ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Сказка заброшенного дома

Автор:
Автор оригинала:
изабелла валлин
СКАЗКА ЗАБРОШЕННОГО ДОМА

В начале июля наступает моя счастливая пора. Я говорю всему и всем «меня нет» и ухожу по своим земляничным местам. Что мне нужно для полного счастья: плеер с музыкой шестнадцатого века, термос с чаем и томик сонетов Шекспира.
В пригороде Стокгольма, где я живу, в лесах есть заброшенные дома, подворья и хутора. Там растет моя земляника. Там я впадаю в мистическое состояние, и на меня накатывает стих…

Я плыву паутинкой на жёлтом листе
В твоём отражении в чёрной воде.

Но уносит течение времени
Опавшие листья, забытые сны,
Чьи-то сплетни и чьи-то забавы.

Ты же смотришь на дно,
Где прозрачные рыбки скользят,
И колышутся тонкие травы.

За годы стихов становится всё больше, а земляничных мест всё меньше. Развалины сносятся, сравниваются с землёй, и на их месте появляются новые дома. В основном безликие как казённые надгробные памятники.

С накопившимися стихами нужно было что-то делать.
Я нашла сайт «Стихи.ру» и бухнула туда всё своё творчество. Получила отклик, и у меня завязалась активная поэтическая переписка с одним интересным поэтом, пишущим под псевдонимом Слабый Творог.

Дима его зовут. Живёт в Москве.
Мне нужна была моральная поддержка, чтобы обследовать одно малознакомое земляничное место. Старинный господский дом двадцать пять лет стоял пустым в густом разросшемся малиновом кустарнике. Люди, почему-то обходили это место стороной, близко к дому подходить боялась, хотя земляники здесь полно. Не знаю почему…
В моём поэтическом диалоге с Димой я чувствовала приближение новой волны. На этой волне я и выплыла к тому Дому на закате.

Письмо Диме:
В Доме-призраке нет дверей, и крыша над залой провалилась. Сколько ему лет? Сто? Двести? Он похож на затонувший корабль в море времени. Все пространство вокруг увито плющом. И самая крупная земляника. Балкон как капитанский мостик с видом на реку.
Ты - в этом доме двести лет назад.

Там, наверное, был медный морской колокол, в который звонили когда был готов обед для тех, кто удит рыбу…

Триста, - ответил Дима.
Работа на сегодня послана куда подальше. Задвинул на работу. Сигареты, музыка, стихи, курево… Думаю о тебе. Откуда ты знаешь, что в прошлой жизни я был капитаном у пиратов? Я спас несколько человек, захваченных пиратами. Среди них был кто-то похожий на Вольтера и женщины. Одна любила меня другая, как мне казалось, ненавидела…
Пираты ненужных им людей заставляли залезать в сундуки и скидывали в море. Я должен был читать молитву.
Много чего я помню. Это на очень много страниц.
Потом какой-то маленького роста человек убил меня.
У меня на спине большое родимое пятно в виде половинки червей карточной масти. Так вот я знал, что он убьёт меня. Потом я видел как та, которая ненавидела меня, плакала. Другая же была равнодушна. Я облетел парусник…
Солнце. Очень запомнилось солнце ослепительное жёлтое и палуба.…

Прочитав с утра это письмо, я пошла к Дому. Начинался жаркий день.
Продралась сквозь малиновые кусты.
Ещё по дороге я стала проваливаться в другое время – казалось, история моей жизни разворачивается стремительно.
Я не анализировала. Я запоминала.
И вот он, Дом - старинные стекла, обрывки кружевных занавесок. Вокруг полукруглая стена из булыжников - как крепость. Внутри дома птичьи гнёзда, покрытая густой пылью старинная мебель.
И вот что представилось мне…

Письмо Диме:
- Я давно знала, что попаду в Париж. Там, наверное, я жила 300 лет назад.
Совсем молодая. Богатый покровитель. Мне - 15, ему – 50.
Мои амбиционные разорившиеся родители разрешили свой кризис за мой счёт.
Он встретил меня, когда мне было еще только 10. Хотела посмотреть в телескоп.
Он:
- Это не игрушка!
Я разозлилась, надерзила.
Он сидел в обшарпанной гостиной с моими родителями. Я влетела, играя со щенком.
Родители закатили глаза:
- Она смеётся!
Он - Жером - и я посмотрели друг на друга: «Ты и я одной крови. Оба авантюристы».
Он учил меня всему от фехтования до астрономии.
На весёлых праздниках я часто забывалась, и он тихо спрашивал: «С кем ты?»
Однажды после столкновения с реальностью я твёрдо сказала ему: «С тобой».
Я не любила, но была привязанность, дружба, благодарность.
Когда мы попали на твой корабль, я поняла, что он любит. Это когда он сказал, что скорее отправится за борт со мной…
У тебя была удивительная харизма. Ты держал своих головорезов в узде.
Мои дерзости вызывали взрывы хохота у команды. Ты говорил: «Не играй с огнём!»
И вот однажды мне пришлось идти по доске. Я успела обернуться, и ты поймал мой взгляд. Доска завибрировала, и я упала как «конфетка акуле в пасть» - сказал один из пиратов.
Ты прыгнул следом.
Я могла обнимать тебя и прижиматься к тебе сколько угодно, и это был самый счастливый миг моей жизни.
Акула не дура. Она шла следом за кораблём. Ты полоснул её ножом. Другие акулы накинулись на неё. Когда ты поднялся со мной на борт, я не могла расцепить рук.
Боцман добродушно сказал: «От страха».
Когда ты пришел в каюту навестить меня, я хотела кинуться тебе на шею, но ты сделал предупреждающий жест и сказал:
- В следующий раз прыгать не буду.
Я не знала, как погасить свою страсть.

Я целовала Жерома через силу. Он гладил меня по щеке, пытаясь утешить: «Это капитан государственной флотилии стрелял в тебя».
Когда я зарыдала, боцман сказал: «Это она от счастья».
Она его ненавидела. Другие подтвердили. Капитан скептически хмыкнул.
Один из его офицеров сказал: «Они были в плену у пиратов. Они Бог знает что пережили»... Это был довод. К тому же твоя примадонна стала строить глазки капитану. А что ей ещё оставалось делать?
Я всхлипывала на груди у Жерома. И вдруг я почувствовала тебя, твоё тепло, как тогда в воде. Я могла так ясно представить себе твоё лицо. Ты улыбался и говорил:
- Что бы ты делала, если бы было иначе? Всё будет хорошо.
Так и было. Мой покровитель женился на мне, и я прожила всю жизнь в достатке и всю жизнь помнила и любила тебя.

Пылающий корвет.

Смеётся чёрный Роджер
В поднятых парусах.
Есть сердце в океане,
Есть сердце в облаках.

Под парусом раздутым
Весёлый капитан -
Плывёт по Океану
Пылающий орган.

За ним акулы стаей,
За ним кровавый след,
Молитва приглашает
Акулу на обед.

Чуть кто заметит парус,
Белеющий вдали,
Спешат уплыть подальше
Другие корабли.

Чего пирату надо?
Брильянтов? Жемчугов?
Вдруг в сердце эхом топот
Парчовых каблучков…

Ведь это не в Версале
С любовником шалить -
Девчонка капитану
Осмелилась дерзить.

Пиратам смех, потеха,
Коль жизнь на волоске
Ступала осторожно
над бездной по доске.

И вот разверзлась бездна,
И заиграл орган,
За ней в пучину прыгнул
Отважный капитан.

Пылающим органом
Погаснет луч вдали,
А мне дороже жизни
Лишь свет твоей любви.

Тонул в закате красном
Пылающий корвет…
С тех пор прошло всего лишь
Недолгих триста лет.

Я в новой жизни вижу
Тебя сквозь сотни лет,
А там на дне песчаном
Пиратский спит корвет.

Висит истлевший парус,
И мачта не скрипит,
А сердце в океане не бьется,
Но не спит…

«Изабелла я нырнул и достал жемчужинку. Ты должна знать её цвет» - сказал ты.
Я сидела на белом песке у морской кромки и смотрела на закатный горизонт. Я не обернулась на приближающиеся шаги и на твою фразу. Мне не нужно смотреть, чтобы видеть тебя. Ты плюхнулся на песок, сзади одной рукой обнял меня и протянул на ладони жемчужину. Я положила ладонь сверху и мы стали катать её между ладонями глядя на закат.
Я стёрла щекой капли воды с твоего плеча.
Это было 250 лет назад, когда моё одеревеневшее тело отпустило душу.
Не было никакого удивления - этот день, который клонился к вечеру продолжался 50 лет, и часть меня всегда была там, с тобой…
Обыкновенный день у моря - просто в этом Лимбо время шло и чувствовалось иначе. Там мы были такими, как тогда, когда мы расстались. У нас ещё был весь вечер и вся ночь.

Прощай мой друг - настало утро,
Ты мой пилот - я твой пилот.
Стояли рядом две машины:
Твой самолёт - мой самолёт…

И дан был день для нашей встречи.
Один лишь день, длиной в сто лет.
И отдохнув за это время,
Мы отправляемся в полёт.

Блеснул на ткани серебристой
Земных лесов, полей узор
И наклонился, развернулся,
Взорвался светом горизонт…

Письмо Димы:
В этом мире... И тут я задумался и уснул.
Мне приснился пароход, медленно подплывающий к пристани.
Он снился так красиво, как снятся пароходы,
Которые которые которые снятся.
Я нравился сам себе, мне нравились люди,
Которых я не замечал и пароход, который причалил,
Тоже нравился мне.
Сны сны сны. В этом мире. И в мире другом.
Ты такая. Ты не такая. И я набрался сил,
И полетел. И ты взлетела. Я видел это паря,
Ты набрала высоту, и я уже смотрел на тебя, а ты улыбалась.
Мы взялись за руки в этом мире и мире другом.
С высоты птичьего полёта мы отчётливо видели маленькую ёлочку
У заброшенного дома и землянику, и нас двоих, и костёр.
Рядом пролетел самолёт, красивый до невозможности.
Я посмотрел и улыбнулся,
Потому что увидел себя, я показал это тебе, и ты захохотала.
Потом посмотрела на меня, и я опять увидел самолёт в твоих глазах.
И себя в нём, смотрящего на водную бесконечную гладь,
По которой будто игрушечный, плыл белый пароходик.
В этом мире... И тут я задумался и проснулся.
В этом мире и мире другом.

Слабый Творог.




Автор Изабелла Валлин




Читатели (434) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы