ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Виртуальный театр Главы 16-24

Автор:
Театр. Часть 16.

Когда дул порывистый северный ветер море штормило. Нам нравилось летать над облаками, ловить фиолетовые молнии и сбрасывать их в воду разноцветными шарами. Мы сталкивали тучи и радовались раскатистым ударам грома, от которых вздрагивали прибрежные скалы. Иногда мы так увлекались, что в море начинался настоящий шторм, и мы едва успевали спасать идущие на дно корабли.
Совершенно уставшие мы лежали на берегу и любовались заново рожденным солнцем.
- А ты бы хотел быть человеком, ходить всю жизнь по земле?
Я пожал плечами и спросил:
- Тебе, наверное, жаль этих бедных моряков? Но ведь мы же их спасли.
- А если бы не спасли?
Ты любила крайние вопросы.
- Разве мы смогли бы так радоваться, если бы не играли в грозу? Это ведь все равно, что не уметь летать.
Ты излучала нежно-изумрудное сияние, потому что знала, что я люблю этот цвет и всегда, когда хотела сосредоточить на себе мое внимание, пользовалась им.
- Я вот подумала, а как они выражают свои чувства, если не умеют излучать цвета?
- Они рисуют всевозможные знаки, иногда передают их руками, а бывает, что просто кричат всю ночь под окнами до тех пор, пока кто-нибудь не услышит.
- Как забавно не уметь излучать цвета! - и ты залилась оранжевым смехом. - А ты бы стоял под моими окнами, если бы не умел зажигать звезды, дарить планеты, приносить невесть откуда запоздавший рассвет во второй половине дня?
- Ты ведь обычно спишь на каком-нибудь кучевом облаке, и поэтому тебя чаще относит на юго-запад. Там значительно прохладней и мне приходится приносить тебе под утро покрывало. Где бы я по-твоему мог стоять, чтобы успеть вовремя?
- Да, нет в тебе никакой романтики! - И ты начала излучать ярко-желтый. Это на языке людей могло означать печаль.
- А у людей бывает печаль?
Мы уже были далеко от земли и наблюдали за стаей птиц, потянувшейся косяком к югу.
- Знаешь, в одной стране я видел много улыбающихся людей, и ни один не показался мне веселым. А совсем недавно я видел пожилую женщину, которая плакала от счастья.
- Счастье? - спросила ты, и я заметил, как побежала гамма разноцветных лучей. - Но ведь такого цвета нет?
- Конечно, нет. У каждого - свой.
- Интересная формула.
По небу лучевым мостом пронеслась радуга, и грянул гром.
- А разве бывает гром после радуги? - ты так таинственно улыбнулась. - А впрочем, не все ли равно? Играть в грозу, что может быть прекрасней?!
- Точно, - согласился я. – Но друзья наши попали в беду. Наверное, пора придти к ним на помощь?
- Поэты? – улыбка не сходила с твоего лица.
- Актёры. Похоже, они надолго застряли на Намхарбе. А ведь это изначально не входило в наши планы?
- Мне хотелось подольше побыть с тобой, ведь скоро нужно будет возвращаться на галактический совет и приступать к работе. Там все такие нервные и злые…
- Не стоит их за это осуждать. Попробуй каждый день по восемь часов читать земных поэтов…
- Не надо мне такого желать! Я ещё очень молода и хороша собой, чтобы проводить бессонные ночи над черновиками. И потом, ты же знаешь, у нас с тобой другой профиль. Мы отвечаем только за амурные дела.
- Влюблённые тоже пишут стихи…
- Но мы ведь с тобой никогда их не читаем. Мы излучаем цвета. Давай подумаем об этом завтра. Подари мне ещё один галактический день. Ничего не случится с твоими друзьями. Смотри, опять собирается гроза. Нам пора!
И мы полетели в грозу.


Театр. Часть 17.

В лагере актёров установилось временное затишье. Анжела Микуша как опытный водитель возглавила поиски Евы на джипе. Впрочем, джип чем-то напоминал импровизированный танк. Так его изобразил, бог весть, откуда взявшийся, художник. Сопровождали Анжелу трое мужчин. В том числе и Петухов, считающий, что уже достаточно хорошо изучил местных жителей, их повадки и нравы. Компанию ему составили Костя Градов и Рашид. В успех экспедиции никто не верил, но всё надеялись на благополучный исход. Между тем Переделкины играли между собой в четырёхмерные шахматы. Ирина Шахрай никак не могла определиться против кого ей болеть. Натали решала противоположную задачу. А Татьяна Хазановская философски размышляла над тем, что победит сильнейший. Купер обыгрывал Брахмана в карты, причём, как утверждают очевидцы, в последствии колода карт оказалась меченой, но кто из игроков жульничал обнаружить так и не удалось. Татьяна Хазановская крутилась вокруг Переделкиных, пытаясь вникнуть в суть игры. Доска четырёхмерных шахмат представлялась нормальному земному человеку весьма витиеватой.
- А в чём суть таких шахмат? – поинтересовалась Татьяна у одного из Переделкиных.
- Практически в любой логической игре, - начал Переделкин, - необходимо каждым ходом решать максимум текущих задач, причём с максимальным пристрелом на будущее.
- Это кому как, - возразил Новый Переделкин, - по мне так с будущим всё ясно. Куда сложнее понять, с чего всё началось. Лично для меня это полная загадка.
- Интересная у вас получается игра, Переделкины. Один не знает, чем всё кончится, другой с чего начнётся. Прямо парадокс какой-то, а не шахматы.
- Всё как в жизни, но самых азартных игроков всегда увлекал процесс, - философски заметил Переделкин.
Татьяна Хазановская вдруг остановилась и начала внимательно вглядываться в Нового Переделкина:
- До меня только сейчас дошло, он же знает, где искать Еву. Новый Переделкин, а ну признавайся, где она?!
- Танюша, никогда не бегите впереди паровоза, – вздохнул Новый Переделкин. - Время - вещь очень ответственная и тонкая, и шутить с ним нужно крайне осторожно. Я ведь, милая, не в курсе ваших проблем связанных с будущим. Я даже не слышал вашего вопроса. Еву на моих глазах увезли в лес на джипе. Перед этим в лагере было большое ликование, все махали руками, обнимались, видимо радовались этому событию. О чём я должен был подумать? Я к счастью не всю свою сознательную жизнь двигаюсь в обратном направлении по временному кольцу, и как-то не всегда ещё схватываю суть происходящего. А уж о том, что Ева пропала, я узнал совсем недавно, - и Новый Переделкин опять погрузился в партию своей немыслимой логикой.
Татьяна немного успокоилась и опять заходила по кругу.
- Никак до меня не доходит, как они играют между собой, - обратилась она к Ирине Шахрай и внимательной Натали. – Как Новый Переделкин вообще думает и говорит? У него действие всегда должно опережать мысль. Страшно представить. Сделать какую-нибудь гадость, а потом только начинать её тщательно замышлять.
Ирина Шахрай промолчала в ответ, видимо, она уже определилась против кого ей болеть, и следила за доской, а Натали лишь сочувственно кивнула головой.
- Не переживайте за меня, Татьяна, не всё так плачевно, как кажется. Во-первых, я не живу в обратном направлении в прямом смысле слова, здесь всё очень даже пристойно, как будто поработал умелый редактор. Никто не пятится задом, и не читает слова наоборот. Видимо, идёт какое-то квантование времени для того, чтобы осознавать происходящее. Стыки, правда, получаются весьма оригинальными, но жить можно. Во-вторых, женщины и сами порой совершают поступки раньше, чем успевают их обдумать. Что же здесь удивительного?
Алла Рыженко наблюдала за игрой Купера и Брахмана. Последний находился у самой воды и светил все свои карты местным русалкам. Стоял невообразимый гвалт. Алла, чтобы уравнять шансы заходила за спину Куперу и старалась знаками показывать Брахману его карты.
По берегу слонялся Солнечный дедушка, предлагая всем послушать новую песню «Рондо при луне». Когда дедушка приблизился к местечку, где играл Купер, последний не выдержал и поднял полные вёдра внимательных глаз:
- Дедуля, иди играй на другой конец острова.
- Да, дедушка, отвлекаешь от игры. На концерте надо было петь. А сейчас, извини, не до песен, - виновато поддержал Купера Брахман.
После таких репрессий женщины тут же пожалели дедушку, отвели в сторонку, сели кружком и стали внимательно слушать. Мировую гармонию нарушил гул мотора.


Театр. Часть 18.

Переделкин сидел за столом из красного дерева и зевал. Было как всегда до невозможности скучно. Любимая секретарша ушла в отпуск, и нынешний день не давал никаких шансов на благополучный исход. Дела шли сами собой. Заместители справлялись и очень редко хворали. Кресло поскрипывало, чай быстро остывал, что не могло не раздражать. В этот неподходящий момент в кабинет как раз и вошла слегка раскрасневшаяся Зоя. Она, не спрашивая разрешения, присела на краешек стула напротив Переделкина и посмотрела на него чистыми и светлыми глазами.
- Здравствуйте, Игорь Анатольевич! - заливаясь яркими красками начала Зоя.
- Здравствуйте. Но я Вас кажется не вызывал.
- Правильно, не вызывали. Я сама пришла.
- Правда? - Переделкин почесал затылок. - Это крайне интересно, но зачем?
- Хочу выйти за вас замуж, - расцвела Зоя.
Переделкин зачем-то вскочил и стал нервно ходить по кабинету.
- Но позвольте, а когда у нас с вами... т.е. я хотел сказать, а когда мы, извините, познакомились? Вот ведь склероз, ничего не помню! - Переделкин неуверенно хихикнул.
- Да что вы, Игорь Анатольевич! Мы с вами совсем незнакомы. Точнее я-то вас знаю, а вот вы меня наверное видите впервые. Тем не менее, я работаю как раз в вашей фирме оператором. Зовут меня Зоя.
Переделкин крякнул и сел назад в кресло.
- Так что у нас с вами ничего такого не было?
- Нет, конечно.
- Слава Богу. Только теперь я совсем перестал понимать, чего вы хотите?
- Ну как же чего? Замуж за вас хочу, Игорь Анатольевич! Вы - мужчина видный, симпатичный и мне подходите, - Зоя кокетливо поправила причёску.
- Очень интересно, - Переделкин смутился от неожиданности, до него вдруг дошла вся новизна и нелепость ситуации. Таких предложений ему никогда и никто не делал. Деловые предложения, конечно, случались, но чтобы вот так средь бела дня и от оператора собственной фирмы. Нет, это с ним определённо впервые! - Девочка моя, а Вы хорошо подумали? Всё-таки брак - дело серьёзное и нешуточное.
- Я совсем не думала. Мне мама говорит, что замуж нужно выходить с закрытыми глазами. Просто вы мне походите. У вас и положение и опыт. За вами я буду как за каменной стеной.
- Конечно-конечно. Но вам ведь неизвестен мой скверный характер.
- Известен. О Вас в отделе прямо так и говорят: деспот и грубиян. Но это ничего, это поправимо.
- Прямо так и говорят? - Переделкин довольно улыбнулся. Похоже, нелепый разговор начал его забавлять. - Вот бестии, совсем распустились!
- Ничего подобного, Игорь Анатольевич! Работают не покладая рук. Но я не за этим пришла. Мне нужно знать, согласны вы или нет?
- Погодите-погодите. Никак в голову не возьму, вы что ли пришли меня разыграть?
- Разве такими вещами шутят?
Переделкин внимательно поглядел на собеседницу.
- Жара сегодня какая. Вы как?
- У нас в кабинете жарко, а у вас здесь хорошо. Так бы сидела и сидела. Ну, так как, берёте меня в жёны?
- А время подумать у меня есть? - улыбнулся Переделкин, и в тот же самый момент увидел зажатую в руке девушки гранату.
- Нет, - донёсся до Переделкина чей-то голос, то ли Зои, то ли ещё кого.
Переделкин проснулся. Рука была горяча, чай снова остыл. Он огляделся по сторонам. Зои нигде не было. Заглянул в компьютер - оператора под таким именем в фирме не оказалось. Значит, сон. Переделкин успокоился и закурил трубку.
Только спустя некоторое время Переделкин заметил, что в его кабинете сидит Купер в своей приметной бабочке и с саксофоном в руке. Переделкин инстинктивно попытался заглянуть ему за спину.
- Товарищ, директор, - как будто откуда-то издалека протрубил голос Купера, - вы не забыли, что собирались писать обзор о нашем концерте?
От неожиданности Переделкин проснулся ещё раз, увидел перед собой четырёхмерную доску, встряхнул шевелюрой и пошёл к берегу реки, где остановился джип. Островитяне окружили его со всех сторон.

Театр. Часть 19.

В джипе сидел высокопоставленный гость не из нашей труппы. Он молча обвёл глазами собравшихся, и торжественно произнёс:
- Земляне, до меня дошёл слух, что вы актёры. На днях на Намхарбе будет производится грандиозный галактический концерт: «Прогрессивное человечество против террора!». Хочу предложить вам возможность выступить. Думаю, пары номеров будет достаточно. Ваши друзья приедут с минуты на минуту. Они уже согласились принять участие в концерте. Ну что, по рукам?
Купер окинул взором своих друзей:
- А какие гарантии? И кто вы такой, разрешите поинтересоваться?
- После концерта вас вернут домой или опять же на ваш остров, как пожелаете. Меня зовут Уильямс Смит, я представляю галактический совет.
- Галактический совет? – Ирина в восторге приблизилась к Смиту, как будто хотела ловким движением рук срезать с его пиджака пуговицу. – Значит, это правда?
- Разумеется. Концерт случится через пару дней. Сюда съедутся гости из самых разнообразных уголков Вселенной. Смею вас уверить, что такой возможности может и не представиться в дальнейшем. Кстати, петь и говорить можете на своём родном языке. У нас, знаете ли, будут гости даже с самых отдалённых от галактической цивилизации планет, где до сих пор ещё свирепствует средневековье.
- А как же тогда понимать действия племени Намхарб? И это прямо здесь, на этой планете. Они недвусмысленно хотели воспользоваться Петуховым не как замечательным бардом, а как, извините за выражение, сущие варвары. Это ли не дикость? – спросил Купер.
- Племя Намхарб? – улыбнулся Смит, - никогда о таком не слышал. Что вы, эта планета давно принадлежит галактическому совету. Здесь мы отдыхаем от суетных дел.
- Я вам не верю.
- Это ваше право. Не стану вас переубеждать. Может быть, вы столкнулись с голограммой? Определённые миражи случаются на этой планете. Вы ведь пробовали подниматься по верёвочной лестнице к солнцу? – поинтересовался Смит. – Вы считаете это нормальным? Будем считать, что договорились. Когда наступит время, за вами прибудут.
Ирине показалось, что Смит в последний момент подмигнул Переделкину. Но через пару мгновений она отогнала эту мысль. Ей уже хотелось поскорее заняться подготовкой номера к галактическому концерту. Надо сказать, что в отличии от Купера большинство актёров были воодушевлены. Брахман начитывал новые стихи Чуковского. Татьяна Хазановская перевернула всего Пушкина в поисках антитеррорестических работ автора. Костя Градов тут же вспомнил песни о подворотнях и пьяницах, ему казалось, что корни всех преступлений и неурядиц растут именно оттуда.
- А вам не кажется странной тема концерта? – поинтересовался Купер. – В мире, где давно уже властвует галактический совет, представитель которого убеждает нас, что здесь нет никаких племён, вдруг такая странная борьба с террором?
- Мне кажется, что вы стали излишне подозрительны, - возразила Алла. – С тех пор, как я на концерте столкнулась с Переделкиным, я ровным счётом перестала чему-либо удивляться.
В этот момент Переделкин вышел на передний план:
- Друзья, нам оказана высокая честь и доверие выступить перед галактическим советом. У всех у нас есть замечательные номера, и отличные песни, но выступлений может быть только два, и тематика их должна быть соответствующая. Предлагаю, не выбирать среди нас самых достойных, а сделать коллективные номера. Ведь на то мы и актёры, чтобы потрясать мир своим искусством.
Речь Переделкина многим пришлась по душе. Ирина Шахрай тоже была согласна, потому как перебрав весь свой репертуар поняла, что песен помогающих борьбе с галактическим террором у неё нет. Евгения Райзер тоже согласилась, что петь про «Все в сад» в данном случае не выход.
- Я могу, к примеру, прочитать несколько выдержек из стихов про крокодила. На мой взгляд, это в тему – поддержал Переделкина Брахман.
- Значит так и порешили, будем создавать коллективный номер, - подытожил Купер.
Тем временем осталось незамеченным, как с тылу к собравшимся в тесный круг друзьям подкатил джип с Анжелой Микушей, тремя мужчинами и Евой. Они незаметно присоединились к актёрам, которые уже начали кое-что замышлять.


Театр. Часть 20.

- Думаю, раз номера два, то нам стоит разделиться на две команды, - предложил Брахман.
- То есть одни будут читать Чуковского, а другие подпевать Евгении Райзер? – спросил Новый Переделкин.
- Ах, да, вам уже известно будущее, - смутился Брахман. – Что неужели всё так и будет?
- Выдавать общественные секреты не в моих правилах, - подчеркнул Переделкин из будущего.
- Кстати, кто всё-таки победил в партии? – поинтересовалась Татьяна. – Мне, к сожалению, так и не удалось досмотреть её до конца.
- Не знаю, о чём вы говорите, - смутился Новый Переделкин. – Если вы хотите напомнить мне о чём-то из вашего прошлого, то зря, потому что мне всё это ещё предстоит пережить.
- У таких как вы хорошо брать взаймы, - весело подметил Купер. – И всё-таки раз вам всё итак уже известно, может, подскажите в каком направлении нам двигаться?
- Направление здесь одно – смелая и бескомпромиссная борьба с террором во всех его проявлениях, - подключился Переделкин из прошлого.
- Серьёзней, Переделкин, - попросила Алла Рыженко.
- Хорошо. В конце концов, в чём задача нашего выступления? Не ударить в грязь лицом – раз, и произвести сокрушительное впечатление на потенциальных террористов это два, - серьёзно подытожил Переделкин.
- И учтите, что на концерте будут настоящие террористы. Вот их-то вам и предстоит переубедить, - добавил Переделкин из будущего.
- Никак не могу понять, когда Переделкины шутят, а когда говорят правду, - нарушила невольно образовавшуюся паузу Ирина. – На мой взгляд, на две команды разделиться было бы неплохо, чтобы не ломать голову сразу над всеми номерами одновременно, ну а с настоящими террористами думаю Переделкин хватил…
- А с чем же они там, по-вашему, борются? На самом деле всё значительно серьёзней. В совете последнее время стали возникать всевозможные расколы. Галактику начали делить на главные, средние и второстепенные миры. Нетрудно догадаться к какой категории причисляют земную цивилизацию. И потом опять же поэты…
- Что поэты? – тут же спросила Алла Рыженко.
- Земные поэты пишут очень много стихов. Среди них, разумеется, есть и хорошие, но основная часть очень сильно утомляет совет. Сверху на заседателей давят и требуют быстрого результата. Поэтому часть членов совета, утративших все силы, несколько раз даже пытались предложить на обсуждение теорию быстрого угасания солнца, чтобы нормально выполнять план и не потерять работу. Таких советчиков стали называть террористами.
- Неужели все наши беды на земле из-за поэтов? – изумилась Ирина.
- Именно, - кивнул головой Переделкин.
- А как же песни? – не унималась Ирина.
- С песнями проще, их крутят по местному радио непрерывно, если кто-нибудь в последствии вспомнит хотя бы одну, то даёт её на обсуждение, потом песню должны утвердить на десяти уровнях и уж только после этого она ложиться на стол главному. С песнями, как правило, проблем не возникает, в крайнем случае, всегда можно выключить звук. Стихи же приходится читать и читать. Вдруг пропустишь очередного Есенина или Пушкина. Главный не простит.
- А угасание солнца простит? – спросил Брахман.
- Угасание солнца не лежит в области моральных ценностей, это событие суть материалистическое.
- Развели бюрократию, понимаешь, - подытожил Брахман.
Тем временем, к собравшимся незаметно присоединились Татьяна Жмайло и Светлана Зверева. Одеты они были в привычную глазу одежду. Никаких шкур и прочей первобытной атрибутики на них не было.
- А где тут у вас Олег Петухов? - поинтересовалась Светлана. – Нам бы очень хотелось перед ним извиниться. Дело в том, что мы тоже готовились к концерту и репетировали сценку. Так уж получилось, что у нас как раз никого не оказалось на роль жертвы, а тут подвернулся Олег… Жаль только, что не удалось довести дело до конца.
Олег выглянул из-за спины Брахмана и ещё раз внимательно осмотрел женщин:
- Интересные у вас сценки. Дротик над моей головой, тоже была репетиция?
- Дротик, как бы вам это объяснить, - продолжила Татьяна Жмайло, - мы контролировали каждый квант времени. Он не мог вам навредить. Даже если бы вы подпрыгнули, чтобы принять удар на себя, мы бы направили его над вашей головой. На Намхарбе это возможно.
- Невероятно! – воскликнул Купер, и все сразу почувствовали, что здесь пахнет очередной симпатией.

- Так вот, - вновь продолжил свою речь Переделкин. – Галактический совет, а точнее самая радикальная его часть несколько раз засылала на землю засланцев, суть деятельности которых заключалась в том, что они пытались сбить потенциальных поэтов с творческого пути, отвлекая их на более фундаментальные и первостепенные задачи. Некоторые засланцы являлись поэтам в виде ангелов, некоторые в виде прелестнейших женщин и муз, но как ни старались инопланетяне им никак не удавалась сбить наших поэтов с истинного пути. А поэтому на нас лежит большая ответственность. Выступить мы должны на ура.
Нельзя сказать, чтобы Переделкину поверили, но отступать всё равно было некуда. Поэтому разделились на две команды и приступили к подготовке выступления.
- Может быть, сделаем оба номера в прозе, чтобы не выводить из себя террористов? – предложил Брахман. – И ещё у меня возникла идея публичного раскаяния. Скажем, несколько наших поэтов-актёров бросят писать стихи прямо на глазах у почтенной публики. Думаю, что это может произвести на террористов глубочайшее впечатление. Я предлагаю, скажем, Купера и Райзер. Они у нас представительные и на отличном счету, а лучшие, как говорится, всегда должны идти впереди!
- А Брахман поклянётся, что и под пытками никогда больше не станет читать Чуковского, даже про себя, - подхватил Купер. – Нет, это решительно не годится. С какой стати, нам с Евгенией бросать писать стихи? Стихи это же не сигареты. Нельзя такими вещами шутить. У меня к тому же ещё очень много планов на будущее.
- Ангел вам случаем не являлся? – хихикнул Брахман. – Теперь мне ясно, почему вас всё время окружают прелестные женщины.


Театр. Часть 21.

Фаина очень спешила. Ехала на перекладных. Потом долго расспрашивала горожан, где находится здание театра. После длительных и мучительных поисков она распахнула нужные дери и со служебного входа вошла в помещение. Фаина почти бежала по длинным лестницам, ведущим к долгожданной цели. Наконец, она оказалась в большом и длинном коридоре, откуда направо и налево вели двери. Видимо, это были гримёрные. На одной из них косым шрифтом было начертано следующее: «Земляне. Переделкин и Брахман, два номера в одном». Фаина с дрожащим сердцем постучала. На стук откликнулся Брахман и вышел.
- Ой, Фаина! Откуда вы здесь?
- Как откуда? Меня Переделкин позвал. Кое-как до вас добралась!
- Добралась? – улыбнулся Брахман. – А Вы знаете, что мы сейчас находимся на космическом корабле? Через пару часов начнётся галактический концерт под девизом «Прогрессивное человечество против террора».
- Как на корабле? Я только что вошла через служебный вход...
- Через служебный вход? – Брахман посмотрел на высунувшегося следом за ним Купера. – Ты чего-нибудь понимаешь?
- Пойдём, Фаина, покажете нам свой служебный вход, - предложил Купер.
Через пару минут все трое сбежали по лестнице в фае. Повсюду сновали странные люди в спецкостюмах. На огромной, украшенной нехитрой композицией стене, висел большой иллюминатор, в который было видно открытый космос. Тысячи ярких звёзд.
- На этом корабле мы движемся к центру Галактики. Смит говорит, что там происходят удивительные вещи, - сказал Купер.
- Самые изумительные парадоксы, - подхватил зачарованный Галактикой Брахман. – Фаина, так откуда вы сюда попали?
- Не знаю, - смутилась Фаина. – Вон там, где сейчас иллюминатор, ранее были двери на улицу. Но сейчас их нет. Ничего не понимаю. Это мистификация какая-то! Вот так театр.
- Ладно, пора возвращаться в гримёрную, - сказал Купер. – Сейчас всё равно уже ничего не проверишь. Просто мы с Брахманом подумали, что раз есть сюда вход, то должен быть и выход. Пойдёмте, Фаина, Брахман посвятит вас в курс дел.
Гримёрная оказалась достаточно большой. В самом дальнем углу за занавеской суетились барышни. Среди них Фаина сразу же разглядела Ирину.
- Так и не могу понять, что здесь происходит, - пожаловалась Фаина.
- Мы сами до конца не понимаем, - ответила Ирина. – Сейчас такое замечательное время наступает там, у нас. Можно часами ходить по улицам и нюхать весну!
- Ага, слякоть кругом. Я минут пятнадцать как оттуда, - подтвердила Фаина.
- Интересно, а как ты сюда попала?
- Теперь уж и не знаю. Раньше казалось, что приехала. А сейчас появилось какое-то смутное сомнение, что нет. Спела песенку про весну, и вдруг не с того не с сего начала собираться, спешить. А как сюда приехала, увидела на двери надпись, и почему-то решила, что меня Переделкин пригласил. А Брахман с Купером начали меня уверять, что мы на космическом корабле. Впрочем, иллюминатор я тоже видела своими собственными глазами. Но может всё это подстроено?
Ирина, промолчав, показала пальцем в сторону, и в этот самый момент прямо перед Фаиной вырос Пределкин.
- С благополучным прибытием, Вас! – поздравил он Фаину. – Вы обруч умеете крутить?
- Да, а при чём тут обруч? Мы же вроде петь собирались…
- Сейчас у нас случай особый. Ставим сценку для галактического совета. Против террора. У меня нет никого на роль Солнца. Предлагаю эту роль Вам. Правда, нужно будет крутить обручи разного диаметра, как бы символизируя орбиты планет.
- Хорошо. Я попробую…
- Обручи возьмёте у Брахмана. Можете приступать к репетиции. Так. Татьяна Хазановская где у меня?
- Я тут. Накладываю грим. Секундочку.
- Какой грим? Вам нужно сказать всего две строки: «И опыт – сын ошибок трудных, и гений – парадоксов друг».
- Ничего Вы, Переделкин, в женщинах не понимаете, - возразила Ирина Шахрай. – Женщина всегда хочет быть лучшей.
- Господи, это вы что ли, Ирина?
- Да, а что? – сказала Ирина, кокетливо поправляя причёску. – Новая галактическая мода. Я в местном журнале высмотрела.
- Дурдом! – констатировал Переделкин. – Алла Рыженко! Где у меня Рыженко?
- Я здесь, мой господин! – отозвалась Алла.
На ней было белое кружевное платье. Алла ослепляла своей белизной.
- Ужас! – крикнул дрогнувшим голосом Переделкин. – Ну, хорошо, будете у нас на первом плане. Слова выучили?
- Выучила. А где ужас? – удивилась Алла, оглядываясь вокруг себя.
- Он убежал, - ответил Переделкин Алле. - Евгения Райзер! Почему когда мне нужно кого-нибудь увидеть, то этой женщины обязательно нет рядом?
- Ну что вы так кричите и волнуетесь? – спросила Алла. – Первый план уже здесь. А Евгения ушла по своим делам, зато есть её гитара. Принести?
- Безобразие! Какие могут быть дела во время последней генеральной репетиции? Гитару можете оставить себе. Кстати, а где плакат с надписью «у террора нет будущего»?
- У Рашида.
- Я ещё не видел его в деле.
- Всё с ним будет нормально. Рашид при мне разворачивал плакат. Выглядит вполне эстетично.
- Кто, Рашид?
- Плакат, разумеется.
- Надеюсь, Рашид не сделал себе новую причёску?
- Я ещё не видела.
Слева от Переделкина раздался крик Евы:
- Переделкин, какого чёрта вы забрались в женскую раздевалку? Имейте совесть!
- Я ваш непосредственный руководитель, мне можно, - начал было Переделкин. Потом перевёл глаза на Еву, извинился и вышел с миром. – Чёрти что, а не женщины! С ними каши не сваришь.
- Это точно, - согласилась Алла. – Вы бы сами причесались что ли перед генеральной репетицией.
Переделкин посмотрел на белоснежную Аллу:
- У меня ощущение, что мы с вами в загсе, а не на генеральной репетиции. Кстати, надо будет сделать над Фаиной ореол. Пусть кто-нибудь из наших займётся.


Театр. Часть 22.

- Вы хотите меня убедить, что Чуковский не боролся с терроризмом?- спросил Брахман. – Не смешите меня! Чем вам не нравится «Тараканище»? Он же самый натуральный террорист. Отщепенцы из совета увидят себя как в зеркале и ужаснуться. На мой взгляд, цель будет достигнута. Так что давайте, не будем сбивать меня с истинного пути.
- Экий ты странный, Брахман! – возразил Купер. – А чем скажем мой «закат» не антитеррористическое произведение? Вооружаясь твоей же логикой, мы можем считать данный конкретный закат закатом галактического терроризма.
- Нет, ну ты уже совсем хочешь тему за уши притянуть. Вчитайся в своё произведение внимательней, этим закатом ты же хотел всех разукрасить напоследок. Это, на мой взгляд, не протест, а призыв какой-то. Ладно, давайте будет репетировать. Времени уже осталось очень мало, а мы всё спорим что читать. Новый Переделкин давно расставил все точки над i. Если не веришь, сходи и поинтересуйся.
- Итак. Сейчас прогоним сценку, когда звери падают в обморок, - как дирижёр взмахнул руками Брахман. – И, давайте все на исходную. Ирина, почему вас нет в строю? И не нужно всё время причёсываться, ваша роль не имеет ничего общего с кокеткой. Внимание, начинаю: "Погодите, не спешите, я вас мигом проглочу! Проглочу, проглочу, не помилую".
Брахман зарычал и зашевелил приклеенными усами. Все участвующие в сценке актёры, кроме Купера и Брахмана попадали в обморок.
- Очень хорошо, но есть некоторые замечания, – тут же вставил Брахман. – Петухов, голубчик, зачем вы падаете на Микушу? Вы у нас кто по сценарию? Анжела - ёжик, имейте в виду. Но Вы далеко не слон. Да, кстати, кто у нас должен сесть на ежа?
- Слонихой никто быть не захотел, - грустно сказала Ирина.
- Как это не захотел? Что же мы по-вашему должны отказаться от эпизода из-за строптивости наших уважаемых женщин? Мне самому что ли назначить или сесть?
- Пусть Петухов и садится, раз к Анжеле неравнодушен, - констатировала Ирина. – Кто там в темноте разберёт кто на кого сел?
- Ирина, Петухов не может быть слонихой, - завёлся Брахман. – До выступления остались считанные часы, а вы мне тут голову морочите.
- Женщина тоже не может быть слонихой! – возмутилась Ирина.
- Купер, а ты почему не упал?
- Так я же гиппопотам по твоему сценарию. Если я упаду, то со мной рухнет и вся сцена. А нам эксцессы ни к чему. И потом, с чего ты взял, что таракан террорист? Он обычный налётчик! И это уже всем понятно, кроме тебя.
- Ах, налётчик? Натуральный террорист. Он и требования выдвинул, мол, приносите ваших деток, я их скушаю в обед. Было? Было. А ты говоришь налётчик! Ха-ха. Ирина, ну зачем вы упали вместе со всеми? Вы же у нас кенгуру. Вы должны прискакать, извиняюсь, откуда не возьмись поутру. Утро наступило? Так что же вы делаете на сцене?
- Сами позвали! – воскликнула Ирина.
- Виноват. Так, а зачем воробей полетел? Господи, Инна, вернитесь на исходную позицию. Не вылетайте раньше времени. Я понимаю, что крылья вас зовут в полёт, но всё же вылетать нужно согласно сценарию.
- Извините, Брахман, я услышала про кенгуру и полетела.
- Ах, да! А вы до двадцати сосчитали?
- Конечно.
- Хорошо, теперь давайте с самого первой цифры! – и Брахман взмахнул дирижёрской палочкой.


Театр. Часть 23.

В гримёрную на всех парах ворвался Смит. Лицо его казалось чернее тучи. На полном ходу он чуть не сшиб всю компанию Брахмана.
- Концерта не будет! – крикнул он. – Друзья, над вашей планетой нависла опасность. Часть террористов из галактического совета, прихватив луч смерти, направилась в сторону солнечной системы. Необходимо их опередить! Переделкин, настало время действовать! Сади Микушу за пульт управления космолётом, она ведь любит скорость, и полный вперёд!
Я снял с Фаины последний обруч, и на мгновение задумался:
- Брахман, сворачивай богадельню, собирай своих. Медлить нельзя. На этот раз мы даже не успеем позавтракать! Так… где у нас Райзер, она успела закончить со своими делами?
- Да, сэр! – подтвердила информацию появившаяся откуда не возьмись Татьяна Жмайло.
На ней уже был походный комбинезон. Кисти её рук украшали всевозможные браслеты с датчиками.
- У вас есть конкретный план предотвращения катастрофы? – спросила Татьяна.
- Разумеется. Найдите мне Нового Переделкина, - попросил я.
- Уже ищем, сэр, - засуетилась Алла Рыженко. – Только объясните, кто вы такой и откуда здесь взялись.
- Зовут меня Стоун. Я и моя напарница, Грин, выйди дорогая не прячься, прибыли к вам из галактического совета для оказания посильной помощи.
- А почему у нас должны быть основания вам доверять? – поинтересовался Купер.
- На тысячу вопросов нет времени. Немедленно садимся в корабль. Там всё и обсудим.
- Нового Переделкина нигде нет, впрочем, как и старого тоже, - пожаловалась Алла. – Чёрт знает что! Я без них никуда не полечу!
- Я же тебе говорила, - улыбнулась Грин. – Эти прохвосты с тобой несовместимы. Впрочем, как мне кажется, всё гораздо сложнее. Возможно, мы попали в альтернативную реальность, и в ней Нового Переделкина просто нет.
- К машине! – скомандовал я. – Что ж, приходится тебе полностью довериться, раз ты считаешь, что так нужно, значит, полетим без них. Времени на раздумья не осталось.
- Что-то сдаётся мне, сэр, что вы в замешательстве? – спросила проницательная Татьяна.
- Всё в пределах нормы!
Люки закрылись, корабль взревел и пулей выскочил в открытый космос.
- Ну и что мы способны предпринять против такого грозного оружия? – поинтересовался Купер. – Боюсь, здесь фокус с кисточками и верёвочной лестницей не пройдёт как на Намхарбе.
- Не пройдёт, - серьёзно подтвердила Грин.
- Может быть, тогда попробовать сбить их каким-нибудь смертоносным оружием? – воскликнула Ирина Шахрай. – Ведь должно же быть здесь какое-то оружие.
- Ирина, Вы наверное насмотрелись американской фантастики, - хихикнул Брахман. – Чтобы в космосе сбить такую же неприметную ракету, как наша, нужно очень сильно постараться и произвести массу расчётов.
На Брахмана все посмотрели как на врага народа. Никто не мог понять, как это ему удаётся веселиться в такой ответственный для всех землян момент.
- Брахман, ты у нас случайно не инопланетянин? – мрачно спросил Купер. – Говорил бы лучше что-нибудь дельное.
- Пришёл мой час, ребята! – прослезилась от волнения Алла Рыженко. – Слушайте, у меня идея. Нужно вызвать огонь смертоносного луча на себя!
Все молча смотрели на Рыженко. Кто-то с восхищением, кто-то с печалью. У Петухова пересохло в горле. Ему видимо предстояло во второй раз пожертвовать собой во имя других.
- Всё это очень здорово! – восхитился Аллой Купер, вспоминая, как крепко Алла сжимала своими ручонками стихотворение «Мы на крестах не умирали». – Только как вы собираетесь осуществить свой план? Мы, насколько я знаю, даже представления не имеем, где они находятся.
Я немного помолчал, потом решил всё-таки вступить в разговор.
- Способ есть. Только решать всё равно вам. К тому же, риск очень большой. Грин, наша с тобой задача, подогнать подходящую планету на орбиту древней планеты Фаэтон. Помнишь, тот сумасшедший день, когда она взорвалась?
- Конечно, помню. Мы тогда с тобой играли в грозу, и немного не учли поправку на космический ветер. Да, это была роковая оплошность. Главный вздул нас по полной! Как такое можно забыть?
Ирина Шахрай сумасшедшими глазами смотрела то на Аллу Рыженко сжимающую в кулак текст стихотворения «Мы на крестах не умирали», то на Грин, которой удалось увидеть смерть Фаэтона.
- Сколько же вам лет, голубушка? – поинтересовался Брахман.
- Ты же знаешь, что нельзя задавать женщинам подобные вопросы. Они потом ведут себя неадекватно, - сказал Купер.
Грин только загадочно улыбнулась и кокетливо ответила:
- Я уже вполне совершеннолетняя, - при этом Брахману показалось, что комбинезон Грин вспыхнул зелёным пламенем.
- Так вот, - перебил всех я. – После того как мы с Грин подгоним на орбиту новый Фаэтон, вы должны приземлиться на эту планету. Проинструктируйте Анжелу Микушу, а то мы не успели. Она пока умеет только взлетать.
- Разумеется, сэр, - ответила Татьяна Жмайло.
- Теперь самое главное. Если мы хотим, чтобы террористы не направили луч смерти в сторону земли, у нас с вами есть только один шанс. Мы хорошо знаем причины их ненависти к землянам. Вот поэтому вы и должны затмить ваших земных собратьев по перу.
- Как это затмить? – изумилась Татьяна Хазановская.
- Затмить всем тем, что так ненавистно нашим недругам. Вызвать, так сказать, огонь на себя! – сказал я.
- Писать бездарные стихи что ли? – покраснела Ирина Шахрай.
- Именно! Они ориентируются насколько мне известно по этим параметрам. И пустят луч смерти в направлении, откуда будет проистекать.
- Что ж, это мы с радостью! – воскликнули хором Рашид и Костя Градов. – Да мы их всех за пояс заткнём!
- Нужно подключить максимальное количество добровольцев! – быстро заговорил я. – Пусть пишут все, включая Брахмана. Про Гаврилу, про несчастную любовь, про подворотни. Надеюсь на вас! А мы, после того как подгоним Фаэтон, направимся на землю, и будем отвлекать поэтов от творчества, – с этими словами я взял за руку Грин, и мы покинули корабль.
- Где-то я уже слышал про этих засланцев, - вставил Петухов.
- Так! – потёр ладони Купер. – Не будем время терять даром. Берём по двадцать чистых листов бумаги, и чтобы к исходу получаса, все они были исписаны страстной чепухой, желательно в рифму.
- А если кто не умеет? – засомневалась Ирина Шахрай.
- Не умеешь – научим, не хочешь - заставим! – хихикнул Брахман. – Гаврила метил в космонавты, Гаврила космонавтом стал…


Театр. Часть 24.

- Вот и всё! – подытожил Переделкин, прокашлявшись в кулак. Он оглядел зрителей внимательным взором. – Есть ко мне какие-нибудь вопросы?
- Как это всё?! – не поверила Алла Рыженко. – Я так и не поняла, спасли мы землю или нет?
Переделкин неопределённо улыбнулся.
- Невероятнейшая история! – заключил Петухов.
- Слишком много неразрешённых вопросов! – крикнул из дальних рядов Костя Градов.
- Вот, девочки, а я что вам говорила?! – обрадовалась Ирина Шахрай. – Не обзор, а сплошное недоразумение!
- Очень феерично! – заметила Татьяна Хазановская. – Только я так и не поняла, в чём заключалась моя роль, и когда уже придёт пора читать Пушкина?
- Судьба террористов тоже осталась неясна, - подлила масла в огонь Инна Мень.
- А что произошло в конце концов с Фаэтоном? – для приличия поинтересовался Рашид.
- Не только с Фаэтоном, но и со всеми нами? – воскликнула Фаина. – Какова наша дальнейшая судьба?
Переделкин долго ещё стоял на сцене с виноватой улыбкой на лице. Он и сам не знал, что случилось с труппой, потому как его на Фаэтоне в тот день не было.
Спустя некоторое время, на сцену вышел режиссёр и, подняв руки, чтобы привлечь к себе максимальное внимание, начала рассказывать:
- Через несколько месяцев, за вами на фаэтон прибыл спасательный космический корабль «Восход». Актёров застали за написанием стихов. Из стопок черновиков уже можно было сложить горы. Но дело в том, что мистеру Смиту удалось уладить конфликт. На радостях Стоун и Грин улетели в отпуск на Намхарб, а про Фаэтон как-то забыли…
Зал загудел. Купер поправил бабочку.
- Вот вечно у нас всё не как улюдей! – грустно воскликнул он. - Давайте что ли продолжим концерт?
В зале послышались одобрительные отклики. Купер взял полное собрание своих произведений и смело пошёл на сцену.




Читатели (356) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы