ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Кампания 1941 года. Глава 133

Автор:
Глава СXXXIII


Чаепитие в кабинете штаба артиллерии фронта в Ахтырке, старинном русском городке, некогда служившем сторожевым постом для отражения набегов крымских татар из причерноморских степей, затянулось. Завершив рассказ о выходе из окружения колонн штаба Юго-Западного фронта и 21-й и 5-й армий, генерал Баграмян коротко рассказал генералу Парсегову и подполковнику Казакову о том, что успел узнать о судьбе 26-й, 37-й и 38-й армий.
Командующий 26-й армией генерал-лейтенант Костенко, получив в ночь на 18 сентября приказ Кирпоноса об отступлении, построил войска в две колонны и, прикрыв отход арьергардом, выступил на восток, из района южнее Киева в сторону Лубн, обозначив промежуточным рубежом и местом встречи колонн город Оржицу на реке с тем же названием. Колонны вышли к Оржице на исходе 20 сентября. Прежде чем двигаться дальше, генерал Костенко вновь собрал армию в кулак: он уже знал, что прорыв на восток будет трудным и потребует напряжения всех его сил. Вскоре маленький город Оржица был забит до отказа обозными грузовиками и подводами. Поддерживать порядок в этом столпотворении было трудно: не было средств связи. Ещё труднее было перестроить войска в боевые порядки. На противоположном берегу Оржицы немцы рыли траншеи и закапывали в землю танки и бронемашины: они тоже готовились к предстоящему прорыву русских.
21 сентября после короткой артподготовки генерал Костенко в нескольких местах форсировал Оржицу штурмовыми группами стрелков и сапёров и захватил небольшие плацдармы на левом берегу. Однако все попытки прорваться с этих плацдармов на восток были отражены огнём танков и артиллерии противника, закрепившегося на господствующих над рекой высотах. Вскоре у Костенко подошли к концу снаряды, одновременно разведка донесла о появлении севернее Оржицы разведрот Гудериана. Связи со штабом фронта у генерала Костенко не было. Он связался по радио с Москвой и передал в Ставку радиограмму: «Продолжаю вести бой в окружении в районе Оржица. Боеприпасов нет. Помогите авиацией». В ту же ночь в расположение армии Костенко были сброшены с самолётов боеприпасы с приложенной запиской маршала Шапошникова. Начальник Генштаба приказывал Костенко повернуть севернее и пробиваться на Лохвицу вместе с колоннами Кирпоноса, Потапова и Кузнецова. Выполнить этот приказ командующий 26-й армией уже не успел: в 9 часов вечера немцы ворвались в Оржицу, бой завязался на улицах города, забитых подводами и грузовиками армейского обоза. Когда стрельба приблизилась к штабу, генерал Костенко бросил в бой последний резерв, кавалерийскую бригаду Борисова из 38-й армии, отрезанную от своего штаба и примкнувшую на марше к его колонне. Приказав сжечь штабные документы, генерал Костенко разложил по карманам несколько ручных гранат, взял в руки автомат, построил штабных офицеров и приказал следовать за ним. Они быстро прошли дворами к длинной дамбе, соединяющей город с последним удерживаемым плацдармом на левом берегу. Здесь генерала и его спутников ждали у коновязи приготовленные комбригом Борисовым кони. Генерал Костенко, как и большинство офицеров его штаба, был опытным кавалеристом. Оказавшись в седле, он сразу почувствовал себя хозяином положения и, не обеменённый более армейскими обозами, вырвался со своим конным отрядом с предмостного укрепления на восток. Прикрывшая отступление кавалерия Борисова последовала за ним. За ночь, переправившись вплавь через несколько небольших рек, они вышли к реке Сула и переплыли её. Укрываясь днём в лесах и глубоких балках, ночами всадники продолжали двигаться на восток, обходя немецкие аванпосты, встречавшие их осветительными ракетами и пулемётным огнём. Проплутав около недели по тылам фон Клейста, генерал Костенко вывел свой отряд из окружения на позиции 5-го кавалерийского корпуса 38-й армии. Бойцы и командиры 26-й армии ещё в продолжение многих дней будут выходить из окружения малыми группами с оружием, документами и орденами. В составе одной из последних групп окажется женщина, военный фельдшер. Возможно, этим обстоятельством отчасти объяснялся крайне запутанный 600-километровый маршрут, которым группа выходила из окружения.
37-я армия, оборонявшая Киевский укреплённый район, приказ об отступлении получила в ночь на 18 сентября по радио. Командование армии приняло приказ к исполнению неохотно: войскам армии было гораздо проще сохранять боеспособность, оставаясь на хорошо укреплённых позициях в окрестностях Киева, чем двигаясь маршевой колонной по тылам моторизованных армий Гудериана и фон Клейста, отбиваясь на ходу от наседающей сзади 6-й немецкой армии фон Рейхенау. Оставив в арьергарде 87-ю стрелковую дивизию полковника Васильева и 4-ю дивизию НКВД полковника Мажирина, командование скрытно начало эвакуацию гарнизонов огневых точек укрепрайона. В течение 18 сентября назначенный военным комендантом Киева полковник Мажирин подготовил к взрыву мосты через Днепр. Пасмурным утром 19 сентября в Киеве были открыты для населения двери всех магазинов и продовольственных складов. Для немцев это стало сигналом к нападению: они поняли, что русские отходят за Днепр. За час до полудня немцы открыли ураганный артиллерийский огонь по юго-западной части города и мостам, расстреливая запасы снарядов, накопленные для намечавшейся командованием группы армий «Юг» массированной артиллерийской бомбардировки Киева. Во второй половине дня на улицы западной части Киева ворвались немецкие мотоциклисты и бронемашины с автоматчиками и сапёрами. Их первоочередной целью были мосты через Днепр. Полковник Мажирин одно за другим привёл в действие взрывные устройства на мостах и лично пронаблюдал за тем, как они сработали. Лишь Наводницкий деревянный мост в центре города, по которому продолжал отходить на левый берег арьергард 37-й армии, остался стоять, полностью готовый к взрыву. Когда немецкие мотоциклисты прорвались к въезду на мост и завязали перестрелку с охранявшими предмостное укрепление пулемётными расчётами, сапёры подожгли политый смолой и бензином настил моста. Последние арьергарды 37-й армии бежали уже по горящему настилу. Следом за ними в пламя ринулись немецкие автоматчики и сапёры. Только теперь Мажирин приказал взорвать прикреплённые к деревянным сваям толовые шашки, и горящий мост рухнул в воды Днепра со всеми, кто на нём находился. Попытки немцев с ходу форсировать реку в штурмовых лодках были пресечены с левого берега пулемётчиками арьергарда, занявшими оборону вдоль набережной. Тем временем авангард 37-й армии, опрокинув аванпосты противника в районе Борисполя, двинулся по дорогам в Бориспольские леса. Ночью части арьергарда оставили Киев и через Дарницкий лес последовали за главными силами армии. Когда взошло солнце, полковник Мажирин вывел колонну к опушке леса на окраине Борисполя. Над городом поднимались клубы чёрного дыма: на рассвете Борисполь подвергся налёту немецкой авиации. По дороге из Киева в Борисполь растянулась на десятки километров колонна беженцев. Впереди, на востоке, слышались звуки близкой канонады. Посланный Мажириным в город на поиски штаба армии майор Дедов спустя полчаса вернулся и доложил, что наткнулся в городе на немецкие танки. Полковник Мажирин свернул на просёлок и повёл колонну арьергарда в обход города с юга. Высланные вперёд разведчики к вечеру 20 сентября возвратились, и оперативная обстановка прояснилась. Колонны генерала Добросердова, выступив из Борисполя на восток в сторону Пирятина, были остановлены на реках Супой и Трубеж противником, предугадавшим направление движения колонн и развернувшим на их пути большие силы артиллерии и танков. 37-я армия не имела в составе походной колонны достаточных сил артиллерии, чтобы без прикрытия с воздуха форсировать водные преграды под огнём противника. Все попытки стрелков и сапёров преодолеть реки на подручных плавсредствах и захватить плацдарм были пресечены противником. Лишь небольшому отряду в ночь на 22 сентября удалось прорваться на восток и в конце концов выйти к своим. Наиболее боеспособные части из числа оставшихся прорвались в ночь на 23 сентября в южном направлении, многие из бойцов в дальнейшем влились в действующие на Украине партизанские отряды. Главные силы армии генерала Добросердова, окружённые в лесах южнее Березани, продолжали оказывать сопротивление, отклоняя неоднократные предложения немцев сдаться на капитуляцию. Попытки немецких автоматчиков зачистить лес успехом не увенчались: их выгнали из леса с большими потерями. Тогда немцы заняли выжидательную позицию, окружив лес кордоном: у обороняющихся должны были выйти боеприпасы и продовольствие. Арьергард Мажирина прорваться к главным силам армии не смог, неоднократные попытки обойти позиции немцев с юга всякий раз наталкивались на аванпосты танковых частей фон Клейста. Наконец 24 сентября отряд был окончательно остановлен в районе Рогозова. Впереди была подготовленная противником линия обороны. Со стороны Переяслава в тыл колонне заходил отряд немецких танков и мотопехоты. Мажирину с трудом удалось отбить атаку, развернув артиллерию на стрельбу прямой наводкой. Всю ночь поле боя освещали факелы горящих танков и бронемашин. Артиллеристы Мажирина били только наверняка, по пальцам ведя учёт оставшимся снарядам. Для утреннего боя снарядов уже почти не осталось, и полковник, не имея возможности двинуть колонну на восток, повёл её на запад, к Днепру. Утром 25 сентября двигавшийся в голове колонны полк майора Вагина атаковал на лесной дороге полк немецкой мотопехоты, двигавшийся маршевой колонной со стороны Переяслава. Немецкий полк был разгромлен, десятки заправленных автомашин и полковое знамя достались атакующим. К вечеру колонна Мажирина вышла к Днепру. Горючее в баках грузовиков было на исходе. Реквизировав на местном сахарном заводе конные упряжки и подводы, полковник перевёл свой обоз с колёсного на гужевой транспорт, а всё оставшееся горючее слил в баки грузовиков с пушками и миномётами. В тот же день отряд Мажирина перебил охрану большого лагеря для военнопленных и выпустил на свободу содержавшихся в нём красноармейцев. Двигаясь вниз по течению Днепра, к вечеру колонна вышла к болоту, в центре которого имелся большой поросший лесом остров. Сапёры проложили через болото гать, и в ту же ночь отряд Мажирина, перебравшись на остров с обозом и артиллерией, занял круговую оборону. Здесь, в лесной крепости на болоте, отряд провёл 10 дней, без труда отражая попытки немецких автоматчиков пробраться на остров. Через десять дней, когда весь гужевой транспорт был съеден, бойцы Мажирина под покровом ночи двинулись в полном молчании через болото по проложенной сапёрами гати. Обоз они бросили на острове, а пушки катили вручную. На рассвете отряд вышел к окраине села Девички и развернул на опушке леса немногочисленную артиллерию. Расстреляв в ходе короткой артподготовки последние снаряды, Мажирин повёл свои полки на прорыв. Тем, кто сумел прорваться сквозь огневой заслон немецкой артиллерии и миномётов, удалось малыми группами постепенно выбраться к своим. Лес в районе станции Березань, где остались в окружении главные силы 37-й армии, опустел в последних числах сентября. Готовясь к решающему осеннему наступлению, немцы оставили для охраны леса минимум сил, чем и воспользовались бойцы и командиры осаждённой армии генерала Добросердова: большинство из них вырвалось из окружения и в дальнейшем либо вышло к линии фронта, либо влилось в партизанские отряды.
Сравнительно благополучно сложилась судьба 38-й армии. Часть её, отрезанная танками фон Клейста от главных сил, примкнула к колоннам Костенко и Кирпоноса, главные силы с арьергардными боями отошли к Полтаве, а мобильные соединения были использованы маршалом Тимошенко для организации деблокирующего контрудара во фланг армии Гудериана в районе Ромн.







Читатели (1151) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы