ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Кампания 1941 года. Глава 166

Автор:
Глава СLXVI


Проведя несколько дней на тыловом аэродроме в Володарском, где размещались ремонтные мастерские и тренировались прибывающие в полк молодые пилоты, лейтенант Покрышкин вернулся в Мелитополь на починенном МИГ-3 и привёл с собой пополнение. Подлетая к аэродрому, он увидел, что Ахтырка охвачена пожаром. Противник наступал южнее Мелитополя на восток, выходя правым флангом к Перекопу. В штабе Покрышкин узнал от командира полка о том, что войска Южного фронта начинают крупномасштабное контрнаступление на Каховку. Командование фронта, испытывая недостаток в штурмовой авиации, привлекло к штурмовке колонн 11-й армии противника всё, что могло летать, включая истребители. Спустя час вновь прибывшие машины были заправлены и снаряжены зажигательными бомбами. После короткого инструктажа Покрышкин поднял в воздух новичков и повёл бомбить Акимовку, транспортный узел в ближнем немецком тылу. Сбросив зажигательные бомбы, пилоты полюбовались начавшимся в деревне пожаром, на несколько часов задержавшим движение немецких автоколонн через перекрёсток. При этом они старались не думать о том, что стало с жителями деревни. Вечером в лётной столовой пилоты отметили боевое крещение вновь прибывших, баянист играл весёлые песни, получая свои призовые полустаканы.
Штурмовка дорог продолжалась несколько дней. Наступление на Каховку развивалось не так быстро, как хотелось командованию. Однажды вечером командир полка вызвал к себе Покрышкина и поручил ему проверить информацию о появлении в районе Орехова, в глубоком тылу Южного фронта, немецких мотоциклистов.
Солнце клонилось к горизонту, осеннее небо синело вокруг, расцвеченное кучевыми облаками, багровыми и оранжевыми в лучах заката. Не долетая до линии фронта, отмеченной дымом пожаров и вспышками разрывов, Покрышкин и его ведомый развернулись и полетели на северо-восток. Если в Орехове действительно появились немецкие мотоциклисты, значит где-то рядом должны были быть и немецкие танки. Неужели и здесь повторялась история, случившаяся под Николаевом, где авиаполк едва не был захвачен немецкими танками на лётном поле?
По дорогам в сторону передовой медленно ползли маршевые колонны советской пехоты. Навстречу им двигались повозки беженцев. Их обгоняли машины с ранеными и пустые грузовики и автоцистерны, доставившие снаряды и топливо к передовой и возвращающиеся на базы снабжения. Уже был виден Орехов. Покрышкин и его ведомый снизились, делая одновременно левый разворот по большой дуге, огибая Орехов с юга и с востока. Северо-восточнее Орехова их обстреляли с земли зенитки. Вначале Покрышкин подумал, что это свои не разглядели в сумерках звёзды на крыльях, но вскоре по форме пушистых облачков и по характерному лающему звуку стрельбы узнал немецкие «Эрликоны». Круто развернувшись, ведомый Покрышкина полетел обратно на аэродром: очевидно, в его МИГ попал осколок снаряда. Покрышкин продолжил разведку в одиночку. Увёртываясь от веера огненных трасс, тянущихся к его самолёту со стороны Орехова, он набрал высоту и скрылся в облаках. Пролетев над облаками несколько минут, он развернулся, спикировал к земле и, выскочив из облаков, полетел над самой дорогой в сторону Орехова, теперь уже с северо-запада, со стороны Запорожья. Вскоре он догнал хвост немецкой колонны. Впереди большого скопления грузовиков и артиллерии в сторону Орехова шли в походном строю немецкие танки. Насчитав больше сотни танков, Покрышкин отвернул вправо; разрывы снарядов немецких зениток пестрили небо у него над головой. Ещё раз обогнув Орехов по большой дуге, он убедился в том, что южнее Орехова по-прежшнему по дорогам движутся с запада на восток колонны беженцев, а навстречу им, в сторону Мелитополя, маршируют стрелковые полки. Спустя какой нибудь час на них обрушатся с севера немецкие танки, о которых командование фронта, по-видимому, ничего не знало. Покрышкин поспешил вернуться на аэродром.
Посадив самолёт, он подрулил прямо к дверям штаба. Рядом толпились пилоты в ожидании автобуса, который должен был отвезти их в общежитие. В штабе полка пилот отвёл командира в сторону и вполголоса доложил о результатах разведки. Внимательно выслушав, командир полка поспешил к телефону и набрал номер штаба фронта. Номер был занят.
- Почему ведомый прилетел раньше? – спросил командир, прикрыв трубку рукой.
- Не знаю, - ответил Покрышкин и выглянул во двор, чтобы отыскать ведомого. Среди пилотов у крыльца его не оказалось.
Спустя минуту на крыльцо вышел командир полка.
- Все по машинам! Полк немедленно перебазируется в Володарское.
Вскоре лётное поле под Мелитополем опустело. В наступивших сумерках техники спешно грузили в кузовы машин матчасть.
Весь следующий день пилоты отдыхали в Володарском, дожидаясь прибытия заправщиков и грузовиков с боеприпасами. Наступило туманное утро 2 октября. Отменять наступление на Каховку командование, по-видимому, не спешило, полк Покрышкина вновь вылетел на штурмовку дорог к западу от Мелитополя, и только Покрышкин вновь вылетел на разведку в сторону Орехова. На этот раз командир полка дал ему другого ведомого. Покрышкин предупредил его на земле, что снижаться и вести разведку будет один, а задача ведомого – прикрывать его сверху от возможной атаки «Мессершмиттов». Внизу по изрезанной балками степи стелился туман, в котором трудно было что-нибудь рассмотреть, не снизившись к самой земле.
Туман скрывал строения и ленты дорог, и лишь виднеющиеся тут и там верхушки пирамидальных тополей указывали местоположение разбросанных в степи хуторов. Покрышкин спикировал к самой кромке тумана. В сторону Орехова со стороны деревни Пологи двигалась по дороге советская колонна грузовиков с пехотой и артиллерией. Она растянулась на много километров. Покрышкин обогнал её возле самого Орехова и сразу увидел немцев. В лесопосадках вдоль дорог и в садах на окраине Орехова были рассредоточены и замаскированы танки, бронемашины, грузовики и тягачи, и если бы пилот не знал заранее, что в Орехове немцы, он вряд ли разглядел бы их с большой высоты. Запомнив расположение войск противника, Покрышкин набрал высоту, уже севернее Орехова отыскал своего ведомого и повернул в сторону аэродрома. Спустя пару минут он увидел на одной из дорог колонну немецких заправщиков и спикировал к земле: перед вылетом техник привесил к крыльям МИГа два реактивных снаряда. Расстреливать такими снарядами колонны бензовозов было одно удовольствие, и пилоту представился удобный случай испытать ещё раз в деле новое для него оружие. Разворачиваясь для атаки, Покрышкин по отработанной до автоматизма привычке бросил взгляд через плечо и увидел, что ведомый пикирует следом, преследуемый двумя «Мессершмиттами», а другое звено «Мессершмиттов» пристраивается в хвост МИГу Покрышкина. Охота была испорчена: колонну бензовозов прикрывали немецкие истребители. Дав мотору форсаж, Покрышкин выполнил «горку», развернулся и зашёл в хвост звену «Мессершмиттов», преследующих ведомого. Видя, что может не успеть, Покрышкин издалека выпустил реактивный снаряд. Прочертив в воздухе ослепительно яркую трассу, маленькая ракета промчалась рядом с «Мессершмиттом» и исчезла вдали, упав где-то в степи. Пилот «Мессершмитта», впервые в жизни атакованный реактивным снарядом, шарахнулся в сторону и пропустил Покрышкина к хвосту ведущего. Тот был напуган вторым реактивным снарядом, промчавшимся рядом с его фонарём, не меньше своего ведомого и тоже отвалил в сторону, но, настигнутый пулемётной очередью, задымил, затем загорелся и, окутавшись пламенем и дымом, повалился вниз. Однако и своего ведомого впереди уже не оказалось: Покрышкин, по-видимому, опоздал. В поисках ведомого он потерял какую-нибудь секунду. Этого времени хватило пилоту третьего «Мессершмитта», подкравшегося к нему сзади, прицельно выпустить в МИГ Покрышкина длинную пулемётную очередь. С рёвом промчавшись мимо теряющего скорость МИГа, мотор которого стучал, явно собираясь заглохнуть, «Мессершмитт» стал разворачиваться, а два других уже заходили сзади для повторной атаки. Теперь, когда самолёт противника остался в одиночестве и был повреждён, они предвкушали охоту, точно так же, как за несколько минут перед этим сам Покрышкин, превратившийся теперь из охотника в дичь. Покрышкин опустился в кресле как можно ниже и вдавил голову в плечи. Кресло пилота в кабине МИГ-3 было защищено сзади бронеспинкой. Отсчитывая щёлкающие в бронеспинку пули, пилот старался не пропустить момент, когда нужно будет резко бросить самолёт в сторону, уходя от пушечных снарядов, которые немецкие пилоты выпускали в строгом соответствии с лётным Уставом только с предельно близкого расстояния и после пулемётной очереди. Состязаясь с противником в изобретательности, он старался, подобно вратарю, отражающему одиннадцатиметровый удар, чередовать правый и левый виражи без какой-либо системы, повинуясь случайным импульсам. Снаряды один за другим проносились мимо. Обогнав Покрышкина, три «Мессершмитта» не спеша начали разворачиваться для повторной атаки. Они набрали высоту, развернулись и вновь зашли ему в хвост. Экономя патроны, они не спешили открывать огонь и, сбросив для верности скорость, постепенно приближались, чтобы добить очередью в упор. Орехов давно остался позади. Двигатель заглох. Покрышкин планировал над самой дорогой, вокруг не было ни души. Похоже было на то, что он добрался до ничейной территории. Пилот выпустил закрылки и собирался уже выпустить шасси, когда прямо перед ним замаячил опущенный шлагбаум железнодорожного переезда. Рядом с переездом девушка пасла корову в высокой траве возле железнодорожной насыпи. Эта мирная картина отвлекла пилота всего на долю секунды. Пилотам «Мессершмиттов» хватило этого времени, чтобы в нарушение Устава разрядить пушки одновременно, целясь в хвост беспомощной машине, пока она была ещё в воздухе. Звуки разрывов потонули в рёве проносящихся над головой самолётов; Покрышкин ощутил лишь два сильных удара и услышал скрежет металла. Управление тут же отказало и самолёт повалился вниз. «Хорошо бы успеть снять очки», - успел подумать пилот, но сделать этого он не успел: страшная сила швырнула его на приборную доску, он почувствовал острую боль и потерял сознание.
На этот раз он быстро пришёл в себя. Вокруг него, проникая в кабину, с которой сорвало фонарь, клубилось облако пыли, по приборной доске стучали пули: немцы продолжали кружить над сбитым самолётом, пока пилот был внутри, а самолёт не загорелся. Из выбитого глаза по лицу струилась кровь, заливая грудь. Нужно было выбираться из кабины, пока самолёт не взорвался. С трудом отстегнув ремни безопасности и не обращая более внимания на стрельбу, Покрышкин перевалился через борт кабины, скатился по крылу в высокую траву, проворно вскочил на ноги и побежал в сторону насыпи. Под ногами разорвался выпущенный «Мессершмиттом» пушечный снаряд. Лейтенант подпрыгнул и, ускорив бег, укрылся под железнодорожным мостом, переброшенным через неглубокую лощину. Вытащив из кобуры пистолет, он вставил в него обойму, собираясь дорого продать свою жизнь. Где-то неподалёку шёл бой. Слышались вой мин и хлопки разрывов. Покружив над местом вынужденной посадки, немецкие пилоты заскучали и, так и не дождавшись пожара и взрыва, набрали высоту и улетели. Нужно было выбираться из-под моста.




Читатели (168) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы