Благостный сусальный вечер. Темнота по-пластунски наползает от леса. В углах и проемах ее становится так густо и много, как воды в Марианской впадине. Деревня, задраив люки, подводной лодкой опускается на дно. Гаснут один за другим желтые глаза иллюминаторов. Мужики последним аккордом на теплых бабьих телах завершают симфонию трудового дня. И вот тебе на! – как зубоскалил революционный демократ – сверху на это темное царство опускается целое море огня. В избушку Степаныча так затарабанили, что ему казалось, что ему казалось, еще момент и разнесут его логово по бревнышкам. А попробуй спросонья по-солдатски четко и слаженно попасть немощными ногами в нужные штанины.
- Сяс, дьяволы! Сяс! Говорю! В небоскреб твою мать!- пытался он успокоить сумасшедших, разбивавших обувь об его избушку.
- Чо тарабаните, придурки? Жилище-то хоть пожалейте!
Прошлепал на веранду, откинул засов и, как мячик из воды, вынурнул из темноты на крыльцо.
- Дед! На что-то надет… Мировую революцию проспишь! Дуй мухой, где коров собирают.
- На хрена попу гармон.?
- НЛО пришвартавалось!
- Кого?
- Того! Пень трухлявый! Инопланетяне, грю, на фиг! Дуй без оглядки и без тапочек!
- А чо там дают?
- Лекцию на фиг читать будут.
- У-у-у! лекцию? Лекцию, конечно, пойду… Как лекцию и не пойти? А бабку-то с собой можно?
И из темноты уже нетерпеливый голос:
- Бери всех на фиг! И Жучку под мышку не забудь…
По улице суетился народ. Само собой, галстуки бабочки и корсеты надеть не удосужились. А напротив, кое-что надели шиворот-навыворот, что, как известно, к добру не ведет. Но и на лекцию никак нельзя опоздать! Приучены всей советской жизнью: это ж не на работу.
На месте, куда коров гоняли, было светло и многолюдно. Сюда прибыли уважаемые и неуважаемые люди села и даже члены акционерного общества.. а сколько было света! Днем столько не бывает… Никакой экономии у наших братьев по разуму. Хватило бы и парочки лампочек! Не иголки же собирать! Черные блестящие головастики с кроличьими глазами, по-мышачьи попискивая, суетились на площадке. То трибуну волокли, то путались с проводами, то нажимали кнопки на каких-то черных ящиках.
- А вот антиресно, - спросил кто-то рядом со Степанычем,- к какой же это фракции относятся эти самые инопланетяне?
Лекция инопланетянина была совсем безынтересной и малосодержательной. Он талдычил об иных мирах, инопланетной цивилизации, надмировом разуме. Платные лекторы из обкома раньше говорили и то более занимательные вещи. Когда шаролупоглазый лилипут стал распространяться про межзвездные перелеты, Степаныч не выдержал и прокричал:
- Товарищ сударь, или как вас там, господни хороший? Всё это банальности. Вы, как на счет пенсии, проскажите! А то одни одно говорят. А другие говорят, что совсем всё не так.
Народ одобряюще загудел.
- Что? Пенсии?
Блюдца инопланетянина полезли наверх. Огромный рот его оставался открытым. Но никаких звуков оттуда не вылетало.
- Понятно… На счет пенсии вы не прохонже,- усмехнулся Степаныч. – Больше вопросов не имеется.
- А вот у мне имеется! – раздался женский визг. – Да когда же детские, гребанные черти, начнете давать? Как дальше жить прикажите? Чем детишков кормить? Себе-то вон понакупляли тарелок всяких!
- Я, собственно говоря, - очнулся наконец лектор, - должен сказать со всей ответственностью…
Но дальше ему говорить не дали.
- А ты, вообще говоря, из какой парламентской фракции будешь?
- Фракции? Что такое?
Инопланетяне зашептались между собой на своем воробьином языке.
Вопросы же из толпы сыпались, как горох из дырявого мешка.
- Почему с импичментом-то тянут?
- Как международная обстановка вокруг Ирака обстоит?
- Когда многодетным семьям цены на презервативы снижут?
- Мясокомбинат чего закупку мяса у населения не производит?
- Мы, так сказать, мы, собственно… мы вообще-то… желали познакомить вас с нашей внеземной цивилизацией.
Лектор показал в сторону ослепительно сверкавшей летающей тарелки.
- Мы приглашаем вас на экскурсию на наш корабль!
- Гуманитарку-то притаранили?
- Социалку гони, уроды!
- Что есть гуманитарка? Что есть социалка?
Мужики поугрюмели и сопя стали надвигаться на трибуну.
- Вы что? Издеваетесь, гады? Да какого, спрашивается, вы тогда прилетели? Подняли нас среди ночи… А у самих ни гуманитарки, ни социалки. У вас же ни хрена с собой нету!
Степаныч поднял лежавшую возле ног палку и, потрясая ей, бросил клич:
- Бей супостатов! На бой кровавый!
- Уряяя! – радостно завопило всё место, куда коров гоняли.
- Ну, теперь, мартышки, держись!
Враждебное кольцо вокруг летающей тарелки стало сжиматься.