ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Кампания 1941 года. Глава 79

Автор:
Глава LXXIX


Шапошников предостерёг Ерёменко от каких-либо действий, могущих ослабить правый фланг его фронта. Он вновь повторил, что имеет достоверные сведения о подготовке немцами наступления на Москву через Брянск, а рейд Гудериана расценил как хороший отвлекающий манёвр, имеющий двоякую цель: вынудить Ерёменко ещё больше вытянуть левый фланг, ослабив правый фланг и центр, и не позволить 21-й армии, оставившей Гомель, отойти на восток и прикрыть левый фланг Брянского фронта. Шапошников посоветовал Ерёменко ускорить подготовку контрудара и пообещал, что даст ему столько бомбардировщиков, сколько ещё никогда не действовало на узком участке фронта с начала войны. Начальник Генштаба не возражал против того, чтобы Ерёменко предупредил Кирпоноса, заметив лишь, что Ставка уже предупредила командование Юго-Западного фронта о том, что в связи с принятым решением о расформировании Центрального фронта, фактически уже не существуюшего, Юго-Западный фронт должен самостоятельно принять необходимые меры, развернув новую армию по Десне фронтом на север. В заключение Шапошников ещё раз предостерёг Ерёменко: удар фон Бока на Брянск со стороны Рославля следует ожидать со дня на день.
Кирпонос, к которому обратился со своими сомнениями Ерёменко, подтвердил, что 40-я армия, сформированная из частей, выделенных из 37-й и 26-й армий, уже развёртывается на крайнем правом фланге по реке Десна. Он сообщил также, что в последние дни командование Юго-Западного фронта гораздо больше обеспокоено судьбой левого фланга, где в районе Запорожья создалась угроза форсирования фон Клейстом Днепра, и где он, Кирпонос, уже не успевает решить свои проблемы испытанным путём – «манёвром штабами», - между прочим, ещё и потому, что Ставка заставила его произвести такой манёвр на правом фланге, где опасность носит пока лишь чисто гипотетический характер. Ослаблять же киевскую группировку ещё больше, выкраивая из 37-й и 26-й армий хоть что-нибудь ещё он, Кирпонос, не имеет права. На этом разговор был окончен.
Данные разведки, на которые ссылался Шапошников, были получены из разных источников и соответствовали действительности, но к моменту телефонного разговора с Ерёменко они уже успели устареть.
Двумя днями ранее, 23 августа, Гудериан был вызван на совещание в штаб фон Бока. Совещанием руководил Гальдер. Он проинформировал участников о принятом Гитлером решении использовать танковые группы Гудериана и Гота на флангах группы армий «Центр» с целью помочь группам армий «Север» и «Юг» решить возникшие перед ними оперативные проблемы, покаа службы тыла группы армий «Центр» преодолевают накопившиеся трудности с организацией бесперебойного снабжения войск, препятствующие немедленному возобновлению наступления на Москву. Директивой фюрера от 21 августа перед группой армий «Центр» ставилась задача не считаясь с планами дальнейших операций окружить и рузгромить всю группировку Юго-Западного фронта противника, взаимодействуя с группой армий «Юг», а на восточном направлении удерживать рубеж, требующий для обороны минимума сил и средств. Танковая группа Гудериана должна была начать наступление через Десну на Конотоп и далее на юг.
Гальдер на совещании выглядел подавленным. Было заметно, что он обескуражен столь явным отказом Гитлера следовать плану «Барбаросса» ничуть не меньше собравшихся генералов. Перед участниками совещания замаячил призрак зимней кампании на Восточном фронте. Когда Гальдер предложил собравшимся высказаться, Гудериан взял слово первым. Он говорил о том, что с наступлением осенней распутицы – а осень была не за горами – перспективы наступления на Москву станут совсем туманными, и придётся откладывать наступление до начала холодов, которые сделают дороги проходимыми, но породят множество новых технических и снабженческих проблем, к решению которых Главнокомандование сухопутных сил вряд ли готово. Все согласились с доводами Гудериана. Фон Бок после некоторого раздумья предложил Гудериану вылететь в ставку Гитлера вместе с Гальдером и в качестве фронтового генерала открыть фюреру глаза на последствия, которые будет иметь отказ от плана «Барбаросса». Гудериан пообещал убедить фюрера в том, что мнение генералов группы армий «Центр» по этому поводу едино и однозначно. Гудериан и Гальдер немедленно сели в самолёт и вечером приземлились в Летцене, в Восточной Пруссии. Гальдер проводил Гудериана в кабинет фон Браухича. Услышав о намерении Гудериана и Гальдера переубедить Гитлера, Главком сухопутных сил вскочил и в категорической форме запретил поднимать перед Гитлером вопрос о Москве: вопрос был решён окончательно, корпус Гота уже был передан фон Леебу, а ситуация на фронте группы «Юг» была такова, что без участия танков Гудериана решить задачу полного разгрома Юго-Западного и Южного фронтов противника фон Рунштедт уже не сможет. Гудериан щёлкнул каблуками, попросил разрешения немедленно вылететь обратно и вернуться к руководству войсками. Фон Браухич сразу сник, сменил тон и попросил генерала не отказываться от встречи с фюрером, однако напрямую вопрос о Москве не поднимать, а сосредоточиться лишь на трудностях технического порядка, с которыми сталкивается и ещё столкнётся его танковая группа при выполнении уже принятого решения, обсуждать которое уже поздно, бесполезно и непродуктивно. Гудериан согласился. Фон Браухич и Гальдер остались в Главном штабе ожидать результатов визита.
Гитлер уже был предупреждён о прибытии Гудериана и ждал его в своём кабинете в присутствии Кейтеля, Йодля, Шмундта и других завсегдатаев совещаний в Ставке, в число которых никогда не входили генералы Главного штаба сухопутных сил. Гудериан доложил фюреру обстановку на фронте перед 2-й танковой группой, остановившись подробно на усталости войск, изношенности матчасти и плохом состоянии дорог. Когда он закончил, Гитлер задал ему вопрос: «Считаете ли вы свои войска способными при настоящей их боеготовности совершить ещё одно большое усилие?»
«Если войска будут иметь перед собой одну большую цель, понятную каждому солдату, то да!»- ответил Гудериан. «Вы, конечно, имеете в виду Москву», - Гитлер таким образом сам затронул щекотливую тему, провоцируя генерала высказаться начистоту. Гудериан попросил разрешения изложить свои соображения по этому поводу в развёрнутой форме и получил его. Генерал говорил достаточно долго и Гитлер ни разу его не перебил, хоть и слушал не очень внимательно - уже сказанного Гудерианом ему хватило, чтобы понять главное: сил у Гудериана для завершения Киевской операции хватит. Оставалось лишь его переубедить. Дождавшись, когда Гудериан закончит, он снисходительно усмехнулся. «К сожалению, мои генералы плохо разбираются в военной экономике», - полушутливым тоном начал он, а затем, уже став серьёзным, начал не спеша, методично, втолковывать Гудериану причины, побудившие его, Гитлера, принять решение о нанесении танкового удара на юг через Десну. Помимо соображений военной экономики он привёл и чисто оперативные доводы. Чрезвычайно благоприятная оперативная обстановка, сложившаяся на южном фланге группы армий «Юг» с выходом танков фон Клейста к Чёрному морю, захватом фон Клейстом и фон Рейхенау плацдармов на Днепре по обе стороны Киева в сочетании с близостью танковой группы Гудериана к самому уязвимому месту фронта противника - стыку между брянской и киевской группировками – создаёт уникальную возможность окружения в ходе стремительной операции всего Юго-Западного фронта русских, упустить которую было бы непростительной ошибкой. По мере того как Гитлер говорил, сомнения Гудериана в правильности плана Киевской операции таяли. При каждом слове Гитлера все присутствующие согласно кивали, и рядом не было Гальдера и Браухича, чтобы нарушить эту картину полного единодушия. Наконец, плану Гитлера нельзя было отказать в логике: с разгромом Юго-Западного фронта русских высвобождались очень крупные силы, которые можно было бы в дальнейшем использовать и на других участках Восточного фронта, где войск уже явно не хватало. Когда Гитлер закончил свою речь, Гудериан попросил лишь об одном: чтобы силы 2-й танковой группы не дробили и позволили ему задействовать их все, не ограничивая участие в операции одним 24-м мотокорпусом: это позволит ему свести к минимуму боевые потери и ускорит выполнение всего плана. Гитлер тут же согласился. Аудиенция окончилась. В ту же ночь Гудериан вернулся на фронт, Гитлер вызвал к себе фон Браухича и впервые устроил ему разнос, а Гальдер позвонил фон Боку и сокрушённо пожаловался: «Гудериан предал всех нас».




Читатели (155) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы