ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



"Распутье"

Автор:
Автор оригинала:
Шевченко Андрей
Р а с п у т ь е


Картина В.Васнецова «Витязь на распутье»,
хранящаяся в Русском музее, представляет
собой полотно на мотивы древнерусского
героического эпоса. В совершенно пустынном
месте, в котором, судя по валяющимся
черепам, не раз погибали путники, остановился
в раздумье русский богатырь. Под ним белый
конь, красивый, сильный, готовый мчаться в
любую даль. И в богатыре чувствуется сила
и энергия, он на многое способен, но задумался:
какой путь избрать…













Часть I

И так они серо-убоги,
Что им не нужно красоты.
К.Бальмонт. «Мои враги»












1
Утро было чудесным, как всё новое. Деревья, впитавшие зелёный цвет всей вселенной, просыпались и нежились в лёгких потоках слабого ветерка, который тихо скользил невысоко над землёй, мягко огибал препятствия и приветливо шептал всему живому: солнце встаёт. Птицы пели так громко, что покрывали все звуки. Впрочем, другие звуки ещё только рождались. Лишь запоздалый петух восхищённо вставлял в этот хор природы свой клич, верно, чувствуя себя в этот торжественный момент вековечного пробуждения могуче и окрылённо: он не подражал птицам, он не противостоял им напоминанием о человеческом мире – он был частичкой общей гармонии…
Птицы пели громко. В первые минуты молодой человек, который вышел на середину улицы с двумя большими сумками, был просто оглушён. Но тут же подумал, что пусть лучше слух наполнится птичьим пением, чем шумом автомобилей. Он шагал, и птицы, что сидели, будто, на каждой ветке, нисколько не обращали внимания на одинокого пешехода. Это было их время, мир принадлежал им. И прохожий почувствовал это. Он оказался случайным гостем в этом огромном и сильном мире, где воцарились красота и ладность, где из звуков допускалась лишь песня, из чувств – восторг, из желаний – стремление раствориться в этом зелёном и голубом, поющем и радостном. Молодой человек, в котором сразу замечалась привычка немного сутулиться, расправил плечи, поднял голову так, что шея и спина стали на одной линии, и ощутил прилив сил и бодрости. Даже свежесть воздуха не задевала его: она была не чем-то досадным, что приходится терпеть, а той частью утра, которую нужно принять так же, как это чистое сладкозвучие птиц и свежую лазуревую краску неба…
Какая-то козявка, опьянённая новым воздухом и первыми лучами солнца, ударилась человеку по лицу и осталась сидеть на щеке, не понимая, какая трагедия сейчас может произойти. Но человек осторожно стряхнул маленькое нелепое существо, удивлённо подумав о том, какое оно счастливое, раз при сотворении Бог не дал ему знания о том, что в этом мире есть и зло. Оно помчалось дальше, изо всех сил двигая своими слабыми прозрачными крыльями, и ни одна птица не попыталась нарушить этого медленного полёта.
Птицы пели. В общий хор включилась кукушка, и пешеход привычно
1
подумал о том, что надо бы посчитать себе года жизни, но тут же догадался: в такое утро она будет куковать бесконечно. Он шёл и, не чувствуя тяжести ноши, желал, чтобы эта дорога никогда не кончалась, чтобы мысли и ощущения, захватившие его в начале пути, были с ним вечно. Он шёл и смотрел не прямо на дорогу, а под углом вверх, туда, где солнечные лучи уже начали расталкивать лежебок-облака. Они усеивали сегодня, большую часть неба, но были очень маленькими и тонкими. Дальние лежали ещё в мареве сна, а те, что вечером застыли, ближе к востоку, уже меняли цвет и начинали блестеть, ослеплённые: им первым открылось солнце…
Молодой человек почувствовал резкую досаду, услышав шум и звон длинного городского автобуса, который нагонял его. И, хотя остановка была рядом, парень взглянул на часы, убедился, что торопиться не стоит, и продолжил путь пешком. Ему хотелось, чтобы ненужная здесь машина быстрее проехала, исчезла, и мир вернулся в обычное состояние гармонии. Но загудел вдали трактор, вышли за водой женщины, навстречу показалась легковушка, а со стороны вокзала резкий недовольный голос объявил, что на свете существуют поезда. Картина мира менялась на глазах, птицы умолкали и задумывались о пропитании, об опасных кошках, а скакавший у обочины и нагло чивкавший воробей, вызвал теперь раздражение. Молодой человек сошёл на край дороги и подумал о том, что идти ему ещё метров триста, а руки уже устали от сумок.
… На вокзале ёжилось в креслах несколько человек, судя по всему, только что сошедших с поезда. Костя не стал к ним присоединяться, боясь перенять то недовольство августовской прохладой, которое скривило их лица, и, взяв билет у непонятно чему улыбавшейся кассирши, вышел наружу.
Привокзальную площадь украшали с шиком разбитые, но брошенные недоделанными дорожки вокруг клумб. Асфальт, ещё советских времён, местами был выбит машинами. Места значительно превосходили заасфальтированное пространство. В углу, из-за коммерческого ларька – крашенного контейнера, - выглядывало единственное украшение – памятник из знаменитого цикла «Женщина с веслом». Женщину ограбили по-крупному: вместе с веслом прихватили правую руку.
Вскоре появился чистенький, с вечера мытый и ещё влажный автобус; поднявшееся над вокзалом солнце по-детски бесшабашно заиграло в каплях влаги. «И в этом можно увидеть красоту…» - подумал парень, над которым
2
ещё довлело испытанное недавно чувство единения с природой.
Пассажиров на первый рейс было всего трое. Костя сел так, чтоб ехать с солнечной стороны, и быстро согрелся. Качнул автобус вернувшийся с ведомостью грузный водитель, привычно спросил, у всех ли есть билеты, с трудом придавая с утра строгость голосу. Старушка впереди в другой крайности преувеличенно бодро ответила: « У всех, у всех! Поехали!» автобус тронулся, и сразу же Костя ощутил холодок возле сердца, такой, что бывал лишь в детстве, когда он просыпался утром в день своего рождения и не торопился вставать, ожидая от этого редкого дня чего-то чудесного, да ещё изредка во взрослой жизни, если надеялся на что-то новое, радостное: окончание сессии, решение проблемы, дембель… Нахлынувшие мысли проявились на лице невольной улыбкой, и он спрятал её, отвернувшись к стеклу, будто за ним что-то привлекло внимание.
Мелькали дома «частного сектора» вперемежку с допотопными бараками, построенными когда-то для пионеров железных дорог. Теперь в них обитали правнуки колонистов. Посреди этого царства низких коробочек с преобладанием зелёного и грязно-бордового цветов зачем-то вставили громаду-пятиэтажку, которая виновато белела за тополями, единственными здесь одного с ней роста.
Город быстро уходил назад, а впереди молодого человека ждала новая жизнь. «Какими они будут, мои ученики?» - подумал он и быстро нарисовал себе картинку: он выходит из класса, окружённый детьми, они о чём-то его спрашивают, продолжая интересный разговор урока, он объясняет, все улыбаются, шутят, всех роднит общее чувство доброго общения… Учителя-коллеги без тени зависти подшучивают, называя его кем-нибудь вроде квочки с цыплятами…
Автобус приостановился на перекрёстке – выезде из города, и это смешало поток мыслей. «Дорога в будущую жизнь», - иронически произнёс про себя Костя, глянув на влажную ленточку асфальта, выстеленную по сопке. Пропустив пару иномарок, бешено мчавшихся в сторону Хабаровска, автобус дёрнулся, с трудом переваривая изменившееся положение коробки передач, и упорно двинулся, набирая скорость. «Дураки, гонят куда-то…даже по сторонам не посмотрят… Да, мне «Тойота» не по зубам… Если только не напишу какой-нибудь великий исторический труд…» Всё это легко скользнуло в костиной голове, выполняя одну лишь цель – снова настроиться
3
на мечтания. «Ученики…обожание… Конечно, а как же иначе, если я принесу в школу новую, раскрепощённую мысль?.. В советскую школу… Я столько всего знаю, а это лежит пока мёртвым грузом… Надо выплеснуть… Новую мысль, новую мысль… Школа задавлена воспитанными в идеологических рамках людьми… Давно ли парткомы распустили… Детям нужна свобода мысли, мотивация, понимание значения накапливаемых знаний…»
Снова воображение яркими акварелями нарисовало живую картину, где Костя был на уроке и убеждённо говорил перед завороженным, внимательным классом о том вреде, который нанесла стране идеология, как превращала она людей в послушных роботов, зомби, по-новому. Он настолько ушёл в свою убедительную, литературно правильную речь, что, наверное, на неё не хватило бы и урока, и очнулся лишь тогда, когда автобус, как хороший истребитель, сделал, буравя воздух, крутой вираж по дороге, змеёй взбиравшейся в сопку.
«К осени листья темнеют… Или мне так только кажется… Как неприглядно выглядят эти кусты зимой, когда на них нет ничего… А сейчас листва вся вместе создаёт контур куста, и вдоль дороги – зелёная стена в несколько ярусов…не заглянешь за неё… Какие красивые горы утром… Впрочем, Сихотэ-Алинь всегда красивый: и когда еле видны его очертания, и когда он, как вот сейчас, кажется таким близким, что глаза различают его настоящий зелёный цвет, а не обманчивый нежно-голубой… Этот контур на востоке настолько уже привычен… Граница приморских ландшафтов: там – тайга и хребты, здесь – равнина и невысокие сопки… Вон, село на такой сопке… Село так себе, а на возвышении смотрится красиво…»
Снова потекли мечты. Костя представил себя идущим по деревенской улице. Люди уважительно с ним здороваются, с доброй улыбкой провожают глазами. Он любимец села: талантливый учитель, умный и весёлый человек, умеющий, где надо, проявить и железную силу воли, детский вожак… И то сказать, как учителю выделиться ему будет не трудно, ведь прежний историк, теперь пенсионер, так и не смог встать на новые рельсы. Ушёл скорее не по соображениям возраста, а потому что в учебнике истории для пятого класса напечатали фотографии белых командиров. Хотя красных предводителей не убрали. Объективность есть объективность…
Автобус забрался по долгому, пологому подъёму на такую высоту, что
4
взгляду открылось огромное пространство, ограниченное для глаз уходящими за горизонт полями с чем-то зерновым и рядом из трёх сопок-шаров, перерезанное речкой в кайме кустов, которая, пробираясь к Ханке, накрутила таких петель, словно выбиралась из лабиринта. «Сверкает, словно улыбается солнцу… - подумал Костя. – Дальнее село, Николаевское, 1882 года рождения, рядом залежи известняка… Колхоз, один из трёх в районе… Существует теперь, наверное, только за счёт своих богатейших садов… А эта Кружениновка хоть и у гострассы, а на семь лет моложе… Знаменита тем, что в шестидесятые вышедшая на улицу старуха увидела асфальтоукладчик и спросила соседку: «Что ли луноход уже приземлился?..»
Пожилая женщина в передних креслах улыбнулась чему-то сказанному водителем и, словно задумав поделиться радостью, сделала своим улыбавшимся лицом целый полукруг. Костя спрятал взгляд в окно и тут же встрепенулся: у обочины, у поднятого капота далеко не новой, красной импортной машины, стоял Виталька Плежин и задумчиво смотрел на колёса проезжавшего мимо автобуса. За машиной стояли, повернувшись к солнцу, две девушки, а на том месте, где в советских автомобилях сидит водитель, был ещё какой-то пассажир. Костя никак не успел отреагировать. Впрочем, он даже обрадовался, что приятель и бывший одноклассник не поднял глаза выше.
Плежин, в школьные годы Сингапур, по надписи на его редкой тогда иностранной футболке насмехался над решением Кости уехать работать в деревню. Сам он чувствовал себя в городе куда лучше, чем рыба – в воде или птица – в воздухе. Девчонки, бары и танцы, оставленная ему мамой «хата» и купленная «в морях» «тачка» - всё это составляло среду обитания Плежина. К этому необходимым дополнением должна была идти нетяжёлая, хорошо оплачиваемая работа, и Сингапур как раз в эти дни, уволившись с «коробки», торгового судна, устраивался «на железку», в такое место, где часть рабочего времени можно было тратить на всякие коммерческие операции. Перепродажа была у него в крови и дремала там, как микроб, наверное, ещё в пору комсомольской юности. Два дня назад не успел Костя поздороваться с приятелем, как уже получил три деловых предложения о приобретении или посредничестве в сбыте партии шин, трёх флаконов туалетной воды и упаковки женского белья китайского производства. Впрочем, фанатиком этого дела Плежин не был: наезжал изредка за барахлом в Уссурийск и посылал на рынок бабушку или расталкивал всё по знакомым.
5
Именно знакомыми Плежин и брал – а знал он весь город, - ибо от его рекламной обработки, а попросту, навязчивости, не мог отбиться никто. Попался как-то и Костя, купив у приятеля спортивный костюм, китайский «Адидас», который после первой стирки имел вид немецкого танка после Курской битвы. С тех пор Костя отнекивался: «Достань мне «Братьев Карамазовых», и я куплю у тебя хоть целый контейнер семейных трусов».
В Плежине удивительно сочетались две крайности – бурная активность и простейшая лень. В детстве он никогда не шёл купаться пешком – только если кто-нибудь ехал на мопеде и соглашался подвести его. Вот и в последнюю встречу Костя зашёл около одиннадцати и гудел, как океанский лайнер, у сингапуровского уха: иначе не разбудил бы. Тот долго по очереди тёр глаза, потом, словно медаль повернули другой стороной, заметался по квартире, не одевая ничего поверх кальсон, которые не снимал и летом, предпочитая всему прочему белью.Плежин пробудившийся, как живой упрёк всем прожигателям времени, одновременно брился, пил кофе, пылесосил всё от люстры до ботинок, подшучивал над Костиной уверенностью получить в деревне хороший дом. «Приватизация, брат, приватизация! – кричал он, бегая за воющей «Ракетой». – Ведомственного жилья больше не существует!» А потом без перехода: «Поехали лучше на два дня на Ульское водохранилище с подругами! Мне двоих много! Шашлык, палатка, рыбалка и всё к ней! Не пожалеешь! А то так и состаришься за книгами!»
… Автобус, круто повернув, быстро понёсся под прямым углом от таёжной части, углубляясь в равнинную. Вдоль дороги потянулись поля с редкими осиновыми рощицами, а насоседней пологой сопочке Костя увидел село Петровское, цель своей поездки. «В детстве сразу бы придумал, что эти две возвыщенности должен соединить гигантский мост, чтобы удобнее было ездить… Да, с такого моста полрайона можно было бы увидеть… А сейчас?.. А сейчас пусть всё остаётся, как есть, и так красиво… Всё зелёное или жёлтое…да серая полоса дороги… Нет, неправ Плежин: дадут мне здесь дом… Надо только проявить себя… Да и директор обещал похлопотать… Пока перебьюсь, а потом, когда будет семья…» Костя увидел себя в воображении в своём будущем маленьком саду. С одной стороны – новый большой дом, с другой – огород, разные постройки. Всё изящно и аккуратно, ухожен каждый клочок земли. Они с женой сидят в беседке в саду, рядом ребёнок или даже несколько детей. Жена… Кстати, блондинка или
6
брюнетка?.. Он попеременно представил себе несколько типов красивых девушек, но так и не остановился ни на одном. Дилемма разрушила грёзы. Впрочем, время мечтать и смотреть в окно автобуса прошло: въезжали в село, и высокий облезлый указатель слева от дороги пояснил, что когда-то здесь был богатый молочно-зерновой совхоз. Несмотря на ранний час, двое мальчишек, довольно легко одетых, уже отправлялись на рыбалку, неся по паре коротких самодельных удочек. На гул автобуса они остановились и, довольные, стояли на самом краю дороги и улыбались. Костя тоже улыбнулся и с сожалением подумал о том, что зараза-автобус сейчас обдаст пацанов вихрем пыли. Но автобус притормозил, как оказалось, из-за перегородивших дорогу коров, которых в этот час выгоняли в стадо. Костя оглянулся: позади равнодушно лежала дорога, с возвышения спускавшаяся в деревню.
Из дневника
23 августа 1993 г., пон. Приехал в с. Петровское. Директор школы, Кравчук Виктор Степанович, добрейший старикашка, устроил меня на жительствов нечто, наполовину отель, наполовину общагу, в самом центре населённого пункта. Да, с собственным домом пока осечка. Придётся подождать. Шеф сказал, что лучше всего, если женюсь. Тогда шансы на жильё резко повышаются. Посмотрим, посмотрим. Дядя Коля с отцом привезли вещи, помогли устроиться в отведённом мне помещении. Таким образом, имею в наличии комнатушку, в ней шифоньер, стол, два стула, плитку, кровать и кучу книг. С сегодняшнего дня состою учителем истории сельской школы с восьмым разрядом ЕТС надворного советника. Всё, как и мечтал, кроме дома. Да ещё местные жители почему-то забыли устроить мне торжественную встречу с оркестром и цветами. У соседей гремит телевизор. Смех и грех: Алиев, член брежневского ЦК КПСС по истечении каких-то пяти лет вновь руководит Азербайджаном. Или у народа короткая память? Прямо целая волна: взлетели Шеварнадзе, Бразаускас, Лобов… И не назовёшь это поворотом вспять. Идеи они с собой не несут. Просто приходят работать. Замы покомандовали пару лет и по уши погрязли в воровстве. Ещё дату отмечают: два года августовской революции. Нет, ребята, не надуете. Поцапались два крыла одной масонской ложи – идейные воры и беспринципные воры. Самое смешное в том, что нам одинаково, чья возьмёт. Народ со своей правдой где-то в стороне от этой борьбы. Я тоже хорош. В разговоре с директором показал себя просто восторженным и болтливым
7
мальчишкой. Трепал про «будущее России», шведский социализм, общечеловеческие ценности, теорию конвергенции… Интересная мысля была у Степаныча: не сейчас вдруг стало всё плохо в стране, а всегда было плохо. Каждый тащил себе и ни о каком коммунизме не думал. 7 ноября – лишь очередной повод напиться. Не булыжник, а бутылка – оружие пролетариата. Вино всех равняет. Вот и пили «советские люди», чтобы ощущать это великое равенство в свинстве. Сосед по столу мордой в салате, дайте и мне тарелку и побольше, вон у меня какая морда, ещё не вместится. Сколько там Ленин приготовил пива для своего заграничного съезда? Счёт был на корзины. Зачали в пьянке в сарае великое государство-урода. Ладно, в 23 года такая болтовня ещё простительна. Надеюсь, Степаныч ничего плохого обо мне не подумал. Сам же спросил, какая нынче история, «ориентиры» и т.п. да, люди сейчас растерялись. Прежде жили в перспективе, всё мерили будущим, неизменно светлым, а теперь замкнулись в точке настоящего, обрубили прошлое, посмеялись над будущим.
24.08.93 г., вт. Шеф давал этот день на обустройство, но я попросил завтрашний: дядя Коля привезёт остальные мои вещи. Посмотрел на деревню. Есть довольно приличные дома с большим хозяйством. Есть и ободранные, с некрашеным, разбитым штакетником заборов – обиталище местных люмпенов. В двух магазинах всё – от «Сникерса» до стиральной машины. Есть клуб, баня. Днём село пустое: работают. Впрочем, одна личность попадалась на глаза несколько раз. Личность размахивала руками, ругалась вслух сама с собой. Это Гаврила (от фамилии Гавриленко), местный дурачок, который, оказывается, есть и здесь на 1500 населения.
Посмотрел школу. Так себе. Старых идеологических стендов нет. Но и нового придумали мало. Больше по предметам. Школа в два этажа, с довольно светлыми коридорами и зелёными панелями. Есть спортгородок, точнее, старая военная линия препятствий плюс турник и брусья. До обеда – мелкие хоздела с учителем физ-ры Максимом. Мне дают классное руководство в пятом «Б».хорошо, что маленькие. Сырой материал. А каким я был в 11 лет? Не помню, но с 12-ти уже увлёкся историей, политикой, все новости слушал. География, археология, Скотт, Майн-Рид, Диккенс. Огромные книги, по 500 стр., а я их в месяц по две-три штуки проглатывал. Нет, не «проглатывал», и сейчас многое помню.
В гостинице, где я поселился, с десяток комнат и умывальник. Живёт несколько молодых семей без детей, какие-то «прикомандированные» и
8
холостяки в возрасте, оказавшиеся без своего жилья. Соседи справа – Сергей и Анжелика. Целыми вечерами смотрят телевизор (или держат включенным?)
26 авг. Работал в своём кабинете. Хороший, просторный, светлый, с нормальной мебелью и техсредствами. Вот только стенды переделаю, без соц.-эконом. формаций по Сталину. Все учителя тоже занимались кабинетами и проч., а также просмотром «Бедной Марии» в библиотеке. Бедный эстетический вкус у нашей интеллигенции. А над директором здесь, похоже, иронизируют. Беседовал по предмету с завучем Маргаритой Львовной. «Дома» (в гостинице) готовил всё к урокам. Соседи пригласили на ужин: у Анжелики день рожд. Жалко, но подарил Гоголя. Сергей: прикомандированные заготовители тайно, но с ведома завфермой, режут коров. Грабят бедных крестьян.
27 авг. Всей школой ездили на районную учительскую конференцию в Приморск (доклад зав районо о достижениях-недостатках, «прения в основном директоров, которые в основном захлопывали, заседания методобъединений). Один учитель рассказывал о курсах в Институте переподготовки. Владивостокская профессура указала на то, что изучать историю надо через цивилизации, но в существовании российской цивилизации засомневалась. Учителя-слушатели поспорили.
28-29 авг. Ездил домой, копали картошку.
30.08. Разобрался с картами, репродукциямии т.п.
31.08. Получил в библиотеке учебники для своего 5 класса. Дали расписание. Педколлектив сильно неоднороден. Крушак, кажется, всех давит, по всякому вопросу – спор. «Англичане» сцепились с ней из-за неотходивших своё осенников. Степаныч помирил, как мог. Понравился физрук Максим Петрович: энергичен, рассудителен, неравнодушен. Об остальных пока мнения не составил. Пока собирались на педсовет (нагрузка, осенники и др.), все обсуждали интересную деревенскую новость. Некто Олифиренко, нигде не работающий, зашёл к какой-то бабке и, так как она была в огороде, похмелился её настоем трав, отравился и упал так, что сломал руку. Бабка, обнаружив пострадавшего, подняла шум, а сосед, не разобрав, стал тырить беднягу. После больницы, уже с гипсом, Олифиренко почему-то подрался с Гаврилой. Побил дурочка, но потом ещё раз ходил бинтовать руку. Это основные этапы события, но у каждого были свои
9
версии и детали. Одна сказала, что драка из-за женщины. Шутка?
2
Владивостокская погода, как всегда по утрам, не могла решиться на что-нибудь одно: то ли разразиться дождём, то ли в честь бабьего лета и потеплевшего к сентябрю моря побаловать тех, кто живёт у спокойного океана, солнцем и безветрием. Утренний час пик из тех двух, что будоражили будничный город дважды в сутки, уже иссяк; трамваи опустели; лишь на Светланке с рядами магазинов и лоточников да на вокзале, ожидавшем утренних поездов, было оживлённо.
Полузаграничный морвокзал сиял на фоне серо-голубого своей красной надписью и был похож на блестящий айсберг, который выбрала для короткого отдыха красавица-ласточка «Любовь Орлова», проводившая больше времени в круизах, чем дома. Вокруг Морского, как всегда, было пустынно. Здесь могли прогуливаться лишь отъезжающие с нарядными детьми, которых интересовали ярко упакованные сладости в руках, а не «кораблики», представляемые родителями-экскурсоводами.
Простонародный Железнодорожный уступал уже тем, что был облеплен лесами реставраторов. У его подножия теснились такси, хозяева которых – кончился социализм – сами искали клиентов; по переходу торговали порнографией и пирожками, просили милостыню в коробки из-под импортных шоколадок; к рядам коммерческих ларьков подъезжали японские машины, и из них выгружались припрятанные на ночь товары.
Город встречал день. Золотой Рог красно сиял в бликах утреннего солнца. Через бухту маленький белый катерторопливо вёл светло-голубой угол волн. Сопки стряхивали туман и всматривались в залив: кто то вернётся сегодня домой?
Слева от железнодорожного вокзала расположился целый ларёчный городок. Купить здесь можно было всё: от спичек до квартиры (по объявлению) и даже сходить в туалет. У одного из этих магазинчиков, там, где они, выстроенные квадратом, образуют открытую площадку, стоял с мороженым в руках парень лет двадцати-двадцати двух, одетый очень просто – в светлые джинсы и футболку. Он не доел и нарочито брезгливо опустил стаканчик в урну, когда увидел приятеля, подвижного очкарика, размахивающего в такт ходьбы дипломатом.
10
- Миха, ты мне нужен, - немного картавя, заговорил очкарик. – Привет… Нужно срочно сгонять к японцам. «Коробка» будет послезавтра. Управишься с документами?
- Без проблем. А ради чего плыть? Диснейленд посмотреть?
- - В другой раз, ребёночек. Нужно крутануть бабки. Припрёшь пять тачек. Мы их с директором сбагрим. Самим никак не сгонять: нужно клиентуру каждый день обрабатывать…
- Где это ты себе директора выдрал? А ты при нём кем, бухгалтером?
- Маклером. Я агент малого предприятия по долевому строительству жилья. Всё нужно делать просто, как у Аннушки. Даём объявление, находим клиентов, собираем взнос.
- Понял. Потом деньги прокручиваете и возвращаете или вообще исчезаете.
- Зачем же исчезать? Мы солидная фирма. Всё до копеечки вернём. Юридическое лицо стоит недёшево.
- Хорошо, подожди пять минут, я лоха сниму.
- Э-э, в детство ударились. Пора быть серьёзнее.
- Паха-шпилер откинулся, а он ещё ни во что не втыкается. Решили. Пока утро, тряхнуть стариной.
Собеседники разошлись. Солидный очкарик купил банку пива и пристроился с нею на собственный дипломат, который во время разговора ежеминутно перекидывал из руки в руку. Тот. Кого он назвал Михой, подошёл к толпе возле «Горсправки», протиснулся вперёд.
В узком кругу, окружённый любопытными, сидел на 5корточках маленький коротковолосый смуглый парень и, шустро перекидывая с места на место три карты, нёс какую-то ахинею: «… играешь выигрываешь ставишь на красное выигрыш берёшь ставка чёрная проигрываешь уходишь карта моя деньги твоя глаза твоя…»
- Кто играет – не толпись. Ставь тыща, бери моятыща – гуляй… - напёрсточник поднял голову, бросил карты вниз картинками.
- Я играю! – вызвался Михаил. – Не трогай карты.
11
- Глаза твои. Угадывай – бери. Ставка – одна штука рублей.
- Вот! – Миша разжал кулак и показал потёртую купюру. – Эта красная!
Паха-шпилер перевернул указанную карту и с видимым огорчением достал из кармана и отдал победителю деньги.
- Э, дорогой, разоришь меня… - протянул он фразу, но тут же бодро забалабонил. – Молодой человек только что выиграл тысячу. Подходи, своё счастье испытай…
- Стоп! – Миша присел и пальцем прижал одну карту к земле. – Кто хочет сыграть в паре со мной? Я точно знаю: здесь красная. Кто даёт ещё тысячу? Выигрываем и забираем с него две тысячи
- Э-э, друг, показывай деньга. Ты меня уже разорил. Нет денег – убирай рука.
- Подожди! Имею право! Давай с тобой! - Миша дёрнул китайскую сумку, которую держал перед собой высокий светловолосый парень. В ответ тот стал выбираться из толпы.
- Давай со мной! – вдруг вызвался другой, среднего роста, в сером спортивном костюме с маршальскими лампасами на трико. – Вот тыща! Переворачивай!
- И на этот раз напёрсточнику Паше пришлось показывать разочарование: карта действительно оказалась выигрышной. Миша демонстративно поделил деньги с пайщиком и вернулся к своему собеседнику.
- Как успехи? Не перевелись ещё дураки на земле русской?
- Не прёт. Надо завязывать. У меня к тебе два вопросика. Во-первых, скажи, почему вам верят?
- Нам?.. С жильём, что ли?.. Так мы же показываем всем договор со строителями, возим на объект. Только мы в эту стройку ни гроша не вложили и договор расторгнем, когда нужно будет…
- Когда толкнёте тачки и скажете спасибо инфляции?.. А вот теперь второй вопрос: всё делаю я, и что вы мне за это нарисуете?
- А загранпоездки мало? Японию ещё раз посмотришь… Ладно, я тебя
12
нашёл. Будь у себя сегодня в 22.00. Заеду. Обговорите с шефом детали…
Посмотрел бы я на тебя, если б ты дикарём тачки пригнал.
- Вали, вали, крутой?
- Сейчас ментов наведу!
- Пусть бомжей гоняют твои менты!..
Обмениваясь «любезностями», приятели расстались. К Михаилу подошёл тот самый спортсмен, с которым он обыграл напёрсточника, сунул газету.
- Во, читай, я себе выпишу. Заделаюсь колдуном, буду бабки грести, как Кашпировский.
- «Учебник экстрасенса»… «Как научиться гипнозу».. «Телепатия»… «Ваш заказ будет выполнен в первую очередь, если вы заранее оплатите почтовым переводом стоимость выбранных вами книг». Слушай, Витёк, ты сколько сегодня лохов кинул?
- Ну, двоих пока… Сегодня…
- Значит, ты трижды дурак Советского Союза, если веришь в эту ерунду.
- А что тебе не нравится? Смотри, расчётный счёт в банке, значит, фирма серьёзная. Можно наложенным, можно предоплатой. Вот тут написано: «Курс специально рассчитан на тех, кто сомневается в существовании телепатии». Что тебе не нравится?
- А ещё здесь написано: «… метод основан на концентрации энергии в области мозжечка». Вот и подумай своим мозжечком, что нам пора в обход. Скоро пушка бабахнет.
Витёк задумался, потом сунул газету в урну и отошёл купить сигарет. Миша подозвал ещё одного приятеля, крутившегося возле толпы с напёрсточником.
- Надо завязывать это дело, как ты думаешь? Уже время…
- Точно, ни фига не прёт. Суки, оборзели все, умными стали…
- Ко-ля! – громко крикнул Михаил, глядя куда-то поверх голов.
Толпа напротив вдруг рассыпалась. Паха-шпилер оказался у киоска с
13
Магнитофонными кассетами, которые он принялся внимательно рассматривать.
- Паха! Ложная тревога! – крикнули ему.
- Ну, чё вы, звонари! – Паша быстро подошёл к своим игрокам. – Без шухера не можете? Том такой сазан подвалил.
- Всё, - ответил один, как видно, лидер в этой компании, - отбой. Пойдём дань с города собирать.
- Ну, шкоды, не дай Боже не посадите меня через полгода на резину, кости поломаю…
Группа двинулась коротким путём в сторону центральной площади, к своей территории, на которой ей досталось контролировать непостоянных торговцев без места, всяких лотерейщиков и прочих тружеников, использующих последнее слово психологической науки. Большинство выходящих за счастьем на улицу на кого-то уже работало. За них рассчитывался тот, кто давал товар и получал выручку, и в задачу парней входила охрана прав оплативших возможность работать на участке людной улицы. Не облагались «налогом» лишь нищие: и потому, что едва набирали суммы, в которых можно было выделить прибавочную стоимость, и потому, что среди них было мало постоянных. Иногда у одного из подземных переходов вставал какой-нибудь старик, сносно одетый, прячущий от стыда глаза и протягивающий по-старинке руку или, открывая ветру жидкие седые волосы, старую немодную кепку. Всем своим видом такой нищий показывал, что «благу Родины» отдано сорок лучших лет жизни, что все силы и ум потрачены на Систему, которая, видоизменяясь, обманула его с пенсией, что воспитанные не в Божьей, внутренней, а в лицемерной, внешней, нравственности дети давно отвернулись от отца, вся ценность которого равняется горсти медалей да стопке почётных грамот. Таким подавали, тоже стыдясь. Но у таких могли отобрать только самые хулиганистые и наблюдательные детки, которые догадались, что со страны сняли все вожжи.
Часто город, благодаря своей открытости и тому, что железная дорога здесь упиралась в океан, подвергался нашествию каких-нибудь «жертв межнациональных конфликтов», и тогда во всех людных местах цепочками усаживались смуглые мамаши с младенцами в одеялках. Они просили
14
подаяние, кормили грудью детей, дремали, сморенные солнцем, в тряпье своих непонятных одеяний и поражали всякого отрешённым выражением бесстрастных лиц. Непонятно было, что делала мужская часть этого южного народа. Возможно, искала работу, ибо Дальний Восток, усваивая в огромной стране и плохое, и хорошее последним, не утратил ещё такого пережитка прошлого, как объявления о работе.
В последние год-два на Светланке появился ещё некто, кто мог бы вполне претендовать на звание достопримечательности города – гадающий цыган. Конечно, всякому нормальному человеку ясно, что гадает цыганка, но никак не цыган, который этого просто не умеет да и считает унизительным для себя. И тем не менее к закавказцу, который работал без расписания, а так, по вдохновению, лишь только он появлялся у кинотеатра «Уссури», сразу выстраивалась очередь молодых кокетливых женщин, облизывающих в ожидании справки о будущем диковинное ещё импортное морожение. Витя как-то решил обложить «гадалку» данью или хотя бы «дать бобов», но приятели обвинили его в непатриотизме и браконьерстве. «Уничтожить такую экзотику! – возмутился Миша. – Если когда-нибудь во Владе откроют академию теневого бизнеса, то этому носатому сразу же дадут кафедру».
-… Ну, значит, забурил я в баню, - веселил Паша банду очередной историей. – На окраине… Ух, какой товар…
Он остановился, провожая взглядом некрасивую девушку с полными, короткими бёдрами и, казалось, вот-вот рванёт за ней.
- Паха, тухлятина!.. Догоняй! – отвлекли его приятели, и соскучившийся по женщинам парень, повертевшись на месте, пошёл за своими.
- Мне б такую широкоформатную на хазку… Тихо, мент цветной катит…
- Ну, что там про баню? – спросил Миша, когда молоденький милиционер в гражданской кожанке поверх формы остался позади. – Или ты из-за этой метёлки забыл, о чём базарил?
- Какая баня! Вокзал! Фурычишь?! . Ну, где пидры собираются. Заваливаю я, тряпьё скинул, смотрю: один меня уже пасёт. Ну, я понтуюсь…
- Мальчики! Вы мне нужны!
Крик из толпы шёл от высокой дамы неопределённого возраста с обесцвеченной головой и оборвал Пашин рассказ. Впрочем, было уже не до
15
него: группа прибыла не рабочее место.
- Что ж ты, Катерина, думаешь, про тебя забудем?
- Привет, Серёжа. Привет, мальчики. У меня к вам дело.
- Что, шуляйка, когда мы с тобой заторчим по зелени? – влез в разговор Паша и попробовал притиснуться к даме, которая загородилась от всех столом, оборудованным под лотерею.
- Иди ты, уголовная морда! Ростиком не вышел!..
- А ты на рост не смотри.
- Серёжа, я на сегодня, на вечер, твою группу арендую? Давай обговорим, а ребята пока обход сделают.
- Давай, пацаны, - скомандовал Сергей, и команда двинулась по улице.
Первым на их пути оказалось испитое существо, бывшее когда-то женщиной. Существо имело настолько проспиртованную физиономию, что, казалось, с щёк вот-вот закапает вино. Останется только облизываться для поддержания вечно пьяного состояния. Но пока этого не происходило, пьянчужка протягивала на руке самодельные цепочки. Никто однако на них не зарился. Можно покупать колбасу у толстой до безобразия тёти, можно покупать конфеты у беззубого, но как повесить на себя и считать красивой вещь, купленную у урода… Ребята без лишних слов попёрли алкашку, чтоб не занимала доходное место.
У одного из ларьков Витяи ещё двое разговорились с торговцем: тот на что-то жаловался. Миша и Пха-шпилер остановились в сторонке.
- Как эта шуляйкабашли гребёт? – спросил напёрсточник, которому не давали покоя крупные женщины. – Ведь барабан крутится…
- Ты про Катерину?.. Барабан-то крутится, но Катерина видит, какой шар выкатится. С ней пацанчик работает, её племянник. Она ему всегда всучивает выигрышный жетон.
- Неслабо… Ух, какая босявочка…
Паша снова загляделся на девушку. Это был ещё ребёнок лет шестнадцати. Светловолосая, в светлое одетая, с совершенно чистым взором, она
16
показалась Мише какой-то воздушной, когда порхнула немного в сторону,
чтобы поднять выроненную неуклюжим пузатым мужчиной двухсотку.
- Босявочка – это что?
- Шлю-уха, - протянул Паша.
- Да?.. Я б пошляков, как ты, расстреливал уже за то, что смотрят на таких… - он не договорил, и Паша, немного выждав, равнодушно спросил:
- Чего это?
- Да ты посмотрел – как грязью облил…
- Эх ты, хамло. Институт бы лучше свой закончил. Жизни не бычишь. Будут бабки – любая твоя…
Подошёл Сергей и, собрав свою группу в круг, объявил:
- Катерина приглашает бомбить иностранцев. Они с подругой сегодня вечером снимают двоих, я отвожу на хату, потом мы все вместе ждём сигнала, и, когда она их накачает путём, заваливаем и бомбим. Вторая – малолетка, так что в случае чего, ещё и милицией можно будет припугнуть…
- Серж, - вставил Миша и провёл пятернёй, как гребешком, по своей шевелюре, - я сегодня занят. Фатьянов предложил за тачками для них в Японию сгонять… Вечером как раз будем добазариваться…
- Когда вернёшься?
- Когда договоримся, я тебе позвоню…
- Лучше зайди завтра утром. Они тебе всё равно сами все бумажки сделают… Заказ дам.
- Зайду.
3
Ранним утром наедине с собой да ещё с первыми, слабыми и прохладными лучами солнца природа буйствовала своими простыми, но неповторимыми красотами. Зелень, холодная, в росе, весело расправляющая листья, была главной среди них. Туман большей частью уже рассеялся, и ничто не
17
напоминало о его недавней власти над поверхностью. Лишь на небольшой поляне у старого магазина блуждали пока белые клочья, как будто решили поиграться, не замечая, что их время вышло.
С сегодняшнего дня Костя решил «загнать» себя в режим, которого с перерывами придерживался с двенадцати лет, и поэтому, проснувшись ещё до шести часов, он пришёл к школе побегать и размяться. По дороге от гостиницы бежать постеснялся: здешний народ, из-за коров встающий рано, вряд ли бы это понял. В городе при виде бегущего навстречу утру человека кто-нибудь, затягиваясь сигаретой, подумает: «Молодец, бежит. А я вот не бегаю…» Здесь же – скорее всего так: «Придурок, бежит. Я не бегаю, никто не бегает…» Физрук Максим говорил Косте, что прежде он спозаранку делал пробежки до озера и даже окунался в воду, но теперь «не то».
После зарядки Костя внимательно осмотрел выглаженные вчера костюм и рубашку, а также галстук, ботинки и содержимое своего большого дипломата. Попробовал ещё раз, пишут ли ручки, особенно с красной пастой. Пролистал тетради с поурочными планами, тренируясь, всё ли помнит, что сегодня надо будет говорить. Позавтракал он на редкость быстро и, взглянув на часы, убедился, что времени остаётся довольно много. Вообще-то он собирался пойти в школу пораньше, когда на улицах малолюдно, но сейчас его учреждение, скорее всего, было ещё закрыто на замок. Костя вспомнил о режиме дня и достал англо-русский словарь. Потом взялся было за новую книгу, сборник не публиковавшихся ранее архивных документов, но услышал за стеной объявленное диктором время и решил, что можно идти.
В школе всё время до линейки, пока не дали звонок – уже в начале десятого – Костя сидел в кабинете у распахнутого окна, прислушивался к шуму голосов внизу и листал учебник истории для одиннадцатого класса. Лишь иногда отвлекали любопытные дети, которые заглядывали в класс. То ли отвлекали, то ли развлекали. Он не читал, но и ни о чём не думал. Вместо мыслей о предстоящей работе, в голове хаотично метались какие-то обрывки обо всём на свете. То Костя вспоминал себя в школе, когда приход нового учителя становился темой номер один первого сентября и вызывал среди школьников больше всего разговоров, споров и предположений. То думал о том, что теперь в это положение объекта общего внимания попал он, Константин Александрович. Вот ещё имя-отчество такие длинные! Будут коверкать да сокращать. Интересно, дадут ли ему прозвище? Сам он любил
18
окрещивать всех подряд и в школе, и в университете, и в армии… Надо всё сегодняшнее хорошенько запомнить. И учеников, и первые разговоры, и обстановку, и это праздничное утро.
Костя посмотрел в окно. Фоном светилу было чистое, нежно-голубое небо. Солнце уже высоко поднялось над деревьями и весело заглядывало в класс, наполняя его ярким светом и раскладывая по партам квадратики, углы и прочие фигурки светотеней.
Как оно дальше-то всё будет? Мечты о здоровом образе жизни на лоне природы, о доме и семье отошли на второй план. Школа, школа и школа. Отношения с разными классами, с хулиганистыми пацанами, донесение знаний, классное руководство… Но вот объявляют о построении, надо идти, командовать своим пятым «Б».
На асфальтированной площадке перед зданием школы заранее разметили мелом, где какому классу становиться. Одну из двухменьших сторон образованного прямоугольника занимал стол, возле него стояли щурящийся на солнце директор Виктор Степанович и завуч Маргарита Львовна, которая по-генеральски озирала местность и перстом указывала на недостатки. По указанным направлениям с неохотой отправлялась не устранение организатор Ольга Васильевна. Дети и классные руководители быстро образовывали правильную форму, и лишь с первым классом возникла путаница: новоиспечённых учеников никак не могли поставить так, чтобы они были видны всем.
Костя подошёл к своим – они уже построились – поздоровался и, обратив внимание на стоявших поодаль у клумбы немного растерянных девчонок, спросил:
- Казина, Сидоренко, Неёлова?
- Это я Казина, а чо?
- Казина, Трусенко – в 5 «Б», Сидоренко, Неёлова – в 5 «А».
- О, я к вам? С такой шпаной?.. А Трусенкинету…
- Кто тебе виноват? Не надо было оставаться на второй год. Становись сюда.
В это время первоклассники сделали последнее перемещение, и
19
торжественная линейка была объявлена. Выступили директор, его замы… Детей хватило на десять минут, и, когда пошли поздравления от совхоза, администрации села, родителей, до дальних углов живого прямоугольника голоса ораторов уже не долетали.
В общем-то Костины пятиклашки не шумели; просто они спрашивали друг друга: «Что там сказали?» и старались выглянуть вперёд, для чего многим не хватало роста. Когда первый класс стал читать стихи, вся школа уже подвинулась за свои линии на асфальте, и, так как слышать хотели все, невозможно было разобрать ни слова. Наконец, взаимные любезности первого и одиннадцатого классов закончились, а вместе с тем и торжественная часть, и школьники хлынули в двери. Костя попридержал своих, чтобы уберечь от давки, но мальчишки посчитали ниже достоинства заходить последними, Казина объявила, «что она не дура здесь торчать», и класс постепенно тронулся. Оставалось лишь сказать, чтобы подымались наверх, «в историю». Над опустевшей площадкой теперь летала в одиночестве лёгкая мелодия с какой-то старой пластинки: динамик выставили в раскрытое окно директорского кабинета с самого утра; и лишь ободранные лепестки цветов, которые валялись повсюду, показывали, что здесь был праздник. Косте всё это напомнило собственные школьные годы, демонстрации первого мая или седьмого ноября.
Он последним вошёл в школу, открыл пятиклассникам кабинет, и, когда все угомонились и перестали сыпать вопросы («Вы у нас будете классным руководителем?»«Садиться можно, как хочешь?» и т.п.), начал раздавать учебники.
Ребята, меня зовут Константином Александровичем. Я буду учить вас истории. Вы закончили начальную школу. Наталья Олеговна теперь будет учить первый класс. У вас будут разные учителя, и один из них – классный руководитель – будет заниматься вами больше других. Знаете, кто такой классный руководитель?
- Знаем!! Вы у нас будете!..
Класс так грянул подтверждением, что Костя решил больше вопросов не задавать.
- А теперь я раздам вам учебники. Тихо, тихо!.. Тихо, без яканий! Вот у меня бумажка, из которой видно, как кто относился к учебникам раньше.
20
Соответственно, у кого пятёрки, тот получит первым и так далее.
- А мне давали плохие, была тройка! – воскликнул один, и тут же его поддержало полкласса.
- Ребята, - Костя по-дирижёрски поднял руку, - почему вы думаете, что я вас обижу? Вот если сделаю что-то несправедливое, тогда можете ждать от меня плохого всегда. Но ведь ещё не делал?.. Поэтому давайте без криков, без обид. Вот он сказал. Как тебя зовут?
- Ярцев.
- Имя, дурак! – вставила одна из девочек.
- Пошла ты… Дима.
- Дима сказал про учебники, зачем же остальным кричать? Вы только повторяете его слова. Значит сделаем так: последними получат учебники те, кто в прошлом году имел вторую оценку хуже первой. А в первую очередь те, у кого в течение года состояние учебников не ухудшилось: было «пять», и осталось «пять»; было «четыре», и осталось «четыре»; было «три», и осталось «три»… Я думаю, это справедливо. Ну, и особо не переживайте: новых почти нет.
Выдача учебников заняла едва ли не всё время классного часа. Ещё не раз Косте приходилось гасить огонь разгоравшейся склоки: теперь уже дети упрекали друг друга за то, что «выбираешь всё получше» и «долго перебираешься». Но, с другой стороны, молодой учитель поймал себя на мысли, что ему приятна жажда ребят поскорее получить учебники. Приятно и то, как, взяв наконец стопку книг, они затихали и с интересом перелистывали каждую в поисках красивых иллюстраций. Всё-таки стремление к новому и интересному –один из главных двигателей человеческой жизни.
Оставшиеся до звонка минуты Костя употребил на выборы редколлегии и старосты. Это дело прошло довольно-таки быстро, стоило только ребятам выяснить, что редколлегия – это те, кто любит рисовать, а староста – тот, кому будет подчиняться весь класс. Света Казина сама вызвалась в помощники классного, и почти никто не возражал.
Прозвенел звонок, и до завтрашнего дня Костя со своим 5 «Б» расстался. Он спустился на первый этаж в учительскую, где собрался почти весь
21
Педколлектив, и завуч Маргарита Львовна говорила о расписании на следующий день и о временных журналах.
- Как вам ваш пятый? – спросил Костю кто-то из коллег.
- Шумные и недружные какие-то…
- Вы с ними построже. Распустила их Наталья Олеговна…
- Да, пятый класс – самый важный период, - согласился ещё кто-то. – Какие будут сейчас, такие и дальше.
Костя присел в уголок, достал из кармана пиджака блокнот и стал пробегать глазами список дат событий мировой истории.
Предстоял первый в жизни урок в роли учителя и сразу в одиннадцатом классе, поэтому Костя побаивался проверки и готовил в уме ответы на то, о чём, по его предположениям, могли спросить молодого учителя старшеклассники.
В учительскую вошёл Виктор Степанович.
- Константин Александрович, как настроение? Боевое? Ничего, не бойтесь. Одиннадцатый класс у нас хороший. О жизни любят поспорить. Их только зацепить, и всё будет прекрасно…
- Всё строго по плану урока, - прибавила к директорскому напутствию своё завуч, - никакого панибратства, построже сними, и всё будет, как положено… Вы представите его?
- Не хочет, - весело ответил директор. – Говорит: сам.
- Нет, нет, не нужно, - вставил Костя и подумал, что хорошо бы прибавить какой-нибудь аргумент, но в голову ничего не шло.
К счастью, дали звонок, и он поспешил в кабинет. Дурацкой сцены представления с неизбежным «прошу любить и жаловать» вроде бы удалось избежать.
Выпускной класс – пятнадцать человек – встретил с молчаливым любопытством. При виде учителя все встали, на приветствие ответили едва ли не хором. Костя поторопился их посадить, так как заметил на многих лицах улыбки, говорящие о том, что всё происходящее ребята
22
воспринимают, как спектакль. Он назвал свои имя-отчество, сказал несколько слов о предстоящей учёбе.
- … Итак, этот учебник – временный. По нему вы учитесь вторыми и последними. Надеюсь, что на будущий год уже появится стабильный учебник по истории России с полным и…
- А почему «История Отечества»? Раньше была «История СССР».
- Какая тебе СССР?
- Тише. Он спрашивал – меня… СССР вообще-то мужского рода… Давайте договоримся, - Костя стал смотреть на парня, задавшего вопрос, - что не будем перебивать друг друга, ведь это невежливо. Не надо брать пример с политиков, которых сейчас много показывают по телевизору. Дождитесь, когда я закончу мысль или, в крайнем случае, поднимите руку, если этот жест вам не кажется слишком детским… Когда создали на развалинах империи, так сказать, этот учебник, то попросту не знали, как будет называться государство, в котором мы живём. Прежнего названия – РСФСР – никто не употребляет. Нет Советов, нет социализма. В ближайшее время примут конституцию, а в ней будут и название, и герб, и флаг. Всё расставят по своим местам. Ну, а так как этот учебник охватывает сороковые – тире восьмидесятые годы, то рассказывается в нём фактически об истории СССР. Только вранья и идеологии меньше, чем раньше. Ну, а теперь к уроку.
… Костя говорил об обстановке в конце тридцатых в СССР и в Европе и видел, что никакие сведения и суждения его о сталинском режиме ребят не задевают. Девчонки начали переговариваться, парни смотреть на часы. Даже свежие данные о сговорах Риббентропа и Молотова никакой реакции в классе не вызвали. Костя остановился. Прошло несколько секунд, ребята почувствовали, что исчез фон их разговоров между собой – объяснения учителя, - и подняли головы. Тогда Костя подошёл к карте на доске и театральными жестами показал на СССР и Финляндию.
- Как вы думаете, почему такая огромная страна не смогла быстро разгромить такое маленькое государство?
Класс воспринял вопрос как риторический и молча ждал пояснений. Тогда Костя решил оставить тон, которым рассказывал до сих пор, и этим удержать внимание учеников.
23
- Вот я читал как-то воспоминание финского пулемётчика, который сидел зимой тридцать девятого-сорокового в доте и стрелял по советским красноармейцам. Он писал, что перегревались пулемёты, а русские всё шли и шли. Я служил в армии на границе с Китаем, и замполит говорил нам, что Китай использует тактику живых волн. Как видите, её использовал и Сталин.
- Правильно! – нарочито цинично воскликнул тот самый парень, который спрашивал о названии курса, - что патроны тратить?
- Дурак ты, - сказала девушка с третьего ряда, до этого равнодушно возившая ручкой по листку бумаги, - сколько народу погибало…
- Ну, и что?
- Да, - вмешался Костя, которому вспомнились слова директора об одиннадцатом классе, -может быть, и правильно, но только в этих живых волнах были твой и мой дедушка. Поэтому я не согласен и с такой тактикой, и с этой войной… У нас осталось немного времени поговорить о подготовленности Германии и СССР к войне друг с другом.
- Можно спросить? – заговорил снова самый любопытный ученик, и Костя с радостью уловил в его тоне стремление сгладить впечатление от предыдущего жестокого «правильно».
- Пожалуйста, но отвечу коротко: время.
- Какая главная причина, что наши отступали до Москвы? Главная.
- Вот я и попался. Сказал, что отвечу коротко, а тут хоть целое исследование давай.
Ребята заулыбались.
- Ладно. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Коротко – о главной причине. Не-про-фессио-нализм товарища Сталина, который влезал не только в военную науку и дипломатию, но и в историю, генетику, архитектуру, сельское хозяйство, языкознание, а соображал в общем-то лишь в одной области – дворцовых интриг.
… После звонка, когда старшеклассники ушли, в кабинет истории заглянул Максим Петрович.
- Ну, как первый урок?
24
- Да нормально. Я думал, что они будут испытывать, как в том фильме про войну, где спрашивали нового учителя о Кучук-Кайнарджийском мире.
- Да ты что! Они и слова такого не знают. Ты попроще с ними. Здесь соображающих – один-два на класс, остальные – лишь бы тройку поставили…
- Ну, так не годится. Чем мы хуже города?
- Ладно, скажи своему пятому «Б» о форме на физкультуру…
Из дневника
5 сент., вс. Вчера, в субботу, Сергей и Анжелика предложили сходить на дискотеку в местный клуб. Огромное здание белого кирпича и с козырьком, подпираемым тремя колоннами. Как старый майор, приставивший к фуражке два пальца: «Есть!» Или древняя помещичья усадьба, шумная, цветущая когда-то, а теперь ненужная, брошенная. И бараны с телятами бродят под стенами исмотрят на пустой стенд «Сегодня. Кино». Впрочем, внутри понравилось. Всё просто, по-деревенски. Все друг друга знают и веселятся, ни на кого не глядя. Хорошие записи, цветомузыка. Ко мне постоянно лезли знакомиться моего возраста подвыпившие господа. Думаю, я здесь приживусь.
Соседи по гостинице познакомили с Галиной: выше среднего, тёмные волосы, выглядит старше своих лет, красиво улыбается, низкий приятный голос. Танцевали. В том числе медленный. Надо же: на танцы приходят все вплоть до 6 класса. И это не выглядит неприлично. Как будто деревенские посиделки. С другой стороны, и взрослые не считают для себя зазорным зайти в клуб, даже с детьми. Галина говорила, что на Новый год здесь бывает здорово: собирается деревня, приезжают студенты. После танцев гуляли чуть ли не до часу ночи. Г. рассказала о своём соседе-лентяе, который постоянноупрекает всех домашних в дармоедстве, в т.ч. и своих младших детей, а сам по вечерам собирается управляться по хозяйству до тех пор, пока жена не придёт с дойки и всё не сделает. А родителей Галины он называет буржуями за то, что торгуют на базаре. Кто сейчас не торгует. Мои вот тоже. Что плохого, если с собственного огорода?
Я в разговоре с Г. явно перестарался. Ужасно неприятно было, когда она сказала: «А ты умный». Получается, что я рисовался перед ней. Начал
25
рассказывать, кто такие люмпены. Правильно она сказала: богодул. Надо быть проще. Да ещё разоткровенничал: режим дня, жёлтый пояс каратэ, история, английский, религиозная философия. Кому это интересно! Прямо-таки Рахметова из себя изобразил. Особенно это: «Я читаю исключительно классическую литературу и в первую очередь русскую, потому что незнание её или непонимание делает человека неполноценным». Господи, какая фраза! Вот у неё впечатление… Но хоть в главном сдержался. Она спросила, почему я приехал в деревню из города. Я долго путался и сказал, что деревня теперь – единственное место сейчас, где можно получить бесплатное жильё. Почему она сказала, что деревня разваливается? Ерунда. Каждый возьмёт свой пай. Кто-то пропьёт, как её сосед. Но у земли будут хозяева. И воровство сразу прекратится, и злоупотребления совхозного начальства, на которое у Г. почему-то есть зуб. Я так понял, по семейным причинам. И пить перестанут. Вчера много было пьяных.
Ещё она рассказывала, как одна её родственница ездила в Хорольский район к знаменитой на всё Приморье целительнице. Воспоминания у бедной страждущей просто ужасные: маты, пьянство, унижения, избиение, дикие пляски. И всё это якобы для отпугивания чёрных сил. Разве можно избавить человека от злого, используя зло? Не по-христиански как-то. Я рассказа про своего одноклассника Миху, который во Влад-ке два месяца учился на курсах экстрасенсов. Думал, деньгу зашибёт. Скрылись и даже удостоверения какого-нибудь липового не дали. Как она смеялась! Понравилась история. Я даже посоветовал ей учебник почитать по этим делам – «Золотого телёнка». Вообще, у Гали на многое оригинальные взгляды. Заграница для неё – земной рай, общество изобилия и отсутствия проблем. Да у них тип проблем, а преступность, наркомания – это общее. А вот западную женщину она воспринимает чисто по-русски. Пришлось рассказать о достижениях эмансипации. Слушала очень внимательно. Да, западная женщина самостоятельна, материально независима, а не «друг человека», как у нас. Похоже, ей понравилось, сказала: «Это правильно».
4
«… Обсуждая события первой русской революции, мы с вами столкнулись с одной проблемой. Оказалось, что у вас довольно туманное представление о коммунизме. Удивительно: вы не знаете основных принципов того, что ещё недавно пронизывало нашу страну от космической станции до самой глубокой шахты и что ещё довольно сильно сказывается во всех людях
26
старшего поколения. Сегодня, как и обещал, я уделю сущности коммунизма часть урока. Вы должны её знать как люди, шестой год изучающие историю. Узнав, лучше будете понимать многие мои объяснения. И, я думаю, вам интересно будет окунуться на некоторое время в то, в чём ваши родители и родители ваших родителей жили годами… Ну вот, Ира уже заскучала от моего вступления, с тоской смотрит в окно… Приступим.
Смотрите. Эта небольшая схема поможет нам наглядно разобраться с основными принципами коммунистической теории. Итак, вы видите, что коммунизм – это совершенно справедливое общество бех частной собственности. Все люди – братья, хорошо друг к другу относятся, не совершают преступлений и работают не потому, что получают деньги, а потому, что сознательны и понимают: общество должно процветать… Здесь вы видите другое общественное устройство – капитализм. Это ужасное, несправедливое общество, где всё меряется деньгой. Капитализм обречён на гибель. Как говорят солдаты в армии, «дембель неизбежен, как крах капитализма». Каким же образом какая-нибудь страна переходит от капитализма к коммунизму, от гадости к земному раю? Оказывается, что есть «избранные судьбами людей священные друзья». Есть такие прекрасные люди, на которых историей возложена миссия совершить революцию и построить новое общество. Это пролетариат, рабочие промышленных предприятий. Как же они это делают? Очень просто. Для этого товарищем Ульяновым-Лениным придуман волшебный ключик, который называется пар-ти-я. Пролетариат – это передовой класс, лучшие люди, соль земли, как говорится, а в партию входят ну просто лучшие из лучших. Эта партия ни в каких выборах не участвует. А если и участвует, то только так, на всякий случай. В основном она собирает силы, в том числе оружие, и ждёт такого момента, когда можно совершить государственный переворот, который она называет революцией. Когда наступит этот момент… Миша, внимание, великую тайну выдаю, потом со Светой объяснишься… Да хоть в чём… О том, когда наступит этот момент, товарищ Ульянов-Ленин тоже написал в своей брошюрке… Нет, не чёрная магия. Момент этот называется… Я сейчас руками, как Чумак… Революционная ситуация… Всё. Ещё раз быстро. Все смотрим на доску и пробегаем глазами по тому, что на ней написано. Передовой класс пролетариат, выполняя свою историческую миссию, совершает революцию, строит новое справедливое общество без частной собственности под названием коммунизм посредством своего авангарда – партии, устанавливая диктатуру, как способ построения этого нового
27
Общества и подавления сопротивления всех враждебных классов и слоёв – буржуазии, интеллигенции, офицерства, купечества, землевладельцев. Всё. Думаю, вы запомните то, что у меня уместилось в одно предложение. Вижу, вижу, Миша, тебя что-то задело. Но пока я не говорю: «Задавайте вопросы», если они у вас есть». Пока я говорю следующее: «Попробуйте найти по этой схеме какие-нибудь изъяны в коммунистической системе». А они имеются.
- Вы сказали: справедливое общество, никто не ворует, не совершает преступлений… Да так никогда не будет.
- Как?! Ира! Ты не веришь в человека?! В то, что он может исправиться и стать хорошим, если ему рассказать, как это здорово: быть хорошим?!
- Горбатого могила исправит…
- Ах, какое вы поколение! Такой пессимизм…
- А ваше поколение в это верило?
- … Да фактически нет… Один из десяти, может. Я верил лет до пятнадцати-шестнадцати… Правильно, Ирина, ты попала в самую точку… Тише, тише, похвалы потом, у нас времени в обрез. Человек может стать хорошим, только если он этого сам захочет. Коммунисты предлагают другой путь – заставить силой. Не согласен – враг, к стенке… Ещё кто что разглядел?
- А почему эти пролетарии самые умные? А мы, значит, крестьяне – лопухи?
- Так, так, так… Ну всё, просмеялись?.. Получается, Миша, я тоже лопух. Даже хуже: я, как интеллигенция, вообще враг. Кто ещё что скажет?..
- Короче, - возмутился Дима Гнездилов, - один шустрый дядя пишет книгу о том, как, по его мнению, должны жить люди. Собирается банда с оружием и заставляет всех жить по этой книге. А если этот дядя в чём-то ошибся? Хотя бы маленьком?..
- И это маленькое, - подхватил Костя, -лишает жизни миллионы людей. Каждая человеческая жизнь уникальна, она сама по себе целый мир, и никто не может присвоить себе право убивать её и решать за человека, как ему жить. Никто не может сказать: «Я знаю правду, а вы все дураки, поэтому слушайтесь меня». Коммунисты же присваивали себе приоритет на истину, и
28
это самая трагическая их ошибка… Следующее. Власть можно взять двумя способами: мирно, через выборы и путём революции, насилием. Коммунисты избрали путь насилия, массовых убийств несогласных. В России в семнадцатом году несогласных оказалось несколько десятков миллионов. И последнее. Посмотрите сюда. Кто правит в коммунистическом государстве? Пролетариат? Но рабочих миллионы, им нужно ходить на работу каждый день. Партия?.. Но КПСС насчитывала двадцать миллионов. Если бы все они правили, кто ж работал бы? Значит – лидеры этой партии и в конечном счёте один лидер, потому что такая партия построена по принципу масонской ложи. А чем этот лидер, генсек отличается от царя, короля, султана, шаха? Практически ничем. Полное единовластие и лицемерные заявления о заботе о благе подданных. Значит, по существу снова монархия. Так какой же толк от революции? Для простого народа, не входящего в эту партию, и даже для самих пролетариев – никакого толку… Ну, а теперь вопросы…
- Константин Александрович, а сейчас у нас власть справедливая7
- Президент и парламент избраны народом. Но вот Солженицын, например, в своей работе «Как нам обустроить Россию» писал, что даже прямое, тайное, всеобщее голосование не даёт гарантии того, что будет избран порядочный человек. Вообще, власть в России всегда или ворует, или расстреливает, или экспериментирует.
- Чьи это слова?
- Это слова, Миша, одного историка. Фамилия его Аксентьев… Скажите, пожалуйста, кому что-то непонятно в моих объяснениях?
- Да всё понятно. Только это самое справедливое, оказывается, хуже всего… Всякие там сталины, брежневы…
- Да, меня тоже это удивляло в своё время. Я в девятом классе уже касался этого вопроса и объяснял всё проще, на коровах, так как вы всё-таки люди сельские. Если хотите, повторю для вас.
- Давайте на коровах, Константин Александрович, а то эта схема такая заумная, меня всё это ошарашивает…
- Ну что ж, специально для Иры и для всех желающих. Представь, что у тебя две коровы…
- У нас и так две.
29
- Хорошо. А рядом живёт какой-нибудь товарищ, кготорый не имеет хозяйства…
- Алкаш.
- Не обязательно. Может, он переселенец, жертва перестройки… У тебя две коровы, а у него ни одной. Зато у него куча детей, и им что-то нужно есть. Зарплата-то в совхозе маленькая. Вот он и говорит – чисто по-коммунистически: «Хватит тебе жиреть, давай мне одну корову, у меня дети голодают». Ты видишь, что вроде бы всё справедливо, детей соседских жалко. Отдаёшь корову. Всё нормально: у тебя одна, у него одна… Но он плохой хозяин, не привык наживать добра, сена на зиму не заготовил и забивает корову на мясо. Месяц они живут на говядине, потом опять бедные детишки начинают голодать. Мужик опять к тебе: «Давай корову, у меня дети умирают, а ты работящая, как-нибудь проживёшь». Ты и в этот раз видишь, что аргументы его справедливые, и отдаёшь корову. Пролетарий через некоторое время сводит и её. Итак, всё было прекрасно, справедливо, но почему-то получилось так, что ни у тебя, ни у него нет коровы. Он съел, а ты больше не будешь заводить: всё равно заберут. Наступил полный коммунизм… Ребята, вы что, перевариваете? Такие подавленные… Да не бойтесь, никто у вас сейчас корову не заберёт.
- Ну, ни фига себе справедливость! Да я такого соседа вилами завалю, как мамонта!..
- Точно.
- Я тоже…
- Да подожди ты со своими вилами… Пугачёв ещё нашёлся… Почему это я должна кормить чужую семью? Этот богодул будет бухать по-чёрному, а я его детей жалеть? У меня, может, своих тоже куча будет!
… Когда класс просмеялся над Ириным откровением и обмен шутками закончился, Костя глянул на часы и сказал, резюмируя:
- Отбирание коров – это не бред отдельного алкоголика. Это идеология, государственная политика, и в тридцатые годы около двенадцати миллионов так называемых кулаков были лишены своего имущества и выселены в места, мало пригодные для существования. Не миновала сия напасть и наш край. Например, в Приморском районе, где мы живём, раскулачили тридцать
30
пять семей. В их числе был и мой прадед, простой трудолюбивый крестьянин, у которого было одиннадцать детей… А вот Миша, между прочим, открыл вам закон, почему происходят гражданские войны. Один отбирает чужое, другой его вилами…
- Константин Александрович, почему коммунистическую партию сейчас не запретят? Она столько натворила…
- Во-первых, нельзя запретить, потому что компартию поддерживает двенадцать процентов населения. Власть обязана считаться с мнением граждан.
- Что ж они не понимают, что ЭТИХ нельзя допускать до власти?
- Вообще-то, это серьёзный вопрос – уроки истории. На своём прошлом нужно учиться, не повторять ошибок предков. Для этого мы с вами и изучаем историю. Ведь посмотрите, большинство политических авантюристов было людьми безграмотными… А чтобы не допустить к власти проходимцев и параноиков, каждый из нас должен помнить о своей ответственности за всё происходящее.
- Да что мы можем? Там, наверху, всё решают без нас…
- Кое-что можем, и – тому в истории примеров тьма. Сусанин, хотя бы… Нет времени углубляться в это, но я считаю, что любой из нас влияет на жизнь, на историю. Ну, а что касается наших коров, то общество должно строиться так. У кого две коровы, тот платит налоги, и они идут на поддержку бедных, точнее, неспособных себя прокормить. Размер же налогов таков, чтобы не отбивать охоту завести третью корову. Ведь с трёх коров налогов больше.
В том лёгком и шутливом тоне, который Костя принял в начале урока и который у него появлялся всегда в те моменты, когда приходилось говорить о марксизме, прошла история в десятом классе. В прекрасном настроении он пошёл на перемене в учительскую поменять журналы. Однако темы разговоров коллег были не столь весёлыми. Говорили – второй день – о смерти Виктории Александровны, которая учила 2 «Б» класс и умерла от инфаркта. Новенький в коллективе, Костя не мог сейчас даже вспомнить её лица. Он задумался о том, что в этой школе педагоги не имели прозвищ. «Уровень учащихся: воображение на нуле. Или просто такие добрые?» Даже
31
у директора, которого за покладистый характер Костя с первого дня назвал про себя Виннипухом, не было тайного имени, лишь старшеклассники сокращали Виктора Степановича до просто Степаныча. Но словесник-пенсионерка Добрихина Лилия Романовна своими методическими приёмами, которые порой напоминали приёмы рукопашного боя – и Костя узнал об этом от своих пятиклашек в первые же дни учебного года – всё-таки пробудила творческие способности юных петровцев: ей переделали и имя, и отчество, и фамилию и использовали или всё вместе, или порознь – Злюкина Куриная слепота Барановна. Когда чрезмерно откровенные ученики довели это до сведения классного руководителя, он даже забыл их поругать и задумался о том, что получил первый жизненный урок педагогики: дети начисто отвергают оскорбление в любой форме и при любых обстоятельствах.
В учительскую вошла завуч Крушак, и тут же, словно дожидался начальства, прозвенел звонок. Косте, который встал и направился за журналом, пришлось сделать пару шагов боком, ибо Маргарита Львовна, имевшая значительную фигуру, постоянно двигалась строго прямолинейно, согласно выбранному курсу, и занимала много пространства. Костя даже завидовал, наблюдая шествие завуча по коридорам школы. В этих узких каналах, в которых сновали туда-сюда дети, совершенно не заботившиеся о том, что порой не дают пройти взрослому, молодой учитель, который не любил ходить медленно, всякий раз лавировал и направлялся в свой кабинет или учительскую, вырисовывая сложный зигзаг. Маргарита Львовна – не то. Если на её прямом пути попадался какой-нибудь маленький ученик, да ещё повернувшийся спиной, то он немедленно приводился в положение часового у знамени и подвергался такому обстрелу словами, что каждую секунду склонял голову всё ниже и терял весь свой боевой вид. Старшие ученики на её пути не попадались, ибо стоять смирно и почтительно смотреть вниз – а Крушак была невысокого роста – было крайне неловко и унизительно…
Маргарита Львовна проплыла через учительскую и бросила якорь у поднявшейся со стула Галицкой.
- Одну минуточку, Елена Николаевна… Вы знаете, что мы направляем Екатерину Фёдоровну на курсы. Вам достанется заменить её на шестом классе.
- С чего бы это? Лилия Романовна ведёт один шестой, пусть она и берёт.
32
Мне и так пятый достаётся да ещё девятый, как параллель…
Костя задержался у журналов: шестого почему-то не было, и он глянул на расписание, чтобы узнать, кто из коллег не принёс журнал. Он заметил, раздражённая на перемене собственным рассказом о недавней эпопее с обменом денег, пришла в нервное состояние, в лицо ей ударила краска, руки задвигались.
- Вы, Елена Николаевна, возьмёте пятый и шестой, а Лилия Романовна – старших.
- Да вы что?! И не подумаю даже… Это вообще уже… Совершенно непонятно…
- У вас, Елена Николаевна, и так в основном старшие классы…
- И что же? Я их всех веду с пятого… Если кто-то заискивает, так я должна за всех отдуваться?..
Костя вышел, и стал подыматься по лестнице на свой второй этаж. Предстоял урок в 9 «Б», и, сочувствуя Галицкой, которой предстояло идти к детям, получив такой «сюрприз», он озаботился и о своём настрое. С этим девятым он никак не мог найти общего языка. Было здесь пять-шесть таких учеников, каждый из которых, отнимая по паре минут времени, сводил урок к наведению порядка и бесконечным попыткам привлечь внимание. Не помогали ни строгость, ни занимательные факты, и в конечном итоге Костя понимал, что всё дело здесь в том, что он новый учитель, что ему не надо изворачиваться, а просто учить так, как учит, и время приведёт всё в норму.
Сегодня началось с того, что все мальчишки опоздали. С начала урока – по шёпотом сказанным фразам и другим малозаметным признакам – Костя догадался, что на перемене была драка и один её участник – из этого класса. Остальные, очевидно, выступали в роли секундантов. Появляться они начали по одному, и через десять минут пришёл последний – Петренко. Он с помпой прошествовал на своё место, умудрившись едва ли не каждого зацепить рукой или словом. Костя уже был на пределе терпения, и, когда Петренко, не растратив своего возбуждённого состояния, стал шумно делить со своим соседом территорию парты, не выдержал.
- Витя, встань.
- А? Вы мне?
33
- Петренко, я сказал встать.
- Чё такое?! – парень вскочил так, что упали стул и сбитый плечом стенд. – Обосралась мне эта история! Посидеть не дают на своём месте!
- Повесь стенд.
- Да сдался он мне! Приехали тут, блин… - Петренко взял свою сумку, закинул её на плечо, как котомку и, играя перед классом, сделал на выходе из кабинета театральный жест прощания.
- Минуточку… - Костя быстро вышел следом и поймал хулигана за рукав.
- Чё такое?!
- А ну-ка заткнись, дружочек… Вот что. Будешь ты учиться или не будешь – твоё дело. По мне, хоть школу бросай, хуже никому не будет. Но если ты ещё хоть раз попытаешься задеть моё чувство достоинства, то я вспомню, что я мужчина, и буду говорить с тобой по-мужски. И не думай, что я стану дорожить работой или ещё чем-то. Ты понял меня, сопляк?
- Да ну нафиг, - Петренко вырвал руку. – Бате скажу, попляшете у меня. Будете слёзки вытирать…
- Присылай своего отца. У меня завтра методдень, но я специально приду в школу. Обязательно присылай. Посмотрим, кто будет слёзы вытирать… Только…в самом ли деле твой отец такой глупый, чтобы заступиться за тебя, когда ты делаешь гадости. Если он нормальный человек, то он с тобой поговорит, а не со мной.
- Посмотрим…
- Ладно, скажи ему, что я буду завтра ждать. А ко мне в класс придёшь только тогда, когда надумаешь учиться. На посиделки я тебя не пущу. Здесь не клуб.
… На большой перемене директор собрал весь коллектив в учительской и сделал несколько объявлений. Костя тут же пошёл в кабинет математики к своим пятиклассникам . По пути он увлёк за собой несколько человек и послал одного мальчишку во двор школы за другими. Когда класс собрался, он сказал:
- Завтра будут похороны Виктории Александровны. Четвёртый и пятый
34

уроки отменяют.
- Потом домой?
Сразу заговорило несколько пятиклашек, перебив учителя, а вслед за его утвердительным ответом все вскрикнули «ура».
- Ребята, вы что?!. Я говорю о похоронах, а вы радуетесь!..
- Ну и что! Она нас не учила! – ответила за всех Света Казина.
- Да при чём тут учила – не учила?! В школе горе! А вы из-за каких-то уроков!.. Вы бы и смерти близких родственников радовались?!. В школу можно было бы не идти…
Ребята стихли. Казина изменилась в лице и тихо пробубнила что-то вроде «не говорите так». Прозвенел звонок, и Костя прибавил об отмене Праздника Урожая и Осеннего бала.
5
Остановка была на возвышении, и ещё издали Костя увидел Галину, разговаривавшую с какой-то девушкой. Костя не против был бы пригласить свою новую знакомую к себе, точнее, в родительский дом в городе, провести весь день вместе и вдвоём вернуться в деревню, но Галина, упомянув вчера о том, что собирается в Приморск, туманно высказалась о каких-то важных делах. Тем не менее в Костином воображении уже не раз прокрутилась на разный манер сцена, в которой он шёл с Галиной по городу, ходил по базару и так далее, и он питал надежду, что мечта всё же воплотится в жизнь. Пройтись с такой красивой девушкой да ещё повстречать кого-нибудь из знакомых было бы очень приятно. А Галина действительно была красива, и, приближаясь к ней, Костя просто любовался девушкой. Пышные чёрные кучерявые волосы мягкими волнами облегали правильной формы слегка смуглое лицо с яркими губами и выразительными тёмными глазами. Особенно Косте нравилось то, что Галина не надевает стандартного китайского, в котором ходит всё Приморье, и в одежде отличается от девушек-сверстниц. Одинаковости в гардеробе он не переносил с детства и никогда не мог понять, почему молодёжь поголовно бросается вслед за самым лёгким веянием моды.
35
- В городов намылились? – шутливо спросила Галина вместо ответа на приветствие, словно заранее не знала о том, что Костя тоже едет.
- В деревню чуть побольше размерами, чем эта, - ответил Костя банальностью, растерявшись от странного обращения на вы.
- Приморск – большая деревня… И Уссурийск называют большой деревней, - согласилась Галина подруга.
- Один и есть город – Владивосток, - поддержал её Костя, - да и тот, правду говоря, тоже порядочная деревня…
Галина после своего вопроса смотрела на других ожидавших автобуса людей, и парень почувствовал себя неловко. Разговор стих. Девушки перекидывались иногда короткими фразами о чём-то, только им понятном, а Костя сначала мучительно искал тему для начала разговора, потом, маясь ожиданием, желал скорейшего появления автобуса, но через несколько минут успокоился и стал лениво разглядывать будущих попутчиков. Половину ехавших по причине выходного для составляли молодые люди, в том числе школьники. С этими всё было ясно: толкучка, ну, может быть, ещё кинотеатр с голливудским фильмом-боевиком – цели их поездки. В городской толпе таких деревенских распознавать было очень легко. Конечно, одежда уже не являлась показателем прописки, впрочем, не на каждом городском подростке было трико с красно-зелёным лампасом, не каждый надевал и чёрную футболку или зелёную рубашку с рисунком вдоль карманов; сельские этого стандарта придерживались поголовно. Но в первую очередь они выделялись, конечно же, лицами, более грубыми, всегда загорелыми, обычно с резкими чертами. С нежными и белыми мордашками, на которых было написано «я живу на этаже» спутать невозможно. Выделялись и поведением. Именно – выделялись. Толпа двигалась, шла туда и сюда, ела мороженое и пирожки, стояла на остановках, но это была толпа. Деревенские же шли в толпе и – выделялись, ели мороженое и выделялись, даже стоя на остановках, они были в своей стандартной одежде яркими пятнышками. Изо всех сил они старались раствориться, быть такими, как все, и этим ещё резче выделялись.
Две девчонки-семиклассницы стояли поодаль, рядом с большой сумкой с банками молока. Взрослых рядом никого, значит, едут самостоятельно, заработать на жевательную резинку да «Сникерс». Костя вспомнил прежние времена, когда торговать на базаре решались очень немногие. Чтобы
36
торговлей занимались дети-пионеры, об этом и подумать было невозможно.Котировалась бедность. Её восхваляли с экранов телевизоров полнолицые дяди, которые имели дачи, машины и двойные подбородки; о ней твердили писатели, которые издавались такими тиражами, что школьникам всей страны хватало книг на перевыполнение плана по макулатуре; о ней трубили журналисты, которые жили мечтой о переходе на партийную работу или в международные отделы, чтобы приобщиться к кормушке дефицитов. Выросла нация лицемеров… Костя вспомнил, как к седьмому ноября всю их школу заставили наловить голубей, чтобы потом выпустить во время торжественного прохождения мимо трибуны. Тогда из людей-статуй, стоявших на возвышении цвета крови, один дёрнулся к микрофону и оглушил площадь растроившимся-расчетверившимся через динамики голосом: «Да здравствует советская молодёжь!!» Первый секретарь Серов. Такая честь! Молодёжь грянула ура. А потом дома падал на впечатлительную душу юноши презрительный рассказ тёти Эммы, которой удалось пристроиться работать на примторговскую базу. Молодая, вдвое уступающая по возрасту мужу вторая жена Серова заехала на базу и объявила: «Я жена Серова. Дайте мне джинсы, батник…» И т.д. «Прежняя его была поскромнее: раз в квартал приходила и брала что-то одно», - возмущались кладовщицы. Над всеми тогда посмеялся отец: «Ты, Эмма, устроилась на базу, а она устроилась женой шишки». Костю этот рассказ отравил. Его разум мог смириться с «временными трудностями» и «отдельными недостатками» где-угодно, но не там, «наверху». Святость поблекла, и он стал присматриваться. Вот учительница их школы заискивающе разговаривает с родительницей-продавщицей универмага, и Косте стыдно за «физичку». Вот на заседании комитета комсомола на его возмущение – «дураков принимаем» - ему отвечают: «У нас план приёма», и Косте стыдно за союз молодёжи. Вот прячет виноватый взгляд его мама: она нигде не может «достать» спортивный костюм ему, поступившему в университет, и Косте стыдно и за себя, и за самого родного человека, и за кастовую страну. А его первая любовь! В комсомольском лагере, куда его послала школа после восьмого класса, у него так медленно, так плавно развивались отношения с чудесной девочкой из таёжного села. Кокетливая и общительная, она однако только на третий день позволила ему сесть рядом в автобусе: а лагерь постоянно куда-нибудь выезжал. Через неделю они посидели вечером рядом и поболтали о всякой всячине. А потом появился этот лысоватый работник комсомола из Находки, который, скорее всего, уже
37
перешагнул уставные двадцать восемь лет, и сразу сел рядом, сразу обнял.Костя самовольно уехал из лагеря,получил выговор в учётную карточку и фанатично занялся каратэ…
- Константин, о чём задумались? Автобус едет.
- Влюблённый, наверное.
Костя улыбнулся подружкам и стряхнул воспоминания.
Оказалось, что большие сумки имел почти каждый пассажир, и банки везли не только юные молочницы. Посадка затянулась. Ещё дольше брали билеты, без конца спрашивая их стоимость, передавая, ошибаясь в расчётах и додавая. «Одним словом, деревня», - сказал Костя, и Галина засмеялась прямо ему в лицо. Вошедшие последними, они стояли втроём на задней площадке, прижатые к двери и друг к другу. Костя по-рыцарски, как мог, облегчил положение девчонок, но себя обрёк на езду способом цапли – на одной ноге. Впрочем, он питал надежду на то, что на ходу народ растрясётся и станет свободнее.
Когда опаздывающий автобус всё же собрался трогаться, из кустов выскочила круглая бабулька со старомодной детской прогулочной коляской. Водитель снова открыл дверь к большому недовольству Кости и Лены, Галиной попутчицы. Все встрепенулись.
- Бабку Ягодку забыли!
- Бабка Ягодка в город собралась!
- Куда ж мы без неё!
Бабулька с марша атаковала дверь, но не прошли ни она, ни обоз. Начался второй приступ. Ягодка прислонила свою технику к автобусу, поставила колено на ступеньку и, подхваченная Костей под локоть, втиснулась. Коляску она не стала вносить, а только держала за ручку. «Заталкивай своё барахло, дверь ведь не закроется!» - кричали ей целую минуту, в течение которой Костя дважды пытался втащить мешавший всем багаж. Но бабулька рьяно оберегала своё и всякий раз, отводя ручку в сторону, благодарила: «Спасибо, спасибо, молод-чик». Впрочем, может, и не «молодчик», а «молодой человек» в сокращённом варианте, но Галина и Лена, забыв про тесноту, хохотали до слёз на глазах.
38
Когда бабка Ягодка и её вещи всё же оказались в автобусе, началась вторая серия автокомедии. Бабулька вдруг благонамеренно вспомнила о необходимости оплаты проезда и двинулась сквозь толпу к водителю. Легче было протиснуться через селёдки в бочке, тем более, что вторая остановка ещё усилила тесноту, но старушка упрямо продвигалась. Народ реагировал по-разному: большинство посмеивалось, а те, кто оказывался на пути настырной женщины, которая «пёрлась как танк», «топтала ноги, как слон» и весело просила пропустить её, обращаясь к каждому с отдельной речью, те ругались. Ругань шла по цепочке, и Костя с девушками, которым ничего не было видно, слышали, что танкослон не сдаётся. Больше всего народ развлекало и возмущало то, что бабка тащила следом свою коляску и бросила её, идя на компромисс, только где-то в середине салона. Потом, отдав деньги за проезд, она вернулась к вещам, и цепочка гневных возгласов продребезжала в обратном направлении.
Бабка Ягодка выручала Костю всю дорогу. Он опасался, заходя в автобус, что если и дальше между ним и Галей продлится молчание, то о совместной прогулке по городу нечего и мечтать.он собирался уже спросить Галину про её соседа-люмпена, надеясь, что эта тема заденет и разговорит девушку, но этого не понадобилось. Бабка, заплатив за билет, не угомонилась и продолжила вызывать общее веселье. Она остановилась как раз возле знакомой (если, конечно, ей не был знаком весь свет), и ту дёрнула нелёгкая спросить о цели поездки.
- На базар еду! На вокзал, на вокзал!..
- Так на базар или на вокзал?
- У Приморьский, к дочке, к дочке!..
- А какая у тебя дочка в Приморске?
- Так какая?!. Дочка в Уссурийске живёт! Хорошо живёт! С мужом! Деток двое, деток двое!..
- Так ты к ней собралась?
- К кому?!
- К дочке в Уссурийск, говорю, собралась?
- Зачем?!. Она там живёт!.. С мужом, дети!.. Я ездила к ней!..
39
И так далее.
Когда перегруженный, уставший ЛАЗ добрался до автовокзала, бабка Ягодка уже сидела на сумке, привязанной к коляске, и занималась тем, что толкала стоявшего рядом мужчину и приговаривала: «Подвиньсь-ка, не топчись, не топчись…» Бог обделил мужчину чувством юмора, и в ответ он только порыкивал. Пассажиры лениво улыбались.
- Вы на рынок?.. Возьмёте с собой? – спросил Костя, когда выскользнули из автобуса.
- А ты не торопишься? Ты же к матери ехал, - Галина говорила, улыбаясь и осматриваясь вокруг с таким видом, словно оказалась в Париже.
- Нет. Я назад поеду на последнем.
- Ну, пошли.
Они двинулись пешком (до базара было недалеко), девушки впереди, Костя за ними. Он шёл и с досадой чувствовал себя молодой собачонкой, которую впервые вывели на поводке и которая не умеет ровно держать одно расстояние от хозяина. То он пытался приблизиться к подружкам, чтобы участвовать в разговоре, то сторонился, пропуская встречных женщин, и отставал. Появилась и быстро созрела мысль о том, что чем так ходить с Галиной, лучше вообще поехать к родителям. Он стал со злостью корить себя за тор, что не смог держаться достойно в женском обществе, что потерял хорошее настроение только потому, что девушка, с которой знаком всего неделю, не выразила радости при встрече с ним. Галина остановилась и немного виновато и, как показалась Косте, слегка насмешливо, сказала:
- Ты знаешь, сходи на базар сам. А мы потом придём, только сходим к одной знакомой. Хорошо? Ну, чао… Встретимся…
- Хорошо, - ответил Костя вслух и «пошла бы ты вообще нафиг» - про себя и зашёл в книжный магазин.
… Идти домой в плохом настроении было бы гадко по отношению к матери и отцу, однако и бродить по городу с потяжелевшей от книг сумкой тоже неудобно, и Костя решил навестить Плежина. Уж тот-то не допустит, чтобы рядом находился человек, не радующийся жизни так, как он. Косте повезло: машина бывшего одноклассника стояла у подъезда, а вообще Сингапур не был домоседом, лишь бы в баке плескался бензин.
40
Костю встретил целый вал, даже целый мир, который обрушился на него, едва ноги переступили порог квартиры. Гремела музыка, звенел девчачий смех, покрывая всё это, кричал что-то на ухо и тащил гостя в комнату, обняв за пояс, Плежин. Он был в трико и в обыкновенной майке. «Хорошо, не в своих кальсонах», - успел подумать Костя, увидев двух симпатичных, броско одетых девчонок. Дальше он уже ничего не думал, а только успевал отвечать приятелю.
… «Ну, брат, пропал ты в своей деревне! - Плежин носился по квартире, хватая то кассеты, то сигареты, а в общем, без всякой цели. – Хорошо там, а?! Как местные крестушки?! А мы тебя только что вспоминали! Вон Ирка говорит: «И где это наш Костик?!»!
Девчонки прыснули. Костя видел их впервые, но сразу понял, что перед ним такие, которые садятся по вечерам в любую машину, перенося знакомство с её владельцем на более позднее время или вовсе не знакомясь. И приятель особо о своих гостьях не заботился. Да он и никогда ни о ком, кроме себя, не заботился. Говорил сейчас с Костей, потому что хотел разговаривать, поменял кассету в магнитофоне, хотя девчонки просили оставить прежнюю музыку, и даже не объяснился. Примчавшись из кухни с чашкой кофе, предложил его всем и тут же прибавил:
- Ну, кто хочет, может сам себе налить! Не дети! А?! Тётки?! Вы не дети?! По восемнадцать есть?!. Вы что, хотите меня посадить?!. Бляха-муха, горячее!.. Слушай! Я на днях во Влад мотался и там наш клоун!..
- Миха, что ли?
- Нет, этот в Китай гоняет за тряпками от какой-то фирмы! Бизнес, бизнес!.. Я бы тоже бизнесом занялся, да вот девочки отвлекают!.. Тётки!.. Что, не знаешь, кто в нашем классе был клоуном?!
- Муравьёв.
- Мы с Чебурашкой выпили какой-то бурды импортной!.. Нет, лучше самогонка, чем эти ликёры! Это вон девкам пить! Жахнула две рюмахи и на всё готова! Правда, тётки?!. Ликёры пьёте?!. А русскую самогонку?!. Может, налить?!. Сам лучше выпью, а то начнёте здесь буянить! Придётся нам с Костей с балкона выпрыгивать.
- Слушай, Витёк теперь – важный чин! – продолжил Плежин. Отхлебнув из
41
чашки. – Лихо он тебя надул!.. Как в чём?! На год раньше тебя универ закончил! Теперь ты его не догонишь!.. А почемуЧебургена в армейку не взяли, а?! Плоскостопие ушей?! . Слушай, ну, уши у него, да?! Вам бы тётки увидеть!.. Но клоун он уматный, я с него угарал! Мы с ним выпили, и его сразу развезло во все стороны! Начал трепаться!.. Он же в этой там работает, адми-нистрации!..
- Да, в администрации Ленинского района.
- Ну, ты в этом лучше шаришь! В сельсовете, короче! Вон Иркина мама тоже в городском сельсовете работает! Да, тётка?!. Ну, и дочка у твоей матери, я тебе скажу!.. Начал мне трепаться, что в какую-то там партию вступил, за власть будут бороться! Короче, клоун! И в школе у нас клоуном был, да?!. За власть!.. Что там рыпаться?! Там взрослые дядьки давно сидят!..
- Да, наш Серов теперь – представитель президента в крае…
- Пить бы хоть научился, придурок! Говорит, жениться не будет, пока власть не возьмут! Импотент, что ли?!.
- Слушай, Виталя, ты на железную дорогу устроился, куда собирался?
- Да-да, скоро буду пахать!.. Последние дни вот с тётками отдыхаю!..
6
- Ну как, сынок, дела в школе?
- Потихоньку, мам, потихоньку. Пока ещё с дисциплиной в восьмом и девятом одном проблемы, но это временно…
- Не слушают молодого учителя? – добродушно ухмвльнулся отец, оторвавшись от газеты, которую просматривал в ожидании обеда.
- Ничего, привыкнут. Вся моя педагогика в двух привилах: быть справедливым и не врать шпане.
- правильно, надо быть справедливым к детям. У нас вот, помню, в деревне была Инна Васильевна по русскому, так сына директора школы, детей председателя совхоза сильно выделяла. А мы – простые люди…
- Вот видишь, мама, а говорят, при социализме не было классового расслоения.
42
- Похудел ты за три недели… Ленишься, небось, варить?
- Да постоянно варю… У меня проблемы с элитными детьми нет. У директора школы дети уже семейные и живут не в деревне, директору совхоза тоже под шестьдесят. Не знаю, есть ли у него дети и сколько… Проблема вдругом: учить ничего не хотят. Уже середина сентября, а всё никак не настроятся на учёбу. Я даже после уроков оставлять начал…
- Да, сейчас никому ничего не надо… - Костина мама закончила свои дела у газовой плиты и с помощью мужа, спрятавшего газету в стопу, стала накрывать на стол.
- Никто ничего не хочет знать. Все на базаре стоят…
- А мы с тобой не стоим что ли?
- Мы стоим!.. Нам что, миллионы нужны? Мне уже ничего не надо. Раньше всё чего-то хотелось, куда-то поехать думали. А теперь… Вот детей устроим и гори он синим пламенем этот базар… И мы взрослые люди уже, а то дети! Где это видано, чтоб школьники пиво у поезда продавали? Ребёнок должен учиться, в кружки разные ходить… Вспомни, мы и торговать-то стали, чтоб наши не думали о копейке, а жили ради ума, чтоб людьми стать, а не кем-нибудь…
Женщина обиженно замолчала, а отец с сыном переглянулись, улыбнувшись.
- Ладно, мам, если жильё получу, поможете мне, а потом будете каждый год за границу ездить.
- Нужна мне та заграница… Вон под Владивостоком такие курорты, что никакой заграницы не надо… Сейчас и в Шмаковку любой может съездить…
Семья села за обед, и мать, занявшись потчеванием сына, забыла своё раздражение.она снова забеспокоилась о худобе младшего, и Костя увёл разговор на свои впечатления от Петровского.
-… Ещё только учебный год начался, а уже эпидемия чесотки. По два человека в среднем в каждом классе… У меня тоже двое. Теперь каждый день моют школу хлоркой… Директору досталось от начальства, а при чём тут Степаныч, если в семьях бардак… И родителей в школу не дозовёшься…
43
- Чем же они занимаются, если не детьми? – поинтересовался отец. – Уборочной что ли?
Он встал, чтобы дорезать хлеба и закрыть огонь под закипевшим чайником.
- Уборочной?.. Ну да, зерно продаёт каждый, кому не лень. А потом с ума сходят. Вчера (в автобусе слышал) у бани соседи подрались. А начали драку, кто бы вы думали? Собаки… Мам, чай-то давай, что ты так удивилась?
- Компот.
- Ну, компот… как в «Приключениях Шурика»… Я не очень понял, правда. Вроде подрались две собаки, в том числе одна овчарка. Хозяин её пожалел – породистая всё-таки - и стал разнимать, а у хозяина второго пса как раз пили прямо во дворе местные алкаши. Короче, с обеих сторон, по разным сведениям, в драке участвовало до двадцати человек. Досталось и участковому.
- Одичали люди совсем…
- Слушай, мать, то ты своему сыну никак кружку не отдавала, теперь мне… Как у тебя, Костя, с местными отношения?
- Нормально. Ходил на танцы с соседом по комнатам, Сергеем. Он личность известная, сидел за драку. Да и у меня всё-таки жёлтый пояс…
- В деревне дадут палкой по голове и даже не будут знать про твоё каратэ!
- Да перестань ты, мам. Что мне с ними делить? Собаки нет, пить не пью. Сижу со своими книгами да планами уроков… Ладно, я пойду в свою комнату: по музыке соскучился. Потом буду собираться. Что там, пап, в «Аргументах» пишут? Ты свежий номер читал, за сентябрь? Есть что интересное?
- Да, на днях пришёл номер. Про Руцкого пишут, что счета имеет в иностранных банках. Макарова пытаются убрать, Степанков тоже замешан, какой-то Якубовский, Иванова чуть не убили, друга Гдляна…
- Грызутся все. Сбесились они там, в этой Москве. Надо Дальневосточную республику восстанавливать.
- Дать газету?
44
- Нет. Я обо всём этом уже слышал, надоело. В конце концов окажется, что все они воры. Плохо только, что власть раскололась и пошла вразнос, как двигатель. Не понимают, что это не уничтожение врагов, а самоуничтожение. Только б красная чума двадцатого века не выползла опять…
Костя вышел из летней кухни и через минуту тихо, словно хотел кого-то застать врасплох, вступил в свою комнату в доме. Ничего в ней не изменилось с его школьной поры, как будто не было пяти лет в университете, года в армии: всего года благодаря ельцинскому указу о студентах. Деревянная кровать и плакат с фотографией Брюса Ли над нею, старый книжный шкаф, сплошь уставленный книгами, которые лежали даже на колонках проигрывателя; в углу, за шкафом, - штанга, гантели, экспандер, а посреди комнатки – маленькая боксёрская груша, закреплённая в полу и на потолке. На письменном столе, купленном когда-то сестрой, поступившей в техникум, до сих пор лежали Костины школьные учебники. Он всё собирался их убрать, но позже раздумал: приятно полистать старые тёмные страницы в редкие часы в родительском доме.
Костя включил музыку, и загустевшая тишина была разрушена энергичными звуками английского рока. Он услышал, что в дом вошли, и быстро взял с полки, где лежали журналы, верхний: не хотелось, чтобы кто-то из родителей застал его за сентиментальным рассматриванием своей детской комнаты.
Раздвинулись шторы, и заглянул отец.
- Читаешь? Ну-ну… Дай мне какой-нибудь исторический роман почитать.
- Что это ты расслабился?
- Воскресенье. Грех работать…
- По-моему, грех – только безделье. Возьми там, на верхней полке. Слева до середины – всё исторические романы.
- Так…здесь… Тоже по истории читаешь? Дал бы отдых мозгам после своих учеников…
- Лучший отдых – смена занятий. Вообще-то я сегодня уже отдохнул…
Отец стал листать книгу, а в Костиной памяти пробежал весь выходной день до полудня. Утром зарядка да кое-какие записи – вот и всё, что сделано
45
сегодня полезного. Потом нудная дорога , унизительное расставание с Галиной да ещё в присутствии посторонней девушки, магазины… Правда, купил несколько нужных для уроков книг. Но вот у Плежина не следовало торчать битый час. Подумаешь, плохое настроение. Да ещё с этими шлюхами любезничать. Столько времени убил. И родителям ничего помочь не успел…
- Ну, и как, не жалеешь, что поехал работать в деревню?
- Нет, - Костя убавил громкость. – а что хорошего здесь, в городе? Мне Владивосток надоел за пять лет хуже горькой редьки. А Приморск вообще: пыль да суета, даже на нашем переулке… Вот велосипед бы ещё перегнать, чтобы ездить купаться. Да ладно, уже весной… Там так спокойно. Машину раз в два часа увидишь. Ещё и с горючим кризис в совхозах… Если женюсь, то хоть внуки твои вырастут на чистом воздухе, без жевачек и батончиков…
- Да… Ну, ладно, читай… Если не жалеешь, то хорошо. Главное, чтоб нравилось…
Отец ушёл, а Костя вернулся к журналу и, увидев, что статья стоящая, достал из стола карандаш и принялся читать и делать пометки. Широкой скобой он всегда охватывал на полях развёрнутую мысль, а уголком обрисовывал текущий вывод. То, что обозначалось восклицательным знаком, было самым важным в тексте и предназначалось для запоминания; другой знак – вопросительный – обозначал несогласие. Мысль, не напрягавшаяся несколько часов, работала быстро и глубоко.
Через некоторое время заглянула мать.
- Сынок, я тебе сумку уложила. Во вторую будешь что-нибудь своё брать?
- Да, мам. Гантели возьму и, наверное, все журналы по истории, если войдут. Для уроков постоянно нужны…
- На последнем поедешь?
- Нет, сейчас. Вдруг последнего вообще не будет. Да и надо ещё кое-что там дописать к урокам.
- Не хочешь и дома побыть…
- Ой, у меня уже шесть лет нет дома, - улыбнулся Костя и, встав, потянулся. – В армии отвык сидеть на одном месте.
46
- Ничего, женишься, кроме дома, никуда не выйдешь. Как твоя владивостокская девушка?
- Не знаю… Может, на каникулах съезжу. Наверное, уже диплом делает…
- Не пишет тебе?
- Да мы, в общем-то, не договаривались…
- Ну что ж, зачем они городские нужны… Лучше простую, да хозяйственную.
- Точно.
… Мать вышла проводить за калитку. Поймав её обеспокоенный взгляд, Костя ещё раз упрекнул себя за то, что мало побыл дома, ничего не помог и теперь уходит только из-за того, чтобы вернуться в деревню одним рейсом с Галиной. Надо же как-то договориться с ней о следующей встрече.
- Приеду через неделю.Картошку когда в погреб опускать будете?
- Да пусть она лежит. Ещё погниёт сколько…
- Ездить тоже… Один выходной, да ещё планов много на понедельник…
- Ты уж зря-то не езди. Приживайся там, раз решил работать… Если что, звони на работу мне или отцу.
- Ну, ладно, мам, до свидания.
- До свидания. На остановку пойдёшь?
- Да нет. Воскресенье. Дойду до вокзала пешком.
- Сумку тяжёлые…
- Не привыкать…
Костя быстро миновал ту часть Приморска, которую можно было бы считать пригородом: здесь стояли частные дома, дальше – пятиэтажки. Но за пятиэтажками снова шли частные дома, и так город и село чередовались во всех микрорайонах, исключая лишь старый дореволюционный центр. Ему повезло: поровнялся с остановкой в одно время с автобусом. Зато приехал на автовокзал раньше времени, и нужно было ждать минут двадцать. Костя купил билет, отошёл в сторону и, присев на корточки – все лавочки были
47
заняты – достал журнал. Чтение не шло: вот-вот могла появиться Галина с неприятным вопросом: «Ты же на последнем собирался ехать?» Что тут ответишь? И что это за отношения такие: и нравится, и вроде бы боишься? Так не должно быть. В таких мыслях да в рассматривании со стороны разношёрстной толпы – занятии, ставшем привычкой из-за частых разъездов во время студенческой молодости – прошло время.
Прибыл шестьдесят седьмой автобус, и толпа хлынула к дверям. Костя подхватил сумки и тоже пристроился к массе, которая, как в песочных часах, не могла сразу пройти в узкий вход. Лезли все одновременно. Мужики отталкивали женщин, правда, с маленькими детьми всё же пропустили вперёд. Два девятиклассника, из тех, что учил Костя, протискивались вдоль корпуса автобуса и отталкивали всех, пока парень лет тридцати не перекинул руку далеко вперёд и не уцепился в воротник одного из них: «Куда прёшь, щенок! Женщин пусти!» Этот парень, Костя да ещё несколько человек, обременённых большим багажом, не участвовали в общем штурме, а теснились к двери естественным ходом. Рядом с Костей крупная мамаша с бойцовскими плечами под модным некогда спортивным костюмом «Адидас» двумя руками проталкивала дочку лет десяти. Та мало обращала внимание на окружающих, не переставая, шмыгала носом и торопливо кусала мороженое. «Как жаль, что я учитель. Сказал бы этим двум дурам…» - подумал Костя и отвернулся.
Вошёл он в числе последних, сразу бросил обе сумки, где пришлось, и расстегнул, сколько позволили приличия, пуговицы на рубашке. Сзади просили продвинуться ещё немного, кричали, что у них билеты, купленные в кассе. Но каждый встал равнодушным камнем там, куда выбросила волна людского моря, и не двигался с места. Пришёл водитель, и многие стали передавать на билеты. Прошло десять минут. При закрытых дверях духота всё усиливалась, и Косте уже захотелось взмолиться Богу. В этот момент автобус тронулся.
7
«Люди-людишки…бегают, как мышки… Ишь ты, поэт задрипанный, стих сочинил… Суетятся, суетятся… Стоят, бедные, автобус ждут, боятся опоздать, а то дома жена или муж заревнует: «Почему. С работы. Вовремя. Не явился?..» Хорошо смотреть на них из окошка машины… Вообще, я заметил, что в машине и город кажется маленьким. Раз, раз – и всё объехал.
48
За два часа можно пересечь город вдоль и поперёк… Пробка… Козлы, евреи проклятые, мафия! Вечно на Луговой автомобильные пробки… Впрочем, это даже лучше. Народ должен быть недоволен властью. Потому что эта власть преступная. Потом никто не возразит, когда ЭТИХ подвергнем казни… За издевательство над народом…»
- Что, Миша, издеваются над простыми людьми? Всем домой надо после рабочего дня, а они наладить движение не могут…
- Да нет, там авария впереди…Полосу одну заняли.
- Да?.. Ну, и что?.. Ментов зато, как всегда, надо три дня ждать… Козлы они все… Сидят там, в Белом доме, и не чешутся…
- А что им чесаться, Председатель? У них сауны, бассейны на дачах. Отмываются. Хе-хе-хе…
- Трогай, трогай, Миша: кажись, поехали…
«Ишь ты, навешали везде реклам, ворюги… Детвора смотрит на эту гадость да по телевизору и радио без конца слушает про всякие проценты да дивиденды, а потом идёт рэкетом заниматься… Реклама, реклама, везде одна реклама. Растёт целое поколение, воспитанное на этой гадости… «Сникерсы», «Бенсы», красивые машины, пляжи… Вбивают нам в головы чуждый образ жизни… Школьники поголовно зомбированы. Ещё старшее поколение помнит, что они русские, а дети… У ЭТИХ всё в руках: газеты, телевидение… То коммунисты свой маразм на всю страну разносили, теперь эти воры… Евреи… Дали бы нам трибуну, так ещё неизвестно, за кем бы народ пошёл… Мне б по телевизору выступить… Правда, на работе могут быть неприятности. А, плевать, сделаюсь освобождённым председателем… Да, я б говорил просто, не мямлил бы и, главное, о таком, что народ задевает… Шестьдесят процентов нищих, нет, восемьдесят, среди населения… Оболванивание подрастающего поколения. Миллионы безработных. Распродажа китайцам национальных богатств в обмен на испорченные продукты. Предательство национальных интересов страны… И пусть бы люди сравнивали. Да за ними бы весь город пошёл. Правда есть правда… каждый имеет право слушать все мнения, сравнивать и выбирать то, что нравится… Да что там! Все ОНИ работали в горкомах и райкомах. Втихушку воровали, а теперь наплевали на своего Маркса и стали тащить в открытую… Мой шеф кем был? Инструктором в райкоме комсомола. Во! А
49
сын торгует иномарками… А тот товарищ… Веди был вторым секретарём в горкоме… Вот она, жидовская натура: уцелеют хоть на Луне…»
- Что, Михаил, опять авария?
- Две «Тойоты», похоже, столкнулись…
- А-а…я думал: русские… Иностранцев не жалко… Душу продали за кусок импортного железа…
- Да, Председатель, лошадей в них много, разгон быстро делают, вот и врезаются без конца… Я вот на своей «Волжанке»…
- По «Столетия» поедем?
- Да… Ничего, быстро доберёмся. Ещё от силы пятнадцать минут – и на месте.
«О чём это я думал?.. Ишь ты, расположились. Я б эти базары мигом разогнал. Торгуют бракованным… Отбросами китайскими… Товар должен пройти контроль и продаваться в магазине… Ох, русский народ… Терпит, терпит… Лидеры ему нужны. Такие, которые бы за народ жизни не пожалели… А ещё идея. Общей идеи нам как раз и не хватает… а народ всё опускается… Водку продают круглые сутки, в том числе малолетним… Наркомания, проституция, преступность, разводы, дебильность… Нет, все люди не могут быть одинаковыми. Есть те, кто осмыслил жизнь, всё развитие общества, как бы в уме своём прошёл исторический путь человечества, так сказать… Вот мои взгляды, к примеру, как личности, уже сформировались, на всё есть какое-нибудь мнение…там политику, экономику…и другое… Я должен приложить свои способности, как говорится, во благо…на благо, то есть… Пока не наступил общий хаос, кто-то должен защищать подлинную демократию, интересы нации, свободу личности, законность… Направлять общество, уводить его в сторону от пропасти, куда толкают разные идиоты, захватившие власть… Конечно, раз я выбрал себе такой путь, то должен всё время учиться, совершенствоваться…быть достойным своей роли… Беспрерывно совершенствоваться, набираться опыта, читать книги, изучать политологию, экономику, социологию и так далее… Подыматься всё выше и выше, одним словом… А не доходить с годами до полной деградации, как какой-нибудь Брежнев…»
- Никак Беляева машина…Председатель…
50
- А?.. Беляева?.. Похоже… Хороший человек. Истинный патриот. Ты, Миша, его не обгоняй. Он тоже туда едет, а мы за ним.
- Хорошо, Председатель.
«Волга» сбавила ход и свернула с проспекта на боковую улочку. Следуя закрасивой белой «Тойотой», она через пять минут подъехала к новому двухэтажному коттеджу, у распахнутых железных ворот которого уже стояло несколько автомобилей и микроавтобусов. Человек, которого привезли на «Волге», резво выпрыгнул из машины и, сжимая уродливо длинные пальцы рук в кулаки, быстро подошёл к воротам, так, что оказался у входа одновременно с тем господином, за машиной которого он следовал. Оба были в тёмных костюмах, но тот, кого привезла иномарка, уже разменял пятый десяток, держался солидно и имел высокий рост и плотное телосложение.
- Здравствуйте, Виктор…Председатель. А я думаю, кто это едет следом…
- Здравствуйте, дорогой Соратник. Вот наш Соратник Михаил из вновьпринятых подвёз меня. Хочу от имени Союза поблагодарить вас за предоставление своей дачи.
- Не стоит. Пойдёмте, вас уже ждут.
Беляев двинулся к входу, а Председатель, увидев десятка два людей и уловив свою фамилию - «Муравьёв приехал, Муравьёв приехал» - на секунду замер, собрался внутренне, подкинул выше большую кучерявую голову и засеменил внутрь двора. Компенсируя неуверенную походку серьёзным и строгим видом, Председатель обошёл всех людей, говоря каждому: «Здравствуйте, Соратник» или «Здравствуйте, Близкий Соратник». Закончив приветствия, он пригласил людей в дом. Большой зал с мягкой мебелью, кухонными табуретками, с окнами, выходящими на две стороны ещё пустого участка, быстро наполнился народом, но тесно не было. Председатель не садился, а занял место лицом ко всем и развернул на журнальном столике поданную секретарём папку. Пока люди рассаживались, он перебирал листы с напечатанным текстом, но, лишь всё стихло, выпрямился, убрал руки за спину и, повернув голову немного набок из-за стеснения за свои большие уши, заговорил резко и быстро, как будто давно уже вёл речь о чём-то и сейчас только на одну секунду прервался, чтобы перевести дыхание.
51
«Соратники! Близкие Соратники! Кандидаты! Шестое заседание Дальневосточного отделения Русского Народного Союза объявляю открытым! Все вы знаете, что на днях к нам приезжал из Москвы уполномоченный Союза Сопредседатель Шлегель Евгений Николаевич. С его приездом организационному этапу…организационный этап, одним словом, для нашего отделения закончен. Теперь мы дееспособная боевая единица нашей партии, нашего РНС. Как вы знаете, по праву Уполномоченного Сопредседатель Шлегель назначил Председателем Дальневосточного отделения Союза меня, Муравьёва Виктора Геннадьевича, а также присвоил мне и некоторым присутствующим здесь почётное звание «Близкий Соратник». Таким образом, поздравляю всех с образованием здесь, на окраине России, новой прекрасной патриотической организации…
Муравьёв говорил и говорил. Он освоился, стал улыбаться и позволять себе шутки. На предложение сесть, вежливо отказался.
«… Ничего, я ещё молодой. М не только двадцать три года, но я уверен, что молодость поможет мне энергично бороться за наше общее дело против преступной еврейской власти до конца. Ну, а помощь и советы старших Соратников уберегут от необдуманных и излишне горячих поступков. Сопредседатель Шлегель кстати как раз и указал, назначая меня, что нашему Союзу нужны в первую очередь молодость, энергия и преданность делу. Как вы знаете, Верховному председателю всего тридцать семь…»
Заседание длилось долго. Муравьёв говорил, спрашивал, сам отвечал на вопросы других, ставил на голосование и одновременно старался прозондировать взглядом каждого из присутствующих. Все были внимательны, в меру оживлённы и в меру сосредоточены, вежливо выслушивали друг друга. Вопросы решались быстро и, как казалось Муравьёву, очень толково, несмотря на то, что треть присутствующих была, как и он, людьми между двадцатью и тридцатью. Молодые держались возбуждённо, выступали громко и лозунгово. Председатель благодушно смотрел на них, испытывая приятное чувство присутствия рядом людей глупее себя. «С такой молодёжью, как у нас, - пошутил он, - необходимо прямо сейчас создавать какой-нибудь боевой отдел РНС».
Вдруг взгляд Председателя на миг встретился с глазами одного из двух офицеров, Кандидатов в соратники, сидевших справа впереди так, что к ним он почти и не поворачивался. Взгляд этот был внимателен; казалось, его
52
обладатель прощупывал и оценивал оратора. Подозрительным было то, что офицеры не улыбались, хотя слова о боевом отделе вызвали у всех, даже у постоянно серьёзного Беляева, смех.
«… Ко всем организационным делам хотелось бы добавить ещё несколько замечаний, так сказать, - Муравьёв сменил тон на более строгий. – Наш Союз ставит перед собой высокие цели возвращения России на её исконный путь развития, борьбы с теми, кто на этом пути может встать, защиты русского народа от врагов и преступников в высоких креслах. Поэтому наша организация должна быть сверхсплочённой, сверхединой. Никаких там фракций, никаких разногласий, одним словом, когда все мы собираемся служить Отечеству и все едины в этой цели, быть не должно».
Муравьёв глянул в сторону офицеров-кандидатов и, почувствовав подступающее раздражение, заговорил резче.
«Я хочу сказать ещё больше. Тот, кто не разделяет целей нашего Союза и наших методов, чтобы этих целей достигать, но кто продолжает формально входить в нашу организацию – лжесоратник, лжепатриот и вообще родственник всему еврейскому племени… Сейчас, когда страной правит мафия, когда купленные Америкой господа уничтожают нашу оборону, экономику и убили в людях осознание себя гражданами великой державы; сейчас, когда молодёжь развращается, пьянствует, занимается наркоманией, продаётся за доллары и иены; сейчас мы должны быть едины, как никогда… Я не покушаюсь ни на чью свободу. Любой человек имеет право на свои политические взгляды, но если этот человек вступил в наш Союз, то это предполагает, что он полностью разделяет наши взгляды, подчиняется нашей дисциплине… Да и вообще, кстати говоря, уже звание русского человека, я думаю, налагает какие-то патриотические обязанности по отношению к Родине. Не будем забывать, чему мы посвятили жизнь».
Муравьёв замолчал на пару секунд, успокоил дыхание и эмоции.
« А теперь я хочу перейти к последнему вопросу. Всем ясно, и особенно хорошо это видно сейчас, накануне выборов, что нашей организации не хватает материальных средств. Поэтому решено временно в какой-то мере задействовать возможности коммерции. Здесь, во Владивостоке, и в Хабаровске, представителей которого мы видим вот, во втором ряду… Ну, что ж. я зачитаю список Соратников, которые будут отвечать перед нами и вообще перед Русским Народным Союзом за работу фирмы, которая сделает
53
нашу организацию более сильной…дееспособной… Итак, Соратник Беляев Сергей Константинович… Хотя Сергей Константинович и скромно отказывается от этого почётного партийного звания, я всё же позволю себе назвать его нашим соратником. Конечно же, все вы хорошо знаете его заслуги перед Союзом. И теперь он с его опытом бизнесмена поведёт нас в этом деле… Далее. Близкий Соратник Боровиков Виталий Исаевич, Близкий Соратник Шпаев Алексей Иосифович, Соратник Гусев Владимир… Ну, и как Председатель Дальневосточного отделения РНС я…»
… Когда заседание было закончено и делегаты начали разъезжаться, Муравьёв отозвал «на минутку» Гусева и, взяв под локоть, повёл к «Волге» Соратника Михаила.
- Как твои дела? Я думаю, ты понимаешь, о чём я говорю?
- Дело налаживается, Председатель. На данный момент я могу с уверенностью сказать о наличии у нас двух ударных отрядов. Молодёжь. Студенты. В основном, из училищ и школьники. Дети простых рабочих. Ненавидят нынешнее положение в обществе, социальное расслоение…
- Понятно, понятно. А остальные?
- В стадии формирования. Мы интенсивно работаем.
- Хорошо, Соратник. Передай мою благодарность своим ребятам. Да, насчёт ненависти. Пусть они нуворишей, конечно, ненавидят. Все они воры. Среди них много евреев. Но вы направляйте ненависть в сторону власти. Понимаешь меня?
- Конечно, Председатель. Всё понятно.
- Вот… Хочу сказать, что ты набираешь вес в нашей организации. Недалёк тот день, когда я назову тебя Близким Соратником. Дело за нами, молодыми…Ну, до свидания.
Муравьёв сел в машину и попросил Мишу отвезти его на вокзал. Теперь, когда столько важных событий осталось позади, он решил съездить на выходные в родной город, развеяться и заодно навестить родителей.
«Волга» снова выехала на проспект Столетия города. Вечерний Владивосток ковром огней полого спускался к океану. «Волга» мчалась по широкой улице, и в окно врывался бодрящий свежий запах морской воды.
54
Мелькали светофоры, огни вывесок и реклам. Один раз вылетели на высокое место, и справа открылся вид на Амурский залив, где на молочно-белой воде таинственно светились сквозь лёгкий туман фонари рыболовецких судов. Проехали Первую Речку, и от университета вдруг развернулась и ослепила чудесная картина Золотого Рога – огни, огни, огни… Океанский проспект упирался прямо в них, в причалы с задремавшими уже кораблями. А далее, на оконечности Чуркина, темнел сквозь дымку силуэт недостроенного ещё высотного дома, и думалось, что его жильцы в будущем смогут озирать весь Тихий океан до самой Австралии…
8
- Здравствуй, Галина.
- Привет, Константин. Цветочки!.. Спасибо… У нас тоже такие растут…
- А может, не такие, чуть-чуть похуже?
- Почему? У нас красивые цветы… Ну что, похоронили Викторию Александровну?
- Похоронили… Я её совсем и не знал ещё… Так неожиданно умерла…
- Меня она не учила. Моя учительница уже на пенсии, за магазинчиком живёт. Мария Геннадьевна.
- Такую не знаю.
- Мой двоюродный брат в Приморске тоже скоро умрёт. Рак. Сказали: от силы две недели ещё… Уже домой привезли: всё равно безнадёжный…
- Да, тут люди мрут, а во всех центральных газетах о гибели кота пишут.
- Какого кота?
- Слышала, у нашего земляка Зорькина отобрали дачу?
- Это судья какой-то? А что, он наш земляк?
- Председатель Конституционного суда. Он из Спасского района.
- Да? Не знала. А при чём тут бедный котик?
- Сотрудники управления охраны убили любимого кота семьи, который наотрез отказался выезжать из Огарёва-3.
55
- Что, кот отказался?
- Отказался-то Зорькин. Да во всём обвинили кота. Получил вышку.
- Де-эла… Там в Москве вообще непонятно, что творится. Я новости никогда не слушаю: глупости одни. То эти чемоданчики у Руцкого какие-то… Всё с ними носились-носились. Теперь за этого Зорькина взялись…
- Ельцин временно отстранил от работы и Руцкого, и Шумейко.
- Да что им будет…
- Конечно, мы смотрим театральную пьесу, и сюжет идёт по законам развития.
Костя увидел, что отвлёк Галину от мрачных мыслей: лицо её посветлело, стало оживлённей, она начала говорить легко, просто, без того отчуждения, которое чувствовалось в первых её словах.
-… Вчера у нас свиснули восемь вилков капусты. Прямо с корнем выдрали. Кроме Петровых, некому. Баба катя – вон напротив живёт – полгрядки картошки не докопала, так ей помогли за ночку. Всё лето у нас и у неё лук воровали.
- Да, зачем держать своё хозяйство, когда есть трудолюбивые соседи…
- И всё лето на лавочке просидели. Вытащатся в одних трусах – зрелище, достойное кисти Репина – и сидят, преют на солнышке. Тётка Верка такая толстая, купальник у неё – класс: на Багамских островах загорать. Да ещё наденет соломенную шляпку. Я с них тащусь. Этот шляпс корова с голодухи не станет жрать. А дядька Колька вытащит свой задрипанный магнитофончик, маленький такой, не знаю, как называется…
- Вот. Воспитывают в себе эстетический вкус…
- А записи какие! У меня таких нет…
- Бах, Моцарт?
- Они таких слов не слышали. Видел, в магазин импортные телеки завезли? Так тётка Верка моей матери хвастает: зарежем свинью, купим телевизор.
- А самим нечего есть?
56
- Конечно, нечего. Детям одежду не покупают. Видел, наверное, ихнюю шпану в школе?
- Нет, Петровых ещё не знаю… А кем они работают?.. Ну, эти, тётка Верка, как ты называешь, и её…супруг.
- Супруг? – Галина прыснула, не догадавшись, что костя намеренно употребил слово высокого стиля. – Говорю же: всё лето на лавочке прозагорали. Она вообще никогда не работала, только детишек рожала. А его выперли из совхоза за пьянку. Баба Катя наняла этого дурачка в свою очередь коров пасти, а он уже в обед выпросил у неё бутылку… Ты, наверное, этого не понимаешь. У нас нет постоянного пастуха, и мы пасём по очереди по дворам. Сколько голов – столько дней.
- И ты пасла?
- Конечно. Два дня наш папа, а три – мы с братом. Ну, а баб Катя уже старенькая и наняла дядьку Кольку за пузырь. У неё корова и бычок. Так он в обеденную дойку надрался, упал в канаву возле колонки, а коровы сами ушли на пастбище да залезли в овёс, потоптали там…
- А второй день пас? У неё ведь два дня за две головы?
- Куда там! Он до сих пор в запое, уже неделю. Таким стоит только понюхать… Баба Катя другого алкаша наняла.
Галина вдруг замолчала, словно выплеснула всё, что было, до последней капли. Она явно о чём-то задумалась, поэтому никак не отреагировала на то, что Костя в охватившей их темноте взял её руку в свою.
«Неужели выговорилась? – подумал он с опаской. – О чём бы ещё спросить?.. Надо же, какую тему ни возьмёшь, всё на какую-то гадость сводится. То смерть, то политика, то пьянка…»
Они шли молча несколько минут. Наконец, Галина, вздрогнув от отдалённого ружейного выстрела, заговорила снова
- Какой-то придурок по собакам палит… Тупая жизнь в нашей деревне. Зря ты сюда приехал, приестся быстро… Кроме клуба, некуда и прошвырнуться. Да и клуб-то…
- Ты думаешь, в городе весело?.. В Приморске, например, танцы тоже
57
только в одном месте.
- Зато хоть людей много. Магазины, базарчик большой… Но Приморск – это так, маленький городок. Ты же во Владивостоке учился?
- Да.
- Пять лет там жил?
- Пять лет в общаге с перерывом на год войны.
- Какой войны?
- Армии.
- А-.а… С кем вы там воевали? Друг с другом?.. А что же ты не остался во Владике? Не было распределения?
- Не знаю, не интересовался, честно говоря… Город так опротивел мне за эти годы, что теперь меня туда ничем не заманишь… Нищие и алкаши на углах, крутые ребята на тачках и лозунги «Обогащайтесь!» вместо старых «Даёшь коммунизм к концу недели!» Я там всегда чувствовал себя каким-то неотёсанным крестьянином, деревенщиной… Не потому, что глупее, а…их образ жизни не мог освоить, что ли…
- Владивосток – чёткий город. Не то, что какой-нибудь Приморск или даже Уссурийск.
В словах Галины прозвучала неожиданная мечтательность, она даже немного стиснула Костину руку. Он бы с радостью отнёс это на свой счёт, но по характеру не был самонадеянным и потому остался в недоумении.
- Я хотела бы жить во Владивостоке.
- А ты куда собираешься поступать?
- В Дальневосточный технологический институт… Вот готовлюсь по вечерам. Так что свободного времечка мало. Это сегодня решила немного развеяться, а то ум за разум заходит.
- Надо чередовать разные занятия…
- Если я поступлю, то в эту деревушку уже никогда не вернусь. Пусть тут всякие дурачки друг друга лупят и спиваются…
58
- Что-то у тебя мало любви к родному селу. Такое тихое и мирное место…
- Мирное?.. Что, не слышал, как только что палили из ружья?
-Так ты ж говорила: по собакам…
- Могут и по людям. Думаешь, тут не убивают? Нажрутся самогонки. Потом носятся по улицам с ружьём или топориком.. Давай посидим на нашей лавочке. Подожди только, я свою собаку уговорю не лаять на тебя, а то папа всполошится. Он теперь постоянно будет воров ждать.
«На лавочке – это хорошо. Я и не рисковал предложить где-нибудь посидеть… обязательно поцелую… Хм, какие у неё глупенькие представления о городе… Ничего, поживёт там с месяц, сама разочаруется.. Вот человеческая натура: хорошо там, где нас нет…» - поток разнородных мыслей пронёсся в Костиной голове, не создав единого русла какого-либо размышления.
Через пару минут Галина кликнула его. Она была в кофте и держала в руках пиджак для Кости.
- Наверное, маловат пиджачок, но всё равно накинь: холодно уже.
- Спасибо за заботу. Вообще-то я никогда не замерзаю.
- Что, закаляешься?
Костя сел рядом, обнял Галину за талию, сказав «я думаю, что так тебе будет теплее», и ответил на вопрос:
- Обливаюсь холодной водой дважды в день…вот уже седьмой год. По системе Порфирия Иванова.
- Хорошо быть таким правильным. Я тоже хочу жить правильно… Ничего, вот поступлю учиться, выйду замуж. Не сразу, конечно… Тут, в деревушке, все торопятся. Двадцать лет дурочке – уже боится, что не выйдет… Вот когда буду знать, что точно получу хорошую специальность, тогда можно… У моего мужа будет квартирка со всей мебелью, машина… Во Владивостоке ещё есть эти, катера, да?
- Ты собираешься за старика?
- Почему за старика? Обижаешь.
59
- Тогда за вора. Это за границей люди женятся, и у них всё сразу есть: дом, машина… Потом лет двадцать платят рассрочки. У нас обратная система. Молодой может иметь всё, только если надувает людей или государство. Или всех вместе.
- Не обязательно за старичка выходить. Сколько сейчас молодых в бизнесе, поднимаются. Крутятся. Есть же среди них и порядочные, чтоб по бабам не таскался, не закладывал за воротник, как наши местные мужички.
- Не будешь сухим в воде. Это особый слой, и порядочные туда не попадают. Хотя, конечно, уровня машина-квартира любой может достичь. А вот выше ушей не прыгнешь: крылышки подрежут… Поедешь – сама увидишь, какие там законы. Сразу в родное село захочется… Здесь хоть и стреляют, но по дурости, а там – расчёт, там знают, что они всегда готовы убить человека, и живут себе спокойно… О детях заботятся, жёнам машины покупают, а сами с красивыми малолетками катаются…
- Глупая я была, в школе плохо училась. Вбила себе в башку, что буду продавцом. Такая гадкая работа… Потеряла время. Вот теперь только в девятнадцать лет поступлю. Если поступлю ещё… Трудно было тебе поступать?
- Сейчас кажется, что легко. А тогда… С историей у меня проблем не было. В восемьдесят седьмом ещё всё было просто: на всём красный цвет коммунизма. А вот сочинения боялся, готовился серьёзно…
- И что, у вас все в учителя подались, как ты?
- Не все, но многие.
- Ничего. Учителя нормально получают. По сравнению с совхозниками. Тем зарплату последний раз давали по весне, а теперь ждут с урожая.
В тоне девушки скользнуло презрение, и Костя уточнил:
- А твои родители не работают в совхозе?
- Нафиг он им нужен! Воровать зерно или комбикорм и дрожать, что приедут домой с проверкой?.. Папа пахал, как проклятый, получал грамоты, а жили нищими. А теперь они с мамой торгуют, так белыми людьми себя почувствовали.
60
- Мои тоже торгуют. Отец больше парниками занимается, а мать – на
базаре…
- Ты им помогаешь?
- Приходится. Жить на что-то надо. Хотя я лучше бы книжку почитал, чем тратил время на добывание денег… Жизня – она короткая. Работа должна давать человеку всё необходимое, чтоб свободное время не тратил на эти паршивые деньги… Кто-то шутил, Задорнов или Жванецкий: чтобы иметь то, что на Западе имеет любой простой работяга, у нас надо было продавать душу, влезать в номенклатуру, и только тогда модно было прикоснуться ко всяким спецкормушкам…
- Как же ты собираешься жить, простой советский учитель?
- Российский… Впрочем, один фиг… Видишь ли, в чём проблема: нам, молодым, пока не наберём стаж, нельзя сдавать на высокий разряд. Из-за этого многие из моей группы не пошли в школу, хотя толковые парни, с детьми умеют ладить, в истории чётко врубаются…
Костя запнулся, почувствовав, что унижает себя этим оправданием. Но тут же бросился в другую крайность и через минуту почувствовал, что опять неискренен:
- Ничего, наберёмся опыта, притрёмся. Сейчас ещё рановато на что-то претендовать. Я могу много кружков всяких вести, спортивных секций… На следующий год, думаю, дадут жильё: или школа, или совхоз. Я заявления и туда, и туда написал…
- Ну, от нашего Богданчика ничего не жди, он теперь другим занят: побольше хапнуть, пока этот совхозик совсем не развалился.
- Развалится – и хорошо: все станут фермерами…
- Куда там. Тут всё до гвоздичка заложено под кредиты. И всё берут и берут. Наша мамулька ведь тоже в конторе работала, так постоянно рассказывала… Нет, от этого сраного совхоза взять нечего. Ой, извини
- Ну, что ты. Всю эту систему другим эпитетом не назовёшь.
- Ага. Так что жди хату в своём учительском домишке. Кусочек земли дадут…
61
- Ну, и хватит мне… да маленькой семье.
Костя наконец-то почувствовал себя самим собой. Слишком долго он подстраивался в разговоре под Галину. Она ему нравилась, но фальшивые слова опротивели.
- Конечно, человек должен иметь всё для нормальной жизни. Но деньги – это наркотик. Чем больше их есть, тем больше хочется. Если станешь жить в городе, увидишь, как там молодёжь теперь добывает деньги. Кто - в рэкет, кто – в наёмные убийцы…
- Мой папа такое же говорит.
- Есть дела поважнее, чем деньги. Вот у нас в универе мне один преподаватель нравился. Он живёт разными большими проблемами. Выводит какую-нибудь теорию или целую систему решения проблем. Потом рассказывает студентам, даже пишет куда-то. Конечно, с чем-то можно поспорить, но он живёт этим. Мы вот всё думаем о себе: маленькие люди, ничего не решаем, всё там, в Москве. А там начальство только о власти думает, плевать им на Россию…
- От него, случаем, жена не сбежала?
- Нем знаю… На несчастливого, точно, не похож…
… Они проговорили ещё с полчаса, а когда встали с лавочки, Костя вспомнил, как строил планы поцеловать Галину в этот вечер. Но, оказалось, он уже и не обнимает её.
Из дневника
6.09.Начали готовиться к Празднику урожая (Казина будет конферансье, составил сценарий, раздал задания 5-7 кл. Организатор Ол. Вас. собирала на перемене: по планам класс. руков., по направлениям работы с классами. Я выбрал свободное общение, а также физич. и трудов. Выгнал с урока в 9 «Б» Петренко. Первая ласточка. Начала работать столовая. Писать заявки на завтрак поручил деж.
По Празднику урожая проблема: нет средств. Придётся покупать призы за свой счёт. Ольга Вас. обращалась в совхоз: фиг вам. Нет и музыки. А говорят, в школе были и магнитофон, и пианино, и даже свой ВИА.
62
Составил себе план до Нового года(спорт через день, утр. бег, 50 статей и моногр. по истории, 500 анг. слов, 2 худ. романа и 3 истор. и др.)
7.09. 6 уроков. Утром проспал зарядку (вчера зачитался). Сварил обед. Ели с соседом Серёгой: поругался с женой, и та пошла к своим. Жаловался на маленькую зарплату. С обеда до вечера клеил обои. Оклеил всю комнатушку. Заодно немного переделал эл. проводку. Спорт – только растяжки. Смотрел у соседа новости: борьба испол. и закон. властей с ударами ниже пояса. взаимные оскорбления друзей: Ельцина и Хасбулатова. Чувствуется. Какой мощный аппарат работает на президента. Жаль: всё тратится на интриги, а в стране кризис подготовки к зиме.
8.09. Методдень. С утра стирал, потом читал книгу о Столыпине. Да, люмпены, чьи предки провели коллективизацию, должны быть вытеснены. Соц. Государство избаловало, пусть жизнь воспитывает. Люди не могут быть одинаковыми. Кто много производит – преуспевает и делится, кто мало – получает помощь, кто не производит – вымирает, как паразит. «Пьяные и слабые» не накормят страну. Вон они за окном: в открытую толкают ворованное семенное зерно.
9.09. 5 уроков. В 5 «А» не готовы все, кроме 1. Опять не удержал дисциплину в 9 кл.: выгнал Петренко и ещё двоих. Шеф и класс. Руков. Обещали помочь, но нужно искать выход самому. После уроков готовились к празднику. В «окно» беседовал с Максимом. Говорит, что поначалу пытался «дёргаться», школа имела хок., фут. и волей. команды, он вёл вольную борьбу, сам бегал по утрам. Потом молодёжь перестала увлекаться спортом, всё распалось. Два года не дают денег даже на мячи. Статистика Максима: на каждых пятерых один освобождённый от физ.-ры. Это точно: у меня в 5-м трое с больной печенью (в 10 лет!), а я даже не знаю, с какого она бока.
10.09. Сегодны начал вводить систему Шаталова. Сделал экраны оценок, объявил, что неделю ставлю оценки только на экран и только карандашом (кроме пятёрок), а в конце неделю позволять после уроков исправлять любую оценку. 5 кл. – на ура, остальные – равнодуш. Сложнее по новой системе с опорными конспектами. По некоторым темам, хоть убей, не могу придумать (Шаталов-то физик!)
Первое знакомство с родительницей. Вызвал (шефу пришлось звонить завфермой) маму Игоря Ященко: «двойки» по ист., матем., рус. Явилась. В униформе: грязные сапоги, мужской пиджак, бидончик в руках (?), тёмное
63
сморщенное лицо, клокочущая от гнева, как вулкан местного масштаба. 10 мин. Слушал проклятья: «от работы отстранили», «коровы ждут»… На 11-й минуте матча я перехватил инициативу и подробно объяснил ей обязанности родителей. Ушла с открытым ртом. Рассказал в учительской, коллеги отсоветовали вызывать родителей: «Здесь дети никому не нужны, кроме нас», «ничего не добьётесь», «родителям, кроме водки, ничего не надо»… Клас. час: говорили об НЛО.
9
«На картошку» школа собиралась довольно долго. Треть детей вообще не пришла: родители не пустили. Хотя этим же самым родителям-механизаторам из этой же самой картошки готовили обеды в совхозной столовой и привозили на полевые станы, а часть картошки шла в столовую школьную для их детей. Около часа ждали автобус, развозивший доярок, потом в три рейса он перевёз на поле школьников. Пришлось ждать и там: картофелекопалка с трудом поднимала сырую землю, забивалась скошенной только вчера травой и с восьми утра взрыхлила лишь шесть рядков. Дети тут же разбрелись, разложили костры, то и дело прибегали к своим классным руководителям показать ящерицу, лягушку, сообщить о том, что «наши» наткнулись на боярышник или дикую яблоню. Математик Пётр Евгеньевич, которого дети почему-то называли Евгением Петровичем, предложил начать работать, пока ученики вообще не разбежались, и Костя поддержал его. «Дети, как армия наёмников. Они вместе, пока есть общее дело», - сказал он и, собрав своих послушных ещё пятиклашек, первым встал на рядок. Исчез только Игорь Ященко, который, как сообщили Косте, увидел какую-то бродячую лошадь и, тут же смастерив из проволоки уздечку, пошёл её ловить.
Костя сам носил полные вёдра на тракторную тележку, успевая ещё пройтись после своего класса и собрать пропущенные ими клубни.
- Ребятки, верну назад. Не халтурьте, - то и дело грозил он.
- Да бросьте её нафиг, Константин Александрович, - презрительно отвечала Света Казина. – Всё равно всю не успеем собрать. Я завтра вообще не приду.
- А у нас дома ещё три грядки не убраны… Папка уже две машины во Владивосток отвёз… Осталась себе на еду…
- Ого, какой у вас огород, Саша!
64
- А у них два огорода, Константин Александрович! - влезла Казина. – Ещё и на поле садят! Твой батя, наверное, хочет вторую машину купить!.. Или вертолёт!
Девчонки засмеялись, предлагая каждая свою версию траты денег семьёй Проценко.
- Мы коня в совхозе будем брать… А вы там сколько посадили?.. – Саша, рассудительный и способный к учёбе мальчишка, с трудом отбивался в словесной перепалке и от умственного напряжения даже прекратил собирать картошку и выпрямился.
Казина – язык без костей – сыпала слова, как горох в пустую кастрюлю, увлекаясь и теряя власть над своим речевым аппаратом.
- А на кой леший нам садить?! Фи, ковыряться всё лето! Я лучше купаться буду ездить! Надо будет, у вас ночью накопаем, а ты со своим папулей будешь ушами хлопать, как Чебурашки!..
Взрыв хохота поддержал Казину. Саша снова остановился и покраснел до самых своих, действительно, больших ушей.
- Эй, ты, стрекоза, хватит! – вмешался Костя. – Отвлекаешь всех… Смотри, сколько пропускать начали. Давайте, ссыпайте в два ведра…
- Я своё вам не дам, - продолжала Казина играть на публику. – Пусть этот дурачок… Что встал?! Иди свою картошку домой сторожи, а то всё украду! Будете не на лошади ездить, а на своих баранах! Они у вас большие!.. И вонючие, фу! Константин Александрович, что вы там собираете?! Оставьте её! Мой батя с дядь Колей на телеге приедут, всё соберут, что останется, а то нам зимой нечего будет жрать! Этот же лопух не поделится!
- Света, замолкни, а то сейчас заткну твой рот самой большой картофелиной… Аня, Оля, вернитесь! Соберите здесь… Быстро, быстро!.. Ребята, я объяснял вам, что, во-первых, часть этой картошки пойдёт в нашу школьную столовую, вы будете есть… Помолчи, никто тебя не заставляет ходить в столовую… А во-вторых, не надо привыкать работать как попало. Станет привычкой, будете и дома, на своём огороде, халтурить… А ты, Казина, почаще наклоняйся, а то все твои силы уходят на болтовню… и не надо ябедничать на родного отца… Павлик Морозов ещё…
- Фи, а он мне не родной. Катьке с Дениской родной, а мне нет. А что? Они
65
уже приезжали сюда. За капустой. Зачем нам свою сажать, если на поле растёт?..
Рядок класс прошёл минут за двадцать, и девчонки, быстро нагуляв аппетит, объявили, что идут перекусывать. Снова вернулись к дороге, и Казина успела по пути зацепить насмешками все классы и персонально человек пять – «толстых», «кащеев», «ушастиков». Ей отвечали подобными же любезностями, бросали картошкой.
Заметив, где у придорожных кустов расположились с завтраком его две группы девчонок – одна во главе с Казиной, другая – с Олей Сивер, а также трое мальчишек, Костя подошёл к директору, который только что крутился у трактора с картофелекопалкой, и теперь, когда техника, наконец, двинулась по полю, устало сел на траву.
- Не идёт работа, Виктор Степанович?
- Да вот же, сняли детей… Надо было отзаниматься урока три, переодеться и потом поработать здесь часов до четырёх-пяти. Как раз бы и подкопал побольше рядков…
Костя согласился, опустился рядом на траву и увидел, что его пятиклассницы быстро и решительно идут к полю, что-то взволнованно обсуждая.
- Аня, что случилось?! – крикнул он той, кто ближе.
Девочки разделились: две из них пошли к собиравшим картошку классам, остальные повернули к нему.
- Константин Александрович, наши сумки поворовали!
- Сумки или еду в сумках?
- Еду в сумках!
- Что нам теперь делать?! Завтракала дома!
- Я тоже!
- Кто по сумкам полазил, не знаете? – спросил директор.
- Там с шестого «Б» сидели, говорят, что Нишанинов с Барановым. «Наши» сейчас спросят, были они на поле…
66
- Можете не спрашивать, - устало сказал Виктор Степанович. – Они не работали. Я их тут шуганул из кустов, но они рванули за дорогу, а работать не пошли. Здесь их теперь не найдёшь… Константин Александрович, скажете классному руководителю, чтобы вызвал ко мне родителей. Поговорю… Хотя толку большого не будет: родители пьют, дома есть нечего, вот воровством и живут… И через совхоз не воздействуешь: давно выгнали… Девчата, отдохните, попейте воды и за работу. Через час вам привезут пирожки из нашей столовой.
Вернулись, ничего особенного не выяснив, остальные девочки класса. Костя пообещал, что, помимо вызова к директору, он ещё сам надерёт ворам уши. «Пойдёмть, хоть помидоры съедим», - предложила Оля, и все пошли искать место для урезанного завтрака. «Сумки в кустах больше не бросайте! - крикнул им вслед директор.- Складывайте в начале рядка, по которому пойдёте!»
- Виктор Степанович, эти Баранов и…второй – второгодники? – спросил Костя.
- Нишанинов, по-моему, уже три раза оставался в разных классах. У нас таких кадров человек пятнадцать…
- Зачем их в школе держать? Они не хотят ни учиться, ни вот на поле для себя же картошку собирать. Мы силой заставляем учиться, а чему-либо научиться можно только тогда, когда есть желание научиться. Получается большевизм какой-то: будьте умными или накажем и всё равно заставим…
- Так и выходит. А им бы вилы в руки да на ферму, и больше ничего в жизни не надо…
- Но у нас же есть свой устав школы. Разве нельзя внести пункт о том, что второгодников не будет? Кто не справился с программой – вон из школы.
- Нельзя. Нас всех за нарушение всеобуча с работы выгонят. .. Да просто не позволят исключить и всё. Когда исполняется пятнадцать лет, тогда можем трудоустроить куда-нибудь… И то, просто выбросить на улицу не имеем права. Преступность среди несовершеннолетней молодёжи растёт во много раз быстрее, чем среди взрослых. Поэтому нас заставляют держать в школе всех, лишь бы не воровали. Если мы выгоним, куда они пойдут? За учёбу теперь надо платить, работы и взрослым не хватает, даже в совхозах сокращения…
67
- Так что, Виктор Степанович, получается, учёба по боку, а школе – функции спецприёмника для тех, кто ещё не украл, но может? Что ж мы – структура МВД?
- Вот так и получается… С одной стороны говорят: лишь бы у нас все хотя бы на уроках присутствовали. Хоть до обеда, и то ладно. Да ещё покормите, кружками какими-нибудь развлечите . А с другой стороны за успеваемость требуют без всяких скидок…
- … Вот так… - продолжил директор, помолчав. – Да ты не расстраивайся, Константин Александрович. Могу утешить: мы, система образования, никогда не работали в нормальных условиях… И раньше власть вмешивалась в наши дела. Через партийную систему. И теперь…
- Они всё равно воруют, эти Нишаниновы…
- Воруют… А какие у нас меры воздействия? Поругать только… Дома шаром покати, а по телевизору, в рекламах, им такой рай показывают… Таким не до Пушкина с Тургеневым…
- Вы говорили, что их родители не работают…
- Да, несколько раз по тридцать третьей выгоняли… Неделями пьют… Украл – пропил, украл – пропил….
- Я классный журнал заполнял, так столько неработающих родителей… Про матерей писал «домохозяйка», а мужикам – не знаю, оставлял пустое место…
Последние слова Костя сказал уже без расчёта на ответ и поднялся, чтобы идти к классу.
- А кто сам ушёл из совхоза – отлично живёт. То же мои соседи, Проценко. Мясом, картошкой, она – молочным торгуют… Там в доме всё… Не хуже, чем у заграничных миллионеров…
Костя позвал своих мальчишек, послал занимать рядок с подкопанной картошкой, потом, пройдя метров пятьдесят, нашёл девочек. Теперь они, по-детски быстро забыв о своём маленьком горе, весело и наперебой принялись рассказывать своему классному о Шарикове из восьмого класса, который убеждал их, что они рабы, трудятся на директора совхоза Богданова, а тот всю картошку продаст и скроется за границу.
68
- А сам выпросил помидор и убежал в кусты! – кричала Казина.
Шариков учился «по справке» и имел такие характерные мимику, жесты и манеру говорить, что дети с удовольствием его кривляли. Костя попросил не трогать странного человека, услышал в ответ «нафиг он нам нужен, сам пришёл» и показал рядок, где уже собирали картошку Дима, Саша и Сергей. Девчонки бросились бежать, выкрикивая на ходу: «Я крупную собираю! Мы с Олей мелкую!..» Продолжала идти рядом только Аня Савельева. Она деловито несла на согнутом локте ведро и смотрела вверх.
- Константин Александрович, а на кого похоже вон то облако?
Костя посмотрел на горизонт, где встретились осевое поле и бледно-голубое небо, упираясь снизу и сверху в лесопосадку.
- Ну-у, наверное, на крокодила… Или на какое-то чудовище… Толстые ноги… Вот только хвост…
- Нет, на богатырского коня, как в сказках рисуют.
- Коня?.. С такой шеей?..
- Богатырского коня. Смотрите, передние ноги слились, а задние вытянулись. Нос такой толстенький, и немножко гривы. Видите?
- Если это грива, то да, вижу. Ноги – похоже, что вместе.
- Он же скачет. Богатырский конь.
Они прошли шагов двадцать с задранными вверх лицами, и Костя запоздало удивился:
- А что же он без всадника?..
… Работа в этот день так и не вошла в нормальное русло, и картофеля убрали мало. Трактор то и дело останавливался; каждый класс доказывал директору, что убрал «уже целых пять рядков» и предлагал наказать остальных дополнительной нормой. Потом доставили завтрак из школьной столовой, а перекусив, все уселись ждать, когда привезут воду. Кто-то разжёг костёр и начал печь картошку, кто-то потихоньку ушёл домой ил просто бродил по окрестным кустам. Зато когда приехал автобус, к нему со всех сторон ринулись целые толпы школьников. «Беларусь» с картофелекопалкой уже уехал, но остались два подкопанных рядка. Одни дети набились в
69
автобус, другие занимали очередь на следующий рейс, приехавшие на велосипедах и японских «мокиках», уже отправились в обратный путь.
Виктор Степанович сходил к автобусу и предложил быстренько убрать всем вместе оставшуюся картошку. Инициатива осталась без последствий. Не возямела действия и угроза, что автобус никуда не тронется, пока поле не будет убрано. Устав от истошных криков о том, что «наш класс сделал больше всех», а такой-то класс «вообще ничего не сделал», что «мы устали», «ноги отваливаются» и т.п., директор подобрал брошенное кем-то ведро и начал собирать картошку. Учителя последовали его примеру, только Новикова раздражённо заявила: «Чего бы это мои пятиклассники больше взрослых работали?» и осталась в автобусе. В свою очередь Света Казина сослалась на 5 «А», занявший места вокруг своей классной руководительницы. За Костей пошли лишь трое.
Так они и работали: учителя и с ними человек семь учеников, в основном учительских же детей. А школа сидела в автобусе и около него и нетерпеливо ждала конца энтузиазного порыва, чтобы ехать домой. «Да, это не мы со своим пионерско-комсомольским детством, - с иронией размышлял Костя, таская вёдра к тракторной тележке. – И осуждать их как-то не поворачивается язык. Убираем-то, в принципе, совхозу, а не себе: в нашу столовую пойдёт только пятая часть. Детям не объяснишь, что совхоз даёт школе машину съездить за стройматериалами в город , зимой – за углём для котельной, автобус – свозить команду на соревнования, трактор – вспахать школьный участок…» Очевидно, те же мысли блуждали в головах Костиных коллег, потому что все тотчас же и охотно согласились с Максимом Петровичем, когда он сказал: «Больше в России дураков нет. Новое поколение за спасибо работать не будет…»
10
В церковном дворе, в мягкой тени потемневших с началом осени листьев высоких, уходящих в небо тополей, сидели люди, томительно ожидавшие конца службы и начала обряда крещения. Женщины – в платках или косынках – говорили о детях, на лицах мужчин угадывалось желание поскорее выпить и закусить «по этому поводу». Советские женщины – высшее достижение всех отечественных социальных экспериментов – моментально выяснили все тонкости обряда и уже полчаса как разложили по полкам мелкие нюансы типа: какое полотенце лучше, как его подать и проч.
70
Теперь они поглядывали на часы и деловито бросали на ветер: «По идее, старушки уже должны разбегаться. Не лень им столько торчать…»
- Я б успела за это время в квартире прибраться и четыре раза на рынок сбегать, - резюмировала какая-нибудь из них, и разговор снова возвращался на излюбленную тему детских болезней.
Отпрыски играли здесь же. Научившись без Бога ходить, бегать и дразниться, они использовали эти приобретения на всю катушку и нисколько не заботились приготовлениями к таинству. Досаду вызывало только полное отсутствие стандартных горок и деревянных домиков, которые при участии воображения могли становиться чем-нибудь годным для большой игры. И хотя мамаши иногда прикрикивали на детей, в тоне их явственно угадывался второй смысл: «Бегайте-бегайте, это мы так, положено…»
Мужья и по совместительству отцы собрались у одной из машин с иероглифами на дверце и, посмеявшись на чью-то шутку «всё хорошо, да вот пива здесь не дают», молча, как заворожённые, смотрели на переднее колесо. Смотрели пять минут: лица важнее, чем на похоронах или на профсоюзном собрании. Но вот один, очевидно, водитель-ас, наклонился и посмотрел под крыло. То же проделали ещё двое и сделали вслух какое-то заключение. Остальные вздрогнули и покачали головами утвердительно. Двое других оказались тоже не лыком шиты: в четыре руки несколько раз надавили сверху на корпус, с интересом наблюдая за тем, что будет делать всё то же колесо. Колесо ничего не делало, и все перешли к разглядыванию приборного щитка. Когда мужчины дошли до заднего номерного знака, служба в церкви закончилась.
В этот воскресный день девятнадцатого сентября Костя планировал сходить со своим 5 «Б» в поход. Однако в пятницу приехали старые школьные приятели Володя и Толик и попросили стать для маленького Володиного Артура крёстным отцом. Оба никогда не были закадычными друзьям Кости, даже в достуденческий-доармейский период жизни, но отношения между одноклассниками поддерживались, и сейчас Костя оказался ближайшим крещённым из всего круга Володиных родных и знакомых. Жаль было изменять свои планы, но Костя в подобных случаях не отказывал и выручал кого бы то ни было, да к тому же он сразу проговорился, что классу поход ещё не предлагал. Пришлось в субботу торопливо мыться в бане, до ночи сидеть за подготовкой к урокам
71
понедельника, а в воскресенье, словно в будний день, рано вставать, чтобы успеть к автобусу.
… Наверное, нет человека, которому не нравилось бы ехать куда-нибудь. В быстрой смене обстановки есть что-то заманчивое и бодрящее. Поддавшись умиротворяющему чувству покоя, можно строить какие угодно планы, мечтать о самом несбыточном. Но Костя не мог мечтать, по дороге в город его голова была занята бурными событиями ушедшей в прошлое недели. Каждый кусочек каждого рабочего дня повторялся в памяти и осмысливался. Иногда уязвляющее покалывало неприятное сознание того, что можно было поступить по-другому, лучше. Всё в том же случае с Петренко, которого, лишь только Костя хоть ненадолго предавался мыслям, выдвигала на первый план его совесть. Правда, теперь воспоминание из разряда переживаний переходило в нечто более спокойное. «На картошке» Петренко работал рядом с Костиным классом, помогал немного своей сестре-пятикласснице и вообще показал себя трудолюбивым и выносливым парнем. А потом, когда работа была закончена, Костя подошёл к своему врагу, приехавшему на поле верхом на лошади и теперь сматывавшему верёвку, на которой она паслась, и попросил прикатиться. Рыжий конь средних лет, без всякого норова привык подчиняться людям и легко реагировал на любое движение ноги, повода или команду голосом. Он легко разгонялся, от толчка по рёбрам старательно прибавлял ходу, и Костя испытал ни с чем не сравнимое наслаждение, когда вечный друг человека с каждым скачком уносился всё дальше навстречу ветру, приветствовавшему одинокого всадника среди пустынных чёрно-жёлтых полей. В этом беге было всё: блаженство от слияния с природой, что-то, напоминавшее рыцарское средневековье, казачью удаль и ощущения молодости и силы. Костя бросил уздечку, откинулся назад и так нёсся, улыбаясь сам себе. Ему сразу же захотелось поскорее завести собственное хозяйство и обязательно лошадь: и для домашней работы, и для охоты и просто для таких вот чудесных прогулок по полевым дорогам, уходящим Бог весть куда, может, в самый Сихотэ-Алинь…
Жалея коня, Костя перешёл на шаг и вернулся к месту, где он так лихо, прямо с земли запрыгнул на спину рыжего. Теперь парень, вспомнив какой-то фильм, слез не животом, а сначала перенёс через лошадиную шею ногу, потом спрыгнул прямо, как спрыгивают с заборов. Витя Петренко словно почувствовал восторженные мысли учителя и заговорил о возможности выкупить в совхозе любую лошадь, о простоте её содержания…
72
- Уже стареет ушастик, ленится бегать… а жрёт всё подряд. Видите, какое пузо?..
Парень много чего говорил, а Костя поддакивал и стыдился того, что не сумел погасить тот, казавшийся теперь маленьким, конфликт с девятиклассником, таким, в общем-то, нормальным парнем с простым характером и своими интересами.
Автобус пошёл на обгон, и от поля, картошки и коней мысли молодого учителя перенеслись к своему 5 «Б». он вспомнил, как, заполняя в классном журнале лист сведений о родителях своих учеников, поразился тому, что у половины из них нет пап. Девять из восемнадцати жили в неполных семьях. Отцы их не погибли от несчастного случая или афганской войны; многие жили здесь же, в селе, только с другими жёнами и детьми. Об этом Косте сказал Максим, равнодушно воспринявший удивление коллеги.
- Что ты думаешь? У Генки Баранова четыре семьи в деревне, и во всех дети, - усмехнулся физрук. – В каждом классе, наверное, по одному
- Что, такой мужик видный? – спросил Костя.
- Мухортик. Вот такого роста. Этой своей Люське в пуп дышит… Поживёшь тут, всего насмотришься.
Максиму, видно, доставило удовольствие говорить о таком явлении, мысль его работала дальше, и через минуту он прибавил:
- И вот смотри: пять детей, а работает Генка кочегаром. Ну, летом пасёт иногда частное стадо, да и то, наверное, ни разу не допасал до осени, уходил в запой. И вот какие с него алименты?.. Нищета на нищете…
Мышление Кости, склонное к широким обобщениям, пользуясь беззаботностью поездки, вывело теперь целую теорию о том, что в неполной семье, без двух родителей ребёнок вырасти нормальным не может. Он вспомнил детей своего класса и во всех увидел подтверждение своим выводам. Дети отличались. И не только в материальном отношении. Социальное расслоение на селе ещё не сказывалось в такой мере, чтобы можно было всех поделить на бедных и богатых. «Средних» было больше. К тому же те, кто, занявшись модной теперь торговлей, нажил состояние, купил иномарку, построил кухню и новый сарай (для совхозной деревни это уже много), не афишировали свой достаток, ибо уважающие себя соседи могли
73
восстановить равенство при помощи коробки спичек. Отличались, во-первых, в учёбе. Среди детей с одним родителем было больше двоечников, троечников и только один учился нормально, то есть между тройками и четвёрками. К этим относились и оба Костина второгодника – Трусенко Сергей и Казина Света. Папа Сергея замёрз пьяным лет пять назад в день старого Нового года, а Света в основном жила у бабушки и знала о родном отце только то, что после развода он воровал, сел, а, освободившись, в родную деревню не вернулся. И психологически дети с одним родителем были более замкнуты, угрюмы, пассивны к делам класса, обладали какой-то ранней взрослостью и реже проявляли свои чувства и детскую непосредственность.
Глядя на далёкий Синий хребет и поёживаясь от утренней свежести, Костя облекал свою теорию в рамки закона. Был бы он крупным государственным чиновником, сразу же прекратил бы благотворительность по отношению к пьяницам. Лишили родительских прав, забрали ребёнка в спецучреждение – работай и отдавай половину зарплаты на содержание. А не так, чтобы сбросил с себя обузу, и всё: «свобода, водка рекой», «я родил, а государство пусть растит».
… Толик начал рассказывать о смерти две недели своей двоюродной племянницы, умершей от какой-то дурацкой опухоли, и Костя, не желая расстраиваться и думать о чём-нибудь печальном, отошёл от компании Володиных родственников и друзей. В коридоре церкви разговаривало несколько стариков, жестикулируя перегнутыми пополам кепками. Сидели и женщины. Проходя внутрь, Костя услышал обрывок фразы: «…да они грызутся, как Ельцин с Хасбулатовым». Это его позабавило, и он вошёл в церковь с улыбкой на губах. Служба, явно, заканчивалась, священника не было видно, и народ, кроме стоящих впереди, ходил от иконы к иконе и просто так. Костя осторожно протиснулся влево и встал у самой стены. Невысокая женщина в тёмном цветном платке недовольно оглянулась на него, и в Костиных глазах отразились её нездорово пухлые щёки и резкий взгляд коричневых глаз.
Так как впереди ничего интересного не было, парень стал разглядывать группу икон, рассказывавших о въезде Христа в Иерусалим, предательстве его Иудой, распятии и воскресении. Его привлекло небо на одной из картин: оно занимало большую часть полотна и имело такой пронзительный оттенок голубого, что завораживало взгляд. Костя рассматривал церковь, людей и
74
возвращался глазами к волшебной краске неба над Божьим сыном.
Женщина впереди то и дело оборачивалась и что-то громко шептала. Наконец, Костя разобрал её слова: «…стоит…не крестится…свечку не поставит…стоит…» Мелькнули чувство стыда и желание пойти к свечной лавке, но тут же прошли, уступив место раздражению. «Может, я и стану верующим, но на входе не написано, что я обязан креститься и так далее. И правильно. Человек сам должен совершить свой путь к Богу, не по обязанности… Если я сейчас не готов соблюдать все ритуалы, зачем буду кривляться? Это ханжество… И очень хорошо, что в православную церковь можно зайти просто так, постоять, поразмышлять о жизни, и никто тебя не выгонит…» По толпе двинулся старик с блюдом. Женщина впереди вновь оглянулась и прошипела: «Ишь ты, стоит и денег не ложит». Костя не выдержал и, бросив на поднос горсть монет, вышел вон из церкви.
Знала бы истовая верующая, какие ей проклятия мысленно послал изгнанный ею из храма Божия парень. Наверное, провалилась бы сквозь землю, не выдержав тяжести обвинений. «Идиотка, выжившая из ума. Взяла Бога себе в подчинение. В Евангелии написано: хочешь пообщаться с Богом, уединись, закрой все двери. Самого себя ведь не обманешь. А этой дуре подавай внешние проявления. Чисто по-большевистски присвоила себе право решать, кто верит, кто не верит. Церковный полицейский. Да может, я больше верю, чем она. Не нам это решать…»
Костя подошёл к «своим», которые теперь сидели, открыв дверцы в стареньких володиных «Жигулях», подаренных ему родителями жены. Ирина познакомила будущего крёстного отца с запоздавшей кандидаткой в крёстные матери Анжеликой. Это была довольно симпатичная девушка лет двадцати, с претензией на экстравагантность, которая даже необходимый для церкви платок заранее кокетливо накрутила на голову. Она заняла на некоторое время Костино внимание, но только до того момента, когда попросила у Толика закурить. Зато маленький Артур оставил свою беготню вокруг машин, забрался дяде Косте на шею и предложил целый набор игр, каждая из которых превращала всё окружающее в декорации, а Костю - в реальное или волшебное транспортное средство.
- Ну, что там интересного, в церкви? – спросил Володя. – Честно гоыоря, я побаиваюсь туда идти.
- Да старушенция одна прицепилась: крестись, молись, я и рванул… Если и
75
попы начнут принуждать, церковь так и останется домом престарелых…
- Да кому она нужна! – вмешалась Анжелика, разворачивая жевательную резинку. – Просто мода пошла, вот все и крестятся. Кстати, Ириша, сначала меня крестите, потом я вашего выродка. Я у своих стариков выяснила: я ещё язычница.
- Вот это номер! – Ирина даже побледнела, расстроившись.
- Обойдётесь одним Константином, - предложил Толик. – Крёстный может быть один.
Косте стало жаль супругу приятеля, и он попытался её развеселить: дёрнул Анжелику за рукав плаща и предложил:
- Есть недорого деревянные идолы Перуна. Поставишь на балконе и будешь общаться.
… Часа через полтора вся компания с добавлением родителей Иры рассаживалась к праздничному обеду, и здесь всю инициативу разговора захватил себе дедушка новообращённого раба Божия.
- … Нет, мать, ты не права! – громко возражал он на какие-то походя брошенные слова жены. – Вот в этих американских фильмах посмотришь, как они праздники отмечают: слоняются из угла в угол, а захотел перекусить там, наложил себе от общего стола и стоишь с тарелкой, давишься. Разве это дело?.. Вот вы мне скажите, молодёжь, разве это правильно?
- Кушать стоя - это не по-русски, - ответил от имени молодёжи Толик.
- А я что говорю! Конечно, не по-русски. Слышишь, мать?!. Во, сваха, слышала, что молодёжь говорит: не по-русски это! А ты мне свата не привела!
- Да на дежурстве ж он…
- Плевать! Сегодня у внука такая дата, крестины, можно сказать, а сват сидит там! Как будто в той армии ещё что-то можно украсть!..
Вошла с очередной тарелкой Ирина и решила урезонить разговорившегося отца, успевшего «с морозу» опрокинуть рюмку.
- А тебе надо чисто по-русски: нажраться до писка и свалиться в
76
ближайшую канаву?
- Это по-русски, - поддержала Анжелика.
- По-русски.
- Ну-у, девчата, я вас не понимаю! Ты скажи, дочка, я вас с матерью когда-нибудь гонял?! А?! Буянил дома?! Куда пошла?!. Вот, мать, скажи: я когда-нибудь выступал выпивший или нет?!. Ты скажи им!.. Выпивать выпивал с мужиками после работы! А как же! Разве это грех?! Ежели у родных праздник какой, свежина, к примеру там!..
- Или седьмое ноября, - подсказал Толик.
- Или седьмое ноября. Опять же дома винца самодельного…
- А может, и чего покрепче…
- Не-э, я не гоню. Ежели надо, то к тёще обращусь, она у меня специалист.
- Ты к бабушке только и ездишь, чтоб нанюхаться, - заметила Ирина.
Она закончила сервировку и вместе с виновником торжества Артуром усилила молодую часть компании в лице мужа, нового кума Кости, Толика и приятеля Володи по работе Коляна с его некрещеной супругой Анжеликой.
- Мама, садитесь, картошку позже подадим.
- Ты мне, дочка, в горло не заглядывай. Я у твоей бабушки баню построил? Построил. А ежели и выпью когда…
- Вот и разливай, Трофимыч, на своей половине, ежели рука ещё твёрдая.
- А она у меня всегда твёрдая. У меня всё твёрдое. Мать, садись, хватит тут закуски. Було бы сало…
- Да горилка…
- Кто скажет тост? – спросила Ирина, постучав по столу вилкой в Артуровой руке.
- Может крёстный? – предложил Володя.
- А я думал: за нас с крестником пить будут.

77
- Ну, ладно, - старшая хозяйка, которая ещё не успела присесть, взяла рюмку, - я скажу своему внучку… Артура!.. Артурка!.. Ну, дай Бог тебе, внучок, всего самого наилучшего. С крестинами тебя. Иль с крещением. Хоть мы люди не особенно-то в Бога верующие и понимаем его только, когда беда какая, но пусть тебя хранит всё самое доброе на свете: и Господи наш, и добрые люди… И чтоб в Москве там всё успокоилось. А то ж достанется нам, простым людям. Детей да внуков жалко… Ну, выпиваем…
Русский обед быстро всех помирил и подружил. Выпили и за родителей, и за бабушек и дедушек новообращённого раба Божия. Толик любезничал с Анжеликой и оказывал ей мелкие услуги. Костя от нечего делать ему подыгрывал. Спокойный и немногословный Колян, сидевший в конце стола, к популярности супруги относился равнодушно и включался только в разговоры, касавшиеся производства, точнее, его постепенного исчезновения в этом городе, и собеседником ему был один лишь Трофимыч, щедро и грубо ругавший всё начальство, какое только знал.
- … Я не понимаю такой жизни, - сказал Володя, когда кушать стали медленнее, а постукивать вилками реже. – Почему всем обязательно торговать?.. А если у меня нет этой тяги к торговле и на базар меня ни за какие…не загонишь…
- Ни за какие фантики, - подсказала Анжелика.
- Может – конфетки? – не согласился Толик. – Что с фантиков возьмёшь?
- Давайте спросим человека с высшим образованием. Костя, как ты думаешь?
- Я, Володь, думаю: ни за какие коврижки. Хотя не очень понимаю, что это такое.
- Что-то хлебобулочное… Да ты не особенно переживай, - обратился Толик к другу. – В Приморске на базаре тебе уже места не хватит. Знаешь, сколько народу в Уссурийск за китайским барахлом ездит?
- Ну, и что? Много тебе это даёт?.. А если б твой завод не стоял, да получал бы ты крановщиком, как раньше, стал бы таскаться туда-сюда?
- Вся эта торговля с рук – временное явление, - вмешался Костя. – Кстати, я недавно нашего Шурика встречал. Настоящий сын своего времени. Что-то скупает, перепродаёт…всякую мелочовку…грибами вот торговал…
78
- Шурик спивается. Ему б жениться…
- А что ему делать. Он себя кормит…
- И поит. Ему больше ничего и не надо.
- Сейчас такое время, что никто ни жениться, ни детей заводить не хочет. Что там дальше со страной будет…
- Сваха! Мамка! Бросайте свои сплетни! – не понравился Трофимычу унылый разговор. – Давайте споём! Что это за гулянка получается?! Молодёжь не пляшет! Э-эх!..
Он затянул что-то украинское, но подпела только жена, да и самому хватило духа только на пару строк. Инициативу взяла на себя Володина мама, и все трое грянули:
Распрягайте, хлопцы, кони…
Первый куплет и припевы подпевал и Костя, но больше из молодёжи никто слов не знал, и Трофимыч расстроился:
- Да что ж это вы…петь ничего не можете… Ну, говорите, что знаете, я подпою…
Попробовали одно, другое… не пошло ни старое, ни новое. Даже в знаменитых «Подмосковных вечерах», любимой песне всех иностранцев, мало кто знал что-либо, кроме мотива. Вдруг жена Трофимыча громко запела:
По долинам и по взгорьям…
Подхватили «старики», подхватила молодёжь, включая и молчаливого Коляна; Толик и Анжелика, улыбаясь и переглядываясь, старались перекричать друг друга; маленький Артур с любопытством смотрел с маминых рук на взрослых, а его родители вдохновенно пели, по-товарищески обнявшись за плечи. Следующая фраза –
Чтобы с боем взять Приморье,
Белой армии оплот –
гремела уже на всю квартиру и, наверное, вторгалась в соседние. До самых
79
слов « И на Тихом океане свой закончили поход» все искренне радовались, пусть и кратковременному, душевному единению. Никто из присутствующих не проходил с НРА дороги родного края, не брал штурмом город Спасск, но все подпали под власть простой, доходчивой мелодии и, улыбаясь друг другу, пели, нимало не заботясь о своих, может быть, очень даже скромных вокальных способностях.
-… Дожились, ничего, кроме большевистских песен, наизусть не знаем, - высказался Костя, когда боевой гимн смолк.
- А ты скажи, - заинтересовался Трофимыч, - какие песни сейчас в школе поют? Ты же в школе работаешь?
- В школе.
- Что, какие-нибудь новые появились?
- Про счастливое капиталистическое детство, - прибавил Толик.
- Не знаю, у нас пение не ведётся: учителя нет… Новые-то песни вряд ли придумали. Наверное, старые поют, но без всяких там «любовь, комсомол и весна».
- Вот. А я думаю: вообще не поют. Сейчас видики да компьютеры у всех. Такое поколение пошло, что…
- А вы как к магнитофонам относитесь?
- Гм, как отношусь?.. Нормально… Можно ведь и что путнее записать…
- А к гитарам?
- О, ты не знаешь, как я на гитаре в совё время… Мать! Какой я был гитарист в молодости, а?! Скажи!
- А родители ваши, небось, ругали и магнитофоны, и гитары?
- Было дело… Конечно.
- А теперь мы ругаем детей за компьютеры и прочее. У каждого времени своё.
- Не, Костя, я не согласен, - вмешался Толик. – Мы в футбол, хоккей резались целыми днями, а они воткнутся в эту ерунду и давят на кнопку со с
80
ранья и до ночи…
- Во-во, - поддакнул Трофимыч.
- А когда мы сидели на лавочках с магнитофонами, родители нам ставили в пример свои посиделки, - не сдавался Костя. – да вот вы только что упрекали нас, что не умеем петь…
- А что? Не умеете ни шиша… Раньше какие песни были?..
- Константин прав, а ты, Толик, будешь в старости брюзгливым дедом, понял? Как дядя Миша, - сказал Анжелика.
- Я т-тебе, девка!.
- Не девка, а замужняя женщина… Что детей осуждать? У них свои интересы. Если не хотят они в твой хоккей резаться, всё равно не заставишь. Есть кое-что и похуже компьютеров…
- Наркота, например, - догадался Толик. – Кстати, ты не пробовала?
- Не пробовала и не кстати.
- Так и есть, - продолжил тему Михаил Трофимыч. – Когда эти танцы пошли, батя, бывало, специально работы даст столько, чтоб отвадить… всё равно бегали… Ты вот мне скажи, Константин. Как наша вот такая жизнь влияет на школу? Что там всякие пионеры, комсомольцы?..
- Этого уже нет. Даже октябрят. А жизнь влияет и ещё как. Учиться вообще не хотят. В наше время, я помню, двоечников была где-то треть, и хорошистов треть. Вот хотя бы наш класс взять, да, Володя? А сейчас от силы один хорошист на класс, а между двойкой и тройкой учится половина. А зачем им учёба? Мы с космонавтов брали пример, у которых по два вуза, а они – с бизнесменов…
- У которых два класса и пять коридоров, как у нашего Шурика.
- Вот-вот.
- Да что там Шурик. Я сам-то кое-как восемь закончил. А на базаре со мной такие дубы стоят! Этикетку не могут прочитать. Не то что слов, букв английских не знают… Зато как товар всучить…
- Быстро соображают, да? Знаешь, Толик, ты про эти буквы говоришь,
81
Латиницу, и я вспомнил: там, где дорога от нашей деревни на трассу выходит, стоит знак остановки «СТОП». Так вот первые три буквы – латиница, а последняя – наша – пэ. Получается, одно слово на двух языках написано.
- Страна дураков… Да, Михаил Трофимыч? Вы не спите?
- Поговори у меня, зятёк… Все дураки… Вверху дураки сидят и внизу тоже… И в Советском Союзе бардака и воровства хватало, а сейчас одни дураки…
- А где умным взяться? Кто за границу не смылся, того затёрли. А наверху – пена… Ну, хозяева, у меня автобус.
- Да посидел бы ещё, Костя…
- Опоздаю… До свидания, крестник. Давай руку… Молодец…
11
Мягким, прохладным сентябрьским вечером, когда солнце важно и неторопливо опускалось за фермой в свой далёкий ночной дворец, когда детвора на велосипедах спешила на поиск дичавших осенью коров и из воздуха исчезли звуки машин и тракторов, Костя отправился по домам тех своих учеников, у которых накопились проблемы с учёбой, поведением, посещаемостью уроков, и родители которых игнорировали вызовы в школу. Костя с удовольствием вдыхал чистый деревенский воздух, смешанный с запахами дыма с огородов, навоза от сараев и всего того, что присуще естественной, не спрятанной под асфальт природе. Он ловил на себе любопытные или отстранённо-озабоченные взгляды взрослых, отвечал на «здрасте» детей, с которыми пять перемен сталкивался сегодня в школе, заинтересованно рассматривал дворы, оценивая хозяйственность владельцев и внося в уме изменения в архитектуру маленьких усадеб совхозников. Всё, что было в мыслях от работы, растаяло, о предстоящих разговорах не хотелось думать.
Первого разговора, впрочем, и не получилось. Дом, где жил Сергей Трусенко, Костя нашёл быстро: показали дети, игравшие в тележке, оставленной под двором какого-то тракториста. Это была половина стандартного, деревянного двухквартирного дома, оббитая, наверное, ещё со времени своей постройки рубероидом, с двором, огороженным битым
82
штакетником. Под самой калиткой располагалась грязная лужа, а может, калитку расположили в луже, и Косте пришлось прыгать. У него это вышло удачно, однако столь резкое вторжение произвело такое впечатление на собаку, выползшую из-под дома, что та, очумело поглядев на чужака, без звука убралась в огород.
Двор являл собой унылую картину. Казалось, война прошла здесь совсем недавно и разбросала в беспорядке кучу песка, страшные детские игрушки - машины без кузовов и кабин, четвертованных кукол, - а между ними – гнутые вёдра, ящики, коляски, доски и прочий хлам.
Из-за погреба без двери вытащились ещё две собаки, такие же заспанно- хмурые, и принялись чесаться, словно ждали кого-нибудь, чтоб показать ужасное состояние своей шерсти.
Обстановка подействовала на Костю гнетуще, вызвала чувства брезгливости и тоски. Пока шёл до крыльца, он обратил внимание ещё на то, что окна забиты плёнкой (это делается от холода, но весной её снимают), и на то, что огород засаживался не полностью: полосы в два-три метра шириной, примыкавшие к соседским огородам, заросли высокой травой, словно обороняли участок от нападений.
«Господи, ну, нет здесь мужика, но не настолько же запускать всё. Доярка ведь, не целый день на работе», - подумал Костя и постучал в окно веранды. На стук чужака все три пса и с ними соседские ответили ленивым лаем, но ближе не подступали. Петух посреди двора с интересом проводил взглядом одного глаза проходившую мимо курицу и пошагал в другую сторону.
Костя постучал во второй раз. Что-то зашевелилось внутри дома, но к двери никто не подошёл. Подёргал дверь: она оказалась запертой изнутри на крючок. Третий стук был более продолжительным, и собаки, сойдясь вместе, залаяли решительнее, но тут же без всякого видимого повода передрались между собой.
- Кто там? – спросил детский голос за дверью.
- Мама дома? Позови маму.
Ребёнок ушёл, ничего не ответив. Всё стихло. «Проклятье, - попенял себе Костя, - сейчас не дозовёшься. Надо было удержать каким-нибудь разговором или спросить о Сергее.» Он вновь собрался тарабанить, но за
83
дверью раздались шпаги, и крючок откинули. Из темноты квартиры пахнуло, как из землянки.
- Здравствуй, Серёжа. А ты чего не открываешь? Я уже минут десять здесь стою. Едва окошко не вылетело от моего стука… Ну, как твои дела?
- Нормально, - Сергей прятал взгляд и ерошил одной рукой волосы.
- А чего же ты в школу не ходишь?.. Что молчишь?
- Я приду… Мамка сказала с малыми дома посидеть…
- Та-ак. А где сейчас мама?
- Иди что стоишь, как дурак?! – прогнал Сергей младшего брата и не ответил на вопрос классного руководителя.
- Сергей, где сейчас твоя мама?
- Да её нет.
- А где она?.. На работе?.. Может, вышла куда?
- Уехала…
- Куда она уехала?
- К их папке на зону…на свиданку…передачку повезла…
- Та-ак… И давно она уехала?
- Да…позавчера. Нет, два дня назад.
- А когда вернётся, сказала?
- Завтра вернётся…
- И что, вы втроём живёте два дня? А кто вам варит?
- Тётка приходит…
- Какая тётка?
- Да мамкина сестра… Вон там живёт… Корову доит и варит…
- За хлебом-то ходите?
- Светка ходит.
84
- Сестра?
- Ну.
- А сколько ей лет?
- Семь… Нет, шесть.
- … Да-а, дела…
Костя почувствовал, что на него накатывается то состояние, которое он не любил больше всего: что-то среднее между бессилием, разочарованием и скептицизмом, презрением к жизни.
- Что ж с тобой делать?.. Слушай, но сестра-то большая. Могла бы полдня и без тебя посидеть дома с братиком.
- Да мне не в чём в школу идти. Обутки нету… Мамка в городе купит…
- А в чём же ходил до этого?
- Да порвались… Выбросил…
- Ну, вы даёте…стране угля… Покажи мне точнее, где тётка живёт.
- Да её нет дома… Она вечером будет… завтра уже мамка вернётся. Я приду в школу, Константин Александрович…
- Точно придёшь?
- Приду.
- Сам-то готовить умеешь7
- Чё?
- Варить умеешь?
- Умею.
- А продукты есть? Да не мусоль ты волосы!
- Есть всё: и мясо, и крупа. Малая картошку умеет чистить…
- И не страшно вам?
Да что страшно? Телевизор вечером смотрим, когда погуляем…
85
- Ну, ладно, Сергей. Если тебя послезавтра не будет в школе, я опять к вам.
- Я буду.
- И передай маме, чтоб она тоже зашла в школу. Обязательно. Передашь?
- Ага.
- Обязательно пусть придёт.
- Передам…
Костя снова перепрыгнул через маленький ров с водой под калиткой и медленно пошёл по улице. Свербила мысль о том, что, может быть, что-то он сделал не так, не нужно было просто уходить, надеясь, что за два дня всё утрясётся. Но если не уходить, то что сделать? Дома, точнее, в гостинице, ждут не написанные ещё планы уроков, пачка тетрадей с самостоятельной работой десятого класса, на проверку которой понадобится не меньше часа. Эти Трусенко вроде не голодают: в собачьей чашке возле крыльца вермишелевый суп. Опять же помощь родной тётки… Бог его знает, как тут поступить. Надо завтра обязательно посоветоваться с директором.
Костя прошёл по переулку на другую улицу и остановился у калитки небольшого старого дома, где жил другой его ученик Ященко Игорь. Собак не было видно, и Костя вошёл во двор. Он знал, что дом этот маме Игоря совхоз дал недавно, и сейчас легко различил признаки старых и новых хозяев. У окна, между двумя сиренями, стояла оригинально сделанная беседка; на сирени висели какие-то тряпки и облезлый половик, а в беседке валялись бутылки. Вдоль дорожки от калитки к дому тянулась клумба, выложенная побеленными кирпичами, но часть кирпичей выворотили и употребили на импровизированный очаг, на котором, очевидно, что-то варили или запаривали для домашнего скота. Посреди двора стоял телёнок и дёргал с телеги пучки соломы: дверь в кошару забыли закрыть.
«Смена власти произошла быстро и решительно. Черты новой экономической фармации проросли сквозь старую», - пошутил про себя Костя и постучался. В перерыве между стуком от постарался собрать всё своё спокойствие и выдержку: с такой женщиной, как мама Игоря, на мирный разговор надеяться не приходилось. Однако и просто ругаться было не в его планах. У мальчишки совершенно не ладилось с учёбой, хотя уроков он не пропускал. Все учителя жаловались Косте, как классному
86
руководителю, на постоянное невыполнение Игорем домашних заданий и отказ от дополнительных занятий. Поэтому предполагалось сначала похвалить маму мальчика за то, что её сын перестал быть прогульщиком, а потом осторожно выяснить, созданы ли дома условия для приготовления уроков.
После пятого стука дверь сама по себе отворилась от ударов по ней, и Костя решился войти. Раз не заперто, значит, внутри кто-то должен быть.
- Есть кто дома? – громко спросил он с порога.
Ответа не последовало, но откуда-то из глубины помещения донеслось нечто похожее на храп. Костя, на разуваясь (носки б не отстирал), заглянул на всякий случай в кухню: никого. На грязной газовой плите стояли две сковородки одна в другой, на столе без скатерти или клеёнки – большая кастрюля и грязная посуда. Всё остальное, что бывает в местах, где готовят пищу, находилось в относительном порядке, только у печки валялась зола, выпавшая из открытой дверцы.
В комнатах теперь уже явственно захрапели, и Костя почти крикнул: «Есть кто дома?!» Ему вновь не ответили, и, немного постояв в нерешительности, учитель рискнул пройти дальше. Не хотелось, чтобы и второй сегодняшний визит закончился неудачей: слишком уж много претензий накопилось у него и к родителям Сергея Трусенко, и к родителям Игоря.
Костя прошёл в первую комнату. Там стояли железная кровать и телевизор, на полу валялись тряпки, но людей не было. В третий раз услышав храп, он заглянул в другую комнату. На одной кровати – кроме неё в комнате стоял только шифоньер – расположилось два с половиной человека. Мать Игоря, растрёпанная, с красной распухшей мордой, лежала у стены и наполовину замоталась в полусорванное со стены, вылинявшее от времени покрывало. С краю на кровати спал какой-то коротенький мужичонка. Лица его не было видно, он закрыл его двумя грязными кулачками, как будто играл в прятки, и только обросший рыжими волосами подбородок виднелся меж локтей. Вторая женщина лежала на кровати лишь наполовину, вся нижняя часть её тела съехала на пол, одежда сбилась, открыв грязное бельё, а голова с грязными , всклоченными волосами поместилась между кирзовыми сапогами мужичонки, забывшего разуться. Все трое посапывали или храпели: женщины мягче и тише, мужик – с длительными перерывами, но резко и
87
отрывисто, как бы опасаясь ответственности. В комнате почему-то горел свет и словно усиливал вонь перегара и грязи, которая била по обонянию. Костя почти что на цыпочках повернул обратно. Он не только не подумал разбудить пьяную родительницу, но испугался, как бы та не проснулась сама: объясняться в таком смраде стало бы настоящей пыткой.
… Переполняемый впечатлениями от всего увиденного, шёл Костя по улице. На душе было гадко, но, когда чувства немного остыли, он стал думать о том, как мало можно потребовать в школе от детей, которые живут в подобной обстановке. Хорошо ещё, если в такой дом ребёнок придёт ночевать. О приготовлении домашнего задания просто нечего и говорить. От коллег Костя слышал, что мать Игоря пьёт постоянно и довольно часто меняет «пап» своему сыну. «Бедные дети, бедные дети… Вырасти в таком болоте и сохранить нормальную психику… Ребёнку это не по силам… Дом не дом, мать не мать, жизнь – собачья. Убивать этих уродов надо… Вернуться, поднять этих сволочей пинками да погонять вокруг дома, пока придут в чувство…»
От таких мыслей на Костю словно во второй раз пахнуло всем тем, что увидел и ощутил он в жилище Ященко: грязь и неуютность, беспорядок и бедность, резкий запах и тусклый свет сквозь закопчённые окна… «Господи, Господи, и это русские? Великая нация?.. Сколько таких выродков по всей стране?.. Миллионы… Зато рожают в таких семьях куда больше, чем в нормальных. Плодят и плодят идиотов и дебилов, озлобленных и невежественных. Запретить бы им вообще иметь детей. Прошла специальный тест – рожай, не прошла – не надо нам твоего потомства, будущих воров да люмпенов… Спроси у такой, где её ребёнок – ни за что не скажет. Да ей и всё равно. Встанет и будет искать, где б похмелиться. Из совхоза уже два раза по тридцать третьей выгоняли и снова выгонят. Ещё и деньги, что на ребёнка дают, наверняка, пропивает…»
Со всем этим эмоциональным багажом подошёл Костя к дому Зубцовых. Крепкий, высокий забор укрывал двор, образуемый домом, большой летней кухней и выбеленными или даже покрашенными хозяйственными постройками. Через калитку было видно, что середину двора украшают четыре клумбы, сделанные из старых автомобильных покрышек. Многого Костя не успел рассмотреть: здоровенная овчарка, хрипло залаявшая, бросилась на калитку и только из-за цепи не перемахнула её. Через минуту по усилившемуся ожесточению пса Костя понял, что кто-то вышел, и
88
отступил на пару шагов, чтоб собачий лай не мешал заговорить.
- Татьяна Николаевна?
- Да.
- Здравствуйте, я классный руководитель вашей Оли. Константин Александрович.
- Здравствуйте. Сейчас я собаку успокою… Ольга! Ольга! А ну-ка иди сюда!.. Ты что там натворила, в школе-то?! Отвечай!.. Смотри, если натворила что серьёзное, ни видиков тебе, ни компьютеров, и в город с отцом не поедешь!..
- Да вы не торопитесь ругать. Она не закоренелая двоечница, вот только ленивая. Она передавала, что я просил вас прийти в школу?
- Говорила… Я-то думала позвоню, но что-то с телефоном у нас на ферме.. Прийти-то самой некогда, целый день на работе, и никто не отпустит…
- Оля, ты маме не объясняла, почему я её вызываю?
- Я сказала, что у меня по математике двойка…
- Только по математике? У тебя пять двоек по разным предметам, и все их ты упорно не желаешь исправлять… Вы смотрели её дневник?
- Дневник-то я проверяю. Да твм не было двоек. Тройка, по природоведению что ли…
- Вообще-то я все пять двоек в дневник выставил. Все они за одну неделю. И на этой уже учителя жаловались, что ничего дома не учит.
- Ну, я тебе устрою! Ты у меня поездишь в Приморск! К телевизору не подпущу!..
Длинная белая иномарка притормозила на дороге и повернула к воротам.
- Вот отец-то сейчас с тобой разберётся. Ты что, не видишь, что я целыми днями на работе? Мне ещё из-за тебя краснеть да в школу бегать…
Костя поздоровался с Олиным отцом, которого супруга тут же ввела в курс дела.
- Ну, что с тобой делать, а? – решительно спросила получившая
89
подкрепление мать девочки.
- А чё?
- Ничё! Она ещё чёкает!
- Подожди ты, Тань, лаяться… В общем-то она у нас трудолюбивая, Константин Александрович… По хозяйству, матери по дому помочь…
- Помогать-то помогает мне, но мы её особо не загружаем. Уроки учить – значит, не трогаем. Всё телевизор этот: часами не отходит. Всё, с сегодняшнего дня вообще не подойдёшь.
- Пять двоек, говорите… - снова присоединился к воспитанию отец лентяйки. – Ну, и Ольга… Это же по одной в день в среднем. А другие оценки получаешь? Или только двойки?
- Получаю.
- Получаю, - передразнил папа дочку. – А может, только двойки?
- Понятно было бы, - вмешался Костя, - если б ей учёба не давалась. А то ведь может спокойно учиться и на тройки, и даже на четвёрки…
- Она может… Она всё может…
- Просто за ней немного контроля нужно с вашей стороны.
- Может, да не хочет, - папа нерадивой ученицы углубился в себя и, очевидно, усиленно искал в уме быстрое решение педагогической проблемы: ждали обычные вечерние дела по хозяйству.
- К телевизору я её не подпущу, - пообещала мама. – Будет у меня зубарить целыми днями…
- Да зубрить-то ни к чему. Надо. Чтоб она в ближайшие дни исправила свои двойки. Все учителя пойдут ей навстречу. Было бы её желание. А потом…
- Ну, что, Ольга? – перебил Костю родитель. – О полароиде говорили с тобой?
- Говорили, - Оля настороженно взглянула на отца.
- Вот. Заканчиваешь четверть без двоек – будет тебе полароид. А ежели
90
классный руководитель и дальше будет на тебя жаловаться, забудь и полароид, и поездки в Приморск, и ни одной новой кассеты не куплю, будешь старьё смотреть. И с подружками вечером не пущу на лавочке языки чесать. И ещё бабушке про тебя расскажу.
… Тёплый сентябрьский вечер словно сгустился к земле с закатом солнца, жалея людей, прикрывая их от наступления ночного холода, давая возможность убрать с огородов выкопанную картошку, сжечь ботву… Красное небо на западе намекало на завтрашний ветреный день, а буйная игра деревьев в жёлто-красных балахонах на недалёкой сопке, хорошо видной между домами, давала понять, что последний праздник живой природы в самом разгаре, и скоро всё станет голым, мёртвым, застывшим.
Костя торопливо шёл и видел всё: розовое небо, разноцветную сопку… Только любоваться красотами природы он не мог: самые разные мысли запутались клубком в голове и не давали покоя и умиротворения, в которые погрузилась деревня. Как человек, старающийся всё своё время употреблять с пользой, он думал теперь о визитах как о чём-то бессмысленном и корил себя, прикидывая, сколько разных дел успел бы выполнить за это время. И только одна утешительная мысль мелькала оранжевым пятнышком на чёрно-сером фоне самоупрёков: «Зато теперь буду знать, с кем имею дело».
Из дневника
12.09., воскр. Ездил к родителям, заходил к Сингапуру. В городе Галина отшила меня. Какая-то она непонятная. Родители беспокоятся: похудел. Не чувствовал у них себя как дома. И здесь тоже. Повис в воздухе. Вечером – подготовка к урокам, спорт, читал. Привёз газеты: крайне левые и крайне правые расшатывают страну.
13.09. Утром бег, гимнастика. В школе опять много неготовых к урокам. Ночью на понед. Умерла учительница начальных классов В.А.Решетникова: сердце. Я с ней даже ни разу не разговаривал.
14.09. объяснял детям на коровах, что такое коммунизм. Восприняли. Сделал открытие: их надо задевать чем-нибудь близким и так «проталкивать» тему урока. Опять не получился урок в 9 кл. вывел из себя Петренко. Позор: потерял выдержку. Надо: строгость плюс юмор, шутка.
15.09. Методдень. Работал в своей лаборантской: карты, репродукции, стенды. Потом похороны. Прощание в школе. Тягостное зрелище. Ходили на
91
кладбище.
16.09. До обеда «на картошке». Поразительно: эти дети начисто лишены чувства сознательности в привычном нам понимании. Комсомольцев больше не будет.
17.09. Утром – бег, гимн. Уроки, классный час (беседа об аномальных явлениях). Приезжали Володя С. И Толик В. Придётся ехать в Приморск, крестить Володиного сына. Предлагал соседу Володе быть спарринг-партнёром по каратэ. Отказался: «штакетина вернее». Повесил у себя самодельную грушу.
18.09. ОПТ с 5 «Б». мыли стены коридора. Максим предложил собрать команду учителей и сыграть с учениками в волейбол. Я согласился. Вечер – с Галиной. Гуляли, сидели на лавочке
19.09. В Приморске: крестины Артура. В церкви много ханжества. Мама рассказывала, что на крещение была драка за святую воду.
20.09. В моем 5-ом проблема: девчонки дерутся между собой. Две группировки. Буду разбираться, вызвал родителей.
21.09,вт. В «окно» говорили с Максимом об учителях-урокоделателях (Новиковы, Крат, Бочар). Может, и я скоро разочаруюсь в этой работе?
23-26.09. Некогда писать. Ежедневно – допол. занятия с двоечниками. Ходил к Трусенко, Ященко, Зубцовым. Дети никому не нужны. Вообще, в Петровском два сословия: одно обогащается (местные «новые русские»), другое спивается.
В бане познакомился с Игорьком (весёлый, болтливый, моих лет, занимается чем-то в городе). В воск. – поход с классом. Вечером – ТВ у соседей. Указ Ельцина о роспуске парламента. В Москве начинается дурдом. Грызутся за власть над нами.
За выходные сформулировал для себя правила жизни. Но надо будет дополнять, корректировать. Итак, №1. «Использование времени».
В суточные 24 часа входят: 1.) работа; 2.) домашние хозяйственные и бытовые дела; 3.) отдых; 4.) время на интеллектуальное, физическое, эстетическое и духовное совершенствование. Первые два можно использовать для четвёртого., т.к. на работе и дома мы заняты физическим
92
или умственным трудом. Отдых может использоваться для всех трёх видов развития. В зависимости от специфики первых трёх пунктов варьируется время для четвёртого. Развитие человека должно быть гармоничным, полным, последовательным. Исходя из этого и нужно определяться с режимом дня, недели, месяца и т.д. главное – всё время иметь перед собой цели, достигать чего-то в плане общего развития, жизненных успехов, движения вперёд. Итак, 1.) Работа. Должна удовлетворять человека, приносить пользу людям, соответствовать целям в жизни, развивать мозг и тело. Но 24 часа в сутки жить работой нельзя: деградируешь. 2.) Быт. Каждый из супругов должен брать на себя не менее половины домашних обязанностей, знать и уметь всё, относящееся к бытовой сфере, совершенствоваться. 3.) Отдых. Если работа физическая – отдыхать умственно и эстетически. И наоборот. Отдыхать активно, на свежем воздухе, с семьёй, с друзьями. 4.) Использовать для этого работу, быт, отдых, получать новые знания, поддерживать хорошее физическое состояние, интересоваться искусством и т.д.
№2. «Самовоспитание». Умение одерживать победы над собой – высшая способность. В основе самовоспитания – самонаблюдение. Умение критически взглянуть на себя – черта по-настоящему порядочного человека. самодисциплина – основа умс., физ. и нравс. развития. Целая жизнь – это цепь побед над пороками, ежеминутных «заставляний» самого себя работать, развиваться. Самодисциплина состоит только из побед. Умение заставить себя делать то, что нужно, а не то, что хочется, должно стать привычкой, нормой жизни. Самодисциплина основывается на силе воли, помогает преодолевать трудности, помогает в любой обстановке оставаться человеком. «Посеешь поступок – пожнёшь привычку, посеешь привычку – пожнёшь характер, посеешь характер – пожнёшь судьбу». В самовоспитании нужно равняться на всё лучшее. Только стремление к идеалу позволяет подняться к нему как можно ближе. Научишься командовать собой – будешь командовать судьбой. Решил что-то сделать – начинай в эту же минуту. Только ограничивая себя, можно достичь значительного.
12
- Ого, да ты на тачке! За сколько взял?
- Недорого. Хозяин подкинул…в честь моих именин.
- Поздравляю, Миха. Двадцать пять, наверное?
93
- Что? А, нет. Мне двадцать три.
- Ну, у тебя ещё всё впереди. Кстати, ты просил шефа, чтоб нам платили раз в неделю? Что это за советская власть плюс получка, плюс аванс?..
- Я передал твою просьбу хозяину. Он сказал, что подумает.
- А что тут думать?! Что я, на фабрике «Красный кирпич» работаю что ли?
- Хозяин решит. Как у тебя сегодня?
- На, держи…выручку… Один лох с приятелями хотел меня выцепить. Пришлось действовать по твоему плану. Наставили банок…
Миша Жадов сел в свою новую машину, которая, впрочем, лет десять возила кого-то по дорогам пони, резко тронулся и в такт музыке из магнитофона произнёс вслух: «Ишь ты умник… деньги каждую неделю…хозяин даже мне… платит два раза в месяц».
У другого пункта обмена валют Миша был через пять минут. Сначала он прошёл внутрь, в служебное помещение и предложил Фатьянову закругляться с делами. Потом вышел на улицу и направился было к двум личностям недалеко от входа, но, получив от них малозаметный знак, некруто свернул к машине. Через пару минут, дождавшись Фатьянова, Миша тронулся, свернул за угол и метров через двести взял в машину тех двоих, кто «работал» у валютного пункта.
- В чём проблема, паха? Менты что ли?
- Не, Мих, похуже дела. Вчерашние гости.
- Всё те же разговоры?
- Гнилой базар.
- Ладно, не бери в голову, разберёмся…
- Когда? За…ли эти козлы. Влетите на тигрятник…
- Внутрь тоже заходили, - сказал Фатьянов. – Интересовались, на кого работаем, что-то прикидывали…
- Доложишь хозяину.
- Слушай, пиво есть в твоей новой тачке? – спросил Паха. – Не-эту?.. Я себе
94
с баром возьму. Без бухала и на «Москвиче» можно пылить… Сегодня лавочка у нас была неслабая. Лох один пятьсот баксов сдавал. Всё, добазарились, башли пересчитал. Я ему: «Чё-то там две лишних как будто». Беру, готовлю куклу, щас курану. Веерка как откроет варежку, лох дёрнулся, как на иголке, но не оборачивается. Не прёт ломать. Я ему: «Валим быстро отсюда. Атас, мол, пинкует: баллон катит». И бабки сую в ширман. А он меня пасёт. «Тормози, - говорит, - мент пройдёт, пересчитаешь». Я и так и этак баки вкручиваю. Эти бакланы давай базар держать. И баксы в ширмане, и кукла, и знаки. Херовый, думаю, я кукловод. Тут Верка выручила: как толкнёт этого, я и поменял…
Миша притормозил, и Паха с напарником выбрались из машины.
- Линяешь в нору?.. а то покатались бы на новенькой. Да и обмыть не грех. Грех не обмыть.
- Попозже. Я сейчас к хозяину. Отдыхайте от трудов…неправедных.
- Делай мне такую. По бацалкам вместе будем… У бати далеко берлога?
- В черте города.
- В каком чёрте?.. А-а, ну, ты базаришь. Ата!
- Тебя не достал ещё этот балабон? – спросил Фатьянов, когда расстались с «кукловодами».
- Ничего, работает прилично. Так втирает по ушам, что сам последнее отдашь.
- Куда теперь покатим, к Петровичу?
- К Сержу надо. Арендовать его группу на вечер. Хозяин велел.
- А я думаю, чего ты этих лопухов через полгорода вёз. Просто по пути… Так что, сегодня всё решится?
- Сегодня… Коленки не дрожат?
- Что мне шугаться? Ствол есть.
- Макароф-ф теперь не в моде. Бери себе Калаш. Могу посодействовать.
- Что я, идиот, целый день ходить с автоматом?
95
Миша глянул на приятеля, но промолчал. Через минуту он сказал ностальгически, как бы начиная новый разговор:
- Не хотел с нами каратэ заниматься. Теперь пригодилось бы.
- Что мне с вашего каратэ? .. Против лома нет приёма… Это Костик ради какого-то пояса из кожи лез. Пыхтел бы я ещё перед какими-то джапанцами…
- Приехали. Пойдёшь?
- С ним не в контакте. Покажи, как мафон врубается.
Миша перевернул магнитофонную кассету, нажал клавишу и, поглядев назад, выбрался из машины. Перед ним было невысокое крыльцо, ведущее к железной двери, справа от которой висела дорогая и строгая вывеска «Частное охранное бюро «Дельта». Миша нажал кнопку под вывеской, поёжился от резкого осеннего ветра. Дверь распахнулась минуты через три, и большая фигура в чём-то напоминающем железнодорожную форму, приветливо сказала:
- Здорово, Миха. Тебя ждут.
… Через непродолжительное время Миша снова появился в дверях, теперь в сопровождении владельца бюро Сергея. Он пожал приятелю руку и повернулся было к своей машине, но вдруг резко дёрнулся в сторону, уворачиваясь, словно от удара или выстрела: порывистый владивостокский ветер подкинул на уровень головы пустую корочку из-под импортного печенья.
- Реакция есть! – засмеялся Сергей.
- Да уж… Всё время ждёшь… Зато ты уже толстеть начинаешь.
- А что мне? Работа не пыльная… Слушай, а как там этот клоун Шпилер поживает?
- Уже не бухает. Крутится помаленьку. Вот я его с тачкой обошёл, теперь зубы грызёт от зависти.
- Так это твоя? То-то я смотрю: вроде Фатьяныч сидит… Ничего тачка. Без пробега по нашим?.. Нормально. А мне собственная как-то и без надобности.
96
- Привык уже к вашему бронетранспортёру?
- Нормально. Ну, ладно, всё сделаем, как добазарились.
- Ну, до стрелки. Поеду, хозяину отчитаюсь.
- Пока.
… - Ты в курсе, что в Находке творится? – спросил Фатьянов, когда тронулись. – Пива возьмём? Или ты не расслабляешься сегодня?
- В нашем деле расслабляются только в гробу. На, пей…
- Всё-таки есть бар?.. Что ж ты Шпилера не угостил?
- Времени на него нет. Он пока всё не перепробует, не отшкрянет… Что там в Находке?
- Там?.. Там такие дела мутные. Нам далеко до них… Слышал что-нибудь о чеченской мафии?
- Так вроде их всех завалили…
- А в курсе, что Давыдкина менты спецом с зоны выдернули, чтоб чеченцев убрать?
- Да ты что?
- Ну, помнишь же, что его по весне в Москве завалили?..
- Это когда у нас в аэропорту стрельба была?
- Ну… Вместо него Вэпс встал и теперь гребёт всё под себя, менты аж за голову взялись. Гасят в Находке всех подряд: чеченов, айзеров… Недавно, говорят, трёх кавказцев где-то в сопках закопали. Но главное – взяли город под контроль. За долги всех на серьёзные суммы грузят. Ну, как твой Серж поначалу…
- Теперь у него всё правильно. Дикий рэкет – это уже прошлое.
- Ну, где как… Короче, Вэпс и кто с ним сделали свою фирму и начали уже на банки выходить, на крупные предприятия. Все башляют. Прикольно то, что Вэпс всех своих крутых распределил по тёплым местам всякими там соучредителями. Каждый кормится на своём месте. Плюс кредиты прут валом: на тачки, на амуницию. Влатаны лучше любых ментов…
97
- Власть тоже замазана?
- Ну, конечно! Менты Давыдкина вытащили с зоны раньше срока, чтоб чеченцев пощипать, давали ему списки всех нерусских, на кого наехать. Власть, как ты говоришь, любые документы подгоняет по первой же просьбе. Да что там власть? Она уже вся под контролем…
- Можно сказать, что Вэпс – мэр города?
- Ну, некоронованный король. Может, скоро и коронованным станет. Захочет – выборы купит. Ему все посодействуют.
- И будет всё цивильно: все довольны, все улыбаются.
- Точно… Подъезжаем, да? Что-то я с этой стороны не знаю дороги. Шугаешься, что нашу контору уже пасут?.. Ничего, с этими крутыми поговорим. Наш шеф ещё самым крутым будет во Владе…
- Не будет. Здесь всех не подомнёшь. Надо мирно притираться, а дело расширять за счёт новых сфер бизнеса.
- Ну, ты как всегда с идеями. Сейчас накидаешь.
… В офисе на импортных крутящихся стульях, каких, наверняка, не завелось ещё и в мэрии, расселось пять человек. Трое, в том числе Фатьянов, имели при себе дипломаты и копались в бумагах, что-то сверяя и подсчитывая. Четвёртый, парень лет тридцати, смеясь, рассказывал про какой-то эстрадный концерт. Миша Жадов, пятый в этой компании, рассеянно слушал весельчака, чем-то озабоченный. За окном туманился залив, и соседняя крыша невысокого дома медленно покрывалась влагой загудела и прогромыхала где-то неподалёку электричка.
- Кипарисовская, - сказал Фатьянов, не подымая головы.
Никто ничего не прибавил.
Дверь отворилась, и вошёл невысокий, с красивой проседью, одетый в блестящий сиреневый костюм с красным галстуком на белой рубашке мужчина. Мягкой, респектабельной походкой он направился к широкому белому столу, вокруг которого рассредоточилась вся остальная мебель.
- Здравствуйте, ребятки.
98
Ему ответили почти хором. Последним было приветствие Жадова:
- Добрый вечер, Илья Петрович.
- Так, приступим.
Хозяин сел, сбил в воротника пиджака какую-то мошку, но, видно, раздавил её и потёр рукой пятнышко, потом потёр загрязнённый палец, достал платок и вытер руки и пиджак ещё и им.
- Как наши делишки? Так говоришь: вечер добрый? Добрый сегодня вечер?
- Пока добрый, - ответил Миша. – А дальше от нас зависит, Илья петрович.
- Это так. Приступим. С тебя и начнём.
- У всех «моих» всё, как обычно, - начал Миша. – Суммы на вчерашнем уровне.
- Николай, подводи общий итог, - дал указание хозяин.
- У «кукловодов» сегодня были мелкие проблемы. Без последствий. Я сделал небольшой анализ, ну, там пресса, свои наблюдения… Сдаётся мне, что мы находимся накануне валютного бума. Курс бакса растёт, инфляция растёт. Народ всё больше скупает доллары, и это увеличивается в геометрической прогрессии…
- Так, не грузи нас терминами. А то мне придется нанять себе научного консультанта, - пошутил Илья Петрович.
- Короче, пункты обмена – дело перспективное. Недаром наши новые враги именно на этом начали нас теснить.
- Загрызём уродов… Ладно, об этом позже. Ещё что-нибудь?
- С охранным я добазарился. Ещё… Шалому с его бригадой можно подбросить прикольную работу. Я достал списку очередников на телефон по всему городу…
- Ты предлагаешь мне заняться этой… благотворительностью?
Шутку хозяина поддержали смешками. Миша тоже улыбнулся и продолжил:
- Всё делается очень просто. Приходит человек к какой-нибудь бабульке,
99
представляется телефонным монтёром. Бабка на седьмом небе: двадцать лет ждала. Телефона она, конечно, ещё не купила. Монтёр обещает ей аппарат по дешёвке, берёт деньги, в том числе за установку. Всё, деньги я сдаю вам, Илья Петрович.
Идею Жадова одобрили, и хозяин, похвалив изобретатель, позволил ему организовать аферу.
- Так, только смотри, до ментов быстро дойдёт. Это на неделю, не больше. Так что «монтёров» подбери побольше.
- Ничего, нас предупредят.
После Жадова о работе валютных пунктов обмена, входящих в «фирму» Ильи Петровича, доложил Фатьянов. Быстро, но обстоятельно он отчитался чуть ли не за каждый доллар. Николай, который был постарше остальных, почти одного возраста с хозяином, рассказал о партиях товара из Китая и Турции.
- Тут небольшая промашка обозначилась… Партию губной помады, что мы по комкам и ларькам растолкали, всю не сдадут. Какие-то воспаления от неё начинаются на губах…
- Мы же бабки сразу взяли?
- Сразу.
- А теперь не наше дело. Что там с Кореей?
- Обувь будет через пять-шесть дней. А дальше будем раскручиваться?
- А что просчитал наш мозг?
- Стоящее дело, Илья петрович, - согласился Миша. – Корейской качественнее китайского и недорогое. Плюс небольшое расстояние. Плюс свои люди на таможне…
- Да, - продолжил Николай. – Ночью у нас на выгрузке баул турецкой кожи увели. Но найдём. В принципе, ребята уже знают, кто…
- Так, найти во что бы то ни стало! Может, ещё кого подключить?
- Найдём сами. Завтра же.
100
- Ну, смотри, Николай, за базар отвечаешься. И баблом тоже. Когда этих беспредельщиков выцепите, не останавливайся ни перед чем. Понял? Ни перед чем. Тут слабину нельзя давать: уважать перестанут… Так, что у нас сегодня с недвижимостью?
- Тут одна идейка есть... Во многих местах страны дураков так сейчас делают. Оформляют липовую фирму и предлагают старикам гарантированные похороны при условии, что квартирки переходят после смерти в эти фирмы. Я прикинул: эта замута гораздо прибыльнее, чем перепродажа да посредничество…
- Сам придумал?
- Да нет… Эт наш Михаил где-то просёк…
- Та-ак… А у стариков век короткий…
- Можно и посодействовать…перейти в другой мир…
- Ежели кто сильно задержится – можно…
Хозяйскую шутку опять вежливо поддержали негромким смехом.
… «Совещание» продолжалось ещё полчаса. Последний бригадир отчитался за кафе и стриптиз-бары, часть которых действовала нелегально.
- Мы, - закончил он, - ещё с двух гастролёров нормально поимели, Илья Петрович. Какая-то шмара прикинулась Мариной Журавлёвой и два дня пела «под фанеру» в ДК моряков. Взяли с неё сорок процентов. Плюс в цирке впаривают оздоровительные сеансы. Сам – москвич, сеансы – фуфло. «Белая магия, порча и сглаз». Взяли под контроль. Ещё неделю эта туфта будет…
Когда отчёты закончились, хозяин подвёл итоги. Правда, общая сумма у Николая и на компьютере, на котором параллельно считал Илья Петрович, поначалу не сошлись. Все снова быстро перечислили своё, и оказалось, что ЭВМ завысила цифру.
- Херня нерусская, - сделал вывод хозяин. – Выброшу на свалку… Помните, я рассказывал, как мою соседку лженотариус кинул?.. Так вот, нашёл я его. И ещё кое-кого. В общем, можно сделать пару липовых нотариальных контор. Бабки тут серьёзные… Миха, дам тебе весь расклад, займёшься этим. Хватит мелочь тусовать. Мы тебя за три месяца узнали, так
101
что подымайся… Ну, что у нас сегодня в десять часов, вы знаете. Сейчас ещё перетрём все детали.. Да, кстати. Когда это дело разрулим, Шныря и ещё пару таких же отправлю за мою мамульку ответить. Говорил ей: я тебя с этой печенью хоть в Израиль, хоть в Америку отправлю, так нет, съездила куда-то под Хороль к «народной целительнице». Там такая… «целительница»… Бухает, поциентов мочит, опускает хуже, чем на зоне… Короче, реальная бесовщина. Ещё и хвалебные отзывы о себе заставляет писать…. Вот думаю: наехать или перевезти к нам во Влад, чтоб на нас работала… нет, перевезти не получится: мамулька здорово на неё обиделась…
- Илья Петрович, да мы хоть завтра в Хороль смотаемся, поставим там всё на уши!
- Потом решу. Есть что-то родственное у нас с этой неистовой бабой. Тоже на чужлй глупости живёт…
- Илья Петрович, - осторожно заговорил Миша, - не лучше ли нам с этой новой бригадой договориться о сферах влияния? Уступим один район по валютным делам, а они нам, когда надо, силовую поддержку. У нас ведь много перспектив. Вот и ваша идея тоже…
- Не то базаришь, Миха. Они у нас кровью захлебнутся. Своё кровное мы не уступим. Позор нам, если подвинемся…
13
Костя подошёл к клубу. Сегодня он долго сомневался: идти или не идти. Накануне Галина сказала, что она-то придёт на танцы, а вот он – как хочет. Так она ещё не отвечала на вопрос о встрече. Однако мысль о том, что Галина там, что она танцует и веселится рядом с другими людьми, выгнала Костю из гостиницы.
Под козырьком входа топталось человек десять. Рядом стояли мотоциклы и одна машина-иномарка. Три человека, и в их числе одна девчонка, чуть в стороне мастерили что-то таинственное – какую-нибудь маленькую пакость вроде самодельного взрывпакета. Голоса, точнее шёпот вперемежку с возгласами нетерпения указывали на то, что заговорщики пьяны и потому пакость у них не ладится.
Костя приблизился к входу, дважды окликаемый, как Серёга и Кука и в самих дверях стал свидетелем небольшого самодеятельного концерта. Здесь
102
очередной раз добивался счастья от жизни Витёк Шнырь. Скандалил Витёк постоянно и по разным поводам, втягивая в разбирательство не только клубное руководство в лице заведующей и ведущего дискотеки, но и любого отдыхающего, из-за чего в пьяном виде слыл занудой и треплом. Зацепив же кого-нибудь, он часто доводил дело до драки и, будучи бит, с чувством выполненного долга покидал место увеселения. Такой исход был бы ещё ничего, но его, здорового двадцатичетырёхлетнего парня, не каждый мог побить, да он и не задевал опытных драчунов. Если же победа доставалась ему, то Шнырь возвращался в клуб этаким расфуфыренным бойцовским петухом, оправдавшим сделанные на него ставки игроков. Как новенький, Костя тоже прошёл через столкновение с местным задирой. Молодой учитель не захотел прослыть здесь жестоким человеком, поэтому не стал бить Шныря, а только побросал его на землю, пока не отцепился.
Можно было подумать, что из-за шумного скандалиста Вити Шныряева, который постоянно лез на рожон, местная петровская дискотека много бы потеряла. Нет. И другие дрались нередко, а, так как у этих других, в отличие от Вити, были верные друзья, то получались целые битвы толпа на толпу. А ввиду того что друзья часто были общими (да и конфликтующие часто были между собой друзьями), то выходил полный кавардак, и до следующих танцев (соответственно, до следующего кавардака), деревня подробно анализировала событие, выясняя, кто кого, за что и по чему, часто, впрочем, оставляя эти вопросы без разрешения.
Случалось, дрались и девчонки, и даже молодые женщины: деревенская дискотека – всевозрастная. Дрались, не поделив рыцарей, потому что не понравились друг другу, за то, что «мне сказали, что ты сказала, что я сказала…» и просто так, ради весёлого времяпрепровождения и соблюдения обычая. Тогда уж Витины «подвиги» блекли совершенно, сколько бы он не лез из кожи на звание героя дня.
Итак, Шнырь стоял на входе рядом со столом, заменявшим билетную кассу, и монотонно, как удод, твердил:
- Почему нельзя? Нет, ну почему нельзя? Вы мне ответьте: почему нельзя?..
Он произносил слова с чувством искреннего возмущения и так отчётливо, словно вслушивался в каждый звук, и в каждом звуке скрипичной струной звенело искреннее негодование, доходившее до патетики. Иногда заведующая не выдерживала и в сто первый раз отвечала:
103
- Хватит орать. Без билета нельзя… Иди лучше домой, Витя…
Без билета, действительно, никто не входил, и Костя в первую минуту удивился столь нелогичным претензиям, но Шнырь говорил так, что заражал своими эмоциями окружающих, и всякий выходящий покурить или ещё зачем-нибудь бросал: «Да пустите его», и Костя подумал, что заведение не разорилось бы, не взяв денег с человека, мечтающего о коммунизме. Однако завклубом (она же кассир), очевидно, жалела уже потраченные на спор с Шныряевым душевные силы и считала, что если уж пускать даром, то надо было раньше.
- Во, Костян! Ты погляди, чё творят! А?! «Нельзя!» А почему нельзя?! Может, человек отдохнуть хотит?! Может, человек навкалывался на работе, как папа Карло?! А она: «Нельзя!» Не, ты глянь, чё творится в родном селе!..
Костя не был в весёлом настроении инадеялся быстро расплатиться и пройти внутрь, поэтому ответил сочувственным тоном, но непонятной для Витьки шуткой:
- Происки сионистов.
Однако он не сразу нашёл в карманах деньги и задержался, а через секунду уже сильно пожалел о своём политическом юморе.
- Точняк: сатанисты! – обрадованно завопил Шнырь, обретя поддержку. - Бога, Бога все забыли! Мне, простому работяге, нельзя, а всем можно! Можно!..
Костя почувствовал, как его лицо за каую-нибудь секунду успело и побледнеть, и покраснеть. Он подхватил Шныря под локоть и повлёк от входа.
- Витёк, давай отойдём. Что толку кричать?.. всё равно не пустят… Только зря кричишь…
- Отойдём, Костян, отойдём, ну их всех к…
- Слушай, давай я тебя домой отведу? Что так стоять?.. – предложить денег на билет Костя постеснялся да и не был уверен, что скандалисту это нужно.
- Ну давай, отведи… Ты знаешь, друган… Ты ведь мне друган?
- Друг, друг. Все люди братья.
104
- Правильно! Братаны! А она… - Шныряев воскликнул таким искренним тоном, что Костя даже устыдился своей иронии.
- Понимаешь, мне сегодня хреново… Мать положили в больницу, а я чо?.. Хозяйство там, корова…надо…а я… а я набухался… Понял? Набухался я, как свинья… Как свинья, да?
- Нет, до свиньи ещё далеко. Идём, идём…
Косте было не до проблем своего спутника, который еле тащился и довольно короткий путь от клуба до своего дома сильна удлинял остановками и зигзагообразным способом ходьбы. В Костиной душе боролись с одной стороны желание оставить пьяного скандалиста и скорее вернуться в клуб, пока оттуда не ушла Галина, а с другой – обязанность: ведь он сам предложил себя в провожатые. Второе одержало верх, и они всё шли и шли. Один нёс всякую уничижительную несуразицу, другой уговаривал: «Ничего, всё будет нормально… Ты не хуже других, Витёк… Вот сейчас придёшь домой и всё переделаешь… Да, верю: и даже полы помоешь…»
Вдруг тишину в переулке, за которым вторым по счёту был дом Шныряевых, взорвал стрёкот старого ижевского мотора, и в улицу на мотоцикле с коляской, не имевшем даже света, выскочили сразу четыре человека. Увидев знакомое лицо, они разом заорали-засвистели:
- Алё! Витёк! Кому сегодня морду набил?! Погнали клуб на уши ставить!
- Я?!. Да козлы они все!.. Давай, вперёд! – встрепенулся Шнырь и чуть не бегом рванул за мотоциклом, который всё срывался в скоростях, не переключаясь на третью.
«Пойти к себе?» - задумался Костя, остановившись на перекрёстке. Он почувствовал, как его захватывает самое тяжёлое чувство из всех, которые он испытывал – чувство раскаяния и самоупрёка за впустую потраченное время. После таких ситуаций он с истовостью бросался в свои дела и до минуты соблюдал режим дня. Но теперь Костя понимал, что раздражение захлестнуло его настолько, что заниматься чем-то серьёзным он в этот вечер не сможет. Пришлось возвращаться к клубу.
Заведующая уже бросила свой пост: танцы были в разгаре, и все, кто хотел, давно пришли. Где-то впереди, у самых магнитофонов, выкрикивал очередную правду-матку борец за справедливость Шнырь. Молодёжь бойко
105
выплясывала, не обращая на него , а некоторые и на ритм музыки никакого внимания.
Костя зашёл в тень и стал искать глазами Галину. Здесь, возле него, танцевали двенадцати-тринадцатилетние, у зеркала выделывал причудливые движения явно выпивший, наверное, впервые в жизни, чудаковатый восьмиклассник Шариков. Костя как открытия делал, узнавая в нарядных одеждах, новых причёсках и под обильной косметикой на лице своих учениц. Старшие, несмотря на весёлую мелодию, танцевали медленный, а может, просто висели на парнях. Вспомнив скептические слова Галицкой о преподавании литературы в старших классах и глядя на одну из десятиклассниц, Костя подумал: «Да, мать, тебе уже детей рожать, а не Наташей Ростовой восхищаться».
Грохнул взрывпакет, и среди воплей девчонок Костя расслышал голос Лены, Галиной подруги. Он передвинулся в ту сторону и увидел свою знакомую. Она стояла спиной к нему в том самом красивом тёмном платье, в котором была в первую сентябрьскую субботу, когда их познакомили, да в накинутой на плечи бордовой кофте. Свет от фонаря мягко лежал на её руку и плече, делал волосы сбоку пепельными.
Лена, очевидно, сказала Галине о приближении её приятеля, и та медленно обернулась. Одновременно, когда Костя открыл рот, чтобы поздороваться, его сильно толкнули в спину. Он развернулся, привычно отвёл левую ногу назад и напряг, но тут же усмехнулся своей боевой стойке: перед ним вихлялось из стороны в сторону нечто лет восемнадцати и с трудом соблюдало положение. «Не мучайся, упади», - беззлобно посоветовал Костя и повернулся к девушкам.
- Здравствуй, Константин. Я хочу тебе сказать… Ну, ладно, отойдём в стороночку… - Галина была явно растеряна, и сквозь эту растерянность волнами пробивалась её привычная самоуверенная манера держать себя.
- Ну, вот. Я хотела сказать тебе… Короче, нашей дружбе с тобой конец. Найди себе другую девушку… Если хочешь, могу познакомить с кем-нибудь… Короче, это твоё дело. Только не спрашивай: почему. Это долго объяснять. Мне и неохота… Ну, ты не очень переживай. Такой парень… Тебе другая больше подойдёт…
Последние слова Галина произнесла при свете, который вспыхнул во всём
106
зале. Лицо её осветилось, и Костя убедился, что она говорит искренне. Убедился и в другом – без всякой радости: девушка была очень красива.
- Сейчас некогда переживать, - ответил он. - Может, на каникулах… Привет родителям… -
Костя отвернулся и быстро пошёл прочь.
«… Вот и закончилась моя любовь-развлечение… Странно, даже не нахожу в себе сожаления о разрыве… Любил ли я?.. Какое-то время так казалось… Просто встречались, просто ходили на танцульки, гуляли по улицам. Всё просто… Я даже как-то сжился с мыслью, что так и надо, что это и есть любовь. Какой-то гипноз. Всё просто, просто, ничего настоящего… Нет, если б это была любовь, я бы сейчас мучился, а мне всё равно…
А если б женились?.. О, Боже!.. А ведь я иногда представлял её как жену… Да, это не любовь. В настоящем не сомневаются. Да что там! Мне просто обидно было, что она не влюбляется в меня, что как были чужими в начале, так и остались… Задевало…самолюбие… К тому же эти встречи отвлекали от работы, помогали развеяться…
А ещё думал, что мечтать о Ней, Единственной – это детство, с этим надо расстаться. Думал, что такие вот отношения – это по-взрослому… Всё просто: жена, дети, живём, смотрим телевизор, ездим к родственникам. Мне – книги, ей – кухня, наряды… Нет, не хочу. И слава Богу, что она меня отшила. Спасибо, тебе, Галка… Рад? .. Врёшь себе. Жалеешь, что такая красавица кому-то другому достанется. Ну, и что? Это пройдёт. Главное, чтоб она, не дай Бог, пришла мириться: на такие повороты у меня может не хватить силы воли. А сейчас ничего, смирюсь постепенно…
Да, если нет родства душ, как у нас с Галиной, дом, семья станут каторгой. Не надо мне ненастоящего. Зачем обкрадывать себя? Если другие испытывают в жизни настоящую, сильную любовь, то почему я обделю себя этим?.. И чего я каждую девушку примеряю под жёны? Это мама считает, что мне пора жениться, но ведь двадцать три года – это ещё не закоренелый холостяк. И в двадцать четыре нормально, и в двадцать пять… Надо ждать настоящей любви…
14
- Удалова… Вопрос тот же, Валя.
107
- Я не знаю, Константин Александрович.
- Не знаешь? А что именно ты не знаешь?
- Я не учила.
- Скажи, а на какой вопрос я попросил тебя ответить?
- …Не знаю…
В классе захихикали. Улыбнулся и Костя.
- Валя, вспомни две версии происхождения Русского государства: основанную на летописи Нестора и академика Рыбакова, которой в учебнике нет, но которую я вам пересказал.
- Я не знаю! – Валя плюхнулась на место, сконфуженная тем, что рассмешила весь класс.
- Ну, что ж, садись, - шутливо упрекнул Костя восьмиклассницу за то, что села на место без разрешения. – Юля Родионова расскажет нам о начале русской истории.
- А что вы больше девчонок спрашиваете, Константин Александрович?
- Не переживай, Вика, вот тебе ещё вопрос задам и за мальчишек примусь.
- Ой, меня не надо!
- Вы-ыпросила, - протянул Саша Поляков.
- Константин Александрович, можно я? Им всем наплевать на свою историю, - как всегда, на грани конфликтности заявил Шариков, который, хоть и учился «по справке», историю отвечать пытался.
- Тоже мне, профессор, - презрительно заметил Поляков.
Шариков начал было подыматься, но Костя остановил его.
- Подожди, подожди пока. У нас уже отвечает человек. Ну, Юля, вспомнила? У тебя было время собраться с мыслями.
- Да ничего там не понять, в том учебнике. Какой-то там князь пришёл и стал править… Потом ещё кто-то кого-то убил… Радик, что ли…
- Кто, кто? Радик?.. Да-а… А где это – «там»? Где правил этот… Радик?
108
- А, не помню!.. Ничего не запоминается.
Шариков вновь задёргал рукой, что-то раздражённо нашёптывая, и Костя спросил его.
- Ну, значит, так, - решительно начал тот. – Всё, что написал Нестор – ерунда. Мы, русские, очень давно имели своих царей. Ещё раньше, чем древние, античные греки и римляне. И академик Рудаков…
- Рыбаков.
- Да. И академик Рыбаков убедительно доказал, что, значит, ещё в пятом…нет, шестом…ну, короче, ещё до нашей эры…
- Сам не знаешь, умник.
- Саша, не перебивай.
- Я-то знаю. Это ты Иван без роду-племени… Значит, ещё до нашей эры в Киеве жил царь-Солнце.
- … Это всё? – спросил Костя, выдержав паузу. – Садись. Это хорошо, что ты помнишь версию, именно версию, Рыбакова. Однако в первую очередь нужно было рассказать о Рюрике.. Юля, не Радике, а Рюрике… А также об Игоре и Олеге. Это вовсе не ерунда, а одно из древнейших свидетельств о нашей Родине. Что касается так называемой южной версии, то и здесь ты, к сожалению, запомнил лишь процентов десять из моего рассказа… Так, до конца урока осталось пятнадцать минут. Из трёх вопросов по предыдущей теме я задал лишь первый и внятного ответа на него не получил. О соседях восточных славян и языческой вере уже и некогда спрашивать. На дом вам будет два параграфа. Закрой дневник, Вика, у нас ещё новая тема. Итоги опроса таковы: я спросил восемь человек и за отсутствие ответов всем на экран оценок поставил карандашом единицы. У Вали уже четвёртая, у Юли третья, у Вики Зуевой тоже третья. Я давал вам неделю на исправление, но никто из вашего класса не подходил…
- А из других? – перебил Поляков.
- Честно говоря, за три дня этой недели не исправлял ни один человек. Так, я ещё не выставлял ваших двоек в журнал, можете исправить. Сегодня, завтра и в субботу я буду задерживаться после уроков. И не забывайте: прошла уже половина четверти.
109
- Константин Александрович, - спросила Вика, - а почему восемь «колов»? Шарикову что, тройка?
- Нет, его ответ на тройку не тянет, и я объяснил недостатки. А двойку ставить не буду, потому что он вызвался сам и из всего класса он единственный, кто хотя бы что-то помнит.
- У-у, Собакин, - снова протянул сквозь зубы Поляков.
- Саша!.. А действительно, странное вы поколение: вам не нужно прошлое своего народа, и висите вы в воздухе, нет ни прошлого, ни будущего, - Костя сказал, а про себя прибавил: «Неужели русская история только для «справочников»?
- Почему нет будущего? – возразил Вова Ткачук. – Бабы – доярками в совхоз…
- Пошёл ты…дед! – огрызнулась за всех Валя. – Тебя и трактористом не возьмут…
- Всё! У нас осталось совсем мало времени, а я хочу рассказать одну интересную историю… Раз не хотите знать прошлого Руси, я расскажу вам ужасную, кровавую историю с убийством и местью.
Косте удалось привлечь внимание, и он начал свой рассказ.
«Давным-давно один князь по имени Игорь рискнул выбраться из своего замка и проехаться по окрестным лесам. А в лесах в то время водилась уйма всяких русалок, колдунов, леших. Встречались и селения, но редко. И вздумал Игорь собирать дань с лесных жителей. Говорит им: «Я князь, платите мне». А те рэкетиров никогда видом не видывали, о налоговой инспекции слыхом не слыхивали (телевизоров им ещё не завезли) – и заплатили. Набрал князь всякого добра и почти уже вернулся к замку, как один рыцарь-дружинник говорит: «Народ тут тупой, тёмный, давай ещё раз круг дадим, они и не догадаются, что это опять мы. А и догадаются, так постесняются сказать». А Игорь ему: «Смотри, фраера жадность губит». – А дружинник: «А мне что? Я на окладе. Тебе отчитываться о проделанной работе…»
Восьмиклассники улыбались, но слушали. Минут за пять до звонка Костя попросил заглянуть в учебники и найти не меньше пяти ошибок в своей истории.
110
- Итак, завершаем разговор. Наверное, символично, что русская история началась с убийства Аскольда и Игоря…
- В Москве тоже скоро начнётся. Вчера вон по телеку показывали…
- Тебе чё, телек завезли?...
- Ребята, если хотите, это можно будет обсудить. Для того и изучаем прошлое, чтоб понимать настоящее. А историю Ольги и древлян можно объяснять по-разному, только власть не должна провоцировать выступление против себя… Запишите домашнее задание: параграфы восьмой и девятый. На следующем уроке – самостоятельная работа.
… Когда прозвенел звонок, в кабинет истории вошёл Павел Сергеевич.
- Константин Александрович, у вас сейчас «окно»?
- Нет, урок в девятом классе. А что?
- Куда ж мне идти с седьмым? Поставили ваш кабинет.
- И Маргариты Львовны нет?
- Она ж болеет. А шеф уехал в районо…
Обиженный вид Новикова расстроил Костю, хотя он и успокаивал себя тем, что его вины в этой накладке нет. Костя заполнил журнал, вышел из класса и стал спускаться в учительскую. На лестнице Баранов щелкал семечки, возможно, и не он один. При учителе семиклассники показушно замерли, ожидая, что их будут ругать. Костя понял, что, если потребует убрать мусор, начнётся затяжной спор с бесконечными «это не я». Он решил разочаровать мальчишек.
- Ты в этой школе проводишь полжизни. Больше, наверное, чем в родном доме. Так зачем же гадишь сам себе? – и, не давая времени на шаблонные оправдания, пошёл вниз.
В учительской сразу почувствовалось отсутствие завуча: собрались почти все учителя, даже Галицкая, редко выходившая из своего кабинета. Костя сел на единственное свободное место рядом с нею, задумавшись о том, что полностью провалил начало курса истории в восьмом классе, и упрекая себя в педагогической бездарности. Однако шум не позволял думать о своём.
111
- Подписка до тридцатого октября, а не сентября! - неслось с одной стороны.
- Соседка двадцать мешков картошки продала! А ещё эти совхозники нас, бюджетников, считают паразитами! Моя семья живёт только на зарплаты! – возмущались с другой.
- Господи, что в Москве творится! – говорили не одному собеседнику, а сразу всем Екатерина Фёдоровна. – И баррикады, и солдаты!..
- Хасбулатова в бронежилете видели?! – поддакнула Крат.
- Господи, ему-то что?! Красуется в бронежилете! Свет отключили в Белом доме – прямо, как дети, играются! А нам каково!
- Константин Александрович, - обратилась Галицкая. – Я вас отвлеку.
- Да я не занят, Елена Николаевна. Про урок думаю. Рассказывал о первых русских князьях, но детей не интересует даже то, как возникла наша страна.
- А что их интересует?.. Безразличие нынче полное. Из кожи лезешь, чтобы донести учебный материал… Я вот по какому поводу. Хочу пригласить вас на урок. Сегодня шестым мы с одиннадцатым классом делаем литературно-музыкальную композицию по поэтам-бардам. Не знаю, Маргарита Львовна осуждает меня за эксперименты, а я так думаю: лишь бы был толк… Вы вчера были здесь, когда мы…поругались?
- У меня по средам методдень.
- А, так вы ничего не знаете? Объясню. Дело в том, что я около месяца изучала с пятиклассниками сказки и дала им задание написать свои сказки. На уроках мы не только читали, но и подробно обсуждали особенности жанра волшебной сказки: типичных героев, типичные ситуации, развязки и прочее. Я и раньше такое делала. По жанрам рассказа, лирического стихотворения. Дети как бы узнают тот или иной жанр изнутри, когда пишут сами. Если они выступят в роли писателей, то при чтении любой книги догадаются, что хотел автор и как он этого добивался.
- Я понял вашу мысль.
- Уловили?. Вот. А Маргарита Львовна меня осудила. Сказала, что надо изучать произведения, а не заниматься «ерундой». Как будто я следую
112
программе…
В учительскую вошёл поменять журналы Максим. Взяв другой, он остановился у стола, за которым разговаривали Костя и Галицкая.
- Дурдом в Москве обсуждаете?
- Знаете, Максим Петрович, - повернулась к нему эмоциональная коллега, - они там за власть над нами дерутся, так пусть хоть поубивают друг друга!
- На урок я к вам приду, Елена Николаевна, - сказал Костя. – Думаю, если детям интересно, то почему бы иногда и не поэкспериментировать? Почему завуч так резко отреагировала…
- Николаевна, а ты, случаем, не заявление на категорию написала? – спросил Максим.
- Да, с первого сентября подала…
- тогда ясно, чего Львовна придирается. Не видать тебе высокого разряда. На чём-нибудь да потопит.
Костя, глянув на посеревшее лицо учительницы , посчитал нужным увести разговор в сторону.
- Я тоже хочу сейчас в девятом классе поставить маленький эксперимент.
- Что за тема? – спросил Максим.
- «Западники и славянофилы». Так, если посудить, то, что творится сейчас у Белого дома – отголоски борьбы этих течений.
- Ну, если так, то я западник, - шутливо сказал физрук.
- За Ельцина с Гайдаром, значит? – упростил Костя.
- Эти товарищи мне вовсе не товарищи.
- А я тогда славянофилка, - решительно заявила Галицкая. – Россию нельзя переделать силой. Об этом Пушкин ещё сто пятьдесят лет назад сказал: «Те, которые замышляют у нас всевозможные перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка полушка, да и своя шейка копейка». Константин Александрович, как историк, хорошо знает, что время только подтвердило эти слова.
113
… После пятого урока Костя немного задержался со своими дежурными мальчишками, и, когда пришёл на урок к Галицкой, литературно-музыкальная композиция уже началась. Столы располагались буквой П, только один - с письменным прибором, бумагами и гусиными перьями – стоял посередине. На доске была написана тема урока: «Авторская песня 1970 – 1980-х годов как значительное явление в современной русской поэзии». Кроме Кости, пришли Бочар и Добрихина.
Одиннадцатиклассники говорили о поэзии Окуджавы, Высоцкого, Талькова, звучали отрывки из песен с магнитофона и проигрывателя, а Костя вслушивался в слова и удивлялся себе: «Все концерты «Назарета» и «Пинк Флоида» собрал, а некоторых хороших русских песен не знаю.
Сорок пять минут прошли быстро и интересно, и, когда прозвенел звонок, никто из учеников не подал вида, что слышал. Только Лилия Романовна подозвала Галицкую и тихо спросила, на сколько затянется открытый урок. «Добрихина-Злюкина не может не испортить настроение», - подосадовал Костя.
Урок продолжался. Прозвучала песня Талькова «Господа демократы», и заговорила одна из учениц. Заговорила громко, старательно, что называется, с выражением, поэтому все стали смотреть на неё.
«Кто-то скажет: «Хорошо нам, живущим в тысяча девятьсот девяносто третьем году, судить о людях прошлого, ругать их за наши несчастья». По этому поводу можно устроить целую дискуссию. Но мы пойдём следом за самим автором. Игорь Тальков задумал провести в своих песнях настоящий исторический анализ прошлого России. И мы попробуем создать фантастическую ситуацию: из тысяча девятьсот девяносто третьего перенестись в тысяча восемьсот пятьдесят девятый, проникнуть незримо в кабинет редактора и совладельца журнала «Современник» Николая Алексеевича Некрасова, замечательного русского поэта, и стать свидетелями его разговора с писателем Иваном Сергеевичем Тургеневым».
Один из четырёх мальчишек в этом классе сел за главный стол, взялся за перо, другой сделал вид, что вошёл в кабинет. «Некрасов» и «Тургенев» поздоровались. Произошёл обмен малозначительными, но обычными при встрече фразами. Затем они заговорили о статье Добролюбова по поводу выхода в свет романа «Накануне».
114
- … Ты написал хороший роман, - сказал Некрасов. – Наша интеллигенция из дворян никуда не годится. России теперь необходимы революционеры, бунтовщики. И Николай Александрович…
- Помилуй, Николай Алексеевич, какие бунтовщики! – воскликнул Тургенев. – Где?! В нищей, невежественной стране?»! Вспомни Париж в сорок восьмом году. Ты знаешь, сколько добровольцы Луи Наполеона расстреляли на улицах за три дня? А ведь там ещё крестьянство не вмешивалось…
«Писатели» заспорили об образе Инсарова, а Костя снова упрекнул себя – теперь за то, что плохо знает такой важный роман.
- … Так вот Инсаров как-то говорит, - убеждал Тургенев Некрасова, - что каждый болгарин от мала до велика, до последнего нищего, все имеют одну цель: изгнать турок. Все, понимаешь, все? Крепостничество – национальное зло, и уничтожить его до основания может лишь вся нация. Вот о чём я написал. Как вы не увидели этого?..
- Иван Сергеевич, я не узнаю в тебе автора охотничьих записок. С кем нам единиться, с пеночкиными, что ли? Нам с ними не по пути.
- Берсенев и Шубин – это не пеночкины. Не упрощай. Лучшие силы нации должны быть вместе против общего зла.
Спор закончился ничем, но в версии одиннадцатого класса последнее слово осталось за Тургеневым.
- Я вижу, разговор наш бесполезен. Прощайте. Но помните: разбудите вековую ненависть в народе, жажду отомстить и поквитаться – и царствование Николая Палкина вспомните, как идеальное. Реки, реки крови прольются. Потомки нас не простят, и не станет вам покоя и после смерти…
Из дневника
27 сент., пн. Утром – всё по режиму (спорт, англ.) Потом уроки. За выходные процентов 10 уч-ся приготовили дом. задания. День насмарку. В моём 5-ом снова поцапались девчонки. Пригрозил опять вызвать родителей. Крат объявила о Дне учителя: цветы, поздравления в учительской, весёлые газеты. Крушак наехала из-за оценок: больше всех ставлю двоек.
28, вт. Руки опускаются из-за этой учёбы. Брошу всё, вернусь в город. Там
115
сейчас ловкие люди состояния делают. А здесь кому я нужен? Сегодня 7 двоек. И то, больше сам рассказывал, чем спрашивал. За что мне зарплату платить? Всю жизнь копил знания, чтоб отдать их кому-то, и никому я не нужен. Жениться, развести хозяйство, как Новиковы, и плевать на всё.
29,ср. У соседа-холостяка 2-й день пьянка. Вечером – драка возле моей двери. Вышел, предложил идти на улицу. Куча всякого пустословия. Вывел за шиворот, попросил не возвращаться. Около 11-ти вернулись, шумели, но не в коридоре.
30,чт. Утром не захотел бегать. В школе бардак. Крушак болеет, шеф уехал. Преподнёс новые темы в виде анекдотов или весёлых историй. Слушали. Теперь боюсь: на опросе так же ответят. Был на открытом уроке литературы в 11-мклассе. Понравилось. Штука и Данилов здорово разыграли сценку. После обеда: помыл посуду, планы уроков, проверка тетр., читал «Книгу тайн» (дал Максим). У соседей опять война. Смотрел ТВ у Сергея – про Москву.
1 окт., пт. Поцапались учителя. Сначала Новиков – Белозёрова. Он провёл урок в её кабинете и не закрыл. Кто-то почертил в тетрадях. Переход на личности. Потом Крушак – Галицкая. Из-за расписания и накладок. Класс. час: говорили об Атлантиде, версиях гибели , потом рисовали газету ко Дню учителя. Максим устроил соревнования по волейболу: ученики – учителя. Играл. Продули (несыгранность). Но интересно, стоит повторять. Смотрел ТВ у соседей: в Москве дурдом.
2, сб. день учителя. Дети: «У вас же праздник. Не спрашивайте». После обеда спал: устал за неделю.
3,вс. Галина меня отшила. Решительно. Давно не чувствовал себя таким дураком. Причины. Несовпадение характеров. Моё чересчур серьёзное отношение. Она взяла верх надо мной, подавила меня, и я подстраивался под неё, что, конечно, не вызывало у неё ко мне уважения. И, в-четвёртых, я не её идеал. Сколько не пыжься, стараясь понравиться, без толку. Г. нужны город, крутые парни, красивая жизнь. Короче, я проиграл.
4-5 окт. 1993 г. Вот и дожили: в России мятеж, как в Латинской Америке. Увиденное по телевизору вызвало смешанные чувства. Одно дело – кино, другое – по-настоящему: солнце, ветерок, пыль, толпы зевак и стрельба из танковых орудий в центре Москвы. Что всё это значит? Гайдаровские
116
реформы вызывают неприятие большой части народа, и с этим надо считаться. Хорошо, что сейчас пройдут выборы парламента и президента. На работе мнения разделились, но больше – борьба за власть. Некоторые: в столице разыгран спектакль, сценарий которого написали обе стороны сообща. Обсуждал всё и в классах. Вчера с обеда до ночи просидел у Сергея с Анжелой у телевизора. В паузы играли в карты. Первый раз в жизни говорил себе что-то вроде молитвы: обращался в уме к Богу с просьбой спасти Россию и как можно меньшей кровью. И очень важно, чтобы был суд. Над всеми виновниками. Тогда будет урок. Сейчас уже ночь, почти 11-ть. Как ни странно, буйные соседи уже спят. За окном полная тишина. В такое время пройтись бы по улицам с красивой девушкой. Да, Г. так просто из памяти не уйдёт. Хотя не в Г. дело. Просто во всём этом спящем белом свете нет для меня родной души.
15
Костя вспоминал потом, что этот день начался как-то слишком удачно. И проснуться удалось в шесть часов, и пробежаться вокруг школы, и позаниматься там же в спортивном городке, и полчаса отдать английскому языку – ежедневному Костиному минимуму, на который, правда, не всегда хватало времени.
Едва он закончил свой короткий завтрак, как в дверь, не постучавшись, ворвался Сергей.
- Слушай, тебя, как учителя истории, должно интересовать: в Москве началось! Сейчас передавали!..
Костя ощутил холод в ногах. А в голове почему-то всё время, пока сосед тараторил, прокручивалась, как на бегущей ленте над магазинами, одна и та же тупая мысль: «Почему только как учителя истории?..»
- … Артисты всякие выступали! Ну, всякие там московские знаменитости! Я эту узнал, Ахеджакову! Наверное, единственная артистка, которую я знаю по фамилии! Нет, ещё Гурченко знаю! И ещё Мордюкову! Короче, все против этих мятежников говорили, против Руцкого и Хасбулатова! Ну, знаешь, интеллигенции, всяким там артистам да писателям главное, чтоб крови не было!.. Только зря они болтали: был штурм Останкино! Руководил Макашов! А там какая-то группа «Витязь»! Слушай, «Альфу» знаю, а что это за «Витязь»?! Не слыхал про такую?!. Они им дали, этим макашовцам! И,
117
видать, здорово дали! Правда, у солдат один пацан погиб! Да, и ещё эту…мэрию штурмовали! Не знаю, чем там закончилось! Короче, сейчас по всей Москве бои! Как думаешь, Руцкого какие-нибудь дивизии поддержат, а?!. Ещё и нам придётся повоевать! Костик, что с тобой?! Ты бледный, как молоко! Очнись, где наша не пропадала!..
- Господи, только бы всё ограничилось одной Москвой… - заговорил, придя в себя от страшной новости, Костя. – Не дай Бог, тронется провинция. Хоть в одном месте… Пусть погибнет тысяча, две, но не гражданская война. Эта дурная страна захлебнётся в реках крови… Пусть погибнут оба эти президента, пусть Ерин с Макашовым уничтожат друг друга, но только бы не вышло за Москву…
- Эй, ты что, молишься, что ли? Не бери в голову. В крайнем случае, авиацию применят…
- Какую авиацию, Серёга? – Костя поднялся и взял портфель. – Этой стране ещё лет пятьдесят нельзя воевать. Ни внутри, ни снаружи… Ладно, пора на работу…
- Зачем тебе работа? Может, никто и в школу не придёт…
- Ты в обед дома будешь7
- Да, сегодня буду. Что, телек хочешь посмотреть? Посмотрим.
- Со школы вернусь – приду.
В школе в то утро всё шло, как обычно. Не только ученики, но даже никто из педагогов о событиях в столице не говорил. Возможно. Кто-то и слушал радио, когда собирался на работу, да не придал произошедшему большого значения, ведь уже были схватки на площадях, налёт на штаб войск СНГ… Гораздо больше занимали учителей, особенно женщин, местные новости: сразу две смерти за вчерашний вечер и ночь. Умерла «бабка Мирончиха», о которой говорили только, что когда-то она работала техничкой в школе и гоняла вредных детей (некоторые из которых потом стали учителями и присутствовали теперь в учительской) шваброй с мокрой тряпкой. Отец Екатерины Фёдоровны два месяца лежал в больнице, очевидно, с раком желудка и накануне скончался. Бочары, конечно, на работу не вышли, несколько женщин собирались пойти помочь коллеге, и директор был занят изменениями в расписании уроков.
118
Придя в третьем часу из школы, Костя не стал варить обед, а переоделся и сразу пошёл к Сергею. В соседней комнате все жильцы были дома. Костя немного удивился, что после ссоры и ухода к маме Анжелика так запросто вернулась к мужу, с которым теперь разговаривала и шутила, как будто ничего не произошло. Однако мысли были захвачены другим, и семейные проблемы молодых супругов лишь на несколько секунд отвлекли Костю. Он занял кресло у телевизора и почти не вставал с него до самой ночи.
- Можешь не расстраиваться. По Москве отлавливают мелкие группы бандитов. Всё главное сейчас возле Белого дома. Новости передают каждый час. Следующие – в три часа. Анжелку к телеку не подпускай, она и так уже чуть не расплакалась.
- Понятно, - ответил Костя. – а армия как? Руцкого никто не поддержал?
- Что, офицеры ненормальные что ли? – вмешалась Анжелика. – У всех семьи, дети. ЭТИМ власть нужна, а военным за что гибнуть?
Костя промолчал. Подумал было готовиться к урокам до трёх часов, но знал себя: сосредоточиться на чём-нибудь сейчас всё равно не получится. Рядом, над кроватью, висела книжная полка; Костя пробежался глазами по названиям и взял «Бесов», которых сам же недавно подарил соседям. Стал листать, останавливаясь наугад и почти не вдумываясь в текст. И только на последних страницах, немного успокоив нервы негромким воркованием помирившихся супругов, прочитал осмысленно. «…Кажется, к утру он сделал попытку к самоубийству; но у него не вышло. Просидел он, однако, взаперти почти до полудня и – вдруг побежал к начальству. Говорят, он ползал на коленях, рыдал и визжал, целовал пол, крича, что недостоин целовать даже сапогов стоявших перед ним сановников. Его успокоили и даже обласкали. Допрос тянулся, говорят, часа три. Он объявил всё, всё, рассказал всю подноготную, всё, что знал, все подробности; забегал вперёд, спешил признаниями, передавал даже ненужное и без спросу…»
- Ну, что, зачитался… - отвлёк его Сергей. – Отвлёкся бы на что-нибудь попроще, а то с утра какой-то придавленный…
- Сейчас не отвлекаться надо, а стараться понять.
- А что тут понимать? Задавят их.
- Задавить-то задавят, но это будет пиррова победа.
119
- Какая?
- Которая не даёт выгоды.
- Сами виноваты. Две недели назад надо было договариваться, - присоединилась к разговору Анжелика. – Я как узнала, что началось, сразу к Серёжке. Фиг их знает, что они умудрят. В такое время лучше вместе держаться. Помню в школе чуть-чуть «Тихий Дон» читала. Гражданская война – это вообще отпад…
- А прикольно будет, если в нашей деревне одна половина мужиков начнёт с другой воевать. Костя, ты за красных пойдёшь или за белых?
- … В гражданской войне все правы и все виноваты. В стране с ядерным оружием и атомными станциями гражданская война вообще невозможна.
- Что, сразу конец света устроят, как по Библии?.. Ты у нас парень грамотный, что в Библии о конце света написано? Про ако..апо…калипсис?
- … Всё просто и жутко, - опять не сразу ответил Костя. – «И видел я и слышал одного Ангела, летящего посреди неба…и говорящего громким голосом: «Горе, горе, горе живущим на земле…»
… Весь остаток дня и вечер прошёл за самыми разными разговорами и игрой в карты ради убивания времени между выпусками новостей. Впрочем, на пятнадцатой или двадцатой игре «в дурака», вскоре после совместного ужина, Сергей обиделся и бросил карты: он ни разу не проиграл, Костя часто, Анжелика ещё чаще. Прямой репортаж CNN от Белого дома в это время пошёл уже без перерывов, и все трое от телевизора не отходили.
Наблюдая страшные последствия конфликта, Костя ругал защитников парламента, но, когда Сергей принялся грубо осуждать их, Костя начал спорить и искать аргументы в защиту мятежников. За этот вечер десятки разных мыслей и представлений сменились в его голове, запутывались и никак не складывались в какое-нибудь чёткое убеждение. Поначалу он был поражён необычностью того, что показывали из Москвы. Зрелище не совпадало с представлениями о государственных переворотах, сформированных фильмами и книгами о Латинской Америке и Африке. И семейная пара рядом, не столь напичканная политической информацией, как учитель-историк, тоже заметила это. Вообще, все трое говорили много: и высказывали впечатления, и рассуждали. В этот вечер они были скорее
120
политиками, чем зрителями. Делая какое-нибудь резкое замечание, Сергей перебивал ход Костиных размышлений, давая им новое направление.
- Почему какое-то Си Эн Эн снимает? Наши что, не могут? – возмущался сосед, а через пять минут выдавал совсем иную эмоцию:
- Не, ребята, как-то неприкольно: солнечный день, толпы зевак, а тут стреляют да ещё из танков. Может спектакль?..
И ещё через некоторое время:
- Как всегда, все удовольствия – Москве. Можно прийти, бесплатно поглазеть на драчку двух президентов…
Просидев несколько часов у телевизора, Костя свыкся с картиной происходящего и больше думал о том, чтобы взятие Белого дома обошлось с наименьшим количеством жертв. Вместе с Сергеем он попенял властям за то, что идут на штурм в лоб, не применяя вертолётов, что допускают присутствие на расстоянии полёта пуль такого количества праздного народа.
С ностальгией Костя вспоминал август девяносто первого. Теперь у Ельцина была армия и не только эти четыре танка, выехавшие на мост и повернувшие свои орудия на здание парламента. И исход теперь ясен. Тогда армия была в распоряжении старой власти, но власть отступила. Видно, не всегда всё решают танки. Народ был един, и народ стряхнул с себя семидесятилетний маразм. Тогда, в том августе, Костя с друзьями-сокурсниками собирался лететь в Москву. Они фактически уже приготовились, нашли деньги, чтобы купить в столице какое-нибудь оружие, и только сообщение в новостях о том, что московские аэропорты закрыты, остановило их, а стремительный крах ГКЧП заставил отказаться от попытки добираться на место окольными путями. Никогда не забыть тот порыв единства, которым были захвачены все: владивостокцы, выступавшие по местному телевидению, люди под очистительным дождём у этого же большого здания, новые лидеры на трибуне. «Где же это единство теперь? Где тот рождающий новую жизнь дождь?» - спрашивал себя Костя и чувствовал почти физически горечь из-за утраты чего-то прекрасного, безвозвратно ушедшего. «Две власти дерутся, а народ где-то в стороне. Наблюдает. А если и участвует в этой борьбе, только по обязанности или за деньги. С августа девяносто первого для России должна была начаться новая эра, основанная на всём лучшем, что накопили мировой опыт и собственная
121
история, и – самое главное – на объединяющей всех идее возрождения Отечества и равного участия людей в подъёме экономики и культуры. Шанс был упущен. Его угробили. И теперь у нашего поколения потенциал энтузиазма уже исчерпан. Не за Ельцина люди бросались под танки два года назад, а за Россию. Не за великую, а за нормальную, достойную уважения. Где теперь та гражданственность? Шоковая терапия разъединила народ. Либерализация цен не повысила уровень жизни, а приватизация - теперь уже через закон – показала людям, что они никогда ничего не имели и иметь не будут.
Началась Эпоха Великого Воровства. Власть не дала новой всеобщей идеи, и идею навязали проходимцы: мани, мани, мани… Идея-урод. Она и привела к октябрю девяносто третьего, потому что обогащение чуждо русскому народу, и часть людей, на которых и опираются те, кто в Белом доме, потеряв прежнюю идею и не приняв новую, отвергли власть. Вон эта толпа, рванувшая к зданию сквозь кордоны милиции. Они готовы к гражданской войне. Это плохо. Но они поступают по своей совести. Это нельзя не признать.
Костя отвлёкся на обострение обстановки, но через несколько минут его ум снова вернулся к любимому занятию – выводам. «Где же выход, ёлки-палки?.. Начать всё сначала не получится. Запущены механизмы, движение которых трудно остановить. Что же, ждать, когда индивидуализм и поклонение золотому тельцу начнут приводить людей к деградации и когда, как в начале века, появятся благотворительность, меценатство, забота о сирых и убогих?.. Опять мы пошли по тому кругу, что и при Александре Третьем. Опять надо упиться ложным, чтобы отвергнуть его…
Ударили танки, и Костя почувствовал внутри какой-то надлом. Он прислушался к себе и не смог понять: это боль или что-то от психики. Выстрелы были ожидаемы, они были даже предпочтительнее, чем штурм под прикрытием бронемашин, когда «вэвэшники» гибли от выстрелов с верхних этажей. Сергея орудийный обстрел заставил замолчать, хотя последнюю четверть часа он подробно объяснял жене военную дислокация. Почему эти довольно меткие выстрелы, быстро вызвавшие пожар, были так неприятны? Ведь только что Костя вслух возмущался, что так долго берут здание, совсем не похожее на крепость, с защитниками, вооружёнными только автоматами. Потом начали выходить мятежники. Анжелика стала злорадствовать, а у Кости всё не проходило чувство какого-то внутреннего надрыва. «Что-то
122
здесь не так, - устало думал он. – Всё кончилось, но радости нет. Но всё кончилось. Теперь спать. Ещё будет время обдумать. Главное: всё спокойно на улицах Багдада. Худой мир лучше доброй ссоры.. Конечно, если мир не ведёт к краху…»
16
На следующий день, встав в пять часов, Костя успел приготовиться к урокам. Руки всё время тянулись к дневнику, но он знал, что если начнёт писать сейчас, переполненный впечатлениями и мыслями, то остановится очень нескоро.
Первые два урока в шестых классах прошли быстро. Хотя Костя и собирался провести сегодня со всеми учениками, которые придут на историю, что-то вроде политинформации, однако решил, что события в Москве – не для понимания двенадцатилетних. Зато в учительской произошла настоящая схватка. Когда Костя вошёл туда на второй перемене, разговор, очевидно, только начался.
Возле окна, сложив руки на груди, стояла математик Светлана Геннадьевна Белозёрова, женщина предпенсионного возраста с тридцатилетним стажем и с тремя коровами в собственности. Рядом, за первым столом, сидели Новиков, директор, Галицкая, за другими – ещё семь человек учителей; присутствовали даже физруки Максим и Виктор Викторович, оба не любители пережёвывать на переменах деревенские сплетни. Чувствовалось, что именно произошедшее в стране собрало вместе большую часть педколлектива.
-… Не понимаю, что надо было Руцкому с Хасбулатовым, - говорила Светлана Геннадьевна. – Всё имели: власть, деньги… Чего ещё желать?..
- Ещё больше власти и денег, - пошутил Максим.
- А сколько можно терпеть всё это в стране? – нервно и не совсем понятно из-за вставных зубов воскликнула Добрихина.
В коллективе её недолюбливали, и поэтому возникла пауза: говорить после Лилии Романовны значило бы поддержать разговор с нею. Воспользовавшись молчанием, она выпалила текс целой листовки:
- Союз развалили, перед Запалом, как собачки, на задних лапках ходят. Всю страну за два года разворовали. Сколько добра в Китай вывозится.
123
Прихватизация эта… Ворам да преступникам всё подарили, а простому народу шиш, извиняюсь за выражение. Цены в тысячу раз взлетели, хлеба боишься купить лишнюю булочку. Заводы стоят, работы нет, зато всё из-за границы везут, как будто самим нельзя изготовить…
Речь была бы убедительнее, если бы Лилия Романовна говорила внятно, а так некоторые слова прозвучали не только непонятно, но даже и неприлично, что кое у кого помоложе вызвало улыбку. Однако никто не возражал, а Виктор Викторович поддакнул:
- Почему законный парламент разогнали?.. Мы его выбирали, а ОН разогнал… Теперь ещё не такое получим: некому будет бандитам возразить…
Валентинов сказал, как будто точку поставил, и Костя не выдержал:
- А что, лучше бы гражданская война?
- И правда, - согласилась Крат. – Столько народу поубивали в Москве. За что солдат да милиционеров этих молоденьких убивать? Они же по приказу идут…
Костя словно развязал всем узелки на ртах. Каждый, в том числе и директор Виктор Степанович, начал что-то прибавлять к словам Ольги Васильевны.
- Зачем только безоружных людей было звать на площади? – резюмировала Елена Николаевна минут через десять. – По мне, так ни стой, ни с другой стороны нет справедливости. Власть в России она всегда против людей…
Прозвенел звонок и моментально перенаправил мысли учителей на уроки. Москва Москвой, но донести свой учебный материал до детей было для любого из них самой главной проблемой дня. Прихватив журналы, все озабоченно пошли по классам.
У Кости третьим уроком было обществознание в одиннадцатом классе. Выпускники, увидев вошедшего учителя, неторопливо разошлись по местам.
- Здравствуйте, несчастливый класс. Рассаживайтесь, успокаивайтесь…
- А вон Натаху Дылду выгонят из школы, и нас будет двенадцать…
Фамилия девушки, у которой не ладилось с учёбой, была Дында, но
124
классный шутник и болтун Олег Кириченко, нарочно оговаривался.
- Ой, извиняюсь: Дынду. Забыл. Ничего страшного, не бери в голову.
- Мы все теперь несчастные, и я не шутил и не имел в виду ваше количество. Сегодня, ребята, я хотел бы предварить урок небольшой беседой…
- О путче в Москве, наверное, Константин Александрович? – перебил Гена Штука.
- Одна штука…две штуки… - как бы разговаривая сам с собой, проговорил Олег.
- А ты кто, гадёныш?!
- Подожди, Гена. Что-то ты, Олег, у нас сегодня чересчур весёлый. Сейчас мы все вместе начнём тебя дразнить…
- Давайте. Отобьюсь.
- Ну, всё, хватит терять время на ерунду.
- Вы хотели нам что-то про Москву рассказать. А чётко было бы сгонять туда, хоть раз в жизни в людей пострелять.
Костя почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. «Так, спокойно, - еле сдержал он себя. – Если выплесну эмоции – не смогу переубедить».
- Ты, Олег, хочешь пострелять в людей?.. Это интересно.
Правдолюбивая и резкая Оксана Матвиенко готова была уже что-то сказать, но Костя не дал.
- Только зачем же ехать так далеко – в Москву? Путч вполне мог распространиться на всю страну. Мятежники к этому стремились. Вот представь нашу деревню. Среднее поколение выступит за Ельцина, старшее – за Хасбулатова, а вам, молодым, лишь бы оружие дали. Интересно же пострелять. Вот приходишь ты ко мне с автоматом, а я говорю: «Нет, не пойду воевать за то, чтоб какой-то чиновник объедался красной икрой». Ты опускаешь предохранитель и бьёшь мне очередью по груди. От удара пуль я отлетаю к противоположной стене. Ты не привык удерживать цевьё, поэтому пули разносят в щепки мебель, книги, посуду. Зато за двойки посчитался.
125
Здорово, да?
Костя заметил, что все в классе оцепенели. Кириченко молчал и смотрел с удивлением.
- Но вот незадача: в это время противник – его ведь тоже много – занял ту часть села, где живёшь ты. Твоя мама была дома: какая работа, если идёт гражданская война? Её застрелили, потому что она заступилась за твою сестру. Папа взял было ружьё, да боевики выскочили из вашего дома и шарахнули в окно из гранатомёта. Всё разнесло, и начался пожар. «Ладно, - говорят твои враги, -в другом доме найдём красивых девчонок…» В это время к твоей бабушке заходят те, с кем ты на одной стороне. Они не знают, что это твоя бабушка, и убивают её за то, что не отдала последние продукты: время-то наступило голодное, а у неё внуки – ты и твоя сестра…
Прошло, наверное, полминуты, прежде чем кто-то заговорил. Олег пришёл в себя первым.
- Ну, эти все козлы и затеяли заворушку… Лупануть бы по Москве ядерной бомбой. Заколебали они там…
- Что, разве они все виноваты?
- Точно, Ксюха, нормальных больше…
- А по Кремлю нельзя: памятник истории, - прибавил Гена.
- Хватит, ребята, говорить про уничтожение. Мы же не скорпионы, чтобы жалить самих себя. Не убивать и разрушать надо, а жить и строить. Правильно говорят: каждая человеческая жизнь – неповторимая ценность. Убить человека – значит, разрушить целый мир, который природа уже никогда не воспроизведёт снова… Зачем я затеял этот разговор? Попросту я не хочу, чтобы вы когда-нибудь оказались марионетками в руках грязных, преступных политиков и, получив автомат и приказ убивать, стали бы исполнителями их амбиций, существами-зомби.
- Да пошли они все! Волки тряпочные! – согласился Олег. – Я сам за себя!
- А вот об этом не мечтай. Вспомните события двухлетней давности, августовский путч девяносто первого года. Тогда каждый человек почувствовал, что от него зависит судьба России, и сказал своё «нет» ГКЧП. Путч лопнул, как мыльный пузырь, и только потому, что люди его
126
отвергли… Конечно, отдельно взятый человек не много значит, но в конечном счёте история идёт туда, куда указывает ей народ. Мы с вами должны чувствовать ответственность за происходящее…
- Константин Александрович, вот вы сказали, что мятежники стремились к гражданской войне . А мой папа говорит то же самое про Ельцина.
- Давай, Оля, вспомним, что мы изучаем политологию, и все вместе проанализируем события… Если вспомнить, что конфликт раздувался обеими сторонами, что ни о каком компромиссе никто не хотел и слышать, то, конечно, надо признать, что стороны стремились к силовому решению противостояния. Для чего накапливали военные и полувоенные силы. Они по-разному смотрят на реформы в России. Что ж, у каждого есть право на своё мнение. Гораздо важнее то, что власть, не спрашивая нашего мнения, наплевала на законы и разделилась, как гидра, на две головы, начав поедать саму себя. Что она подвергла государство риску уничтожения. Этого простить нельзя. Мы, народ, не давали власти права решать, быть гражданской войне или не быть… Ребятки, я вижу, вы утомились, пора переходить к уроку…
- Нет, нет, Константин Александрович, объясните! Мне мама сказала, что Руцкой лучше, и всё!
- А чем лучше, не сказала?
- Усами, - подсказал Олег.
В классе засмеялись, и это сняло напряжение, в котором пребывали самые впечатлительные из девчонок после Костиной картины деревенского братоубийства.
- Что ещё объяснять? Обе стороны шли к столкновению. А взгляды какой стороны вам больше нравятся – это ваше дело.
- Какие-то они все странные, - сказал Гена. – Сначала делают, потом думают. Не знают даже, куда их там политика приведёт…
- Это ты верно отметил. Нашей страной в последнее время управляют непрофессионалы. И в СССР бардака хватало, но таких малограмотных, бездуховных и в то же время циничных и самоуверенных, наверное, тогда не было наверху.
127
- Что у нас за страна такая?! – в сердцах воскликнула Оксана. – Почему всё не слава Богу?!
Костя улыбнулся:
- Есть мнение, что Россия – полигон истории, где происходит всё худшее, чего остальной мир уже не повторяет…
- Но всё-таки: когда кончится весь этот бардак и наступит спокойная жизнь без всяких там…путчей и убийств?
- Ты не Оксана, а банный лист, - сделал замечание однокласснице Олег.
- Бардак кончится тогда, - ответил Костя, - когда ты сама решишь, что он кончился.
- Как это?
- А вот так. Скажешь себе: «Всё, бардак кончился, теперь начинается нормальная жизнь» и будешь вести себя так, как будто, действительно, началась нормальная жизнь. Когда многие люди так сделают, остальные им подчинятся, и с бардаком будет покончено.
- Бардаку копец! Снимите шляпы! – театрально объявил Олег.
- Ну, нет, одних только слов мало. Надо делать нормальные поступки. Не позволять оскорблять себя в магазинах, поликлиниках, учреждениях. Не позволять продавать бракованный или даже опасный товар. Не позволять опаздывать автобусам, на выборах попадать во власть болванам и ворам… понимаете, состояние ненависти, постоянных революций и войн деформировало психику нашего народа. Умных, благородных людей с нравственной опорой в религии в своё время вышвырнули за границу, оставшихся уничтожали. В нас остались только осколки великого духа русского народа, и с психикой у нас не совсем благополучно…
- Вот, вот, - снова вмешался Олег, - и я замечаю кое-что. Могу даже указать на некоторых пальцем. Так, одна штука…
- Заколебал ты уже своим кривляньем, - обрезала Оксана. – всё время лезет, куда не просят.
Из девчонок, которые улыбались на шутки Кириченко, никто за него не заступился.
128
Костя сделал нарочито удивлённое лицо и спросил:
- Слушай, Олег, а почему ты в людей пальцем тычешь?
- С психикой нелады! – перекрикивая общий смех, определил Гена.
- Ладно, ладно, доктор скажет, у кого нелады…
- Ребята. Со мной недавно в Приморске, на автовокзале, одна история произошла, - продолжил Костя свою мысль. – Безбилетники заняли автобус на второй рейс, а мы, человек десять с билетами, купленными в кассе, не могли влезть. Когда водитель начал продавать билеты в автобусе, я возмутился, и он пошёл к диспетчеру. Потом вернулся и продолжил обилечивать. А мне сказал: «Хотите, выбрасывайте их из автобуса, мне до лампочки».
- Так и сказал: «до лампочки»? Может, погрубее? – спросил Олег, но Костя не ответил.
- Я – к диспетчеру, а она мне знаете что сказала? «В стране бардак, что вы от нас хотите?» Я чуть язык не проглотил от удивления. Говорю: «При чём тут страна? Вы же не президент. Бардак у вас, и устроили его вы. Отрегулируйте продажу билетов, и не будет бардака… Так что, ребята. Каждый должен наводить порядок у себя и не смотреть на других.
- И что, вы уехали?
- Да, только на последнем рейсе. Ещё и кое-как заставили переправить нам время на билетах. А сразу сказали, что раз не сумели влезть, билеты пропали.
- Во беспредел! Да, Генка?!
Но Гена не ответил болтливому однокласснику, не всё ещё выяснив для себя.
- Константин Александрович, вот вы сказали, что история идёт туда, куда покажет народ. А что ж политики, Гитлер, Сталин, к примеру?
- Кто считает главным в истории народ, кто – лидеров, кто-то – идеи. Овладевает людьми какая-то идея, находятся её яркие, харизматичные выразители, и идея воплощается в жизнь. Хотя, конечно, бывают и заблуждения. Вот нам, нашей стране, как мне кажется, сейчас не хватает общей идеи. Которая бы всех сплотила. Может, кто из вас придумает?..
129
- Сейчас-сейчас, одну минутку…
- Твои идеи, Олег, мы хорошо знаем. Всё, переходим к новой теме.
Из дневника
10 окт., вс. Ездил к родителям. Ходил на базар (купил зим. обувь и пуловер: мамина помощь). Получил за сент. 78 тыс. Сказал своим, что из-за меня (и др. предметов) собирали родит. собрание в 8 кл. Мама осудила: сам находи выход, с детьми испортишь отношения.
27.10.,ср. Ездил в Приморск, оттуда во владимировскую школу на методобъединение историков района (2 открытых урока, обед, беседа). 1 урок: «Поле чудес» в 6 кл. (интересно, но мало учебного материала, и дети очень стеснялись посторонних). 2 урок – конференция в 10 кл. (доклады о деятелях рус. культуры, понравилось). Возвращаясь в Петровское на посл. автобусе, подрался на вокзале с пьяным мужиком не из нашего села. В очереди всех обматерил, влез вперёд, оттолкнув беременную. Я сказал ему встать в конец очереди, обругал и меня. Далее – комедия. Я не стал играть на публику и решил разобраться позже без свидетелей и шума. Он удумал, что я испугался, распустил свой цыплячий хвост, вообразив себя павлином, начал орать, показывать своему корефану на меня пальцем и хвалиться в том духе, что они «вдвоём тут всех завалят, как мамонтов». «Мамонт» готовил бивни и ждал начала охоты. Взяв билет, я нашёл их за синим домом. Пили пиво. Я молча подошёл и ударил в челюсть. Мужик упал. Второй храбро сделал вид, что он посторонний. Я постоял, подождал, но никто не напал. Первый начал скулить и плеваться кровью: видно, попал в зубы. Может, и зря это. Крутые сопляки растаскивают страну, а тут бедолага-тракторист или скотник решил раз в пять лет «погулять», и такой облом.
4 нояб. Без обеда: последние исправления, потом выставлял четвертные оценки до 5 ч. Педсовет по итогам четверти. У меня, кажется, больше всех двоек, но по рус., матем. тоже много. шеф говорил о всеобуче, замы – о своей работе.
7 нояб.,вс. У родителей. Проснулся поздно. После завтрака перебирал газеты. Много информации о путче. Восстановление расстрелянного Белого дома обойдётся в 15 млрд. руб. проигравшие грозят повторением. Генералы от МВД и МО выжидали. Советы везде распускаются. За 2 дня прочитал «Накануне» Тургенева: задел тот урок Галицкой.
130
20 .11., сб. Теперь главное событие – выборы в Государственную Думу. В моде мирно-бытовые лозунги: :Здоровья вам, благоразумия, надежд на лучшее!», «Цель кандидата – возрождение пром. и с/х» и т.п. Прочитал в «АиФ» проект новой Конституции. По ТВ всё о выборах и «Просто Мария». В Приморье у всех на устах фамилии Наздратенко и Горячевой. А по деревне поголовно торгуют соей. Даже подростки. Выпал третий снег, и по-настоящему началась зима. В бане мужики говорили о торговле мясом: в Находке 6000 руб., но треть – рэкетирам. Мразь! Везёшь в город продукты, и обирают. Совхоз запустил собственную пекарню. За неделю три человека купили иномарки (1,5 – 2 млн. руб.) А в школе макс. зарплата – 150 тыс. хлеб – 250 руб. Хорошо, у китайцев недорогая зим. одежда.
27.11., пт. Наконец-то закончили с 10 классом всю предварительную подготовку и провели урок-конференцию. Приготовили кабинет, пригласили гостей. И – судя по всему – провал. Сам посмотрел со стороны и понял, что урок скучный. Простое чтение биографий не заинтересовывает детей. В «АиФ» опубликовали рейтинг партий на выборы. Лидирует «Выбор России». Люди продолжают верить экспериментаторам?..













131





Часть II


Но там, где все горды развратом,
Понятия перемешав,
Там правый будет виноватым,
А виноватый будет прав.
Гёте. «Фауст».












1
Во Владивостоке и оттепель не приносила облегчения. Ветер сам словно оттаивал на солнце и становился диким, необузданным и уничтожать снег не позволял, рассеивая лучи и так скупого на тепло декабрьского светила.
Михаил Жадов сидел в офисе, который ещё недавно принадлежал его шефу Илье Петровичу, сидел за столом в бывшем шефовском, а теперь своём кресле. За полтора месяца в кабинете ничего не изменилось: те же белые крутящиеся стулья, большой стол почти в центре помещения, только компьютер с него переместился на другой стол в дальний угол, и за ним теперь работала секретарь-референт Михаила, белолицая девушка лет двадцати с небольшим с длинными русыми волосами. Новый посетитель обратил бы внимание на её большие глаза и смело составленный, хотя и без экстравагантности, туалет.
- Светлана, тут по факсу по корейским товарам… Обработай…
- Хорошо, Михаил Николаевич. Что делать с поступлением от ночного клуба «Рустам»?
- Что?! – Жадов резко повернулся и слегка побледнел.
- Что делать с перечислением, полученным от ночного клуба «Рустам»? в 15.30 человек принёс конверт, сказал, что в нём договоренная сумма денег и ушёл, не требуя даже расписки. Вы в это время уезжали, Ольги Сергеевны сегодня нет.
- Фу, напугала… Я думал, поступление на счёт. Выбрось из головы. Давай конверт и забудь. Деньги = это дело бухгалтера. Тем более нал. Тебя это не касается.
- Михаил Николаевич, я этому человеку и слова не успела сказать. Вообще, он был какой-то испуганный, как будто за ним гнались…
- Ладно, ладно. Всё, забыли. Давай, что там у нас по сегодняшнему дню…
Михаил встал, прошёлся по кабинету, слушая секретаря, посмотрел в окно, подошёл ближе к девушке и стал пристально смотреть то в компьютер, то на неё. Та взглянула со спокойным любопытством и продолжила.
- … Нормально, - подытожил Михаил через некоторое время. – Главное –
133
стабильность, а она у нас прослеживается и уже какую неделю… Всё нормально, но есть одна маленькая проблемка…
Михаил с минуту неотрывно глядел на Светлану, а девушка, закрыв страницы в компьютере, ответила ему таким же прямым взглядом.
- Да, одна проблема… Я вот начальник, ты секретарь, а между нами никаких любовных отношений.
- А они обязательны…между начальником и секретарём?
- Ну, как же. Тем более я неженатый, ты не замужем…
- «Тем более»?.. Нет, мне такие…обычаи не подходят. Как владелец фирмы, где я работаю, вы вполне меня устраиваете. На этом наши отношения исчерпываются.
- Неужели?.. А с начальством надо жить хорошо. Это ведь выгодно.
- Во-первых, я особой выгоды не ищу. А во-вторых, где это написано, что с начальством «надо жить»? насколько помню, когда я устраивалась к вам на работу, о такой моей обязанности никто не говорил. Илии меня забыли известить?
По ходу диалога тон обоих собеседников изменился полностью. Михаил от шутливой ласковости сошёл на раздражение, Светлана свою первоначальную вежливость полностью заменила насмешкой. Уложив бумаги, она, не смущаясь нависшей над нею фигурой мужчины, откинулась на спинку стула и посмотрела на шефа с полувраждебной улыбкой.
- Забыли, забыли… -грубо ответил Михаил. – Никто ничего не забыл. Что тебя не устраивает? Может, я как мужчина не в твоём вкусе? Всё в этом мире можно поменять. Даже вкус. Было бы желание.
- О вас как о мужчине я ничего плохого сказать не могу. В пределах, конечно, моих впечатлений за неполный месяц работы здесь. Но точно знаю: никаких отношений, кроме деловых, между нами не будет. Если, конечно, вы меня не выгоните…
- Зачем мне тебя выгонять… Просто я тебя не понимаю…
- А я сама себя часто не понимаю. Знаю только, что я никогда не изменяю своих решений.
134
- Что, поставила клеймо: этот человек хреновый, и всё?
- Нет. Я ко всем людям отношусь хорошо. В каждом человеке есть что-то хорошее.
- Вообще заморочила. Надо всем женщинам сдавать экзамен по логике, чтоб не выдумывали всякой ерунды…
- Я сдавала логику. Кстати, на «пять». Но есть ещё и женская логика. Её трудно понять даже самим женщинам.
- И называется она белиберда белибердень… Ладно, у меня к вам, Светлана Викторовна, деловое предложение, - Михаил положил руку на плечо девушки и почувствовал, как она напряглась. – Поужинайте со мной в ресторане. Машина у подъезда. Если надо, заедешь домой…
- Спасибо за приглашение, но у меня есть дела, которые я не могу отодвинуть. И у меня к вам, Михаил Николаевич, тоже деловое предложение.
- Какое? Готов его принять.
- Спасибо. Уберите руку. И больше не позволяйте себе подобных вещей, иначе я буду думать, что вы считаете меня гулящей, и буду вынуждена уволиться из фирмы, в которой меня оскорбляют.
- Тьфу! – Михаил резко повернулся и вышел из кабинета. На выходе он, не поворачивая головы, бросил по-английски: закройте офис!
- А занятие? – спросила Светлана, но ответа давать уже было некому.
… Через полчаса после этого разговора Михаил с тремя приятелями прокатывался по улицам суетливого по причине раннего вечера Владивостока. Люди торопились домой: набивали автобусы, трамваи, тормозили частников.
- Слышь, Миха, да поехали в наше место. Кого ты в том сумраке найдёшь?..
- Ему школьница нужна!
- Не найду подружку на ночь – головы вам поотрываю… И ещё кое-что… Хватит мне уже сегодня комсомолок…
- Ого, он уже кого-то раскручивал. Когда успел?
135
- Была история… Это кто?.. А, с ребёнком… Короче, пытался приболтать нашу секретаршу.
- Это которая тебя инглишу учит? Ну, и что, неужели отказала? А по ней не скажешь…
- Вот именно. Просто цену себе набивает, кобыла неблагодарная…
- Да, бабам на постой надо повыпендриваться…
- Такая у них натура.
- Конечно, цену набивает… куда она от меня денется?.. Не дура ведь, должна соображать, что не следует быть врагом самой себе.
- Успеешь ещё, Миха!
- Да так даже прикольнее. Я бы на твоём месте даже не торопился. Тёлку-то по случаю всегда найдёшь.
- Эт точно: так интереснее. Хочет Светка роман – побалуемся в красивую любовь…
- Что, цветы будешь дарить?!
- Ну, я же не ты, свинья. И подарю.
- Мих, ты лучше покажи ей свою хату и дачу. Сразу капитулирует.
- Мужики, вон две пацанки!
- Да ты что? Совсем детсадовки. Что с них толку?..
- Точно, малые. А издалека… Сейчас, наверное, и в детском саду девственниц не найдёшь…
- Среди воспитательниц?
- Были, пока ты во Влад не приехал… Нет, хрен я буду за ней ухаживать. Обидела она меня. Пусть сама унижается. Стоп! Ну-ка, я медленно поеду, а вы оглянитесь на фейс… Ну, что?
- Куколка.
- Потянет. Тебе помочь?
136
- Сидите. Николай, если что, пересядешь назад. Пока из машины не выходи…
Телохранитель, до сих пор молчавший, угукнул в ответ и стал внимательно следить за хозяином, на всякий случай положив свою медвежью лапу на ручку двери.
Михаил вышел на тротуар, ожидая, когда девушка поравняется с ним. Собрался было закурить, но сунул сигареты обратно и опустил воротник, чтобы не выглядеть совсем по-разбойничьи.
- Извините, девушка, можно нескромный вопрос: вас кто-нибудь ждёт дома?
- …Ждут… Родители, брат…старший.
- Ну, тогда позвольте предложить вам ужин в ресторане.
- Мне? Зачем?
- Понимаете, я представляю приморское телевидение. Вот в машине члены редколлегии. У нас такая акция: сто первую девушку, которую встретим в этом историческом уголке нашего любимого Владивостока, приглашаем за счёт фирмы…телевидения в лучший ресторан города. Вы только не пугайтесь: мы вполне мирные люди. Если хотите, покажу своё журналистское удостоверение
- Оставьте, пожалуйста, меня в покое. Меня очень ждут дома.
- Хорошо, давайте я отвезу вас домой, а потом прекрасно проведём вечер. Или, если хотите, я провожу вас пешком.
- Нет, нет, не надо. Мне нужно идти…
Девушка хотела продолжить путь, но Михаил преградил ей дорогу, и сделал движение, чтобы взять за руку.
- Елки-палки, подруга, что тебе надо? Я тут распинаюсь перед тобой на ветру, хотя у меня в квартире тепло и в каждой из шести комнат телек и видак. Ты хоть раз в жизни в ресторане была?
- Пустите, пожалуйста. Мне очень надо идти, - умоляюще ответила девушка.
137
Из машины высунулась голова и закричала:
- Ну, скоро вы там?1 В тачке нельзя побазарить?!
- Скройся! – зло ответил Михаил и резко схватил за плечо свою собеседницу поневоле, попытавшуюся было уйти в обратную сторону.
- Отстаньте! Что вам от меня нужно?!. Мало вам девушек, которые на всё готовы за деньги?!
- А, за деньги! – вскрикнул Михаил. – Может, тебе заплатить за то, чтоб со мной переспала?! Ну, чем берёшь?! Деревянных, простите, при себе не имею! Доллары принимаете?!. В обмен на натуру?!.
- Слушай, давай мы её в тачку затащим?! Заколебала, выпендривается!.. – один из приятелей Михаила открыл дверцу и собрался выйти.
- Нет, подожди, она со мной торгуется!..
- Не надо мне ваших денег! Отпустите! Я сейчас буду кричать!
Девушка стала озираться, но последний пешеход прошёл мимо минуты три назад, когда разговор вёлся ещё в мирных тонах, и больше никого в поле зрения не наблюдалось. Взгляд её застыл на огромной фигуре человека в короткой куртке, вылезавшего из переднего места злополучной машины. А «журналист», взбешенный категорическим отказом, стал дёргать её за плечо и орать в самое ухо:
- Дура! Ты понимаешь, что бы сейчас с тобой было, если б я дал команду зашвырнуть тебя в машину?! Взяли бы за руки, за ноги и в три секунды была бы там! И вякнуть не успела бы! Но я плевать на тебя хотел! Катись к своим маме и папе! Только запомни! Слышишь, запомни! Ты всё равно отдашься за бабло! Потому что захочешь красивой жизни! А не захочешь – будешь всю жизнь в нищете! Детям конфет не купишь!.. Пошла!!
Михаил оттолкнул девушку. В это время метрах в десяти от него затормозила машина, и дальше он видел всё так, как будто в кино, словно в качестве стороннего наблюдателя, а не участника, и к тому же в каком-то замедленном темпе, точно изменилась скорость течения времени. До него постепенно доходило, что наверху подъехавшей машины стоит синий фонарь, что это милиция.
138
Из «УАЗика» выскочил парень в тёмном бушлате, но для Михаила сначала открылась дверца, потом появилась нога, плечо и медленно невысокий милиционер встал на землю. Волна ударила по ушам, и лишь через несколько секунд Михаил понял, что это выстрел. Так же сильно резанул слух выкрик Николая: «В машину! Быстро! Уезжаем!» Михаил почувствовал, что ноги согнулись в коленях и сделались ватными, непослушными.
Потом, когда все впечатления произошедшего были пережиты раз по пять, он смог составить связную цепочку событий. Телохранитель выстрелил из пистолета и попал в бедро первому милиционеру. Второй от волнения или ещё по какой причине не смог открыть дверцу машины со стороны руля и перебрался через соседнее кресло. Выпрыгнув и не глядя на нападавших, он бросился к товарищу, который лежал на бордюре, опираясь на локоть. Что касается девушки, то она исчезла быстрее, чем звук выстрела. Николай держал милиционеров на мушке и всё приговаривал: «Так, так, спокойно, не дёргаемся, наделаю дырок…» Он же прикрикнул на приятелей Михаила, чтобы привели своего шефа и усадили за руль, а когда тот ватными ещё руками никак не мог завести двигатель, выматерился так, что Жадов сразу пришёл в чувство. В машину Николай запрыгивал уже на ходу и не остался на месте только благодаря своей тренированности: хозяин и не пытался притормаживать.
Сначала ехали молча, точнее, не ехали, а мчались, поворачивая на перекрёстках на большой скорости. Потом потихоньку начали высказываться, отходить от потрясения. Михаил восстановился быстрее других, остановился на светлом месте и вышел посмотреть на номер. К его радости, сзади всё было плотно залеплено грязью, перемешанной со снегом. Можно было надеяться и на то, что из-за темноты милиционеры не смогли определить и марку машины. Их «УАЗ» остановился почти перпендикулярно тротуару, и свет фар больше пришёлся на Михаила и девушку.
Один из приятелей попытался было высказать горе-жениху претензии, но получил такое внушение, что стал опасаться за собственную жизнь. Тогда Михаила стали жалеть и поддерживать, проклиная «эту позорную шлюху». Благодарить Николая никто не стал. Михаил хотел даже наказать его за то, что подверг риску, но не смог понять, прав был телохранитель или нет.
Вскоре все дружно решили отправиться в ночной бар, чтобы расслабиться от неприятной истории. Однако Михаил, вместо веселья, почувствовал
139
раздражение на всех, кто там развлекался, и уехал домой. Вместе с Николаем они поставили машину в гараж, убедились, что в квартире всё в порядке, и Михаил отпустил телохранителя.
Оставшись один, он хотел было по привычке включить светильник (яркого света он не любил), телевизор и кофеварку, но вместо этого извлёк из тайника автомат Калашникова, отстегнул снаряжённый магазин и пощёлкал в окна, в которые равнодушно глядела холодная темнота да бросал снег злой колючий ветер. Поразвлекавшись так, Михаил убрал оружие и пошёл на кухню, где вместо кофе выпил две рюмки водки. Чувствуя приятный, расслабляющий жар, идущий из желудка, лёг на диван и уставил взгляд в потолок. Рука самостоятельно нащупала пульт, но Михаил чувствовал, что однообразные импортные фильмы не отвлекут, а вызовут раздражение, а родное телевидение он не любил.
В памяти то связно, то как-то пульсирующее бегали картинки воспоминаний за весь прошедший день. Иногда примешивалось и что-то более ранее. Пять дел, связанных с бизнесом и финансами, одно из которых неудачное, а ещё от одного по подсказке интуиции решил отказаться. В конце всего этого – дурацкое объяснение с непонятной секретаршей, очень толковой, старательной, но откровенно чурающейся своего шефа. Разговор с глупой девкой и до сих пор не воспринимающаяся как реальная стрельба по милиции…
Зазвонил телефон. Михаил дёрнулся всем телом, но тут же догадался, что это могут быть только его сотоварищи по приключению. Они, наверняка, уже набрались и ничего путного сказать не смогут. Скорее всего будут звать к себе или предложат привести к нему какую-нибудь проститутку. Нет, сегодня он больше не хочет слышать или видеть людей.
Стёкла задребезжали от ветра. Когда его не бывает в этом городе, нагло вклинившемся в океан?.. Вроде бы давно стал привычен, но сейчас его завывания там, между девятиэтажками, прибавляют к нервному перенапряжению ещё и тоску. И нет на всём белом свете человека, которому можно было бы без опасений излить душу, который мог бы искренне посочувствовать, понять, успокоить… Такого родного человека у него, Михи Жадова в родном Приморске, Михаила Николаевича во Владивостоке, нет. Многое есть: большая квартира с импортной мебелью, дорогая машина и гараж для неё рядом с домом, работа. Очень прибыльная, наполовину
140
теневая, незаконная. Есть в подчинении одна из крупнейших в городе бригад аферистов, мошенников и просто урок, доставшаяся ему, благодаря интригам, хватке, хитрости, а порой и предательству, после гибели Ильи Петровича, глупого Ильи Петровича, который не рассчитал своих сил, и остатки которого после взрыва машины хоронила вся мафия и верная жена, которую пришлось кинуть по части имущества.
Многое успел сделать Михаил Жадов за короткое время после университета. Вошёл в движуху, быстро поднялся, подхватил бизнес, наладил отношения с авторитетами города. Хотя и потерял в статусе по сравнению с покойным хозяином, зато выиграл с доходами, обезопасил себя и в общем сделался сам себе царь и бог. Правда, вуз так и не закончил. Зато ни один из всех выпускников-сокурсников, получивших диплом, не сможет похвастаться такой карьерой.
Однако теперь – совершенно неожиданно – оказалось, что надо ещё и жениться. Скучно да и опасно всё время общаться с продажными женщинами. Есть в его кругу дочки-куклы с богатым приданым. И родственные связи, женись он на такой, многое бы дали. Но нет, и сейчас он решил это окончательно: жена для него должна быть светлым пятном в жизни, тихой и дружеской гаванью в море так потемневшей в последние годы жизни. Это просто выгоднее для здоровья… Но где такую найти?... Сегодня он уже пытался ухаживать за женщиной, у которой привлекательны не только тело, но и душа… Эх, Светлана Викторовна, что же такая…
Из дневника
4.12. Похоже на то, что мне грозит кое-какая неприятность. Совхозу нужна моя комната для беженца из Средней Азии. То ли сантехника, то ли энергетика. Степаныч ищет, куда меня переселить.
7.12. Сошлись тут с одним парнем. Зовут Игорьком. Хожу иногда в гости, смотрим видак, болтаем. в среду Крат передала от имени районо приказ-приглашение участвовать в выборах.
Игорёк рассказывает совхозные приколы. Вот он – апогей социализма! На ферме есть главный учётчик (ничего не делает, а сейчас, зимой, приходит только на утреннюю дойку). Есть учётчики на каждую группу коров. У управляющих отделениями или мехотрядами по два заместителя, бухгалтеров – десяток. Какая тут прибыль…
141
12.12. Свершилось. Позавчера переехал в летнюю кухню к одинокому экс-учителю физики и черчения Никите Петровичу Абрамову. Ему около семидесяти. Старый и чудаковатый. Искренне помогал мне перебираться. Дом у него школьный, а кухню построил сам. жена умерла очень давно. Дети живут на Сахалине и где-то в Сибири. Военные. Договаривался шеф, но Абрамов вроде как сам предложил такой вариант: сердце у старика слабое, на себя не надеется. Да и скучно одному. Разговаривает вслух с хозяйством (тёлка, поросёнок, овцы, куры). Два дня не отходил от меня, теперь крепится: мне же надо готовиться к урокам. Помогаю ему по хозяйству: дрова, уголь, вода, навоз. Теперь приходится топить себе печку. Впрочем, в кухне она чёткая, махом нагревается. Уголь мне привезли, от школы. Кухня: печка, деревянная кровать, дер. Умывальник, стол, лавка, 3 стула, кух. Полка. Плюс моя плитка. Варю на ней или на печке. Вчера приезжали родители, весь день помогали обустраиваться. Ник. Пет. Им понравился. Постоянно рассказывает. Какой школа была раньше. Вчера перестраховался и к утру замёрз. Мама всё твердила про заслонку, чтоб не угорел. Степаныч сказал, что, возможно, к лету освободится одна из квартир в школьном доме. Ходил на выборы, хотя не хотел из-за принуждения. 4 бюллютеня. Голосовал за партию «Кедр». Наверное, зря: не пройдёт 5-процентный барьер.
12.12. Вчера у меня был настоящий бой – с местным насильником. Поздно возвращался от Игорька, в переулке услышал крик, заскочил в заброшенный дом и чуть не напоролся на нож. Сорокалетний мужик затащил в развалюху 9-классницу Галю Мирошник и чуть не изнасиловал. Я был вовремя. Пять минут отбивался ногами. Впервые в жизни у меня получилось обезоружить человека с ножом. Убежал. Отвёл девчонку домой, выслушал, как всё произошло. Я б этих трусишников вешал бы без суда! В деревне столько баб, которых можно купить за бутылку, ан нет! Кстати, Мирошник сказала, что у этого урода есть сожительница. А бой получился интересным. Мозги и тело у меня в критической ситуации работают неплохо.
13.12. Впервые в жизни был на допросе. Впечатлений масса. Наш участковый – оригинальный тип. Может, так и положено вести допрос, но я уверен в его предвзятом отношении ко мне. Почему-то для него главным было то, что Закатилов (насильник) вперёд пожаловался. Забавно: спас девочку и получил обвинение в избиении честного человека. Ну да! Свидетелей забыл взять. Надо было побегать по деревне, а потом спасать! Ладно, Мирошник придёт в себя и всё расскажет. Этот маньяк просто
142
побоялся, что она заявит и решил опередить.
Весь вечер болтали с Петровичем о школе. Почему-то он сильно ругает Степаныча: «школу распустил». Конечно, дети теперь не такие, как прежде, перед учителями шапки не снимают. Да мне это и не надо. Но у нас, действительно, слабовато с дисциплиной. Моих пятиклашек другие учителя, бывает, отпускают с последних уроков. Новиков часто отпускает по вторникам с 6 урока 10 кл. (слышу по соседству). Иногда утром придёшь, коридоры не помыты. Львовна такая строгая, но себе и Добрихиной может что-то и простить. Степаныч иногда нужен позарез, а он уроки проведёт и смотается домой.
Боже мой! Что творится в этой проклятой деревне! Не знаю, что и делать. И уехать отсюда сейчас нельзя. Вроде как на подписке о невыезде. Это финиш. Получилось так, что я напал на честного человека. Избил его, хотел учить, а всё из-за того, что не поделил с ним малолетку, которую хотел затащить к себе в постель. Или другая версия. Я и Закатилов вдвоём хотели изнасиловать девочку, да были такими пьяными, что она от нас вырвалась и убежала.а теперь мы испугались и стучим друг на друга ментам. И это ещё не всё. Есть и более пикантные подробности моих похождений в тот вечер в исполнении заслуженных сплетников России. я два дня вообще ходил потерянный от этого бреда, а тут ещё повторный допрос. И, главное, люди верят друг другу. Максим пересказывал мне все эти сплетни с полным доверием к ним! Только после моего рассказа призадумался. Степаныч вообще собрался спасать меня от тюрьмы. Только позвал уточнить, какое именно преступление я совершил. На моей работе как учителя он уже поставил крест. Для него теперь вопрос только в том, сколько мне дадут. За что? Мне было странно, что он сам себе не задал этого вопроса, а ему странно, что я задал. Степаныч: «Евреев и интеллигентов в нашей стране всегда садят первыми и особо не разбираются. Тракториста Ваньку ещё пожалеют: он на всех работает и думает, только когда выпьет, и то недолго».
Теперь я для всех преступник. И для своих учеников, и для их родителей. Они, наверное, скоро потребуют отстранить меня от работы с их детьми. Спросил Степаныча, увольняться мне или что. Говорит: пока подожди. Ждать уже вроде нечего. Начал читать книги, где описана жизнь в тюрьме или на зоне. Готовлюсь. Ну, и дурак я! Заступился. Да пусть эта мразь перенасилует всю деревню, которая его так поддерживает, и в первую
143
очередь всех деревенских сплетниц типа Нюрки Гавриленко, матери Гаврилы-дурачка. Это она придумала, что мы вдвоём напали на Мирошник. Скотина! Мало ей своих проблем. Сын-идиот, дочке чуть ли не сорок лет, а на танцы таскается постоянно, любезничает там с подростками. У внуков в школе тоже куча проблем… Нет, а всё-таки язык не поворачивается сказать, что, если б всё произошло вновь, я поступил бы иначе. Всё было бы так же. Пусть садят. Если этой стране такие нужны только за решёткой, то пожалуйста. Я и там выживу. Кто придёт на замену в школу, когда вся молодёжь рванула в бизнес да рэкет?
Тут мне начали разными способами попытаться «скостить» срок или даже вообще оправдаться. Мне это претит. В чём я виноват? Пусть сначала объяснят мне мою вину. Странно: Мирошник ничего говорить не хочет (Сморода сказал). Меня посадят, а Мирошники со своим соседом Закатиловым, небось, через годик помирятся, а обо мне их совесть не вспомнит. Ну, и народец в этой деревне. Недаром Богданов так злоупотребляет. Так им и надо. Сморода ещё раз допрашивал. Минут 15. В школе. Давит на то, что я избил этого козла, угрожал ему и девчонке. Стераныч советует поговорить с Закатиловым, извиниться. Да пусть он сдохнет, чтоб я перед ним унижался! Может, я и глуп, и излишняя гордость мешает мне спастись от тюрьмы, но не пойду. А если столкнусь с этим уродом – втопчу в асфальт. Хоть сяду за дело, а не по навету. Степаныч расстроился от моего ответа. Говорит, что иногда в жизни надо переступить через свою честь. Что ж, посижу пару лет, может, тогда сделаю такой же вывод.
2
Мороз щипал за нос, уши, через тонкие перчатки – за кончики пальцев, заставляя прятать руки в карманы, хотя на скользкой дороге легко было и свалиться с ног. Глаза ещё не различали дорогу: не прошло и трёх минут как Костя вышел от Игорька. К тому же луна в этот вечер светила очень тускло, несмотря на полноту, словно мороз, крепко сцепившийся в приморскую землю, отталкивал лучи ночного светила.
Костя шёл, будучи ещё весь под впечатлением беседы с приятелем и увиденного по телевизору. « В самом деле этот кучерявый господин так евреев ненавидит? Или заранее себе козлов отпущения готовит, - думал он. – На случай, если вознесётся на вершину… Игорёк говорит, что литр солярки
144
уже 250 рублей. Совхозного транспорта днём на дороге не увидишь. А мясо скупают всего по полторы тысячи. Три месяца в совхозе не дают зарплаты, народ только за счёт скотины и живёт. А ещё эти дурацкие выборы. Ничего они не дадут стране. Кандидаты все хорошие, особенно, когда сами про себя говорят. Только нам сейчас нужны не хорошие, а гении. Столыпины. А их нет. В такой исторический момент России нужна общенациональная идея. Только не такая, как у этого лохматого кандидата. Если у меня в квартире непорядок, то виноват в этом я, а не Абрам, который живёт за стенкой. Самому что ли придумать? Да уж. Статью о выходе сельского хозяйства из кризиса начал, так и лежит…Ёлки, ну, и мороз, уши отваливаются. Ещё пять минут ходьбы… Что, Константин, роль спасителя отечества, идеолога, примеряешь? А что, теперь у нас опять в моде человек-мессия. Да ещё аскеты появляются. От безбожия сразу в фанатизм бросились… Ну, и холод. Наверное, тоже евреи виноваты? Вот эта партия придёт к власти, сразу теплее станет. Блин. Даже дети политизировались из-за выборов, спорят про партии. У нас такого не было… Ещё бы. Вновь возрождённая Дума, первые многопартийные выборы, референдум по Конституции… Хотя та Конституция, «брежневская», по части прав тоже была неплохая… О, чуть не упал…Лучше пойду по середине дороги, а то на обочине ледяные наросты.. А мысль про объединяющую идею – интересная… Что там за крик за углом? Небось, молодёжная компания. Пройдёшь рядом и не увидишь, кто. Надо же: след от полозьев. Кто-то в санях ездил. Деревня… О, а здесь никого. Откуда же кричали?.. Галлюцинации? Да нет, ясно слышал девичий визг за углом. Опа, что за шум в том заброшенном доме? Кто-то зашёл в туалет?..»
Костя снова услышал крик. Сдавленный, но резкий. Кричала женщина или девушка, и ей зажимали рот. Возможно, молодёжь зашла в развалины и шутила, но он решил, что лучше проверить, чем допустить несчастье. В конце концов, местная молодёжь – это в основном его ученики. Кого стесняться?
Костя осторожно пошёл по тропинке, ведущей в выбитой двери нежилого дома, стараясь не скрипеть снегом и насмехаясь с воров, которые таскали отсюда стройматериалы или доски на дрова и выбили такой широкий путь. Ступив на крыльцо, он на всякий случай решил вбежать внутрь резко: если кто-то с топором или ещё чем – застанет врасплох. В прихожей никого не было, лишь пяток кирпичей в углу. В кухне слева – тоже пусто. Парень прошёл дальше и наткнулся на балку, упавшую одним концом на пол. В
145
пустые окна без стёкол едва заглядывала луна, не считавшая нужным освещать нежилое помещение. Полы отсюда уже украли. Слева в углу кто-то зашевелился, и Костя решил задать нейтральный вопрос, готовя на всякий случай объяснение, что не хотел лезть в чужие дела и зашёл случайно. Но глаза вдруг настроились на сумрак, и он почти ясно увидел девочку, которая зажалась в угол, и невысокого мужчину рядом, державшего её за одежду. Он тут же поднырнул под балку и приготовился к столкновению. Сомнений не оставалось: это был насильник: едва тот повернулся к парню, как девчонка громко всхлипнула, оперлась о стену и попыталась одной рукой запахнуть куртку.
- А вот ножичек – это зря: сядешь на всю катушку! Я в целях самообороны могу тебя так изувечить!.. – Костя не договорил, смекнув, что враг оценит обстановку, а именно, что перед ним более молодой, более высокий, и попытается прикрыться жертвой.
Надо было брать инициативу в свои руки, и он, скользнув глазами по полу, сделал несколько шагов вперёд, но не в сторону мужика с ножом, а чуть влево, где был большой квадрат пола без мусора и досок. Всё это время насильник что-то невнятно хрипел, скорее, самому себе, и вдруг резко бросился на противника. Костя ждал этого и приготовился к удару лезвием снизу справа. Насильник полетел на пол, ударился, но, видно, не сильно, потому что тут же вскочил и начал махать ножом по дуге. Костя и не думал нападать: контратаками он владел лучше. Тем более теперь девчонка была за его спиной, и можно было действовать спокойно и хладнокровно.
- Убью! – прорычал враг.- Я тебя убью!
- Ты не бойся, миленькая, не бойся! – сказал Костя. – Сейчас мы этому клоуну нашлёпаем по заднице! Что, разве вдвоём с ним не справимся?!. Справимся! Он один, а нас двое! Двое всегда сильнее!
Это был более хитрый ответ на примитивную психологическую атаку насильника. К тому же Костя слышал (а обернуться он не мог), что бедняжка сзади него упала на землю и у неё начинаются рыдания.
Мужик начал наступать, резко и широко выбрасывая нож.
- Слышь, придурок, - стал заговаривать его Костя, - если ты сидел, то знаешь, что тебе сейчас выгоднее уйти отсюда. Даже если ты нас привалишь, куда два трупа денешь?.. Пошёл, говорю, отсюда! Пока котлету из тебя не
146
сделал!
Насильник не внял совету, рванулся вперёд, Костя махнул ногой на уровне груди, особо не целясь, и толкнул враг прямо лицом на балку. Удар был хороший, но преступник оказался очень ловким и, сбив брус головой, занял его место в дверном проёме комнат, оказавшись теперь выше Кости. «Ни фига у него башка… - удивился парень. – Надо было всё-таки бить в затылок…»
- Слышь! Ты там сзади не плачь! Давай помогай! Кричи, зови людей! Пусть вся деревня сбежится, посмотрит, как мы тут дерёмся!.. Люди! Все сюда! Тут такая драка прикольная! Кто хочет посмотреть?!.
Костя был уверен, что девушка вообще его не слышит, и говорил всё это её обидчику, действуя на нервы. Поэтому последние слова он выкрикнул негромко и кривляясь. Впрочем, если бы кто-то шёл сейчас по дороге и заглянул сюда, парень был бы рад. Однако рыдания за спиной усиливались с каждой секундой, а насильник оказался то ли упорным, то ли обкуренным .
- Надо с этим кончать, - сказал себе Костя вслух.- Сквозь куртку сильно не поранит.
Он сделал три шага вперёд, подпрыгнул и попал ногой по ножу. Но это не решило исход боя. Насильник бросился на Костю и чуть не повалил его на землю. Парень в миг ощутил бешеную физическую силу и решительность врага. Он попытался вывернуться, стал лупить того по голове, по ушам, почкам, одновременно стараясь удержать равновесие. Небольшой рост насильника, его низкая хватка и дикий всплеск злобной силы почти достигли свое цели, но неожиданная союзница выручила Костю: топчась, они дошли до стены, и парень упёрся в неё спиной. Освободилась вторая рука, и после двух точных ударов по ушам поднял руки для защиты головы и был отброшен. На дистанции соперничать с Костей он уже не мог, и, получив несколько ударов ногами, резко бросился вон из дома.
Костя, наконец, оборотился к девочке. А уже захлёбывалась в истерике и запоздало пыталась кричать о помощи.
- Ну, всё, всё, успокойся! Тебе никто не угрожает! – уверенный, что она знает его и воспринимает как защитника, он дотронулся до руки бедняжки, чтоб поднялась с земли, но девочка так дёрнулась всем телом, что Костя даже отступил на шаг назад.
147
Рыдания её никак не прекращались, и Костя повторял одно и то же, убеждая, что всё плохое закончилось и можно идти домой. Его и самого колотило - от драки, от того, что мог погибнуть, и твердя успокоительную ерунду, он рассматривал место происшествия и заставлял себя отвлекаться восстановлением хода событий. Длинная юбка девятиклассницы Мирошник, как и её пуховая куртка, были сильно разорваны, а куртка одета только в один рукав. Очевидно, насильник тянул свою жертву за одежду по снегу, потом по полу, и та цеплялась о гвозди. На лице Гали Костя разглядел следы побоев. Наверное, она упорно сопротивлялась, но в конце концов выдохлась и оказалась в этом углу прижатой к стене. Возможно, крик, услышанный Костей был последней попыткой девочки защитить себя, и тогда он успел вовремя.
Костя выдохся и замолчал. Ноги начали сильно дрожать, хотя пока холод не чувствовался, и он присел на ту самую балку, которую свалил на пол чужой головой. Рядом с девчонкой со стороны полуразваленной печки, он разглядел большую охапку сена. Мальчишки ли какие-нибудь её занесли, намереваясь устроить костёр, или это была часть продуманного преступления – неизвестно, но насильник почему-то протащил свою жертву почти через весь дом, рискуя быть услышанным с улицы. Впрочем, этот угол был самым тёмным и цветом своим более других подходил для тёмных дел.
Все эти соображения быстро проносились в Костиной голове и одновременно он присматривался к девочке, выжидая момент, когда она, наконец, придёт в себя и можно будет избавить её от второго врага – холода, заставлявшего её дрожать.
- Ты знаешь его? – спросил Костя, не надеясь на ответ.
- За…Закатилов…знаю…
- Тогда ладно, пусть бежит… От советского правосудия хрен спрячешься…
Ну, что, встаёшь?.. Помочь?
- Встаю…
- Давай куртку оденем нормально, а то тебя аж колотит. Одевай, одевай. Вот так…
- Я могу… могу сама… Я его знаю…
148
Костя понял, что сейчас вместо молчания последует поток слов, как вода с прорвавшейся плотины.
- Не говори о нём. Здесь больше никого нет. Всё нормально. Меня-то бояться не надо: каждый день в школе видишь. Всё пойдём, доведу тебя до твоего дома. Где живёшь?.. Ну, и дрожишь!
Костя снял свою меховую куртку, накинул на плечи окоченевшей девушки и, поддерживая, повёл её из злополучного дома. Галя Мирошник жила неподалёку, и долго идти не пришлось. Не доходя до своего двора, она вернула Косте куртку, попыталась как-то привести себя в порядок и, сказав спасибо, пошла домой. Пока шли, Костя ни о чём не спрашивал, щадя нервы Гали, но та сама рассказала, что возвращалась от подруги, у которой смотрела видик, и столкнулась с Закатиловым на дороге. Сначала он ненавязчиво приставал, и всё казалось шуткой, тем более они почти соседи. Несмотря на сорокалетний возраст и то, что у него есть сожительница, Закатилов постоянно заигрывает с девчонками. А потом на неё словно столбняк нашёл. Он вдруг начал уговаривать её вступить с ним в связь, давал какие-то идиотские обещания, «даж предлагал жениться», вёл себя перевозбуждено и, не получив никакого ответа от растерявшейся девушки, резко повлёк её к заброшенному дому. До самого крыльца развалины она не могла сопротивляться, не чувствуя своего тела, и только взглянув в тёмный проём дома, не прикрытый дверью, начала отчаянно отбиваться и угрожать отцом и братьями. «Дура я, - говорила Галя, - не закричала сразу. Всё казалось не по-настоящему, отпустит, чего позориться…» Закатилов же, с её слов, совсем озверел: тащил, дёргал, рвал одежду, изо всех сил бил по рукам, которыми девушка хваталась за всё, что попадалось… Затянув в прихожую, он прижал её к стене и придушил за горло так, что на какую-то минуту Галя потеряла сознание, и он успел протащить её через весь дом в тот самй дальний тёмный угол. Именно тогда, очнувшись, она стала кричать и царапать морду зверя, который в исступлении жестоко избил её и снова вцепился в горло.
Костю и без того колотило «отходняком», а рассказ Гали, отрывистый и переполненный эмоциями, усиливал лихорадку. Ему пришлось убрать руку, которой он поддерживал свою куртку на плечах девочки, чтобы не выдать сильного волнения. Последняя воля ушла на то, чтобы проследить, что Галя зашла во двор, а потом в дом. костя почти бегом бросился к себе домой,
149
пряча лицо в воротник и не заботясь об удобной дороге. В мозгу, яснее ночи и домов с тусклыми огнями в окнах бежали, то смешиваясь, то параллельно, две цепочки событий: драка с Закатиловым и злоключения девушки. Разум не справлялся с таким мощным потоком тяжёлой информации и хотелось закричать или удариться лбом…
3
- Аксентьев Константин Александрович?
- Да.
- Присаживайтесь.
- Спасибо.
- Да не за что.
Участковый выдержал паузу и решительно начал процедуру допроса:
- На вас поступило заявление от гражданина Закатилова Мэ Гэ. Прежде чем я задам вам несколько вопросов, вы имеете право ознакомиться с ним… Я сам прочитаю.
Сморода взял ручку, наклонился к бумаге, которую до этого держал в левой руке, и, водя по строчкам кончиком ручки, стал читать вслух. Видно было, разбирал он почерк хоть и не в первый раз, но с затруднениями.
«Вчера, 11 декабря 1993 года, я Закатилов Геннадий Сергеевич, 1952 года рождения, беспартийный, холост, прогуливался с ученицей школы Мирошник Галиной Николаевной, около бывшего дома Хромовых. Времени тогда было около 10.15. Вдруг в это время со стороны дороги подошёл учитель Аксентьев Александр Константинович, который был в сильном опьянённом состоянии алкогольного и наркотического опьянения, и, вытащив нож после чего потребовал от меня уйти, так как я якобы обижаю Мирошник Галю и хочу её изнасиловать, а мы, между прочим, нормально и мирно разговаривали о хозяйстве, заботах и разных школьных делах потерпевшей, и никто мне, как холостяку и неженатому человеку, не запретит прогуливаться с девушками по вечерам хотя бы и возле пустого дома. Тогда Аксентьев А.К. в ответ на мой очень вежливый совет и просьбу отдохнуть и проспаться прежде всего, а не трогать людей, мирно прогуливающихся перед сном, он избил меня сильно и жестоко доской и
150
ногами, а по голове ударил кирпичом и ещё хотел зарезать как собаку (его слова), о чём может подтвердить Мирошник Г.Н., которая была рядом и всё это хорошо видела своими собственными глазами, а если не подтвердит, так значит, он её затащил, ибо ещё тогда, когда я отправлял его проспаться, а он так жестоко и без повода на меня напал, да ещё вооружившись каким-то предметом вроде доски, он ещё тогда угрожал, если она расскажет кому, что он делает, а меня прогонял, чтобы остаться с нею наедине. Прошу вас как участкового и работника нашей милиции и села разобраться с этим делом и таким фактом избиения и угроз, а может, и ещё что и направить все материалы в районный суд для рассмотрения по закону и принять меры, как полагается. А также, что избит был я и согласен на снятие побоев и экспертизу в любом медицинском заведении».
- Число, подпись: Закатилов Гэ Сэ, - заключил Сморода. – Что вы на это скажете?
- Жванецкий отдыхает. Вот урод. Слава богу, я успел, а то б изнасиловал девчонку... Скажу, что есть такая пословица: лучший способ защиты – это нападение. Вот эта…этот гражданин и пишет поклёп. Боится, что Мирошники на него заявят.
- То есть вы утверждаете, что Закатилов Гэ Cэ пытался изнасиловать Мирошник Галину Николаевну?
- Я утверждаю?! Да вы эту бедную девчонку спросите! Она такое расскажет, что волосы дыбом встанут! Когда я заскочил в эти развалины на её крик, он душил и раздевал её… Не говорю уж о том, что пришлось от ножа отбиваться… Да, Господи, не верите мне, спросите Мирошник. Там уже вся семья, наверное, весь этот ужас прослушала во всех подробностях… Я-то что? Прогнал только эту…собаку дикую.
- Дело в том, что Мирошник Галина вообще отказывается давать показания и сказала только устно, что вы позавчера дрались с Закатиловым возле нежилого дома. Родители её утверждают, что в двадцать два она уже была дома.
- Дрался?.. Возле дома?..
- Возможно, чуть позже она даст показания как свидетель драки. Обязана дать. А пока я должен предпринимать действия по заявлению гражданина Закатилова.
151
- Гражданина маньяка?.. Да таких надо в железных клетках держать…
- Суд решит, где кого держать. А пока я могу вам сказать, по каким статьям вам может быть предъявлено обвинение. Если интересно, конечно.
- Постойте, постойте, - Костя почувствовал, как похолодело у него в груди, а тёмная полировка стола вдруг начала бледнеть и расплываться. – Девочка испугалась, у неё нервное потрясение, ведь этот…очень сильно её бил, как она рассказывала. Она даже теряла сознание. Да представьте только: в таком возрасте подвергнуться нападению. У неё представления о жизни ещё детские…
- Не переживайте, они больше нашего знают. И насилуют куда более молодых, случается.
- Возможно, возможно. Но то, что она сказала – это всё ещё воздействие шока. Мне не надо от неё благодарности – я и так не прошёл бы мимо, - но клеветать-то на своего спасителя она не может. Просто ей надо время, чтобы успокоиться. Вот она сегодня и в школе не была. Всё-таки нервный срыв…
- Я тоже спросил, почему ученица находится дома в школьное время. Оказалось, что у неё ОРЗ, и фельдшер дала ей освобождение от занятий.
- Так, так… А фельдшер Мирошник ей случайно не родственница?
- Неважно, кто кому родственник.
- Кстати, пока ещё всё свежо и наглядно, экспертиза установит на её шее отпечатки, синяки. Плюс одежда. Она же вся была изорвана. В первую очередь куртка. Одноклассники, учителя, соседи подтвердят, что в этой куртке Галя ходила постоянно. А когда он затащил её в дом, то начал сильно бить. На теле, точно, много следов побоев.
- У нас нет основания посылать её на экспертизу. Заявлений от Мирошник Гэ Нэ или от её родителей не поступало. Если, конечно, у вас с ней ничего не было, и она не напишет заявление на вас…
- На меня?!. Вы что, издеваетесь?!
- Так, гражданин Аксентьев, попрошу подбирать выражения. Я ни над кем не издеваюсь и вообще нахожусь на службе. Уже много то, что я вас слушаю, а мог бы и прикрыть на время следственных действий.
152
- Ладно, оскорбить я вас не хотел. Извините. Хотя непонятно, почему вы верите этому доносу Закатилова, а моим словам нет. Неужели так важно, кто вперёд сказал или написал?
- Мне поступило заявление. Я но нему работаю.
- Заявление?.. Я могу сейчас написать заявление? О том, как он пытался зарезать меня, бросался с ножом?
- Нет. Я вызвал вас, чтобы опросить по факту заявления гражданина Закатилова. А потом вы можете писать какие угодно заявления. Если прокурор определит вам такую меру, как пребывание под стражей, то времени на всякие заявления и прошения будет предостаточно.
- Зачем меня брать под стражу? Куда я сбегу?.. У меня ежедневно уроки. Что ж, в конце четверти бросать детей?..
- Ничего. Дети даже будут рады, что уроков не будет.
Сморода взялся за ручку. Однако его толстая тёмно-фиолетовая ручка оказалась неисправной, хотя чернила в ней были. Участковый пожарился по столам и среди бумаг какую-то старую, шариковую, с длинным колпачком, купленную ещё, наверное, за тридцать пять копеек.
- Писать будете вы? Хорошо, только, пожалуйста, мои слова переносите на бумагу без изменений. Это очень важно.
- я буду писать, как положено, - в голосе участкового прозвучало раздражение. – Я работаю в милиции уже двадцать лет и написал тысячу допросов. Не надо мне советовать, как писать…
- Конечно, конечно, - Костя смотрел, как Сморода расписывает ручку, и ощущал прилив злости, какой не было даже при столкновении с насильником: «Я перед ним ещё и извинялся. Да это просо грубый и самовлюблённый тип». – Только если будет по-другому, я не подпишу тысячу первый.
Сморода посмотрел Косте в глаза – словно чёрная волна ненависти окатила парня с ног до головы и медленно отхлынула. Пахнуло тюремной сыростью, по спине в панике пробежали мурашки, очевидно, эвакуируясь.
Участковый опустил голову, нервно порылся в бумагах, отодвинул
153
телефон. Потом взял ручку, ещё раз оценил её, расположил бумагу перед собой поудобнее и начал что-то строчить. «Маме жалуется», - устав от ожидания, зло пошутил сам себе Костя, но тут же на него посыпалась дробь вопросов.
- Фамилия, имя, отчество?.. Место работы?.. Адрес прописки?..
Только на вопросе о судимости Сморода задержался и переспросил два раза: «Точно судимы не были, не надо проверять?» Костя вновь не удержал свою молодую кровь: «Не судим. Слава Богу, никогда с милицией близко не сталкивался.»
- Ничего, всё ещё впереди. Итак, в какое время вы проходили мимо дома номер двадцать восемь в переулке между Советской и Ленинской улицей?
- Около десяти часов. Точно не знаю.
- Вы откуда-то возвращались? Эти люди, возможно, знают точно7
- Немногим точнее. Стоит ли впутывать их в это дело?
- Правильно.
Сморода записал что-то и снова поднял голову. Костя обратил внимание, что почерк у милиционера мелкий, отрывистый, с завитушками.
- Что послужило поводом для драки?
- То, что я хотел освободить Мирошник Галю, а Закатилов препятствовал этому с ножом в руках.
- Вы всё-таки продолжаете утверждать, что Закатилов и Мирошник находились внутри дома?
- Это легко установить, стоит лишь побывать в этом доме. Следы, отпечатки…
- Бывать там нет необходимости. А вот там, где сломанный забор палисадника, действительно, у дороги валяется обломок доски, что соответчтвует заявлению гражданина Закаилова о том, что вы били его доской.
- Тогда ногами я его, получается, не бил?
154
- Почему же? В заявлении также указано…
- Но ведь мои ноги не валяются около того дома?
Волна ненависти вновь плеснула Косте в лицо. Однако выдержка у Смороды была тренированной, и кроме взгляда, он себе почти ничего не позволил.
- Я смотрю, ты блатной мужик. Палец в рот не ложи. Ничего, там видно будет…
- Это я-то блатной? Вы подстраиваетесь под заявление Закатилова, как будто мои слова юридически неравноценны его словам. Устное заявление мирошник о нашей якобы драке на улице ничего не значит. Другое дело, если она даст свидетельские показания под роспись. Кстати, разве она говорила, что мы дрались на улице? Это только в заявлении вашего маньяка.
- Он не ма… мой. Ведите себя нормально. Ещё одна такая выходка, и будем вести допрос в другом месте. Проведёте ночь в камере, а утром дадите показания. И без всяких выпендриваний.
- Может быть. Что зарекаться? Но всё же ответьте на вопрос о Мирошник.
- На вопросы будете отвечать вы, а не я.
- Но я всё-таки надеюсь, что сейчас не тридцать седьмой год, и не имеет определяющего значения, кто вперёд подал донос, то есть заявление?
- Перед судом все равны… Садят того, кто совершил преступление, а не на кого вперёд напишут.
- Отлично. Правда, я не стану в свою очередь врать, что той самой доской Закатилов бил меня. Обычно я пользуюсь пустой рукой. Тем более, с таким цыплёнком…
- Итак, поводом для драки послужило?..
- Послужило то, что Закатилов бросился на меня с ножом, так как я застал его за попыткой изнасилования этой девятиклассницы внутри заброшенного дома в переулке между…
- Ясно… Как происходила драка, в результате которой гражданин Закатилов был избит?.. Что касается последнего, то это не только из его
155
заявления. Очевидно, он сегодня же снимет побои в больнице, и будет соответствующее подтверждение.
- Мало ли? Может. Он с женой подрался? Ёлки-палки, а ведь Мирошник говорила, что она царапала ему лицо, когда пришла в себя после кратковременного обморока и увидела, что он затащил её в дальнюю комнату…
- Что вам якобы сказала Мирошник, к делу не относится.
- Просто стыдно будет. Если мне ещё и следы от ногтей припишут. Если б я ударил его по лицу, он бы сам потерял сознание.
- Куда же вы его ударили?
- я на крик зашёл в этот дом и поначалу ничего не увидел. Спросил, кто там, и тогда-то… Вы этого не записываете?
- Продолжайте, продолжайте. Как только полностью ответите на вопрос, я сформулирую и запишу всё в целом.
- Ясно… Смотрю, в углу девчонка, одежда на ней порвана, бедняга аж на ногах не стоит, а на меня идёт с ножом мужик лет сорока. Как только он приблизился, я увернулся от удара. Тогда он бросился во второй раз. Я ударил ногой и …
- Так, ударили ногой, - Сморода начал быстро записывать. – Продолжайте… А как вы заметили у него в руке нож?.. Может, это было что-то похожее на нож? Или, может, вообще показалось? Темно же было…
- Не может. Насильник оставил свою жертву, попал в свет, который падал через среднее со сторны переулка окно. Я его несколько раз предупреждал, что нападение с ножом чревато, и я буду обороняться. Однако он продолжал кидаться… Ё-моё! А ведь нож-то валяется где0то там! он его бросил, когда убегал! Ну, я и дурак! Там же отпечатки…
- Теперь это неважно. Прошло много времени.
- Конечно. Но я всё-таки зайду туда. Если, разумеется, ко мне не будет применено содержание под стражей. Чтоб не лазил. Где попало…
- Ищите на здоровье. Закончим допрос, и я вас отпущу.
156
- Эх, если б знать! Я освободил эту девчонку, а потом заботился только о том. Чтоб она успокоилась… Честно говоря, был уверен. Что её родители заявят в милицию.
- Помимо этого удара ногой, вы наносили другие удары?
- Я выбил нож, он бросился на меня, обхватил и попытался повалить, я бил по голове и ещё куда-то…
- Таким образом, вы нанесли гражданину Закатилову множественные побои, а он вас ни разу не ударил?
- Ему – зачем? Он же тыкал в меня ножом.
- Использовали ли вы доску или кирпичи?
- Нет… Это ж он написал про кирпичи?.. Откуда они на дороге? Зимой. Сам признался, что всё произошло в доме.
- Так. На этом ваш конфликт с Закатиловым закончился, и он пошёл домой?
- Оставшись без ножа, он сбежал.
- Прекрасно.
Это «прекрасно», сказанное с улыбкой, погрузило Костю в апатию: он уже морально выдохся, без конца поправляя трактовки участкового. Больше ему не хотелось ни говорить, ни возмущаться, тем более шутить.
- Вы не преследовали его?
- Что?
- Вы догоняли Закатилова, чтоб продолжить наносить побои?
- Я успокоил девочку и отвёл её домой.
- Так. Сейчас допишу протокол, вы прочитаете и распишитесь.
Сморода принялся быстро писать, и кончик его ручки лишь изредка зависал в воздухе, словно точнее прицеливаясь в лист бумаги. Костя сначала смотрел на участкового, потом перевёл глаза в окно. Эта сторона здания сельсовета была несолнечной, и снег, несмотря на полдень, имел мрачноватый вид, который при отсутствии прямых солнечных лучей усугублялся слоем из крупинок сажи. Костя вспомнил, что труба котельной располагалась ближе к
157
этой стене. Корявые, приземистые деревца то ли украшали, то ли уродовали пейзаж. Их чахлый вид напомнил Косте сказочный лес из фильма «Руслан и Людмила». Лес, где всякая нечисть пыталась извести честного русского богатыря.
- Ознакомьтесь со своими показаниями.
Костя даже вздрогнул на обращение участкового и взял протянутую бумагу. Читать начал почему-то вполголоса, но вскоре запнулся.
- «…около 22.00. проходил…Как показалось, мужчина приставал к молодой девушке…» Послушайте, получается, мне померещилось, и я ни за что избил человека?.. А Закатилов вышел из дома, чтоб получить по морде и вернуться домой?..
- Но ведь вы не видели, что он её насиловал? И изнасилования, как сами говорили, не было.
- Не было, к счастью…
- Читайте дальше.
- «Возможно, в руках был нож или другой предмет, похожий на нож… Ударил… Ударил… Ударил…» И это всё?
- Что-то упущено?
- ни разу толком не сказано, как он бросался на меня с ножом. И получается, после всего он совершенно миролюбиво ушёл? Нет слов и про то, что нож был выбит из его руки… Я даже слышал, как он звякнул о стену…
- Что бросался – есть. Вот смотрите: «приблизился». И здесь тоже. Так значит, сильно ударили по руку?... Дописать, что ли?.. Первоначально вы это скрыли, а теперь…
- Я не скрывал. Просто не хотел его третьего броска ещё и сверху.
- Ладно, я не буду это дописывать. Тут и так слишком много про то, как вы избили гражданина Закатилова Гэ Сэ… - Сморода откинулся на спинку стула так, что та хрустнула, слегка потянулся и глянул в окно. – Эх, сейчас бы где-нибудь на природе отдохнуть. Погода отличная.
158
Костя глянул на него: строгий лик участкового превращался в мирную физиономию обывателя, для которого на свете всего важнее комнатные тапочки и треск дров в камине.
- Ге расписаться?
- Так, - Сморода быстро наклонился и ткнул пальцем в нужное место ниже своего конспекта. – Пишите: с показаниями..пока…заниями…
Когда Костя выполнил требуемое, Сморода сказал вернувшимся к нему привычным строгим тоном:
- Вам желательно никуда из села не уезжать, даже на один день. Очевидно, будет назначен следователь по этому делу.
«А я бы снял Ленина со стены да стукнул вас лысыми лбами», - про себя устало ответил Костя. Поднявшись, он даже не смог сразу идти, как будто устал ещё и физически.
- Что с вами? Всё нормально?
- Ничего…
- Хорошо, что ничего. А то разное бывает…
4
День начинался необычно. Но так и должно быть, наверное. Природа не умеет повторяться. Мгновение за мгновением мужает и стареет мир, и любой миг как новое творение, хотя, может быть, и записывается где-то во вселенской памяти. Каждая картинка мировой красоты блеснёт под солнцем или его ночной близняшкой, и – успел ли, не успел заметить её да сохранить в сердце – уходит в бездну прошлого. Невидима, неощутима, неуловима граница между тем, что было, и тем, что будет, однако на этой границе – весь Мир.
В этот день тёплый южный ветерок заставил снег с самого утра оседать и таять. Плюсовая температура посреди зимы всё смешала в природе: на земле стало уютно и спокойно, а вверху, на низком бледно-сером небе, потоками носились испуганные жидкие облака. Ветер гонялся за ними, рвал и сминал края. Вот одно облачко выбилось в сторону и заметалось на пустом пространстве, сиротливое и затравленное. Так продолжалось до тех пор, пока
159
облачная река не вытянулась одним боком, не захватила свою заблудшую овечку и не понесла её туда, к горизонту, где они договорились создать новую картинку.
… Закончился шестой урок. Костя, едва опустел класс, почувствовал, как умственное напряжение сменяется физической усталостью и лёгкостью мыслей. Сегодня учить больше никого не надо. Он смотрел в окно на падающие с крыши капли, в которые сегодня превращался снег, и вспоминал, что уже несколько дней хочет поговорить с Максимом Петровичем об одном деле. «Раз вспомнил, хватит откладывать», - сказал он себе и пошёл в спортзал.
Максим сидел с классным журналом 6-го «Б» в маленькой подсобке, заставленной и увешанной разным спортивным инвентарём. Прежде чем поставить оценку, он на секунду задумывался, очевидно, вспоминая работу какого-либо ученика на уроке.
- Ну как, отстрелялся на сегодня? – спросил он, не поворачивая головы.
- Отстрелялся. Шесть мишеней поражены.
- Пятёрки есть? – Максим захлопнул журнал, достал сигарету.
- По-разному… У меня к тебе вопрос. Или устал, не до разговоров?
- Говори, говори. Просто спина что-то побаливает. С утра ещё ничего, потом начинает тянуть…
- Вот ты ведёшь секцию волейбола. А мне, например, можно вести какую-нибудь секцию в будущем году?
- Какую?
- Каратэ.
- а у тебя что-нибудь есть?
- Есть две бумажки. Всё, как положено. Серьёзные люди выдавали…
- А вторая по какому спорту?
- Рукопашный бой. Я там одни соревнования выигрывал…небольшие…
- В принципе, это возможно. Надо в конце августа обратиться в
160
спортшколу, договориться, объяснить, чем будешь заниматься с детьми, написать заявление… Шесть часов в неделю тебе хватит? Три дня по два или два по три.
- Лучше три дня. Два в неделю – слишком редко.
- Ты можешь назвать свою секцию просто ОФП, общефизической подготовкой. Всё равно же будет какая-то игра?
- Конечно. Баскетбол или ещё что-нибудь.
- У нас ничего особенного не придумаешь. Вот, последние мячи добиваем. А на следующий год могут и вообще не дать… А баскетбол бы нам не помешал. Давно районные соревнования не выигрывали. Все два часа пацаны самообороной заниматься не будут. Это по видику интересно боевики смотреть, как там красиво и долго дерутся, а самому надо работать и работать…
- Конечно, чтобы один удар поставить, нужны недели… Думаешь, не найдутся такие, кто будет серьёзно заниматься?
- Ну, почему… Соберёшь, посмотришь… Тут многое зависит от того, как поведёшь дело. Опять же боксёрская груша обязательно нужна.
- У меня есть. Маленькая. Большую куплю или сделаю сам.
- Можно и сделать… Надеяться тут приходится только на себя. Снабжения сейчас никакого. У меня всё уже давно списанное. Но нового не приходит, используем, что есть.
- Придумать можно, было бы желание.
- Вот-вот. А желания-то у них как раз ни к учёбе, ни к спорту не наблюдается. Я помню, мы в детстве всё свободное время во что-нибудь резались.
- Да, мы тоже. Футбол, хоккей, в «пекаря», в «чижа»… А про учёбу – это точно. Мы тоже не были умниками, но сейчас наступило время, когда дураком быть просто невыгодно. Объясняешь, объясняешь им это… опять у меня в четверти куча двоек будет.
- Что, Львовна давит?
161
- А за что мне ставить тройки, если не знают примитивнейших вещей?
- Это знания. Ладно. Дети сейчас пошли какие-то болезненные. У многих даже координации движений нет…
- И координации ума… У меня в журнале куча справок уже. Почки, печень, ревматизм, даже сердце. Не говоря уже о всякой заразе: чесотке, стрептодермии, вшах. Не пятиклашки, а старики какие-то… Так что к спортивным секциям шпану привлекать надо.
- Не спорю. Кто на секцию ходит, тому и на физкультуре легче. На твоё название – каратэ – обязательно клюнут. Лишь бы потом не разбежались. Тут же всякие семейные проблемы ещё мешают: кто с малыми сестрёнками-братишками нянчится, кто по хозяйству управляется, пока родители в совхозе…
- Это понятно. Но кто загорится до фанатизма, тот будет стараться всё успеть: и дома, и с уроками, и со спортом…
- Может быть, может быть… Слушай, а как там у тебя дела со стариком?
- Никитой Петровичем? Да нормально. Болтовнёй уже сильно не донимает, как в первые дни… Помогаю по хозяйству… К тому же борщ теперь настоящий ем.
- То есть сваренный на печке?... Ну, если уж говорить про настоящий, так это тот, что приготовлен в русской печке. Не знаю, сохранилась ли у кого в деревне. Вот это борщ… Значит, освоился на новом месте?.. К лету вроде как освободится квартира в школьном доме.
- Да, Степаныч обещал.
- Слушай, а что там у тебя за история с Генкой Закатиловым? Народ такое городит, даже мало верится…
- И что же говорят слухи?
- Слухи?.. Вчера, пока ждал хлеб, послушал краем уха наших тёток. Гавриленчиха трепала языком. Знаешь, нашего местного придурка Мити мамаша?
- Гаврилы? Который на все похороны и свадьбы таскается?
162
- Вот-вот. У неё ещё дочка есть. Машка. Чуть ли не пятый десяток, а на все танцы ходит. Дети – уже подростки.
- Видал её в клубе.
- Первого своего ребёнка Машка родила в пятнадцать лет. Правда, говорят, что это был не первый. Будто бы она сделала сама себе аборт и закопала ребёнка на кладбище…
- О Господи! Неужели такое возможно?
- Да ты поживи в нашей деревне, не то ещё увидишь.
- А откуда об этом узнали.
- Наши люди узнают обо всём ещё до того, как это произойдёт… - Максим улыбнулся и потушил сигарету. – Собаки таскали руки да ноги. Видать, закопала плохо, псы учуяли и вырыли… Да ты что расстроился? Думаешь, она единственная, кто так делал?.. Нагуляют детей дурры, родят и придушат.
- А милиция?
- Откуда она узнает? Ну, подозревают соседи, ну, поговорят некоторое время люди, и всё заглохнет на этом.
- Де-эла… Трудно поверить…
- Ну, а в твоей истории вроде все живые?
- Лучше бы я убил этого трусишника. Мразь. Чуть не изнасиловал девчонку и ещё на меня пожаловался.
- Так он хотел изнасиловать её?
- Ну да. А что, есть другая версия?
- Гавриленчиха, наверное, сама услышала из десятых уст да от себя приврала. Рассказывала, что вы вдвоём напоили Галку Мирошник и завели её в заброшенный дом. там спорили за неё и подрались. Она выпрыгнула в окно. Ну, а дальше вмешалась милиция. Потом болтали, будто…
Максим передал ещё несколько сплетен, настолько изощрённых и циничных, что Костя, поражённый новостями о себе, остолбенел, словно увидел сухопутного кита.
163
- … Вот это номер…художественной самодеятельности… Донос Закатилова – жалкая пародия на это… Я возвращался от Игорька и в переулке услышал крик. Заскочил в тот заброшенный дом. это чучело попёрло на меня с ножом, а девчонку он зажал в угол. Я его несколько раз отшвырнул от себя и проводил Мирошник домой. Он, гад, на ней всю одежду изорвал. Или изрезал.
- Он что, там остался?
- Убежал. Когда я выбил ногой ножик.
- Да, надо было связать.
- Не до него было: Мирошник так рыдала… Но от деревни я такого не ожидал. Значит, я за девчушку вступился… Да на её месте могла быть любая, и их дочки тоже. А на меня такие фантастические сплетни. Зато этого трусишника и милиция, и деревня взяли под защиту…
- Да никто его не взял. Что, у нас Закатилова не знают. У него знаешь, сколько судимостей…
- Как же не взяли. Не одна Гавриленчиха трепала – весь магазин перемывал мне косточки.
- Ну, кто слушал, кто нет… Что людям делать в очереди… Так ты говоришь, Генка накатал на тебя заявление? И тебя уже вызывали?
- Ну да.
- Просто Шныряева болтала, что вы с Генкой друг на друга Смороде заявы накатали…
- Ишь, гадина. Сморода, наверное, лично ей рассказал. Получается не то что по гражданскому долгу, о совести поступить нельзя – осудят всем миром и посадят… Между прочим, жертва тоже ничего хорошего про меня не говорит. Обиделась за то, что спас…
- Да что ты в голову берёшь? – не согласился Максим, но в тоне его Костя почувствовал: тот ещё не развеял в душе обаяние сплетен. – Эта Гавриленчиха – дурра набитая. На каждом углу рассказывает, какие у неё хорошие дети. Сын – идиот, дочь – шлюха, внуки школу не могут закончить, шляются…
164
- Да не в Гавриленчихе дело. Никто ведь не возразил? Даже не пытался?
Костя взглянул Максиму в лицо и замолчал. Тот тоже хотел было ответить, да осёкся. Оба подумали одно: Костины слова прозвучали как намёк.
- Конечно, ты привык к этим сплетням, - продолжил Костя уже другим тоном.- Но для меня дико такое слушать о себе.
- Они целыми днями кому-нибудь сплетни моют. Такая у них работа… Если близко к сердцу воспринимать, то и загнуться можно. Их и били, и в морду плевали, даже в сельсовет жаловались… А по мне так лучше не обращать внимания… Конечно, обсуждать в деревне будут. Тебя ведь никто не знает. Как дело было – тоже не знают. Вот и будет каждый предполагать в силу своего ума … или глупости. А ты живи себе спокойно и в голову не бери. Сплетни со временем улягутся, тебя люди узнают… Закатилов – он всем известен. Бабки просто на свежачка клюнули. Про всех в деревне есть сплетни, про тебя – нет. Непорядок…
- Да-а, народец здесь… Я б этим дикторам сарафанного радио сказал бы пару ласковых… Ты говоришь: живи спокойно. Вообще-то мне светит тюрьма. И, судя по бурной деятельности Смороди, срок будет немалым.
Максим начал оттирать пятно со своего трико, и, очевидно, эта грязь его сильно раздосадовала. В молчании прошла минута.
- Ну, что я скажу?.. Если не виноват, никто тебя не посадит. Сморода не пуп земли. Тебе надо проконсультироваться у толкового юриста… Вообще-то, участковый у нас нормальный. В том смысле, что, если украдёшь, можешь ждать его на следующий день. Нюх. Да и стукачей в деревне немало. Вместе воруют, потом друг друга сдают. Непонятно, что он за тебя взялся… Да скорее всего, потому что не знает. Присмотрится к делу, с Мирошник поговорит, потом будет к тебе по-другому относиться. Ты, считай, не совершил преступление, а предотвратил. Милиция спасибо должна сказать… А на деревню плюнь. Вон у нас школа, а бардака ещё больше. Все поделились на группы, склочничают между собой. Ученики никому не нужны. Львовна такая правильная, а как дело коснётся личных подхалимов или соседей по пасеке, так может с урока отпустить. Новиковым, Кратихе, той же Белозёровой главное – деньги, а не школа. На работе и минуту лишнюю не задержатся. У тебя двоек много в журналах – так ты ещё только втыкаешься в профессию, а эти люди учеников «валят», на второй год
165
оставляют, потому что чхать на них хотели. Что они после уроков с каким-нибудь «слабым» учеником будут заниматься, как ты? Как же, за это ведь не платят. Хотя им вообще не за что платить… Шеф уже, наверное, на пенсию настроился и ничего менять не хочет… Да, такого у нас ещё не было. Даже завхоз и рабочий ничего не делают. Кочегары топят, как захотят… Учителя каждый день на первые уроки опаздывают. Степаныч свои отведёт – и домой. Крушак, если не болеет, то мозги всем полощет, власть показывает вместо того, чтобы делом заниматься…
- Да, - сказал Костя. – Как мне теперь идти к детям, когда они от родителей такого обо мне наслушаются?..
5
Григорианская Европа чинно готовилась к Рождеству, а огромная северная держава и по календарю отставая от Запада или просто не торопясь и не выпячиваясь вперёд, ещё жила предвкушением тройного праздника. Русские, изрядно намутившие воды в своей истории века войн и революций, проявили удивительную сентиментальность и сохранили почитание старого Нового года на том же уровне, что и действительно Нового. Та любовь, с которой отмечаются оба праздника, нисколько не поубавилась от того, что между ними в календаре вдруг воскрес светлый праздник рождения Божьего сына. Вокруг каждого из трёх праздничных дней сложился свой круг традиций, привычек, что сделало любой из них, несмотря на тесное соседство, неповторимым, своеобычным.
В один из предновогодних вечеров, когда в крестьянских домах уже бойко и жарко топятся печи, а семьи, управившись с хозяйством, собираются вместе на кухне или у телевизора, к Косте пришёл Игорь.
- Ну, жалуйся! – закричал он с порога. – Я к тебе целый суд присяжных привёл!
В кухоньку деда Абрамова, где жил Костя, ввалилась целая толпа.
- Шустрей, шустрей! – командовал Игорёк. – Педагоги не настолько богаты, чтобы ради вас лишний уголь тратить! Ну-ка, взяли!.. Ну-ка, сели!
Он передвинул лавку поближе к печи, рассадил на неё и три Костиных табуретки свою компанию, сложив всё, что мешало, включая книги, просто в угол к кровати. Хозяйничество приятеля на первом этапе закончилось тем,
166
Что Костя должен был обойти гостей и познакомиться с каждым, пожимая руки.
Печка перегораживала Костино жилище напополам и как бы делила его на прихожую и комнату. Напротив двери стоял самодельный умывальник и вместе с простенькой вешалкой и лавочкой, какие у нас обычно используются на сельских свадьбах, всяких прочих гулянках и похоронах, исчерпывал всю обстановку «прихожей». За печкой стоял Костин письменно-обеденный стол, кровать располагалась в углу. Прочая мебель исчерпывалась табуретками и полками на стенах, одна из которых висела у самой печки и показывала небогатый набор кухонной посуды, имевшейся в распоряжении молодого холостого учителя. Репродукции картин, цветные шторки, календарь создавали некоторый уют.
Девушка, которую Игорь представил как Свету, а называл толстушкой, села за стол и сразу закурила. Она очень жеманно познакомилась с Костей и постаралась заглянуть ему в глаза. «Иринку» и «Татьянку» Игорёк усадил на лавку, и сам сел между ними. В течение разговора он часто подскакивал со своего места по самым разным поводам и, всякий раз возвращаясь на свою лавочку, требовал, чтобы девчонки жались к нему. Особенно допекал он Иру, по виду сильно уступавшую в возрасте своим подругам. Второй гость мужского пола, Лёша, «А-лёша», в игорьковом варианте, оказался молчаливым, скромным парнем. Он сразу же придвинул табуретку к печке, несколько раз закуривал и в общем разговоре принимал участие меньше других.
Игорёк, щурудя в печке и ставя чайник на открытый огонь, расспрашивал Костю, но почти не давал ему возможности ответить. Слова точно рвались из него, на большой скорости разлетались по кухне, навязчиво били в уши, долетали до самых дальних углов, а следом летела новая словесная партия и снова прошивала насквозь всё акустическое пространство жилища.
- Ну, рассказывай, рассказывай! Вся деревня бурлит, обсуждает вашу битву! Работа остановилась из-за тебя, понимаешь?1
- Остановилась?.. – усмехнулся Костя. – А она начиналась в этой поганой деревне? Здесь один вид работы: мешок комбикорма с фермы притащить. Ну, ещё посплетничать в магазине.
- Тоже надо, господин Ключевский! Кстати, комбикорм совхоз давно уже
167
не покупает! Своё зерно мелят! Но ты не отвлекайся! Отвечай! По всей строгости закона! Тётки, чай пить будете?! Слетайте за дровами!
Костя, видя, что его обязанности хозяина пока не востребованы, сел на другую от печи сторону стола и, немного придя в себя после такого бурного нашествия нежданных гостей, стал украдкой рассматривать присутствующих, иногда увлекаясь разговором, иногда пропуская мимо ушей словесную дробь, которой сыпал приятель.
- Да рассказывать-то особенно нечего… Никакой битвы не было. Я услышал крики, заскочил в этот дом…
- Хромовский?! Там вечно всякие истории происходят!..
Его уже спалить давно надо, - вставил Лёша.
Света тоже встрепенулась и негромко сказала Татьяне что-то вроде: «Помнишь…два года назад?» обе многозначительно улыбнулись.
- Ну-ну, что дальше?! А что там на дороге у вас было?! Говорят, ты его доской отаварил?! Это правильно, только вещественное доказательство, надеюсь, сжёг?!
- Ты на нём чай варишь, - вызвала общий смех своим замечанием Ира.
- Варят гудрон, деревня! А чай готовят! – сказал ей Игорёк и снова попросил Костю продолжать.
- А дальше заскочил в дом, а он…
- А он как заорёт тебе: «Не обламывай!»
- Да пошёл ты, пошляк. Четырнадцатилетняя всё-таки…
- Да ладно, чего ты?! Суд учтёт ваши прекрасные душевные качества при определении справедливого строго наказания! Толстушка, чаю хочешь?!
- Хочу.
- Дуй за дровами! Пойдёшь к деду Абрамову, скажешь: «Выдай-ка мне, старый, два полена. За третье сойду сама!»
- Ах, ты козёл. Я тебе это запомню.
- Запиши в блокнот, толстушка! Чаю, значит, хочешь, а за дровами сходить
168
лень?!
- Давайте, я схожу, - приподнялся со своего места Лёша.
- Там уже кипит. Издевается просто над нами…
- А…Лёша вызвался! Ну, А-лёша, сходи! Чтоб ей было стыдно! – Игорь сел на скамейку и, обнимая девушек за плечи, попытался столкнуть Татьяну с её места. – У кого там кипит?! Сейчас я над тобой по-настоящему поиздеваюсь!
Однако его игру не поддержали. Татьяна резко отстранилась, бросила на Костю странный взгляд, которого тот не понял и, поднявшись, подошла к печке.
- Сиди, Лёшка. Я же говорю: вода давно кипит, - Татьяна взялась за кружки. – Ты разрешишь мне?..
- Конечно, - Костя начал ставить на стол сахар, печенье, конфеты.
- Он разрешит. И стол накрыть, и посуду помыть, и постель расстелить!
- По себе судишь, кобель! – резко, но неуверенно заклеймила Игорька Ира.
И действительно, так просо эта фраза ей с рук не сошла. Началась свалка, к которой подключилась и Света, и – поневоле – Лёша: толкаясь с девчонками, Игорь едва не сбросил друга с табуретки. Татьяна тем временем накрыла к чаю, и, умаявшись, все стали подсаживаться к столу. Чаепитие плавно перешло к игре в карты, а Игорёк вернул разговор к старой теме.
- … Нож, конечно, мне надо было подобрать, - рассказал Костя концовку своего приключения. – Урод этот был без рукавиц, это я точно помню. Может, какие-нибудь отпечатки остались…
У Кости в руках сломался карандаш, который он вертел.
- Вот, вещь сломал, - Игорь явно постарался пошутить, чтобы снять повисшее в воздухе напряжение от рассказа. – Платить будешь… Кстати, зачем это он хотел тебя повалить?.. Ты, конечно, не дался?
- Да пошёл ты со своими подколками… Самое интересное, что этот козёл в заявлении написал, будто я его палкой и кирпичом. Разве мог я что-то нашарить в темноте, когда я его самого еле видел?..
- Голова у Закатилова на самом деле разбита, не знаю чем: в медпункт
169
обращался.
- Ну, так он же падал… Я не смотрел, куда он там грохнулся. Девчонке надо было помочь.
- Это очень невежливо с твоей стороны. Человек, может быть, в этот момент гвоздь головой забивал…
Все посмеялись, а Ира неожиданно вставила серьёзным тоном:
- Вот, все мужики только о себе думают.
- Ты на что намекаешь?
- Ты, Игорёха, всё опошлил, а ведь Костя настоящий молодец. Лёшка тоже, наверное, вступился бы против ножа…
- Так, понятно. Со мной ты в разведку не пошла бы…
Дальнейший разговор касался в основном карточной игры, пока Игорь не поинтересовался, о чём ещё Закатилов написал в заявлении. Костя рассказал.
- …Ну, кирпич – это смешно. Я и руками мог ему нос сломать.
- Надо было ему что-то другое сломать.
- Ты, толстушка, просто зверь! Да лучше пятнадцать лет тюрьмы. Правда? А? Лёха? Так, господин Ключевский, не ломайте ложечку. Положите на стол, а то одену наручники.
- Ты уже заколебал его. Сколько можно человеку на мозги капать? Сам бы попал в такую историю… - вмешалась Татьяна и впервые за весь вечер произнесла сразу несколько предложений.
Косте было приятно, что за него заступились и сделала это девушка, которая ему понравилась больше других. И ещё он с интересом прислушался к её голосу: глубокому, мягкому, как бы обволакивающему всё вокруг.
Игорёк однако не давал отвлечься и по-прежнему вёл разговор за собой, не соблюдая, впрочем, особой последовательности.
- Интересно, Татьяна, а с какой стороны ты меня мыслишь в такой истории? – Игорёк выделил два последних слова.

170
Татьяна не поддержала шутку, она как раз утомилась игрой и вышла из карточной баталии, которой увлечённее других отдавались Лёша, Игорь и Света.
- Тебя?.. Да такого, как этот Закатило, больше не то что у нас, и во всём Приморском крае больше нет. Неужели ты не заступился бы за девушку, к которой пристают?
- За тебя, Татьянка, даже с Муромцевым бы рискнул подраться. Кстати, в вашей камере курят?
- Опять ты за своё?
- Всё,всё, Танюш. А ты знаешь про Мирошников?
Лёша и девушки закурили, только Татьяна не стала, а на вопрос Светы как-то нескладно и грубовато ответила вроде «чего прикопалась».
- А что Мирошники. Девчонка отойдёт, тогда всё расскажет путём.
- А она уже отошла. Ходит по деревне с подругами, улыбается. Тётка Закатилова ей новую куртку купила. Говорит, что ты ни с того ни с сего налетел на Генку, а она вообще была в стороне…
- Ещё бы, ей так выгодно говорить… - прибавила Татьяна.
- Да, кстати, Константин Александрович, прошу учесть, что наш Хаммер и местный маньяк – двоюродные братья.
- Это Смороду что ли прозвали Хаммером? Это из сериала? – спросила Света.
- Сама догадаешься, тётка взрослая… Он его уже два раза отмазывал. Когда я ещё в школе учился, этот дебил студентку одну из приезжих, чью-то родственницу, в кусты затащил. Ну, бабы знаешь. Для них позор не в том, что…, а в том, что все узнают, как будто они виноваты. Короче, она не стала поднимать шум, и участковый развернул деятельность. Родители девчонки приезжали, он их обрабатывал.
- Я помню эту историю, - сказала Света. – Тогда все говорили, что его отмазали.
- Когда он, блин, с тюряги приходит, вечером шугаешься одна ходить, -
171
прибавила Ира.
- Ты знаешь, что Хаммер пьёт?.. – продолжал Игорь. – И никто не видит. Потому что пьёт он с Гендосом. Понимаешь, зачем он ему нужен? Я вот с тобой выпью, начну Егора Тимуровича ругать за его эксперименты над кроликами, а ты меня сдашь. Шучу. Ну, так вот… Ага, кузены. А больше у них в деревне родственников нет. В смысле. Мужиков…
- Да не только с ним Сморода пьёт, - возразила Света. – А я вот знаю, Закатилов раньше жил в Приморске, так там, говорят, вообще, на пятилетнюю девочку напал.
- Да это ужё трёп.
- Я тебе отвечаю, Игорь!
- Ты видела? Сплетничаешь… Зачем лишнего на человека наговаривать? Ему и своего по уши хватит. Последнее его дело знаете?.. Нет? Я тогда служил, подробно - не в курсе. Ты помнишь, а, Лёха?
- Не, я тогда в фазанке учился, редко приезжал.
- Короче, была у него баба – не эта, которая сейчас, - и как там у них получилось, но он её изнасиловал, избил в полусмерть и бросил связанной на кровати одну…
- Господи! – Ира вздрогнула всем телом.
- Помолись, помолись, тебе полезно… Избил, бросил, и та чуть не померла. Хотя непонятно, зачем было это делать, если и так с ним жила. Извращенец, ё-моё. Его ещё то спасло, что он, пьяный, сам упал и голову расшиб, а она дурой сделалась, хотя и до этого не очень-то умной была. Ничего толком не рассказала. Плюс Сморода помогал. Так что получил минимум. Вот и делай выводы, кому из вас двоих легче… И не забывай, где живёшь. На Руси закон, что дышло… Хорошо, что ты не еврей. С тобой тогда уже и разбираться не стали бы. Но историки тоже особенно не влияют на выполнение пятилетнего плана… Так что думай головой, с людьми толковыми посоветуйся, поищи адвоката, у которого язык подвешен. В принципе, Хаммер уже добился своего: Мирошники с заявой не придут. Ты вообще не пострадавшая сторона. А посадить тебя нереально: в чём обвинять? В драке?.. Фигня, у нас каждый день дерутся. В травме головы?.. Мало ли откуда она. На той голове в зоне уже кучу шрамов наделали… Ну, засиделись мы, и чай твой больше не
172
закипает. Тебе на работу со с ранья, да?.. А я положил на них работать. Дед пахал, батя пахал, хватит. Наша семья свой вклад в строительство коммунизма внесла сполна…
6
- И чем же, уважаемый Алексей Иосифович, мы должны заниматься в первую очередь?.. Устав нашего Союза я знаю. Вы в этом сомневаетесь?.. Ошибаетесь, близкий соратник, ошибаетесь. На пропаганду нужны средства, именно поэтому мы сейчас сделали упор на бизнес… Что?.. Ну да, какую-то наглядность я снял. Клиенты фирмы приходят, оптовики. Кое-что их здесь шокировало… В интересах дела, уважаемый, в интересах дела. Эти люди по рублику собирают казну нашей партии… Да я вас не отстранял! Вы сами отошли в последнее время от управления фирмой. И потом, разве вы не доверяете близкому соратнику Сергею Константиновичу?.. Ну-ну, что вы… Понимаете, Алексей Иосифович, Беляев – это необходимый человек для Союза, мы просто используем таких людей в наших интересах… Но мы-то с вами на что? Опять же Гусев. Как и вы, он настоящий патриот. Мы же руководим Союзом, а не какие-то там бизнесмены… Нет, вы не знаете: Боровиков на лечении. Я его отстранил лишь временно… Что такое?! Я захватил фирму?! Ну, знаете!.. А я вам говорю!.. А я вам говорю!.. Вот что, уважаемый, считайте, что вы больше не близкий соратник!.. Да, мне решать!.. Посмотрим!
Муравьёв бросил телефонную трубку, с досадой оттолкнул от себя аппарат, с досадой оттолкнул от себя аппарат, откинулся на спинку и, уперев ноги в стол, принялся дёргать себя вправо-влево на крутящемся стуле. Через минуту он успокоился, заулыбался сам себе и, сказав вслух: «В любом случае я ничего не теряю», протянул свои длинные пальцы к телефону.
- Алло, Сергей Константинович на месте?.. Константиныч, добрый день. Ну вот, прослушал твой взволнованный голос на автоответчике, теперь звоню. Что случилось?.. Да кто нас будет подслушивать? КГБ уже нету. Говори по телефону… Проверку КРУ Минфина? Помню. Была такая на твоём комбинате месяцев пять назад… Да?.. Шесть?.. Ну, значит, шесть. И что теперь?.. Так… Так… Это серьёзно. И куда это вы, гражданин Беляев, дели пятнадцать тысяч тонн зерна из госрезерва? А вдруг стихийное бедствие…или война?.. Мы? Ну, и куда мы его дели?.. Под Владивостоком? А что у меня под Владивостоком? На меня там ничего не оформлено. А вот
173
Рядом пять коттеджей чьих-то родственников, и каждый стоимостью в триста тысяч долларов. Я не говорю уже про ваш особняк и автопарк… Ну, ладно, ладно… Всё, перестаю шутить… Вот что, дорогой соратник по партии, Михаил Николаевич помог нам провернуть приватизацию комбината, и… Ты тогда тоже говорил: указ президента!.. Есть другой вариант?.. Ну, что, что? Это его дело… Естественно, расплачиваться будем вместе. Контрольный пакет у кого?.. Ха-ха-ха! Вот именно, твои рабочие расплатятся, ещё посидят без зарплаты и дивидендов… Да какая Жадов мафия? Он же мой одноклассник. Опять же у него выходы на всяких там прокуроров, судей. Кстати, в арбитражном суде у него серьёзные подвязки. Так что по приватизации дело поручим ему… А это уж, как говорится в народе, как наливать будем… Да, да, да, как насыпать. А по госрезерву сами что-нибудь придумаем. Слушай, а он вообще был?.. Кто, кто? Госрезерв, разумеется!.. а какие доказательства?.. Да почему ахинея? Ты документики-то на комбинате собери в кучу… Ну, и отлично, пусть запрашивают Москву. Во-первых, время, во-вторых, в Москве тоже живые люди работают… Да, придётся слетать… Ну, вот и всё, дорогой Сергей Константинович. И не такие проблемы нам по плечу. Вообще, я в последнее время разочаровываюсь во власти. Зачем мне туда лезть? Так проще. Сейчас у кого деньги, у того и власть… Вот именно, и над народом, и над уголовниками… Мишке сегодня же позвоню, за это не переживай… Что, что? Опять машиной? Уже какая-то мода. А деньгами они не могут рассчитаться? Или квартирами?.. А может, я женюсь… А ты сомневаешься?.. Вытянем мы это дело, раз плюнуть… Ну, ладно, отдай племяннику, следующий раз моё… Ага, до скорого… Давай…
Муравьёв положил трубку, но, заглянув в блокнот, снова взялся за телефон.
- Алло, Михаила Николаевича можно?.. А куда поехал, неизвестно?.. И когда будет – тоже?.. Да-да, передайте. Муравьёв…Да.
- Здравствуйте, там у вас Жадова нет?.. И не подъезжал сегодня?.. Ладно, извините.
- А, Владимир, заходи, я сейчас, - Муравьёв, набирая очередной номер на телефоне, пожал руку Гусеву, жестом предложил сесть.
- Девушка, девушка, будьте так добры, посмотрите, нет ли у вас на территории Михаила Николаевича Жадова. На складе, у начальника… Да-да, для него это очень важно… Хорошо. Если найдёте. Какие больше любите?
174
Ага, жду…
- Ну, как наши дела? – обратился Муравьёв к Гусеву, не убирая трубку от своего огромного уха.
- Ваши – не знаю, а наши – нештяк. Слушай, пора бы и мне обзавестись таким офисом.
- Это же не моё, ты знаешь. Это партийное имущество. И микроавтобус, что я езжу – тоже. Сам лидер подарил нашему отделению.
- Да, микрик клёвый. Только эти буквы я бы с него стёр.
- Стёр… Мудрец… Я тут уже выслушал только что от одного рьяного члена РНС о нас с тобой.
- Близкий соратник Шпаев?
- Да.
- Он и мне звонил вчера.
- Что молчал?
- Было б от чего суетиться, Виктор Геннадьевич. Фирмы ему всё равно не видать, как своих ушей. Их соучредительство только на бумажке. А Союз?.. Что там греха таить, председатель, русский народ не такой глупый, чтобы давать нам власть.
- Да, слушаю… Спасибо… - Муравьёв положил телефонную трубку и тут же вздрогнул от звонка.
- Алло… Да, я… Ой, большое спасибо. Давайте… Миха, здорово. Ну, как дела?.. Надо же, я не смог тебя найти, а твоя секретарша смогла. Оперативно работает… Смотри, какой занятой!.. Ну, ладно, о деле. Нужна твоя помощь в одном вопросе. У Беляя неприятности. Была проверка КРУ полгода назад, и теперь передали дело по приватизации мелькомбтната в краевую прокуратуру… Ну, помнишь же, был указ президента, который мы обошли… Сколько? Миха, ты хоть в суть дела вник? Такие цены загибаешь… Да ни за кого я тебя не принимаю!.. Стой, стой! Можно подумать, от нескольких секунд у тебя там что-то зависит. Давай спокойно… Я не отказываюсь… Ну, это уже хамство. В конце концов, у нас тоже кое-какие связи есть и команда
175
крутых ребят… Оскорбляешь, начальник... Хорошо, что ты думаешь предпринять?.. Хотя бы объясни, на что такие бабки… Вот, блин, и что я не юрист? Ну, ладно. Уверен, что ты нас не подведёшь. Тем более, что ты тоже к этому делу приложил руку… Ладно, ладно. Я же тебе ничего не предъявляю. Когда ждать новостей?.. Понятно, и вам всего хорошего…
- Ну, и жук!.. А знаешь, Владимир, чего нам не хватает? Хорошей «крыши». Чтоб не обращаться к такой уголовной шобле, которая с тебя последние трусы снимет.
- С вас. с меня никто не снимает. Я человек маленький.
- Скромничаешь… Маленький, да удаленький… Как там дела?
- Всё готово. Ждём коробку. Тачку не хотите поменять?
- Да мне тут получше обещали… А вообще-то, давай, возьму. Отгоню в Приморск, к старикам. Буду приезжать и кататься там. а здесь можно и на микроавтобусе пока поездить.
- Только смотрите, с этими шпаевыми придётся идти ва-банк.
- Ну, и пойдём. Что ты говорил только что? «Русские не такие глупые, чтобы давать нам власть?» А ты знаешь, уважаемый соратник по партии, что говорил один польский учёный? Он говорил, что высший этап коммунизма – национализм.
- Так мы ж, Виктор Геннадьевич, снова к дикому капитализму вернулись.
- Это точно. Сплошная американизация исконных русских устоев. Молодёжь развращается. Объединительной идеи нет. Кстати, что там твоя первая группа? Совсем от рук отбилась? Ты из-за них приехал?
- Соседи по площадке подали жалобу участковому. Менты ко мне. Надо разбираться, председатель…
- Та-ак… А не развеяться ли мне? Точно. Дело партийное. Чтоб не говорили некоторые, что мы с тобой только бизнесом занимаемся. Вот и займёмся судьбой молодых членов нашего Союза. Что там у них? Поехали.
- О кей, начальник. Погнали…наши городских.
Соратники заперли кабинет, спустились с третьего этажа на улицу. На
176
Маленькой служебной автостоянке они сели в белый микроавтобус, на котором с двух сторон крупными синими буквами было написано: «РНС. Дальневосточное отделение. Телефон…»
Добираться было недалеко. Ехали большей частью молча. Муравьёв о чём-то размышлял и спросил только, как настроения во второй и третьей боевых группах. Гусев начал было подробно рассказывать, но, увидев задумчивость шефа, замолчал.
- В ретьей порядок. Настоящие молодые «Орлы РНС». Готовы на всё. Это они по всему городу про жидов всякую ерунду малюют. А вторая – сами знаете. Эти приручены через деньги полностью. Опора нашего бизнеса. Хлебное место из них никто не захочет терять. Этим не до баловства. Почти все уже на тачках… Вот первая какими-то хипарями заделалась. Хрен их поймёшь… Собираются, играют на гитаре, какие-то темы жуют, фиг пойми… Бараны.
… - Ты что, телевидение вызвал? – спросил Муравьёв, когда подъехали.
- Да не знаю… Может, в этом доме какая знаменитость живёт?
- Ладно, если что, используем их в целях своей пропаганды. Если только твои ребята не выпендрятся.
- Они только на меня могут наехать. Вас в лицо не знают… Да там из старой группы один Бигфут ошивается, а то так, шпана…
Муравьёв и Гусев поднялись на шестой этаж и с досадой убедились, что телевидение, действительно, приехало к их подопечным. Съёмка велась в большой комнате, и камеру установили как раз у входа в неё. Всё это было видно с лестничной площадки, на которой толпились зеваки, потому что входную дверь закрыть нельзя было при всём старании: от неё осталось не более третьей части. Очевидно, людей просили не мешать, но они всё равно не расходились и лишь приглушили голоса до шёпота. К тому же в самой квартире сидели, ходили, что-то жевали, играли в шашки человек пятнадцать молодых людей, которых, похоже, мало волновало то обстоятельство, что их будут показывать по краевому телевидении.
Муравьёв, не останавливаясь, тихо протиснулся в квартиру и остановился в полумраке прихожей. Отсюда он мог хорошо видеть комнату с измалёванными вычурными рисунками и надписями стенами и находящихся
177
В комнате людей. Боком к окну сидел парень, которому можно было дать и двадцать пять, и тридцать пять; такая неопределённость создавалась причёской – космами длинных грязных волос, - жидкой узкой бородой и голосом, глуховатым и басистым, но то и дело срывающимся, как у подростка, на более высокие нотки. Также профилем к видеокамере сидела беседующая с волосатым молодая корреспондентка. Муравьёв почти не видел её из-за спины оператора. Два парня и девушка, развалившись, сидели в углу и демонстрировали полное равнодушие к происходящему, особенно в те два-три момента, когда на них наводили камеру. Справа, из кухни, доносились негромкие голоса и бряцание посудой. Во второй комнате кто-то пересмеивался, кто-то просил закурить.
… - Ты понимаешь, - рассказывал волосатый в ту минуту, когда вошёл Муравьёв, - щас вся молодёжь сем занимается? Бабки делает. Щас все на этом помешаны. Время такое. Помнишь, как одна старая прикольная группа иронизировала: «Мани, мани, мани…»? Вот. Тогда это было на Западе, щас у нас. Они думают, что за бабло можно купить всё: тряпки, хату, виллу, клёвую иномарку. Но совесть-то, душу человеческую не купишь!»
- То есть вы противопоставляете себя обществу наживы?
- Ну, как противопоставляем?.. Мы ни с кем не воюем, никого не трогаем. Мы хотим жить по-своему. Разве мы не имеем права жить по-своему?.. А ЭТИ жалуются на нас. Мы говорим: ребята, давайте мы вам подъезд приведём в порядок, вы ж дальше своих железных дверей носа не высовываете, а надо жить везде, земля большая. Раньше страна была за железным занавесом, теперь каждый его себе на вход в квартиру надел.
- Извините, но для начала вам, может быть, у себя навести порядок?
- Где?
- Здесь, в вашей штаб-квартире. Вот стены, например…
- А ты предлагаешь повесить дорогущие ковры да люстры за миллионы? Это будет порядок?.. Да не должно быть так, чтобы человек для квартиры. Квартира должна быть для человека. Не надо идти в рабство к вещам. Любой чувак может зарулить сюда и найти, что хочет. Если он сбежал от родителей, которые пихали его в престижный вуз, где надо платить десять тысяч баксов, здесь никто не спросит этого человека: «Как твоя фамилия? Откуда ты?»
178
Или: «Какой ты национальности?» Нам всё равно. Ты пришёл, значит, пришёл.
- Хорошо. А сейчас я задам несколько вопросов вашим товарищам… Скажите, девушка, почему вы называете вот как бы лидера вашего движения Бигфутом? За этим что-то кроется?
Девчонка, к которой неожиданно обратились, растерялась и, заставив себя усиленно поработать мыслительным аппаратом, что отразилось гримасой на лице, сказала:
- Ну, мы можем называть друг друга и по именам… На прозвища здесь никто не обижается…
- А что лично вам не нравится в сегодняшнем российском обществе?
- Мне?.. Да сдвинутые какие-то все стали… Девчонки все по крутым тащатся…
- А вам хотелось бы иметь любимую работу, семью, детей?
Девушка засмеялась, переглянулась с друзьями и, выдавая смущение, сказала:
- Да.
Корреспондентка вернулась к волосатому:
- Так что же всё-таки кроется за именем Бигфут?
- Понимаешь, бигфут – это снежный человек, большая нога, по-английски. Вот и я, и все здесь – мы как снежные люди, потому что не признаём аморальных законов этого общества. Раньше коммунисты нам врали. Говорили: живите скромно, побольше работайте. А сами воровали, блядствовали с такими вот чувихами. А теперь красные перекрасились в белый цвет, говорят: «Мы демократы». А демократия – это свобода. Это у нас вот тут демократия. Мы свободны. А вы нет. Над вами царствуют деньги, мани-мани… Или вот ещё моднячее выражение – новые русские. Кто это такие?
- Ну, считается, что в имидж нового русского входят собственная фирма, дорогой автомобиль, такие аксессуары, как малиновый пиджак, сотовый телефон… - корреспондентка немного растерялась: видно, интервьюируемые
179
нечасто задавали вопросы ей.
- А я говорю, что новые русские – это мы. Мы чисты от старого лицемерия и от нового культа денег. Мы свободны. Мы сохраним всё лучшее, чистое, что есть в русской нации. Но это не значит, что мы плохо относимся к другим нациям. Нам всё равно, кто ты, главное – человек сам по себе.
- Скажите, а какие у вас планы на будущее?.. Чем вы будете заниматься в ближайшее время?
Муравьёв не стал больше слушать: последние слова Бигфута всё ему сказали. Воспользовавшись шумом на кухне, лидер местных националистов вышел на лестничную площадку и в ответ на вопросительный взгляд Гусева сказал, уже начав спускаться:
- Они нам больше не нужны.
- Так а что мне с ментами, Виктор Геннаьевич?
- Да ничего. Не плати больше за съём квартиры. Этот моряк знает, где ты живёшь?
- Нет. Так просто добазаривались.
- Отлично. Извести что больше не платишь. Пусть сам этих придурков выселяет. Вот участковый и поможет. И квартиру пусть сам восстанавливает. Следующий раз будет думать, кому можно доверять, кому нет.
- Усёк. С этим понятно. Ещё одно дельце. Из детского садика, что рядом с нашим складом, обратилась заведующая. Просит тысяч четыреста-пятьсот. Они, короче, устраивают детский конкурс всяким там юных талантов. Вообще-то им на всё про всё надо полтора лимона, вот и обходит фирмы, чтоб подогнали по паре сотен. Со всех владивостокских садиков соберут, кто хорошо рисует, поёт, играет на этих…инструментах музыкальных. Они сами эту бодягу выдумали. Администрация района, говорит, что-то выделила. Но только на бумаге: налички нету. Вот я и подумал: не деньги фирмы, а, может, Союза… Опять же нам реклама бесплатная. За помощь детям.
- Реклама?.. А кто об этом узнает?.. Напишут где-нибудь длинный список спонсоров, и мы посерединке, мелким шрифтом… Сам прикинь: подарим пол-лимона, а потом всякие близкие соратники будут кричать, что мы обворовываем партийную кассу, а через детсад отмываем левые бабки… Ты
180
Уже вложил деньги в «бесплатную рекламу». Сколько баксов на эту квартиру ушло? Называется, Клуб юного поколения партии. Бомжи какие-то. Тунеядцы и паразиты. Им только улицы подметать… Реклама… Сдалась нам такая реклама…
Из дневника
22 дек. Остался на методдень дома. Ну, её нафиг, эту школу. Бьёшься, бьёшься, а толку? В этой четверти буду иметь ровно в два раза меньше двоечников, но мало утешает: всё равно много. Сейчас придётся каждый день после уроков оставаться для исправлений. Дома ничего не учат. И родителям – до лампочки. Родители: водка, воровство, пьяные драки, смены сожителей, дети от разных мужиков. Восхищаются теми, кто лучше украдёт. Даже у нас, в учительской. Правильно начальство на нас плюёт и злоупотребляет. Сами вынуждаем. А я ещё статью хотел написать о выходе с/х России из кризиса. Тоже мне, столыпин. Без пяти минут зэк. Наше с/х катится в пропасть, потому что без госдотаций и частной собственности на землю оно существовать не может. А кто хочет изменений? Совхозники – нет. Колхозы, совхозы – универсальные кормушки, которые устраивают всех. Работай, как хочешь, воруй, сколь можешь. Душа ни за что не болит. Плевать на родную землю. Другое дело – положение в Гондурасе.
Из-за общения с милицией настроение придавленное. Не могу толком помочь детям с подготовкой к Новому году. Хорошо, Казина всех заставляет репетировать. В школе – дубак. Привозят низкокалорийный древесный уголь, на 50% - пыль. Степаныч часто сокращает уроки до 30 мин.
Родители про историю с Закатиловым не знают. Как бы не ошарашить.
Побил сегодня (23 дек.) свой рекорд: сидел с двоечниками до 16.30. Исправили 18 оценок. Мучаю их и себя. Рискнуть доверить дневнику сокровенное? Это не то, что отношения с Галиной. Нет, это не любовь. Любви тут быть не должно. Дальше тайной симпатии чувство не разовьётся. Наташа Панченко, 10 кл. Эта милая скромница, не зная того, вносит светлую струю в постоянно мрачный поток моих мыслей , скрашивает жизнь. Спасибо ей за это.
26.12. Закончилась неделя. Говорят, на педсовет к нам приедет заврайоно (?) Во вт-ср в школе работали инспекторы. Что-то будет. Ездил на полдня к родителям. Нашёл Серёгу К. Неплохой адвокат с него получится. Разбил мне
181
все обвинения Смороды в мой адрес в пух и прах. Завтра поговорит с прокурором. Игорёк несколько раз звал сходить на охоту (у него 2 ружья). Школе дали по 400 тыс. на новогод. и рождественские подарки. Заходил на 5 мин. подвыпивший Петрович. Обсуждал сам с собой какие-то претензии к Ваньке Муромцеву (сосед). Тот, оказывается, сидел. У Муромцевых ни угля, ни дров, вытаскали из совхозного склада половую рейку и стопили. Всё время ломают колонку. Пока жена куда-то ходила, Ванька продал шифер со своего угольника за бутылку. Жена орала: хоть бы подождал и вместе выпили.
27, пн. Вчера вечером приходил Игорёк и целая компания. Болтали, играли в карты. Он мне посоветовал найти адвоката. Не стал говорить. Что так уже сделал. Много интересного узнал про участкового и своего врага. Одна из девушек, Таня, пригласила в свою компанию на Новый год. Простая, молчаливая, хозяйственная, не рисуется, оригин. голос. Девчонки меня одобрили (маньяки им, естественно, не нравятся).
Теперь главная новость. У нас сменили директора. Елена Николаевна Леонова. Степаныч то ли на пенсию, то ли почасовиком. Дали нам на сегодняшнем педсовете по первое число. Досталось и мне. Но больше – шефу. Оказывается, в школе завалена вся работа. Леонова будет жить в совхозном доме, так что на квартиру в учительской двухэтажке продолжаю надеяться (если не в тюрьму). Все обсуждают итоги выборов в ГД, а меня потянуло на философствования. Каждый человек получает от жизни то, чего хочет. Заветные жизненные планы обязательно сбываются. Любитель выпить найдёт спиртное и в пустыне. Надо лишь приложить настойчивость и соответствующий ресурс (ум, физический уровень – для спорта и т.д.). Тогда Бог (или сатана,в зависимости от того, чего желаешь) создаст условия для воплощения мечты. Только не каждый угадывает это заветнейшее («Сталкер» Тарковского), а кто-то тратится на мелочи. В человеке если что-то прибывает, то что-то убывает (совесть – деньги, занятия музыкой, спортом – свободное время). Гении – в одной области всё, в других – ноль. Хочешь чего-то большого – отодвинь всё остальное в сторону.
28.12. сегодня с утра меня вызвал участковый. Там же сидел Закатила. Всё уже было решено, но Сморода решил меня прощупать. Я всё выпалил, как Серёга проинструктировал. З. забрал свой донос. Я при Смороде обещал свернуть этой мрази рожу, если встретится. С. Вчера ездил в Приморск, разговаривал с Серёгой. Как я понял, и Мирошники дали хорошие показания.
182
Так что поездка в зону пока отменяется. Это победа, но большой радости нет: клеймо поставили и в грязи вымазали.
Немного репетировали: очень холодно во всех кабинетах. Четверть закончена, свобода отвоёвана, настроения пред Н. годом нет.
31.12. Вчера и позавчера – куча забавных событий. Дали аванс, и Валентинов на радостях исчез с ключами от учительской, где висел костюм Деда Мороза. Максим выставил окошко. Мои – молодцы. Выступили лучше 5 «А» и 7-х. На вечере в старших классах – борьба с китайскими хлопушками. Потом явилась парочка, которую не предсказал бы ни за что. Галина и сам Виктор Муравьёв! Оказывается, они дальние родственники, и у кого-то в Приморске на свадьбе познакомились. Проболтали с час. С ним, конечно. Пахнуло Владивостоком, его вечными понтами. Чебурашка: самоуверен, одет по-столичному, держится покровительственно (забыл, как у меня списывал), разговоры только о выборах и власти. Однако уши всё так же торчат. Правда, заметил мою иронию. Раньше на это ума не хватало. Про Г. сказал, что влюбилась в него с первого взгляда. Предполагаю, что всё же после его слов о том, кто во Владивостоке главный. Она очень расчётлива. Перед тем как на Витьку бросить первый взгляд, наверняка, навела о нём справки. Чудо-сцена. Подходит Г. к нам: «Ну, что, Витюш, поехали.» То собирался потанцевать со школьницами (естественно, для развития их политической культуры), но…дан приказ ему в машину. Тётя Вера была права: её сыночку нужна такая, чтоб держала в руках. И эти ребятки сейчас берут власть над Россией! А я сижу в захолустье и бьюсь над сокращением количества двоек!.. Витька ругал Миху за цинизм и рвачество. С его слов, наш Жадов крупный бизнесмен. После танцев отнесли в дупель пьяного Шныря в кочергарку: приятели бросили на лавке у школы (- 25!) Иду к Игорьку в баню, потом встречаем Новый год у Татьяны. Прощай, проклятый 1993-й!
7
… - Кто там носится по коридору? – Костя приоткрыл дверь кабинета.
Никого не было видно, но чьи-то голоса доносились из рекреации.
- Пишите, пишите! – повернулся он к восьмиклассникам. – До конца урока десять минут, а вам нужно ответить на два вопроса самостоятельной.
Костя вышел в коридор, оставив дверь открытой. «Ладно, пусть хоть
183
немного спишут, а то у всего класса будут четвертные двойки», - подумал он, мягко наступая толстыми подошвами зимних ботинок на доски старого пола, которые, как оказалось, скрипели громко и каждая на своей нотой. «Интересно, а на перемене их не слышно», - удивился Костя. Он дошёл до лестницы и увидел троих мальчишек из 6 «А».
- У вас уроки закончились?.. Что молчите? Сергей?
- У?
- Уроки закончились?.. У вас что, приступ скромности?
- Выгнали нас, - наконец, неохотно процедил один.
- С какого урока?
- Литературы.
- А кто? Лилия Романовна?
- Не-а… Екатерина Фёдоровна.
- Ну-у, если уж Екатерина Фёдоровна выгнала, то, наверное, что-то серьёзное вытворили.
- Да это девки… Катька там записку передавала…
- А вас выгнали?
- Ну… Она постоянно: чуть что – сразу на нас… Девки болтают, а мы виноваты…
- Что-то мне не очень верится. Вообще-то выгонять с уроков запрещено в целях вашей безопасности. Я думаю, у Екатерины Фёдоровны всё-таки был серьёзный повод, чтобы наказать вас.
- Хе, - усмехнулся Серёга, единственный не подававший до сих пор голоса. – Все выгоняют… из-за всякой ерунды, сразу…
- Ладно. В любом случае вы не должны мешать мне вести урок. Спустились бы лучше на первый этаж. В восьмом самостоятельная.
Костя вернулся в кабинет. В классе было шумно, но, когда он тихо вошёл и бросил взгляд по рядам, ни один ученик не хлопнул учебником и не поднял глаз от лежащей на коленях книги. «Неужели они настолько глупы, что даже
184
списать не могут?» - подумал Костя, не зная, радоваться или огорчаться своему наблюдению. Он прошёлся между рядами столов в конец класса, вернулся вдоль окон к доске. На пяти-шести листочках, в которые удалось ненароком заглянуть, заметил не более двух строк. Не выдержал – стал напоминать восьмиклассникам, о чём они собственно пишут, но вскоре замолчал: никто не вдумался в его слова, чтобы вспомнить учебный материал, лишь некоторые схватились записывать услышанное, которое к вопросам самостоятельной относилось косвенно.
«Каков учитель, таковы и ученики, - ставшая под конец полугодия частой гостьей мысль принесла с собой тоску и раздражение. – Надо на каникулах думать, искать какие-то приёмы обучения… Только сначала эту четверть закончить. Двоек будет, как у кошки блох… За что я получаю зарплату, если учу в среднем на два с половиной?.. Это не они так учатся – я так учу… В пользе своей любимой науки не могу убедить ни одного из доброй сотни своих учеников.
Работать до звонка восьмиклассникам не позволили: по коридору забегали ученики разных классов, отпущенные прежде времени. Костя уговаривал доделывать работы добросовестно, но шум победил, и он написал на доске домашнее задание.
После звонка, убрав самостоятельные работы со стола в портфель, он пошёл в учительскую поменять журналы. Обычно женщины, пережёвывая деревенские сплетни, отдыхали здесь от напряжения уроков, и Костя иногда садился узнать слухи и расширить свои представления о деревне. Однако после случая с Закатиловым, придавленный клеветой и общением с милицией, молодой учитель стал чуждаться людей и предпочитал на переменах сидеть в своём кабинете. К счастью, чувства горечи и обиды уходили от него на время уроков. С детьми, увлечённый темой, он забывал своё настоящее и временно жил историческим прошлым, более ярким и теперь неопасным. Но вот угроза уголовного преследования миновала, и теперь нужно было перенастраивать себя, не жить тем, что «придут и заберут», а планировать свою жизнь самому. Разговор между двумя словесниками – Добрихиной и Галицкой – заинтересовал Костю, и он решил задержаться в учительской и послушать более опытных коллег.
- … Спрашивают: «Почему мы должны это изучать?» - недовольным тоном говорила Лилия Романовна.
185
- Как же вы заставите их прочитать произведение, не объяснив его положительных сторон и художественных достоинств? – возразила Галиицкая и, не зная того, приобрела себе в лице Кости сторонника: он и сам объяснял детям пользу каждой темы.
- Есть программа! – решительно ответила Добрихина, поворачиваясь к собеседнице профилем, чтобы продемонстрировать недовольство ею.
«Точно как курицы у Абрамова, - по-деревенски отметил Костя, - когда хотят что-то рассмотреть…»
Эмоциональная Галицкая покраснела, и это было признаком того, что внутри у неё вскипело и только природная интеллигентность помогает выпускать слова небольшими порциями, не давая прорваться вулкану резких фраз.
- Слово программа для них – пустой звук. Это мы, учителя, должны её выполнять. У детей такой обязанности нет.
- Мы обсуждаем всё, что положено, в конце изучения. Особенно если нужно писать сочинение.
- А как же быть с учебным интересом? На мой взгляд, это одна из главнейших задач учителя на уроке…
Заходили коллеги, настороженно прислушивались к резкому спору о чём-то, им непонятному, переходили на разговоры вполголоса. Вдруг маленькая девчушка-второклассница боязливо приоткрыла дверь учительской и, вспыхнув улыбкой, радостно спросила: «А Нина Ефимовна здесь?!» Все заулыбались, многие, подделываясь под детский тон, стали отвечать, и девочка скрылась.
- Ой, меня десятиклассники рассмешили! - сказала Елена Николаевна, словно забыв неоконченный спор с коллегой. – Саша Проценко спрашивает: «А про кого сказка «Богатырь»? Это у Салтыкова-Щедрина, значит. Я ему: «Догадайся». Богатырь сидит в дупле, все его боятся, а он уже издох и почти съеден мышами. И что вы думаете? Саша говорит: «Про СССР».
Кто прислушался, усмехнулся. Пётр Евгеньевич рассмеялся. «Сам придумал. Я такого не говорил», - подумал Костя.
- А разве это произведение есть в программе? – одновременно со звонком
186
спросила Добрихина.
На шестом уроке Костя, приведя в порядок карты, которыми пользовался в течение дня и проследив за своими дежурными, двумя ненадёжными мальчиками, снова задержался в учительской, на этот раз с организатором школьных дел Ольгой Васильевной. Костины пятиклашки, а вместе с ними и он сам сильно переживали за новогодний праздник и усиленно репетировали чуть ли не каждый день ещё с начала декабря. Но одно из заданий к Новому году у них никак не получалось.
Крат была крайне занятым работником. На переменах она обычно раздавала поручения классным руководителям и куда-то спешила. После уроков же, когда Костя освобождался, организатора уже не было в школе. Вслед за Кравчуком, который все свои дела, включая собственные уроки физкультуры, выполнял с утра, исчезали и его замы Крушак, Крат и завхоз Растрепаева. Только Маргарита Львовна иногда задерживалась, добровольно возлагая на себя те административные функции, какие могли быть востребованы в конце учебного дня.
В начале сентября Ольга Васильевна известила Костю о том, что будет регулярно посещать его классные часы и оказывать всяческую методическую помощь в деле воспитания школьников. Костя старательно готовился к визитам завуча: поначалу – потому что был исполнительным и ответственным по своему характеру, потом – предполагая, что начальство только выжидает момент, чтобы неожиданно нагрянуть. Заканчивалось полугодие, на днях он провёл с пятиклашками пятнадцатый классный час, но проверки так и не дождался.
- Ольга Васильевна, я хотел уточнить по Новому году, - остановил он Крат, вся фигура которой указывала на спешку.
- Ой, только если недолго, Константин Александрович…
Ольга Васильевна поставила сумку на стол, достала какую-то тетрадь, заглянула в неё и сунула обратно. Костя поторопился изложить суть проблемы.
- У нас никак не выходит этот танец. Обязательно рэп? На мотив «В лесу родилась ёлочка…»?
- Ой, ну как же без этой песни? Новый год всё-таки. Песня самая такая
187
новогодняя. У нас и взрослые под неё хороводы водят…когда подгуляют…
- Я не о песне. Почему именно рэп? Никак у нас эта штука импортная не получается…
- Да что там получаться-то? Посмотрите по телевизору. Тот же Майкл Джексон американский. Знаете, такой речитатив под музыку. А вам можно какой-нибудь ритм отбивать шумовой. Очень интересно получится… О, Виктор Степанович, вы здесь? А я вас искала.
- Да вот, позвонить надо. Что-то у меня внизу телефон барахлит…
Директор прошёл к столу, взялся за трубку.
- Что я хотела спросить?.. Ёлка будет на Новый год?
- Ёлка – в смысле, дерево?.. Даже не знаю…
В это время кто-то с гиканьем промчался по коридору, и директор поморщился. Костя узнал по голосам своих дежурных.
- Ну, пацаны…
- Ой, да они сегодня все, как бешеные. Чувствуют конец четверти.
- Конец четверти?.. Ну, да… Ёлка, наверное, будет. Я ещё раз проработаю этот вопрос. Позвоню и скажу вам…
- Нет, как же без ёлки?.. Хоть сосну какую-нибудь… Для детей без ёлки и не Новый год совсем…особенно для малышей…
- Да-да, конечно. Я понимаю… Время для страны трудное, сами знаете. Но я порешаю этот вопрос. Уверен, доставим детям радость.
- Ой, хорошо бы. Ёлка малышам обязательно нужна.
Крат резво взялась за сумку, но, повернувшись в сторону кости, притормозила.
- Ага, что ещё?.. Шумовой ритм, мальчишки там, например, чем-нибудь…
- А как танцевать под «шум»? ведь нужен танец.
- А как Майкл Джексон танцует?..
- Ольга Васильевна, может, заменить рэп чем-то таким, под что можно
188
Сплясать? Народное, например…
- Народный танец взял себе 5 «А». вам только рэп остался.
- А какой-нибудь современный танец?
- И современный уже взяли… И танец дикарей умба-юмба – у седьмого класса.
- Может, гимн никто не брал?
- Гимн?.. Да нет… А как вы будете его изображать?
- Можно?.. Как изобразить, мы придумаем. Это трудно, но легче, чем рэп, - Косте пришла в голову мысль о том, чтобы спародировать популярные некогда спортивные пирамиды, непременный и главнейший номер художественной самодеятельности любого советского концерта школьно-клубного уровня, но пока решил умолчать о задумке.
- Ой, да пожалуйста… - Ольга Васильевна, сомневаясь, хотела ещё что-то сказать, но словно некая сила, подчиняющая себе волю завуча, заставила её подхватить сумку и вытолкнула из учительской.
Костя посмотрел на часы: до конца шестого урока, когда ученики разных классов должны прийти к нему исправлять двойки, ещё оставалось достаточно времени, и можно было просмотреть и заполнить журналы классов, у которых уроки уже закончились. Степаныч продолжал накручивать телефонные номера разного совхозного начальства и договариваться о грузовой машине для подвоза в школьную котельную угля со станции. Минут через пять он ушёл, спросив Костю мимоходом о четвертных оценках и, очевидно, удовлетворившись ответом: «Каждый день исправляем. Вот и сейчас жду своих двоечников».
Разобравшись с журналами и отодвинув их от себя, Костя прислушался к завыванию ветра за окном и, задумавшись о своём, подставил кулак под голову и вперился невидящим взглядом в то пространство школьной территории, которое открывалось ему из окна учительской. Он думал о том, что кончается очень важный в его жизни год, год диплома, окончания университета и «начала рабочей биографии», как говорили раньше по телевизору. Думал о том, что, несмотря на прекращение уголовного дела, не испытывает никакой радости от приближения праздника праздников, живёт с ощущением грязи, которой обмазали его в этой деревне, из-за чего были
189
потеряны необходимые каждому человеку уверенность в себе, чувство равенства в общении с людьми, простая радость жизни… Всё это заменилось постоянным гнетущим настроением, неуверенностью, ощущением себя в качестве изгоя. И всё из-за этого проклятого Закатилова. Да его добровольного адвоката Смороды, лучшего друга насильников… Но даже не эти неприятности последних недель волновали парня больше всего. Реальная жизнь и реальная работа оказались очень далеки от тех представлений, в общем-то, совсем не романтических, с которыми Костя ехал в деревню. И это новое понимание жизни очень сильно повлияло на его внутренний мир, до этого довольно устойчивый и цельный, ударило по самой сердцевине – представлениям о смысле жизни. В своей работе учителя-историка Костя этого самого смысла не видел. Через несколько минут прозвенит звонок, и усталый учитель, мечтающий о диване и хорошей книге, пойдёт в свой кабинет выжимать из таких же усталых и голодных детей минимум фраз, достаточный, чтобы поставить пресловутую тройку.
В учительскую вплыла Маргарита Львовна. «Дурак, чего сидел здесь…» - укорил себя Костя, но не встал с места, чтобы если и выслушивать завуча, то не в глупом положении, когда смотришь сверху, а чувствуешь себя маленьким-маленьким подчинённым.
Неизвестно, заговорила бы Крушак об успеваемости по Костиным истории и обществознанию, но в это время в двери показалась мохнатая шапка, а вслед за ней полфигуры кочегара.
- А где директор? Тута нету?
- Нет, а что вы хотели? – поинтересовалась Маргарита Львовна, развернувшись к рабочему правым бортом.
- Нету?.. Да там уголь привезли из Приморска… КАМАЗ полный.
- Что ж тут думать? Покажите, куда высыпать. Чтоб поближе к котелной. Если водителю надо подписать бумаги, пусть зайдёт ко мне.
Окончания диалога Костя уже не услышал: упрекая себя за трусость, выскользнул из учительской. А уходя их школы в пятом чсу, он обратил внимание на две сиротливые кучи угля, от которых до школьной котельной было добрых тридцать метров.
8
190
«…Учитель русского языка и литературы Добрихина Л.Р. за диктант, написанный 20.10.93 г., не выставила 8 оценок, за диктант от 24. 12.93 г. из выставленных 17 оценок 9 – «2» и «1»… У учителя английского языка Новиковой Е.А. в отдельных классах до 40% отрицательных оценок, по 5-6 уроков оценок нет… За контрольную работу по геометрии 18.10.93 г. учителем Бочаром П.Е. выставлено только 4 оценки. 60% «двоек» выставлено за контрольную работу по физике учителем Глущенко С.Н…. В журналах 5 «А», 6 «Б», 8, 9 «Б», 11 классов не заполнены сведения об учащихся, сведения о занятости в кружках и спортивных секциях. Учёт общественных поручений не ведётся. На замечания завуча при проверке журналов 5 «А», 9 «Б» и 11 классов от 3.11.93 г. классные руководители не отреагировали… не записаны темы 8 последних уроков учителем труда Валентиновым В.В…. их 15 учащихся, оставленных на повторное обучение, 11 посещают занятия нерегулярно. Никаких мер не принимается. За лето и 1 четверть 1993-1994 учебного года выбыли из школы 7 учащихся. Только ученик 9 класса Семёнов Николай продолжает обучение в районной заочной школе… Анализ читательских формуляров показывает, что учащиеся средних и старших классов берут в школьной библиотеке только программную литературу. Научно-популярные книги для подготовки к урокам не используются вообще… В спортивных мероприятиях районного уровня два последние года школа не участвует… В 4 районных предметных олимпиадах школа участие приняла, однако призовых мест учащиеся школы не заняли… В течение 1 и 2 четвертей школьная столовая не работала 10 дней. Причины неизвестны… По итогам 1992-1993 учебного года успеваемость составила 84 %. Только 9 % учащихся закончили предыдущий учебный год на «4» и «5»… Согласно записям в журналах, учебный год закончился с невыполнением Государственных программ по большинству предметов… По итогам 1 четверти текущего учебного года 42 учащихся имели отрицательные оценки… У таких учителей, как Добрихина Л.Р., Новикова Е.А., Галицкая Е.Н., Крат О.В. ежедневно на уроках отсуствунт до 30 % учащихся. Справок о болезнях нет… В системе у большинства учителей школы выставление четвертных оценок по 1-2 текущим. Учащиеся не опрашиваются в течение 3-5 недель и получают четвертную «2» (6 «А», 7 «Б», 8, 9 «А», 9 «Б» классы)… За урок по теме «Бег на 60 метров» (учитель Савченко М.П.) в 6 «А» классе 43 % учащихся получили «2», в 6 «Б» - 30%. В 7 «А» классе за бросок в кольцо учителем выставлено 35% «двоек»… У учителей литературы за чтение некоторых произведений выставляется до 2/3
191
«двоек» (7 «А», 7»Б», 9 «А», 9 «Б», 10, 11 классы)… Массовые отрицательные оценки приводят к массовым прогулам уроков, в конечном итоге – к отсеву… Работа методических объединений школы фактически нулевая… Работы по преемственности начальной и средней школы не ведётся… Работы с родителями не ведётся. Так в 1992-1993 учебном году в школе состоялось 2 родительских собрания, за 1 полугодие 1993-1994 учебного года – ни одного… В школе создалась обстановка постоянных конфликтных ситуаций. Две из них в октябре разбирались на районном уровне… крайне небрежно ведётся документация, в первую очередь классные журналы… Обучение 2 «Б» класса после смерти учителя Решетниковой В.А. во 2 смену организовано с нарушениями… Планирование работы школы находится на крайне низком уровне… Анализ учебно-методической и воспитательной работы отсутствует… Школьные предметные олимпиады не проводятся в течение 3 последних учебных лет… Помещения школы грязные, запущенные. Четыре комнаты, используемые под склады, не имеют замков, открыты для доступа детей, в них частично выбиты стёкла… 50 % технического персонала на работе отсутствует, в т.ч. замдиректора по АХЧ…»
Около сорока минут понадобилось инспектору РОНО, чтобы прочитать перед коллективом Петровской школы справку о проверке. Сорок минут в ушах двадцати четырёх учителей, включая директора, звучал тоном приговора твёрдый голос Лидии Михайловны. Кто-то недоумённо перешёптывался, кто-то краснел и восклицал в недоумении «Как?», услышав что-нибудь связанное со своей фамилией, кто-то сидел молча и склонив голову. Маргарита Львовна и педантичный Пётр Евгеньевич конспектировали. Начальник Управления образования Петрова Галина Анатольевна, женщина лет пятидесяти с небольшим, слушала доклад с внимательным и строгим выражением лица. Она и сказала первую фразу поле того, как Лидия Михайловна закончила чтение и села.
- Ну что ж, доработались… Признаться я просто шокирована всем, что услышала… Вижу, что многие хотят выступить. Пожалуйста, говорите… А мы послушаем.
Нарочито вежливо спросив разрешения, поднялся Пётр Евгеньевич. С листком бумаги в руках он имел вид подсудимого, которому есть что сказать суду.
192
- Так. Что касается моих уроков… Контрольную по геометрии за восемнадцатое октября написали на положительные оценки только два ученика. Им я сразу выставил в журнал. Остальной класс написал на два балла. Причём трое учеников вообще просидели, не захотели писать. Как я их ни увещевал, так и просидели, проболтали весь урок. Ещё и другим мешали. Выгонять учеников с урока нам завуч и директор запрещают. Значит, с ними что-то может случиться в учебное время. А учителю – терпи…
Среди учителей пронёсся одобрительный шепоток. Инспектор собралась что-то сказать, но Пётр Евгеньевич быстро продолжил.
- Так, я немного ушёл в сторону. Значит, завуч говорит нам, что если в классе половина или даже треть учащихся написала контрольную работу на отрицательные оценки, то нужно эту работу переписывать. Что я и сделал. Проанализировали ошибки, дал подобный вариант. Ни одной положительной оценки. Больше я уже на уроках тратить времени не имел права: новые темы, программа. Мы в течение недели понемногу анализировали ошибки, потом я, значит, остался во внеурочное время, предварительно составив новый вариант контрольной, снова дал ученикам переписать. На этот раз из семерых двое написали на положительные оценки. Половина класса вообще отказалась приходить переписывать. Был уже конец четверти. Если бы я все двойки за контрольную выставил в журнал, у меня в этом классе было бы не трое неуспевающих в первой четверти, а, наверное, каждый второй… И так в каждом классе… Было сказано о невыполнении программы в прошлом учебном году. Правда, без уточнений. Не знаю, в какое число вхожу я, однако знаю, что за весь учебный год не пропустил ни одного урока, за исключением трёх дней. Болел гриппом. Больничный сдавал. Из этих трёх дней один – мой методдень, когда уроков не веду. Таким образом, остаётся восемь-девять уроков в разных классах. Но, по-моему, непроведение одного-двух уроков не означает невыполнение программы. Или я ошибаюсь? У меня в программе есть уроки повторения и обобщения всего материала за год. Так что пострадать из-за моей болезни могли только эти уроки…
Галина Анатольевна, в отличие от своего инспектора, слушала Бочара бесстрастно, как будто все эти частности для неё уже не имели никакого значения. Лидия Михайловна же пару раз пыталась что-то пояснить, но громкая, ровная речь Петра Евгеньевича не прерывалась ни на секунду.
193
В «президиуме» - за столом, поставленным перед доской – находилась ещё одна женщина, которую не знали даже те, кто проработал в школе по двадцать-тридцать лет. Невысокая, лет сорока пяти, с живым, ещё довольно симпатичным лицом и умными, внимательными глазами, она молча сидела в продолжение всего собрания, всматривалась в учителей и как-то подавалась вперёд, будто пытаясь лучше уловить каждую деталь разговора. В отличие от инспектора, палитра эмоций этой женщины была уже – от внимательного спокойствия до лёгкой улыбки.
Отметя обвинения в свой адрес, Пётр Евгеньевич перешёл к вопросам, касающимся всей школы.
- Вы говорили о заполнении последних граф в классных журналах. Итоговых, так сказать. Оценки и пропуски я выставляю своевременно. Уверен, завуч подтвердит. По крайней мере, замечаний мне в этой части не было. Может, чего-то не знаю – скажите.«Листок здоровья» заполняется учителем физической культуры. Теперь графа «Общественные поручения». Я, честно говоря, не знаю, что там писать. Комсомола больше нет, пионерской организации тоже. Не знаю, как обстановка с октябрятами…
- Давно нет их, - подтвердили учителя начальных классов.
- Какие теперь у ребят общественные нагрузки?.. Никаких. Кроме разве что уборки в кабинетах. Так же обстоит дело и с кружками. И спортивными секциями. Знаю, что два или три кружка в школе есть. Но мои ученики их не посещают. Ничего другого в селе не имеется. Дом Культуры, на сколько я знаю, функционирует в вечернее время и всё, что он может предложить – только танцы… Так, олимпиады… - Пётр Евгеньевич посмотрел в свой листок, что вызвало на многих лицах, до этой минуты хмурых и задумчивых, улыбки. – Предметные олимпиады, конечно, проводить надо. Но будут ли в них участвовать? Интерес к учёбе в последние годы упал совершенно. Это поколение никакого желания учиться не проявляет. Отсюда и двойки за год, и второгодники. И школу бросают, потому что не видят в учёбе никакого смысла. Зачем ему заканчивать школу, институт, тратить на образование пятнадцать лет, если можно преспокойно стоять на базаре, торговать китайскими тряпками и получать столько, сколько нам, учителям, и не снилось? Я думаю, здесь есть вина государства, которое обесценило образование. И бардак в стране очень сильно влияет на школу. Никаких мер наказания к ученику мы применить не можем. А ученики могут вытворять
194
всё, что хотят. Вот мы в начале учебного года, когда уже проучились несколько недель, приняли в десятый класс Усачёву Катю с условием сдачи зачётов за всё пропущенное. Мне она ничего не сдала и преспокойно ходит в школу. Впрочем, там весь десятый класс не учится. Мы их тянули до девятого, чтоб только получили документы, тянем и дальше. И терпим хамство и безделье… Коротко скажу о родительских собраниях. У меня в последний раз пришли две мамы. Ещё трое родителей заглянули в школу в учебное время. Остальных свои дети совершенно не интересуют. В обществе нет уважения к школе. Все эти новые веяния… Зачем им художественная или научно-популярная литература, если дома всякие там видики и игровые компьютеры?..
Пока Пётр Евгеньевич говорил, его слова не раз поддерживались одобрительным шепотком коллег. Многие, ободрённые доводами математика и уязвлённые упрёками в свой адрес, тоже рвались высказаться. Первой «можно я скажу» произнесла Галицкая. О своих недоработках она сказала коротко, в том духе, что всё признаёт и исправится, после чего обратилась к глобальным проблемам.
- Я согласна с Петром Евгеньевичем, что престиж учёбы упал. Телевизор, радио, газеты, вся окружающая жизнь, грубо говоря, вдалбливает в головы наших детей новые идеалы. Да что там говорить: одна минута рекламы убивает целый мой урок литературы, как я там ни распинайся. Детям теперь нужна красивая жизнь, а не литература. Что греха таить, и в нашем коллективе многие теперь заняты меркантильными интересами больше, чем работой. И я их понимаю: работа в школе перестала приносить удовлетворение. Бьёшься, как рыба об лёд, а толку… Я детям рассказываю о жизни, о добре и справедливости. А что можно сказать о современной жизни? В России победил сатана, все души отравлены деньгами и эгоизмом. Чему же мне учить? Какую им светлую сторону показывать?.. А что у нас в деревне творится? Пьянство, воровство…
Слова Елены Николаевны вызвали неоднозначную реакцию у коллег. Кто-то ухмыльнулся, кто-то горько покачал головой. После Галицкой выступило ещё несколько человек. В основном говорили о тех индивидуальных замечаниях, которые зачитала в начале педсовета инспектор. Присутствие зав районо явно давило, поэтому в основном были оправдания и самокритика. Некоторые заступались друг за друга. Спокойнее и взвешеннее других высказалась Екатерина Фёдоровна. Она взяла под защиту Максима
195
Петровича, обратив внимание на то, что физические данные теперешних учеников ниже всяких пределов, тогда как спортивные нормативы и двадцать лет назад выполнялись не всеми.
Терпеливо выслушав всех и никому не возражая, Галина Анатольевна поднялась с места для заключительного слова.
- Что ж, много вы тут наговорили… - неторопливо и веско начала она. – Одно только забыли: свои обязанности. А учитель как был обязан учить и воспитывать, так никто с него этих обязанностей и не снимал. А в наше трудное, так сказать, переходное время учитель даже в первую очередь должен воспитывать, а потом уж учить. Не снижая, конечно, требований… Я смотрю, на вас как-то странно подействовала свобода. Решили, что вообще можно ничего не делать, ссылаться на трудности в стране, лапки сложить и сидеть. В старые времена я не стала бы тут вас даже выслушивать, - начальник улыбнулась. – Сделала бы ряд дисциплинарных взысканий и всё. Хочешь – работай, не можешь или лень – увольняйся. Но работай – как положено. Распустили сопли: то не так, это не так. Делайте своё дело, а другие и государство в тои числе, пусть сами за себя отвечают… И демократия нынешняя трудовой дисциплины не отменяла. Демократия, да будет вам известно, это власть закона. Вот и выполняйте закон… Нет, господа, вы как хотите, а я не сторонница капитуляции перед трудностями. И не согласна я, что так уж нас жизнь замордовала, прямо спасения нет от рекламы. Какую такую красивую жизнь видят ваши ученики в этой деревне? Кто работает да не пьянствует, тот и живёт более-менее хорошо. А на Канарские острова, которые так часто рекламируют, и из Приморска никто не летает… Вон мы с Лидией Михайловной в этом году даже отпусков не догуляли. Правда, Лида? – заврайоно снова сделала паузу улыбкой. – Так что не только мы зависим от жизни, но и она от нас тоже зависит. И от учителей в первую очередь. Дрогнем, поддадимся напору всякой грязи, пены, так сказать, на волне преобразований в стране, тогда грош нам цена, и на самом государстве можно будет поставить крест. А каким будет новое поколение – зависит от вас. а не от какой-то там рекламы…туристических бюро. Я думаю, вы, несмотря ни на что, влияете на своих учеников сильнее всего прочего. И художественная литература никуда не денется. Просто нужно активнее привлекать к чтению. Никакой игрушкой, даже компьютером, книгу не заменишь…Я уверена, что всё утрясётся, и школа найдёт себя в новой жизни. И значение образования тоже поднимется. Иначе и быть не может. Дураки-то
196
Управлять людьми и производством не смогут. Вот и воспитывайте настоящих новых русских, а не рвачей и недоумков. Не может быть так, чтобы в современной жизни не нужны были знания… Без пионерской и комсомольской организаций тоже можно работать…в плане воспитания. Во Владивостоке уже и скауты появляются, другие детские неполитические организации. Создайте что-нибудь и вы… Так, с завучем и организатором мы отдельно побеседуем, да, Лидия Михайловна? Сейчас в кабинет директора пройдём. Неплохо, чтобы при этом присутствовала ваш завхоз, Виктор Степанович… Ну, а теперь самое главное. Ваш директор, Виктор Степанович, как вы знаете, по возрасту пенсионер, и пожелал теперь уйти, так сказать, на заслуженный отдых. Может быть, согласится остаться почасовиком… Посмотрим… Представляю педагогическому коллективу нового директора вашей школы Леонову Елену Николаевну…
Начальник управления образования выждала минуту, словно ждала аплодисментов или ещё чего-то, но учителя слишком были поражены новостью, чтобы как-то отреагировать. Одна только Галицкая негромко сказала: «Теперь нас две Елены Николаевны в школе».
- Что ж. прошу любить и жаловать, как говорится. Елена Николаевна имеет опыт административной работы в городской школе, она педагог с большим стажем работы… Окончила Уссурийский пединститут…
9
- Ну, вот! А ты, блин, Татьянка: «Кино досмотрим!» Да тут такое кино! Оба, Жека!
Игорёк рванулся вперёд, потащив висевшую у него на руке Ирину. Лёша со Светой отстали ещё на входе, где какой-то их знакомый возраста мужчины в расцвете сил поджигал вместе с мальчишками китайские «бомбочки».
Клуб был полон. В полусвете зала танцевали локоть к локтю, так, что и ёлке было тесно. Скучновато украшенная, но всё же величественная, щедро заваленная ватой, с непременной звездой на макушке, она, несмотря на грубые толчки подвыпивших, стояла широко, по-хозяйски и вместе с морозом, густо врывавшимся в помещение под ногами входивших, свидетельствовала о наступающем празднике смены года. Костя с Татьяной, чтобы не стоять на проходе, где разнонаправлено двигались целые потоки людей всех возрастов и постоянно сновали дети, протиснулись в угол, к
197
стульям, заваленных верхней одеждой танцующих, и примостились у подоконника.
- Я ходил сюда на танцы, но тогда народа было раз в пять меньше, - сказал Костя.
Татьяна не услышала, переспросила, и он почти крикнул, наклонившись к её уху. Так они и общались дальше, с каждой фразой поворачивая головы друг к другу, ловя не только слова, но и выражение лиц, с которыми слова произносились. Лишь в паузах между песнями можно было говорить обычно, хотя в эти моменты невидимые от окна ведущие праздничного вечера пытались организовать какие-то конкурсы.
- Студентов много приехало. С Приморска, с Уссурийска, с Владивостока. Многие работают в городе. В деревне нечего делать молодым…
Народ так лихо отплясывал, то и дело собирая хороводы вокруг ёлки, которые через минуту заканчивались кучей-малой не устоявших на ногах подвыпивших селян, что и Костя заразился духом общего веселья.
- Может, пойдём потанцуем?1 смотри, Лёша и Света вон пляшут!..
- Да нас там задавят! Попозже!..
Татьяна отличалась от своих подруг меньшим компанейством, и сейчас её больше увлекало рассматривание окружающих, среди которых были, по её мнению, довольно неожиданные лица. Но праздник действовал и на неё: несловоохотливая по своей натуре, она разговорилась и представляла Косте всех, кто обращал на себя их внимание.
- Тот здоровый, что руками машет?! Анжелкин отец, жены твоего друга Сергея! Он с семьёй не живёт! Другая женщина!..
- А эти две важные куклы?1
- О! Танюха с Ольгой! Во Владике живут! Работают продавщицами!.. Смотри, какие крутые! С нами с…ть не сядут!
Костю покоробило последнее замечание Татьяны, но он не подал виду, засомневавшись: Татьяна чересчур пошлая или он сам слишком интеллигентен?
- Видишь, Бабой-Ягой наряжена?!. Ни за что не догадаешься, кто! Вон всех
198
Задирает! Это Катька Шныряеха! Всегда рядится на Новый год! Артистка!
- Витькина мать?!
- Ага!
- Ничего себе – Катька! Тётке лет сорок!.. Это она про меня сплетни распространяла!
- Не переживай! Её Бог уже наказал: кухня недавно сгорела по её же вине!.. А Витёк под следствием: зерно воровали!..
- Я тут ни при чём! Я ей всё простил!
Девушка засмеялась, восприняв Костины слова как шутку.
- Глянь, как твои ученики выпендриваются!
Костя не успел присмотреться к тому углу зала, на который кивнула Татьяна: подошли Сергей и Анжелика.
- О, здорово, Костик!.. Танюха, с годом синего пса вас! – Сергей был в состоянии серьёзного подпития.
- Собаки! Что ты мелешь?1 – поправила его жена и, взяв Таню под руку, отвернула в сторону для каких-то женских секретов.
- Слыхал?! Год синей собаки наступает! А чего она синяя?!. Напилась! Вывод: надо больше пить!
Сергей, судя по тону, говорил шутку, уже изрядно потёртую среди деревенских, но Костя из вежливости посмеялся и подтвердил, что и их компания уже из-за стола и старый год проводить успела.
- А я, ты знаешь, пьяный! – продолжал бывший сосед. – А что тут трезвому делать?! Народ, видал, как веселится?!
- Тесть твой лихо отплясывает!.. Морда вся помадой размалёвана!..
- Да пошёл он, этот тесть! Бегает от одной бабы к другой! Мать Анжелкина даже жалеет его!.. С такой рожей и не работает!.. А ты слышал: меня с совхоза попёрли!
- Тебя выгнали из совхоза?! – не расслышал Костя: собеседник его, разговаривая, всё время крутил головой, озирая людей в зале.
199
- Да бригадир – козёл!.. Я его послал…подальше!.. Совхоз развалили, запчастей нету, а они ещё на мозги капают!.. А, ерунда, после праздников снова устроюсь!..
- Ну, мы пойдём! – повернулась к Косте Анжела. – Серёжа!.. С наступающим вас! хорошо вам отметить! Если муж не уснёт в гостях, то опять придём в клуб!
- Что, он будет ещё работать?! – удивился Костя.
- Будет! Часам к двум народ приходит поплясать! В прошлом году до пяти здесь были?!
- Где-то так! – подтвердила Татьяна.
- Ну ладно, до встречи!..
- Ну ладно!
Только отошла парочка молодых супругов, как подскочил Игорёк и потащил Костю и Таню танцевать. Все шестеро вновь собрались вместе, причём Лёша «успел пропустить с бывшими одноклассниками», отчего он всё время танцевал, отклоняясь на правый бок, словно залил спиртное только на одну сторону организма, и Света ежеминутно возвращала своего кавалера в положение, перпендикулярное земле. Однако развеселиться компания не успела. Сначала Игорёк психовал, оттого что кто-нибудь толкал его или их девчонок в спину, и только праздничная атмосфера удерживала парня от желания подраться. Лёша всё время нарушал единство круга. Когда же они поставили девушек в середину, защищая от размахивающих руками соседей, музыка вдруг оборвалась. Вместо песен из угла, оборудованного под эстраду, донеслись чьи-то нервные крики.
- Шнырь что ли в…ся? – сказал Игорь и подвинулся вместе с другими ближе к магнитофонам.
- …Да ты сама пьяная, кобыла без хомута! – истошно заорал Шныряев, словно ему нужно было перекричать музыку и шум танцующих.
- Я сейчас милицию вызову! – отвечал хотя и громкий, но неуверенный женский голос.
- Вызывай! Вызывай!
200
Костя мог видеть ругающихся, встав за спиной Игорька. Тот и прокомментировал происходящее6
- Чем-то Липина, завклубом, обидела местного психа. Он у нас периодически борется за права угнетённых. Можно вынести его в сугроб, но, наверное, уже пора идти встречать Новый год.
Игорь вышел из толпы, сгрудившейся вокруг «эстрады», Костя задержался.
- Я за свои пью! Понятно тебе?! Понятно?! – кричал Шныряев, уже доведя себя до истерики и брызгая во все стороны ядовитой слюной злобы.
- Понятно! Ты мне не тыкай. Я тебе в матери гожусь.
- Да на … мне такая мать! Поняла?!
- Ну-ка перестань материться! Выходи из клуба. Успокоишься, тогда вернёшься. Иначе прекращу танцы вообще.
- Прекратишь?! Да?! Прекратишь?! Народу отдохнуть нельзя?! Сегодня праздник! Такое раз в год бывает! Поняла?!
- Я-то поняла. Зачем ты в магнитофон полез, плёнки запутал? Без тебя справимся.
- А я тебе говорю: сегодня праздник! Людям надо отдохнуть! Это ты можешь понять?!.
И так далее. Трое или четверо уговаривали Шныряева прекратить скандал, кто-то убеждал Липину, что «на дураков лучше не обращать внимания», большинство же, понаблюдав пару минут импровизированный предновогодний концерт, кружками вело беседы о своём, пользуясь паузой.
Костя с трудом протиснулся к выходу, уверенный, что его компания уже на улице. Но в коридоре его неожиданно остановила странная личность скорее женского пола. Личность была в мужском полушубке искусственного меха, в спортивных плащевых брюках, енотовой ушанке и говорила басом.
- Ты Аксентьев? Учитель?
- Да. А что?
- Щас… Валя! Иди сюда! Здесь этот…учитель!
201
Из толпы рядом, в которой большей частью стояли подростки, хохотавшие. Насколько мог видеть Костя, с местного дурачка Гаврилы, сильно пьяного, подошла женщина лет сорока пяти, маленькая, блёклая, одетая во что-то чёрное и неопределённое.
- А, это он?! – довольно наглым тоном спросила она подругу, показывая непрямым обращением свою неприязнь.
- Он, - подтвердила та таким тонов, будто Костя попался в капкан.
Он почувствовал, как праздничное настроение вытесняется раздражением, тем более, что в первой даме признал Машку Гавриленко, но постарался сдержаться.
- Ты зачем Генку хочешь посадить? – спросила маленькая женщина.
- Какого Генку?.. А этого… Ну, во-первых, я никого садить не собираюсь. Наоборот, у него были такие намерения. А во-вторых, этого маньяка стоило бы куда-нибудь засадить, чтоб девчонки могли спокойно ходить по улицам…
- Значит, посадишь, да?! Ты тут приехал в деревню, а он уже, знаешь, сколько здесь живёт?! А ты его в зону?!.
- Кто сказал: в зону? Я только говорю, что такая мразь недостойна ходить по земле…
- А ты достойный, что ли, да?!
- Да, - твёрдо ответил Костя, чтобы прекратить переходящие уже в крик реплики собеседницы.
Та, действительно, замолчала, задохнувшись кашлем, зато подхватила скандал Машка.
- Ты же учитель! Как ты будешь учить детей, если человека посадишь?!
Костя почувствовал ударившую в лицо краску. На них смотрели. Мимо постоянно проходили люди и косились, привлечённые громкими голосами женщин. Он не знал, как выйти из ситуации, потому что говорить было бесполезно: его слов не воспринимали.
Снова ринулась в бой дама в чёрном.
- Да ты кто такой?! А?! Оставь его в покое! Понял?!
202
Началось самое неприятное: знаменитое русское пьяное ненападение. Та, что в чёрном, бросалась, заводя себя истерическими криками, а та, что в мужском, удерживала её. Первая кричала: «Пусти меня!» Вторая не пускала, потому что если бы пустила, та всё равно не напала бы, ибо рвалась в бой только потому, что её держали. Даже собаки переняли от людей эту форму нападения: они гонятся за машиной, намереваясь разорвать её в клочья, но до тех пор, пока машина не остановится.
К счастью для парня, из клуба вышли его приятели. Игорёк мгновенно оценил ситуацию и резко обратился к Гавриленко:
- Тебе чего, убогая, надо?1 приключений на задницу ищешь?! Пошла вон отсюда!
- Слушай ты… - нагло начала Машка, но не договорила.
- А ты тварь! Ещё и рот открываешь! Я тебе сверну его в сторону в честь праздника! Будешь у меня синей собакой!.. А тебе что, потёртая старушка?! – обратился Игорь ко второй женщине.
- Ты ещё молод так со мной разговаривать!
- Ах ты кикимора! Я-то молодой, а ты, старая, чего к молодёжи пристаёшь?! Вали домой, героиня, к своему выводку! Шляешься под клубом, молодёжь совращаешь!.. Правда, пацаны?!
Подростки, видимо, уважали Игоря, поэтому дружно пробурчали что-то утвердительное. Увидев, что сила больше не на их стороне, нервные женщины довольно шустро убрались, срывая зло от неудачи в начавшейся взаимной перепалке.
- Зачем ты объяснялся с этими опущенными? – спросил Игорёк Костю после того, как прислушался, не говорят ли уходящие чего-нибудь про него. – Послал бы их на три буквы. Большего количества они не заслуживают.
Он первым пошёл к выходу, прямо на пьяного Митю Гавриленко, вздумавшего заступиться за сестру. Игорёк, не сбавляя шага, оттолкнул Митю выставленной вперёд рукой и вышел. Следом пошли давящиеся от смеха девушки и Костя. Лёха запел что-то блатное и прервавшись, участливо спросил:
- Гаврилка, ты что, упал?.. Осторожнее надо, мать твою за ногу…
203
- … Константин, не расстраивайся ты из-за этих дурр. Новый год всё-таки, - говорила света в половине первого в доме Татьяниных родителей, где компания отмечала праздник.
- Поганый год, погано и закончился… Я думал, как Игорёк, отвязаться на них, так нет, интеллигентность заговорила, женщины всё-таки… Спасибо, Таня, - Костя поблагодарил хозяйку за куриную ножку, которую та положила ему в тарелку.
- Нашёл с кем объясняться, - заметил Игорь. – Аа-Лёша! Раа-зливай!.. С такими будешь вежливым, на голову накакают. Чего ты?
- Ты за столом, - объяснила свой толчок локтем Ира.
- Я ж не про тебя!. Ха-ха-ха...
- Ах, ты гад…
- Тосно, - важным тоном подтвердил Лёша. – С ними нельзя по-человечески.
- Гаврилу ты зря толкнул, - заметила Татьяна. – Он здорово шлёпнуся…
- Ты думаешь, я такой жестокий? Надо было спросить, чего ему угодно?.. И это пугало минут тридцать объясняло бы. В конце концов и сам забыл бы, чего хотел… Не становился бы в дверях – не толкнул бы…
- Ага, встретили бы Новый год, если б начали объясняться с ним… - согласилась Света.
- Правильно, толстушка! За что пьём?
- Давайте за то, чтобы в новом году у нас не было неприятностей!
- О, молодец, Светуля, хороший тост. Я пью.
- Ты только, Лёша, закусывай…
- а кто она такая, эта маленькая? – спросил Костя, когда все поставили рюмки и снова принялись за еду.
- Климова?.. О, это выдающаяся личность. Татьянка, положи-ка и мне мимозы… Можно сказать, гордость деревни…
- Мать-героиня, - перебила Игоря Света. – Настоящая.
204
- Кошка она драная. И ля-ля-ля под заборами, как кошка… Я не матерюсь.
- Ценю, - Ира шутливо погладила Игоря по плечу.
- Что, настоящая мать-героиня? С медалью?
- Так у неё тринадцать детей.
- Ско-олько? – Костя перестал есть. – Ты шутишь?
- Тринадцать, - подтвердила Татьяна.
- Ну-ка, Светланка, давай прикинем, от скольких мужиков. Ты хорошо деревню знаешь. А то я упустил ход событий, пока учился. Федоренко с ней жил. Наверное, четверо – его.
- С двумя она приехала в село. Бог её знает, от кого они. Приехала без мужа.
- Так, получается пять или шесть. Потом Батаев.
- От него нету.
- Есть. Колька.
- А, точно.
- Потом этот иностранец с ней жил.
- Кто?
- Тимур.
- О, от него самые красивые дети.
- Тебе, толстушка, тоже узбека надо. Не мешай считать. Так, получается уже десять. А самые малые чьи? Алёш, твоих там нету?
- Не, я от таких держусь подальше. Я ещё с головой дружу…
- Почему: ещё? Есть симптомы?
- Обломись, ты, подкольщик, - заступилась Света. – Ты, кажется, Валькиных мужиков пересчитывал. Кстати, последний, говорят, который весной родился, от старшего сына.
- Витяя?
205
- Нет, старший – Олег, что скотником работает.
- А, этот пришибленный, которого даже в армию не взяли.
- Я тоже слышала от тётки, - подтвердила Ира.
- Твоя тётка знает, - ухмыльнулся Игорёк.
- Фельдшер всё-таки.
- И ей дали «Мать-героиню»?
- Ты не знаешь, Костя, как деревня возмущалась, - перешёл Игорь на серьёзный тон. – Народ говорил: дают не за то, что родишь, а за то, что воспитываешь. Родить – ума не надо. Наоборот, у неё, видать, и для того, чтобы сделать аборт, ума не хватало. Дети раздетые, разутые, вечно сопливые, голодные. По деревне побираются с ведром, картошку клянчат.
- Летом в одних трусах три-четыре месяца, зимой без шапок, в болоньевых курточках, - добавила Ира.
- Ну, а эта тварь на каждого кучу пособий получает и бухает по-чёрному. Алкашня у неё со всей деревни собирается. Детям с этих пособий не то что конфет, корки хлеба не перепадает. Расстреливал бы таких…
- Ещё у Вальки разные льготы есть: на проезд, по всяким оплатам услуг…
- Ну, и дела, - поражённый, Костя откинулся на спинку стула. – А в школе что-то немного её детей. Я ведь все средние и старшие классы учу.
- Половина не ходит в школу. Каждый второй – инвалид…водки, - Игорьку, очевидно, надоела тема, и он взялся разливать по рюмкам.
- Один не разговаривает вообще, двое – эти, как их, олигофреники. Колька не доучился, - пояснила Ира. – Ты не видел их хаты?.. Игорь, мне немножко, я ещё хочу потанцевать в клубе… Окна заделаны чёрной плёнкой. Стёкол нет. Сараев никаких. Внутри, говорят, мебели нет, а есть самодельные нары. Зимой свиней держат в доме, пока не зарежут и не пропьют…
10
- … Можно, конечно, как-нибудь встретиться в твоей деревушке… А что? Прикачу к тебе на следующий Новый год…
206
- Ты уже сейчас планируешь?
- А то! Ко всем набьюсь, а потом выберу самый прикольный вариант. Давай, Костян, ещё кофе. Печенья можешь прибавить. Очень эта ваза у тебя маленькая, только чужих чаем поить, чтоб не думали, что ты их жрать позвал…
- Ну да, ты ж не девчонка, тебя приходится печеньем угощать, - в тон приятелю пошутил Костя, подавая кружку.
- Не, мы всё-таки уматно гульнули! - вернулся к разговору Плежин. – У Серёги, ты его знаешь. Я тебе сейчас расскажу…
- Какого Серёги? Их в Приморске тысяча.
- Серёга Гарик. Над гастрономом в пятиэтажке жил, а теперь в бабкиной хате. Бабку родители Серёгины к себе забрали: не встаёт. А он как раз подженился к одной с ребёнком. С ней Витяй Король жил, это его пацан у неё. Но у Томки родичей полная хата, так они перешли в бабкину… Серёгину, короче…
- Ну, ты намолол. Никакого Гарика я не знаю. Вообще, с того дома у нас не было знакомых пацанов. Короля, конечно, знаю.
- Серёга – приезжий. С Дальнереченска переехали. Про хату-то понял?
- Понял. Можешь не повторять. Томка ж в нашей школе училась?
- Ну, на год младше.
- А Королёв куда делся? Сидит?
- Уехал куда-то. Ты подбрось, подбрось в печку. Сейчас я тебе расскажу, как мы гульнули. Там такой расклад был. Все девки были распределены заранее, но мы так жахнули, что всё перемешалось. Кое-кто до сих пор мирится со своей. Серёга с Леной. Другой Серёга.
- Там что, кроме тебя, одни сергеи были?
- Откуда ты знаешь? Я сказал?
- Откуда я могу знать? Просто пошутил…
- В натуре, три Сергея и я. Значит, хозяин Сергей, Гарик, короче, с Томкой;
207
Томкина подруга по работе Вика со своим длинным Сергеем (он прапор, на аэродроме служит); ну, и эта лихая парочка Серёга с Леной. Ты знаешь, они уже три года женятся. Помирятся – готовятся к свадьбе. Всё уже готово, хоп – поругались. Он себе гуляет, она себе…
- Серёга так и играет в ансамбле в ДК?
- Ещё как! Я постоянно торчу у него. Там столько тёлок крутится! Какую-нибудь проведёшь на танцы через служебный вход – уже и познакомился. Там у них каптёрка есть. Водяры возьмём, девок заведём – и понеслась! Толпа пляшет, булками трясёт, а мы в карты режемся. Только т…ся Витя запрещает. Говорит: не хочу место терять из-за вашего блядства. Директор пару раз нас там заставала, но ничего. За карты базару не было, только за курево. А так всё чин-чинарём. Да..Ну, короче. Собрались мы у Серёги с Томкой. Такой стол цивильный! О, главное-то я забыл! Когда добазаривались, где будем встречать Новый год, Лена мне Серёгина говорит: «Я тебе девушку приведу». – «Во, - говорю, - будет с кем переспать, а то я уже хотел тебя у Серёги отбить». А она мне: «Обломись, Виталя, у неё к тебе романтическая любовь, она тебя на танцах постоянно видит, попросила познакомить». Они, оказывается, в одном подъезде живут. «Ей, - говорит, - всего шестнадцать лет. Так что поосторожнее со своими замашками». Хотел я напомнить, сколько ей было лет, когда у нас с ней случилась «романтическая любовь». Да ладно, думаю, со мной дело прошлое. Может, выйдет за этого клоуна когда-нибудь. Я ему говорю: «Вы никогда не поженитесь. Что ты дурью маешься?» У этой Лены ветер в голове. Ей нужна свобода. Ну, ты понимаешь, Костя, для чего. А он мне: «Я её люблю. Она всё равно будет моей».
- Да, если Лена выйдет замуж, я удивлюсь. Она говорила, что любит меня, а ты отбил её за один вечер.
- Вот-вот! А ты ещё драться. За бабу драться – последнее дело. Она тогда быстро поняла, что мне от неё любви даром не надо, и ничего, не возражала. И к тебе не вернулась, когда мы с ней раз..сь.
- Нафиг мне такая была нужна?
- Дурак ты был. Получил бы всё готовое. Тебе вот такую нужно, как эта Валя. Которой шестнадцать лет. Я таким дуррам обычно говорю: «Держитесь от меня подальше. У вас любовь, а мне деньги на аборты искать…» Правда,
208
что хорошо – с такими никакого риска. Я-то с разными ленами уже два раза залетал в одно весёлое медицинское учреждение. Там романтизма, бляха-муха, мало… Ну вот, короче, привела она эту Валю. Если б знал, что такая скромница да недотрога, я б, конечно, послал бы эту Лену подальше с таким новогодним подарком. Я ж думал, подруга Лены может быть только такая, как Лена. А тут, блин… У неё, наверное, челюсть отпала. Когда увидела, куда её привели… Нет, сначала всё было правильно. Шикарный стол, строго хрустальная посуда, на шампанское скинулись, как положено. Я уже за восемь тысяч покупал. Сразу было дешевле, так одним местом прощёлкал момент. Эти, блин, Серёга с Викой посмели позже меня притащиться. Я в таких случаях никогда не тороплюсь: помогать надо, всё расставлять. Ещё припашут картошку чистить. Прикатил, Лена с Сергеем и Валей уже там, хозяевам помогают. Серёга Гарик, как заведённый, мечется. Девки все в фартуках. Всё шипит, кипит. Нормально, думаю, я вовремя, можно садиться кушать… Нас так чинно представили. Лена эта, блин, хитро…ая. Как будто мы здесь все случайно встретились. Ага, зашли погреться на огонёк… я на эту Валю глянул, ну, думаю, кобыла, решила мне отдых испортить. Тут такой праздник! А я с девочкой из детского сада. Ладно, думаю, пришла – пеняй на себя. Прикидывать надо, в какую компанию идёшь. И соседку свою не мешало бы лучше знать. Я тебя, думаю, школьница, сейчас перевоспитаю. С твоей любовью романтической… Тут Томка ещё давай наезжать: «Такой праздник, а ты в чёрной рубашке! Хоть и блатной батничек, но мог бы и посветлее надеть». Типа, создаю им траурное настроение. «Смотри, - говорю, - подсыплю твоему Сергею какой-нибудь ерунды в шампанское, будет у тебя реальный траур, чтобы не до…сь до людей». Ты не поверишь, эта Валя ещё и защищать меня вздумала. Она – меня! Да я таких, как Томка, базаром по пояс в землю вгоню! Что она там болтала, эта луговая ромашка? «Сейчас не лето…Необязательно ярко одеваться… год собаки… Мужчина должен быть галантен, небросок…» Короче, у меня тонус – на ноль. С вашим Новым годом… Посидел, телевизор посмотрел. Там, как обычно в праздники, какая-то белибердень… В доме ни книги, ни журнала. Полистать нечего, картинки посмотреть… Что, думаю, делать? Ладно, пусть девочка веселится, не стану маленьких обижать… Тут как раз вика со своим прапорщиком подвалила. Садимся за стол. Вы как сидели, по парочкам? Тебя возле твоей новой подружки посадили?
- Почему: посадили? Как сели, так и сели… - Костя так долго слушал приятеля, не вставляя никаких реплик, что растерялся при его вопросе.
209
- Это ты так думаешь. В самый последний момент кто-нибудь так невзначай скажет: «Да садись сюда». И получится, что все сидят, как заранее решено. У нас, конечно, Тома с Леной всё распределили. Правда, у этой кобылы со своим Сергеем как раз был период после ссоры. Это Томка подсуетилась, уболтала их вместе Новый год встречать. Я б их убалтывал! Детвора, блин. Так Лена сама завыпендривалась. Серёга… Гарик не выдержал: «Садись, - говорит, - что ты мечешься!» Типа: больше ты тут всё равно никому не нужна. Серёга – молодец: что думает, то и говорит. И все его слушают… Да он и по жизни такой. Кстати, чёткий токарь. Хоть что тебе сделает. Нужда будет – обращайся. Он на заводе пашет… Ну, короче. Парочка Серёга – Вика сидела возле нас, так он и за своей, и за моей ухаживал. Я хоть поел путём. Так эти Томка с Леной докопались: «Что ты пьёшь одно шампанское?» типа: не мужик, водки не хряпнет. И знаешь, ещё намёк такой: хочешь перед Валей рисануться, будто трезвенник. Меня аж стошнило. Ка-абылы, думаю. Ладно, Томка. Она всегда такая. Но эта лена что из себя строила? Сидит, хавает, как цыплёнок, винца чуть пригубит. Сама водяру и самогонку всегда так хлещет, что только уши заворачиваются! А эта дурра сидит, краснеет… Я про Валю… Пионерка сопливая… Я говорю: «А ахрена мне пить? Вы детвора. Наш военный Сергей (за столом тоже все заколебались их путать) пьёт, чтоб свободнее себя чувствовать. Он в нашей компании впервые. Серёга-хозяин пахал, праздник всем готовил, ему надо расслабиться. Да он без ста грамм и слова в жизни не скажет. А кирнёт – ещё и песню завоет. Серёге тоже надо развязаться. Вика, наверное, хочет повеселиться. А с шампанского какое веселье? Ты, говорю, Тома, известная пьянь. Про Лену и говорить нечего: спирт с ушей капает… А мне зачем напиваться? Мордой в салатик? Да я лучше его съем. Трепать языком и по трезвяку мастер. Любой из вас лапши навешаю. И дэнс сбацать я могу всегда без бухла, не то, что Серёга… Валя, вообще, говорю, наверное, первый раз в жизни выпивает. Ей любопытно. Ты смотри (это я ей), тут такие товарищи: напоят, и ничего помнить не будешь. А Лена как дурра: «А ты на что? Вот и будешь охранять от таких товарищей». Я говорю: «Да я первый напою и уведу. И тебя тоже. Серёга и глазом моргнуть не успеет. А что? Мне с одной уже неинтересно…» Короче, сидим так, наполняемся, хрень несём. Я их всех базаром закидал, потом тоже на водяру перешёл. Повеселиться-то надо.
Костя то слушал, то пропускал мимо ушей подробности от одноклассника. Его удивляла перемена в приятеле: прежде тот не мог долго усидеть на месте, сейчас же маленькими глотками тянул кофе и даже опёрся локтями на
210
стол.
- В двенадцать вышли на улицу и как начали ракетницы пускать. Бабка-соседка выскочила, разоралась. Серёга – уже хороший – накрыл её матом. Собрался ей в дом шмальнуть. Девки орут: «Давай!» Пока за столом сидели, я и не видел, что они такие пьянющие. Особенно Вика с Леной… В снегу всех искупали. Наверное, с час дурковали во дворе. Все соседские собаки охрипли нас облаивать. Ладно, думаем, ещё ж на площадь надо сходить. Там, сам знаешь, часам к трём весь город собирается. Все перепитые. С горок друг друга сталкивают… Сели снова за стол. Гарика ещё раньше примутило что-то. Пить не умеет. Смотрю, Сергей-прапорщик больше на Лену косяка давит. Та тёлка, ты в курсе, умеет себя выставлять. Видать, своему Сергею собралась отомстить за что-то. За стол не хотела рядом садиться. И не танцевала с ним ни разу. Я с Валей тоже: не прикасаюсь. Живи. Ну, короче. Серёга, Викин хахаль – к Лене, а я – к Вике. После того как на улице подурковали и снова сели за стол, я сел рядом с ней. По девке сразу было видно: шмара прожжённая. Из пацанов мало кто так водяру пил, как она.
Плежин продолжал болтать про свои ухаживания, а Костя, не убирая с лица улыбку вежливого слушателя, ушёл в свои мысли. Он соединил в мечтах Валю, знакомую одноклассника, и ту тихую школьницу, которую каждый день учил своим предметам и которой никогда не даст понять, что она ему нравится. Эта девочка пребывала сейчас в начальной поре расцвета юности, когда тело, уже окрепшее, ещё не утратило многих детских черт: очаровательной угловатости, чистоты белого лица, на котором ярко проступает и малейший румянец или краска смущения… Она казалась нежным цветком, который умылся ласковой росой и доверчиво раскрылся навстречу утреннему розовому солнцу, ошибочно уверовав, что светило всегда такое и в мире нет палящих лучей губительного жара да ветра, ломающего слабенький стебель и рвущий лепестки, да дождя, жёсткими холодными каплями пригибающего всё, что растёт и цветёт, к тленной земле. И вот обе эти девочки – знакомая и неизвестная – соединились и переросли в образ близкого и любимого человека, с которым идёшь рука об руку по пустынной улице и, остановившись где-то в чистом месте, начинаешь внимательно приглядываться к бездонному небу, увешанному яркими фонариками звёзд, чтобы вместе увидеть волшебные признаки наступающего нового года, приближения счастья.
- … Ага, думаю, не буду доводить до конфликта. Тут ещё Серёга очухался,
211
сел за стол, потянул рюмку и давай к моей Вале клеиться. Томка уже бояться стала: парочки перемешались, того и гляди, кто-нибудь кому-нибудь бутылкой настучит по фейсу. Кричит: покатили на площадь. Ну, а на улицу вышли, Валя меня под ручку, всё чинно. И у других хмелёк немножко выдуло. Короче. Мне понравилось, как народ гуляет. Ты должен это видеть.
- Да я видел.
- Нет, раньше было не то. Не знаю, я пару лет на Новый год вообще не выходил на площадь. Но сейчас – конкретно. Толпа гуляет. По улицам компашка за компашкой валит. Такое братство! Все тебя обнимают, предлагают выпить. Представь: толпа мимо идёт, как грохнет: «С Новым годом!» Или: «Поздравляем всех собак!» А если найдётся хоть один общий знакомый, так сразу сходимся, тут же вместе бухаем. Пока до площади дошли, раз пять выпивали, а своё бухло даже не трогали. Серёга Гарик сумку тащил. А на площади – ты не поверишь – весь Приморск. Столько народу там было раньше только на Первое мая. Все перепитые, на горки лезут, толкаются. Мы всё хотели своей толпой съехать. Куда там: по одному скидывают. Я, правда, всё время с Валей. Эта скромница вообще там отрывалась. Лезет и лезет. Не подумал бы про неё, что такая отчаянная. Как пацан. И меня всё блатовала. Ну что, ухаживать так ухаживать, лез следом. С ментом одним вместе как шарахнулись! Он по форме, а все его в спину. Но ничего, молодец пацан: весёлый, без комплексов. Да, конкретно… О, а Серёгу нашего как буцнули об железяку. Девки вокруг него засуетились, Лена аж заплакала. Сразу любовь такая. Одна Валя – молодец. Посмотрела. Говорит: «Ничего страшного. До свадьбы заживёт». Я угорел: «До их свадьбы ещё много чего заживёт». А Лена его целует, ноет. Пьянющая. Серёга с Викой свалили. Тоже: как протрезвели. Такие правильные стали. Не то настроение было, а то б я этого Серёжу отшил, а Вику увёл бы на ночь. У Серёги с Томкой места много… Да, а сейчас начинается самое интересное: как я эту Валю прибалтывал. Потрудиться пришлось, у меня ещё такого не было. Короче. На горках я её поцеловал пару раз и когда назад шли – тоже. Целоваться не умеет, представляешь? Но губы подставляла без всяких выпендриваний. Вообще, Лена не брехала, я ей точно сильно понравился. Вале, не Лене. Правда, назад к Серёге идти не хотела, но я присел на уши. Говорю, праздник в самом разгаре, ещё повеселимся, а я тебя потом провожу до самой двери квартиры… У Серёги, когда пришли, сели смотреть телек. Что-то сразу всех такая усталость придавила. Ещё потанцевали. Смотрели
212
всякие концерты. Потом Валя за чем-то вышла на кухню, я туда. Свет потушил, сели на диванчик, болтаем. Знаешь, если поцеловать – всё в порядке, сама меня ласкает. Как что дальше – ни в какую. Ну, я попотел с нею, пока на уши приседал. Блин, он же холодный! Подогрей, ещё кружечку хлебану…
- Сейчас нагреется… Тебе не жалко её было?
- Кого?
- Валю.
- Жалко у пчёлки. Не я, так кто-нибудь другой. Я её звал что ли в нашу компанию? Ну, ты слушай…
Плежин продолжал говорить, а Костя опять ушёл в размышления. Как сочетается полудетская ещё чистота с тем, что рассказывал его блудливый одноклассник. Любого человека привлекает красота. Природы, картины, храма, женщины… Приятно видеть совершенства мира. В которых, наверное, его главное проявление. Да, это огромная ответственность – быть первым. Не столько перед человеком, сколько перед великим законом гармонии…
-… И в этот момент за окном что-то как затрещит! Валька как вздрогнет, словно ошпарили. Да у меня самого от неожиданности в желудке похолодело. Эти дураки ещё в прихожую выскочили, смотреть… Представляешь, какой мне облом? Короче, дерево завалилось. Точнее, большая ветка. Серёга сказал, что она давно собиралась упасть, на ней снега было дофига, вот она и треснула. Посреди ночи. Томка говорит: «Я чуть не уписалась. Думала, крыша упала или стена дома». А у меня вообще всё это под носом. Короче. Все пере…ли конкретно. Один Серёга: спал, как удав, а тут только голос подал, чтоб сообщить, что всё идёт по плану и дерево должно было завалиться. Обрадовал, блин. Томка говорит: «Оно что, Нового года ждало, чтоб упасть?» даже у соседей свет зажёгся. Тоже, наверное, подумали, что хата валится. Коне света, короче… Но ничего: поугарали и разошлись по местам.
11
На стене висела репродукция с картины Левитана в старой, вызывающей почтение рамке. «Я тоже, наверное, у омута, - подумал Костя, рассматривая трещины красок. – И зачем я к ней пошёл? Ясно, что всё в прошлом. На что-
213
то надеялся, чего-то мне надо было?.. Нет, я уже не студент. Вся эта общаговская жизнь – уже не моё… А хороший здесь мостик. Попробуй пройди по таким круглым брёвнышкам да без перил.. И водичка в омуте какая противная…»
Приехав во Владивосток на зимних каникулах, используя какие-то два отгула, Костя в первую очередь двинулся в юрфаковское общежитие университета к своей бывшей подруге. Он понимал, что продолжения отношений быть не может даже чисто практически: с одним выходным и учительской зарплатой ездить за сотни километров в краевой центр на свидания нереально. Но пошёл. В какой-то мере гнало любопытство: интересно увидеть девушку через полгода. В гораздо большей – тот душевный вакуум, который образовался после разрыва с Галиной. «Слабое существо мужчина, - думал Костя, огибая столовую на углу, где не раз приходилось перекусывать. – Не может без того, чтобы кто-то приголубил». Он никогда не занимался самообманом и, кляня слабую силу воли, чувствуя, что встреча вряд ли доставит ему удовольствие, утешался лишь обещанием самому себе, что не пробудет там ни одной лишней минуты.
«Общага она и в Африке общага», - подумал Костя, с трудом потянув на себя одну за другой две двери из тех, что могли существовать на белом свете только в распоряжении студентов: ужасные по виду, но чрезмерно утеплённые всякой всячиной. Часовой на вахте – маленькая, с искусственно отбеленной головой девушка в укрытии типа магазинного для кассирш – строго поинтересовалась:
- Вы к кому?
- Ты что здесь – неродная? Как там Серёга опять пьяный?
- Пья-аный… А какой Серёга?
Костя уже шёл по коридору к лестнице, но всё же ответил:
- Всё равно какой. Сейчас что ни рожа – всё Серёжа.
… Она сушила только что вымытые волосы феном и, увидев Костю, не выключая прибор, спела под его прерывистую и дребезжащую музыку:
- Вай, какие к нам люди! И без охраны! Проходи, садись…куда-нибудь.
Когда девушка наконец выдернула шнур из розетки, Костя сказал:
214
- Ну, здравствуй. Как живём?
- Живём – хлеб жуём. Вообще-то, у нас и хлеба нет. Надо идти в магазин, да лень-матушка. Ой, а что ж я не спрашиваю, как твои успехи? Как твои детки?.. Я имею в виду учеников.
Она захохотала тем самым смехом, который когда-то и обратил на неё Костино внимание. «Мне понравились смех и прекрасные волосы, - признавался себе Костя, когда знакомство было уже довольно продолжительным, - но больше ничего существенного так и не обнаружил. Оставалось только касаться волос при редких поцелуях и говорить шутки, чтобы развеселить до смеха».
- Работка не сахар. Тебе легче будет оправдать убийцу, чем мне втолковать шпане хоть какие-нибудь сведения об Иване Грозном.
- Да? А квартира, зарплата? Ценят сейчас русскую интеллигенцию?
- Господа в Париже. Русская интеллигенция как всегда сидит или пьёт. На этой работе, конечно, не разбогатеешь. У многих дополнительные источники доходов…
- А ты поищи клад, как эти…дядя Фёдор и кот Матроскин. Всё-таки археологию изучал.
- Адвокатом будешь, если я что-нибудь найду?
- Как заплатишь. Беру строго зелёными.
Косте захотелось показать, что он теперь более здравомыслящий человек, а не тот идеалист-бессеребренник, каким был полгода назад, и, пока она расчёсывалась и красила ресницы, немного порассуждал:
- По-моему, любой человек должен в бытовом отношении иметь какой-то минимум. А то у нас как: машина есть – значит, уже богач, трёхкомнатная квартира на пятерых – о, настоящий буржуин. Пусть нищетой гордятся коммунисты…
- Точно, - уже не шутливым тоном согласилась девушка, - во Владивостоке вообще без машины не обойдёшься. Трамваи эти то ходят, то не ходят. Между прочим, я тоже немножко на машине ездить умею. Знаешь такую «Тойоту» тёмно-синюю…То ли «Глория», то ли «Виктория». Вот я на такой
215
пробовала…рулевать. О, уже одиннадцать! – прибавила она, услышав пикавшее» где-то радио. -…Да, квартирка, машина – это минимум…
- Машина хорошо, когда не становишься рабом кучи железа. В нашей стране, где нормальным автосервисом не пахнет, вечные проблемы с запчастями, бензином, техосмотром…
- Проблем нет, если есть мани-мани. Чем мы хуже этих иностранцев? Мы тоже должны ездить на новых машинах, в которых не надо по-страусиному держать голову, как мой папа в своём вечном «жигулёнке».
- Времён Очакова и покоренья Крыма.
- Вот-вот. Метр проехал, два толкаешь… И квартирку во Владивостоке можно иметь приличную с приличной импортной мебелью и чёткой сантехникой, ну, и соответственно, со всей этой аудио, видео. Вот Витя…один знакомый. Может, знаешь фирму «Сэфт»?.. Японские тачки привозят и продают. Там работает. Так он говорит: вроде бы всё есть: иномарка, квартира большая, дача под Надеждинским в красивом месте, почти в лесу, и всё равно чувствуешь себя нищим по сравнению с приличными людьми.
- Вот только среди этих приличных половина – воры, растаскивающие Россию-матушку…
- Ну, и что? Не они толкнут какое-нибудь сырьё или металлы, так другие. Всё равно все куплены: и власть, и таможня. Все чиновники работают на какую-нибудь фирму. Не продаётся сейчас только тот, кому нечего продать.
- Не знаю, не знаю. По мне лучше быть нищим, чем замарать руки в этой всероссийской ярмарке-распродаже… А насчёт того, что продаются – это ты точно сказала. У меня сестрёнка двоюродная здесь, во Владивостоке, вышла замуж за сорокалетнего крутого. Устраивает сафари в тайге для иностранцев, валят последних наших тигров.
- Брак по расчёту. Это сейчас распространено, я её понимаю. С милым в шалаше рай – это вчерашний день.
- С милым в шалаше или с немилым во дворце – вот вопрос.
- Ту би о нот ту би? Скорее бы гос по этому инглишу сдать… Нет, эта твоя кузина вправду молодец. Женщина не должна заботиться о куске хлеба и
216
Жить в пространстве между плитой и стиральной машиной. Мужчина – добытчик, а женщина – хранительница очага, которая ждёт его с работы, отвлекает от разных проблем. А пока его нет, заботится о своей внешности, фигуре. Согласен. Добытчик?
- Конечно, мужчина должен обеспечивать семье нормальное положение, чтобы жена не думала о копейке. Но нельзя, чтобы уравнение «часть жизни на деньги для семьи» превратилось в другое уравнение – «вся жизнь для денег, а семья по боку».
- Ну, у тебя всегда было уравнение с двумя известными: спорт плюс книги.
- Я бы прибавил ещё что-нибудь стоящее. Любовь, например… Счастье никогда не станет «вчерашним днём».
… Даже сейчас, через несколько часов после этого разговора, стоя в квартире своего друга у старой картины, Костя вновь ощутил чувство унижения. Он действительно быстро ушёл от девушки. Но вовсе не из-за того, что опасался снова увлечься ею и навязывать свою компанию. Наоборот, прочь его погнало полное отчуждение, которое всё усиливалось по ходу разговора. Ей Костя сказал, что хочет ещё повидать в другой общаге приятелей-историков и боится, что они куда-нибудь уйдут ближе к обеду, но уже точно знал, что не пойдёт туда. Он был чужим здесь, и теперь спокойный и подробный анализ всего происшедшего – то, что обычно возвращало чувство уравновешенности – только укрепил его в этом убеждении. Чужой бывшей подруге, чужой своим приятелям по комнате в общежитии, всему этому городу, по магазинам которого, наполненным ненужным или жутко дорогим, он побродил часа два. Вечный владивостокский ветер словно таился за углом каждого старинного дома и остервенелым разбойником набрасывался оттуда, останавливая на месте, сталкивая с тротуара на дорогу. Он очумело носился по улицам, бился в окна и бросал целые кучи мусора в унылых людей на остановках. Вой ветра делал неслышимыми все остальные звуки, и, забывшись, можно было легко попасть под машину. Особенно диким ветер становился на вершинах сопок, где мало что препятствовало его разгулу. Покрутившись на открытом пространстве, он срывался вниз, в улицы, предпочитая многочисленные стройки, где можно было что-нибудь оторвать, разбить, поднять и швырнуть.
Коченея на ветру и пряча лицо от его порывов, Костя ощущал себя Раскольниковым Достоевского, озлобленным и гордым в своём низком
217
положении молодым человеком, дорога которого в будущее зашла в тупик. Он уверился, что его обидел весь свет, всё мироустройство и наслаждался этой обидой. Быть против всего света – в этом есть что-то приятное. Впрочем, довольно быстро упившись романтическим чувством отверженности, Костя зашёл в адресное бюро на Фокина и, хоть и с трудом, но отыскал местожительство своего хорошего приятеля, с которым познакомился, разговорившись в библиотеке, ещё на третьем курсе и встречался иногда в университетских коридорах.
Виталлий жил на Первой Речке, почти там же, где и родственники, у которых Костя собирался ночевать и к которым имел от мамы несколько поручений и две сумки гостинцев. Поэтому, проехав с площади – благо мэр Черепков отменил билеты – одну остановку до вокзала и забрав из камеры хранения вещи, Костя сел в «семёрку» и второй раз за полдня поехал в сторону университета. До прихода родных с работы оставалось ещё несколько часов, и с трамвая Костя прямо с сумками двинулся к Виталию.
- …Ну, если не хочешь есть, то, может, чай или кофе? Или даже что покрепче? От Нового года осталась хорошая водка. По крайней мере, не отравились…
- Можно по пятьдесят грамм за встречу и за будущее Рождество. Я, знаешь ли, не любитель… Хотя неприятностей столько, что впору запить.
- Я тоже не любитель. Пошли на кухню… Купили с женой и шампанского, и водки, а выпить не можем. В нашей стране этим делом занимаются профессионально…
Приятели втиснулись за обеденный стол. Виталлий разливал, а Костя, задумавшись, смотрел, как едва заметно клубится пар над рюмками.
- А ты заметил, - усмехнулся хозяин, подавая водку, - что в России под пиво ведут одни разговоры, под вино – другие? Под коньяк я никогда не разговаривал, но, думаю, его пьют тоже под определённые темы.
- В деревне под самогонку сначала целуются и клянутся в вечной дружбе, потом берутся за ножи.
- Тоже прямое соответствие… Ну что, за родную систему образования?
- Если только за её низовую часть. Имею в виду учителей. Ненормальных,
218
которые за гроши гробят здоровье… Те, кто раньше сидел в горкомах, теперь командуют образованием, воспитанием и творчеством. Примерно теми же методами, какими строили свиноводческие комплексы.
Костя посмотрел в окно на виднеющийся кусочек Амурского залива и мимолётно подумал о том, что волны притягивают взгляд и, наверное, дают успокоение душе.
- У нас недавно был педсовет с начальством из райцентра… Искали причины неуспеваемости и отсева. Мы сказали, что мол, минута рекламы красивой жизни убивает месяц труда учителя, что у детей сейчас нет стимула учиться. Так нам дали старой, доброй лексикой: «вы ненавидите детей», «нужно развивать задатки», «все дети одинаковы, нужно дать им раскрыться», «вы должны быть просветителями в деревне». А я, дурак, нет чтоб внимать отеческим наставлениям мудрых чиновников, представил одну мамашу-доярку, которая неделями в таком запое, что на дочке и дом, и младшая ребятня, и группа коров, как я буду её просвещать, рассказывать про Пушкина или генерала Ермолова, а она запустит в меня такой вот бутылкой, что чуть не расхохотался…
- У нас почти то же самое, хоть и гимназия. Дети сейчас везде не хотят учиться.
- Да ведь никто не знает, зачем им учиться. Они сами – тем более. Я этих товарищей с районо спросил, как объяснить детям, что в нашей стране хорошо быть умным? У меня это не получается. Не могу. Так они наговорили ерунду: «ученье – свет, а неученье – тьма», «нужно дорожить бесплатным образованием» и так далее…
- Кому оно нужно, это всеобщее, бесплатное, обязательное?..
- Вот именно. Каждый сам себе хозяин. Насильно заставлять учиться – это чистый большевизм. Мне это больше всего претит. Я на уроках критикую Троцкого с Лениным, которые хотели заставить людей быть хорошими, и тут же сам заставляю исправлять двойки…
- Троцкист. Смотри, посадят…
- Ага. За левый уклон с правым отклонением…
- Ну, что держим? Выпиваем, пока из холодильника. Я тёплую вообще не могу пить… Закусывай… Ишь ты, как настоящий русский: после шестой
219
занюхиваешь, после десятой съедаешь корочку хлеба…
- Русский. Вот именно, русский. И никуда от этого не денешься. Лучше б у нас евреи у власти стояли, а мы, русские, смывались в Израиль…
- Да, чиновники давят… себе взял самых маленьких и начал с азов, по существу, вслепую разрабатывая систему. Ничего, у меня за полгода все дети начали простейшие стихи писать. А одна – так настоящая поэтесса. Я ей уже без надобности…
- Пробудил…задатки?
- Да, что-то в некоторых проснулось.
- Остальные-то, кроме этой девочки, поэтами не будут. А нас заставляют в школе из двадцати человек класса делать двадцать поэтов, двадцать физиков, двадцать ботаников, вталкивать в головы немыслимое количество информации… Я понимаю: начальные сведения… Кофе, только некрепкий… Мне лично в школе почти все предметы были интересны, но не всем же так… У нас в школе один пацан четыре года сидит в одном классе, в принципе, только из-за английского. Ты мне скажи, кто из американских президентов владел иностранным языком, хотя бы французским?
- Не ломай голову. Я вообще на всё наплевал и ни во что не ввязываюсь. Только дети. Главное, успеть что-то в них вложить.
- Успеть?
- Ты что, не видишь? Всё возвращается. Командная система возвращается повсюду: в экономику, в образование. В нашей системе они в первую очередь установят диктатуру…
- Коммунизма или денег?
- Маразма. Вместо марксизма. Их идея не интересует, только власть…
- Как историк, я пока не вижу оснований…
- Не надо быть историком, чтобы разглядеть, что свобода заканчивается. Раньше чиновники были сами по себе, а теперь они сливаются с крутыми, нуворишами, с зековскими паханами. Олигархия. Знакомое слово?.. Они нам такое рабство устроят, что и красных вспомним… У вас в деревне это ещё не заметно, а здесь хорошо просматривается… Кстати, и бесплатность отменят
220

со временем. Это ж такие бабки: знания…
- Если всё так трагически складывается, то надо срочно создавать свою партию и добиваться влияния на избирателей.
- Партию?.. Хорошо бы, да только политика – такая грязь. Я как послушаю телевизор про наши владивостокские склоки, так сразу тянет принять душ. Ясно же, что все хотят одного: контроля за сбагриванием сырья за кордон и притоком импортного барахла. Экономики-то нет. Перепродажа в ларьках, проституция, иномарки из Японии – и всё. Заводы никому не нужны.
- Несчастная страна. Хуже всего то, что, если бы мне предложили уехать отсюда, я бы не смог. Всё-таки Родина… Я вот в последнее время пытаюсь решить вопрос, какая объединяющая и вдохновляющая идея нам нужна. В разнобой, без Кузьмы Минина не выкарабкаемся. Не человека, конечно, - идеи.
- Да какая сейчас идея?.. Обогащайтесь… Все так устали от нищеты восьмидесятых, что хотят только вещей. Пока не наедятся, не набьют полные квартиры, с идеей не подходи…
- Обогащение – идея разъединяющая и обездушивающая... Нет, я не согласен. Нормальные люди есть, и их немало. По Пушкину, историей движут не лидеры или массы, а именно идеи. Нужна сила, которая перестала бы презирать Россию, назвала бы её великой и повела за собой…
- Только не вспять или влево. А то сил теперь много, от разных знамён пестрит в глазах…
- Ну, если народ за ними пойдёт, пусть потом не мучается вопросом: поему нам такая гадкая жизнь. Один раз уже было: дураки пошли за врунами, а умные слишком поздно опомнились. Досталось и тем, и другим. И детям с внуками…
12
- … А ты меня не узнал, да?.. Ещё бы. Не думал, наверное, что на такой тачке будет ехать твой одноклассник…какой-то Миха Жадов…
- Просто я смотрел на машину. Действительно, красивая. А кто за рулём
221
сидит, так и…
- А это, оказывается, я! Да?! Я тебе сейчас ещё хату покажу. Двухуровневая.
- Два этажа что ли?
- Ну, двухэтажный коттедж внутри большого дома… О, у меня там сейчас такая женщина!
- Жена?.. Или подруга?
- В общем-то, секретарь, но-о…
- Ясно. Ясно за секретарь, если…
- Точно. Так и должно быть… Она ещё по компьютерам шпарит. Английскому меня натаскивает. Умница. И красивая – отвал. Сам увидишь.
Костя говорил со своим одноклассником уже пять минут, но ни разу не назвал его по имени. Раньше это был Миха, Жадя, теперь же школьные прозвища не годились для «руководителя и владельца большой фирмы, имеющей вес в городе», как сразу же отрекомендовал себя сам Михаил Николаевич. А по имени-отчеству его назвали при Косте сразу двое людей в возрасте в порту, куда Жадов заехал на пять минут по пути домой.
- … Ну, проходи, будь гостем. Сейчас с моей Светкой познакомлю. Светлана! Это я!
Костя разделся и, ошарашенный, остановился в прихожей. Он смотрел иногда модные импортные сериалы, где в любой комнате, уставленной красивой неоднотипной мебелью, хватало места и полдюжине актёров, и невидимой съёмочной группе. Но он никогда бы не подумал, что такое возможно в России. квартира Жадова была просторной и шикарным убранством походила на выставочный зал, который одновременно сняли три фирмы – продающие мебель, электронику и антиквариат. Пока Костя озирался, сверху послышались мягкие шаги, и на блестящей лаком тёмно-красной лестнице а-ля ретро показалась девушка, которую Костя сразу же про себя назвал «большой красивой куклой».
Девушка была очень красива, без малейшего изъяна, если не считать слегка вздёрнутого носа. Костя вспомнил слова приятеля и почувствовал презрение
222
к продажной «кукле».
- Вы меня звали, Михаил Николаевич?
- Ну, зачем же так официально? – сказал Жадов, выходя из кухни. – Будешь с нами пить кофе?
- Спасибо. Я доделаю лист и схожу на обед домой.
- Домой? Что, я тебя не покормлю? – выразил Жадов удивление, как показалось Косте, не совсем искреннее.
- Следом удивлённые глаза сделала Светлана.
- Я и домой схожу спокойно. Имею право на обеденный перерыв.
«Странные отношения у этих любовников», - подумал Костя, мельком взглянув на выражения их лиц. Он засмотрелся на синее пятно в мебельной стенке в соседней комнате, и когда понял, что это плотно стоящая посуда, то настолько сосредоточился, что слова девушки заставили его вздрогнуть.
- Вы нас познакомите?
Костя повернул голову и растерялся: девушка спустилась ниже и смотрела на него с интересом и дружелюбно.
- Ну, познакомьтесь. Моя секретарь-референт, оператор ЭВМ, переводчик с двух языков Светлана… Костя, бывший одноклассник, учитель истории в Петровском нашего захолустного района… Так что, не останешься обедать?
- Вы же знаете: у меня дома больная бабушка и одна. Надо её покормить, дать лекарства. Сама она с ними не разберётся.
- Что, больше никого нет? А твой брат?
- Он в школе до вечера. Всё-таки последний год учится…
- Да, девок позажимать надо…
- У него то репетиция, то секция. В волейбол каждый день играют. Их команда – чемпион среди школ района… Да и с девушками тоже надо пообщаться. Всё-таки шестнадцать лет…
Светлана пошла наверх, а Жадов, совсем выдавая себя искусственным тоном, крикнул вслед:
223
- Ну, ладно, поужинаем вместе. Сегодня в ресторан съездим.
От Кости не ускользнуло то, что секретарша вздрогнула и хотела обернуться.
- Стесняется. Скромница, бл… Ну, пошли на кухню, Костик… Как тебе моя конура?
Первые впечатления уже рассеялись, и Костя едва не сказал что-нибудь насмешливое, но пожалел самодовольного новорусского, с которым, к тому же, давно не виделся.
- О такой конуре, Мих, не то что собака, но и любой человек может мечтать.
- Вот именно!.. Всё своим трудом сделал, без поддержки. Давай угощайся, - Жадов налил кофе, расставил по столу кексы, бутерброды, конфеты.
- Так ты институт так и не закончил?
- А он мне нужен?.. Если б корпел на пятом над дипломом, я бы фиг успел влезть в эту систему. На последнюю подножку запрыгнул. Сейчас попробуй втиснись…
Хозяин всыпал себе три ложки растворимого кофе, и Костя подумал, что по советским меркам это уже признак большого достатка.
- Что тебе, Костян, дал твой универ?.. Деревенскую школу на периферии и мизерную зарплату?.. Ты не обижайся, но это так.
- Не обижаюсь. Это так. Добавлю: ещё и унижения со стороны власти и совхозников, которые постоянно твердят, что бюджетники – это нахлебники государства и дармоеды.
- Вот видишь. А я ведь предлагал тебе дело.
- Китайцев тырить да грабить?
- Ну, это было только начало. Теперь у меня всё серьёзно, без баловства.
- Сейчас договоришься до того, что скажешь, будто у тебя с законом лады.
- Ха-ха-ха! Не, тебе врать не буду. У меня не с законом лады, а с законниками. Ментами, прокурорами, судьями…
224
- А с совестью?
- Что?
- Совесть не беспокоит за что-нибудь?
- Совесть?.. Что ты делаешь с ботинками, которые изорвались?
- Выбрасываю.
- Вот, выбрасываешь. Потому что мешают. И я совесть выбросил, потому что мешала нормально жить.
- Выбросил?.. Если слон выбросит хобот, то это уже будет не слон, а…
- Бегемот! – засмеялся Жадов.
- Неслон будет.
- Ладно, какой-то скучный у нас базар получается. Как там наши по школе? Плежина давно видел?.. У меня к тебе деловое предложении. Вокруг твоей деревни много диких мест?
- Есть, наверное. Я ещё не знаю там окрестности.
- Должны быть. Что если мы посеем две-три хорошие плантации конопли, а ты будешь за ними присматривать? Не даром, само собой. «Калашников» обеспечим. Местных отморозков, если надо, зашугаем.
- Шутишь?
- Я серьёзно. Хорошее предложение, взаимовыгодное. Нравится тебе деревня – живи. Но зачем нищенствовать?
- Знаешь, Миха, чем мы с тобой сейчас отличаемся?
- А, Костян, старая песня…
- Вспомнил?.. Раньше ты говорил: надо всего в жизни испытать, всего попробовать, всё и всех пощупать руками. А я спорил с тобой: можно прочитать в книгах, как всего попробовали другие и не повторять чужих ошибок, использовать чужой жизненный опыт. А сейчас я отличаюсь от тебя тем, что не хочу быть замазанным во всё этом. Страна на распутье, у людей забрали веру, все всё растаскивают и торопятся продать. Всё продают и душу тоже. А я не хочу быть замазанным в этом. Лучше я в нищете в своём
225
Петровском пересижу. Потому что рано или поздно этот идиотизм закончится и вы будете стыдиться своего прошлого.
- Эх, ты, историк. Посмотри вокруг, посмотри на мою хату. Человек должен жить в настоящем, ни в чём себе не отказывая. Раньше нельзя было, но сейчас-то – только захоти. Власть сама безбожно тянет. Успеть бы нам, простым смертным, урвать кусочек.
- Я не спорю с тобой. Ты прав. Вы все правы. Но я не хочу жить по этой правде. У меня своя. Маленькая, простенькая. Я хочу, когда помирать буду, знать, что не нагадил на этой земле…
- Тьфу ты, блин! Комсомольское поколение. Чем ты жизнь меряешь…
- А это ещё вопрос, у кого из нас больше от старой идеологии.
- Да все мы дети Страны Советов. Прославляем до небес нашу мать КПСС! Ну, не хочешь, твоё дело. Мне не проблема найти людей по деревням. Хотел по-дружески дать заработать. Что ты без денег?.. А если женишься, дети появятся? Что, на картошке и морковке будут жить?..
- Деньги, - улыбнулся Костя, - штука нужная, но они не покупают нам главные богатства. Между моей квартирой в сорок квадратов, которую скоро получу бесплатно, и твоей в двести квадратов нет принципиальной разницы. Чтобы спать, есть, умываться, читать и смотреть телевизор, хватит и двадцати метров. Ты можешь ехать на супердорогой машине, а я тебя обгоню на своём мотоцикле, потому что он манёвреннее. У тебя кондиционер, а у меня ветер в лицо. Я вот осенью катался на лошади – шикарные ощущения… Да и машина у отца есть – «Жигулёнок». Надо только к «А» добавить категорию «В»… Ты можешь за деньги купить красивую девушку, а я могу познакомиться с ещё более красивой и – бесплатно. Моя будет искренне любить, а твоя – притворяться, что ты ей нравишься. Знаешь, платить деньги за притворство – всё равно что купить в булочной кирпич, который притворяется хлебом… Что ещё?.. Заграница? Теперь это тоже даром. Ездят же люди в Китай и Турцию в шоптуры. Ещё и с прибылью остаются. Сильно захочу – тоже съезжу. Но главные-то богатства совершенно бесплатные. Бог дал их нам, а ему деньги не нужны.
- Ну, и что ж это за богатства? Что-то не догоняю…
- Плохо обществознание учил в школе, двоечник Миша… Красота, любовь,
226
общение, творчество. Я бы добавил ещё спорт. Вот красота. Ты же знаешь: я много ездил с друзьями, когда учился. Какой шикарный вид открывается с Пидана или Фалазы!.. А Милоградовские или Еломовские водопады! Покруче Ниагарского… Гляди, сколько хочешь и – бесплатно. Или вот творчество…
- Я, Костик, тебя всегда уважал… Другого и слушать не стал бы… Знаю, что ты по своим теориям так и проживёшь. Только какую бабу ты сможешь убедить, что не надо денег и большой квартиры?.. Разве что какую-нибудь крестушку деревенскую, доярку, которой будет по приколу выйти замуж за учителя. Знаешь, как сейчас во Владивостоке? Подъезжает крутой лет сорока-пятидесяти к школе и – садит в тачку любую красавицу. Причём добровольно. А умные, хорошие пацаны смотрят и облизываются. Женщинам всегда нужен был достаток, а не любовь. У них здравый расчёт, и они правы. Потому что в нищете вырастут больные дети, со сдвинутой психикой, а женщина заботится о семье… А не о видухе с Пидана…
- …Михаил Николаевич, я пошла на обед, - незаметно подошла Света.
- Мне тоже пора, - поднялся Костя. – Поболтал бы ещё, но до поезда осталось немного времени, боюсь опоздать…
- Да? Ну, как знаешь. Светлана, я тебя подвезу?
- Спасибо, не надо. Во-первых, мне недалеко. Во-вторых, вы не забыли про свою встречу?
- Точно, уже скоро, - Жадов озабоченно глянул на часы.
- До остановки мне вот Костя составит компанию, правда? А там три минуты ходьбы. Через час я вернусь к работе.
Жадов был уже с телефонной трубкой и. равнодушно пожав Косте руку, стал что-то грубо выяснять на другом конце провода.
Костя и Света вышли на улицу молча. К середине дня потеплело, и солнце, покрыв снег тонкой ледяной коркой, теперь играло на ней своими лучами и слепило глаза. Прямо у подъезда стайка воробьёв устроила весёлую свалку вокруг брошенных кем-то семечек.
- Эй, хорош драться! – сказал Костя птицам и удивился тому, что не
227
постеснялся спутницы.
Это была его ещё детская привычка: сказать что-нибудь вслух сороке, стрекочущей на осине, обозвать пролетающую с раздражённым криком ворону, предупредить зазевавшегося воробья, который опасно приблизился к людям.
- Хорошо в деревне, Костя? – дружелюбно спросила девушка.
- … Мне нравится.
- А дети…то есть ученики?
- Учиться не хотят… Но они очень добрые, интересные…
- Вас направили в село?
- Сам.
Костя увидел, как Светлана с любопытством посмотрела на него, и почувствовал, как приливной волной накатывается раздражение. Ему очень хотелось ускорить шаг и избавиться от разговора и от этой спутницы, которая держится так скромно и изображает из себя порядочного человека. Но до остановки было ещё не близко, шли они почему-то медленно, и девушка старалась вести беседу.
- Да, в деревне сейчас, наверное, легче. И дети попроще. Вот у меня брат-одиннадцатиклассник такое рассказывает… В школах настоящие банды создаются. Есть и рэкет, и выбивание долгов, и торговля наркотиками, и даже сводничество. Разве мы, когда учились в школе, могли такое представить, чтобы парни продавали на ночь свою одноклассницу кому угодно… Да, а вот такие, как вы, наверное, и есть настоящие новые русские. Творческая работа, трудности, будущее этой несчастной страны – в свои руки…
- Сейчас незазорно продавать и душу, и тело… И не только школьницы продаются - по глупости, но и взрослые – осознанно.
Светлана вдруг резко взяла Костю за руку выше локтя, остановила и, преградив путь, посмотрела прямо в глаза.
- Скажите честно вы обо мне плохо думаете?
228
- Думаю?.. – ответил Костя с иронией.
- А-а, всё ясно. Я, по-вашему, продажная женщина. Ещё бы. Нахожусь в квартире своего начальника, бываю с ним наедине. Да и сам Жадов, скорее всего, наговорил обо мне всякой всячины. А? Признайтесь? Что-нибудь вроде «секретарша должна спать со своим шефом». Так ведь?.. Та-ак…
- Пойдёмте. У меня скоро поезд.
- Нет, подождите. Я тоже имею право быть выслушанной. Только не подумайте, что я хочу оправдываться. Ваше мнение – это ваше дело. Просто мне непонятно, почему я вот так, без всяких оснований оказалась записанной в … распутницы?
- Света, я вас никуда не записывал…
- Да дело не только в вас. вы посторонний. Вам сказали, вы поверили…старому знакомому… Ну да, я сама пошла в его квартиру, по своей воле там работаю, случается, остаюсь с Жадовым наедине. Один раз даже видик с ним смотрела. Это ерунда, конечно, что в нашем офисе сломалась отопительная система, и там сейчас ремонт. Но почему, если я согласилась поработать временно в отведённой мне комнатке в этом дворце, почему я сразу становлюсь падшей женщиной? А может, мне просто интересна моя работа, особенно, с иностранными партнёрами? Может, я патриот своей фирмы и не хочу из-за ЧП запускать дела? Которые, тем более, никто, кроме меня, не сделает… Конечно, я могла уйти в отпуск без содержания, пока моё рабочее место не приведут в порядок. А я не захотела, пошла на квартиру начальника. Ну, вот такая я… Причём знаю, что он за мной ухаживает. Да он и мне говорил, что секретарша должна находиться в близких отношениях со своим начальником. Но это его мнение. Пусть так думает. Он вращается в таком кругу, где, наверное, и убийство человека не считается грехом. Я просто сказала, что, если меня будут оскорблять, я уволюсь из фирмы, несмотря на высокую зарплату. Больше он меня не оскорблял. Правда, сегодня позволил себе. Ну, да ладно, прощу. Бедняжке так захотелось пустить пуль в глаза однокласснику, показать, как много ему принадлежит. А тут такая промашка… Интересно, а ведь я ему почти подыграла. Если б не бабушка, я, наверное, осталась обедать у Михаила Николаевича. А что? Я, значит, хожу к нему домой работать, оформляю контракты, веду переписку, пусть бы и покормил один раз. Он не обеднеет, а я люблю иногда вкусно поесть. Это плохо?.. Всё равно он от меня ничего не
229
добьётся, потому что я пойду замуж только по любви, а такого, как он, я не полюблю никогда. Я, конечно, не постесняюсь высказать ему за сегодняшнее, да ладно, пожалею неудачливого ухажёра…
- Я тоже его пожалел: поддакивал хвастовству…
- Вот видите. Пусть человек думает то, что ему хочется. В силу своего ума и развития. И то, что он меня оговорил – дело его совести. Я тут ни при чём. Не должна же я становиться плохой, если кто-то сказал, что я плохая.
- Согласен.
Они снова пошли по тротуару, но Костя уже не чувствовал той скованности, что была несколько минут назад.
- Извини меня, Света, - сказал Костя и слегка коснулся её рукава. – Забавно, что я никогда в жизни не соглашался с Михой, а тут…
Он увидел, как на лице девушки, которая продолжала смотреть перед собой, заиграла улыбка. Она была красивой и сделала лицо спутницы ещё симпатичнее. «С этой Светланой Бог обошёлся довольно щедро», - подумал парень.
- Я не обижаюсь. Сама виновата… А мы уже на ты?
- Не знаю… Вообще-то, я деревенский, а у нас там всё проще…
- Не имею ничего против… И раз мы, так сказать, пришли к взаимопониманию, то не думай бросаться от презрения ко мне в другую крайность: мол, я сельский учитель, а она сотрудница крупной фирмы. Я уважительно отношусь к таким, как ты. К тем, кто работает не только ради зарплаты – учителям, врачам, военным… Не было б таких людей, всё давно бы рухнуло, и никто в этом городе не смог бы зарабатывать своих бешеных денег… И ещё ты не прав, что стало много продающих душу. Мы русские, и для нас, даже когда вера было под запретом, душа стояла выше богатства. Просто пена – она наверху, потому более заметна…
- Обещаю не комплексовать. Тем более я не стыжусь своей работы. И Михе не завидую.
- А ты пединститут заканчивал?
- Нет, ДВГУ, универ. Пять лет прожил в этом городе.
230
- А когда закончил?
- В прошлом году. Летом.
- Так ты только первый год работаешь в школе?
- Да. Мы с Жадовым вместе поступали. Только на разные факультеты.
- А где родился, вырос?
- В Приморск. И родители там сейчас живут. С Михой десять лет в одном классе проучились. Были и врагами, и приятелями…
- Я, наверное, бессовестно любопытная.
- Спрашивай. Военной тайны всё равно не выдам: не знаю…
- Да? Тогда расскажи, чем увлекаешься.
- Много чем. Историей, естественно. Люблю читать: и исторические книги, и русскую классику… Интересуюсь философией, в том числе религиозной, эзотеризмом в духе времени… Пытаюсь учить английский язык самостоятельно. Школа и университет не научили. Пока жил во Владивстоке, занимался каратэ. Сейчас редко: нет партнёра. Впрочем, сейчас всё редко. Школа забирает почти всё время. А ты где языку училась?
- Мы приезжие. Я родилась и училась в Ташкенте. А во Владивостоке только второй год. Компьютеры уже здесь освоила… А вот и остановка. Тебе надо поторопиться: до поезда двадцать пять минут.
- Откуда ты знаешь?
- Я знаю все расписания. По работе положено.
- Опять, как в студенческие годы: торопиться сломя голову…
Из дневника
31.12. – день суматохи (пишу 3янв.) Утром – на работе (разобрали ёлку), потом баня. К 22 ч. Собрались у Татьяны (ужин, ТВ). Клуб: вся деревня от 5 лет до 60, все пьяные (с 15 лет), все пляшут, китайские хлопушки, борец за идиотскую правду Шнырь. Подпортили праздник два чудища. Заступницы за Закатилова. Игорёк отбрил их, но настроение вернулось нескоро. Ночь , до 5утра, бродили по селу. Фамилий не знаю. У всех накрытые столы,
231
ломящиеся от еды и питья. Все перепитые. Самые неожиданные встречи. днём Игорь разбудил, и снова по гостям. Вечер – у Тат. (смотрели (Забавные приключения Дика и Джейн». При прощании – поцеловал! Оказывается, народ всю ночь хулиганил: снимали калитки и примораживали их у колонок. Абрамов тоже сильно перебрал где-то. Игорёк подробно рассказал историю своего бизнес-опыта в Уссурийске. Хотели «толкнуть»КАМАЗы в Китай – сорвалось. Металл – перехватили. Четыре умных, энергичных парня – и во всём облом. То-то предложил им за хорошие деньги завалить конкурента, в общем-то гада, по словам И. не стали мараться и разъехались по своим деревням. Сейчас богатеют только те, кто связан с прежней, коммун. элитой или как-то пролез в неё в последнее время. Больше никому всунуться в «движуху» не дают. Дети первых секретарей возглавили мафию, пользуясь папиными знакомствами.
3.01. Тепло, солнечно. На работе – разные дела. Новый шеф входит в курс. Взял обещанные Степанычем отгулы (за помощь в кочегарке), еду в Приморск, оттуда – во Влад.
6.01. Владивосток: везде мусор, здания ободранные, сто лет не беленные, бесплатный транспорт. В одном месте три рекламных щита с надписями на англ. А сверху, на здании, - лозунг «Трудящиеся, повышайте производительность труда». Красивые вывески на магазинах. Красиво и в магазинах. Рынок: китайцы торгуют женскими рейтузами и моднейшими сейчас трико с красными лампасами. Пацаны поголовно в таких. Впервые попробовал импорт. мороженое. Продавцы очень вежливы. Исчезает родной советский продавец-хам. Всюду карманники. Не таятся. Таблички «куплю ваучер», «куплю доллары». С морвокзала наблюдал, как выгружали огромный теплоход: иномарки из Японии. Мафиози не видел, видать, теперь дело вошло в «культурные рамки». Смешно было, когда после вереницы красивых «Тойот» мужик выкатил из огромного трюма мокик. В поезде тоже приключ. Зашла какая-то женщина и начала плести, что приехала из некой центр. области лечиться. Теперь нужны деньги вернуться домой и т.д., и т.п. Народ начал бросать ей деньги. Уверен: врала. Но бросил. Запомнил фразу: «…дочку надо отправить в Кострому, потому что её муж в Хабаровске». Белиберда. Теперь о главном. С родственниками всё в порядке: живы-здоровы, работают. Важных встреч было 4. 1.)Виталя: болтали 5 часов кряду, обсудили всё глобальные (страна, реформы, образов., бедухов. и проч.), будем переписываться, заимствую кое-что из его педаг. опыта. 2.) «Подруга
232
дней моих суровых»: грязные убеждения при красивой внешности, но время
потратил не зря, окончательно понял, что мне в другую сторону. 3.) Миха Ж.: суперквартира, супермашина, бизнес; добился всего, чего хотел с детства и ста ещё нуднее. Но внешность – на «пять», надо обратить внимание на гардероб. 4.) Света, секретарь Ж., интересный человек, но Влад. – ок теперь от меня ещё дальше. Заходил в красивую церковь. Не почувствовал себя уютно. Христос смотрит с икон вопросительно, а я не знаю, что я, где я. Вообще, зря я ездил в прошлое.
На рождество был у родителей. Перебрал бумаги, записи, помогал по дому. Мама откармливала. За каникулы - один вечер с Тат. Спокойная, уравновешенная, нежная.
10 янв. Сегодня по дворам ходила бабуля и предлагала купить хороший палас за 10 тыс. (всего!) Отказался: нет денег и не хочу наживаться на чужом горе. Бабуля: внуку нужно съездить в травмпункт. Боже мой! Оба мы с тобой, бабушка, нищие! Ни-щи-е! И ничем я от тебя, в принципе, не отличаюсь. Где ей найти денег? Если не продавать вещи, то просить милостыни, как во Владив. Там такие на каждом шагу. Какие жуткие нищета и унижения обрушились на Россию! И за что? Или эта бабулька не работала? Какая жизнь была, так и жила. Как все вокруг жили. Разве она виновата. Что страну украли? Отдал бы ей последнее, да от поездки ничего не осталось, ещё и книг купил. Эх, вы там, наверху. Сверхлюди, выбросившие совесть на помойку. Распоряжаетесь миллионами жизней, а того не знаете, что одна такая бабушка все ваши «великие» исторические деяния одной слезой смоет. И будущим не оправдаетесь, и на прошлое не сошлётесь! «…есть высший суд, наперстники разврата…»
13
С последней пятницы января «улица Абрамова», как прозвал про себя Костя ту часть деревни, где поселился, загуляла. Никита Петрович шутил-шутил, что «в крещенский-то мороз не выпил – не замёрз», да и сам сорвался.
Костя, занятый всю неделю с утра и едва ли не до темна в школе, в воскресенье первую половину дня решил провести во дворе и сараях за исправлением запущенных дел. Он позволил себе отодвинуть начало выходного дня настолько, насколько затребовала отдыха уставшая от школьных забот нервная система, поздно вытопил печь, приготовил сразу и
233
Завтрак, и обед и только к одиннадцати часам вышел во двор, распланировав в уме, пока пил чай, весь день по минутам.
Улица уже «гудела». Первым подтверждением этого, как обычно, служила громкая речь «товарища Тимофеева», совхозного бригадира и парторга в отставке, пенсионера лет восьмидесяти, ещё крепкого и очень крикливого в «весёлом» состоянии, живущего как раз напротив «господина Абрамова». «Товарищем» и «господином» стариков-соседей Костя окрестил потому, что оба обладали обострённым политическим. Никита Петрович, испытавший в молодости за какую-то глупую провинность «прелести» сталинских лагерей, по взглядам был стопроцентным «белым» и частенько выражал своё мировоззрение вслух. Лишь в хорошем подпитии он замыкался в себе и не разговаривал, а может, не был способен разговаривать из-за сбоя в речевом аппарате даже со своими любимыми кошками и собаками. Дед Семён Тимофеев же, «красный» до мозга костей, при случае заявлял о симпатиях советскому строю как в части «сталинского порядка», так и в части «брежневских цен». Случаи эти приходились на дни, когда он выпивал. В трезвом состоянии дед-пролетарий был тише воды ниже травы. По причине того что старики не являлись горькими пьяницами, а процесс пропивания пенсий у них сильно затягивался, они редко оказывались пьяными одновременно и потому смешили соседей по очереди. Передачу эстафеты от одного оратора к другом Костя называл «государственным переворотом» и, услышав пьяное бубнение Тимофеева, перерастающее в риторические выкрики, объявил абрамовским дворовым животным, путавшимся под ногами, что идёт одевать будёновку, так как власть сменилась.
Итак, воскресный день тридцатого января начинался на «абрамовской улице» с традиционного несанкционированного митинга, выступающим на котором был дед Семён, а слушателями – его соседи, занятые по дворам хозяйственными делами. Костя почистил сарай, задал сена тёлке и овцам Никиты Петровича и стал перебрасывать навоз от окошка сарая на кучу. Лёгкий ветерок, порывы которого иногда красиво срывали с крыш овальные гребни снега, доносил до Костиных ушей обрывки фраз вроде «неправильно, неправильно», «под себя сделали Конституцию, под себя». «О, да сосед в курсе новостей, не отстаёт от жизни», - отметил Костя.
Остановившись, чтобы успокоить дыхание, он увидел, что старый коммунист стоит сгорбившись на крыльце своего дома, поднимает и опускает руку и притоптывает ногами. «Демосфен да и только», - восхитился
234
молодой учитель.
Протопал куда-то с озабоченным видом Олиференко. Что это за Конституция?!» - крикнул ему вслед дед Тимофеев. От резкого возгласа залаяли собаки. Подняв позёмку, по улице проехал японский микроавтобус Саши Меженного, «нового русского» в Петровском, который даже в воскресенье занимался своим бизнесом: скупал мясо, яйца и другие сельхозпродукты для перепродажи где-нибудь во Владивостоке или Находке. На иномарку дед Семён сердито топнул ногой.
От колонки донёсся громкий разговор, и Костя выглянул из-за сарая. Олиференко, оказывается, никуда не ушёл, а стоял и болтал с Никитой Петровичем, который вышел за водой, и с Муромцевым, жившим в двух домах от Тимофеева, в облезлой половине старого двухквартирного дома. Муромцев имел привычку ходить и стоять подбоченившись, и это сильно мешало ему соблюдать равновесие, когда был пьян. И сейчас он стоял, изображая руками нули. Костя вспомнил слова Петровича о том, что Олиференко чуть ли не каждую неделю надоедает с долгом, давно выплаченным. Дело заключалось в том, что дед Никита ещё до снега нанял «главного бомжа улицы» (Костино определение) забросать уголь в сарай. Работа была выполнена, «обмыта, но не забыта». Олиференко при всяком удобном и неудобном случае требовал оплаты, отрицая произведённый расчёт. «Один требует возврата долга, другой отказывается, а третий – руки в боки – ждёт, на чьей стороне будет победа, чтобы вовремя поддакнуть и выпить «на халяву», - оценил Костя картину у колонки и снова взялся за вилы.
Управившись с навозом, он принялся рубить дрова на растопку, собираясь, как всегда, наготовить их себе и Петровичу на всю неделю. Солнце к полудню пригрело, снег заблестел, заметно потеплело. Дед Семён аккомпанировал ударам Костиного топора, теперь уже бряцая дверью. В отличие от «товарища», дед-«господин», вернувшись с улицы, занялся разными домашними делами и привычным обсуждением с собаками хозяйственных вопросов. Те преданно шмыгали вокруг, всё время собирались на сухом крыльце и поминутно разбегались из-за того, что Никита Петрович ходил туда-сюда, следовали за хозяином верной свитой, иногда подходили к размахивающему топором Косте, чтобы и ему показать свою лояльность, но быстро отбегали, пугаясь разлетавшихся поленьев и щепок. Вдруг вся свора дружно залаяла и бросилась к воротам. Костя
235
повернул голову: Олиференко манил его рукой, нисколько не пугаясь бросавшихся на забор псов. Однако Никита Петрович уже сам вышел навстречу гостю, который, как оказалось, принёс деду мешок ворованного ячменя. Костя по просьбе старика отнёс зерно в сарай, а продавец и покупатель зашли в дом. двадцати минут им хватило, чтобы повеселеть и взглянуть на жизнь более оптимистично. Прощались друзьями. Олиференко, очевидно, не вспоминал старого долга, а может, и вовсе списал его Никите Петровичу по-соседски, поэтому тот провожал дорогого гостя до самой калитки, где и задержался, чтобы покурить да поглазеть на улицу подобревшими глазами. Словно уловив хорошее расположение духа старика, мчавшийся в очередной раз по улице Меженный притормозил и поинтересовался, не продаёт ли Никита Петрович тёлку на мясо. Абрамов для порядка поторговался, а потом объявил, что зарежет её только лет через пятнадцать, когда перестанет доиться. Саша психанул и, нервно тронувшись с места, уехал прочь.
А воздух всё теплел. С крыш закапало, то и дело срывалась какая-нибудь подточенная мягким зимним солнцем сосулька. «Созрела», - шутил Костя, который уже переносил нарубленные дрова в сарай. Рядом с колодкой приземлилась стайка воробьёв птичек в пять-шесть и устроила шумную свару, словно у них прорвалась вся скованная до этого морозом энергия и игривость.
Становилось шумнее и на улице. Стоявший у ворот Никита Петрович вдруг решил выступить на митинге деда Семёна. Вступления Костя, который как раз зашёл в сарай, не уловил, далее же пошли только едкие насмешки.
- Что, буденовец, обидно?! Власть забрали, теперь орёшь?!
Фраза, брошенная через дорогу, по которой вновь промчался Меженный, не осталась незамеченной. Названный из-за усов и имени буденовцем «красный» дед Тимофеев перестал стучать дверью и ногами и грубо спросил, видно, ещё не совсем поверив в совершённую против себя идеологическую диверсию:
- Что ты там сказал?
- А пошёл ты хорошо знаешь куда! Парторг вшивый!.. Что, вышвырнули вас?! Эт тебе не людей в лагеря упекать!..
- Что?!. Что ты такое говоришь, глупый ты человек?!
236
- Мужиков в лагеря, а сами к их бабам… с шефской помощью! .. Большевики сраные!.. Кто вас к власти допускал?!. Угробили русский народ! Никого не осталось! Кого выгнали, кого умертвили да на войне погробили!
Естественно, эта длинная тирада новоявленного трибуна истинной свободы не осталась без ответа. Уже с первыми словами Никиты Петровича «товарищ Тимофеев», осознав враждебный выпад соседа и мобилизовав все свои разжиженные алкоголем силы, выпустил целую очередь понятных каждому простому человеку фраз о проданной империалистам России, подкупе высших должностных лиц страны ЦРУ США, развале СССР и потере национальной гордости. Гневная отповедь была наполовину перемешана с шипеньем, свистом и брызганьем слюной, но тем не менее произносилась с пафосом, переходящим в визг, и если не через слова, то через эмоциональное воздействие доходили до любого, кто её слышал.
Однако слушателей в обеденный час было немного. Быстро пробежалась за водой соседская девчонка да прошагали по улице трое мальчишек, которые на ходу рассматривали уздечку и о чём-то спорили. Даже собаки «белогвардейца» Абрамова вернулись на сухое крыльцо, которое в это время было как раз к солнцу.
Костя тоже собрался было идти в свою кухню, чтобы, пообедав, готовиться к завтрашнему рабочему дню, но присел на заборчик и посмотрел, все ли дела он переделал. Улыбаясь на выкрики пьяного соседа и наслаждаясь неожиданным в середине зимы теплом, он подумал о том, что весною так хорошо будет почти каждый день, а потом пробьётся зелень и в безветренные дни можно будет даже загорать на мягком апрельском солнце. Стаявший снег ручьями уйдёт в тёмные низины и унесёт с собой все неприятности, какие случились с Костей в последнее время.
Умиротворение вдруг оборвалось новыми криками с улицы: там явно ругался ещё кто-то. Костя приподнялся и увидел Ивана Муромцева, который, опираясь на свой забор, грозил поднятым над головой кулаком. «Вото заткнись лучше, чучело1» - выкрикнул он. Костю эти слова заинтересовали: «Кого могло назвать чучелом главное чучело улицы?» он подошёл к воротам, у которых дед Никита как раз произносил ещё одну любезность деду Семёну:
- Спрячься в свою берлогу, отставной козы барабанщик!
- А вот выкуси! Ты сам вот такой дурной! – получил Абрамов в ответ.
237
Параллельно что-то опять прокричал Муромцев. Костя глянул через калитку туда, куда тот обращал гневный жест кулака, и увидел Олиференко, сидевшего на покрытой снегом лавочке у двора своей тётки, которую вся улица называла «тётя Вера Шевцова». «Местный бомж» также что-то покрикивал, хотя и не настолько внятно, как Иван. Всё дальнейшее больше походило на спектакль, для которого актёры заранее разучили роли и где заранее был просчитан весь комический эффект.
- Заткнись вообще, чучело! – стараясь придать своему голосу грозный оттенок, кричал Муромцев.
- Ну, сука-падла позорная, подожди! – просто и веско ответствовал Олиференко.
- Я тебе всю рожу расквашу! – грозил первый.
- Сука, на лекарства пахать будешь! – предупреждал второй.
И т.д., и т.п. Костя минут десять наслаждался затейливостью и разнообразием оборотов, удивляясь внесловарным возможностям родного языка: «Если судить по силе выражений, то противники уничтожили друг друга в считанные мгновения, испепелив огнём более сильным, чем ядерный». Но, видно, великий русский богатырский дух ещё не совсем угас в родах обоих витязей, кое-что от предков они получили, и на удивление стойко перенесли первый – словесный – этап побоища. Какой-нибудь изнеженный европеец давно бы загнулся от таких мощных проклятий, а Муромцев с Олиференко держались без особого для себя ущерба: один – за забор, другой – двумя руками за лавку.
Второму этапу великого сражения местных богатырей Костя стал свидетелем после того, как сходил к себе на кухню, поставил разогревать на плитке обед и решил выглянуть на улицу: ругаются ли те двое по-прежнему или перешли к рукопашной. На этот раз бойцы были поддержаны секундантами. Жена Муромцева Валя прямо со двора отчехвостила Олиференко по первое число. Обидевшись на «алкаша конченного», тот ответствовал кратко: «Утухни, шлюха!» На пару минут на поле боя вышла и тётя Вера. Не занимая крайних позиций, она попыталась урезонить обе сражающиеся стороны, но мирное вмешательство закончилось ничем. Оскорблённый за свою супругу Муромцев, который, впрочем, колотил Валентину чуть ли не каждый день и – отец троих детей – частенько отбирал
238
у неё нам пропой последние деньги, начал решительное движение в сторону супостата. Заметив эти вызывающие перемещения во вражеском лагере, Олиференко без колебаний поднялся со своей лавки и выступил в поход. Начался третий раунд боя. Улыбнувшись тому, что «местный бомж», едва встав, тут же поскользнулся и упал на спину, Костя пошёл обедать. Уж он-то хорошо помнил из русских народных сказок, что, прежде чем сойтись в смертельном поединке, настоящие богатыри не будут торопиться и покажут свету всю свою удаль и красу.
Мужественно растянувшись, Олиференко тем не менее через пять минут уже стоял на ногах, успев и из лежачего положения нанести урон противнику двумя-тремя крепкими фразами. Утвердившись на ногах, он на всякий случай выставил руки со сжатыми кулаками в стороны и начал уверенно спускаться от двора тёти Веры к улице, при этом подробно расписывая противнику, во что у него превратится физиономия и другие части тела после того, как они сойдутся ближе.
Иван Муромцев, напротив, начал с тщательного планирования операции: «Я тебе, кабан, все ноги поотрываю! Щас поймаю, руки на хер повыдёргиваю! Башку оторву, будешь безглазым ходить, рожа!..» Далее, дабы не допустить врага на свою территорию, Иван быстро сделал пять шагов навстречу тому, но, словно испугавшись собственной храбрости, остановился и перешёл к активному наблюдению. Несмотря на полную решимость сражаться до конца, он, как благородный человек и настоящий рыцарь, предупредил врага: «Тока подойди, блин, чучело, убью насмерть!»
Наступил решительный момент сражения. Супротивники продвинулись один другому навстречу метров на пять, и решительный момент назрел. На некоторое время то ли храбрость покинула Олиференко, то ли он решил, что оборона более выгодна с тактической точки зрения: дойдя до мостика через канаву, сильно качаясь на размягчённых алкоголем ногах, он приостановился и объявил: «Вздумай подойти, падла – урою! Дети сиротами останутся!» однако в процесс боя вдруг вмешался Никита Петрович, который всё ещё висел на калитке и посмеивался с топчущего собственное крыльцо деда Семёна, который уже не мог говорить, захлебнувшись злостью.
- Не ходи, Иван, убьёт ведь! – подзадорил Абрамов соседа.
Уязвлённый в чувстве мужского достоинства, Муромцев выкрикнул «да я его» и два раза шагнул так устрашающе, что хоть картину пиши. Очевидно,
239
детям Муромцева привиделось в этот грозный миг, что их отец сидит на богатырском коне и, подняв на уровень груди своего ворога копьё (разумеется, из цельного ствола сосны), готов дать шпоры и рвануть навстречу смерти или славы. Они подбежали к Ивану и начали просить его идти домой.
- Не трогай его, дурака, папка. Он пьяный в доску, зачем он тебе нужен… - повторяли кандидаты в сироты.
Олиференко, словно боясь, что добыча ускользнёт от него, вступил, наконец, на мостик и выкрикнул:
- Что, сучара, за щенков своих прячешься?!
Но не тут-то было. Муромцев так наорал на детей и даже ткнул одного в спину, что они тут же ушли играть к колонке, которая из-за поломки текла и образовала вокруг себя целый каток.
Вечером Костя узнал от Петровича, что развязка драки так и не наступила. Олиференко, пройдя ещё метров десять, упал и переполз на сено, которое вывалил под двором другой сосед старика Завадский, и проспал на свежем воздухе, пока не село солнце. Муромцев же около часу ещё стоял посреди улицы, качаясь на ногах и уперев руки в бока, в отсутствии неприятеля останавливая каждого встречного-поперечного каким-нибудь глупым вопросом. Сам Абрамов к ночи допился сам с собой до того, что ему стали мерещиться в доме чьи-то шаги. От страха он пришёл к Косте и молча просидел около печки до одиннадцати часов, времени, после которого по Костиному режиму дня следовал отбой.
14
- Константин Александрович, вы не могли бы немного задержаться? Хочу обратиться к вам с одной просьбой.
- Да, пожалуйста.
- Сейчас. Мы договорим…
- Ничего, я пока оценки выставлю за самостоятельные трём классам.
Костя взял журналы и присел за стол. Елена Николаевна, новый директор школы, снова повернулась к своим собеседникам:
240
- Итак. С дежурством после четырнадцати часов решено?
- Ладно – присматривать за школой. Но отвечать за всё на двух этажах руководители кружков вряд ли согласятся. И я тоже не согласилась бы на их месте, - возразила Новикова.
- Тогда давайте думать…
Из нескольких следующих фраз Костя понял, что присутствующие обсуждают правила внутреннего распорядка, за создание которых, как слышал он краем уха, с первых дней своей работы взялась Леонова. Компания судя по всему собралась не случайная, и костя с удивлением отметил, что разработкой нового курса школы после эпохи безвременья при Степаныче занимаются люди, которых это безвременье устраивало. Всё понятно с Крушак, Крат и Растрепаевой – они заместители. Хотя первая при постоянном отсутствии старого директора на работе привыкла все все вопросы решать самостоятельно, а вторая и третья откровенно бездельничали. Но как в этой группе оказалась англичанка Елена Александровна? Ответ напрашивался только один: желание участвовать во власти и быть «особой, приближённой к…» на случай, если начнут прижимать лентяев. Здесь же сидели Галицкая и Савченко, которых Костя уважал, но которые, в его понимании, едва ли могли в чём-либо согласиться с остальными. Костя стал прислушиваться.
- … Итак, резюмирую, - говорили директриса. – Каждую минуту за коридоры, рекреации школы и всё, что в них находится – стенды, цветы и так далее – кто-то конкретный отвечает материально. Это будет закреплено в Уставе школы, и на ближайшем педсовете я вынесу правила внутреннего распорядка для обсуждения и принятия.
- Извините, перебиваю, - вставил Максим.
- Да?
- Предлагаю всю школу переписать в отдельный журнал. Ну, например: «Стенд с расписанием. Плёнка целая» или «Малая рекреация второго этажа. Три окна. Стёкла все. Одно треснутое». И пусть каждый принимающий дежурство сверяет школу по журналу и расписывается за приёмку.
- Да, у меня была подобная мысль. Согласна с вами, Максим Петрович.

241
- Не слишком ли много будет на всё это уходить времени? – спросила Крат.
- Ничего, зато школа сохранится. Привыкнут , - ответила за всех Маргарита Львовна.
- Да, и можно будет не заниматься этим постоянным ремонтированием, подбиванием, подлатыванием. Что? Будет кто-то другой отвечать, а рабочий сможет что-то полезное сделать другое. Какой-нибудь новый стендик там… - завхоз, до сих пор молчавшая, совершенно запуталась в словах и выпросила насмешку.
- Вам лишь бы ничего не делать со своим рабочим, - сказала, не сдерживая презрительных ноток, Новикова.
- А вы знаете так хорошо мою работу? Мы много чего делаем. Кто видит?
- Не спорьте. Спорить, в общем-то, не о чем. И дети так сразу не перестанут ломать и резать стенды: всем классам нужно будет хотя бы неделю отдежурить по-новому. И дежурство не каждый будет ответственно принимать, даже если на чём-то обожжётся. Администрации в первое время придётся по очереди контролировать каждую приёмку-сдачу, - Елена Николаевна сделала паузу и посмотрела на замов.
- Я бы и спортзал передавал по журналу, - сказал Максим. – У Виктора Викторовича «каратисты» постоянно испинают стены…
- Передавайте, - продолжила директриса. – Им бы грушу боксёрскую, так не пинали бы стены… Так, с выходными тоже решили. И с каникулами.
- Значит, на каникулах я в свою очередь буду сидеть в школе до двух часов? – спросила Крат.
- Посидишь, ничего с тобой не случится, - резанула Галицкая. – Елена Николаевна, а что с должностными обязанностями?
- Должностные обязанности я предлагаю тоже включить в Устав. После утверждения педсоветом, естественно. Обязанности учителя и классного руководителя почти готовы. Завтра-послезавтра допишу и начнём обсуждать. Если есть мысли – запоминайте, записывайте. О работе методобъединений общее положение составит Маргарита Львовна.
- Я всё сделаю, подтвердила Крушак.
242
- Вы, Ольга Васильевна, набросайте всё, что у вас есть по классному руководителю.
- Набросаю.
- Не забудь о родительских собраниях, - предложила Галицкая, - а то я, как дурная, собираю каждую четверть, а то и по два раза, а другие раз в год не соизволят…
- Я своих и раз в год не хочу видеть, - грубо заметила Новикова. – С них толку, с тех родителей... Если им свои дети не нужны, что я буду за ними бегать?..
- Я думаю, мы будем один раз в четверть собирать общешкольное родительское собрание, - прекратила едва не разгоревшийся спор Елена Николаевна , - а после школьного – классные… Так, себе и замам я напишу обязанности сама. Кроме того, повесим объявление, чтобы к педсовету все учителя тоже подумали, что-то предложили. Как говорится, одна голова хорошо…
- Ой, они мне распишут! – всплеснула руками Крат.
- Что ты всего боишься? – сказала Галицкая с каким-то, как показалось Косте, коварством в голосе. – То, что должна делать, то и напишут. Чужую работу не заставят же делать…
- Не забудь про уроки ОПТ, Васильевна, - попросил Максим, - а то мой спортзал и раз в полгода не моют.
- Я распишу этим классным руководителям…
- Что и самой нечего будет делать, - продолжила Новикова.
- Точно.
- Хорошо, - подвела черту директриса. – Раз уж заговорили о классных руководителях, то давайте обратимся с нашей просьбой к Константину Александровичу, чтоб он больше не ждал. Вы разобрались с оценками?
- Всё, разобрался. Мне тоже кому-нибудь обязанности придумать?
- Если хотите, вносите предложения. Тем более что сейчас мы будем сообща составлять должностные обязанности техсостава: сторожей,
243
кочегаров, техничек, гардеробщицы. Но к вам у меня другое дело. Подсаживайтесь.
- Да я здесь…Чего тесниться… - Костя пожалел о своей шутке: психологический груз того проклятого вечера, когда он вырвал девочку из рук насильника, и всех последовавших сплетен продолжал давить на молодого учителя: «Я улыбаюсь, а они думают: этот преступник ещё и шутит…»
- Садись сюда, Костя, - предложил Максим место рядом с собой, и его дружеский тон родил в голове парня другую. Так же быстро пролетевшую мысль: «Я всё такой же мнительный, как был подростком…»
Когда он всё же перебрался к общему столу, Елена Николаевна, обведя всех единомышленников многозначительным взглядом, заговорила тоном докладчика на собрании.
- Я не буду бросать камень в адрес прежнего директора, но в данный момент нашей школе требуется продвижение по всем направлениям деятельности: учебно-методическому, воспитательному, хозяйственному, контрольно-административному. Начать, так сказать, реформы мы решили с наведения элементарного порядка. Для этого и создаём сейчас правила внутреннего распорядка, такую систему круглосуточного дежурства по школе, благодаря которой сохранялось бы здание школы, всё её имущество внутри и на территории. За каждый гвоздик всё время кто-то будет отвечать… Кроме того, как только я начала работать, ко мне сразу же обратились многие работники школы, в первую очередь, из техсостава с просьбой расписать их обязанности. Поэтому мы создаём инструкции с должностными обязанностями, которые вместе с правилами внутреннего распорядка обсудим на педагогическом совете и включим в Устав школы, где сейчас только общие положения. Каждый будет знать, что ему делать, за что он отвечает…
- За что с него могут спросить, - прибавила Маргарита Львовна.
- Да. И с этой стороны вопросов и конфликтов возникать не будет. Хотя, конечно, не сразу всё утрясётся. На любое новое дело требуется время. В моих планах поместить в Устав родительские договоры, в которых расписать взаимные обязанности родителей и школы. Но это, наверное, с первого сентября…
244
- И каждый родитель пусть подпишется под своими обязанностями, - предложила Новикова.
- И пусть там будут какие-то меры наказания, санкции… - прибавила и Галицкая.
- Всё это мы обсудим… По учебно-методической работе есть кое-какие мысли. Вот завуч уже занимается такой таблицей, в которой будет отражена вся работа учителя: количество открытых уроков, взаимопосещения уроков, работа в МО, общественная работа, участие в районных семинарах предметников и так далее. Что это даёт? – Елена Николаевна говорила уже не для Кости и не обобщала работу своей «команды», а размышляла вслух. – Даёт возможность каждому увидеть свою работу, сравнить с другими, увидеть проблемы, подтянуться, так сказать… Вот и в методические объединения хотим включить всех учителей: гуманитариев, физиков и математиков, естественников, ну, а МО учителей начальных классов в школе есть. Может, и физкультура и труд объединятся в какие-то творческие группы… Есть также планы привести в порядок школьные коридоры и рекреации: украсить цветами, какими-то картинами самих детей, кто умеет рисовать, фотостендами и просим. Наш завхоз уже начала этим заниматься. Есть предложение восстановить школьное радио. Говорят, когда-то было…
- Ещё четыре года назад работало, - уточнил Максим.
- Да, где-то так: четыре-пять, - подтвердила Крушак, а Елена Николаевна продолжила.
- Надеюсь, и музей восстановим… На территории наведём порядок. Но я хотела бы попросить вас, Константин Александрович, помочь нам или даже поучаствовать в одном деле, касающемся внеклассной и воспитательной работы. Видите ли, в школе у нас дети всё-таки деревенские, где0то грубоватые…к учёбе не очень-то расположенные. Вот и отличников и медалистов среди выпускников много лет уже не было. Опять же взаимоотношения учеников с учителями сложились…не совсем такие, каких хотелось бы. Одни командуют, другие подчиняются…без всякого выражения собственного мнения. Вот мы и думаем: а что, если доверить учащимся что-то решать в школе, какие-то мероприятия готовить и проводить самим?.. Комсомол, пионерия уже в прошлом, и новое поколение ребят не затронуто тем формализмом, который погубил эти организации… Сейчас по России создаются всякие скаутские объединения. Но это заимствование. За основу
245
берётся опыт других стран, хотя скауты были и у нас до революции и даже в двадцатые годы, насколько я знаю… Вот мы и думаем (и коллеги со мной согласились): а не оказать ли такое доверие через какую-нибудь детскую организацию у нас в школе?
«Это Крушак-то с Новиковой согласились? – чуть не вырвалось у Кости. – Ну, и подхалимы…»
- А вы, Константин Александрович, насколько я знаю от Виктора Степановича, выходили с подобной идеей.
«От которой Виннипух отмахнулся двумя руками», - про себя продолжил Костя.
- Да я, вообще-то, предлагал ему провести в школе день самоуправления, чтобы дети выступили в роли учителей… а, вспомнил, ещё говорил, что неплохо было бы восстановить старые пионерские игры «Зарницу», «Орлёнок» в каком-нибудь новом виде, конечно… А что касается организации…
Видя некоторую скованность Кости, Елена Николаевна улыбнулась, подалась немного вперёд и сказала уже не таким официальным тоном:
- Вспомните, вспомните. Вы говорили о президенте, министерствах по типу старых секторов: учебного, спортивного и так далее…
- А-а… Я ему говорил больше про день самоуправления. Что если доверять детям, то и они поведут себя по-другому. Я так в своём классе делаю… А игру придумать – чтобы отвлечь наших учеников гот всякой ерунды. Пока только дерутся и прогуливают, но в городских школах уже есть наркотики…
- А это очень правильная мысль, - живо подхватила Галицкая. – Нужно не внушать ученикам, что вот это плохое, а отвлечь от этого плохого. Только я не уверена, что наши станут играть в «Зарницы». Слишком они какие-то инфантильные. Хотя в каждом классе есть активные, ответственные ребята…
- А что ж не будут? – возразил Максим. – Это интересно. Разнообразие. И я с удовольствием помогу создать министерство спорта, если такое будет. Пацанов найду. А они мне будут помогать в организации школьных соревнований, товарищеских встреч…
- Ой, а я бы собрала министерство культуры. Они бы мне много чего
246
делали! – прибавила Крат.
- Вы, - сухо заметила Маргарита Львовна, - замдиректора по воспитательной части и организатор школьных дел. Вы должны создавать всю детскую организацию в целом, а не одно какое-то министерство.
- А какое бы мне министерство создать, чтобы поделиться своей работой? – наигранно мечтательно сказала Новикова.
- Ты английский ведёшь. Вот и создай министерство внешних сношений, - насмешливо посоветовал Максим.
Директриса терпеливо выждала несколько минут и, когда обмен шутками поутих, заговорила:
- Не торопитесь, Маргарита Львовна. Никто ещё пока не обязан ничего создавать. И вы, Ольга Васильевна, не пугайтесь новой нагрузки. Если и будет что-то создаваться, то сообща, всеми вместе. Дело большое и серьёзное. Но вот одна мысль мне очень понравилась. Дети будут участвовать в работе школы. А больше участников – больше и работы. Конечно, будет здорово, если Ольге Васильевне в организации мероприятий будет помогать целое министерство из учеников, а Максиму Петровичу – в организации спортивных мероприятий. Я думаю, какое-нибудь министерство шефов из учеников средних и старших классов понравилось бы учителям начальной ступени. Это было бы взаимовыгодное сотрудничество… А как могут формироваться министерства, вы не обдумывали, Константин Александрович?
- Да я специально не думал, но можно так. Министров выбирать на всеобщих выборах, в которых участвует вся школа. Кандидатов выдвигают старшие классы. Кроме того, в каждом классе может быть представитель министерства. Получится человек пятнадцать, объединённых общим делом… Вы сейчас говорили о восстановлении школьного радио. Можно будет создать министерство информации. Все школьные новости пропускать через радио и таким образом влиять на внутришкольную жизнь…
- А я бы предложила, -заговорила завхоз Растрепаева, которая до сих пор обиженно молчала, -сделать такое министерство порядка и территории. Пусть смотрят за порядком. Сами же всё ломают…
- Не забывайте, что дети станут делать только то, что им самим нравится, -
247
не выдержал Костя, хотя заметил, что Новикова уже приготовила какую-то насмешку в адрес завхоза.
- Да, радио нам обязательно нужно, - Елена Николаевна вновь взяла нить разговора в свои руки. – Школа должна будет постоянно знать, над чем работает каждое министерство. Итак, культуры, спорта, информации, внутреннего порядка, если получится, шефов, обязательно – образования…
- Можно ещё - финансов, - прибавил Костя. – Нарисовать и напечатать где-нибудь на «Ксероксе» собственную валюту. Детям можно будет устраивать разные деловые игры, награждать и штрафовать классы за разные дела, например, у какого класса больше «двоек» за месяц. Или за неделю…
- Хорошее предложение, - согласилась Елена Николаевна.
15
Татьяна пришла в девятом часу. Костя оборвался от радиоприёмника, помог раздеться. Холодную, розовощёкую с мороза поцеловал и усадил за стол, налив чаю.
- О чём говорят новости?
- Говорят, зима на дворе.
- Ну, серьёзно? – сильный, глубокий голос Татьяны, словно ещё не оттаяв, сломался на полуслове, и она откашлялась.
- Неужели тебя интересует ещё что-то, кроме меня?.. Ну, если серьёзно, мэра Владивостока свергли. Нашли какого-то человека, который утверждает, что дал Черепкову взятку. Черепков утром пришёл на должность, а там милиция. Не понравился он нашему губернатору. Вот такие пироги.
- Сейчас все взятки берут… Все воруют…
- Ты тоже мздоимством занимаешься?
- Чем?
- Тоже взятки берёшь?
- Кто мне даст?
- Ладно, суд разберётся, тогда можно будет делать выводы.
248
- Ты уже поужинал?
- Да. Всё равно ты мне компанию не составила бы.
- Конечно. Нечего молодых, холостых учителей объедать.
- А почему во множественном числе? Ты ещё к кому-то ходишь?
- Бесстыжий! За кого ты меня принимаешь?
- За кого?.. За кого, говоришь?.. – Костя встал от печки и подошёл к столу. – За симпатичную девчонку Татьянку, которая сейчас обнимет меня и поцелует.
Таня, действительно, дала себя поцеловать, крепко обняв Костю за шею, хотя тут же сказала с наигранной досадой:
- Все вы мужики такие. Сначала оскорбляете, потом…лезете.
- Опять ты во множественном числе. Так и тянет подколоть…
- Не придирайся к словам. Я же не такая грамотная, как некоторые. Университет не заканчивала.
- Не прибедняйся. Ты в совхозной конторе главный человек. Даже наши учителя говорят о тебе с уважением, хотя двоек, наверное, в своё время ставили много…
- Пошёл ты!.. Я не была двоечницей… И в конторе я не главный человек. У меня даже образования настоящего нет. Надо мной ещё главбух… Все выписки, которые я оформляю, подписывает Богданчик…
- Всё равно ж через тебя вся выписка идёт. Начальство только подмахивает, а оно может и не вникать в суть дела. О, это целая наука – вовремя подойти за подписью. Я её пять лет изучал.
- Ну да. Наш Богданчик всё время куда-нибудь спешит.
- И вот ты целыми днями с часовым перерывом на обед всё выписываешь и выписываешь?
- Нет, сегодня мы хоронили нашего старого работника.
- Всей конторой?
249
- Почти что… Лучше б я вообще туда не ходила…
- Сейчас ты подробно об этом расскажешь, я только выключу свет.
- Зачем это? – спросила Татьяна уже тогда, когда Костя щёлкнул выключателем.
- Про похороны надо рассказывать в темноте… Так и будешь сидеть за столом?
- А что?
- Нормальные люди беседуют, сидя на диване.
- У тебя ж нет дивана.
- Есть нечто, его заменяющее.
Костины опасения, что девушка может обидеться, оказались напрасными: увлекаемая им, она спокойно пересела на кровать и даже позволила усадить себя так, что спина опиралась на стену, обитую небольшим толстым ковром, а ноги, оставив на полу тапочки, легли на кровать, подогнутые набок.
- Я весь во внимании, - сказал Костя после того, как одной рукой обнял Татьяну за талию, а другую положил ей на живот под самую грудь.
- Ты что, приготовился слушать про похороны?
- Да, - таинственно ответил Костя.
- Та-ак, интересно…
- Что?
- Да нет, ничего… Тебе в самом деле интересна эта скандальная история?
- Мне интересна любая история про эту деревню, ставшую уже до боли родной, - с иронией ответил он. – Тем более скандальная.
- До боли родной? – не поняла девушка.
- Шутка.
- А… Он вчера помер, этот Ефим Яковлевич. Когда-то агрономом в совхозе работал. Давно. Я не помню. Сто лет уже на пенсии. Пил хорошо. Дома шаром покати. Зато развёл большое хозяйство. Жена-то от него давно ушла.
250
Здесь, в селе живёт. Перед смертью в больнице лежал, потому что никому не нужен. Дети отвернулись, жена тем более. Он грамотный был, поэтому всякие прошения писал. Богданчик в помощи отказал: мол, в совхозе денег нет, а у тебя семья. В сельсовете одна женщина помогает старикам, все её новой коммунисткой почему-то называют…
- Наверное, в зюгановской партии состоит. В Приморске есть организация.
- В какой?.. Наверное… Короче, она сказала: «Пусть подыхает старый алкаш. Коров пусть сдаёт». Вот пока он в больнице лежал, жена его с детьми – там одни его, другие – от другого её мужа – всё хозяйство и спихнули…
- К похоронам готовились?
- Как же. Всё себе прикорманили. Хоронить-то отказалась. Пришлось совхозу. А та уже и дом совхозный собралась продавать. Сельсовет помешал. Даже покупателей из города нашла… Вот мы и ходили, готовили всё. Представляешь?! Она утром пришла, спрашивает нас: «Всё готово?» и появилась только на кладбище. А мы там с соседями всё делали. И дочки даже не появились., которые здесь живут. Я только не поняла, родные ли они. Да всё равно. Умер же человек… Мы ещё в совхозе по три тысячи сбросились, так она все деньги забрала и даже венка не купила… Утром нам с Петровной говорит: «Дом я вам тоже не отдам». Будто мне от нужен… Петровна ей: «Подождите, давайте хоть человека похороним». Так психанула и ушла…
- Да, звереют люди. Я уже, вроде бы, начал привыкать к местным приколам, но каждый раз что-нибудь такое, что хоть стой, хоть падай…
- … Сказала, до Москвы дойдёт, а дом не отдаст.
- Далековато идти.
Костя подвинулся ближе и руку, обнимавшую Танину спину, поднял так, что из-под мышек коснулся пальцами края грудей девушки. Татьяна сделала какое-то движение, и Костя тут же заговорил, сглаживая свою дерзость.
- Да, Москва поможет. Если найдёт время, чтобы отвлечься от собственного стяжательства. Ты говоришь, совхоз хоронил этого…пенсионера. Так что, Богданов нашёл деньги?
- Думаешь, в совхозе нет денег? – Татьяна сделала движение, словно
251
не хотела мешать Косте прикасаться к её груди, его рука продвинулась и сделала открытие: девушка была без бюстгальтера. – Как бы мы ни разорялись, у начальства финансовых проблем не будет. Знаешь, как он живёт?.. И дети – без проблем… А какое это ты слово сейчас сказал?
- Что за слово? Когда? – Костя спросил, а сам вздрогнул и ощутил мелкую дрожь по всему телу: его рука полностью легла на мягкую, податливую правую грудь Татьяны.
- От чего Москва не отвлечётся?
- От стяжательства. Никогда не слышала такого слова?
- Не знаю.
Таня удобнее положила голову на Костино плечо и накрыла свое рукой его левую руку, которая по-прежнему лежала на её животе, но уже под джемпером и касалась тела выше юбки. Костя потянулся поцеловать девушку, и он повернула голову навстречу его губам. Поцелуй был страстным, затяжным и расслабил обоих. В продолжении его Костя убрал правую руку к её лопаткам, а левую медленно передвинул под самую грудь. Потом единым порывом, словно не мог сдержать охватившей его страсти, сильнее впился в губы девушки и, проведя рукой по обеим её грудям, прижал ладонью одну из них. Таня же крепче обняла его двумя руками за шею, а на прикосновение к голому телу ответила несколькими порывистыми движениями всего тела вперёд-назад.
- Закройся, - тихо сказала она и, показывая, что ей всё нравится, поцеловала Костю в шею.
Он сходил к двери, с блаженным удивлением отметив, как ослабели ноги и кружится голова. Упал сбитый Костей в темноте табурет, и Таня тихо засмеялась:
- Ты там свою последнюю мебель не ломай.
- Надеюсь, сегодня гостей не будет, - сказал Костя, вернувшись на кровать.
- Не будет… Наверное. Уже поздно.
Косте почудилась непонятная уверенность в Таниных первых словах, но анализировать он был не в состоянии, и лишь подумал про себя, что тот, кто
252
решит заявиться сюда этим поздним вечером, навсегда станет его смертельным врагом.
Вернувшись, Костя, как бы спеша вернуть себе достигнутое, снова обнял Таню и просунул руку ей под джемпер. Необычная мягкость девичьих грудей опять поразила его: они словно таяли под его ладонью. Костя стал целовать Танины волосы, шею, тоже очень мягкую, лицо. Она же искала его губ и не убирала своих, каким бы долгим ни был поцелуй. Они то целовались, то ласкались лицами. Косте так понравилось прикасаться к её щекам своими, что он даже опустил руку с грудей.
- Господи, - сказал он, млея от ласкающих его волосы Таниных рук, - словно музыка звучит. У меня в голова идёт кругом…
- Музыка? – девушка убрала руки.
- У меня в голове.
- А… Давай лучше молчать.
- Смотри, если я буду молчать, я буду делать что-нибудь другое.
- Делай.
Последнее её слово, хотя и сказанное тихо и без какого бы то ни было смыслового оттенка, придало Косте смелости. Снова мягко смяв одну из грудей девушки, он потянул её за плечо и, не чувствуя сопротивления, положил головой на подушку. Стало удобнее: боль от напряжения в спине умаляла удовольствие от ласок. Костя поднял джемпер и стал целовать голое тело девушки. Она то гладила, го ерошила его волосы. Чтобы поцеловать груди, ему пришлось брать их в руки: от мягкости они в этом положении тела потеряли форму. Дойдя до плеч он попытался снять джемпер, и Таня помогла ему. Теперь она лежала наполовину голая, и он снова начал покрывать её поцелуями, останавливаясь на мягких, нежных грудях и ниже ключицы, где начиналась подмышка: прикосновение губами к этому месту приводило Таню в дрожь. Костя провёл рукой по её груди, животу, потом – мимолётно – по юбке, прикрывавшей ноги, снова по животу. Двигаясь поцелуем от шеи вниз, он одновременно стал гладить ноги девушки поверх юбки и рейтуз. Вдруг со двора послышался какой-то сильный шум, и Татьяна спокойным шёпотом спросила:
- Что это?.. Твой дед?
253
Костя почувствовал, как нахлынула на него волна досады, но, увидев, что Таня остаётся совершенно расслабленной и умиротворённой, быстро успокоился.
- Да, наверное… Покурить вышел… Всегда во двор выходит: боится воров.
- К тебе не пойдёт? – Таня хихикнула.
- Света ж нет…
Костя вернулся к ласкам, а услышав вновь хлопнувшую за Петровичем дверь, опять опустил руку на ноги девушки. Таня никак не реагировала, и он положил ладонь на юбку между ног. Через минуту он, страстно поцеловав девушку, шепнул ей на ухо: «Я хочу тебя…» Она замерла на миг, потом притянула его за шею и поцеловала в губы.
… Через час они возобновили разговор. Правда, в этот промежуток времени было ещё одно короткое объяснение. Таня сама спросила, как он отнёсся к тому, что она не девственница. Костя успокоил её. Тогда она рассказала о своей первой глупой любви в семнадцать лет и о серьёзном романе, едва не закончившемся замужеством год назад. Косте же хотелось сказать другое: «Я так хотел тебя, а теперь не знаю, радоваться ли случившемуся, потому что понял, что не люблю тебя и, кроме этого физического удовольствия, между нами ничего не будет».
Вместе подремав минут двадцать, больше спать они не хотели: ещё не было и десяти часов. Костя предложил попить чаю или кофе, но Таня не хотела, чтобы он вставал, и начала рассказывать про своего соседа. Сначала Костя слушал невнимательно, удивляясь нетипичной для девушки словоохотливости, но постепенно заслушался, подпав под влияние её глубокого, «бархатного» голоса.
= … Представляешь, залез в сарай и мешок приготовил, чтобы курей унести, упал и заснул. Это ж какому пьяному надо быть! Даже батя удивился. Мама приходит утром доить коров, а он лежит чуть тёпленький. Хотела вызвать милицию, а потом взяла скребок, которым батя навоз выскребает, и давай лупить Ваську, аж дрючок сломался… А знаешь, где он кимарил? В углу. Там немного сена было: на утро оставили задать коровам… Ты ни за что не угадаешь, какое у Васьки прозвище.
- Какое?
254
- Васька Старый Овёс.
- Как-как?
- Старый Овёс!
- Почему так по-лошадиному?
- Он раньше – не помню, когда это было – залез в склад на току и поймался. Его «спалили» и уже ждали возле дырки в заборе. Спрашивают: «Что тащишь?» - А он: «Да ерунда: старый овёс». Мешок развязали, а там пшеница. С тех пор так и зовут: Васька Старый Овёс.
Костя тоже рассмеялся.
- Да, интересное звание. Гагарин – первый космонавт, а Василий – Старый Овёс. Почётное звание в честь сто первой кражи государственного имущества… Мы сами виноваты, что у нас так много воров. И вы виноваты, что этот Васька к вам залез. Ведь он украл, точнее, хотел украсть у вас курей. Вы б из-за него без яиц остались, а всё равно будете с ним общаться, при случае займёте на бутылку, будете здороваться…
- На бутылку не займём. Принесёт мешок зерна, тогда мама поставит ему самогонки.
- Вот-вот. Так и потакаем ворам. А этот козёл снова к вам в сарай залезет.
- Он у нас и летом на огороде хорошо пасётся: то капусту срежет, то несколько кустов картошки подкопает. Батя уже пару раз бил ему морду.
- Да не морду надо бить, а надо создать в деревне такую обстановку, чтоб воры просто не могли здесь жить. Ты знаешь, как раньше в русских деревнях было, особенно у казаков? Украл у соседа, тебе дают сутки, чтоб вся семья убиралась за пределы населённого пункта. Но даже если не выгонять, всё равно можно создать обстановку нетерпимости, чтоб вор и его семья ощущали, что все люди от них отвернулись, не хотят общаться. Своеобразный бойкот.
- Да ну, так никогда не будет. Во-первых, таких богодулов полдеревни. Во-вторых, родственникам что, тоже бойкотировать, не разговаривать с ними?
- Всем. А к тем, кто нарушит – тоже какие-то санкции применить.
255
- Какие ты сейчас…применишь?
- Санкции.
- Ну да… кто будет слушаться? Сейчас захотят – и милицию во двор не пустят. Ещё и собак накусюкивать будут…
- Накусюкивать? – усмехнулся Костя, но Таня его не поняла.
- А ты думал! Как-то на току наворовали семенную сою, так бабку Исаеху приступом брали. Милиция от собак отбивалась. Правда, её сына всё равно потом посадили. За эту сою двое село. Трое воровали, но у одного пятеро детей…
- Можно подумать, он такой примерный отец…
- Нет, конечно. На пропой воровал. Его жена ходит к тем, кому он зерно за самогонку продаёт, и ругается, грозит сдать ментам.
- Сколько у вас в деревне тех, кто сидит? Только и слышишь: тот в тюрьме, того посадили…
- Много… Может, человек двадцать…пять. И половина мужиков уже отсидела.
- И всё воровство?
- В основном, сколько я слышала…
- Нет, всё-таки никакой террор и тюрьмы ничего не изменят. Нужна круговая порука. Воров, которые лезут к соседям, надо изгонять из деревни. Или хотя бы всем вместе как-то напоминать таким семьям, кто они есть. Детворе только скажи, будут ходить мимо и постоянно камни швырять в забор. Грубо, противозаконно, но больше никак порядка не наведёшь. На всех петровских воров прокуроров не хватит…
- Не знаю, может, ты и прав. Только мне не верится, что у нас когда-нибудь так будет.
- Хорошо бы, как в старину: мир, община тогда люди ощущали себя каким-то единством. И приговор общего схода был законом для каждого. Сход сказал: от такой-то семьи за воровство у соседей отвернуться – и точка. Не бить, не поджигать, а просто отвернуться, как от прокажённых, и это уже
256
было бы здорово.
- А как с совхозным быть? Его ведь тоже разворовывают.
- Нет, я говорю только про частное. Совхозная система сама предполагает воровство. Люди получают мало или совсем не получают. Раз. Совхозное начальство тащит машинами, а у нас смотрят всегда на тех, кто выше. Это два. И совхозное – оно ничьё. Три. Так что здесь всё закономерно. Надо бороться с причиной, а не со следствием.
- Богданчик сам говорит: воруйте, но не на пропой…
- Вот видишь. Извращённая система. Спасибо тем, кто в тридцатые загнал людей в колхозы.
- Так ничего не получится. Если твой сход будет говорить только о воровстве частного, совхоз не поддержит. А если совхоз не поддержит, то ничего не выйдет.
- Да, в деревне во главе всего совхоз. Эта система тоже десятилетиями складывалась, и рушить её одним ударом – идиотизм номер два… Знаешь, я хотел присмотреться здесь и написать статью о путях выхода сельского хозяйства России из кризиса. Думал найти рецепт. А теперь вижу, что совхозы нужны начальству, бригадирам, учётчикам, звеньевым, потому что они живут за счёт совхозного очень даже неплохо. Нужны и старым работникам, которые получают зерно, сено, пользуются техникой… Для остальных совхоз – просто кормушка, из которой всегда можно что-нибудь стащить… Так что не в статье дело. Нас, наверное, только большая нужда заставит измениться…
16
- … С чем мне идти к ним, Елена Николаевна?.. Может, крат сама разберётся?
- Но ведь вы с ней не согласны, Константин Александрович.
- Конечно, она действует как инструктор горкома комсомола. По-моему, её совсем не интересует, в какую сторону будет развиваться наше ученическое самоуправление.
- Вот и изложите ребятам свои мысли. Ничего страшного нет в том, что вы
257
с Ольгой Васильевной не пришли к общему мнению. Пусть ребята оценят оба подхода и выберут то, что больше нравится. Сами же говорили, что учащимся нужно доверять. А через ребят и Ольга Васильевна лучше поймёт свои ошибки, раз она не верит нам.
- Ну, я пошёл.
- Я сейчас переговорю с завхозом и тоже подойду.
Костя поднялся в кабинет истории, где уже собрались ученики из разных классов. Он сказал им, что нужно подождать замдиректора по воспитательной работе и сел за свой стол. Сразу же пересчитал ребят: вся восемнадцать здесь, и это несмотря на то, что многим пришлось ждать, пока закончится шестой урок. «Девчат больше, - отметил Костя, - но для школы это естественно. Вся женская жизненная активность – лет до восемнадцати – девятнадцати, пока не выйдут замуж».
Крат появилась минуты через три.
- Ой, у меня черчение в восьмом было, задержалась с классом. Вы уже начали?
Костя глянул на восьмиклассников во втором ряду и сказал, что ждал её.
- Ну, начинайте, начинайте, Константин Александрович, потом я скажу, - заторопилась Крат и села вместо него за учительский стол.
- Ребята, прошу внимания… - Костя встал, как на уроке, между первыми партами. – Хорошо, что все здесь, потому что вопрос перед нами стоит очень важный: создание в Петровской школе ученического самоуправления.
- Или учкома. Если кто помнит, у нас был, - вмешалась завуч. – Да и комсомол вы, наверное, ещё не забыли.
- Кстати о комсомоле, - продолжил Костя. – Причин роспуска этой организации много: заидеологизированность, гонка за количеством и так далее. Одна из причин – формализм. Если вы создадите своё самоуправление, то оно должно заниматься живым делом, интересным для вас, а не таким, от которого хочется отмазаться, грубо говоря…
Костя сделал паузу, собираясь с мыслями, а Крат дополнила по-своему:
- Вы должны будете повышать успеваемость в школе, помогать наводить
258
порядок на переменах…
- Константин Александрович, а что это такое – самоуправление? – спросила катя Усачёва.
Спросила и улыбнулась десятиклассница так доверчиво-занятно, что все засмеялись, и в этом смехе потонуло никем не услышанное кратовское «ну, так слушайте, вам же доводят…» Костя понял, что ребята совершенно не представляют, зачем их сюда собрали и лишь предчувствуют нечто большое и заманчивое. Ни о каком комсомоле не помнят даже старшеклассники, которые ещё носили пионерские галстуки, но вряд ли теперь скажут, зачем и почему. Почувствовал Костя и другое: сейчас в этом кабинете решится очень многое, и все будущие отношения учеников и учителей школы зависят от того, сумеет ли он всколыхнуть своими идеями эти детские души, сумеет ли вызвать их доверие. Ощутив всё это и увидев одобрительную улыбку на лице директрисы, которая тихо вошла в класс, когда все смеялись, Костя заговорил свободнее, без пауз, как будто с хорошими друзьями.
- Оставим в покое комсомол. Мы предлагаем вам решать школьные дела вместе с учителями, директором, завучами. Здесь по два человека от каждого класса. Вас выбрали в самоуправление, а кто чем будет заниматься, определитесь сами. Мы предлагаем вам создать детскую республику с собственным президентом, министрами, заместителями министров и министерствами – образования, культуры, спорта, информации, внутреннего порядка, финансов, шефов для работы с младшими классами. Каждое министерство будет заниматься какими-то своими делами, а какими – придумаете сами. Директор обещает предоставить вам право решать максимально много вопросов по внутренней жизни школы. Вы сможете сами назначать и проводить праздники, спортивные соревнования, сообщать по школьному радио новости своей республики, хвалить и ругать, кого посчитаете нужным.
- Так, - поднялась с бумажкой в руках Ольга Васильевна. – Министерство образования может в конце каждой недели подсчитывать по журналам количество двоек, а министерство информации объявлять всё это по радио. Министерство внутреннего порядка – помогать дежурному классу. Следить за порядком на школьных вечерах. А сами вечера будет организовывать министерство культуры с моей помощью, чтоб классные руководители не бегали за каждым и не заставляли…
259
Крат на секунду остановилась, и со своего места поднялся второй делегат от десятого класса Саша Проценко. Он мог говорить и сидя, но ученическая привычка взяла своё.
- Константин Александрович, здесь восемнадцать человек. Это что, все будем министрами или заместителями? И всё министерство?.. Может, в классах выбрать ещё каких-то ответственных, кто желает?
- Молодец Саша. Именно так я и предлагал создать коллегию каждого министерства. Итак, министр. Я думаю, лучше из старших классов. Далее замминистра из средних. Чтоб помогал и учился что-то делать сам. Плюс выборные представители в министерства от каждого класса с пятого по одиннадцатый… Так, насчёт министерства финансов кто-то задал вопрос. Поясняю. Хотя имейте в виду, что это только мои предложения. Решать вам… Мы можем нарисовать эскиз собственной валюты и по нему напечатать на ксероксе деньги для нашей республики. Зачем нам эти ненастоящие деньги? Я вот так думал, что минфин, то есть министерство финансов могло бы по окончании четверти подводить какие-то итоги по каждому классу. Например, прибавлять баллы за пятёрка и четвёрки в четверти, за участие в школьных мероприятиях, в районных спортивных соревнованиях и так далее. И наоборот, вычитать за двойки в четверти, за самоустранение класса от общешкольных мероприятий, за плохое дежурство… На эти баллы начислять наши республиканские деньги. А если республика заработает собственные деньги, например, летом на поле, то эти игрушечные деньги можно будет переводить в российские рубли по какому-нибудь установленному курсу. Если класс, к примеру, пожелает провести какое-то интересное мероприятие, то обратится в министерство финансов и поменяет свои деньги на рубли. На всякую ерунду, я думаю, деньги давать не стоит…
Последние предложения кости вызвали довольно бурную реакцию учащихся. Одни принялись обмениваться предложениями, касающимися денег, между собой, другие свои финансовые идеи громко предлагали на всеобщий суд, точнее, на всеобщий смех.
- Да мы как заработаем! Всю школу без денег оставим! – самоуверенно заявлял делегат от одиннадцатого класса Кириченко Олег.
- Один такой хвалился!.. – урезонивала выпускника Усачёва.
260
Костя молчал и улыбался. Он ждал, когда схлынет волна возбуждения, к тому же Крат побежал в конец класса к директрисе выяснять, дала ли та право говорить Константину Александровичу о том, что дети будут распоряжаться школьными деньгами. Завуч вскоре вернулась на своё, точнее, на Костино место, а ребята, успокоившись, стали задавать самые разные вопросы. Костя старался объяснять всё как можно подробнее, часто отвечал на вопрос вопросом: «А как ты сам думаешь?»
Когда основные моменты по будущей детской республике были обсуждены, Костя предложил приступить к выборам.
- В будущем учебном году мы с вами проведём прямые всеобщие выборы и президента, и министров. Вся школа будет голосовать. Но сейчас на три оставшихся до лета месяца разделим полномочия сами. Начнём с главного: кому доверить пост президента. Предлагайте.
И тут активные и шумных до сиз пор ребята затихли и начали стеснительно переглядываться.
- Может, кто-то сам себя выдвинет?.. – предложил Костя.
- Предлагайте, предлагайте, ребята. Без этого нельзя двигаться дальше, - поддержала его Елена Николаевна.
- Олег, что молчишь? – вмешалась Крат. – Выдвигай себя. Где так тебя и остановить нельзя…
Олег, который сам говорил только шутливо и всегда переводил в шутку чужие слова, сказал неожиданно серьёзно:
- Я, если можно, возьму на себя министерство информации: радио и всё такое. Кому писать объявления и разные газеты – найду. А президентом предлагаю Саню Проценко. Он голова, он сможет. Надо будет – одиннадцатый класс поддержит всегда…если какая шпана будет ерепениться…
- Ты так говоришь за весь одиннадцатый… - возразила Крат.
- А класс для того нас и выбрал, чтоб говорили за всех. Поддержим, конечно! – впервые подала голос одноклассница Олега Таня Романовская. – Хотя Сашке и помощь не нужна: за ним все пойдут. Одиннадцатый – «за». Президента лучше выбрать из десятого: мы скоро уходим.
261
- Другие предложения есть?
- Голосуем, Константин Александрович! – предложила Катя.
- Как девятые?.. За Сашу?.. Ну что ж, ребята, кто за избрание Проценко Александра, ученика десятого класса, первым президентом школьной республики, прошу поднять руки… Единогласно. Саша, встань пожалуйста, мы тебя поприветствуем.
Ребята зааплодировали, а новый президент нового государства как ни старался скрыть неловкость, всё же густо покраснел и скорее сел на место. Елена Николаевна поднялась с последней парты, откуда наблюдала за собранием, и прошла вперёд.
- Саша, я тоже поздравляю тебя. Надеюсь, ты оправдаешь доверие своих товарищей, и десятый класс будет гордиться тем, что выдвинул в самоуправление именно тебя. Я покину ваше…теперь уже заседание Совета Министров. Константин Александрович предложит вам ещё одну интересную идею. Я её полностью поддерживаю. Надеюсь, она и вам понравится… Ольга Васильевна, на минутку… Не вставайте, ребята, не вставайте. Здесь я гостья.
- Приступим к выборам министров, - предложил Костя. – Информацию берёт на себя Олег. Согласны? Кто из пятых-шестых-седьмых пойдёт к нему в заместители?.. Ты? Друзья? Отлично. Одно министерство имеется… Таня, возьмёшь на себя финансы?
- Нет, Константин Александрович, лучше образование. А Олег будет озвучивать мою информацию по оценкам.
- Не Олег, а Олег Борисыч! От советского информбюро! Новости министерства образования села Петровское!..
- Олег Борисович, - с иронией укорил шутника Костя, - вы же теперь министр…
На выборы ушло минут пятнадцать. Крат всё не возвращалась, и Костя начал подозревать, что директриса увела её совсем.
- Ребята, теперь, когда с министерствами дело уже решённое, я хочу предложить вам, так сказать, форму республики. В данном виде наше государство сильно смахивает на прежнюю школьную организацию с
262
учебным, спортивным и так далее секторами. Может, придумать что-то более интересное, оригинальное?..
- Не томите, Константин Александрович, мы уже слышали: у вас что-то припасено, - сказал Олег.
- Предлагайте, - поддержал его Саша.
- Предлагаю. Давайте создадим республик с военно-спортивным уклоном и с опорой на народные, коренные русские традиции. Я предлагаю ученическую казачью республику. Общее представление о казаках вы, конечно, имеете. До революции он занимались сельским хозяйством и охраняли границы в мирное время, а в военное составляли костяк кавалерии. Сейчас в Приморье, как и по всей России, возрождается казачье войско, Уссурийское казачье войско. Мы с вами сможем сотрудничать с казаками Приморска, с войсковыми частями, с пограничниками. В школе можно будет больше внимания уделять спортивным секциям, возродить стрелковый кружок, завести свою лошадь и научиться всем ездить верхом, вернуть военно-спортивные игры, устраивать фольклорные праздники по каким-нибудь казачьим датам… Понимаете, для просто республики и просто министерств много интересной работы не придумаешь, а казачество – это неисчерпаемый источник. Чего там только нет…
Костя сделал паузу и, собираясь с мыслями, отметил, что ребята слушают спокойно и внимательно.
- Видите ли, сейчас модно брать пример с Запада, с Америки, модно ругать и проклинать свою Родину. Но разве Россия хуже других стран и еам нечем гордиться?.. Было бы здорово, если б наша республика помимо всего прочего, несла и какую-то патриотическую функцию… Опять же мальчишкам поможем подготовиться к армии…
Переживания Кости оказались напрасными: несмотря на то, что он выпалил свои аргументы скоро и сумбурно, школьники легко согласились с идеей. Конечно, Олег не преминул объявить, что в школе будет введена экзекуция плетьми, и пришлось обсудить наказания, самым серьёзным из которых в ученическом государстве могло стать только лишение гражданских прав – выбирать и быть избранным.
Помимо шуток, были разговоры и по делу. Костя имел случай убедиться в удачном выборе ребят: Саша Проценко предложил все классы считать
263
взводами, ввести казачьи воинские звания и придумать республике всякие символы типа герба, флага, гимна. Костя быстро сориентировался:
- Если мы принимаем Сашины предложения, то он сам по должности остаётся президентом, а по званию становится атаманом. Классы предлагаю считать не взводами, так как из взводов составляются роты, а потом батальоны. У нас же целая республика, так пусть каждый класс станет полком. Старост будем считать полковниками. Кстати, полкам можно будет иметь и свои знамёна. Пусть и министры по званию будут полковниками. Согласны?.. А вы зря кричите «согласны». Казаки выражают одобрение словом любо… А что касается герба и знамени, то здесь, я думаю, нам надо взять те же, что и у Уссурийского казачьего войска. Если позволите, я всё разузнаю. В общем-то, связи всё равно надо устанавливать, раз уж мы решили стать юными казаками. И ещё… Ребята, прошу внимания… Последнее – и по домам… Так вот. Я думаю, мы не должны записывать в казачество, в граждане республики всех желающих скопом. Предлагаю устроить испытания на своеобразный Кодекс казака, который пройдут все классы, то есть полки, по очереди. В Кодекс можно включить умение ездить на лошади, умение стрелять – а воздушки» в школе есть, - нормальное положение с учёбой, какой-то минимум знаний по истории российского оружия, по флоре и фауне, а также истории освоения Приморья, знание своей родословной… Ну как?
- Любо! – ответил за всех делегатов Олег, и по общему возбуждению было видно, что ребятам предложение очень понравилось.
Из дневника
В конце января так всё завертелось, что писать было некогда. Сегодня, 5 фев., прошёл снежок, потеплело. В прошлое воскр. ездил к родителям. в городе стали отключать свет. Запретили продавать с рук водку. Заходил к Плежину. Обещал приехать в гости, на танцы: хочет познакомиться с деревенской девушкой. Хорошо человеку, живёт себе легко и беззаботно. Весной Веселовы переселяются из школьного дома в совхозный. Леонова подтвердила: квартиру дают мне. Хожу к Петровичу смотреть интересную передачу «За Кремлёвской стеной». Смотрел «Тёмные аллеи». Как классика умеет видеть в простой жизни красоту! А Петрович-то, оказывается, купил акции «Гермеса». Лучше бы пропил деньги. Цены растут дико. За 1993 г. – в 25 раз! Скоро выборы в новую штуку – краевую Думу. А в Госдуме РФ два
264
ГКЧПиста. В школе тепло (привезли хороший уголь). Леонова активно входит в дела, всем интересуется. Смех: Крат и Растрепаева на работе до трёх часов! Досталось любителям отпускать учеников с последних уроков (Новиковы, Валентинов, Глущенко). Была 5-минутка по этому поводу. Шеф разбила аргументы лентяев в пух и прах. Все поняли: горлом её не возьмёшь, не добряк Степаныч. Похоже, что от стихийной демократии переходим к правовой. С Т. встречаемся почти каждый день. Тоя к ней, то она ко мне. Не могу понять, как я к ней отношусь. Может, я слишком требователен к жизни, хочу всего идеального. А может, так и надо. Всё должно быть настоящим. Если в любви сомневаешься, значит, любви нет.
7 фев., пн. Сегодня после уроков участвовал в работе «команды» новой директрисы. Говорили о дополнениях в Устав школы. Решили создать ученической самоуправление. Я взялся за разработку. С 21 до 23 был у Т.
9.02. Почти весь день писал проект конституции для ученической республики и делали с Валентиновым школьное радио. Вечером заходили Игорёк с Иркой.
10.02. После уроков собрались всей командой для подготовки педсовета по «реформам». Новикова и Крат слегка оппонировали. Видать, боятся работать по-новому. За два дня надо дописать конституцию, придётся пока не встречаться с Т. это лучше: если каждый день, я не знаю, о чём с ней говорить. Бурно спорили по восстановлению школьного музея. Растрепаева отбивалась изо всех сил. Я предложил создать в самоуправлении министерство традиций под моим кураторством для работы по музею.
13.02. На 2 часа отвлёк Плежин: наверное, впервые в жизни сдержал обещание и приехал к нам на танцы (новая тачка). Заехали к Т., у неё были Лена: что-то вместе шили. Вчетвером поехали в клуб. Сингапур, наверное, перепутал и больше «клеился» к Т., которая шутки ради поддерживала его игру. Смех: Шнырь начал «дёргаться» на «городского», но узнав, что тот со мной, отстал. Значит, я уже здесь свой.
15 февраля 1994 г. Свершилось. Сегодня прошёл поворотный для школы педсовет по утверждению нового Устава. 1.) По правилам внутреннего распорядка возражений не было. 2.) Должностные обязанности. Кажется, все были довольны, что всё регламентируется, что теперь и лентяям в коллективе придётся делать то же, что и ответственным работникам. Проект
265
Родительского договора всех очень обрадовал. 3.) Шеф распределила восстановление школьного музея: история села – мне, материальное – завхозу, флора-фауна – естественникам, общее оформление – трудовикам, общее руководство – Крат. 4.) Коротко выступили Максим и Галицкая с просьбой о содействии. Он – проводит общешкол. состязание «Самый сильный» и делает со старшеклассниками и совхозным сварщиком спорт. комнату для занятий культуризмом. Она – создаёт театральный кружок и готовит литер. вечер к 1 апр. 4.) Моё выступление: о детской республике на основе доверия и сотрудничества; о новых мероприятиях (военно-спортивных играх, культурных дискотеках вместо просто танцев, школ. радио, соревновании между классами в учёбе, спорте и т.д.) многое пришлось подробно объяснять. Потом пошли возражения. Белозёрова: такая бурная внеклассная работа отвлечёт детей от учёбы. Шеф: у вас и так во 2 четверти 32% двоечники. И т.д. Больше – по политике доверия: «на голову сядут», «эта демократия испортит детей»… Я сказал, что плохих уже не испортишь, зато хорошие развернутся. Доказывал, что участие детей в делах школы нам выгодно: перестанут всё ломать, повысится успеваемость. Выборы кураторов министерств – со скрипом. Мне – традиций.
19.02. Сегодня провели с Крат 1 заседание самоуправления. 18 «делегатов» от классов (с 5 по 11). Поддержали все мои предложения, в т.ч. по Ученической Казачьей Республике. Президент – Саша Проценко. Составили с Олегом его радиовыступление на пон. Такого, наверное, не говорили ещё ни в одной школе России. это будет что-то!! Из такой школы, если всё двинется, ни за что не уеду.
21.02. Т. больше не моя девушка! Два дня в деревне был Сингапур, и она каталась с ним и была на танцах. Ко мне не заезжал. Вчера «обрадовал» Игорёк. Посоветовал «накатить для порядка», Ира – предлагала себя, что бы поговорить с Т. спокойно поразмыслив, я решил, что больше приобрёл, чем потерял. Свобода – раз. Отсутствие неопределённости – два. Больше времени на детскую республику – три. Потерял, как сейчас говорят, «партнёршу», но и это к лучшему: при отсутствии любви я постоянно чувствовал какую-то…грязь, что ли в отношениях. Странно, совсем не чувствую обиды. Только не понимаю Виталия: Татьяна не в его вкусе.
3 марта. Важное событие: мне сегодня 24 года. Неженат. Позади – истфак и год в армии, золотое студенческое время. Начал «врубаться» в профессию.
266
Получил квартиру и начинаю переселяться. На следующий год, возможно, стану замдиректора по ВВР (Леонова уговаривает). Впереди весна, планы и надежды.






















267







Часть III


Удались от зла, сотвори благо.
Сергий Радонежский












1
Прозвенел звонок с пятого урока, и пятый раз по коридорам и кабинетам заработали динамики школьного радио: «Внимание! Говорит радио Ученической Казачьей Республики. Сегодня, после своих уроков, шестиклассники могут пройти испытания на Кодекс казака. Только тот, кто успешно выдержит эти испытания, сможет в середине апреля принять присягу и стать полноправным гражданином нашей республики и юным казаком. Итак, учащиеся 6 «А» и 6 «Б», вас ждут после пятого урока в спортзале школы. Повторяю…»
- Ну, что? – обратился Костя к Максиму, который вместе с девятиклассниками вышел, закончив урок, из спортзала.
- Как договорились. Лошади ещё нет?
- Коля только что побежал. Минут через пятнадцать пригонит. Я пока им всё объясню, проинструктирую по технике безопасности.
- Добро. Они меня сегодня на уроке задрали с этими росписями.
- Ну, и как?
- Да 6 «А»-то у нас все спортсмены. Они уже баскетбол требуют им давать. А эти Кулик и Остапенко остаются после уроков и сдают. Половине, короче, расписался, в ком я уверен, остальных жду сейчас.
Со второго этажа гурьбой скатился целый класс и окружил учителей.
- Константин Александрович, куда идти?!
- А что сейчас будет?! Стрелять пойдём?!
- А я на лошади боюсь ездить!
- Максим Петрович, распишитесь! У меня уже четыре подписи!
- Как четыре? – удивился Костя. – А ты знаешь, как заполнять листочек? Ну-ка, дай посмотрю… Конечно, неправильно. И зачем Ольга Васильевна раздала их раньше времени…
- И что, теперь меня не примут в казаки? У-у-у…
- Почему не примут? Я тебе дам другой. Проходите в спортзал, в
269
раздевалку. Ребята, шестой «А», сюда!.. Заходите все! Сейчас я вам всё объясню!
В сопровождении трёх десятков учеников Костя прошёл в просторную раздевалку для девочек и, усадив всех на лавки, достал из кармана пачку листков с напечатанным текстом.
- Так, ребята, все знаете, зачем вас сюда пригласили?
- Кодекс казака!
- Щас с винтовки пулять будем!
- А кто ответит внятно?.. Тогда скажу я… Вы знаете, что в нашей школе образовалась ученическая республика. Вот здесь присутствуют четыре заместителя министров вашей республики.
- Трое! Танька заболела. А чё, она теперь всё, не вступит в казаки?
- Если захочет, то вступит. Когда она выздоровеет, то сдаст Кодекс казака с другим классом. И так любой, кто сегодня не сможет пройти какое-то испытание. Каждую субботу вы можете прийти в спортзал и всё пройти. Только вас мы перенесли на среду.
- Всё нормально? – в раздевалку заглянула Крат. – У меня черчение. Сами разберётесь? Ой, листочки я всем раздала?
- Нормально, - Костя не хотел даже поворачивать головы, но улыбнулся: его всегда поражала фантастическая занятость одного из главных бездельников школы.
- Ну, я побежала. Таня меня заменит.
- Продолжаю. Тише, Сергей. Мы вас перенесли на среду, так как в субботу в школе праздник. Знаете, какой?
- Игра… эта, как её?..
- Военно-спортивная игра «Пластуны». Пластуны – это пешие казаки. А так Кодекс казака – по субботам…
- Константин Александрович, а Остапенко и Кулик не пошли. Говорят. Что им максим Петрович не распишется.
270
- Во-первых, не перебивай, во-вторых, это зависит от них самих… Значит, Совет министров нашей республики решил, что гражданином УКР станет только тот, кто сдаст испытания на Кодекс казака, докажет, что достоин. Согласитесь, что это за юный казак, который ни разу не ездил на лошади?
- А я уже катался!.. Пять раз!
- Помолчи ты. Орёшь… Константин Александрович, а девочки тоже должны?
- Нет. Посмотрите на свои листочки. У кого нет, возьмите… Ты выброси испорченный, вот другой… Так, у всех перед глазами?.. Смотрите: первые испытания, которые там написаны, - «верховая езда» и «стрельба». Девочки проходят их по желанию.
- Не обязательно?
- Да тебе ж говорят: «По желанию»! Дура!
- Сама дура!
- Эй, будущие юные казачки! Вот для таких, как вы, есть испытание под номером восемь – «Внешность. Взаимоотношения». Это значит, что нужно нормально выглядеть. Особенно касается мальчишек. И нужно нормально общаться с одноклассниками, учителями, работниками школы, другими взрослыми: не обзываться, в том числе.
- Я больше не буду, Константин Александрович. Она не дура, она хорошая.
- Отстань ты! Сама ты хорошая!..
Костя улыбнулся и продолжил.
- С первыми конкурсами понятно, ребята?.. Стрелять будем из пневматической винтовки здесь, в спортзале. На лошади ездить – в школьном дворе. Лошадь будет минут через десять. За оба эти испытания отвечаю я, и на листочках напротив названий вы видите мою фамилию. Соответственно, расписываться буду я. Сразу говорю главное: при стрельбе и возле лошади беспрекословно слушаться меня.
- А нам классная всё рассказывала.
- И я ещё повторю. Выгоню без пощад, и – до следующей субботы. В
271
прошлый раз одного пятиклассника прогнал за то, что направил ствол винтовки на человека. Хоть и была незаряженная, всё равно… Смотрим дальше. Испытание номер три – «физическое развитие». У некоторых из вас уже есть роспись учителя физкультуры. Остальные могут подойти к нему прямо сейчас. Он будет в спортзале. Когда пригонят лошадь, подменит меня на стрельбе. «Российская Армия». Номер четыре. Здесь вы должны подходить к учителю ОБЖ Виктору Викторовичу. Сегодня он не смог остаться после уроков, но на любой перемене обращайтесь. Он задаст вам несколько нетрудных общих вопросов о нашей армии: как устроена, какие есть звания… Вот, Максим Петрович пришёл… Дальше. Пятый конкурс. Это опять я. Можно беседовать сегодня после езды и стрельбы, можно перед или после истории. Вопросов не бойтесь. Это не экзамен. Но кто такой Кутузов, например, я думаю, все должны знать.
- А по Древнему миру будут вопросы, Константин Александрович?
- Нет, вопросы только по отечественной истории. Там же написано: «Российская история»… Шестое – «Приморье». И сразу десятое – «Род. Предки». По этим испытаниям вам нужно подходить к библиотекарю. Это сегодня. А в другие дни – к Ольге Васильевне. Они будут спрашивать вас, как вы знаете родной край, города, животных, растения Приморского края, а также как вы знаете свой род: бабушек, дедушек, откуда они…
- А я не знаю свою бабушку.
- Как не знаешь? Она что, умерла до твоего рождения?
- Не знаю. Я о ней ничего не слышал. Ни о бабушке, ни о дедушке. Другие, отца родители, в Приморске живут. А эти – фиг его знает…
- Вот даёшь. Надо, значит, расспросить маму о них. Разве можно жить, не зная своих корней?.. За седьмое испытание – «родной язык» - вам распишется ваш учитель русского языка и литературы. Насколько я знаю, она приготовила для вас интересные вопросики. О восьмом я уже говорил. Расписывается министр культуры Усачёва Катя из десятого класса. Смотрите, неряхи и грубияны!..
- Остапенке фиг пройти это испытание! Грязнуля!
Оба класса засмеялись.
- Нужно, ребята. Не проходить испытания, - пояснил Костя, - а всегда быть
272
Чистым и опрятным… Идём дальше. Номер девять. «Общая успеваемость». Расписываются классные руководители. Тем, у кого выходят «двойки» в третьей четверти, с гражданством в республике придётся подождать. Так что кое-кто намотайте на ус и подтянитесь. По одиннадцатому испытанию – «земледельческие и мастеровые навыки» - вас проверят учителя трудов. Они ещё здесь и до конца шестого урока будут. Катя Усачёва на шестом уроке. Можно подойти, когда он закончится… Ну, вот и всё. Последним расписывается наш атаман Саша Проценко, когда вы сдаёте ему листочек. Он просто удостоверяет, что у вас всё заполнено и вы допущены к присяге. Теперь разделитесь на группы, чтоб не толпиться всем в одном месте. Кто-то – на стрельбу со мной, другие – к Максиму Петровичу, третьи – в библиотеку или к трудовикам. Листочки не теряйте, обязательно подпишите своей фамилией. Постарайтесь пройти испытание быстрее, чтоб мы знали, сколько вас будет присягать. Есть вопросы?
- Всё понятно! Вперёд стрелять!
- Константин Александрович, а если я сегодня не смогу проехать на лошади, что, мне в следующую субботу приходить?
- Сможешь! Я и то буду кататься! Пацан называется! – набросилась на одноклассника одна из самых бойких девочек шестого «Б».
- Тише, Оля… А ты сначала попробуй, а там видно будет. Я тебя подсажу. Коля проведёт лошадь за повод, если…побаиваешься сам. на первый раз и это хорошо. Со временем научишься ездить. Мы вот ещё конный кружок откроем.
- О, я буду ходить! Можно мне?!
- Всем можно… Так, кто со мной?
… Спустя полчаса в школе стихло. Четыре класса ещё сидели на шестом уроке, технички уже начали наводить порядок, и завхоз Растрепаева в нерешительности стояла на первом этаже. Она видела, как директриса выходила из школы с сумкой, и можно было идти домой, но, с другой стороны, она хорошо знала, что школа – это такое заведение, в котором каждый шаг любого работника становился известным всем. И так уже в книге приказов ей был записан выговор «за систематическое опоздание и преждевременные уходы с работы». Вообще-то, Ольга Крат с утра надавала ей всяких поручений к этим дурацким «Пластунам», «Зарнице», по-старому,
273
которые осуждаются всеми старыми учителями. Но, во-первых, рабочего она с утра отпустила резать свинью, за что тот принесёт ей по куску мяса и сала, а, во-вторых, разве эта заполошенная Ольга ей начальник?.. Что там за стуки в спортзале?.. Ах да, стреляют из воздушки. Зайти сказать, чтоб стены не пооббивали? Краски-то до лета не будет… А, ну их. Дети начнут смеяться. И что не оставила краски про запас. Веранда ещё б потерпела годик. Кто ж знал, что вместо этого Кравчука пришлют такую женщину, что не расслабишься.
Кто-то громко стукнул первой входной дверью и резким ударом открыл втору. В вестибюль влетели трое мальчишек.
- Эй, эй, ребята! А ну-ка потише! Вы почему домой не уходите?! Уроки закончились ведь!..
- Мы к Максиму Петровичу! У нас Кодекс казака! – на ходу объяснил один, и вся троица скрылась в спортзале.
«Новиков что ли?.. Хоть учительский сын вежливый, остальные пробежали, как будто я пустое место… Что там ещё?.. Так, опять, наверное, Новиков-папа отпустил детей с урока до звонка. И не поймается никогда шефу. Хитрый, зараза. Надо как-нибудь намекнуть про него. Учителям, значит, можно уроки не проводить, а я пару раз ушла, так сразу… Раньше никогда моё рабочее время не считали… А пойду-ка я проверю сарай. Сторож дней пять назад говорил, что там доски отрывают. И- домой. Если что, этот гений Костя меня видел. Он там как раз на лошади развлекается с пацанами. Вообще-то, молодец парень, хоть чем-то занимает наших бандитов. Меньше хулиганят. Женится, свой дом будет, хозяйство, так изменится. Новиков вон с таким хозяйством не может даже уроки до конца довести. Забыла у него спросить, возил он мёд во Владивосток на выходных…»
Растрепаева вышла из школы, обогнула здание и едва не открыла рот от удивления: по лужайке между складами и спортгородком на виду у полутора десятков школьников рысь на лошади гарцевала сама Елена Николаевна, директор, одетая в лёгкую куртку, джинсовые брюки и короткие сапожки. Завхоз прошествовала к складу, хваля свою интуицию, а Леонова, сделав ещё один круг и остановив коня у лавочки, на которой сидел Аксентьев и ученики, весело спросила:
- Ну, как, можно в сорок лет скакать?.. Да я сама спрыгну: лошадь смирная.
274
- А вы бы в галоп, - предложил Коля Борисов.
- Подожди. Ещё пять суббот впереди… Вот поспорила с одиннадцатым, что с каждым классом буду ездить, теперь приходится держать слово… Однако ничего. Оказывается, это удовольствие… Коля, ты девочек подсаживай…
- Я сам всех подсаживаю, Елена Николаевна, - сказал Саша Проценко, беря у директрисы повод.
- Правильно, атаман, что держишь всё под своим контролем.
- Я тоже никогда раньше не думал, что ездить на лошади – удовольствие…
- Вы-то, Константин Александрович, настоящий, как говорится, наездник. Мне до вас далеко.
- Что вы, Елена Николаевна. Я сегодня только третий раз в жизни проехал.
- Третий? Даже не верится.
- Придумал детям эту штуку, так пришлось самому учиться. Только я сначала без свидетелей за селом всю науку с Колей прошёл, чтоб потом при учениках хоть знать, с какой стороны к лошади подходить…
- Вот и я думаю: раз стала директором казачьей школы…
- Константин Александрович! Константин Александрович! А Добрихиной нету! Тот класс так своей Екатерине Фёдоровне сдал русский язык! Им только армия осталась и классный руководитель!..
- Вы на стрельбе были? – спокойно спросил Костя, чтоб сбить эмоции возбуждённых детей, прибежавших из школы.
- Были! Потом в библиотеке всё сдали! А Добрихиной нигде нету!..
- Так, ребята, - вмешалась Елена Николаевна, - во-первых, не Добрихина, а Лилия Романовна. Во-вторых, не кричите так. Завтра обратитесь к ней на перемене и пройдёте своё испытание по русскому языку. Время терпит. До середины апреля обязательно успеете.
- А вы уверены в том, что она завтра будет их слушать? – спросил Костя, когда дети отошли занимать очередь на верховую езду.
- Не уверена… Надоела эта оппозиция. Чем им детская организация
275
мешает?
- А то вы не знаете? Дети к нам более требовательны стали. Уважают тех учителей, кто ради них что-то делает, а равнодушия не прощают. С республикой внеклассной работы всем прибавилось.
- Это так. Но ведь и выгода налицо. Дети на глазах меняются. Я думаю, что некоторым непросто с учащимися на равных общаться. Привыкли к крику, понуканию, наказанию. А оказывается, можно и сотрудничать.
- Мне на уроках в сто раз легче стало. То меня дети вообще не воспринимали.
- Вам ещё повезло. Меня молодой учительницей года два не воспринимали всерьёз… Так, по «Пластунам», значит, завтра генеральное совещание проводим?
- Да, самоуправление и учителя-кураторы министерств.
- Хорошо. А с Лилией Романовной всё просто. Подставлять её я не хочу, но она сама себя подставляет перед собственными учениками. Завтра спрошу, будет она принимать Кодекс казака или для её классов попросить другого словесника. Женщина мудрая, я думаю, не захочет позориться.
- Тем, кто успевает по русскому да литературе, расписывалась бы автоматически. Двоечников немного помурыжила бы. Делов-то…
- «Делов-то» мало. Дело – в принципе. Ещё ведь в субботу идти с ученика на природу. Это не то, что до школы по асфальту дойти и сесть за свой учительский стол на весь день. Ладно, будем переубеждать результатами. Пойду. Есть ещё дела в школе. Вон к вам министр информации идёт с бумагой.
- А, это по игре.
- Коля, спасибо! – директриса громко обратилась к Борисову, заставив того довольно заулыбаться, и ушла.
- Колюнчик, прогибаешься? Директора катаешь на лошадке? – насмешливо спросил Колю Олег Кириченко. – Господину министру дашь проехать?
- Обойдёшься…
276
- Не дерзи! Макар, не дерзи!..
- Константин Александрович, вот посмотрите, пойдёт такое объявление? – уже более серьёзно обратился Олег к учителю.
- А ты Ольге Васильевне показывал?
- «Ой, я не знаю, как лучше. Покажи Константину Александровичу. Мне сейчас некогда: у меня факультативы … седьмым, восьмым, девятым уроком…»
Кириченко так мастерски спародировал обычные причитания Крат, что Костя, собравшийся было сделать замечание, не сдержал улыбки. «В конце концов, на фига мне её оправдывать? Я ей не папа. За неё работу делаю да ещё перед старшеклассниками всё время заступаюсь. Как она им ещё на «низкие зарплаты» не пожаловалась?..»
- Карандаш есть?
- Так, ошибки надыбали…
- Три запятые, и здесь вместо и буква е.
- Кто там знает? У нас такие грамотеи. Сейчас в газетах ошибки делают… Саня, это последний шпанец?!. (Костя поднял голову) То есть юный казачок едет?!. Сейчас я прокачусь!
- Молодец, Олег. Мне нравится. Завтра повесите? – сказал Костя, дочитав объявление.
- Лучше завтра с утра. Всё равно сейчас никого в школе нет. Вот ещё гляньте: радиовыпуск по игре. Назавтра тож.
- Смотри: здесь пером карандаш обведёте.
- Я понял.
- Так, время в скобках.
- Да зачем? Так не знают что ли?
- Нет, Олег, я уже осекался. Это нам всё понятно, потому что мы придумали. Остальным надо каждую мелочь разъяснять. Дело новое…
- Ну, ладно, убедили… Эй, сейчас я!
277
- У вас Кодекс казака второго апреля.
- Поумничай у меня, Колюнчик!
- Константин Александрович, вы проедете?
- Прокатитесь, Константин Алексаныч, - поддержал атамана Олег.
- Уступаешь, господин министр?
- А то! Вам всегда пожалуйста... Эй, жеребца Константину Алексаннычу!
2
- Ну чё, все собрались, ё-моё?
- Олег, давай серьёзней. Время – третий час, а у нас ещё столько работы…
- Ладно, ближе к телу…
Младшие хихикнули, но Олег, действительно, перешёл на официально-деловой стиль.
- Итак, очередное заседание коллегии Министерства Информации УКР объявляю открытым. Я здесь, замминистра здесь, от десятого класса – Гарина Ирина, другая Ирина, которая не даёт нам расслабиться, - от девятого «А». Так, Наташа, Шариков, само собой…
- Значит, обо мне можно без комментариев, - нервно и заикаясь вставил представитель министерства в восьмом классе.
- Можно… Но очень трудно. Седьмой «Б» здесь. Малышня, вам первое замечание. Шестые – оба. Всё, приступаем. В субботу, на «Пластунах», каждый из нас не только сражался с условным противником, но и был в роли военного корреспондента. Ну, что там, Танюха, справилась твоя мамаша с нашим поручением?
- Ты вот насмехаешься, - опять вмешалась серьёзная Ира Яковец, а её мама даже свою бумагу использовала, потому что в школе нет. Елена сказала: им вообще на это не дают денег в районо. Теперь ещё и печатная машинка сломалась. И школе проблемы, и нам теперь.
- Ладно, радиовыпуски пока будем писать от руки. Вон у Наташки прикольный почерк. Так напечатала или нет? Что молчишь, Танюха?
278
- Какая я тебе Танюха?.. Напечатала. Вот, - Таня Приходова передала папку с бумагой, а старшеклассники, улыбаясь, переглянулись.
- Смотри, Олег, - негромко сказала Ира Гарина, - поосторожнее…
- Ты права: с армии вернусь – уже невестами будут. Надо о будущем думать… Так. Все репортажи там, Натах?
- Кроме шестого «А». сама Таня болела, ещё только начала врубаться в наши дела.
- Ну, ладно, зато она нас выручила, - нарочито вежливо заговорил Олег. – Ты передай матери благодарность от министерства. Она нам ещё пригодится.
- Заигрываешь, да? – спросила Олеся Рябова из 7 «Б» и одновременно толкнула Таню локтем, от чего та пунцово покраснела.
- Ох, это бабское министерство! Хоть восьмой класс Шарикова выбрал! Всё, замолкли! Натаха, репортажи классов по игре – завтра на наш стенд. Ирка, бери ручку, будешь писать. Все знают, зачем мы собрались? Костя предложил нам сбацать статью в районную газету об игре «Пластуны». Галицкая подправит, что надо, ошибки посмотрит, и Елена сама отвезёт статью в редакцию. Прославимся на весь Приморский район. Говорят, о нашей петровской школе ещё ни разу в газетах не писали.
- Подожди радоваться, - заметила Гарина. – Сначала написать надо.
Шариков встал и, сказав «я на одну минутку», быстро вышел из класса.
- Уписался, - цинично пояснила Рябова.
- Эй, ты, попридержи язык. Мало ли у человека какие слабости.
Олег строго сказал и посмотрел на Иру Яковец. Та одобрительно покачала головой. Тогда он, явно, чтобы подразнить её, прибавил:
- Но, с другой стороны, разве за минуту успеешь? Туалет, блин, за школой…
Все засмеялись, и громче всех Рябова и подыгрывавшая ей Вика Дробот из шестого «Б». в общем-то, все коллегии этого министерства – а заседаний прошло уже с десяток – были похожи друг на друга: Олег шутил, иногда забывая о цели сбора, Гарина и младшие смеялись на каждое его слово,
279
девятиклассницы Ира и Наташа урезонивали министра и продвигали всё дело. Чудаковатый Шариков, сам вызвавшийся в классе ведать информацией, вёл себя по-разному и непредсказуемо. «Коллеги» и досадовали на него, и насмехались, и стыдили друг друга за насмешки. Олег, по-юношески деливший весь мир на чёрное и белое, «психа» не любил.
- Смотри, Олежка, - сказала Гарина, когда Шариков вышел, - скажет директрисе и историку, что ты их называешь по именам.
- А то они не знают. Вся школа их так называет, - не согласилась тёзка Гариной Яковец, которую все обычно называли полным именем – Ирина. – Что в этом такого? Константин Александрович, я знаю, не обижается…
- Костя – свой человек, - согласился Олег. – Без мании величия… А стуканёт Собакин – убью… А вы…средние классы, чтоб называли учителей между собой по именам-отчествам. Не дай Бог услышу что-нибудь другое.
- Ты сам Ольге Васильевне дал прозвище, - с хитрецой в голосе ответила Рябова.
- Мне можно…
- Скажи, скажи, - попросила Гарина.
- ЗЭП. Заполошенный Электроник Петровский… Так, всё. Хорош губы клинить. Шариков вернётся, а у нас ничего не сделано. Получим нагоняй. Как начнём статью?
- Предлагаю так, - сказала Ирина: «Первая весенняя суббота в нашей школе прошла необычно…»
- Молодец. Лихо, - удивился Олег. – Ирка, пиши.
- Константин Александрович так посоветовал. Я его спрашивала. А то, говорю, мы не врубаемся. Я сочинения-то не очень люблю писать…
- Кто любит? Вот сейчас научимся…
- Ой, девки, а мне понравилось! – перебила Наташу Гарина. – Вообще, в школе интереснее стало. Слышали, Костя предлагает первого апреля провести день самоуправления?
- Это что, ученики будут как учителя? – спросила Олеся.
280
- Эй, ты, болтушка! Хорош, девки. Ирина, давай дальше.
Олег заставил всех поработать над текстом минут пять, и только возвращение Шарикова прервало процесс сочинительства. Однако за эти минуты Гарина исписала своим крупным, с левым наклоном почерком целую тетрадную страницу: «Первая весенняя суббота в нашей школе прошла необычно. В третьей четверти новое самоуправление учащихся приняло решение о создании у нас Ученической Казачьей Республики (УКР). Чтобы стать гражданами республики, ребята начали проходить испытания на соответствие Кодексу юного казака, в который входят верховая езда, стрельба из пневматической винтовки, знание истории России, родного края, знание своих предков, структуры российской армии, русского языка… Как только все классы (а в составе республики мы называем их полками) пройдут Кодекс казака, школа торжественно провозгласит новую организацию, и юные казаки примут нашу присягу. А пока большой праздник впереди, Совет Министров УКР по предложению учителя истории Аксентьева К. А. и учителя физкультуры Савченко М. П. решил провести военно-спортивную игру по типу известных «Зарницы» и «Орлёнка». Название своей игре мы придумали казачье – «Пластуны», потому что пластунами в казачьих войсках называли пеших солдат».
- Значит, я предлагаю, - энергично вклинился Шариков, - когда перечисляем этот Кодекс казака повторить слово русский пять раз: история, язык, армия… Вот так, где можно.
- Ты что, уже пришёл?.. – начал было Олег, но Ирина прервала его.
- Подожди-ка! И почему ты так хочешь, чтоб везде было: русский, русский? А у меня, например, бабушка и дедушка украинцы. У нас в школе и корейцы, и узбеки. Ну, и что?
- Если, значит, подлинное казачество, как это было в истории, тогда инородцы не имеют права вступать…
- Слушай ты, казак с фамилией собаки….
- Олег, перестань.
- Что перестать?.. Ты думаешь этот…господин знает историю? Двоечник, блин… Умничает. Да в казаки со всех губерний народ бежал…
- А ты там знаешь, да?
281
- Всё, хватит, пацаны. Что ты хочешь, Шариков? Раз я Яковец, так мне нельзя в республику? Тогда вообще человек двадцать вступит.
- Главное, чтоб человек был хороший, как говорит моя бабушка, - вставила фразу Олеся.
- Точно! – согласился Олег. – Больше не спорим. У нас есть Министерство традиций, пусть оно всем о настоящем казачестве рассказывает. Мы что, неделю статью писать будем? Елена в четверг в Приморск едет.
- Вот именно, - согласилась Гарина. – А то уже все забудут, что было на игре, когда напечатают. Диктуйте…
- А ты что? Только писать будешь?.. Что у нас там есть?
- Дальше о подготовке к игре надо.
- Правильно, Натаха. Малышня, тоже подключайтесь. Вам учиться надо…
- Тоже мне, взрослый нашёлся…
- Олег, Олеська, хватит! Наташка, что сидишь? Давай что-нибудь о подготовке.
- Ирка, давай что-нибудь о подготовке.
- Мы-то что? Часа три в снегу ковырялись, крепость строили.
- У вас в тексте, в общем-то, есть ошибка. Эта…речевая или грамматическая…
- А ну-ка, господин Шариков, поправь нас.
- Олег, не трогай его.
- Не боись, солдат ребёнка не обидит. Где ошибка, земляк?
- В одном предложении вы, значит, повторили два раза: казачье, казачье…
- Это ничего не значит. Заладил.
- Я не буду участвовать тогда вообще…если меня не допускают…
- Да не дразни ты его, - вмешалась Ира Гарина. – Вот слушайте: «К игре школа готовилась две недели. В каждом классе (полку) выбрали медсестёр,
282
разведчиков, поваров, разучили песню. Ребята, которые входят в коллегию Министерства информации, выступали в роли военных корреспондентов. На стенде министерства теперь вся школа может познакомиться с репортажами из «зоны боевых действий».
Все помолчали несколько секунд, потом Олег выдохнул:
- Ну, Ирка, растёшь на глазах…
- Молодец, красиво!.. Особенно про нас! – рассмеялись девятиклассницы.
- И без ошибок…наверное, - впервые подал голос тихоня Сергей Панюта.
- «Наверное». А ещё замминистра. А ещё в седьмом классе учишься. Шарик…пардон, господин Шарикофф, ошибки не заметили?
- У нас там действительно, - урезонила Олега Ирина, - много повторов одного и того же слова. Например, республика – республика. Мы всё равно не напишем лучше. Елена Николаевна исправит.
- Ну что, пойдёт так?
- Тебя мало похвалили?
- Нормально, Ирка! – почти крикнула Вика.
Все засмеялись.
- Наконец-то шестиклассники заговорили, - сказал Олег.
- Шестиклассницы.
- Точно. Погнали дальше…наши городских. Давайте так: «На первом этапе игры вся школа разделилась на две части. Классы «А» отправились на берег реки занимать оборону а снежной крепости и готовиться к отражении атаки…»
- «Заодно они должны были ещё укрепить крепость…»
- Об этом не надо. Просто написать, что день был тёплый, таяло. Сами же виноваты, что не до конца доделали снежный замок.
- «…Готовиться к отражению атаки и готовить снежки…»
- Повтор.
283
- А как тогда?
- «Единственным оружием противников в этот день, значит, были снежки».
- Молодец, Шарикофф. Только без значит.
- Разумеется, Кириченкофф.
- Ого! Ирка, ты слыхала? Кто ещё кого трогает…
- А будешь оскорблять дальше, господин министр, я подам тогда официальное заявление в Суд казачьей чести.
- Что, Олежка, выкусил?
- Придётся кого-то вздуть. Не боись. Я же сказал: «Кого-то».
- «Благо, день выдался солнечный, теплый, и снег прекрасно лепился».
- Ага, блин, «прекрасно»! Я хоть и была посредником, а два раза по башке получила!..
- Ты, Ирка, пиши. А то в третий раз получишь.
- Опять: день – день.
- Тогда – «погода». В последнем предложении.
- Молодец, Наташка.
- О, кстати, Серёга, ты все анкеты собрал? Толпа, кто ещё не сдал?
- Все, Олег. Даже пятые принесли.
- Ну, и как?
- Потом посмотришь. Сам ещё будешь о результатах по радио говорить…
- Правильно, не отвлекайтесь… Как раз текст пошёл.
- Рябова, ты ещё будешь встревать… Ладно, скажи только, за что больше голосов.
- Короче, большинство – что у нас «школа сотрудничества».
- Добряк. На чём остановились?
- Про вторую группу надо. Бэшники, вы что делали, пока мы на вас снежки
284
готовили?
- «…Остальные классы должны были пройти каждый свой маршрут…»
- Шариков, можно я тебя поправлю? «…должны были, ориентируясь по карте…»
- Не так быстро. Ориентируясь или ариентируясь?
- О.
- Так, о. «…каждый свой маршрут». Если так: «… собрать пять контрольных вешек и выйти…»
- «…выйти к мессу сбора».
- «… определённому месту сбора…где повара и костровые от классов уже разбили лагерь».
- Ну, Ирина, ты мне сегодня нравишься всё больше и больше. Прямо Пушкин да и только.
- А ты, блин, министр, вставь хоть слово.
- Подожди, Ирка пишет… Вот здесь: не «лагерь», а «полковые лагеря». Пойдёт?
- Пойдёт. Хвалю.
- Ну, и длиннючее предложение. Можно ещё добавить хвостик?
- Валяй, Натаха. Хвостик в студию!
- «…и оттуда вся вторая группа…»
- Лучше: «группировка». «Группа» уже было.
- «…вся вторая группировка должна была идти на штурм».
- Потянет.
- Так, девки, теперь ничего не упустить.
- Напишем о первом этапе игры, о втором, о том, что всем понравилось…
- В конце надо приписать благодарность дяде Вите Миронову за то, что снег нам сгрёб.
285
- Это тракторист, Олеська?
- Ага.
- А я слышала, как Елена говорила Максиму Петровичу, что она трактористу дала на литру…
- Уши у тебя, Ирка, длинные. Дай потрогаю.
- Отшкрянь!.. Так что он не даром…
- Ну, и что? Вы знаете, что Богданов вообще совхоз развалил? Бульдозер, значит, вообще мог не приехать…
- Ты там знаешь, Шариков: развалил, не развалил…
- Натахина мама в конторе работает, так заступается за Богданчика.
- Ну, и что, что работает?
- Короче, вы заколебали! Скоро три часа. Поблагодарим и точка. А то бы всю крепость руками делали. Бэшникам-то до лампочки.
- Правильно, Ирина. Ну, что? Пишем про штурм?
- Пиши: «По сигналу ракеты начался штурм снежной крепости. Наступающих встретили градом снежков те, кто…»
- Нет, некрасиво. Что-то ты, Ирина, выдохлась.
- Ну, давай, Олег. А то богодулишь…
- Просто: «Наступающих встретил град снежков, но уже через две минуты…» Нет, лучше так: «…через пару минут 9 «Б» прорвался на крепостную стену».
- «…несмотря на то, что девятиклассникам быстро посрывали куски белой материи на спинах…»
- Нормально, Шариков. Ирка, в скобках напиши: «а по условиям игры это означало…выход из боя». Пойдёт?.. Закончи предложение. Эй, сударь!
- Значит, «…несмотря…они успели разрушить часть стены, куда и ринулись остальные штурмующие».
- Смотри, Ирина, он записывает. Вторую статью сочиняет.
286
- Пусть сочиняет, Олег. Главное – продвигаемся. Что ты, Олеська?
- Слышь, министр, вот Таня что-то хочет добавить.
- Да?.. Я тебя слушаю, Танюш.
- Кто тебя просил?
- Да говори1 что они тебя, съедят что ли?
- Предлагай, Таня, - ободрила девочку Гарина.
- Это… Про конкурсы поваров, медсестёр, песни и байки у костра забыли написать…
- Это, Танюша, второй этап игры. Я помню, что ваш класс его выиграл. Сейчас про первый этап допишем…
Старшеклассницы захохотали в голос. Рябова вторила своим грубым смехом.
- Ну, Олег, какой ты вежливый стал, - заметила Ира.
- А то. На чём мы остановились?
- «…куда и ринулись остальные штурмующие».
Про посредников надо. Значит, так. «За порядком и соблюдением правил игры наблюдали посредники – десятый, одиннадцатый классы и учителя». Ну, как?.. «Ребята вели себя…достойно, и грубых нарушений…»
- «…не зафиксировано».
- Вот так и запиши. Ну, ты и шпаришь! Потом свой почерк разберёшь?
- Не переживай. Я любой почерк разберу. Дальше.
- Пиши. «Захватив знамя, нападающие закончили бой победой.» Добавляй, Наташка.
- «Однако огорчений не было».
- Правильно. «Радовались все: и интересной игре, и…»
- … и снежной дуэли…»
- Во! Молодцы, девки!
287
- «…и хорошо проведённому времени».
- Нормалёк. Что, по второму этапу?
- Давайте. Ирка, с новой строки. «На втором этапе игры ребята разошлись по…своим полковым лагерям и занялись приготовлением обедов…»
3
Костя стоял у окна, смотрел на дальние поля, дороги между ними и улыбался сам себе. Всё было хорошо. Вот ночью вернулась зима, и снега навалило столько, что школьный сторож не успел утром прочистить тропинки для спешащих на уроки детей, однако уже к обеду так таяло, что с крыши школы летели целые водопады , снег резко обмяк и пахнуло настоящей весной. И в небе весь день творилось что-то необычное: там, в вышине, бешеный ветер разорвал, разогнал влажные тучи, но они упорно сбивались в огромную бесформенную массу, грозя земле при таком потеплении первым весенним дождём. Клочья туч носились так быстро, едва не цепляясь за верхушки деревьев, что создавалось впечатление, будто времена года устроили настоящую планетарную битву за обладание землёй.
Весна побеждала, и поля уже не прятались под сплошным белым покровом. То там, то здесь проступали клочья чёрно-рыжей травы, дороги темнели. И от этого тоже было хорошо. «Может, этим и отличается деревня от города: пространством обзора? - говорил Костя себе. - Здесь добрых десять вёрст, а вправо до Синего хребта ещё больше. Широкие пространства – широкие души. Если изо дня в день видеть только красную стену соседней пятиэтажки, то, наверное, это начинает влиять на психику. Здорово, что у меня такой вид из окна…»
Хорошо было и от мысли, что мечты начинают сбываться. Семья и любовь, своё жильё и клочок земли, любимая работа и творчество – вот то жизненное здание, ради построения которого полгода назад Костя приехал в Петровское. Сегодня в этой цепочке стали реальностью сразу два звена: из школьного дома переехали в совхозный Веселовы, и освободившуюся квартиру директор и профком тут же отдали Косте, единственному претенденту. С западной стороны учительской двухэтажки стояли сараи, и один из них тоже теперь был Костиным, а с противоположной тянулся большой пустырь, лишь на треть занятый под огороды, где молодому учителю позволили распахать под сад и огород хоть полгектара.
288
Костя смотрел из окна и улыбался. Как на небе, не было безоблачно и здесь, на земле. Во-первых, сарай он получил не Веселовых, а с краю, похуже и с дырявым потолком. Во-вторых, работы в квартире, даже при первом взгляде, было невпроворот. Неравномерно побеленные или уродливо крашенные стены, потолки с большими дефектами, требующие кропотливого замазывания, запущенная и нерабочая сантехника, провалившиеся кое-где полы, широкие дыры над головой, там, где свисали провода для лампочек, прочая масса всяких изъянов – всё это требовало больших затрат времени и денег. Но Костя не пугался. В квартире он согласен был трудиться сколько угодно: ведь это на всю жизнь и для себя. Для семьи. А сарай с краю позволяет расшириться так, чтобы поместился мотоцикл, который пока стоит у родителей в гараже.
Костя ещё раз прошёл взглядом по дальней дороге, которая тянулась через поля, уходила вверх на пологую сопку с рощицей молодого дубняка и исчезала в неизвестности, и взялся за веник. В эту минуту в дверь постучались, а с лестницы донёсся шум нескольких голосов. Костя пошёл открывать, и в пустую квартиру ввалилась целая толпа старшеклассников, сразу показав хозяину, что комнаты вовсе не такие просторные, как ему представлялось ещё минуту назад. Пришли Саша Проценко и Катя Усачёва из десятого класса и половина одиннадцатого – Кириченко Олег, Штука Гена, из девчонок – Таня Романовская, Оксана Матвиенко, Наташа Дында и Оля Киселёва.
- Мы к вам пришли на новоселье! – с порога пропел Олег.
Девушки начали было поправлять его, что, наоборот, хотят помочь устроиться, но Костя прервал их, громко возгласив в тон парню:
- А табуретки принесли?!
Взрыв хохота потряс стены старого дома, а Костя заметил, как с лиц ребят улетучилось опасение, что им не будут рады.
- Проходите… Смех смехом, но мне негде вас посадить.
- Сесть всегда успеем, Константин Александрович, - так же бодро заговорил Гена. – Веников и тряпок девкам хватит?
Девчонки разбрелись по квартире, всё осматривая и оценивая. Через несколько минут собрались в зале.
289
- Константин Александрович, мы пришли вам помочь, - сказала Саша.
- Да-да, конечно. Чтоб говорили: учитель эксплуатирует учеников…
- Кто будет говорить? – возмутилась Таня. – Мы же сами пришли.
- Честно говоря, ребята, я даже не знаю, с чего здесь начинать. В первую очередь мне нужны электрик, сантехник и плотник. Потом буду штукатурить, потом оклею стены обоями…
- Тогда мы наведём порядок, - предложила Оксана.
- Да я сам приберусь… Вообще, я сегодня пришёл просто осмотреться. Давайте я напою вас чаем. Как раз ящик с новой посудой уже здесь, и заварка с сахаром найдутся…
- Вот и отлично. Катька с Натахой – на кухню, мы с Ольгой и Оксаной – порядок. Пацаны – выносить мусор.
- Ну, Танюха раскомандовалась. Между прочим здесь присутствует, так сказать, атаман казачьей республики и сам господин министр информации, особа, приближённая…
- Слушай ты, министр болтологии, ну-ка убери мне эту паутину!
- Тебе? Всегда пожалуйста. А что вы с ней будете делать, позвольте спросить?
Все уже принялись за работу, сложив куртки на подоконники, согласно распределению Тани, которая и в школе имела первый голос. При этом шумели и переговаривались так, что даже шутки Олега тонули в общем гвалте. Парочка на кухне быстро нагрела в электрочайнике воду, перемыла целую коробку новой Костиной посуды, которую его мама попутно передала через знакомых, как только сын похвастался по телефону о получении квартиры, затем приготовила чай. Остальные подмели все комнаты, вытерли пыль, вынесли несколько вёдер мусора, но от мытья полов Костя их отговорил, так как при начинающемся ремонте это было бессмысленно. Поработав, все устроились вокруг брошенного старыми хозяевами столика со сломанной ножкой, угол которого Саша догадался поставить на батарею. Двое сели на подоконник, двое на ящик, некоторые расположились «по-татарски».
290
- У вас такие довольные лица, как будто сейчас внесут большой торт, - сказал Костя, окинув взглядом затихшую компанию.
- Торт в студию! – согласился Гена.
Катя Усачёва начала разливать чай и со смехом передавала чашки: все выходили переполненными, и можно было обжечься.
- На первый раз прощаем, - шутливо строго заметил Олег хозяину, - но чтоб в следующий раз всё было чин-чинарём: тортик, ликёр… Девки, мож кто за бутылкой сгоняет?
- Так, кто-то, кажется, обещал не называть нас девками? – Оксана взяла одноклассника за ухо как раз в тот момент, когда ему передавали чай.
- Кажется, кажется… Я же сейчас обварюсь!..
Девушка решительно дёрнула рукой:
- Ах, «кажется»?
- Ладно, отпусти. Я больше не буду.
- … Называть нас девками.
- Называть нас девками.
- Вас!!
- Вас… Вас-вас.
Все давились со смеху, наблюдая эту сцену, к чаю никто не мог прикоснуться. Олег же, как только карающая рука оставила его ухо в покое, потёр раненое место, поставил кружку на пол и пропел:
Бабы – дуры, бабы – дуры,
Бабы – бешеный народ!
Гена подхватил, расплескав чай:
Как увидят помидоры,
Сразу лезут в огород!
Оксана сделала угрожающее движение, но Костя остановил её:
291
- Да не трогай ты его…
- Вот-вот. Хоть учитель за меня, бедного, заступится.
- …Горбатого могила исправит, - договорил Костя, и Олег, театрально изменив выражение лица, якобы обиженно прибавил:
- Ладно-ладно, припомню…
Наконец, он начал пить, снова возникла пауза, и Саша сказал:
- Константин Александрович, у девчат есть интересная идейка. Мы думали в школе подойти, да сегодня у всех по шесть уроков…
- Что за идея?
- Пусть сами скажут. Натаха?
- Константин Александрович, вот Катька Министерством культуры командует, а что ей делать, когда нету больших мероприятий? Вот она «Пластунов» готовила, но это же один-два раза в год…
- Да, больше двух мы не потянем, и не интересно будет, - согласился Костя. – Одна игра зимой, чтоб снегом можно было побросаться, другая где-нибудь в октябре, когда с картошкой разделаемся. А сейчас Катя должна участвовать в подготовке дня самоуправления и провозглашения республики. Это такие мероприятия, что вся школа будет задействована.
- Но ведь вы уже набросали план? Все готовятся, - вновь за девочек сказал Саша.
- Да, короче, девки хотят устроить танцы! – решительно объявил Олег.
На этот раз даже забыли сделать шутнику замечание за «девок».
- Танцы? – переспросил Костя.
- Вот восьмой класс собрался поздравить своего классного руководителя с днём рождения, написал заявку в Минфин, а денег-то у республики пока нету, - начала Оля, а за ней и другие наперебой.
- Раза два в неделю танцы бы делали, были б хоть какие-то деньги…
- И к провозглашению что-то насобирали бы…
292
- Мы можем сами всё делать: и билеты продавать, и за порядком смотреть…
- Вы ж говорили: не учителя должны придумывать, как развлекать учеников, а они сами…
- Всё понятно, притормозите, - Костя поднял обе руки. – Я всё понял. Мысль интересная. Только сразу скажу: решать такой вопрос – только директору, потому что деньги да ещё в школе – вещь опасная. С любого дохода государство имеет хорошую привычку брать налог.
- С чего брать-то?! – возмутилась Таня. – Мы посчитали, так с одно раза и на два килограмма конфет не хватит…
- Или на бутылку, - наигранно грустно добавил Гена.
- Да пошёл ты со своей бутылкой!..
- Подожди, Таня. Я не спорю, я рассуждаю вслух. Выгода-то, действительно, копеечная. Такие мизерные деньги как раз только для школы. Я думаю, Елена Николаевна не побоится…
- Уболтаем!
- Она же ни за что не будет отвечать, это мы!..
- Да, в этом ты, пожалуй, права. Вы сами будете зарабатывать, сами распределять. Министерство культуры проводит дискотеку, с полученной суммы платит налог Минфину. Нашему Минфину. Я в проекте конституции УКР написал 20%. В нашей республике будет самый либеральный налог в мире. Надеюсь, такой инфляции, как в остальной России, у нас не возникнет.
- А деньги уже напечатали, Константин Александрович?
- Печатают. На следующей неделе будут. Эскиз все видели?
- Видали…
- Чётко Алёшин нарисовал…
- Красивая деньга…
Вот в день провозглашения УКР выдадим всем полкам первое довольствие с свое собственной валюте. Я думаю, на первый раз по десять целковых, то
293
Есть по червонцу, а дальше – в зависимости от учёбы, участия класса в делах школы, районных соревнованиях и так далее. Наш министр финансов придумала уже целую систему штрафов… Ну, а ваша дискотека, наверное, единственный способ заработать российские деньги, чтоб переводить в них свои…
- Конвертировать!
- Да, Гена. Нужно только, чтоб учителя дежурили на танцах. А вот на это немногие согласятся… Ребята, а как ваши родители относятся к переменам в школе, к детской республике?
- Мои – хорошо.
- Мама говорит: хоть делом занялись. Теперь она не боится, что я стану пьяницей или наркоманкой…
- А мой батя, когда узнал, что я уже министр, сказал: «Хоть эти казачата будут нас охранять, а то Козырев скоро Приморье китайцам отдаст».
- Катя, ставь ещё чайник.
- Нет-нет, Константин Александрович! Что мы, чаевать пришли? Мы ещё вам обои поможем клеить.
- Константин Александрович, могу помочь с проводкой, - предложил Саша. – Мы когда новый дом делали, так сами с отцом тянули…
- Спасибо, но с электричеством я буду разбираться сам. вот только счётчик здесь какой-то странный. Ну, ладно, разберусь… Так говорите, родители одобряют школьный новшества?.. А если сделать так. К нам часто приходят буйные мамы и требуют, чтоб мы занимались только их чадами. Других мамаш, наоборот, в школу не дозовёшься. А встретишь где-нибудь случайно в трезвом виде, так говорят: мы вам своих детей доверили, делайте с ними, что хотите. Один папаша так и говорил: «Сыном занимается моя хозяйка. А по мне: шкодит – так хоть убейте». Я спросил: «Он вам родной?» Так обиделся… К чему это я? Не обратиться ли нам за помощью к родителям? Например, на ближайшем собрании. По-моему, на конец этого месяца планировали… Можно сделать так. Какой-то один класс отвечает за очередную дискотеку. И так все старшие классы по очереди. И из этого класса мы пригласим родителей подежурить на три часа танцев. Вы, наверное, раньше семи не планируете начинать?
294
- Да, раньше не стоит, - ответила за всех Наташа.
- Как вы думаете, придёт хотя бы три родителя с класса?
- Придут.
- Мы их настропалим…
- Да они сами между собой распределят, кому когда приходить, Константин Александрович, - уверенно сказала Таня. – Все ж в совхозе работают, на работе каждый день видятся.
- И для нас это будет здорово, - Костя улыбнулся. – Всех самых наглых, грубиянов, выпивающих да курящих будут видеть родители всей деревни. Ну, а уж они-то быстро всё друг другу перескажут. Отличный воспитательный момент получится… Только вот не часто ли вы хотите проводить: два раза в неделю. Хорошее хорошо, когда редко.
- Зато денег больше гребанём!
- Нет, Генка, Константин Александрович прав: три раза в клубе да два у нас – много не заработаешь. Надо раз в неделю.
- А как с клубом? Не перебьём им хлеб?
- Это проблема для них, а не для нас…
- У нас же проходят мероприятия с танцами в конце…
- Мероприятия, Катюха, редко.
- В клубе три дня пляшут?
- Среда, суббота, воскресенье. Три дня.
- А если вам выбрать пятницу?
- Да пойдёт…
- Можно и в пятницу.
- А в субботы все будете приходить с выполненными уроками?
- Константин Александрович, а без дискотеки многие приходят с выполненными? – решительно заспорила Оксана. – Кому надо, тот учится
295
для себя и без…понуканий. Вон Таньке надо, она учится…
- А тебе, Ксюха, не надо? Ты сразу замуж?
- Не сразу, тебя с армии дождусь!
Ребята посмеялись на смущение Гены и поднялись уходить. Дружно убрали следы чаепития, и на выходе Саша ещё раз попросил, чтобы Костя дал знать, когда соберётся клеить обои.
- Мы всё равно придём вам помогать. Пусть кто хочет, сплетничает. Это наше дело, кому помогать! – поддержала его Таня.
Оставшись один, Костя понял, что и ему давно пора. Надо управиться с хозяйством Петровича, кое-что написать по делам ученической республики… Старик Абрамов был рад и не рад грядущему переезду квартиранта: в последнее время он стал реже разговаривать вслух со скотиной, а тут снова замаячила перспектива одиночества. Костя даже объявил, что поищет ему какую-нибудь бабушку в невесты.
Уйти не успел.
- Кошмар, сколько вам работы оставили!..
Костя вздрогнул. На пороге, занимая половину прихожей, стояла Маргарита Львовна и осматривалась по сторонам.
- Я вас не отвлекаю, Константин Александрович?.. Как устраиваетесь?
- Да пока… - начал было Костя.
- А я вот хотела сказать. Сарай у вас, конечно, плоховатый, но муж говорит: зато с краю. Кошару можно пристроить, курей держать. Поросёнка со временем завести. Крышу подремонтируете. Если что, мой муж поможет советом, он бригадир в совхозе. Видите ли, сарай Веселовых – это наш сарай. Когда Ольга Николаевна с мужем въезжали… Точнее, она тогда ещё не была замужем. С ней ещё одна молодая учительница жила, Ткачук Светлана Игоревна. Уехала от нас. Даже года не проработала. Вот значит. Сначала два сарая были пустующими. Мой муж говорит: давай себе этот подделаем. Который сейчас у Веселовых, точнее. Был за Веселовыми, а теперь наш. Снова – наш. А муж как раз в командировку уехал, и я – на недельных курсах была во Владивостоке, в Институте усовершенствования учителей…
296
Костя с тоской смотрел в кухонное окно, одно из трёх в его квартире. Справа, за сараями, возвышалась большая куча навоза, и там кто-то незнакомый орудовал вилами. «Молодцы, даже коров держат», - подумал Костя. Во дворе было довольно грязно. Кто-то проехал на грузовой машине – кажется, привозили газ, когда Костя входил в дом – и теперь выдавленная из колеи грязь со снегом четырьмя гребнями перегораживала двор. Грязные курицы месили мокрый снег и с подозрением наклоняли головы к земле в поисках прошлогоднего зёрнышка.
Наконец, Крушак досказала историю, так и оставшуюся для нового жильца неизвестной, и, сделав два постскриптума, удалилась. «Слава Богу, что она у меня только сарай забрала», - усмехнулся про себя Костя и, одевшись, вышел из квартиры. На пороге подъезда он остановился. Солнце проглянуло между туч и ярким слепящим пучком лучей ударило по земле, с крыши дома тонкими ручейками бежала вода. «Господи, как здорово! Здравствуй, весна! здравствуй, новая жизнь! - Костя шагнул, и большая капля, неуклюже чиркнув по его щеке, разлетелась брызгами на плечо. Он вытер воду и улыбнулся. – Ах, как хорошо!»
4
Что такое русская баня? Никто и никогда не ответит на этот вопрос короткой, малозначительной фразой: «Место для мытья». Понятие русской бани настолько объёмное, что его можно назвать философским. Это особое место отдыха, где люди общаются так, как ни в каком другом месте. Это своеобразный ритуал очищения – физического и душевного, - где важна каждая деталь, наполненная своим особым значением. Это черта, проведённая под недельными трудами, заботами, проблемами, за которой новый этап, новый шаг, новый круговорот простой исконной жизни, круговорот сродни годовому, земледельческому, установленный веками и поколениями предков. Говорят, где-то в других землях неделя заканчивается уик-эндом и развлечениями. Русская неделя венчается парной баней и запретом воскресной работы ради мыслей о Боге, о душе, о вечном. И неискоренимы законы, называемые традициями. Подрастают дети, для которых впервые становятся реальностью то паровоз, то самолёт, то ракета, но и они идут проторенной, веками выверенной дорожкой: берутся за берёзовый веник по субботам, заходят по воскресеньям в церковь постоять, послушать красивую красивую, одухотворённую неземным обедню и, подчиняясь бабушке, оставляют в седьмой день материальные заботы.
297
Говорят также, что в других странах подобно русским не моются. Большинство «цивилизованных» людей предпочитают ванну и душ. Но только глупец не признаёт того, чего не понимает, а постичь мудрость русской бани так же сложно, как какое-нибудь религиозное учение. И лишь постигнувший может по-настоящему осознать, чего он до сих пор был лишён. Разрушить быт легко. Слепое подражание, мода могут изменить многое. Вот только не выплеснуть бы с водой и ребёнка. И делая наш быт другим, не делаем ли мы другими и себя, свою русскую природу?..
Костя по-особому относился к деревенской бане. Прелести телесного отдыха, получаемые через «парилку», он впервые по-настоящему оценил в армии. Здесь же, в Петровском, не только заботы о чистоте влекли его на окраину села с заготовленным осенью веником под мышкой. Он любил париться так, «чтобы пятки покраснели», а потом вывернуть на себя три-четыре таза ледяной воды и после развалиться в раздевалке на старом деревянном кресле и слушать разговоры местных. Но не тех, кто торопливо раздевался или собирался уходить, а мужиков, кто так, как и он, хорошо поработал веником и вышел расслабиться, отдышаться и, не торопясь, обсудить все новости, начиная с соседей и до самой высшей власти и даже – по советской привычке – захватывая «напряжённое международное положение». Вступать в разговоры Костя не любил: считал, что своё мнение он и так знает. Интереснее послушать других, таких разных людей, которых он только начинал запоминать на лица, людей, которые, наверное, и выражают тот «глас народа», о котором пишут в учебниках истории.
В петровской бане, как и в любом другом месте, тоже были свои герои, и Костя очень гордился принадлежностью к высшей банной касте, члены которой не убегают из парилки, вдохнув два-три раза густого пара, или, заскочив на первые ступени, резво лупят себя веником по ногам и бегут прахом, не выдерживая жара. Высшие люди спокойно запаривают свой добротно и любовно сделанный веник, заходят «раскиснуть» и только потом, надев шапочку и рукавицы, уходят в парную, где, стоя в полный рост на верхней площадке, охаживают каждое место своего тела до тех пор, пока не становятся розовыми, как младенцы. Родившись таким образом на белый свет, они выходят в раздевалку и спокойно, не обращая внимания на течение времени, «отходят». Да для них и нет времени, пока они в бане, как нет его в очень похожем месте, в раю.
Из знакомых Косте по «Абрамовской» улице парился только сам Иван
298
Петрович, но был в этом деле «слабаком». Ванька Муромцев, хотя и ходил в баню иногда, пара не любил. И только в пьяном состоянии с русской удалью лез на рожон, а потом долго отливал себя холодной водой. Дед Семён же, даром что говорил правильные слова, в бане Косте ни разу за полгода не встречался. Так же и Олиференко. Приятели Игорёк и Лёша мылись в домашних банях, а прежний сосед Сергей парился по-настоящему, только в общих разговорах обычно не участвовал. Других хороших «парильщиков» Костя впервые увидел в бане.
В этот вечер довольный сильным паром Костя как всегда вышел отдохнуть в раздевалку. Обычная компания, которую он про себя называл «дискуссионным клубом», почти вся была в сборе. Сидели, встречая шуткой или насмешкой каждого входящего приятели Коля и Паха, которые между собой (оба совхозные шофёры) разговаривали только о том, кто из них в последние дни куда съездил, у кого была какая поломка и какие существуют древние народные приёмы её устранения. Пенсионер и бывший бригадир дядя Ваня, как всегда завалившись на спинку банного кресла и откинув голову, являл собою полное безразличие ко всему на свете, но – Костя это уже хорошо знал – был готов в любую секунду вступить в самый незначительный разговор, правда, с видом как бы снисхождения к болтливой молодёжи, неразумно тратящей слова на всякую ерунду. «Парильщик» номер один Миша Карасёв, или просто Карась, шумный, с оперным голосом мужик лет сорока, уже раскинулся прямо на полу, охал и всем своим видом выпрашивал у каждого, кто входил, один и тот же вопрос: «Что, пар добрый?»
- Мишка, хорош стонать! – попросил Коля. – Жарко, так выскочи на снег, охладись!
Вошёл незнакомый Косте мужчина с сыном, учеником пятого класса, и Карасёв, широко раздувая свою крепкую грудь, опять стал громко отдуваться: «Ух!.. Ух!.. Ух!.. Хорошо!»
- Что, сильный сегодня пар? – спросил вошедший.
- Видишь же, ё-моё, какого карася зажарили! – смеясь, объяснил Паха.
- Что?! – заговорил сам Карасёв. – Пар?!. Увидишь… Если только никто не прикрыл кран… Я так нахерачился, что думал, шкура отвалится…
- У тебя что, шкура? – спросил Коля.
299
- него чешуя, - толкнул приятеля Паха. – Видишь, какой голый, всё облезло. Осталось, ё-моё, только кишки выпустить и – на сковородку.
Все посмеялись, но сам объект подтруниваний нисколько не обиделся и продолжал шумно выдыхать. Вышли ещё двое моющихся. Коля прислушался к их разговору и переспросил:
- У тебя брата убили?.. Это который в Находке живёт?
- Не брата. Фиг его знает, кто он мне. Сын двоюродной сестры моей матери. Троюродный брат, получается, что ли…
- Наверное.
- Что вы говорите? – вмешался дядя Ваня. – Понапридумывали: троюродный, четырёхюродный… Есть двоюродный и всё. А это так, родственник просто.
- Ну, пусть родственник. Знал-то я его хорошо…
- Конечно нет троюродных! – резко заспорил Карасёв. – А кто мне Фёдор тогда?.. Всю жизнь друг друга троюродными считаем. У меня бабка здорово во всём этом разбиралась: кто кому сват, брат, шурин, деверь…
- Так что с ним? Убили или несчастный случай? – вернул разговор к интересующему его предмету Коля.
- Да вот шушеры всякой развелось… За шпаной сейчас никто не присматривает: ни школа, ни всякий там комсомол… Шёл поздно со смены да пешком. Встретила банда сопляков, избили. В больнице почти сразу умер. Обнаружили его, правда, быстро. Какие-то люди с гулянки возвращались. В милицию, молодцы, сразу заявили. Не поверишь: нашли. На следующий день всех по одному повыдёргивали. Дело было в октябре, а позавчера вот суд состоялся. Так лучше б сразу отпустили. Этим, кто бил, кому условно, кому год. А один там ножом три раза его ударил (говорят, только один удар был смертельный), так ему, паскуде, четыре года. Главное, что всё, пацанва на него сразу показала, сам признался. Получается, он и есть убийца, а вишь ты, как будто мешок комбикорма украл…
- Может, восемнадцати не было? Малолетка?
- Какое там. ему уже двадцать. Постарше всех.
300
С минуту все молчали. Когда рассказавший печальную историю парень ушёл, хорошее субботнее настроение взяло своё. Карасёв продолжал лежать и нарываться на вопросы. Про него и по всякому другому поводу Паха и вторивший приятелю Коля выстраивали цепочки шуток. Очевидно, Мише надоело быть предметом для сатиры, и он задал серьёзную тему:
- Так что, теперь будем ещё и краевую Думу выбирать?!
- А что, в кандидаты хочешь записаться?
- Тебе, Паха, только бы позубоскалить. Я серьёзно.
- А мне что? Я Богданчика катал на УАЗике и буду катать. Лишь бы машина поменьше ломалась…
- Что ты говоришь? Будем выбирать в краевую Думу и в местные органы власти. В городах теперь будут мэры, - пояснил дядя Ваня.
- Стоило в Москве побоище устраивать… Конституцию приняли, всех повыбирали…
- Нет, ты посмотри! По Москве в наше время с автоматами разъезжали, лупили во все стороны. Столько народу перебили, а им – амнистия…
- Тут бы, ё-моё, соседу морду набил бы за дело, так на полжизни б упрятали…
- Ты ж простой человек. Им всё можно.
- Нет, столько крови пролить! Эти там в Останкино на ЗИЛе ломились. Всё ж снято на плёнку. Доказательство – вот оно. А им хоть бы хны…
- Короче, нам говорят: делай, что хочешь, режь, убивай. Свобода…
- Да что они тебе говорят? Это уголовникам всяким теперь всё можно. Откупятся. Что власть, что бандиты – теперь заодно.
- Конечно, они перед нами подрались друг с другом, а сами все повязаны…
- А тут, ё-моё, по три месяца зарплату в совхозе не дают. А говорят: ты у шефа работаешь, тебе проще получить…
- А чего они их амнистировали? – взялся за вывод дядя Ваня. – Потому что чувствуют: само тоже виноваты. Кто до крови-то довёл? Цены взвинтили,
301
ваучерами этими нам, дуракам, запудрили мозги. Вот народ и отвернулся от них.
- А эти, Иван, лучше, что ли?! – возмутился Карасёв. – Самолётами хотели Москву бомбить! Люди-то при чём?..
- Нужны им люди. Ради власти и войну устроят. Им по фигу мороз…
- Да, смех, сначала охаивали в газетах, по радио, а потом хлоп: не виноваты. Уж что-нибудь одно… или считают нас такими тупыми, что ничего не понимаем?..
- Да, дурдом…
Помолчали.
- А ты вон спроси молодого учителя. Бюджетникам зарплату вовремя платят. У них, наверное, собрание проходило в защиту Ельцина, - сказал Паха.
- Как же, не согласился Коля. – Они, как и мы, тому государству до лампочки…
- Учитель – молодец, зря ты. Сам наказал этого урода. По-нашему, по-деревенски… Ещё и пострадал за то, что за девчонку заступился…
Костя почувствовал прилив краски к лицу и крайнее смущение от неожиданной фразы карася. Он никак не думал, что станет предметом разговора мужиков в бане. До сих пор его конфликт интересовал только деревенских сплетниц Шныряеву и Нюрку Гавриленко. Вдвойне удивился он теперь тому одобрительному тону, с которым говорили сейчас о нём.
- Да там мамаша этой девки – дура. Не могла разобрать, ё-моё, на кого в суд подать, а кому спасибо сказать.
- Не, ты молодец! – прямо обратился к Косте Карасёв. – Мы тогда с мужиками на работе говорили: хоть один нашёлся на всё село, кто этой шушере рожу испортил. Так и надо делать. Жаль, вообще не убил. Никто б не пожалел эту падлу…
- Ну, и посадили б его, - не согласился Паха. – Умный ты чужими руками разбираться.
302
- Да если б он к моей дочке подошёл, я б его удавил. И сейчас гад лазит по деревне с честной рожей, ещё и «здрасте» говорит…
- Ну, ты ж с ним здороваешься?.. Вот и все так. А то б пацаны постарше собрались на накатили бобов, чтоб с деревни сбежал.
- А ты не здороваешься?! – обиделся Карасёв.
- А я его не знаю… Он ведь приезжий.
- Ну, а я с ним работал вместе на ферме.
Мужики стали подыматься. Дядя Ваня встал последним и в дверях, ведущих в отделение для мытья, сказал Косте своим обычным, каким-то слишком серьёзным тоном бывшего руководителя:
- Ничего, парень, с милицией у нас вся страна знакома. Главное, чтоб люди были на твоей стороне…
Как рад был Костя в эту минуту, что в раздевалке он остался один. Если при всём разговоре о Закатилове он только краснел и не знал, куда деть взгляд, то при последних словах уважаемого всеми отставного бригадира у Кости на глазах появились слёзы. Он вытер их раз, два, но они вновь упорно наворачивались, побуждаемые тем потоком мыслей, который нёсся в голове счастливого парня. Костя готов был разрыдаться, и в горле першило так, что перехватывало дыхание. Наконец, улучив секунду какого-то краткого спада эмоций, он бросился прямиком в парную, где в густых, ватных клубах горячей влаги можно было спрятать от посторонних глаза и лицо, и всего себя.
«Вы, дуры, съедающие зубы от злости ко всем окружающим, вы – это ещё не всё село, - думал Костя. – Плевал я на вас… Да вас Господь Бог и так уже наказал за те грязные сплетни, которыми вы всю свою жизнь поливаете людей. Нюрка – мать двух детей-идиотов. Один, олигофреник, выбегает на улицу в трусах, грязный, заросший, как йети. Другая – алкашка, нигде не работает… и вторая тоже получила своё. Точнее, каждый день получает. Шнырь, говорят, тырит мать постоянно. Бегает в больницу залечиваться… А он – слышал в учительской – то ребро ей сломает, то синяков наставит… Да вы мне теперь до лампочки. Я даже прощаю вас. сколько вы сделали мне гадости, ровно столько получите сами от судьбы. Сколько бед на других накличете, столько на вас самих падёт… А Витёк Шныряев, слышал, вообще
303
Спился, бросил работу, а теперь вот ещё и мать бьёт. Конечно, когда ей было воспитывать примерного сына? Надо ж каждому в деревне перемыть косточки. Вот и доперемывалась… Закатилов, видите ли, им понравился… А мужики эти какие молодцы. Я-то, дурак, думал, раз одна тварь на меня наговорила, значит, все так думают. Какая я свинья. Так плохо думал о людях, о всей деревне. А они вот… Сам виноват: замкнулся, почти ни с кем не общался. А, оказывается, люди меня уважают. Даже дядя Ваня… Вот не ожидал, что он такое скажет. Молодец мужик… а я ещё посмеивался про себя с тех резюме, которые он даёт в конце каждого разговора «дискуссионного клуба»… Карась, вообще, казалось, лишь о спиртном думает, судя по его разговорам. Рассказывает только о том, где, когда и сколько выпил. А вишь ты, с мужиками на работе обо мне говорили. И все мой поступок одобрили… А я в это время беседы вёл с родственником маньяка товарищем Смородой да стыдился на работу ходить из-за сплетен, которыми меня «славили» эти две идиотки… Главное, - говорит, - чтоб люди были на твоей стороне…» Спасибо вам, дядя Ваня. Вы не представляете, что значат для меня ваши слова.. И даже этот Коля, у которого на языке только его молоковоз. Никак не ожидал… спасибо вам, мужики… Я б для вас что-нибудь хорошее сделал. Да только вы и без меня можете обойтись… Вот если б у кого из вас какая беда случилась, я б с радостью помог. Может, представится ещё когда-нибудь случай. Хотя, конечно, минуй вас беды и всякие неприятности… Ну всё, я раскис во всех смыслах. Надо идти мыться».
Костя немного похлопался веником и вышел из парной. Облившись холодной водой, не пошёл в раздевалку, а сразу ел мыться. В другой раз маленькие неприятности, которые его ждали, подпортили бы настроение, но только не сейчас. Вполне можно было обойтись без шампуня, который он забыл. Не беда и то, что кончилась горячая вода. В бане все переполошились: одни тащили тазики на камни в сауну, другие повели переговоры с банщицей о том, через сколько минут кочегар, закачав воду в котёл, нагреет её. Костя на все эту суету только улыбался. Набранного заранее таза вполне хватит, чтоб помыться. А там что-нибудь изменится. Чего заранее заботиться? Главное: хорошо отмыть себя перед новой трудовой неделей. Уж теперь-то он пойдёт на работу с высоко поднятой головой.
Через час он вышел на тёмную улицу, наполненную свежим, пахнущим весной воздухом. Звёзды над баней весело мерцали и играли так, будто только что появились на свет и впервые собрались в свой космический
304
детский сад. «Как давно я не смотрел на звёзды… - подумал Костя, с удовольствием разглядывая чёткие полосы Млечного пути. – Сейчас приду, почитаю что-нибудь хорошее и бухнусь спать».
Из дневника
Март.
Время полетело так, что некогда что-то писать. За 2 недели впервые прикасаюсь к дневнику. На первых местах сейчас школа и квартира. Да, у меня теперь своя 2-комнатная квартира с ком. услугами (кроме гор. воды). Нашлись хорошие мужики, подремонтировали полы в спальне и прихожей. Электро делал сам. дядя Витя обещал посмотреть в Уссурийске хорошие обои.
Сегодня в бане местные мужики неожиданно поддержали меня в истории с З. Не ожидал!
Хорошо пошли экраны оценок по Шаталову и доп. занятия. Может, в 3 четверти у меня не будет ни одной «2». Много времени уходит на УКР. Кодекс казака – прекрасная штука, очень влияет на детей. Они здорово изменились. Мне кажется, в коридорах школы стали чаще улыбаться. Елена Ник. намекает, что мне надо переходить на место Крат.
Сегодня получил письмо из Владивостока (пришло на школу). От Светы. Витька Муравьёв приезжал в Приморск, взял местную газету со статьёй о нашей республике, приехал с ней к Михе Ж., Света присутствовала при их разговоре. Пишет так, будто мы давно знакомы: поздравляет с успехом, говорит, что обсуждала с братом, тот сказал: «В нашей бы школе такое, так никакой наркоты бы не было». Предложила интересную мысль: снять на видеокамеру наше будущее провозглашение УКР и привести на телевидение.
Родители приезжали смотреть квартиру. Привезли Петровичу в подарок рабочий костюм, с мне – обои, краску и люстры. Привезли газеты: окончание олимпиады и амнистия путчистам. «АиФ» правильно написали: победившая сторона не хотела суда больше, чем проигравшая. Если в государстве нет справедливости, не будет и государства. Наздратенко пригласил Клинтона отдохнуть в Приморье в августе. Да, наше побережье осенью – рай. И садово-огородный участки российского начальства выглядят вполне прилично. Кстати, в тему. Посмотрел у Петровича «Сукиных детей» Филатова.
305
фильм! Можно победить даже целое государство. Если оно лживое, а у людей – воля, совесть, единство. Только надо «убить дракона в себе». Убьёшь в себе – не появится и над тобой. Тем, кто помнит, что он подобие Божие, Бог помогает.
Новости из учительской. Ночью на току украли зерно, а утром кладовщица в складе у проломленного лаза нашла повестку в суд В. Старшинову. Смеялись: теперь где-нибудь две повестки потеряет. Закатилов бегал по улице с ружьём пьяный, пугал прохожих. Сморода забрал ружьё, но не арестовал. Закрыли магазин: ночью выломали окно, украли водку.
Своё «мучение» - статью о сельском хозяйстве – сжёг. Что умничать? Будут госдотации – будет и с/х. Лучше напишу о нашей УКР, когда что-то серьёзное получится. Обдумываю статью о русской объединительной идее. Готовлю открытый урок с 11 классом. Замысел, вроде, интересный, и детям нравится.
Всё, закончилась 3 четверть. У меня – 0 «двоек»!!! В школе отрицательных оценок всего 12 % (было30). Делал прихожую до ночи. Приходил Максим. Болтали, помогал. На 3 дня отпросился: поеду к родителям, потом во Владивосток (Света ответила на моё письмо, набился в гости). Потом все каникулы – подготовка ко дню самоуправления и провозглашению УКР.
Прочитал Евангелия (посоветовала Света: мол, казаки опирались на веру и были защитниками православной веры). Теперь я понял, почему в это верили и верят миллионы. Христианство даёт образ жизни и ответы на все вопросы, спасает человека от неуверенности, депрессий, от грехов и преступлений. По этой системе можно жить и жить счастливо, гармонично. Раздумываю над принципами. Нравится: для общения с Богом уединись. Ещё бы: не перед кем притворяться. Понимаю правоту, но на себя пока не могу приложить: тебя ударят по щеке, а ты подставь другую. Нравится: неотвратимость наказания. Действительно, многие получают наказание за грехи ещё на земле. А если не получают, то, наверное, им же хуже: на том свете только ад. Нравится: блаженны преследуемые за правду. Чем больше пострадал незаслуженно на этом свете, тем ты достойнее на том. Нравится: грех не только плохой поступок, но даже его планирование. Много такого, над чем стоит поразмышлять. Всё-таки это мудрость, проверенная веками. Кстати, о всепрощении говорили с Максимом. Он: мне всегда легче, когда прощу, это даже выгодно для здоровья, держать обиду в себе – вредить сердцу.
306
5
Прозвенел звонок, расселись ученики и гости, и Гена Штука, взглянув на учителя, начал серьёзным, размеренным тоном: «Сегодня наш круглый стол посвящён злободневной теме: «Российские реформы: новый этап». Участники дискуссии и гости имеют план, но я всё же уточню, что перед обсуждением реформ Гайдара – Ельцина мы совершим своеобразную экскурсию в прошлое и вспомним прежние попытки реформирования российской экономики. Далее мы рассмотрим состояние нашего государства в начале 1990-х годов. Собственно дискуссия охватит не только меры «шоковой терапии» правительства в 1992 – 1993 годах, но и варианты реформ, которые будут предложены к сегодняшнему обсуждению».
Гена трижды запинался, словно нарочно подтверждая уверения Олега Кириченко, что «этому заике нельзя доверять роль ведущего», но сейчас, на уроке, даже сам Олег тихо шептал: «Всё нормально. Давай дальше…» Гости – Леонова, Крушак, Бочар, Новикова – понимающе молчали: Константин Александрович давал один из первых в своей жизни открытых уроков.
«… на каком-то этапе в планах императора, возможно, и была полная ликвидация крепостной зависимости крестьян, - рассказывала Наташа Дында, - но дальше указа «О вольных хлебопашцах» дело не пошло. Лишь полпроцента крестьян было отпущено на волю с землёй за выкуп. Но и в этой слабой мере было своё положительное значение. Появилось новое, хотя и очень малочисленное, сословие свободных земледельцев. И помещики могли отпускать на волю деревни, которые не то, что не давали дохода, но, наоборот, ещё и требовали помощи своего хозяина. По технике, внедрению новшеств агрономии российское сельское хозяйство, ко всему прочему ещё и барщинно-оброчное, нерентабельное в Нечерноземье, сильно отставало от европейского. Гораздо большую значимость имели реформы Александра Первого в областях управления и образования…»
Костя, сидя за одной из тех семи парт, которые поставили кругом, с удовольствием слушал довольно грамотную речь учеников. Во время подготовки он высмеял то, что многие первоначально написали к открытому уроку, потребовал переделки. «Путь вообще не будет урока, чем такой, где я сгорю от стыда», - сказал он ребятам. Однако они уже загорелись темой настолько, чтобы не отказываться от неё. Выступления были переделаны,
307
кем-то – по два раза и - после небольшого редактирования учителем - получились именно такими, какими Костя хотел их видеть: не книжными, но и не корявыми.
«… Таким образом, - заканчивал свой рассказ следующий ученик, - из пяти основных реформ императора Александра Второго и его министров наиболее удачными считаются судебная и военная. Правда, издержки были и в этих реформах. Общество не получило свобод – совести, слова, печати и так далее, - политические дела расследовала жандармерия, для крестьян сохранились отдельный административный суд и телесные наказания. И в армии вчерашний крестьянин был бесправен как гражданин, его могли избить, и он по-прежнему видел в офицерах «господ», «помещиков». Можно только гадать, какую огромную пользу получила бы Россия, если б доведены были до конца земская и земельная реформы. Инициатива и предприимчивость людей, их выборных представителей в земствах и городских думах могли перевернуть всю Россию. Они и так сделали очень много, несмотря на то, что земства не имели никакой реальной власти и представительства в высших органах. Община, огромные выкупы за землю и свободу, временнообязанное положение крестьян в течение двадцати лет – всё это свело на нет земельную реформу и не допустило капитализм в сельское хозяйство. Какой огромный рывок совершила бы Россия, если б в то время было сделано то, что позднее сделал Столыпин. Возможно, не было бы тогда кровопролития 1905 – 1907 годов».
«Мои реформы для разумных и сильных, а не косных и слабых», - говорил Пётр Аркадьевич Столыпин». Оля Киселёва начала таким решительным и громким голосом, что все заулыбались. Однако девушка нисколько не смутилась и продолжала тем же тоном. Костя вспомнил, что Оля за неделю прочитала две его книги о Столыпине, и понял, что теперь она говорит то, что очень хорошо знает и что нашло какой-то отклик в её душе.
«… Прошло несколько лет, и эти «сильные», двадцать пять процентов крестьян, дали половину всего хлеба. Россия была вне конкуренции в торговле зерном, добротным и дешёвым. Да, минусов у столыпинских реформ много. Их не приняла большая часть общества; два с половиной миллиона малоземельных крестьян переселились на Дальний Восток и в другие слабозаселённые районы страны, где они не всегда легко становились на ноги; кулаки, или фермеры, по-нынешнему, забирали на отруба лучшие земли. И всё же я считаю, что Пётр Аркадьевич провёл ряд мер, которые
308
принесли сельскому хозяйству большую пользу. Это разрушение общины с её круговой порукой, это частная собственность на землю с правом купли-продажи, это Крестьянский банк. Беда в том, что этот человек рано погиб от руки революционера-фанатика, поплатился за решительную борьбу с убийцами-террористами, чьи бомбы чаще всего попадали в невинных людей. И ещё. У нас в России часто хорошая идея извращается, когда её начинают воплощать в жизнь непорядочные люди».
Оля замолчала, и несколько секунд никто даже не шевелился. Учителя слегка улыбались. Пауза затягивалась, и Костя хотел было вмешаться, как вдруг Гена сказал «не по сценарию»:
- А теперь…несколько слов о реформах в советский период…скажет нам Никанченко Галя.
Одноклассники удивлённо посмотрели на Гену, а забывчивая или растерявшаяся ученица тут же заговорила своей обычной скороговоркой об эсеровском декрете «О земле», о НЭПе, сталинской коллективизации, реформах Хрущёва и Косыгина.
«…однако в сельском хозяйстве уменьшение налогов, повышение закупочных цен, прекращение необъявленной войны с подсобными хозяйствами сыграли свою положительную роль».
Галя закончила, и Гена, как председательствующий, произнёс несколько переходных к следующему этапу урока фраз, а Костя глянул на часы: «Восемь минут. Планировал десять. Лишь бы не больше. Пока всё – слава Богу… Чего она боится посмотреть в тетрадь?»
Ира запнулась и, глядя перед собой, напряжённо вспоминала.
- Посмотри, Ира, ничего страшного, - подбодрила ученицу Екатерина Фёдоровна.
- Посмотри, - согласилась и директриса.
Олег что-то прошептал, но Костя не расслышал. Ира зло посмотрела на одноклассника, потом в свои записи и продолжила.
«… Также в конце девяностых в России резко обесценился рубль, расцвёл бартерный обмен вместо нормальных товарно-денежных отношений. Россия была перегружена предприятиями, производящими средства производства…
309
А выпуск предметов потребления составлял лишь четверть всей промышленной продукции…России… В чём же причина этих…негативных процессов?»
Ира опять начала сбиваться и, окончательно потерявшись, уткнулась в тетрадь и последние предложения дочитала. «Мало ещё у нас в школе открытых уроков, дети жутко стесняются», - одна и та же мысль в разных формах пронеслась в головах Кости, Бочар и Леоновой.
После этого сбоя в ходе урока Костя впервые посмотрел на лица гостей. Все были сосредоточены, Новикова ухмылялась. Однако Паша Долинчук, обычно застенчивый и немногословный, заговорил так уверенно и ровно, что Костя успокоился.
«…Правительство, возглавляемое практически Егором Гайдаром, сформированное уже после путча, осенью 1991 года, состояло в основном из молодых экономистов, большинству из которых не было и сорока – Шохина, Чубайса, Нечаева, Бурбулиса… В январе «шоковая терапия» началась с либерализации цен. Были приняты меры к бездефицитности бюджета, что, правда, не получилось. Однако расходы государства резко сократились. Вторым большим шагом реформ стала приватизация, сначала чековая, потом денежная. Параллельно создавались структуры рыночного хозяйства – коммерческие банки, биржи, брокерские конторы и так далее, а также законодательная база реформ: антимонопольный закон, Закон о предприятии и предпринимательской деятельности, Закон о крестьянском (фермерском) хозяйстве. Теперь любой крестьянин мог взять свой пай в совхозе или колхозе, выйти оттуда и работать единолично. В ходе приватизации перешли в собственность людей садово-огородные участки, или, проще, дачи».
- У тебя всё, Паша? – спросил Костя.
- Всё.
- Я потому уточняю, что мы заранее договаривались: ты обрисовываешь всё положительное в гайдаровских реформах, а Толя подвергает реформы конструктивной критике. Ты в свою очередь можешь возражать. В вашем споре имеет право участвовать любой желающий. Но – спорим только по существу уже проведённых реформ. О дальнейшем их развитии – после того как ребята прочитают свои варианты.
Наступил момент, когда Костя действительно замер от страха за судьбу
310
урока: Толя Фомин долго решал, ходить ли ему в одиннадцатый класс, и только в третьей четверти стал регулярно посещать школу. Ученикам, лучше других успевающим по истории, Костя дал самое трудное задание: приготовить собственные варианты реформ, и принципиально не хотел больше их в чём-либо задействовать. Другие же более одного выступления готовить отказывались. Пришлось поверить, что Толя подготовится, к тому же парень задание воспринял спокойно. Наибольшее опасение вызывало то, что Фомин сидел за пустой партой, без какой-либо книги и даже листочка с записями.
- Можно критиковать? – спросил он учителя невозмутимо.
- Пожалуйста, Толя, тебе слово.
- Ну что?.. Реформы Пашка не похвалил, а только перечислил. К чему привели свободные цены? Любой производитель стал их назначать такими, какие ему захочется. Ладно, мы, люди: будет товар дорогим – не купим. А промышленность? Без электроэнергии, бензина, угля куда денешься? Да даже самое простое. Будет в районе один хлебозавод, и будем мы покупать хлеб по его цене, какой бы она ни была… Он сказал про антимонопольный закон. Я считаю, что механизм борьбы с монополиями ещё не отработан. И вообще, на …энергоресурсы цены должно регулировать государство. Нефтезаводы используют нефть из земли, которая принадлежит всему народу, а не им. Надо с них больше драть за использование недр.
Толя перевёл дух, готовясь к следующему приступу. Костя с удовольствием откинулся на спинку стула: это выступление не с бумажки, а из ума и души ему нравилось, несмотря на пересмешки учеников и улыбки учителей.
- Дальше. Приватизация. Почему народ назвал её прихватизацией? Чубайс говорил, что через ваучеры мы все станем богатыми. Он что, русских книг не читал … этой…классики?.. И учебников истории?.. Не знает наш народ?.. Ольга правильно сказала: «Нам только доверь реформы». Кому всё досталось? Директорам, бандитам да тем, у кого были какие-то связи, то есть детям бывших шишек. Да короче, нас надули. Недаром вся страна этого Чубайса материт… Теперь везде сообщают про денежную приватизацию. А у кого есть деньги купить завод? Завод акционируют, и директор скупает акции, несогласных сокращает и становится хозяином… Что там ещё?.. Да всё, больше я никаких реформ не вижу. Хотя зря, наверное, Гайдара выгнали. У него хоть какие-то планы были, а теперь никакого…направления. Одна
311
болтовня про реформы… Да, Пашка ещё говорил про фермерство. А кто этим занимается? Одной президентской бумажки мало. Для фермеров же ничего нет. И власть в районах с директорами совхозов связана. Землю без техники никто не возьмёт, это понятно… В городах директора заводов всё получили, а в деревнях – директора совхозов. Да что там говорить, вы и так всё сами видите: не реформы, а болтовня, чтоб прикрыть обворовывание народа…
- Так, спасибо, Толя. Я думаю, всех заинтересовала твоя эмоциональная речь. Паша, что скажешь в защиту своей точки зрения?
- Он говорит о том, что получилось. Гайдар же этого не знал.
- Не знал?! – Толя даже закачал головой. – А не знал, так не…не надо было лезть править такой большой страной. Россия – это тебе не Гондурас. Надо было всё просчитать до мелочей.
- Так. Слово Паше.
- Да что с ним спорить, Константин Александрович? Будущее покажет.
- Ага: «История нас рассудит»… Кто ещё хочет высказаться?.. Нет желающих… Я так думаю, что лишь через какое-то время можно будет по-настоящему оценить эти реформы. Но… Но никакие издержки реформ не могут быть оправданы, если страдают люди, если царит несправедливость… Хорошо, главный спор у нас впереди. Продолжай, ведущий.
Когда Гена сделал очередную связку частей урока и когда Наташа Мироненко представила программу «500 дней» Явлинского, Олег сказал:
- Мы, значит, не совсем сделали так…как намечалось…
- Ничего, у вас троих была полная свобода действий, - ответил Костя и к очередной ухмылке Новиковой отнёсся спокойно: в этих ребятах он был уверен.
- Мы, значит, поделили, - продолжил Олег. – Оксана готовила реформы в экономике, Таня – в сельском хозяйстве, я – остальные. И ещё мы хотели, чтобы все в классе добавили, что посчитают нужным.
- Да, я тоже говорил, что на этом этапе урока работают все. Тогда Оксана и начнёт?.. Пожалуйста.
312
… В течение пяти минут двое из троицы Олег-Таня-Оксана предложили правительству свои пути развития российской экономики, потом Костя почти весь класс втянул в спор. Не выдержали даже гости. И если с Оксаной согласились почти все (а она говорила о привлечении инвестиций в промышленность, о развитии малого бизнеса, льготных налогах для начинающих предпринимателей и усилении борьбы с экономическими преступлениями), то проблемы сельского хозяйства раскололи присутствующих на два лагеря. Наташа Дында, Толя, Олег, а с ними и Маргарита Львовна выступили против частной собственности на землю.
- При Сталине всех кулаков уничтожили, кто теперь сможет работать на себя? В совхозе проще, - заявил Олег, едва Таня Романовская изложила свои мысли.
- Зато как ни верти, пока на земле не будет хозяина, будем в Канаде зерно покупать, - возразил Гена.
Вопрос о купле-продаже земли занял минут десять и обсуждался бы до конца урока, если б Костя не предложил мировую – всенародный референдум.
- С этим вроде бы решили. Итак, пусть последнее слово будет за народом. У кого есть что возразить по другим первоочередным мерам, предлагаемым Таней?.. То есть государственная поддержка аграрного сектора через Крестьянский банк, кредиты под будущий урожай, сельхозтехника по льготным ценам, дотации на некоторые виды продукции.
- И ещё, - добавил Толя, - через ограничение импорта продуктов.
- А конкуренция? – живо возразил Гена. – Нашим только дай волю… Опять будут синие куры.
- Я думаю,- уточнил Костя,- таможенные пошлины на продукты питания должны быть гибкими и неодинаковыми. Чтоб и конкуренция была, и низкие цены на импорт не разоряли наших крестьян. Сейчас же наше правительство выражает интересы иностранных фермеров… Так, и ещё Таня предлагала переориентацию части заводов по производству сельскохозяйственных машин на производство для фермеров и садоводов. Не надо забывать, что у нас в стране уникальная ситуация: личные участки дают чуть ли не половину плодоовощной продукции.
313
- Константин Александрович, а зачем государству в это вмешиваться? Опять – план? Заводы сами перейдут на машины для фермеров, потому что будет спрос.
- Возможно, Оксана… Всё с сельским хозяйством?..
- Всё! Реформировали! – решительно ответил за всех Кириченко Олег. – А то до меня очередь не дойдёт. Готовился, готовился, значит…
- Пожалуйста, тебе слово.
- Значит, так…
- Да брось ты своё «значит», - громким шёпотом перебила Таня. – Второй Шариков объявился…
Олег наигранно презрительно посмотрел на одноклассницу и начал.
- Как уже было сказано другими, реформирование требовалось всему обществу, всем его институтам, а не только индустрии и аграрному сектору.
Олег сделал паузу и дождался полной тишины в кабинете.
- Обычно реформы отбрасывают большую часть народа за грань бедности, поэтому параллельно с революционными изменениями в экономике необходимо проводить социальную реформу.
Кто-то из девочек хихикнул, и выступающий обвёл одноклассников гневным взглядом.
- Поддержка беднейших, повышенные налоги на самых богатых в пользу самых бедных, налоговые декларации, пособия по безработице – вот основные направления социальной реформы… Далее. Россия из тоталитарной, милитаризованной державы превращается в гражданское правовое государство, и Вооружённые Силы с военно-промышленным комплексом также требуют реформирования. Основные аспекты военной реформы: профессиональная армия, сокращение её численности за счёт стройбатов и других ненужных обороне войск, перевооружение самым современным оружием. Средства на реформу предлагаю получить за счёт экспорта вооружений и продажи генеральских дач, построенных на народные деньги. Ядерной стране не нужно бояться, что проданное ею оружие повернётся против неё. Мы можем уничтожить весь мир, просто взорвав на
314
свое территории свои бомбы или даже атомные электростанции…
Предложения Олега не оспаривали: и чувствовалось окончание урока, и утомились на предыдущих обсуждениях. Своё заключительное слово, на подготовку которого ушёл весь вчерашний вечер, Костя произнёс уже после звонка. К его радости, никто не встал с места, даже обычно нетерпеливые Олег и Гена. Напомнив, что сегодняшний урок по предмету «человек и общество» был посвящён теме современных российских реформ, учитель сделал краткий анализ дискуссии, поблагодарил всех за участие в ней и, объявив оценки, закончил на примиряюще-оптимистической ноте: «Безусловно, путь в будущее у России свой. Усвоение всего лучшего в мировом опыте будет происходить с учётом специфики страны и менталитета её населения. Но глупо было бы надеяться на быстрый успех. Семивёрстные сапоги бывают только у настоящих богатырей. Я думаю, что Россию спасут Вера, Труд с больших букв, высокая духовность народа, подвижнический подвиг единиц и воля всей нации. Больше всего меня радует то, что вы, ученики маленькой сельской школы на окраине огромной страны, уверены, что судьба России – в ваших руках, что и вы ответственны за происходящее и способны повлиять на него… Ещё раз всем спасибо. Урок закончен».
6
- А вот и он, настоящий новый русский! – такими словами встречала Света Костю в дверях своей квартиры воскресным утром двадцать седьмого марта девяносто четвёртого года.
- Проходи, проходи, пожалуйста! Какие красивые цветы! Спасибо! Кто-то спозаранку уже торгует красотой?
- Здравствуй, Света.
- Здравствуй, Костя… Ты только не чопорись. У нас в семье всё просто. Проходи сюда… садись. Через несколько минут будем завтракать. Как погодка за окнами?! – последняя фраза долетела до Кости уже из кухни.
- Пока свежо, но чувствуется, что днём будет таять… Владивостокское небо, как всегда, без солнца… А я боялся, что разбужу тебя.
- Я знала, что ты приедешь на лучегорском!
- Знала?
315
- Ну, предполагала, если хочешь… Можешь перейти сюда, будем разговаривать, и я доделаю… Слушай, ты ничего не имеешь против, чтоб мы позавтракали здесь?
- Да мне всё равно, - Костя сел в угол, чтоб не мешать быстрым передвижениям хозяйки. – Вообще, я очень не люблю кого-то обременять…
- Конечно, можно накрыть и в зале, но мне, честно говоря, лень на это тратить время.
- Тебе помочь?
- Вот, если хочешь, нарежь… Рассказывай, как дела, как впечатления от города. Не молчи и, пожалуйста, не стесняйся меня, а то если начну стесняться я, тогда мы вообще не сможем разговаривать.
- Ты спросила про впечатления от города. Столица всё та же, какой я оставил её в последний свой приезд.
- Да-а?.. – Света улыбнулась всем лицом, красиво блеснули в ответ на шутку её большие выразительные глаза.
- Да. Удивило, что, несмотря на раннее время, нищие уже заняли свои позиции на вокзале. Мне нравится там один одноногий: возле него всё время стоит недопитая бутылка пива.
- Хорошо живёт…
- Лучше меня. Я вот редко пиво пью. Одно слово: бюджетник. Знаешь, раньше я подавал нищим, которые вызывали доверие, потом начитался в газетах, что они почти все притворяются, так вообще перестал подавать.
- А сейчас? Осторожно: горячее…
- Сейчас если подаю, то не заморачиваюсь. Вверяю их суду Божьему и собственной совести. Моё дело – оказать помощь, а если кто-то мошенничает, то тем хуже для него.
- Понятно… Да, я с тобой согласна: разбери их, кто бедный, кто хороший артист… Что так мало сахара сыпешь?
- Не люблю сильно сладкого.
- Заботишься о здоровье?.. Хочешь признаюсь? Я не ем мясного.
316
- Вегетарианка?
- Неполная. Мясо не ем, молочное люблю…
- Слушай, в почему мы только вдвоём? Где все твои?
- У Серёжки каникулы, и они компанией отправились в Партизанский район. Там несколько интересных пещер, хотят посмотреть.
- Возле Сергеевки? Бывал там. В Приморье много пещер: на Чандалазе, Макрушинская… Самая длинная – Спасская, там и заблудиться можно.
- Когда ты успел их объездить?
- Пока учился. Истфак всё-таки. Пещеры, древние стоянки и городища… Мы много где бывали…
- Я б тоже хотела посмотреть. Можно сказать, и тайги-то ещё по-настоящему не видела. Но у них своя компания…
- А бабушка, родители?
- Бабушка ещё спит. Там, в дальней комнате. Засыпает чуть ли не под утро и просыпается поздно.
- Она болеет?
- Нет, теперь уже не так. Встаёт, по дому убирается, даже варит. А то еле ходила… Папа наш…как это называется…в рейсе. В плавании. Он и бабушка – коренные владивостокцы. Мы с Серёжкой родились в Ташкенте. Папа там служил, потом женился и остался. А после смерти мамы бабушка уговорили нас переехать сюда… Вот уже полтора года мы во Владивостоке. Приморцы, да?.. А ты, наверное, никогда не был в Ташкенте?.. О, это самый красивый город в мире. По крайней мере, в Советском Союзе – точно. Как там хорошо весной! Сейчас там уже зелень. Вообще, город весь в зелени. Летом, хоть и жарко, но легко. Деревья и вода – повсюду. Нет этой приморской влажности, поэтому тридцать градусов и не замечаешь.
- А где купались? В горных речках?
- В горных вода ледяная. Есть много водохранилищ, озёр…
Костя слушал, пил кофе и украдкой поглядывал на Свету. В дороге он всё пытался вспомнить её лицо и не мог. Помнил только, что она очень красива.
317
Теперь он незаметно любовался правильными чертами её белого лица, которых не портил чуть вздёрнутый носик, длинными, вьющимися русыми волосами, необычной, какой-то искрящейся улыбкой. Костя всегда испытывал симпатию к людям с красивой улыбкой, Света же улыбалась одновременно яркими, чуть пухловатыми губами, большими глазами, ямочками щёк, словом, всем лицом. И при этом, как казалось парню, в глубине глаз его новой знакомой вспыхивал и лучился мягкий, чуть игривый свет. «Надо же, получается, двадцать три года, а такая лёгкая, подвижная, непосредственная, как мои пятиклассницы…»
Костя встрепенулся, услышав, что Света повторила вопрос.
- Не знаю… Вообще-то директриса дала мне три отгула. Надо ещё Виталия повидать. Приятель по универу. Люблю беседовать с теми, кто умнее меня: сам как-то выше подымаешься. Я его очень уважаю. И там же, на Первой речке, живут родственники, у которых переночую.
- Они знают, что ты приехал?.. Ещё налить?
- Нет, спасибо… Они не знают и не ждут. Да я у них и бываю только по необходимости… Надо ещё по книжным походить. Свежего материала к урокам не хватает. На Эгершельд съезжу, в Институт усовершенствования учителей. Там постоянно хорошую методическую продают, особенно, когда идут курсы историков…
- Если к родным тебе надо, только чтобы переночевать, то ты это преспокойно можешь сделать у нас. Своих я предупредила, что будет гость. Сегодня Серёжкина комната вообще свободна. Да места и так хватило бы…
- Да ну! Буду вам мешать… У тебя и с бабушкой хлопот…
- Это у бабушки со мной. Вот увидишь, как она меня опекает. Мы ж у ней единственные внуки. Пока жили в Ташкенте, редко виделись. Раз она к нам приезжала, три раза мы сюда. Потом такие проблемы начались… Я училась, русские стали уезжать из Средней Азии. То киргизы с таджиками подерутся, то в Фергане турок побьют. Слышал, наверное?
- У меня по межнациональным конфликтам целая папка. Точнее – это конфликты между мафиями. А народ – разменная монета.
- Это правда. Узбеки ещё добродушнее русских. Чтоб они резали и убивали
318
кого-то, это…я не знаю, что должно произойти… Скорее, уголовники всякие да молодёжь поглупее… Ну, да ладно. Теперь это уже заграница. Плохо только, что мамина могила там осталась… Её родители давно умерли, и дядя Витя, мамин брат, ещё раньше нас уехал. На Урале живут… Ну что, решено, остаёшься у нас? Всё-таки ко мне приехал в гости или нет? Я тебя о многом хочу расспросить, а вечером сходим на танцы. Сто лет не была на танцах… Вот в ресторане три дня назад сидели, иностранцев развлекали… У вас в деревне есть танцы? Интересно там?
- Интересно то, что на наших танцах собирается народ от десяти до сорока. Это как место для вечернего схода всей деревни. А вот ваших столичных танцев я побаиваюсь: одет по-дорожному.
- Мы пойдём в одно относительно нормальное место. Здесь рядом. Просто, спокойно, и музыка живая. То, что надо. Серёжка на свой день рождения ходил туда с друзьями и меня взял. Блестящих ресторанов, где публика в основном важничает, как павлины, но вести себя не умеет, я не люблю. Кстати, у меня завтра тоже отгул. Именно рестораном и заслужила. Два вечера потратили на заигрывание с корейцами, вели деловые переговоры, так я потребовала отдых.
- Они говорят по-английски?
- Так себе. Я сказала, что найду переводчика с корейского, если надо, но шеф настоял, чтоб шла я. Всё равно они больше пили, чем … переговаривались. А иностранцы не дураки. Спиртного много не употребляют, о деле за столом предпочитают не говорить…
- И что, получилось у Жадова с ними? Чего он от них хотел?
- Они с Никитиным хотели инвестиции и оборудование в один проект, но иностранцы простым словам не верят, им на всё подавай гарантии и подробный бизнес-план. У нас в России ещё не хватает разных законов, так что всё без толку… Слушай, а тот политик с большими ушами действительно ваш одноклассник? Выглядит старше…
- Да, это Витька Муравьёв. По прозвищу Чебурашка.
- Точно. Держала в памяти его фамилию и всё-таки забыла. Я вот своих одноклассников растеряла уже, наверное, навсегда. Да и однокурсников тоже… А этот Муравьёв точно напоминает Чебурашку: уши, круглое лицо…
319
- У него ещё длиннючие пальцы…
- На пальцы я не обратила внимания. Ой, да что мы сидим здесь?! Пошли в комнату. Бабушка ещё спит, а то я б получила за то, что беседую с гостем на кухне…
- Так вот… - продолжила Света, усевшись в высокое старомодное кресло напротив Кости. – Этот Муравьёв, как я поняла, был большим чином в какой-то маленькой партии…
- Я слышал, он даже возглавлял приморское отделение. Названия не помню, какая-то националистическая…
- Да? Не люблю их. Нас уже поделили один раз по нациям… Короче, партию свою он бросил и ударился в бизнес. Вообще, про статью о вашей школе они с Михаилом Николаевичем мало говорили, больше о бизнесе. У Муравьёва на уме только выгода, деньги. Мой шеф такой же, всё в долларах измеряет, иногда просто противно слушать. Насколько я поняла, он просил шефа пристроить его в какую-нибудь районную администрацию на тёплое местечко… В общем, неприятный тип. И взгляд у него какой-то…мёртвый. Да, он ещё сказал шефу, что собирается жениться. Кажется, в середине апреля… Только ты не подумай, что я подслушиваю все разговоры своего начальника. Просто сидим в одном кабинете. Тем более я услышала, что он тоже ваш одноклассник. Да и слишком уж примечательная личность, обращает внимание…
- Ещё бы. Я встречался с ним не так давно. Самоуверенность и энергия.
- Не согласна… Скорее, пустота, исчерпанность… Это от нашего шефа веет самоуверенностью и энергией. Да ещё наглостью танка. Он посмеивался с этого националиста, что бросил свои «великие» идеи, которыми, кажется, прежде сильно увлекался…
- «Пустота…» - повторил Костя. – Наверное, на многое замахнулся… А в школе кто его только не лупил. Били, потому что слабее всех, потому что трусливый, за то, что подмазывался к тем, кто сильнее. В нашей компании одно время тёрся, потом предал. Оттырили пару раз… Вечно крутился, как вьюн… Между прочим, он женится на девушке из нашей деревни. Уж не она ли его душевно «исчерпала»?.. Эта может… А чем ты ещё занимаешься, кроме лицезрения таких странных гостей Михи?
320
- Ничего интересного. Переводы, почта, забиваю цифры в компьютеры, переписка, факс…печатаю… Вот с иностранцами удалось пообщаться. Только они ещё скучнее наших. Ты лучше мне сейчас подробно расскажешь, что за организацию для детей вы там придумали. Я из письма не очень-то поняла. А вообще, знаешь, вы молодцы. Специально интересовалась: ничего подобного во Владивостоке нет. Есть экологические клубы, кто-то пытается наладить скаутское движение, точнее, возродить. Всем этим больше Дома Культуры занимаются, чем школы. А детворе надо какое-то дело, иначе они сами себе находят такие увлечения, что…
- Это точно . Для детей вакуума не бывает. Их свободное время чем-то заполняется в любом случае. Или взрослые что-то предложат, или, как ты говоришь, они себе что-нибудь придумают. Мы вот предложили старшеклассникам самим управлять своей школьной жизнью - самоуправление в форме детской республики. Как и во всякой республике, у нас появились свои органы власти, исполнительной, законодательной, судебной и даже «четвёртая власть» - информационная. Идея не нова, такая организация есть в одной из школ района, но мы решили, что просто республика – неинтересно. Так появилась Ученическая Казачья Республика, УКР сокращённо. Казачество даёт возможность общаться с какими-то организациями, воинскими частями, даёт направление – спортивно-патриотическо-военное. А сколько можно черпать из казачества по части народных праздников, состязаний!.. Теперь мы на уроках истории говорим о казачестве как о чём-то родном и близком. По этим темам у меня даже троек не бывает.
- А как дети отнеслись к каким-то общественным нагрузкам по республике? Помню, мы в школе боялись этого, как огня…
- Мы тоже. Вечно на меня что-то вешали. И в универе пришлось пару лет быть старостой группы. Не поверишь, ребята отнеслись к поручениям не то, что спокойно, а с энтузиазмом. Да они вообще всю инициативу постепенно взяли в свои руки. Вот у нас ещё выборы будут, устроим настоящую предвыборную компанию по всем правилам. Пусть учатся… Знаешь, эта республика столько даёт по части общего развития. Если дети решают школьные проблемы – лучше свою школу узнают, в чём она нуждается. Сами придумали, как наличные деньги заработать, чтобы можно было конвертировать в рубли свою валюту. Мы же напечатали на ксероксе свои целковые для хождения внутри республики. Заработал банк – дети начали
321
соображать в разных там процентных ставках и тому подобном. Министерство информации работает уже практически без моей помощи. Только по вопросам редактирования обращается к учителям русского языка. Их работа – школьные новости. Через свои радио и газеты. Министерство спорта тоже весь внеклассный спорт на себя взяло. Правда, им хорошо физрук помогает, Максим. У нас, наверное, каждое второе мероприятие – спортивное.
- А как другие учителя? Участвуют? Ведь им же выгодно, что дети стали такими самостоятельными и инициативными.
- Вот это я и пытаюсь доказать. А насчёт выгоды ты не совсем права. Даже мне иногда трудно, хотя всё время вожусь с самоуправлением, потому что ребята перестали быть…рабами что ли. Они смотрят на нас, судят, оценивают нашу работу. От тех, кто отворачивается от сотрудничества с ними, сами отворачиваются, порой довольно жёстко. Попробуй классный руководитель не угонись за этой их бурной инициативой… Опять же учёба. Вообще-то она у нас немного улучшилась, двоечников теперь почти нет. Как-то неприлично стало плохо учиться. Опять же Министерство образования активно всех подгоняет всякими способами. Но в целом по школе внеклассная работа вышла на первое место. Завуч, многие учителя недовольны. Я так считаю: если никто толком не учился, то мы ничего и не испортили. Кому учёба нужна для будущей жизни, того заставлять брать учебник в руки не надо. Вообще, сейчас говорят, что главная цель школы – не научить наукам, а сохранить за одиннадцать лет физическое и душевное здоровье учеников.
- Может, так оно и должно быть. А то выходят из школы с хроническими болезнями… Серёжка вон с девятого класса с очками. И таких полкласса. Стоят ли начальные сведения по разным наукам этой цены?..
- Вот-вот. Но на нашу директрису давят. Она ведь обязана все точки зрения учитывать. У нас группа единомышленников сформировалась, остальные – по-разному: от равнодушия до враждебности.
- А в селе? Родители, наверное, рады тому, что вы делаете для их детей? Помогают…
- Кто всегда помогал школе, тот и сейчас помогает. В основном пока присматриваются. Хотя, конечно, дети приходят каждый день с новыми
322
впечатлениями, рассказывают. Я надеюсь, уважения к нашей школе прибавилось. Знаешь, со мной стали здороваться совершенно незнакомые люди. Приятно. В деревне ведь учителей многие чуть ли не ненавидят. И всё из-за того, что мы почти регулярно получаем зарплату. К тому же её часто повышали. В совхозе тоже повышают периодически, но платят не вовремя… Да, задержка зарплат становится опасной «модой»… Один папаша напал на меня: «Морочите детям голову своими казаками, обманываете…» Я ему говорю: «Мы от ребят не скрываем, что это игра. Просто полезная и интересная игра, которую прекратить – в их воле. Надоест эта – что-нибудь другое придумаем…»
- Да, интересно у вас там. Это жизнь. А здесь скука зелёная. На этаже я не привыкла сидеть: у нас в Ташкенте был свой дом. На работе одно и то же. А город… Грязные улицы да блестящие рекламные щиты. Меня в последнее время даже высокая зарплата не радует. И шеф сильно изменился в худшую сторону…
- Ухаживает?
- Если и ухаживает, то как-то странно. Доброго слова не услышишь, а всё пытается пыль в глаза пустить. Мне кажется, он меня уже начинает ненавидеть… В ресторане тоже… Нажрались…извини…со своим компаньоном. Перед иностранцами было стыдно. Он положил перед какой-то женщиной пачку денег и сказал, что покупает её на ночь у мужа.
- Ничего себе у него доходы. И что муж?
- Женщина глянула на доллары и, похоже, пережила внутреннюю борьбу, да «покупатель» был так пьян, что упал. Пока официанты его обхаживали, парочка, слава Богу, ушла.
- Не, в деревне проще. Там самый большой преступник – Ванька-вор, который стырит курицу у соседки или поколотит жену. Развернётся один раз по-богатырски и будет потом пять лет похмеляться зоной.
- А таких вот, кто жизнь с ног на голову ставит, не садят…
Света вдруг замолчала, будто выплеснула без остатка всю свою энергию слов, и Костя не знал, что говорить без её вопросов. Но девушка, видно, не любила неопределённости.
- Вот что. Тебе нужно в книжный методической литературы, а мне –
323
кое-что купить в центре. Там расстанемся, и ты сходишь, куда планировал. А вечером ведёшь меня на танцы. Договорились?.. Я не сильно нагло себя веду?
- Так себе. До своего шефа ещё не дотягиваешь…
- Он мне не пример. И вообще, он опасный человек, я его уже побаиваюсь…
Из дневника
Март.
Вот и закончились каникулы, завтра – уроки. 27-28-го был во Влад-ке у Светы. Виделся с Виталием. Очень хорошая девушка. И очень умная. Всё время говорит и поступает так, что не чувствуешь скованности или стеснения. Ночевал у них, так она сразу обозначила «диспозицию». Постелила и, уходя, смеётся: «Бабушка спрашивает, какие у нас отношения. Мол, не собираюсь ли замуж. А я ей: «Бабуль, ты же меня знаешь. Тот, кого не люблю, никогда до меня не дотронется, а тому, кого полюблю, сама не шею брошусь, не постесняюсь». Вечером ходили в бар (танцы, мороженое, кофе, видео). Потом зашли на сопку и любовались вечерним Влад-ом. Красиво. Огни военных кораблей, рыбацких судов, катеров… И сторож города – остров Русский. Света сказала, что Эгершельд и Чуркин – как две лапы тигра, который дошёл до океана и прилёг отдохнуть. Тогда полуостров Муравьёва-Амурского – туловище тигра.
Приходили ребята (по дню самоуправления). Новости: Шныря взяли за что-то, избили и привезли обратно. Пацаны говорят: стучит. На нём разукомплектованный трактор, но не садят. Возбудили уголовное дело против местной аптекарши: завышала цены, а разницу – себе. Мания обогащения. Любым способом. Наверное, русский рай с 91-го года пустует. Власть ворует, народ ворует, интеллигенция стенает: мученики больше не нужны, а реально работать умеют не все. В квартире за каникулы сделал только ванную. Но трубы надо менять. Игорёк сообщил: Татьяна снова одна. Я сделал вид, что не понял намёка.
Пытаюсь «загнать» себя в прежний режим дня. Во Влад. купил словарь Ожегова, посмотрел и понял, как мало я знаю рус. слов. Буду штудировать по 2 стр. в день вместо англ.
324
Был метод. педсовет «Роль ученического самоуправления в улучшении учебно-воспитательной работы». Спорили. Главная проблема для УКР – нехватка взрослой помощи. Половина министерств на мне.
Ходил к Петровичу, навозил воды (опять сломали колонку). Улица отходит от большой пьянки. Несколько дней дед Семён пропивал пенсию. Ему помогали верные и преданные друзья, которые, когда у старика кончились деньги, разочаровались в спонсоре и обчистили его дом. Петрович тоже «гулял». Теперь ругает Гавриленчиху за бракованную самогонку. «Тётя Вера Шевцова» выгнала Олифиренку из-за того, что ворует в совхозе зерно, пропивает, а домой ничего не приносит. Бедняга ходит по соседям и просит хлеб. Спит на ферме, в коровнике. Да, посмотришь на этих людей, кажется, нет хуже существа, чем человек. А с трезвым («тверёзым», как говорит Петрович) поговоришь, так оказывается, и в жизни разбирается, и руки золотые. Сделали же такие вот за литру сантехнику в моей квартире. Эти пьют, а кто-то впадает в другую крайность: деньги, деньги… И остановиться не может. Я решил, чтобы от чего-нибудь не сдуреть, устраивать себе паузы: соблюдать заповедь и не работать по воскр. Чтение, творчество, музыка, самая необходимая дом. работа, можно на рыбалку, с детьми в поход и т.п. Старый русский размеренный быт всё же имел свои плюсы.
Многое сейчас в России повторяет то, что было при первом нашем рывке в капитализм. Сначала дикая погоня за обогащением, беззаконие, безнравственность, оккультизм, равнодушие к собственной судьбе и судьбе государства, разгул проходимцев и блаженных, пьянство, наркомания, проституция… А потом меценатство, благотворительность, призрение бедных, подвижничество. Уверен, всё это появится в ближайшие годы. Тем более, что у нас индивидуализм вошёл в противоречие с вековой моралью народа (тогда – православной, второй раз – социалистической, из которой народ, наплевав на Маркса, взял бескорыстие, честный труд на благо всех, духовность, нематериальные стимулы, служение).
С Виталием говорили о том, что Россия, добровольно заразившись вирусом социализма, заставила Запад превратить бесправных, нищих наёмных рабочих в граждан, влияющих на власть, живущих в достатке, грамотных, избавленных от ручного труда. Иначе во всех странах установилась бы олигархия, а 95% населения сделали бы рабами.
Перечитываю понемногу Евангелия и продолжаю размышлять. «Молись –
325
и дастся тебе». Наверное, своим сильным желанием человек направляет весь внутренний потенциал организма к одной цели, подчиняет своей цели самые разные обстоятельства.
7
В четверг, тридцать первого марта, Елена Николаевна Леонова во время, назначенное для педсовета, вошла в учительскую. Там сидело лишь двое учителей-мужчин – Аксентьев и Валентинов. На одном из столов в стаканчике стояли принесённые кем-то подснежники. По директорской привычке всегда показывать подчинённым своё хорошее настроение и просто как женщина радуясь вестникам весны Елена Николаевна сказала: «Уже цветы… Скоро огороды начнутся» и отправилась в библиотеку на шум голосов. Шла очередная серия «Просто Марии», и директриса перенесла сбор на полчаса, чем несказанно обрадовала всех женщин школы, собравшихся у телевизора.
Через тридцать пять минут педсовет начался.
- Думаю, никто не станет возражать, - начала Елена Николаевна, - что в нашей школе, так сказать, накопилось множество проблем. Поэтому ещё в январе мы с вами приняли решение проводить ежемесячные методические педсоветы по какой-нибудь проблемной теме. В будущем учебном году они могут проводиться раз в четверть. Но это в будущем. А тема сегодняшнего педсовета, напомню, такая: «Роль ученического самоуправления в учебно-воспитательном процессе». Мы договорились, что каждое методобъединение подготовит развёрнутое выступление по данному вопросу, а мы все эти выступления обсудим. Предлагаю начинать. Пожалуйста, кто первые?
После минуты молчания встал Костя.
- МО учителей гуманитарного цикла, - начал он, - поручило выступить мне. Мы обсудили тему педсовета и решили, что для нас, учителей, детская организация имеет большую выгоду. Именно выгоду. Министерства берут на себя часть работы учителей и классных руководителей. То, что дети получают больше прав, повышает их ответственность. Раньше в школе каждый день что-нибудь ломали, портили. Теперь этого нет. Дети стали понимать, почувствовали, что эта школа принадлежит им. Также всей работой по самоуправлению мы дали понять учащимся, что относимся к ним как к равным. Они и стараются поступать по-взрослому, серьёзно.
326
Радиоредакция, бюллетени по оценкам и другие дела Министерства образования, мы уверены, положительно повлияли на успеваемость.
Я как учитель истории в четвёртой четверти создаю Министерство традиций. Главная цель – активизация работы по воссозданию школьного музея, а также конкурсы вроде «Моя Россия», «Родное Приморье» с хорошими призами, деньги на которые заработают сами ученики. Словесники и учителя английского языка готовят на четвёртую четверть циклы радиопередач «Неизвестные поэты России» на двух языках. Понятно, на каких. Екатерина Фёдоровна, Елена Николаевна и я помогаем Министерствам культуры и информации в подготовке первоапрельского дня самоуправления. А в проведении испытаний на Кодекс казака были задействованы все учителя нашего МО и не только как классные руководители. У нас всё.
- Спасибо, Константин Александрович. Какие есть вопросы к выступавшему?
Снова протянулась пауза, и, не дождавшись желающих высказаться, Елена Николаевна печальным взглядом обвела коллег, но будто наперекор общему настроению улыбнулась и сказала:
- Мне приходится много ходить по школьным коридорам и на уроках, и на переменах, и, действительно, всё чаще слышу, как какой-нибудь ученик останавливает другого от вандализма. Сделать детей настоящими, бережливыми хозяевами в школе было бы нашим огромным достижением…
- Они так говорят друг другу, видя, что вы идёте. Кривляются…- насмешливо заметила Новикова, и другие выразили согласие.
- Что ж я, Елена Александровна, по-вашему, не сумею игры, кривлянья, как вы говорите, отличить от того, что сказано ребёнком, ещё не заметившим меня, так сказать, от себя, из собственной сознательности?
- Просто я не думаю, что они у нас так резко превратились в сознательных…
- Резко бывает только у революционеров. Мы с вами педагоги и хорошо понимаем, что переделать человека, даже ребёнка, невозможно. Немного изменить в лучшую сторону – другое дело. Так что мы сделали маленький шажок, и, конечно, новое отношение к детям повлияло на сознание лишь некоторых из них. Все вы не хуже меня знаете, что труд учителя
327
кропотливый, и результаты его почти незаметны. Это выпускники могут прийти через много лет и сказать учителю, что он на них сильно повлиял… А насчёт вандализма… Я легко докажу свои выводы. Вы видите, чем занимается наш рабочий в последние недели?.. Да-да, в том числе и вашими кабинетами. А когда я пришла в эту школу, они с завхозом каждый день приводили в порядок то, что сломано или испорчено в течение учебного дня.
Теперь большинство выразило согласие – кто кивком головы, кто вслух – с директрисой, и та предложила выступить следующему МО. Со своего места в конце кабингета поднялся Пётр Евгеньевич Бочар.
- Я, значит, от лица математиков и физиков…и от себя лично. Мне понравилось, что в школе стало работать Министерство порядка. На моих глазах мальчики-старшеклассники предотвратили драку младших школьников. Раньше они, наверняка, стояли бы и смотрели или даже стравливали. Это радует... Радует меня и моих коллег по методобъединению и то, что дети уделяют внимание учёбе в целом по школе. Я имею в виду бюллетени, как они их называют, где видно, сколько какой класс получил «двоек» и «пятёрок», сколько прогуляли уроков. Хорошо, что эти бюллетени озвучивают по радио. На эти передачи не жалко пяти минут времени от урока… Но меня настораживает, и я не могу об этом не высказаться (и коллеги со мной полностью согласились), что на первое место в нашей школе поставили внеклассную работу. Учёба же – на втором.
- Действительно, - согласилась физик Глущенко. – Я ему: «Почему домашнее задание не выполнил?» А он мне: «Некогда было. Проводил коллегию министерства. До самого вечера спорили». Вроде бы «двойку» надо поставить, однако – министр… Уже и боязно…
Учителя засмеялись. Кто-то продолжил шутку.
Дождавшись тишины, Пётр Евгеньевич закончил выступление.
- Что же касается, значит, нашего участия в работе ученической организации, то могу сказать следующее (он развернул бумажку). Учитель математики Светлана Геннадьевна работала с Министерством финансов, помогала в выведении средних баллов в таблице «Рейтинг классов». Когда же был создан ученический банк и напечатана их валюта, то этим стал заниматься Константин Александрович, так как ему по профилю ближе такие понятия, как «инвестиции», «проценты по вкладам», «кредиты». Насколько я
328
знаю, всё это лежит в области экономической истории. И впредь, если нашим финансистам из учеников потребуется какая-то помощь от нас, учителей математики, то окажем. А пока прямо скажу, своего места в этой новой работе я не вижу. Плохо это или хорошо – судить вам.
- Спасибо, Пётр Евгеньевич. Вопросы?.. Активнее, активнее.
- У меня вопрос к Светлане Николаевне.
- Пожалуйста, Константин Александрович.
- Скажите, Кириченко Олег как раньше у вас учился? Вы же его имели в виду, когда говорили про невыполненное домашнее задание?
- Да как учился?.. Физику он не любит. С «двойки» на «тройку»…
- А на сколько баллов он стал учиться хуже из-за республики?
- Так ей, Костя, - шепнул сидящий рядом Максим.
Глущенко ответила что-то шутливо-неопределённое, и Елена Николаевна повела педсовет дальше.
- Я согласна с Петром Евгеньевичем, что детская республика в своей работе больше внимания уделяет внеклассной работе, чем учебной. Но такова её специфика. И уж извините меня, скажу прямо, учёба в этой школе в последние годы была не на высоте. Республика – дело добровольное. Бессмысленно заставлять ребят устраивать ежедневные комсомольские собрания и клеймить двоечников. Хотя я ставлю перед собой такую цель: ученики сами воздействуют на неуспевающих. И такая работа уже ведётся. Например, выдача денежного довольствия казачьим полкам (классам) на основании таблицы «Рейтинг классов», когда двоечники сильно бьют по доходам классов по итогам четвертей.
- Да он не то имел в виду, - сказала Новикова. – Дети сейчас без конца к чему-то готовятся: то этот Кодекс казака, то день самоуправления. Домашними заданиями совсем не занимаются… Вот что хотел сказать Пётр Евгеньевич.
- Господи, а они раньше-то занимались? Без республики?..
Лучше бы директриса не произносила этих эмоционально-опрометчивых слов. Заговорило сразу человек пять-шесть, некоторые даже сорвались на
329
крик. Леонова успела сказать: «Вы, Елена Николаевна, красивыми фразами и псевдозаботой об учёбе только прикрываете собственное безделье и нелюбовь к детям, а сами агитировали в своём классе против вступления в юные казаки», но этим лишь подлила масла в огонь полемики. В течение пяти минут ей лишь оставалось слушать общий спор.
- Да пусть дети хоть этим занимаются, ничего ж не видят в жизни, - спорила с мужем Екатерина Фёдоровна.
- Мы им дали республику, теперь они требуют от нас ещё больше ими заниматься! – жаловалась подруге, Новиковой, Ольга Васильевна Крат.
Всех перекрывал мужской басок Маргариты Львовны:
- Мои девочки из Министерства образования мне очень помогают. Каждому надо так.
Вдруг Максим Петрович демонстративно шумно и резко отставил стул, на котором сидел и поднялся во весь рост. Воспользовавшись тем, что все удивлённо посмотрели на него, физрук громко заговорил, не останавливаясь ни на секунду:
- Ввиду того что мне сегодня ещё и кабана резать свояку, я выступлю, а потом спорьте на здоровье хоть до вечера. Я курирую Министерство спорта. И повторю Костины слова: детская республика мне выгодна. Мало того, что с помощниками, которые у меня теперь в каждом классе, мне легче организовывать какое-нибудь соревнование, но я ещё и знаю, каких именно соревнований детвора желает. От идей нет отбоя. Остаётся только выбирать. Да, приходится всё объяснять, направлять и так далее. Ну, и что? Научатся сами, мне легче будет. Потом будут друг друга всему учить. Правильно Костя придумал: министр – из старшего класса, замминистра – из среднего. Это вступление. Теперь о конкретной работе физруков в четвёртой четверти».
Учителя уже улыбались. Перебивать никто и не пытался.
- В апреле – первой половине мая пройдёт школьная олимпиада по восьми видам спорта. Так или иначе участвовать будут все классы. Особенно старшие и средние. Объявление с расписанием игр уже висит на первом этаже. Так, виды спорта следующие: волейбол (разобьём последний мяч), баскетбол, футбол, настольный теннис, шашки, шахматы, лёгкая атлетика,
330
борьба. Для пятых-седьмых вместо волейбола пионербол. Теперь по нашему спору тоже хочу сказать. Уже все успокоились. Я однозначно за республику. Почему – уже объяснил. Насчёт выполнения домашних уроков говорить не буду: у меня физкультура. Но думаю, вряд ли они меньше стали дома учить. Гоняйте. Что тут ещё скажешь? Заставляйте и убеждайте. Теперь у вас больше рычагов воздействия. Между прочим, и родители стали уважительнее к школе относиться. Раньше не жаловали. А Елена Николаевна права: дело здесь не в домашних заданиях. Некоторым из нас неприятно, что за кем-то детвора бегает, а кого-то обходит стороной. И всё из-за этой республики. Тут злостью не поможешь. Директор нас в принудительном порядке республикой заниматься не заставляла. Кому интересно, у кого есть время – работает с детьми, другие больше налегают на уроки. Мало ли в чём можно реализовываться? Вот у меня тоже пчелиные улики, но до вас с Пашей, уважаемая Елена Николаевна, мне ещё далеко. Таких пасечников и во всём селе-то мало…
- Что ж мне теперь, - сказала недовольная внешне, но явно польщённая Новикова, - министерство пасечников учредить?..
- Ну, это твой дело. А только не стоит своих девчонок отговаривать от сдачи Кодекса казака…
- Да чего б я отговаривала…
- Вот и прекрасно. Тебе ж меньше будут надоедать… Между прочим, сама раньше хотела организовать Клуб джентльменов. И вообще, наше домашнее хозяйство тоже можно повернуть в сторону детской республики. Например, устроить мастер-классы крестьянского (казаческого) мастерства: пчеловодам, свиноводам, овцеводам, кролиководам, овощеводам…
- Да что теперь говорить: одна четверть осталась в этом учебном году…
Конкретное и в то же время миротворческое выступление Савченко вернуло педсовет в прежнее русло. К конфликту больше никто не стремился, хотя и очевидно было, что все остались при своих убеждениях. Мягко отказались от выступлений методические объединения учителей естественного цикла и трудов, пообещав на будущее подумать о своём месте в ученическом самоуправлении. Вообще, напряжение боя спало, и теперь никто не говорил серьёзно. В таком шутливом духе взялась выступить учитель начальных классов Радченко Нина Ефимовна.
331
- Так, мы вообще-то вопрос о детской организации не обсуждали… Что?.. Ну, выдала, выдала. Ладно уж, не будем врать. Дотянули до последнего дня, а потом «Мария» нам дороже была… Всё равно я хочу сказать…
После такого откровенного вступления заулыбалась и директриса.
- Я вообще в вашей республике ничего не понимала. У нас, у начальных классов, свои заботы. Но по дочери-старшекласснице вижу, что в школе много чего изменилось. Сначала я её ругала. Ещё вчера отчитывала, что об экзаменах не думает. Но – кривить душой не буду – в школу она теперь идёт с радостью. Класс был (не в упрёк классному руководителю) не очень дружный. Теперь они – одна компания. Вроде и надоедают иногда: собираются у нас, спорят. А иной раз и подумаешь: разве лучше было бы, если б дочь не на глазах, а неизвестно где находилась?.. Мало ли сейчас наркомании да токсикомании всякой… Так, ладно, что-то я про себя всё. Я вот тут послушала и тоже сделала вывод, что с шефами из старших классов нам работать можно. К Ольге Николаевне приходили девочки из седьмого «Б», помогали проводить классный час. Надо и остальным использовать старшеклассников. Всё-таки целое Министерство шефских связей создали… Так что мы это обсудим. Инициативе детей нельзя препятствовать. Я так считаю: ученик должен уважать учителя, а не бояться. Ну, а чтобы заслужить это уважение, надо, мои дорогие, поработать. И мне лично приятно, что к Константину Александровичу ученики идут и идут каждую перемену, хоть он ещё и неопытный учитель. И я ему свою дочь доверяю, даром что молодой и неженатый. Нам бы побольше таких учителей присылали…
Многие думали, что на такой ноте педсовет в самый раз было бы и закончить, но Елена Николаевна попросила пару минут на своё выступление и несколько – чтобы Константин Александрович ещё раз и окончательно довёл всем их роли во время дня самоуправления.
- Плохих ли, хороших – у каждого своё мнение – нововведений в школе в последнее время было много. И всё же останавливаться на достигнутом не будем. Как говорится, надо всё время идти вперёд. Итак, в четвёртой четверти под руководством учителя Аксентьева развернётся общешкольная работа по воссозданию музея. Задача классных руководителей – выдвинуть толковых ребят в новое Министерство традиций. Далее. Состоится общешкольная спортивная олимпиада, о чём только что рассказал учитель физкультуры Савченко. Теперь по республике. Девятые классы сдали Кодекс
332
казака двадцать шестого, на каникулах. Девятого апреля – десятый и одиннадцатый классы, а также те, кто не сдал со своими классами. Там в основном по стрельбе и учёбе. И шестнадцатого у нас, так сказать, апофеоз всей работы за последние месяцы – провозглашение Ученической Казачьей Республики. Все к этому усиленно готовятся. Начальные классы, не забудьте: мы ждём от вас поздравлений юным казакам. Будут гости от Уссурийского казачьего войска, от войсковой части Приморска, с погранзаставы, из администрации и, конечно, свои: родители, от совхоза… Во второй половине мая планируем провести вторую военно-спортивную игру «Пластуны». Правда, проблема в прививках от клещевого энцефалита. Будем решать проблему ближе к маю. А вообще, на лето есть хорошая задумка организовать оздоровительную площадку в форме военно-спортивного лагеря. Дело интересное, серьёзное, но и польза от такого лагеря была бы огромная. У меня всё. Пожалуйста, Константин Александрович, доведите подробный, так сказать, боевой расчёт на четвёртое апреля.
8
- … Нет, а мне больше всего понравилось, как учителя «в резиночку» прыгали!
- Какие они учителя?! Это мы учителя!
- Ой, Господи! Это ты на уроках важничай! Где ты там вёл, в шестом, да?!
- В твоём. Алгебру… Та-ак, ты почему на уроке не была?
- Заболел? Как с завучем разговариваешь?
- Ах, забыл, забыл. Татьяна…Николаевна.
- То-то же… Нет, учителя – молодцы. Я б никогда не подумала, что Пётр Евгеньевич будет в коридоре в футбол играть. Сашка, зачем ты помешал?
- Ну да. Там полшколы столпилось смотреть на этот футбол…
- А ты их растягивал, родителей грозился вызвать!..
Ребята захохотали, вспомнив, как «директор» Александр Витальевич (этот пост на день самоуправления достался главе ученической республике Проценко Саше) хватал тридцати-, сорокалетних «учеников» за шиворот и пытался отобрать у них деревянную шайбу, загодя выпиленную Виктором
333
Викторовичем к четвёртому апреля, Дню весёлого самоуправления.
- Сколько перемен они играли, одну? – спросила Таня Романовская, она же завуч, она же министр образования.
- Одну. На другой стенку делали.
- Какую «стенку»?.. А, которые у нас девятые классы устраивают?
- Ну, учителя встали на первом этаже в два ряда и давай всех толкать от стены к стене…
- А первому досталось Максиму.
- Максиму Петровичу?
- Ага.
- Он что, не знал?
- Может, знал, да забыл. А Новикова Шарикова пихнула. Все сразу зашугались ходить, а этот что-то зазевался. Так знаете: ему понравилось!
- Ещё бы! Учителя с тобой играются!
- Олеська Рябова из седьмого «Б» раз пять проскакивала. Потом её всё-таки поймали и поставили у стенки…
- Как мы, когда дежурим…
- Да так все делают.
- Меня эта Рябова заколебала на уроке. Я у них русский вёл. Я слово, она два…
- Что ж ты её ко мне не привёл? – поднял голову от какой-то бумаги директор Саша. – Вон Таня на уроках постоянно по коридорам ходила, чтоб был порядок.
- Да её класс заткнул. Баранов говорит: «Ты, дура, нам школу доверили. Из-за тебя больше такого не будет».
- Между прочим, сегодня в школе все сто процентов. Ни одного прогульщика или больного…
- Это тебе, наверное, Маргарита поручила проверить как завуч завучу?
334
- Ну. А где Катька? Сашка, ты послал?
- Я. Сейчас её очередь за порядком следить. Последний урок всё-таки. Ты тоже лучше бы к линейке приготовилась.
- Всё готово. За меня не боись. Что мне, впервые линейки проводить, что ли?
«Учителя» рассмеялись танинной шутке, а в учительскую вошёл Олег Кириченко.
- Что ржём, как лошади... педагоги?!
- О, Олег, - снова заговорила Таня. – Ты где пропадаешь?.. Ты же третий урок вёл в двенадцатом классе? Как они там, продолжают беситься?
Олег сделал движение, как будто отряхивался.
- Ты что, матушка, забросала вопросами?! Поосторожнее!.. Кто – «они»? Почему? Зачем? При каких обстоятельствах?
«Учителя» из десятого и девятых рассмеялись, а Таня сердито дёрнула плечами.
- И где ты лазил до сих пор? – спросил Саша. – Уже половина четвёртого урока прошла…
- Сначала перекурил это дело. После звонка помог Пашке в бандитском восьмом на черчении… Вы удовлетворены, господин директор?
- Вполне. Пойду пройдусь: что-то мой второй завуч пропал…
- Так, теперь вы, Татьяна батьковна, - продолжил Олег. – Почему полная учительская народу?! Что за безобразие?!
- Ты лучше расскажи, как провёл урок. А эти – с десятого. Они ж, как и мы, все ведут уроки. Уже своё отвели, ждут линейку. А девятиклашкам не хватило места на физкультуре: там два класса в волейбол режутся…
- Болеть должны за свой класс! Учительское – место отдыха для учителей!
- А мы что, не учителя? Я целых три урока подряд отвела и всё в начальных классах… - возмутилась Наташа Мигуля. – А ты один урок отвёл и уже стонешь.
335
- Стонать, старушка, я буду через…двадцать пять минут по радиопередатчику: «Все на линейку, посвящённую Дню смеха!» А такого урока, как я провёл, и тебе не пожелаю, не то, что врагу.
- Да что ты говоришь! Ну, расскажи, а то Танька тебя уже два раза спрашивала.
- Да пошёл он… Всё равно двенадцатый класс не признает его лучшим учителем, - буркнула Романовская.
- Конечно, завучу легко командовать. А вот в нашу, учительскую, шкуру хоть на один урок влезла бы! – говоря это, Олег даже ударил себя в грудь.
- А ты влез…
- Влез. До сих пор не могу вылезти.
Когда все посмеялись, Олег всё-таки начал рассказывать.
- Мне ещё мало досталось. Генка вёл в двенадцатом классе первый урок, так вообще ни одного слова не мог сказать. Говорит, два дня готовился к этой геометрии и в школу пришёл за полчаса, чтоб всё нарисовать на досках… Ладно, сначала они не могли сесть. Поздоровался, как положено, говорю: «Садитесь». Двое стоят, в сумках копаются. Новиков всё из сумки на пол высыпал, давай на коленках ползать, собирать. Пока ползал, ему щелбанов и пинков женщины надавали на неделю вперёд. Даже его жена. Собрал. Тут Кратиха приподнялась, Костя у неё стул убрал. Грохнулась, как торпеда об воду. Я спокоен, как удав. Думаю, от силы на пять минут у них приколов хватит, потом начну урок. Виквикторыч первый раз в дверь заглянул, кричит Бочару: «Петро, дай закурить!.. Нету?! Ты чё, на дихлофос перешёл?!» Меня увидел, типа испугался: «Ой, извините, Олег Владимирович. Я думал, они здесь одни, без учителя».
- А что ты его не спросил, почему он не заходит в класс? Он ведь тоже из двенадцатого… - перебила Таня.
- Спросил. А он мне: «Вы что! Это не мой класс! Я ж на второй год остался! Вы тоже на педсовете были, когда меня оставляли!»
- Так и сказал?
- Ну. А что?
336
- Выкрутился… Ну, учителя: во всём нас пародируют. Что дальше-то?
- Дальше… Дальше – больше… Раздаю я листочки к уроку, готовлю всё. Они с Новикова поприкалывались, давай с меня угорать. Смотрю, у меня на спине куча ваты висит, ленточка какая-то и листок на булавке с надписью «Всех забодаю». Я спокоен, как два удава. Себе думаю: «Да, мы вытворяем на уроках, но до них нам далеко». Тут Татьяна, библиотекарь, с Веселовой из начальных классов подрались. Прямо в волосы друг другу пятерни запустили. Все мне: «Выгоните их, Олег Владимирович! К директору отведите! Хорош урок срывать!» Я спрашиваю: «Девочки, вы что не поделили?» Татьяна мне: «Не что, а кого. Она с моим пацаном вчера в клубе танцевала. С Митькой из восьмого «Б». Я ей волосы выдеру, будет лысая на танцы ходить». Обе угорают, все тоже. Я объясняю: мол, девочкам нехорошо драться за парня и так далее. Тут опять Виктор Викторович в дверь: «Петро, ты дашь закурить или нет?!» Класс – опять орать: «Иди у директора попроси! Вали отсюда, второгодник! Олег Владимирович, отведите его в учительскую, мы без вас тихо будем сидеть». Нет, думаю, чтоб я не выдержал и из класса ушёл? Не дождётесь… И тут начали идти опоздавшие. Ну, точно, как наши девки. Только к Шелиховой боятся опаздывать. Сначала Галицкая. Спрашиваю: «Почему опаздываете?» Она: «А что, уже урок начался?.. Я только в зеркало посмотрелась и сразу в класс». Народ кричит: «Пока она себя разглядела в нашем зеркале, полурока прошло! Куда директор смотрит: дежурные зеркало не вытирают!» Потом Максим. Говорит, за тетрадью ходил, с первого урока ещё послали. Ну, понятно, на меня намёк. Бывает, забываю. Но редко. Чего лыбишься?.. Редко, я сказал… Я закипаю, но с вежливость удава прошу сесть на место. Потом снова Валентинов. Шепчет в дверь: «Петро, у тебя ничего тяжёлого нет в руках?.. Нет?.. А рядом?..» Тогда открывает дверь пошире и – громко: «Закурить давай!» Финиш, думаю. Сейчас заругаюсь. Ладно мы – всего один день. А учителя всю жизнь такое терпят. Я бы убивал таких учеников, как я…. Ну, потом вроде дело пошло. Записочками ещё побросались…»
В учительскую вошёл Саша Проценко.
- Тань, пойдём в двенадцатый сходим. Что-то Натаха Андреевна ученика Кравчука выгнала.
- А где он?
- Вон под дверью стоит. Говорит, что не виноват.
337
- Так, обидели бывшего директора школы. Я предупреждал, что Дылда не потянет урок в учительском классе.
- А ты, Олег, - сказал Саша, - иди помоги Катюхе с микрофоном. Скоро линейка.
- Не понял. Ты ж ей пошёл помогать.
- С чего ты взял?
- Она меня звала, когда сюда шёл. Я сказал, что тебя пришлю. Да ты сам догадался.
- Трепло. Иди давай.
Саша и Таня повели Виктора Степановича в кабинет химии и биологии. Вёл он себя, действительно, как ученик: оправдывался, обвинял учительницу в предвзятости, «директора» и «завуча» называл по имени-отчеству. Когда вошли в класс и Саша сказал присутствующим «садитесь», Кравчук запричитал:
- Я говорил, Наталья Андреевна, нельзя детей выгонять с урока! А вдруг я попал бы под машину?! Или стекло бы в школе случайно разбил?!.
- Что тут случилось? – спросил «директор».
Ответить Наташе не дали, закричал сразу весь класс.
- Она нас обижает! Мальчиков обзывает бандитами, девочек – дурами!
- По голове бьёт линейкой, если не ответишь!
- Я доску не протёр, заставила своей рубашкой вытирать, а она у меня последняя!
- Наташа Дында, в растерянности стоявшая за учительским столом, покраснела до самых ушей, так, что стали хорошо видны её маленькие золотые серьги.
- Так, вы мне тут перестаньте на учительницу клеветать! – вмешалась «завуч» Таня. – У неё, можно сказать, первый в жизни свой урок, а вы!..
Класс немного стих, и Таня поспешила закрепить успех.
- За что Кравчука выгнали? Срывал урок?
338
- Да я что… - ответил за Наташу Виктор Степанович. – Это всё Костя. Спроси да спроси: замужем ли молодая учительница? Я уже старый о таком думать… То есть мне ещё рано…
И класс, и «администрация» рассмеялись, прервав запутавшегося в определении «возраста» «ученика». Саша отвёл его на последнюю парту и сказал, чтобы соблюсти игру:
- Так, чтобы вели себя нормально. Если ещё кто-нибудь будет мешать, отправлю за родителями.
- А у меня они во Владивостоке.
- Вот и пойдёте по шпалам.
- Александр…Витальевич, а из-за чего сейчас будет линейка? Говорят, американцы приехали…
- Дурень! Каникулы с завтрашнего дня. Правда, Александр Витальич?
- Прекратите кричать! Решайте вон уравнения. Линейка будет по поводу проводов вашего класса из школы… Последний звонок.
- Как, так быстро?!
- Мы ещё не согласны уходить!
- Братцы, нас хотят выпнуть посреди учебного года! Не выйдет! Мы ещё хотим попить крови учителям!
Не в силах полемизировать, Саша и Таня выскочили из класса, утешив «Наталью Андреевну» тем, что её роли учительницы осталось на пять минут.
А через пять минут по всей школе зазвучал голос Олега Кириченко. Не стоном, а довольно бодрым тоном он пригласил все классы на первый этаж для торжественной линейки. Ребята быстро строились, искали глазами учителей, которые сегодня пришли в спортивных костюмах, в коротких юбочках, с бантиками и даже пионерскими галстуками. Но двенадцатый класс, как и положено во время Последнего звонка, ждал своей минуты, уединившись в кабинете директора.
- Внимание, школа!! – скомандовал без микрофона Саша Проценко. – Сегодня мы провожаем в большую жизнь выпускной двенадцатый класс!
339
Поприветствуем наших дорогих выпускников аплодисментами!
Раздались звуки пионерских горна и барабана, и со знаменем впереди появился учительский класс. Колонну возглавляла Леонова. Знамя, которое она несла, представляло собой белое полотно с гербом в виде перекрещенных ручки и карандаша с подписью «Ученье – свет, неученье – второй год». Следом шли Костя, дувший в горн, и Крат с барабаном наперевес. Дуэт играл пионерский марш. «Мальчики» и «девочки» шли парами, взявшись за руки. Шеренги классов подвинулись вперёд, чтобы увидеть героев дня. Не было ученика, который не улыбнулся бы, глядя на своих строгих учителей, решивших в дни первоапрельских шуток поиграть в детство.
Наконец, все застыли на своих местах и притихли.
- Слово предоставляется заместителю директора по учебно-воспитательной работе Романовской Татьяне Николаевне! – объявил Саша и протянул Тане микрофон.
- Подведём итоги дня. Для двенадцатого класса сегодняшние уроки были последними в школьной жизни. Но этот, не побоюсь резкого слова, бандитский класс даже в свой последний день в школе не мог не испортить праздничного настроения учителей. Вот лишь некоторые факты. Костя Аксентьев и Оля Крат принесли в школу полные карманы жевательных резинок и лопали шарики прямо на уроках… Та же Оля Крат, Лена Галицкая, Катя Бочар и другие девочки играли на перемене «в резиночку» и не реагировали на замечания дежурных… У Леоновой Лены я лично отбирала семечки. Три стакана!.. А мальчики! Просто ужас! Устроили к коридоре настоящий футбол так, что даже директору школы пришлось призывать их к порядку… Двенадцатый класс курил на крыльце школы, задирал дежурных, ходил в головных уборах, катался на перилах, устраивал «стенку», грубил учителям… А на уроках!.. Вы посмотрите, какие «трофеи» мы, учителя, отбирали в течение дня у наших выпускников. Этим фонариком с сиреной они забавлялись на первом уроке… Эту шишку щелкали весь второй урок, перебрасывая с ряда на ряд… Но верх наглости двенадцатого класса проявился, когда одна из учениц написала учителю Геннадию Александровичу любовную записку…
После каждой фразы Таня делала паузу, чтобы подождать, пока стихнет очередной взрыв хохота, и сама с трудом удерживала улыбку.
340
- И вот теперь учителя вздохнут с облегчением: двенадцатый класс уходит. Но как всегда у нас, педагогов, радость смешивается с грустью. Счастливых вам жизненных дорог, выпускники! Будет трудно, будет нужда в совете и участии – приходите к нам!.. Только не во время урока!
- А теперь, - объявил «директор» Саша, - слово предоставляется выпускному классу!
- В середину квадрата, образованного школой, вышел Костя Аксентьев.
- Во-первых, спасибо за добрые напутствия… И мы хотим подвести итоги конкурса на звания лучших учителей. Итак, грамотой «За активное участие в Дне самоуправления» награждается учащийся одиннадцатого класса Штука Геннадий!.. Награждается учащийся одиннадцатого класса Долинчук Павел…
Костя объявлял, Елена Николаевна вручала шутливые грамоты.
Когда в руках директрисы осталась последняя грамота, Костя сделал паузу.
- И особо мы хотели бы отметить ученика, чьё исполнение нелёгкой роли учителя признано нами лучшим. Он не просто хорошо провёл урок в нашем двенадцатом классе, не просто проявил такт и мудрость, но устроил нам интересную экономическую игру, урок-аукцион… Кириченко Олег!
Покрасневший (может быть, первым в жизни смущением) Олег вышел в центр, получил свою грамоту и, рисуясь перед школой, добился рукопожатия не только Елены Николаевны и Константина Александровича, но и всех учителей, стоявших в первом ряду. По реакции учеников, особенно учениц, можно было понять, кто в школе самый популярный старшеклассник.
- И ещё мы хотим, - продолжил Костя, - вручить маленькие памятные сувениры ребятам, блестяще исполнившим роли администрации школы. Пожалуйста, Саша Проценко! Таня Романовская! Катя Усачёва! Сувениры вручают директор школы Леонова Елена Николаевна, завучи Крушак Маргарита Львовна и Крат Ольга Васильевна!
- … И последнее… - Костя улыбнулся, возвращаясь к ситуации игры. - Мы уходим. Наверное, все вы нас быстро забудете, никто не расстроится, и…
Вдруг кто-то из учеников завыл, имитируя рыдания. Школа грохнула смехом. Две минуты стоял сплошной хохот. Ещё несколько он то утихал,
341
то снова взрывался маленькими вулканчиками. Многие взялись за животы, у некоторых даже выступили слёзы на глазах. Вся весёлость праздничного дня вырвалась, соединив десятки хороших настроений в одно, общешкольное. Наконец, Костя смог договорить.
- Спасибо… Итак, мы хотим передать эстафету завтрашним выпускникам. Одиннадцатиклассники, примите знамя дня самоуправления. Кто-нибудь от класса…
Завершила линейку краткими объявлениями Катя Усачёва, которая пригласила всех в качестве участников или зрителей на «Весёлые старты» в спортзал школы и напомнила, что в девятнадцать ноль-ноль состоится Вечер смеха для старших классов…
Из дневника
Апрель.
В начале месяца провели день самоуправления. Получилось. Дети в восторге, просят ещё. Из учителей тоже никто не жалеет. Все чувствуют, что уважения к нам только прибавилось. Теперь готовим провозглашение УКР. Леонова называет это творческим отчётом школы (республика плюс учёба плюс кружки, секции и т.д.)
Обсуждали новость: некая Петрова Валька родила пятого и ушла в запой. Сожитель ейный тоже неизвестно где: исчез, ещё когда была в роддоме. Ребёнок два дня был то у одних соседей, то у других.
В воскр. ездил к родителям. Плежин передал через маму приглашение: женится! Может, розыгрыш? Апрель ведь. Заходил в церковь. Попросил поддержки свыше для детской республики. Пригласил священника освятить 16-го УКР. Постарается приехать. Очень обрадовался моему рассказу о школе, подарил книгу о казачестве. В автобусе тётки говорили, что Гавриленчиху избили дети и внуки.
Сегодня приятно поразила деревня. Пришли Игорёк и 4 мужика, в т.ч. Проценко, отец Саши. Все – наши маленькие деревенские бизнесмены. Дали деньги на проведение праздника и вообще для УКР. Сказали, что мне верят больше, а директриса – приезжая. Будто я коренной! Проценко: «Ты и за девчонку заступился, и сыну моему такое дело доверил: в 16 лет уже атаман». Вот так. Ушли, а у меня слёзы на глазах. Вот оно – настоящее
342
Петровское! А не всякая пьянь-рвань.
16 апреля 1994 года. Состоялось провозглашение нашей УКР! Кажется, ничего лучшего у меня в жизни ещё не было! Под гимн России все полки-классы замерли, гости встали. Атаман объявил торжественную часть и зачитал текст присяги. Школа – троекратное «клянёмся». Полковники (старосты) вышли перед классами и раскрыли папки, в которых каждый расписался под текстом присяги. Присягнувшим выдали удостоверения граждан ученической республики. Потом присягу полковников и министров принял Саша. А настоящий атаман, из местного казачьего округа Сергей Чернов вручил Саше удостоверение №1. Затем единодушно приняли текст Конституции УКР, проект которой месяц обсуждали на классных часах (мой труд по ночам). Правда, поправки были только от 11 класса. Гости поздравили наших юных казаков, батюшка совершил маленький обряд. Красиво сказала директриса ( потом призналась, что неделю писала речь). Гости из войсковой части Приморска привезли солдат с автоматами, и они стояли смирно у нашего знамени (потрудилась библиотекарь Таня с девчонками). После – Саша водрузил знамя над школой. Всё закончилось конно-стрелковым праздником, общим чаепитием, концертом и вечерней дискотекой Министерства культуры. Решили ежегодно проводить в этот день праздник – День республики. Обстановка – присутствие настоящих казаков в форме, солдат, священника и видеосъёмка – сильно подействовали на детей: были ужасно серьёзны, собраны, фантастически вежливы. Зав районо была в восторге от взаимных поздравлений полков, когда из строя от каждого класса выходили парочки в костюмах – казак и казачка – пели частушки или песни и преподносили другому классу народные блюда к чаепитию.
Снова будни. Сегодня в школе спорили о всеобуче. Сколько зла из-за него. Выжимаем из детей пресловутые «тройки», а они всё равно один из десяти могут усвоить этот гигантский объём программ по каждому предмету. Галицкая сказала, что только по русскому – более 200 правил. А физика! А математика! А сколько из этого останется в памяти? А сколько понадобится в жизни? 20 – 25 предметов для всех, независимо от наклонностей. Учителя озабочены только одним: чтоб не было двоечников. Им не до способных ребят. Мы становимся детям не старшими товарищами и наставниками, помогающими в познании мира, а полицейскими, инквизиторами. Почему за две «двойки» в году ребёнка надо оставлять на второй год? Пусть переходит. Большинство предметов понимает – и нормально. А вот дальше – средние и
343
высшие учебные заведения – пусть объявят свои требования: какие оценки и по каким предметам нужны для поступления к ним. И чего бояться. Тех, кто не успевает по многим предметам, в среднем 2-3 %. И ради них существует жестокая и лицемерная система «натягивания на «тройку». А разве преступление кому-то одному в классе не знать иностранных слов или плохо держать карандаш на черчении? Именно по специфическим предметам в основном и получают «двойки». Что было бы, если б Пушкина из-за математики выгнали из Лицея? Но царские преподаватели были умнее, не тянули за уши будущего гения.
Написал письмо Свете: пригласил на свадьбу Сингапура (он мне позвонил в школу: точно женится. Старше его, с ребёнком).
Кажется, дошёл (умом, душой?) до понимания главной идеи Христа – любви к ближним и даже к врагам своим. Бесспорно, не злость, месть наказание могут исправить человека, а только доброе отношение к нему. Я раньше ( в универе, в армии) часто конфликтовал, решал кулаком. А что получал? Лишь ненависть. Начинаю опыт над собой: буду гасить в себе зло от других и не отвечать злом. Смогу ли простить Смороду и Закатилова?
Света ответила. Так быстро! О чём – не напишу. Прекрасное письмо! Скоро увидимся!
Привёз от родителей газеты. Цены растут на 20% в месяц. Готовится документ о национальном согласии, который подпишут все партии.
9
- … Мы думали, вы уже не придёте… Проходите, проходите… Виталька сказал: «Кроме родственников, ты приглашаешь лучшую подругу, я – лучшего друга». Ты куда рванул?! Познакомь нас!.. Побежал одевать галстук… Я, когда первый раз замуж выходила, тоже волновалась, а сейчас даже смешно в ЗАГСе было…
Плежин, открывший дверь в одной рубашке, ослепительно белой от новизны, действительно, надел галстук, пиджак с искусственным цветком и вышел к гостям настоящим женихом.
- А ты говорила, у такого, как я, нет настоящих друзей! – обратился он к невесте. – Познакомьтесь. Раиса, моя жена вот уже…семь часов десять минут. Костя, мой одноклассник с самого первого «Б» и друг. А теперь ты,
344
Константин, познакомь нас во своей … девушкой? А то, может, уже расписался втихушку?
- Ну, что ты! О моей свадьбе будет писать вся центральная пресса… Света, это самый весёлый человек в Приморске Плежин Виталий Александрович…
- Можно проще. Смотри, даёшь повод выпить на брудершафт, чтобы перейти на «ты»…
- Виталя, это Света, сотрудница частной фирмы во Владивостоке.
- Ну, а я Рая. Хватит приветствий, проходите.
Костя и Света вошли в зал небольшой двухкомнатной квартиры Раисы и познакомились со второй парочкой гостей, Ольгой и Олегом. Ольга тут же засобиралась.
- Так, Райка, ты говорила, чтоб мы не оставляли вас в одиночестве в такой день. Всё, смена пришла.
- Ты что ж, так прямо сразу встанешь и уйдёшь? Что гости-то подумают?
- Ну, ты ей-Богу, как ребёнок. Сама знаешь: мне завтра в Суньку ехать спозаранку. Уж кто бы говорил…
- В автобусе выспишься. Шесть часов до Сосновой Пади.
- Не смеши. Когда я в автобусах спала?
- Иди, иди, Оля, - вмешался Плежин, который суетился вокруг новых гостей. – Готовься к загранпоездке, а Олега оставь нам. Я потом его верну.
- Ага, как же! Возвращать будет нечего. Ему три дня за квартирой и детьми присматривать без меня.
- Да что ты, мать, в самом деле? Что я, алкоголик, что ли?..
- Правильно, Олег, оставайся. Сейчас ещё один мужик приедет. В конце концов, свадьба сегодня или нет? Всё-таки как-никак я в первый раз женюсь!
- И в последний, - успокоила мужа Раиса.
Все засмеялись. «Какая строгая жена у твоего друга», - шепнула Косте Света. – «С ним по-другому нельзя», - ответил тот в самое ухо и незаметно
345
поцеловал его. Света взглянула шутливо-строго.
- А он и рад, что его поддерживают! – ещё сильнее расходилась Ольга. – Вставай! С двух часов сидим! Хватит тебе уже! Смотри, останешься, на запчасти не надейся! Я, как дура, три люстры буду тащить, ещё и железяки на его драндулет.
Лицо Олега заметно преобразилось, и он приподнялся с места.
- Ну, ты, мать, хватила. Если б не запчасти, я вообще б тебя не пускал в тот Китай…
- А детей ты что ли кормить будешь?!. Девять месяцев на вашем паршивом заводе не дают зарплаты, а жена директора в Таиланд полетела отдыхать!..
Последние слова были сказаны уже в прихожей. Раиса провожала старых гостей, клянясь, что будет наведываться к подруге во время её отсутствия, а Плежин, устроив гостей новых, упал на диван и посмеивался.
Наконец, дружная супружеская пара ушла, Раиса вернулась к столу и села с краю, немного растерянно озирая десятки грязных тарелок.
- Вы нас извините, - заговорила Света. – Я вообще не знала, что приглашена на свадьбу. Поезд ещё на час десять опоздал. Что-то там вышло из строя под Кипарисово. Все стояли. А к Косте приехали, так его мама ни за что не хотела отпускать меня, не покормив. Так ухаживала за мной, даже неудобно…
- Не бери в голову, - успокоил Плежин. – Костик сразу сказал, что придёте только под вечер.
- Ну, брат, вот теперь вижу, что ты действительно изменился к лучшему. А то всё как-то не мог поверить. Чтоб ты обратил внимание на чьи-то переживания и чувства!.. Да такого никогда прежде не бывало…
- Ничего, Костя, - встрепенулась хозяйка. – В моих руках эта кошка, гулявшая сама по себе, станет…
- Верным домашним псом, - подсказал Костя.
- Точно.
Плежин снимал галстук и, улыбаясь, смотрел на жену, как заметил Костя –
346
ласково.
- Так, - теперь уже взглядом полководца окинула взглядом будущее поле боя Раиса, - выпить-то надо. А раз выпить – то и закусить. Пять минут подождёте? Я убираю лишнее и – ужинаем. Потом – чай. А то мой торт никто сегодня не в состоянии есть. Старики вообще: выпили и давай песни горланить. Хорошо, на этом сошлись… Ещё и сплясали бы, если б было место…
- Рая, вы с Виталей голодны? – спросила Света.
- Мы-то нет…
- Костя, а ты?
- После маминых пирожков?..
- Прекрасно. Шампанское можно и сладким закусить. Мужчины нам носят посуду, мы всё перемываем и пьём чай. А то потом ты с ног будешь валиться от усталости. Что это за свадьба для невесты?..
- Как это?.. Вы пришли в гости и будете убирать?..
Но Света уже успела подхватить какой-то фартук и принялась за дело.
- Повезло тебе, Костя. И что я поторопился жениться?.. – пошутил Плежин, вставая с дивана.
- На этот раз подкати губу. Опасно для жизни.
- Понял, понял: до трёх раз…
- О чём это вы? – складывая стопку тарелок, поинтересовалась Раиса.
- Да ерунда. Детские воспоминания…
- Детские? Ну, ладно. А ты говорил, к тебе ещё один одноклассник заедет. Что, тоже одним чаем будешь кормить?
- Вот на нём не сэкономишь. Оставь колбасу, кальмар и водку. Раньше девяти он не сможет. Эту морду придётся хорошо накормить… Чебурашка обещал заглянуть, - ответил Плежин на вопросительный взгляд Кости.
- Муравьёв?.. Такая особа – к тебе?..
347
- Особа сдулась. Теперь – хвостик поросячий. Сам увидишь. Пойдём на балкон, покурим…
- Ты мне бутылку должен, - сказал Плежин, когда приятели вышли на лоджию. – Да ладно, прощаю: сегодня у меня праздник… Не понял что ли?.. За Танечку-Татьяну. Ты не представляешь, от чего я тебя избавил…
- Ах, бутылку?.. Здесь высоко? Успеешь крылышками взмахнуть?
- Хочешь лишить меня брачной ночи? Зверь… Ты думаешь, я увлёкся ею и всё такое, поэтому отбил у друга?.. Очень надо было мне бензин тратить на ваше Петровское… Тем более, тогда уже с Райкой был знаком. Татьяна сразу со мной разоткровенничалась: «Хочу за твоего друга замуж». А я вижу: девка не по тебе. Что я, тебя не знаю?.. Вот Света – это твоё. Держись за ней двумя руками.
- Я бы не женился на Татьяне.
- Дорогуша! Ты не знаешь таких кумушек. От тебя бы ничего не зависело. Она на всю деревню разнесла бы, что беременна . Нет никого страшнее раненой тигрицы и женщины, которая хочет замуж. Поверь опытному человеку…
- Ладно, мне теперь это до лампочки. Хотя я не очень-то верю, что ты намеренно отвлёк её от меня.
- Твоё дело. А только я перед свадьбой все долги отдал. Мы с Раей в следующее воскресенье венчаться идём в церковь, и я хочу, чтобы никто не пожелал нашей семье плохого.
- Венчаться?.. Молодцы. Мы тоже со Светой говорили о венчании…
- Смотри, хорошо подумай. Туда документов не надо, но Бога лучше не обманывать. Это на всю жизнь.
- Сам же сказал, чтоб держался за Свету…
- Вот и подумай: сможешь ли? Бабы-то любят преданно, а вот нам, мужикам, я не очень-то доверяю…
- А ты как настроен? Серьёзно?
- Я – да. У неё ж пацан. Четыре года. Уже привык ко мне. Райка говорит:
348
пусть поживёт у родителей первое время. Дудки. Завтра с утра заберу у тёщи. Раз женился – значит, мой сын. Пацан, кстати, хороший… Райка в Китай ездит. Вот с этой Олей. Тряпки на базаре продают. Я – на «железке». Платят сейчас неплохо. Слушай, в вашей деревне корма можно купить? Хочу поросятами заняться.
- Узнаю. А где ты будешь их держать?
- У её родителей. У них частный дом, и большой сарай пустует… Ещё уток хочу завести и теплицу сделаю…
- Твоя Раиса что, хочет жить богато?
- Раиса?.. Да ей, кроме нормального мужа, ничего не надо. Ты думаешь, я ради денег?... Просто самому интересно. Ты ж помнишь, я у бабушки, пока жива была, постоянно хозяйством занимался. Русский человек должен на земле работать. Сам же в деревню уехал… Квартиры ещё хотим объединить. Чтоб была трёхкомнатная. Ты в своей делаешь ремонт?
- … Помаленьку, - Костя ответил не сразу: он задумался, откуда веет запахом черёмухи. – А про какие долги ты говорил?.. Которые перед венчанием решил отдать?
- Долги есть у всех. Хотя бы чуть-чуть отдать, а то, говорят, счастья не будет… Лену с Серёгой женил…
- Да ты что?!
- Они как всегда: приготовились к свадьбе и поругались. Я поехал к ней. Курит косяк. Я её этой гадостью накормил и – под холодную воду. Говорю: или я тебя сейчас убью, всё равно подохнешь по-собачьи, или у тебя есть шанс выжить – выйти замуж за Сергея… Вразумил. Хорошо живут… Уже вторую неделю… Изменились, ты знаешь? Я по первости к ним каждый день заходил, контролировал… Вообще, всегда считал, что она будет примерной женой. А за Серёгу бояться нечего.
- Так. Чью ты ещё судьбу устроил? Про меня можешь не повторяться.
- Да ничью. Съездил только к той Вале, о которой я тебе как-то рассказывал. Извинился… Большой букет цветов подарил. Сказал, чтоб не судила по мне обо всех парнях…
349
- Ну, ты даёшь! А она что?
- Сказала, что уже простила, хотя рада, что приехал извиниться… Да ты не смотри так на меня. Я о себе забочусь…
- Врёшь, Плежин… О, смотри вниз. Нарисовался, фиг сотрёшь.
- А-а, сам Ушастик Длиннопалович! Смотри, как тачку запирает! Что там внизу, бомбу что ли ищет?!. Эй!! Морда!! Поднимайся скорее, а то брошу что-нибудь тяжёлое на твой лимузин!!
Муравьёв задрал голову, помахал рукой, потом поправил свой клетчатый пиджак и, подхватив свёрток, зашагал к подъезду.
- Пошли встречать, Костик. Девочки! Чебурашка приехал! Тащите водки побольше!
Плежин поднял такой шум, что Рая и Света бросили свою работу – а они уже заново накрыли стол – и тоже вышли в прихожую. Виталя распахнул дверь, и Муравьёву пришлось подниматься по лестнице под взглядами четырёх пар глаз. Он покраснел, но старался держаться солидно.
- Здравствуйте. Много незнакомых лиц, поэтому я представлюсь сам. Виктор. Одноклассник этого оболтуса, который, наконец-то, женился…
- Видал: павлин, - толкнул Плежин Костю. – Сейчас нам тесно будет от его хвоста.
Муравьёв пропустил насмешку мимо ушей.
- А ты, как я полагаю, жена Виталия Рая. Это хорошо, что ты старше его.
- Дубина! Разве женщинам говорят о возрасте?
Муравьёв только краем глаза снисходительно глянул на Плежина и продолжил:
- Сорокалетним, пятидесятилетним – не говорят. А нам что двадцать один, что двадцать девять – всё равно двадцать. Поздравляю. Вот мой подарок. Можно сразу на кухню: там тостер.
- Правильно: нам всем по двадцать. Проходи, Витя.
- Проходи, Витя, - скривлял Плежин Раису, - а то меня уже тошнить стало
350
от твоей предвыборной речи.
- Перестань смущать гостя. Все к столу!
- Все к столу! А я проверю тостер: мало ли что. Кстати, Костя, а что ты нам подарил? Если коробку презервативов, то забери обратно. Дети – цветы жизни, и я записался в садовники…
Раиса дала мужу хотя и шутливый, но увесистый подзатыльник, а Костя, который засмеялся вместе с Муравьёвым, заметил, что Света покраснела.
- Эх, ты. Они подарили нам целую «Библиотеку семейной жизни».
- Да? А про уток там есть? – Плежин первым метнулся в комнату, и последовавших за ним гостей встретил радостный возглас.
- Тут есть всё! – восхитился новоиспечённый муж, листая одну книгу за другой. – И о сексе, и о домашней птице, и о ремонте квартиры!.. Костик, можно я поцелую Свету за такой чёткий подарок?
- Нет-нет, я тут ни при чём. Подарок покупал Костя.
- Да не в подарке дело. Дело в благодарности… И тебе, Витёк, спасибо. Тоже целоваться не будешь?.. Ладно, расслабься. Ты у меня на свадьбе. Или боишься, владивостокская мафия достанет, машину подожгут?
- Ты, болтун, наливай. Витя, давай я тебе этого салатика положу. Светочка, Костик, вы уж сами разбирайтесь, вы тут, как свои…
- Спасибо, Рая. Костя, давай это…
- Ты думаешь, Витёк?
- Ну, а как же?
- Хорошо. Три-четыре. Горько! Горько! Горько!
Света подхватила и даже захлопала, как ребёнок, увидевший торт.
Плежин подвинулся к жене, неожиданно нежно поправил ей волосы и поцеловал. Все чокнулись и выпили.
Минут через десять начался разговор, который, не прерываясь, продолжался далеко за полночь. Рая усиленно потчевала явно проголодавшегося Муравьёва; тот пил, жевал и всё пытался угадать, где он
351
видел Свету раньше; Света же и Костя переглядывались и едва не прыскали от неожиданно захлестнувшей их весёлости. Разговор вёл хозяин. Он пытался вывести Муравьёва на откровенность, и тот, сначала важничая и напуская тумана, по мере выпитого всё меньше контролировал свой язык.
- … А что, Светочка, будешь раз в месяц со мной в однодневные ездить. На базаре стоять не надо, у себя в селе заказов наберёшь. Пол-Приморска за счёт Китая живёт…
- Пока что, Рая, я живу не в селе, а во Владивостоке…
- Куда ты денешься? – махнула хозяйка рукой, и по этому жесту было видно, что она уже слегка пьяна. – Что, я не вижу, что ты по уши влюблена? Мы же дуры: влюбляемся без оглядки…
- Дуры, дуры! – поддакивал Плежин.
Света не сумела скрыть смущения, но ещё больше потерялся после Раиных слов Костя, не столь наблюдательный, как жена друга. К их счастью, Муравьёв почти насытился и вступил в разговор.
- Что Китай? Мы с четырьмя странами торговали… Я только за ниточки дёргал, и всё шло само собой. Подлецы, одним словом…
- Да, Витюш, ниточки – подлецы. Выпьем?.. – подхватил Плежин. – Молодец! Закуси… Ешь, не стесняйся. У нас ещё хлеб есть. В твоём тостере зажарим… Ты мне скажи: как такого человека из партии выперли? Ладно, бизнес. Но ведь ты был лидером одной из ведущих партий России…
- Плевал я на ту партию! Кому она нужна?! Кто нами интересовался?!. Людям…вот как тебе, нужны жильё, семья, зарплата. Вот тебе моя национальная идея… А бизнеса жалко… Наш Миха, гадёныш, тоже руку приложил. Я к нему по-братски, как к бывшему однокласснику, а он: сроки, проценты… Ко-зёл!.. Извиняюсь, дамы…
- А мы ему рога отшибём. У козлов бывают рога?.. Сейчас в Костину книгу посмотрю… Так тебя, несчастный, мафия выперла или как?
- Мафия?.. Какая мафия?.. У нас нет мафии. Запомни: в России нет мафии… Есть клан. В клан входят снизу вверх блатные, бизнес, менты, прокуратура, суд, власть, таможня, ФСБ. Все вместе, все – звенья… Ты не входишь. Кишка тонка… Костя – честный, его не возьмут… Я… Я уже
352
всё…отторгнут… А почему?
- Неужели из-за больших ушей?
- Пошёл ты…Сингапур… Просто я придумал аферу и получал деньги без проблем и без отчислений власти и рэкету… Хватало и партии, и напарнику, и мне… А тут московская проверка, и у него, чмыря, поджилки затряслись… Да я бы и ту Москву купил. Там же все жадные… Короче, чтоб не сесть, заткнул брешь своими бабками. Прошу прощения у дам за терминологию…
- Бабками заткнул и… - напомнил любопытный Плежин.
- Кого заткнул?
- Дедок, - едва сдерживая смех, подсказал Костя.
- Да пошли вы... Всю жизнь насмехаетесь… Рая…Света, с кем вы связались? Эти двое и в школе были самые вредные…
- Не, Витёк, ты на детство не отвлекайся. Ты себе хоть что-нибудь оставил?.. Или всё в «брешь»? На затыкание?
- Оставил, оставил… У них оставишь… Тачку вон за шесть тысяч да так по мелочи… Квартира ещё была однокомнатная на Второй Речке, на одну знакомую записал…для конспирации… Из Костиной деревни дама… Так как жареным запахло, она мне от ворот поворот…Да, плевал я на ту квартиру… Намекнули, чтоб во Владе не появлялся… Ничего, буду теперь в Приморске в администрации работать. Опыт у меня ого-го какой…
10
- … Поздновато мы ушли вчера от твоих друзей…
- Сюда… Что, не выспалась?
- Есть немного… Грешна: люблю поспать.
- Я несколько лет боролся со своим организмом… Пойдём через школьный двор… Хотел довести продолжительность сна до пяти часов. Бесполезно. Организм всё равно своё берёт. Семь часов и ни минутой меньше.
- Против природы не пойдёшь… Нет, женщинам надо высыпаться, иначе будут плохо выглядеть.
353
- Ну, ладно. Когда мы поженимся, я не буду мешать тебе подольше спать утром.
- Спасибо. Вопрос с женитьбой, похоже, у тебя решён?..
- А это наша школа.
- Догадалась. А где твои окна? Наверное, на втором этаже?
- Тоже догадайся.
- Точно я вижу только то, что в этом здании много бесплатной рабочей силы: территория ухоженная. Вообще, село выглядит прилично… Улицы асфальтированы… То клуб?
- Да. Рядом детсад. За ним магазин и совхозная контора. Но ты ещё не обратила внимания на самое главное. Что выгодно отличает нас от города.
- Просто здесь тихо…без суеты и машин… Воздух, да?
- Конечно. Поначалу я не обращал внимания, а теперь просто задыхаюсь в Приморске. Уже тем выгодно, что я сюда переехал, что мои дети будут расти в чистом воздухе…
- Да? И сколько их у тебя будет?
- У нас… Решим чуть позже. Вот наша учительская двухэтажка.
- Вся в сараях и огородах.
- Так мы ж не в Америке… Знаешь, когда русские будут счастливыми?
- И когда же, господин историк?
- История здесь не при чём. Когда мы на своих участках земли будем выращивать только цветы и не на продажу. И когда из домашних животных у нас останутся лишь породистые кошки. Именно породистые, а не охотницы на мышей в сараях с зерном для курей и свиней.
- До этого ещё далеко. А пока я вижу первую зелень в теплицах и чувствую свинский запах из сараев.
- Эт точно… Заходи. В этом подъезде я и живу.
- Моя бабушка говорит: важен не дом, важны соседи.
354
- Соседи у меня, - Костя понизил голос, подымаясь по лестнице, - люди консервативные. На работе с ними тяжело, зато в подъезде, как видишь, идеальный порядок. И здесь живёт завуч…
- Маргарита…
- Львовна. Проходи, осматривайся. Сейчас я накормлю тебя завтраком.
- Нет, ты же говорил, что я еду смотреть свою квартиру. Так что кормить нас буду я.
- Ради Бога. Разберёшься?
- А ты займись своими сумками.
- То есть мамиными… Посмотрим, чего она в них наложила…
Света повела себя на кухне по-хозяйски и не только накрыла на стол, но кое-что переставила по-своему. Костя с удовольствием выполнял её шутливые приказы. В шутку же из-за чего-то повздорив, они, стараясь ущипнуть друг друга, устроили весёлую свалку и сбросили на пол кружку.
- Ну вот, словно предзнаменование…
- Ты что, такая суеверная?.. Прямо, как Плежин. Она ведь даже не разбилась.
- Но упала.
- Не упала. Я её толкнул. Да ты что? – удивился Костя мрачной тени на лице девушке, так внезапно изменившей его. – Что случилось?
- Ничего… Вернее, кое-что. Я тебе потом расскажу… Обязательно расскажу, - она подвинулась ближе к парню и впервые сама его поцеловала.
- Ну, садись, - снова повеселела Света. – А то похвасталась, что накормлю, а вместо того начала бить посуду… Ты смотри, приглядывайся, что я за человек. Может, и не подойду в жёны…
- А мне что? Бей. Моя-то кружка целая.
- Ах, ты так? Ладно-ладно. Что ж следующий раз приеду со своей.
- Лучше скажи: село понравилось?
355
- Село? – Света посмотрела прямо в его глаза, и Костя ясно прочитал в её ироничном взгляде и усмешке краешком губ, что ей неважно, хороша ли деревня, что всё дело в нём, а такое вслух говорить не нужно.
- Тебе понравится, я уверен. Здесь очень много хороших, толковых людей. Особенно детей…
- Кстати, ты мне ещё свой огород обещал показать…
- Пожалуйста. Вон видишь через то окно? Уже вспахан. Абрикоски посадил…
- Весь этот большой?
- Большой? Да это мизер по нашим меркам. У людей по два-три огорода, и каждый по пятьдесят соток.
- Зачем столько?
- Выращивают картошку свиньям или на продажу, тыкву – тоже свиньям, кукурузу – курам…
- Понятно. Ты мне всё объясняй, я в сельском хозяйстве дура. Так что же ты…мы посадим на этом…огородике?
- Мы? Спасибо, Светочка. Так ты выходишь за меня замуж?
- Подожди. Сейчас посмотрим все твои владения, прикинем…
- Ага… Ну, присматривайся. Потом я поеду во Владивосток смотреть приданое.
- Бессовестный. Не можешь, чтоб не кольнуть.
- А что мне делать, если все мои владения состоят пока только из планов. Квартира: с одной стороны, хорошо, что в удобствами, с другой стороны, плохо, что квартира, а не дом, нет своего двора. Работы в ней пропасть. Всё, что хочу здесь сделать, оцениваю примерно в двадцать своих зарплат… Огород. Точнее, огороды. У меня их два. Под овощи и картошку – там, на соседней улице. Взял напрокат с помощью Игоря. Здесь же я представляю себе сказочную картину: яблони, абрикосы, груши, сливы, кусты малины, смородины и так далее, а посреди всего этого беседка. В беседке жена и дети.
- Точно.
356
- Что точно?
- Сказка. В реальности жена и дети должны быть там, на втором огороде, с мотыгами в руках.
- Ну, так это ж картина «После трудового дня».
- А-а…
Света встала, молча налила Косте вторую чашку, добавила немного себе. Всыпав ложку сахара и медленно мешая его, она, не садясь, задумчиво посмотрела в окно и – как будто осторожно – спросила:
- Костя, ведь у учителей вполне сносная зарплата? Плюс продукты с огорода и всё такое.
- В смысле, можно ли так прожить? Можно… Средне. Хочешь большего – заводи пасеку, свиноматку, сади больше огородов… А к чему ты это спросила?
- Ты не будешь заниматься бизнесом?
- Каким?
- Вообще…
- Да какой из меня бизнесмен? В то время, когда все хапают, сбежал из города в деревню… Для бизнеса нужны связи или в уголовном мире или среди бывших партийных боссов, которые теперь демократы… Посторонних людей к деньгам не подпускают. Раздавят… А ты так спрашиваешь, будто опасаешься, что я стану этим заниматься… Ты какая-то странная сегодня. Вчера была очень весёлая… Тебя что-то тяготит?
- Всё нормально, - Света провела ему по плечу рукой, села и принялась допивать чай. – Ты лучше расскажи, как ведёшь уроки. Трудно это? История ведь теперь другая? Не та, что мы изучали.
Костя недоверчиво посмотрел на оживившуюся девушку, но ответил подробно.
- История не другая. Другая интерпретация. Точнее, никакой. Я говорю о фактах, но комментирую их осторожно. И всегда добавляю, что это моё мнение, а они могут думать по-другому. И ещё уделяем время решению
357
каких-то проблем, предположениям… Вот недавно мы придумали, как устранить несправедливый исход прихватизации.
- Да? С одиннадцатым классом?
- Почему именно с одиннадцатым? И те, кто помладше, неглупые…
- Нет. Просто эта проблема ставится у Горького в «Фоме Гордееве», а Горький – в программе одиннадцатого класса.
-А. Такого не читал. И что там?
- Там?.. Сейчас вспомню… Благодаря купцам, скажем так, процветает большая река. Пароходы, торговля, мануфактуры – всё это двинуло страну вперёд. Но капиталы, на которые всё это было сделано, изначально получены преступно. Купцы гордятся своими заслугами, а герой книги, тоже купец, говорит, что гордиться в общем-то нечем…
- Понятно. Моральная проблема накопления первоначальных капиталов. Сначала всё на преступлениях, предательстве, обобранных компаньонах и родственниках… Наверное, и наши нынешние воры и убийцы когда-нибудь оденут костюмы, галстуки и будут хвалиться, что являются опорой государства.
- Наверное. Выкупят свои уголовные дела в архивах…
- С одной стороны, по-другому обычно не бывает. А с другой, есть в душе такое чувство, что мы в девяносто втором на основании мирового опыта могли переход к капитализму сделать менее грабительским… Не было грамотности и желания. Александр Второй, Петр Первый свои реформы десятилетиями проводили, и то было болезненно для народа, а тут решили всё махом. Такого злодейства наша история не видела никогда. Только при монголах и фашистах… Одно утешает…
- Что в этом ужасе может утешать?.. Время упущено…
- Понимаешь, Света, через какое-то время мы выздоровеем и нам будет стыдно за девяностые. Тогда встанет вопрос, как двигаться дальше. От лжи нельзя оттолкнуться. В будущее можно идти только оттолкнувшись от правды и справедливости. Вспомни, как Хрущёв, а потом Горбачёв предлагали рывок в новую жизнь. Им пришлось сказать правду о сталинизме, о диких потерях в войну…
358
- Так с каким всё-таки классом?
- С одиннадцатым, с одиннадцатым…
Света засмеялась, глядя на неё, и Костя.
- Знаешь, как забавно получается. Мы сейчас не заставляем детей повторять готовые штампы, так они сами просят: скажите, как правильно. Или: кто прав. Я говорю: оценивайте сами. А они: ну, скажите, как правильно, мы с вами заранее согласны. Представляешь: не хотят думать. А ведь это опасно. Меня вообще коробит, когда повторяют мои слова. Вот и говорю: моя цель не только дать вам знания, но и научить мыслить самостоятельно…
- Без знаний, фактов не размыслишь…
- Конечно… Так пацаны сразу говорят: «Раз можно по-своему, то все они козлы!» Это об исторических деятелях. А я им: докажите. Утверждение без аргументов – клевета… Ничего, пройдёт лет пять-десять, и дети перестанут спрашивать, как правильно.
- А может, сорок?
- Думаю, на этот раз меньше. Может, мы, русские, когда-нибудь и улыбаться начнём на улицах просто так. И никто не будет на это обижаться…
- Ты так и не рассказал, что собирался…
- А, про прихватизацию… Да ничего особенного. Мы на многое не замахивались…
- Мог бы и не оговариваться. Главное, ученики думали и говорили.
- Конечно. Мы решили, что проверять происхождение капиталов у сотен тысяч предпринимателей – титанический труд для юристов. В период, когда власть после эпохи безвременья и слабости станет сильной, способной определять жизнь страны, она объявляет: «Господа бизнесмены, вы нажили миллиарды долларов через махинации, обман вкладчиков, коррупцию, распродажу природных ресурсов, принадлежащих всем гражданам, а не вам одним. Мы примерно знаем ваши теперешние средства. Пришло время искупить то, что процветаете на чужом горе и крови. Эпоха первоначального накопления капиталов закончена. Ваши откупные – внешний долг России.
359
Каждый из вас платит энную сумму, и страна выплачивает по внешним долгам все сто двадцать миллиардов… А один ученик – он у нас любит выпендриться – предложил, что они сообща построили железную дорогу до Камчатки и Анадыря…
- Оригинально, - задумалась Света. – Наши бизнесмены умеют пускать пыль в глаза, что они не такие уж богатые. Сто двадцать миллиардов – не много ли?
- Согласен. Опять же похоже на экспроприацию. Им тоже нужны капиталы для инвестиций. Поэтому я предложил продать долги, которые есть у других стран перед Россией. Даже если за полцены, это пятьдесят миллиардов. Так что на моральный долг новых русских останется семьдесят.
- А кто не захочет платить?
- Скрупулёзная проверка всеми контрольными органами законности происхождения капиталов. Заплатившим – амнистия и какие-то льготы…
- Купят они твои «контрольные органы»… Уж лучше дорога на Магадан…
- Они не «мои»… Знаешь, Света, я несколько раз соприкасался с властью и уверен на сто процентов, что даже сейчас можно навести порядок и остановить разграбление страны. Как? Наши чиновники выполнят любой приказ сверху. И прокуроры, и суды, и ФСБ. Это Россия. Это азиатская страна. КПСС приучила чиновников к беспрекословному выполнению любых приказов. Это же роботы. Всё найдут. Всё раскопают. Надо только пригрозить увольнением и уголовным преследованием за потворство мафии. Хрущёв похвалил кукурузу, и её посадили даже в тундре. А андроповские компании?.. А горбачёвская война со спиртным?.. Все силы власть бросала в указанном направлении.
- Так в чём же дело?
- Никто не приказывает. Надо, чтобы «наверху» был президент народа, а не президент элиты. Посмотри, кому сейчас «вольготно, весело живётся на Руси» и сразу поймёшь, какая у нас власть…
- Дети, конечно, молодцы, но всё это невыполнимо. Если нуворишам объявить о таких тратах, они сплотятся, и будет новый переворот… Мой шеф и копейкой со страной не поделится, хотя не наживал капитал, а умудрился «унаследовать» дело своего бывшего шефа, которого взорвали…
360
- Да, Миха что-то резко поднялся. Даже по нынешним временам… Ты опять загрустила. Что-то с бабушкой?.. Я ещё на вокзале заметил, что ты приехала с каким-то камнем на сердце.
- Нет, с бабушкой всё нормально. Папа дома, теперь будет работать во Владивостоке, в двух остановках от нашей… Братик собрался в военное училище в Уссурийск. Странный патриотизм в наше время, да?
- Нет, наоборот. Простые люди восполняют то, чего нет у власти…
- Намекаешь на Сусанина?.. Уверена, с него получится хороший офицер… Если поступит… Костя, твоего одноклассника, как это говорится, охмуривают, какие-то сектанты. Или даже сатанисты.
- Его?
- Именно поэтому я написала заявление на увольнение из фирмы. Раньше Михаила Николаевича бесило то, что я отказываюсь стать его любовницей… Чуть ли не каждый день намекал… А теперь будто успокоился и смотрит на меня … как-то торжествующе, словно подчинилась…
- Но он же очень расчётливый и себе на уме…
- С кем не случается… Впрочем, он не виноват. Вернее, не совсем виноват. Там, знаешь, и внушение, и что-то вроде гипноза. Они как бы подчиняют его себе… Я слышала несколько разговоров по телефону, так вот в пятницу эти колдуны что-то пообещали ему. Сорвался и даже бросил дела, чего никогда не было…
- Им он зачем? Ради денег?
- Зачем же ещё? Я слышала, и бизнес, и квартиры с машинами отдают…
- Да… Жалко дурака…
- Что жалеть того, кто сам себя не жалеет?..
Из дневника
Май.
На 1-2 приезжала Светланка. О любви и женитьбе говорили часто, но шутя. Всё сильнее и сильнее влюбляюсь в неё. Никакой отчуждённости или неловкости, так легко вдвоём, будто знакомы года три. Ходили на свадьбу
361
Плежина. Был Муравьёв, которого не пустили в новую, некоммунистическую мафию. Ездили на полдня в Петровское.
«Местное время» показало нашу республику (Леонова отвезла видеокассету во Владивосток). Полторы минуты о нас на всё Приморье! Все обсуждают. Даже «оппозиция» растаяла. Наш атаман Саша вообще – герой дня. Начали собирать для музея материал о селе. Решили составить что-то вроде книжки или брошюры – по годам от образования села.
Махом, за один день прочитал «Прощание с Матёрой». Да, обрубая связь с прошлым, уподобляешься дереву без корней. Книга навела на мысли о том, что большевизм победил, свергнув домострой, подчинение младших старшим. Снова пытаюсь писать и сам (статья о русской идее).
Показали докум. фильм Говорухина об автопереходах Россия-Китай, в т.ч. о нашем пос. Пограничном. Ежедневно из страны вывозят тяжёлую технику, КАМАЗы, прокат, рельсы и проч. и продают за бесценок. У нас многие начали симпатизировать компартии.
Мой пятый обыграл пятый Новиковой в пионербол. 11 кл. – чемпион школы по волейболу. От Светы долго нет ответа на моё письмо. В учительской говорили о каком-то парне, женившемся на тётке намного старше себя из-за богатства. А некая Головина будто бы родила от своего отца. Весь методдень занимался квартирой.
Как не поверить в наказание за грехи? Деревня в шоке. Закатилов изнасиловал местную студентку, приехавшую на выходные домой. Прятался от милиции в сарае, среди свиней, от них и принял смерть: загрызли пьяного. Лица вообще не осталось. Это ж сколько надо выпить! Злорадства не испытываю. И к Смороде тоже. От него вроде как ушла жена: пил, изменял. Наши ему приписывают трёх любовниц в деревне. Хорошо, что я их обоих уже простил. Зак. будут хоронить не в деревне: родственники боятся вандализма на могиле.
Совхоз пилил лес на делянке в тайге и всё продал каким-то посредникам. Те, наверное, в Китай. От Светы всё ещё нет письма.
Опять потянуло на глобальное. Витька Муравьёв рассказывал, как подтасовывают результаты выборов. Да и без него мало кто верит в честность выборов. Может, надо искать другие способы воздействия народа на власть. Например, такой. Известный человек или инициативная группа
362
через какое-либо СМИ выдвигает требование к власти. Такое, под которым подписался бы весь народ. И даёт власти три месяца на выполнение. В случае отказа – общероссийская акция неповиновения. Весь народ ежедневно выходит на площади, пока не добьётся своего. Сейчас таким требованием могла быть ликвидация системы задолженности по зарплате. Вспомним чартистское движение в Англии. Или движение против английских колонизаторов в Индии. Полные победы простого народа. Причём бескровные.
11
- Так, прошу внимания всех присутствующих! – начала Маргарита Львовна. – Сегодня наш, так сказать, экстренный, внеочередной педсовет посвящён двум учащимся девятого класса «Б», допустившим текущую неуспеваемость сразу по многим предметам, что грозит им недопущением к экзаменам и неполучением документа о неполном среднем образовании… В отсутствии Елены Николаевны, которая уехала на совещание директоров, педсовет буду вести я… Так, учителя-предметники, работающие в девятых, здесь. Ученик с мамой тоже. Да вы садитесь, мама…
- Ой, да что там, я постою…
- Садитесь, садитесь. Пусть он стоит. Раз довёл дело до того, что маму вызвали на педсовет. Вот пусть стоит и краснеет перед всеми… Так, я сама зачитаю выписку текущих оценок, подготовленную классным руководителем. Русский язык… Э, уходить не надо…
- Куда?! – воскликнула мама девятиклассника, когда тот попытался выйти из учительской. – Я одна тут буду отдуваться?! А ну-ка стой!
Физик Светлана Николаевна, преградившая путь ученику, вернула того, обняв за пояс, на место:
- Ну, что же ты? Мать не бросай…
- Итак, русский язык! – тоном диктора продолжила Маргарита Львовна. – Оценки с начала четверти: 2, 2, 3/2, 2, 3,2,5,2,2. Физика: 3,3,2,2. Физкультура… Так, двоек тоже половина. Химия: четыре оценки, все отрицательные. Английский язык: оценок нет. Я так понимаю, учитель не выставляет в журнал «двойки», надеясь, что ученик исправит их, а ученик… Таким образом, явная неуспеваемость по пяти предметам, по трём из
363
которых выкарабкаться будет уже крайне трудно. И это при том, что по химии уже были в трёх четвертях «двойки», по английскому – в двух. То есть химия уже обязательна к сдаче экзамена… Кто из учителей желает высказаться?.. Напомню в свою очередь, что мы неоднократно беседовали с Толей на совещании при директоре, вызывали маму. Но, к сожалению, все эти меры ни к чему не привели.
- Можно я? – попросил слова Новиков.
- Пожалуйста, Павел Сергеевич.
- Я хочу сказать, что действительно все пустые клетки – это «двойки». У меня ученики много переводят, так что оценки у всех каждый урок. Толя и в прошлом году перешёл в девятый с большой натяжкой. В этом учебном году он получил «тройку» в прошлой четверти только благодаря помощи одноклассников. В школе начались всякие соревнования по успеваемости между классами… Но в этой четверти он опять ничего не хочет делать и от дружеской помощи отказывается. По английскому в году будет «два».
- Ясно. Кто ещё? – спросила завуч.
- Я скажу про химию… - поднялась Шелихова. – Ну, что? Не даётся она Толе с самого начала. Никак не даётся. Мы уж и после уроков сколько занимались… Мама Толи говорит: зачем ему эта химия? Может, и не понадобится. Но раз в программе общеобразовательной школы она есть – приходится учить. Да даже шофёром пойдёт работать – химия нужна. А то и в аккумуляторе не разберётся. Толя, ты на кого собираешься идти учиться? Не на шофёра?
Толя стоял, почти отвернувшись к стене со стендом «Объявления» и уже не краснел, а покрывался тёмно-коричневой краской. Разумеется, он ничего не ответил.
- Профессия – это дело будущего. Вы скажите, как он закончит год, - попросила Крушак.
- С годом-то уже всё ясно. Раз в трёх четвертях «двойки», четвёртая большого значения не имеет. В году – «два». Так что пусть сейчас налегает на английский, а потом усиленно готовится к моему экзамену.
Услышав последние слова про годовую «двойку», мать девятиклассника неожиданно вскочила со стула и налетела на сына с кулаками.
364
- Будешь учиться?! Будешь учиться?! – почти в истерике кричала она и пыталась достать до его лица, чтобы надавать пощёчин.
Высокий подросток, на две головы превосходивший маму в росте, не защищался и только закрыл руками лицо.
Бедную женщину кое-как успокоили и посадили на место. Волосы её растрепались, лицо покрылось пятнами. Сквозь рыдания она повторяла одно и то же: «Какой стыд…какой стыд…» Учителя не знали, куда деть глаза. Пожилые Бочар и Радченко подошли к родительнице и успокаивали её. Растерялась даже Маргарита Львовна.
- Ничего, ничего, успокойтесь… - пытаясь продолжить заседание, говорила она. – Не стоит он ваших слёз… Вот видишь, Толя, до чего мать довёл? Сколько мы с тобой говорили на эту тему…
Толя спрятал лицо к стене, и по дёргавшимся плечам можно было судить, что он тоже плачет.
Минуты две висела растерянность, прерываемая лишь всхлипываниями мамы двоечника да чьим-нибудь тяжёлым вздохом. Наконец, женщина немного успокоилась и заговорила, то и дело прерываясь.
- Ну, что мне с ним делать? Надо школу заканчивать… Второй год девятый класс я не потяну… Мы уж и так и этак, и брат ему помогал… И невестка помогала. Не даётся ему эта химия… Разве ж нельзя школу закончить без химии?.. А английский он просто не понял с самого начала. Да и зачем ему тот английский?.. Всю жизнь в деревне проработает… Кому он в нашей семье пригодился?.. Ну, как ему закончить школу-то?..
- Если б только химия или только английский, - возразила Маргарита Львовна. – Вот и физика тоже, и русский язык, и физкультура. Как у него по физике, Светлана Николаевна?
- Вытянем, - махнула рукой Глущенко. – После такой встряски пару «троек» последних получит, и всё будет нормально. В тех-то четвертях «тройки», так что четвёртая нерешающая. Хотя, конечно, расслабляться не надо.
- Русский язык?
- А всё от него зависит, - ответила Екатерина Фёдоровна. – Итоговую
365
самостоятельную по теме мы будем переписывать завтра. И за ним две домашние работы. Конечно, ещё почти три недели учиться, но основной объём тем изучен. Осталось повторение. Толя, ты сделаешь те две домашние работы, что обещал?
Толя уже успокоился и, чтобы ответить, даже повернулся к учителям.
- Я уже сделал.
- Что ж не сдашь?
- Сдам. Они в портфеле.
- Так, всё понятно. Какие будут предложения?.. Предлагайте, предлагайте… - Крушак обвела коллег взглядом.
- А он сам хочет закончить девятилетку? – спросила Крат.
Вопрос переадресовали Толе, и он, переглянувшись с мамой, кивнул головой.
- Я думаю, когда остался один месяц учёбы… - заговорил Бочар.
- Да-да, Пётр Евгеньевич.
- …Просто нелепо было бы не приложить немного усилий и не закончить девять классов. Получил свидетельство, а там куда хочешь: в любое училище, техникум. Десятый класс, наверное, Толе и самому не нужен. Но надо, чтобы мама походила в школу. Я вот вас в этом полугодии ни разу не видел. Есть же у нас в родительском договоре пункт?..
- Ещё мнения?.. Тогда подвожу итоги. Тем более время перемены истекает… Действительно, в родительском договоре сказано, что родители ученика, допускающего текущую неуспеваемость, берут на себя обязательство посещать школу еженедельно. Сейчас же счёт идёт на дни. Как вы?
- Я буду, буду ходить. Не каждый день, но через день смогу… Между дойками… Да вот будет ли он учиться…
- Это уже зависит от вас. И от него, конечно. Поговорите дома: нужно ли вам девятилетнее образование или останетесь без документа. Всё, Толя, ты свободен, иди готовься к уроку.
366
- Ох, вы уж извините… - поднялась вслед за сыном и родительница.
- Ничего, ничего, - уже ласково сказала Маргарита Львовна. - Вы помогите нам, а мы поможем вам… Так, коллеги, не расходимся. У нас ещё один ученик. Пригласите маму Плющай Вовы.
Вовина мама, такая же невысокая и коренастая, как все её четверо детей-учеников, сама заглянула в учительскую:
- Подождите минутку: только что рядом со мной стоял и за кем-то погнался. Сейчас найду…
Она побежала искать своего сына, а Екатерина Фёдоровна поделилась впечатлениями.
- Да, не ожидала я от Марии такого. Тяжёлая сцена. Вроде, социализм разрушили, а в школе всё по-прежнему строится на насилии: заставляем учиться всех одинаково по самым разным предметам. Бандитам разным свободу дали, а детям-то свободы не досталось. Сколько нервов, сколько слёз и обид. Учителя – как надсмотрщики в концлагере…
- Что вы хотите? - возразила завуч. – Всеобуч никто не отменит.
- Всеобуч – это право, - не согласился Костя. – Право детей на образование, которое завоёвывали столетиями. Почему-то право превратили в обязанность.
Дверь учительской открылась. Вошёл и сразу занял угол Вова Плющай, его мать села напротив Крушак.
- Так, - снова взяла бразды правления в свои руки Маргарита Львовна, – наш сегодняшний экстренный педсовет посвящён, так сказать, судьбе ученика девятого «Б» класса…
Её вступление прервал звонок на урок, и завуч попросила задержаться тех, кто учит девятые классы.
- Зачитаю выписку текущих оценок Володи. По девяти предметам он на данный момент не успевает, причём по пяти из них положительных оценок у него нет с начала четверти. Это английский язык, алгебра, геометрия, география и биология. По английскому он имел уже «двойки» в трёх четвертях, по геометрии и биологии – в двух. То есть по этим двум
367
предметам всё зависит от четвёртой четверти. Учиться же, как вы все знаете, осталось три недели. Много претензий у нас к Владимиру и по части дисциплины…
- Хорошо, - резко заговорила мама ученика. – Прежде чем решать судьбу моего сына, как вы выразились, скажите мне, за что его ненавидит учитель английского языка? Разве имеет право учитель так говорить: «Ты балуешься на моих уроках – останешься на второй год, даже если будешь учиться». А Павел Сергеевич такое говорит ученикам! Если ты учитель, так сделай, чтоб на твоих уроках было интересно…
Пётр Евгеньевич выслушал тираду и молча вышел из учительской. Кроме завуча, осталось пятеро учителей.
-С чего вы взяли, что Павел Сергеевич его ненавидит? – удивилась Крушак. – Я не раз бывала на уроках английского языка, в том числе в девятом классе. Ничего такого не замечала. Разве что Володины хихиканья…
- Я знаю, что ненавидит. Отсюда и «двойки». Вы ругаете его, а вы сначала разберитесь, может ли он вообще по английскому получить «тройку». Вы завуч, а допускаете к детям таких учителей.
- Извините, вмешаюсь: у меня урок, - сказала Екатерина Фёдоровна. – Дело-то не в одном английском. Да и говорите вы про конфликт с учителем первый раз. Что ж раньше не защищали сына, не обращались к администрации?.. Странно… Так, ладно. У Вовы девять предметов запущены. В этом году, вы, наверное, знаете, они на экзамене пишут изложение. То, что он напишет на «два», я и сейчас могу сказать. Заниматься совершенно не хочет. Изложение – работа очень трудная. Такие тексты дают, что взрослый не перескажет. Так он за весь девятый класс мне ни одного изложения не написал. За целый учебный год. Я говорила завучу, я говорила на родительских собраниях. Вот такая подготовка к экзамену…
- У меня к вам, Екатерина Фёдоровна, претензий нет! – вновь всё тем же резким тоном зачастила Вовина мама. – Но если в начальных классах не дали всё, как положено, то уже и пошли эти русский и математика наперекосяк. То, значит, один учитель был. Сбежала. Не понравилось ей в деревне. Взяли другую: полгода повела уроки, ушла в декрет. Нина Ефимовна взяла их во вторую смену. Но что это за учёба? Утром она со своими. И выложится вся, и отношение другое. Только в третьем классе и был постоянный учитель, а что
368
уже исправишь?..
- Но я-то пятый год никуда не сбегаю, а научить его не могу. От вас помощи никакой не видела, хотя такое положение - в конце каждой четверти. Бывало, Вова неделями пропускал уроки…
- Что ж сделаешь, если он такой болезненный? А дома мы постоянно занимались. И отец ему помогал.
- Я пойду, Маргарита Львовна? – Екатерина Фёдоровна и следом за ней Максим и Крат вышли из учительской.
- Можно я скажу? Значит так, Светлана Васильевна, - Глущенко заговорила быстро и без пауз, словно опасалась, что её перебьют. – Всё, что ты говоришь – это полная ерунда. Не обижайся: я и тебя учила, и твоих детей учу, и ещё внуков придётся. Как там английский ведётся – не знаю, а только этот предмет уже угроблен. В году будет «два». Поэтому нельзя, чтобы у Вовы была ещё одна годовая «двойка». На второй год, я уверена, он не захочет ходить. Вот и решайте, что можно сделать по остальным предметам за эти три майские недели. За себя скажу: будет ходить на уроки – получит «три». Но даром, за пропуски - не поставлю. Одна моя физика у них шестым уроком, так он всё время сбегает… Пусть вон Константин Александрович скажет, да отпустите его: у него урок.
- Да-да, говорите, Константин Александрович, - поспешно согласилась Крушак, пока родительница вновь не начала спорить.
- Да я только одно хотел сказать. Министерство образования учеников установило шефство над Вовой. Старшеклассницы помогают ему по разным предметам. Но у него какой-то непонятный настрой. Во-первых, уверен, что и так все поставят «тройки». Я ему прямо говорил: многие не поставят и не пожалеют. К шефам своим относится высокомерно, будто они обязаны с ним нянчиться. Девчата обижаются. И он вообще никогда не учит уроков и, наверное, совсем не помогает дома. С утра до ночи в школе. Вечерами рвётся в спортзал, но не заниматься, а «посмотреть»… Мы ему готовы помочь (имею в виду одиннадцатый класс), но нам навстречу с его стороны никакого движения нет… Я пойду, Маргарита Львовна.
- Я и за историю скажу, - встрепенулась Светлана Васильевна, когда Костя вышел. - У него не было ручки на истории один раз, так Константин
369
Александрович ему сказал: «У тебя не понос, так золотуха». Разве ж должен так говорить учитель, хоть и молодой?
- А я Вове и погрубее говорила, - ответила за Маргариту Львовну Глущенко. – Правда, Вова?.. Когда матерился на всю школу, когда избил ученика младшего класса… Я вообще не помню, чтобы у него были ручка и тетрадь. Всё время я – ручку, дети – листок. Так и учится целый год. А то и все годы…
- Не знаю, я тетрадей им много покупала. Может, воруют у вас в коридорах. У младшего как-то ручка пропадала…
- А ты когда в последний раз проверяла его портфель утром? Чтоб все учебники были, тетрадки?..
- Я всё время их спрашиваю: готовы к урокам?..
- Вот что, Светлана Васильевна, - заговорила итоговым тоном Крушак. – Этот разговор может продолжаться бесконечно. Не в первый раз мы вас вызываем, и всегда в неуспеваемости ваших детей виноваты или школа, или погодные условия. У нас, конечно, другое мнение: проблема в бесконтрольности со стороны родителей… Нет, подождите, я долго молчала. Скажете после. Так вот. Виноваты мы, не виноваты – это сейчас нет смысла выяснять. Мы вам чужие люди, а вот стоит ваш родной сын. Так позаботьтесь о нём. Походите в школу в эти оставшиеся недели. Кстати, и на английский язык. Проконтролируйте выполнение Володей домашних заданий. Ведь если он не окончит школу, то плохо от этого будет ему и вам. Конечно, я обязана заботиться об успеваемости. У меня лично вообще нет двоечников, а вот он – единственный, кто сейчас не успевает по моему предмету. Мы со своей стороны окажем всю возможную помощь. Видите, даже самоуправление ему помогает… Вроде бы и так тянешь за уши… Я даю листок, говорю: напиши хоть что-то. Самый лёгкий вопрос даю. Так просидит и сдаст чистый лист. Или нарисует что-нибудь… Иди, Владимир, на урок. Скажи, я задержала…
- Вы бы всё-таки приняли какие-то меры к Новикову, - поднялась Светлана Васильевна. – Вот поставил он крест на Вове, и всё пошло у него плохо. При таком отношении учителя какая учёба?..
Крушак ответила глубоким вздохом.
370
12
15 мая, 08.00 м.в. Поезд пришёл с опозданием, но и без того нервозность ожидания у Кости, сумевшего вздремнуть лишь с двух до половины четвёртого, ежеминутно росла с силой, равной разве что напряжению нервов у солдат, ожидающих команды к смертельной атаке. Десятки возможных вариантов, объясняющих двухнедельное молчание Светы, перебрал он за последние дни, сотни – за последние часы в поезде. Всё в конечном итоге казалось пустым предположением, но сердцем он чувствовал: что-то случилось. В какой-то момент хотел даже обидеться и больше не подавать о себе вестей, но быстро понял, что неизвестность ему не по силам. К тому же, как это обычно бывает, взвинченный мозг без конца крутил наихудшие варианты событий, а мысль, что Света в беде, могла погнать его на край земли, не то, что за двести с лишним километров.
08.20. Костя, наконец, сел в трамвай. Противный мелкий дождь с ветром, так любимый Владивостоком, словно смыл в это утро весь транспорт: не один только Костя с трудом уезжал с вокзала. «И так весна поздняя, ничего посадить не можем, а тут ещё этот потоп», - ворчали пассажиры-горожане. Глядя на струйки воды, по кривой пересекавшие окно, на размякшие, осевшие здания вдоль улицы, Костя думал о том, что, если Света встретит его как тогда, на весенних каникулах, просто и радушно, он не скажет ни слова упрёка: лишь бы с ней всё было хорошо.
08.50. Костя вошёл в подъезд дома, где жила Света и, складывая зонтик продрогшими руками, вдруг ощутил пустоту: её здесь нет.
09.00.
- … Какого это было числа…не помнишь, Сергей?
- Ну, дня через три после того, как она вот к Косте съездила…
- Да… И позавчера она должна была уволиться. Приходит домой и говорит – а я в тот день раньше её вернулся – «Я, папа, увольняюсь, но шеф попросил неделю поработать, чтобы найти замену».
- И мне сказала, что недельку потерпит, не бросит фирму…
- «Недельку»… Мам, успокойся… Нельзя паниковать.
Василий Петрович подошёл к своей матери, которая тихо сидела в углу
371
комнаты, в кресле, и без конца вытирала слёзы.
- Да ты знаешь, Костя, она все дни после поездки к тебе приходила с работы расстроенная, - продолжил за отца Сергей. – Такой я её никогда не видел, потому что всегда всё в себе держала: её плохо, а всё равно улыбается… Кстати, на следующий день, после того как вернулась, она сказала мне: «Надо же, шеф откуда-то узнал, что я на праздники ездила к его однокласснику».
- Жадов – узнал?
- Так и сказала.
- Это плохо.
- Вася, Костя, миленькие, найдите Светочку! – воскликнула бабушка и сильнее заплакала. – Костя…она так тебя любит… Каждый день-то про тебя всё разговаривает со мной… Найдёшь, лучшей жены тебе и не надо. Светочка у нас замечательная… А ты не сомневайся: она о вашей свадьбе уже всё решила…
- Это правда, - подтвердил Василий Петрович, снова давая матери воду. – Не знаю, как вы там говорили между собой… Да теперь уже и не до тайн… Но Света сказала: «Собиралась уехать в середине июня, а потом вызвать вас на регистрацию, но теперь, раз увольняюсь раньше, сразу и уеду. Помогу Косте садить огород.
- Она даже книжки садоводческие купила, - прибавил Сергей.
- Поэтому и письма не написала…
- Тебе?.. Как же, написала… Я ещё что-то пошутил о любовном послании, а она сказала, что не дорос до таких дел… Это было неделю назад, как собралась увольняться.
- Странно… Я даже на почту ходил. Ладно… Значит, позавчера, тринадцатого, она не вернулась с работы. Милиция знает уже больше суток.
- Да, я позвонил в два часа ночи. А утром написал заявление. Сейчас вместе можем сходить.
- Жадов сказал, что работу она покинула как обычно и никаких дополнительных поручений он ей не давал?
372
- Он мне сказал: «Она подала заявление на увольнение и не хочет даже отработать. Но тридцать третью не имею права давать, поэтому как появится, пусть придёт за расчётом». А насчёт пятницы – да, мол, ушла на десять минут раньше обычного… Я ему: «Вы знаете, где она, вы её преследовали». А он: «Да пошёл ты…» Тут из его друзей или телохранителей один подскочил и говорит мне: «Смотри, папаша, сам исчезнешь. А девка твоя, небось, с каким-нибудь иностранцем загуляла: по-английски шпрехает». Сволочи!.. Мать, иди к себе. Вторую ночь не спишь. Сергей, отведи её.
- Вчера вечером, - продолжил Василий Петрович, когда сын увёл едва не рыдавшую старушку в её комнату, - Серёжка ходил к дому, где квартира этого Жадова, со своей компанией. Девчонки напечатали какую-то анкету, будто опрос населения. Он их впустил. Не дальше порога, правда. Ничего особенного. Женской обуви в прихожей не было… Ничего подозрительного… В окна заглядывали из бинокля… Мальчишество. Если он виноват, дома разве ж будет что… Не дурак.
- Да, если Свету похитил Миха, он спрятал её в укромном месте. Вы, конечно, не знаете, где у него дача.
- Дача есть. Светлана как-то перечисляла, чем богат этот новый русский… Совести только у него нет. Даже если не он, разве не мог бы помочь?.. Небось, с милицейским начальством знаком…
В зал вышел Сергей.
- Ну, что решили?.. Костя, может, ты встретишься со своим одноклассником? С тобой не откажется разговаривать. Хотя, наверное, в воскресенье дома не сидит…
- Уснула?
- Да, пап. Между прочим сказала, что Света в последние дни несколько раз бывала в церкви. Зачем – она бабушке не объясняла, но о каких-то молитвах спрашивала… Бабушка заговаривается, честно говоря. Как бы опять не слегла.
- Да, тогда я вообще с ума сойду. Мать только Светлане подчиняется.
- Михе я звонил с вокзала: нет дома. Хотел что-нибудь соврать и расспросить. Есть один человек, у которого на Светиного начальника большой зуб. Но надо ехать на переговорный пункт. Вы, Василий Петрович,
373
сами сходите в милицию, а мы – на вокзал. Потом встретимся здесь.
- А если, Костя, они пошлют меня в морг? У меня нервы не выдержат…
- В морг всегда успеем. Сходите и ждите нас.
- Да что эта милиция. Тем более воскресенье. Им всё до лампочки.
- Да, Серёга, ты прав. Сейчас если что случается, то больше родственники и друзья делают… Ну, всё, давайте действовать. Бабушку не боитесь одну оставлять?
- Пока я сбегаю в отделение, она ещё не проснётся. Столько не спала… Мы тебе и позавтракать не предложили…
- Некогда.
- Эх, что творится в стране… Нам, простым людям, правды не найти…
10.10.
- Витёк, только без лишних вопросов. Это Аксентьев. Где у Михи Жадова дача?
- Не знаю. Ты откуда звонишь?.. Если хочешь, могу узнать. Переговоры с Владивостоком оплатишь?
- Витёк, оплачу всё, что угодно, только узнай.
- Случилось что? Объясни хоть.
- Я во Владе. Пропала Света. Я подозреваю, что похищение и что это Михиных рук дело. Она его секретарь и переводчица.
- Это с которой ты у Сингапура был? А я-то думал…
- Витя! Звони! Через десять минут я снова набираю твой номер!
- Сдурел? Через двадцать, не раньше. Оплатишь переговоры по квитанции плюс бутылка шампанского.
- Ещё одна шутка – и получишь бутылкой!
- Всё, клади трубку, Отелло.
10.35.
374
- Слышь, Константин, Миха что, увивался за своей секретаршей?
- Узнал адрес?
- Какой во Владивостоке адрес? Рисуй схему. Кстати, с меня тоже бутылка за твой счёт: такую информацию даром не сдают.
- Да хоть ящик! Если сейчас прервётся, я тебя изувечу!
- Ладно, рисуй. Выезд из города хорошо представляешь? Где стела стоит, символ Владивостока?..
11.45.
- … Вон, перед высоким забором поворачивайте направо.
- Понятно… Стоп, машина! Придётся объезжать: ГАИ… Вот это залетел кто-то! Всмятку! А кровищи-то!.. Да, шпана на иномарках летает – каждый день бьются. Правил не понимают… А тачка, между прочим, дорогая. Минимум десять тысяч баксов. Столько денег на свалку увезут… И поворот как будто нормальный. Как тут врезаться? Из-за дождя что ли?..
- Что баксы? Судя по всему, там никто не выжил.
- А я, ребята, таких не жалею. Сами у судьбы выпрашивают…
- Так, сейчас объезжаем аварию и опять на ту дорогу, к дачному посёлку. Остановите в начале.
- О кей, - согласился таксист, пожав одним плечом.
12.05.
- Вон она… Серёга, очки-то зачем снимаешь?
- Вдруг придётся драться.
- Машины во дворе не вижу… Разве что в гараже… Надеюсь, никого или от силы сторож. Ломиться не будем, обойдём с тыла…
- Нет, на такой вилле должен быть охранник. И что я ну-чаки не взял?..
- Размахнуться не успеешь. Я много занимался, но теперь на кулаки не надеюсь: автоматное время… Вот здесь свернём.
- Слушай, он же твой одноклассник. Тебе не завидно: такая вилла…
375
- Если честно, брат моей невесты, я хотел бы иметь большой дом в своей деревне. Это, пожалуй, единственная моя материальная мечта. Но сказано: «В поте лица добывайте хлеб насущный». А здесь – чужой пот, чужая кровь… Всё, тихо. Одевай очки и смотри во все стороны очень внимательно. Что заметишь – маши рукой. Я пойду метрах в двадцати впереди и буду оглядываться. Если махну я – прячься. Старайся не шуметь и быть незамеченным. Когда я подойду к дому, стой за деревьями, жди знака. Перелазим.
Костя и Сергей перебрались через забор и осторожно двинулись по небольшому саду. Минуту спустя они вышли к недоделанному бассейну. Костя перебежал через открытое место к дому и собрался было заглянуть в окно, но в этот момент открылась задняя дверь, и из неё вышел мужчина лет сорока с газетой в руках. С высоты крыльца он внимательно огляделся и посвистел. Костя замер за выступом дома и приготовился к броску. Сергей, который был виден ему за кучей стройматериалом и незаметен для охранника, махал рукой, призывая действовать. Костя кивнул.
- Паскудная тварь, свалила куда-то, и дождь не помеха, - сказал сторож и остолбенел: метрах в двадцати от него стоял парень и спокойно протирал платком очки.
С вытянутой рукой Костя рванулся вперёд и ударил струёй из газового баллончика точно в лицо сторожа. Тот, не бросая газеты, вскрикнул и схватился за глаз. Костя вцепился двумя руками за его одежду, стянул врага вниз и, широко размахнувшись, ударил по затылку. Сергей уже стоял рядом с длинным куском железной трубы. Костя не мог не усмехнуться воинственному виду парня.
- Брось, а то убьёшь. Мы и так уже две статьи заработали. Вон верёвка валяется – тащи. Свяжешь руки, потом ноги. И рот заткни чем-нибудь.
Костя заглянул через приоткрытую дверь в дом, прислушался. Потом наклонился к охраннику, всё ещё не приходившему в себя, пошарил руками: оружия не было. Подбежал Сергей.
- Сможешь связать?
- Туризмом занимался.
- Давай. Я в дом. Посадишь его вот сюда, в угол и осматривайся…
376
Костя тихо вошёл в дверь. Большая комната занимала половину первого этажа и имела целых шесть окон, выходивших на разные стороны усадьбы. Посреди зала громоздилась гора упакованной мебели. Ближе к коридорчику, выходившему на парадную дверь, стояло новенькое блестящее кресло и – на полу перед ним – работающий телевизор. На спинке кресла Костя заметил пистолет в кобуре и, взяв его рукавом ветровки, сунул поглубже в одну из упаковок мебели. Обходить комнаты здесь не понадобилось: ещё не навешенные двери стояли стопкой в углу, и, глянув в кухню и бильярдную с накрытым целлофаном столом, Костя убедился, что первый этаж пуст. Ещё одно помещение, очевидно, ванная, было закрыто на навесной замок.
Костя взбежал наверх… Кабинет, спальни – всё было заперто. Он покричал, заглянул в замочные скважины: никаких признаков жизни. Спустился вниз. Через открытую дверь вопросительно кивнул Сергей.
- Никого. Придётся вышибать двери: ключи, скорее всего, у хозяина.
Костя приготовился бить и вдруг заметил в линолеуме кухни ровный разрез. Как раз на месте, куда лёг солнечный блик, неизвестно как прорвавшийся между тучами. «Подвал, ё-моё… Миха всё детство обожал лазить по подвалам. Как же я сразу не подумал…»
Подивившись, как хорошо замаскирован люк, Костя с усилием приподнял его и сквозь решётку, на которой висел замок, заглянул вниз. Тусклый свет давал возможность разглядеть лишь стол, на котором стояла кружка, и какие-то шкафы.
- Серёга!.. Серёга!.. Тащи свою трубу… Слава Богу, ушки для замка варил пьяный сварщик…
Вдруг Костя услышал слабый вздох, что-то скрипнуло, и в полосе света мелькнула тень. Из невидимого угла подвала выскочил человек, который взбежал вверх по крутой деревянной лестнице с перилами, и схватил Костину руку.
- Я верила… Я молилась о тебе…
- Света!
Костя увидел её лицо, покрытое подвальной серостью с красными от слёз глазами. Вдруг глаза Светы округлились в испуге. Костя резко оглянулся: над ним стоял с железом в руках Сергей.
377
- Давай инструмент!.. Света, пожалуйста, спустись ниже.
13
Ещё не проснувшись, он уже почувствовал, что ему очень плохо. Всё с большей силой ощущались треск в голове, тошнота, боль в мышцах ног после диких ночных плясок. Решил пока не вставать, чтобы боль не усилилась.
Приятели уже проснулись: кто-то шлёпал по полу в соседней комнате, и он не стал открывать глаза, чтобы не отвечать на всякие глупые расспросы. Привыкшие много работать мозги со скрипом включились и начали расставлять всё по местам. Во-первых, надо ехать ТУДА. Но это не горит. Сначала прийти в себя, как следует приготовиться и настроиться. ОНИ сказали сделать это ночью, но он всю ночь пропьянствовал сначала в баре, потом у партнёра по бизнесу и так и не решился поехать на место. Давно он не позволял себе так отрываться. А всё эта сучка. Довела до крайности. ОНИ называют её Христианкой. Упрямая тварь, а не христианка – вот она кто. Ладно, её судьба в любом случае уже решена. Отпускать нельзя. И ребята согласились.
Он вспомнил, что вчера пришлось поменять машину, и ещё больше разозлился. За день не смог привыкнуть к новой, а от слов «крутая тачка» начали болеть уши. И ей купил бы крутую, чтоб весь город завидовал. Если б вышла замуж или хотя бы гражданский брак. Ничего не захотела, решила свалить.
Этот ещё подвернулся. Придурок деревенский. И до него доберусь. Предупреждал: не вздумай ехать. Назло поехала. Показать, что не сдастся. Сколько их сдавалось за последние месяцы. Вот и вчера. Щенка чуть-чуть поучили и исчез, а дурёха неприступная через час забыла своего рыцаря. Нет, в этой стране без денег нельзя. А то любой наедет. Пока поднялся на верх, сколько раз приходилось прикусывать губу. Да и теперь надо держать ухо востро. Система жёсткая, чуть не то – и выплюнула. В виде утопленника в Амурском заливе.
Ничего, теперь у него лучшая крыша. Это не блатняк или менты. ОНИ всё видят заранее, предупредят, если что. Их сила никому не по зубам. Вот только обманул немножко. Надо было сделать всё тринадцатого да ночью. ОНИ числам придают большое значение. Ладно, смирятся: столько бабла
378
получили, что сами должны подстраиваться. Интересно получается: нечистого тоже можно подкупить? Как бы ему помолиться, чтобы избавил от мук похмелья?
Молиться не пришлось: вспомнил, что Славик ещё с вечера хвастался «чёткими таблетками от утренней мужской болезни». Медленно открыл глаза и, упираясь руками, сел на диван. Из соседней комнаты тут же высунулась физиономия хозяина квартиры и собрата по вчерашнему кутежу Славика, жизнерадостная и свежая.
- Рюмашку поднести, Михаил?
- А ты, зараза, как из бани… У меня рожа, наверное, хуже задницы выглядит… Умеют же люди пить…
- Э, брат, если бы ты поработал в старые добрые советские времена хотя бы маленьким руководителем… Вот где учились пить! Хоть литра на нос – а всё военную тайну не выдадим!
- Потому что вы её сами не знали… Ты вчера говорил про какое-то лекарство… Есть?
- О, подцепил что ли?! Когда успел?! Ах, Михаил, Михаил…
Славик, довольный шуткой, заржал так громко, что Миха сразу вспомнил предстоящее ему страшное дело и сильно вздрогнул.
- Не обижайся. Сейчас притащу. А твой жлоб так пивом лечится. Уже весь холодильник оприходовал. Я тоже пью, чтоб ему меньше досталось…
Славик вышел, а в комнату заглянуло другое лицо, напряжённо-вежливое и резко очерченное складками.
- Как самочувствие, Николаич?
- Хреново… Это ты меня привёз к этому шуту?
- Побойтесь Бога… О, извиняюсь: забыл ваше предупреждение. Вы ж вчера взяли девок, сказали, что к вам ехать нельзя… И вот…
- А где девки?
- Ушли. Вы-то сразу бухнулись спать. Вячеслав решил не шуметь, дал им
379
на такси – вернуться в клуб – и отправил. Не помните?
- Теперь вспомнил. Две Оли.
- Ну, как наш больной?! Скорее, жив?! – вернулся Славик и принёс с собой столько шума, сколько исходит от трёх обычных людей да и то в хорошем настроении. – Вот колёса! Запивать водкой будешь?! Да минералка, минералка. Пей и пошли завтракать!
- … Кажется, я неплохо научился готовить в очередной период между женитьбами! – крикнул хозяин уже из кухни. – Иди, зацени!
- Ты опять один?.. Служанку возьми…
- Ни за что: отравит! Сам посуди: старуху не возьму! А найму молодую – влюблюсь! Жениться на ней, естественно, не женюсь! И она мне в отместку сыпанёт яду!
- Ясновидец…
- А то! В нашем с тобой бизнесе всегда надо вперёд смотреть! Это Володе всё просто! Лишь бы руки не дрожали! Небось, дрожат после вчерашнего?! Не молод уже?!
- Слышь, покажи на этом болтуне свои руки…чтоб не трепал попусту… - Миха встал, расправил одежду и подсел к завтракающим.
- Было бы приказано, Николаич.
- Вот это другое дело! – обрадовался Славик. – Раз шутишь, значит, живой. Что будешь пить?!. А, ну, наливай сам! Всё горячее! И не будь таким мрачным, как будто приснилось что-то!
- Приснилось. Мужик на чёрной кобыле.
- То есть – вороной? Ну, это к прибыли. Мужик бородатый был или нет?.. Слушай, а как славно мы погуляли вчера! И молодёжь сейчас какая! Анатольича сынок с компанией – прямо цари города! Но мы тоже гульнули – пусть враги боятся! Кстати, ты этой плясунье три зелёные бумажки засунул! А то будешь говорить, что тебя в моей квартире обшмонали. Что не ешь ничего?.. Эй, ты, головорез, отвали от моего холодильника! Всё пиво уже у тебя в пузе!.. Михаил, ты не обижаешься, что я у тебя девку увёл?
380
- Какую девку? – Жадов резко остановил руку с чашкой кофе.
- В баре. Помнишь, которую мы у пацанчика увели?.. Для тебя… Ну, ты поначалу, конечно, шиканул, покорил её сердце и всё такое. А потом послал…куда-то. И очень грубо… Ну, я и подумал: не зря же мы её отобрали у лоха…
- Да плевал я на неё…
- Вот это по-братски! Капни коньяку в кофе. Мы так пили с Володей.
- Мне ехать за рулём…
- Я этого дерьма нерусского никогда не пил, - возразил Володя.
- Мы пьём, а он: «дерьмо»! Бескультурье…
- Извиняюсь. Но коньяк не пью.
- Ну, хозяин – барин. А я капну. Сегодня воскресенье. Отдыхаю. Вот твоё дельце сделаем по быстренькому, беру Валю, её пацана и – на катерочке куда-нибудь на пикник… А ты знаешь, что вчера было, когда мы с Володей девок проводили?.. Решили выпить, прежде чем завалиться спать, я достаю хорошей водочки и вдруг замечаю: на самом горлышке сидит чёрт и прикалывается. Я, конечно, решил, что глюки, но смотрю на твоего телохранителя: а у него глаза на брови заползают. «Что, - говорю, - видишь?» Володя: «Вижу»…Да что ты улыбаешься?! Если б я был не уверен, хрен бы стал рассказывать! В дурдом не собираюсь. В натуре, сидел… Вот только мы уже утром не сошлись мнениями насчёт внешности.
- И по размеру.
- Да. И части размера. То есть величины… Да я тебе перекрещусь за реальный базар!
- Не надо. Володя, ты что, перебрал вчера?.. Машина хоть в порядке?
- Машина в порядке. А насчёт бесёнка Вячеслав Игоревич не врёт. Чистая правда. В баре я не пил, хоть вы сами меня уговаривали. Даже наезжали. Говорили: вы под какой-то защитой, и нам ничего не будет.
- Вот не верит, - продолжал тараторить хозяин. – Я могу говорить много, но врать – сам знаешь – никогда. Мы ведь так и не выпили. Я этому заморышу:
381
«Слазь!» Не исчезает. И хохочет так противно. Хотел бросить тапочкой – прячется за бутылку. Вот какое подлое животное. Говорю Володе: «Пальни со ствола». Не захотел…
- Ну, разбил бы бутылку… Этого рыжего пулей не возьмёшь.
- Серого.
- Да, ребята, развеселили. Я перебрал, а вы…
- Да что с тобой говорить… Слушай, Михаил, мы вруны, а ты про какое жертвоприношение вчера трепался? Что-то про кровь девственницы, необходимость оплаты долгов… Бредил что ли?
- Нет.
- Сейчас скажешь: «Не помню».
- Помню. Это правда.
- Какая правда?
- Николаич, ты про НЕЁ?
- Да, Володя, ты правильно понял.
- Я в этом не понимаю. Привалить, так привалить.
- От тебя не требуется понимания. Это моя обязанность. Только поможешь…
- Ну, ты, брат, даёшь. Я всякое слышал …
- Славик, уговор дороже денег. От тебя многого не нужно.
- Дороже денег много денег. Не, я не отказываюсь, моё слово ты знаешь. Только вся эта мистика напрягает: «жертва», «обязан»… Тр…ть дашь? После себя, разумеется, - он засмеялся, но как-то лицом: глаза бизнесмена словно остекленели.
- Нет. Она нетронутая и предназначена другому. Я только выражаю чужую волю…
- Ладно, можешь не объяснять: не моё дело. Когда едем?
- Сейчас. Мне ещё кучу документов разобрать. Я пока без секретарши…
382
Зазвонил телефон. Славик подошёл, взял трубку, но тут же протянул её Жадову:
- Тебя, Михаил.
- Меня?... Ни один человек не знает, где я ночевал.
- Советские органы знают всё. Шутка. Твой новый компаньон Беляев.
- Тоже шутка? Он в Москве.
- Что, положить трубку?
- Нет, конечно… - Жадов подошёл к телефону. – Алло?.. Да…Да. Так быстро? И всё без проблем?.. Отлично… Завтра понедельник, вот и переговорю… А у меня наоборот. Вчера перебрал, толком не выспался… Ладно, съезжу под вечер… Нет, сейчас у меня тоже дело, которое «не требует отлагательств». Кстати, откуда ты узнал, где я?.. Нет, не видел… Разумеется, решать мне. Пока.
Жадов задумчиво положил трубку, усмехнулся и ответил на вопросительный взгляд Славика:
- Толковый человек: полетел на неделю, а управился за два дня… А вы видели вчера в баре Сёму?.. И я не приметил… Всё, нам пора. Володя, за машиной.
- Иду, Николаич.
Спустя полчаса новый автомобиль Михи Жадова, как застоявшийся жеребец, бодро уносил своего хозяина и его приятелей от центра Владивостока к выезду из города. Проспект Столетия и Маковского по случаю непогоды не были забиты дачниками, потому двигались быстро. Володя рассказывал-оправдывался:
- …Я хотел врезать этому щенку. И то сказать, он сам чуть не обгадился. На тачку глянул, въехал, что люди не простые. Я говорю: «Тебе пять минут. Хоть на себе уноси этот сраный грузовичок». Он лепечет: «Не знаю, почему его так поставили. Я только что пришёл на смену…» Правда, они быстро суетнулись. Передний мост подняли, отодвинули в сторону… Так ещё ворота заклинило. ..
- Мы потеряли время, - недовольно буркнул Жадов.
383
- А что ты хочешь? – миролюбиво вмешался Славик. – Эпоха беспредела. Ты можешь загрузить этого лоха, даже пришить, но в тот момент, когда у тебя стрелка на сотню лимонов, он сломает ворота и будет стоять и жевать сопли. Вместо того, чтоб вовремя их смазать. Эпоха беспредела. У нас всё время какие-то эпохи. Ленин – гражданская война, Сталин – террор, Хрущёв – оттепель, Брежнев – застой, Горбачёв…
- Трепотня!
- Горбачёв – перестройка. Сейчас – беспредел.
- Что-то у меня в глазах рябит… Не выспался…
- Давай, я за руль сяду.
- Нет. Должен я.
- Кому ты успел так много задолжать, Михаил Николаевич?.. Вести тачку должен сам, девку мочить – сам.
- Все мы что-нибудь получаем от жизни, а значит, кому-то должны… Тут недалеко. Вон за складами свернём. Там зелень, глазам легче.
- Ну да, матушка-природа. Сейчас хорошо помирать: весна, птички поют…
Жадов приготовился сбросить скорость и включить поворот, но странная лирика приятеля отвлекла его. И тут перед глазами пошли такие тёмные круги, что он почти перестал видеть. Надеясь, что напасть быстро пройдёт, он продолжал ехать, но, когда нужно было поворачивать, один из кругов вдруг превратился в кошачью морду, которая моментально выросла до метровых размеров, злобно посмотрела прямо в глаза и кинулась вперёд. Удар о животное оказался очень резким и бросил к стеклу, но Миха, хоть и не был пристёгнут, не потерял сознания. Совсем не ощущая боли, легко выбрался из машины. Боль, но не физическая пронзила душу: новый японский автомобиль вжался в бетонную стену русской гармошкой, и эта куча железа не годилась не то что для ремонта, но и вообще, для какого-нибудь употребления. Заскрипела задняя дверца. Славик выбил её ногой, резко выскочил, но тут же сел прямо на мокрый асфальт.
- Не добрались, - удивлённо сказал он.
Жадову почему-то стало весело, и он пошутил:
384
- Что, брат, чуть не уписался?
Приятель был в шоке и ничего не ответил.
Через эту же дверцу выбрался Володя, который тоже сидел сзади. Повернувшись к шефу спиной, он снова всунулся в машину и стал что-то делать внутри.
- Слышь ты?.. Бесполезно… Не добрались, - всхлипнул Славик.
- Помоги лучше! Ноги зажало!
- Бесполезно…
Миху заинтересовала возня телохранителя, и он сделал пару шагов в сторону, чтобы было виднее. Володя упёрся коленкой в измятую стойку и начал тащить из машины что-то крупное и тяжёлое. «Странно, мы же втроём ехали. Кто там ещё?» - удивился Миха.
- Помолчи, хлюпик! Я тачку разбил и не стону! – сказал он Славику, но тот не отреагировал, только тёр грязными руками лицо и размазывал грязь.
Володя, крепкий и рослый мужчина, всё-таки сумел сделать то, что хотел. Он вытащил и положил на дорогу какое-то тело, изломанное, с тёмно-красным кровяным лицом.
- Кто это? – спросил Миха.
Володя сел рядом на мокрую землю и смотрел так, будто потерял близкого человека. Шефу не ответил, но тот не обиделся: впервые он видел своего обычно жёсткого подручного с таким грустным лицом.
- А что у него чёрная кровь?.. – испуганно спросил Славик от забора, продолжая сидеть с вытянутыми ногами.
- Венозная…или артериальная, - ответил Володя. – Не разбираюсь. Это ж не царапина.
Сочувствуя, Миха тоже склонился над трупом, стал рассматривать и узнал одежду. Открытие ударило током.
- Володя, это я что ли? И совсем неживой?
Телохранитель посмотрел в его сторону и вздохнул:
385
- Вячеслав Игоревич, пойду искать телефон. Вам «Скорую» вызвать? Или только милицию?..
14
Костя открыл глаза и увидел в молочном воздухе рассвета, ещё не разогнавшего серый мрак из углов комнаты, Свету, которая стояла у окна и смотрела вверх. Он улыбнулся и так лежал несколько минут, любуясь ею. Потом тихо встал, на цыпочках подошёл к ней и посмотрел на небо, бледно-голубое над домом, розоватое у горизонта, но ничего особенного не заметил.
- Светуль, ты что?
Она не вздрогнула и не удивилась, словно уже почувствовала его.
- Звезда.
- Звезда?.. Где? Они ведь давно исчезли.
- Эта осталась. Смотри туда.
Костя проследил направление её взгляда и едва различил бледно-жёлтое пятнышко. Он тоже засмотрелся на одинокую точку. Как-то неуверенно висела звёздочка на небосклоне, словно понимала, что пора раствориться вслед за другими до следующей ночи, но не торопилась и будто хотела что-то сказать тем немногим, кто видит её.
- Знаешь, какую песню мы больше всего любили петь под гитару, когда заканчивали школу?
- Какую?
Костя склонился к самому уху Светы и тихо пропел:
А в небе голубом
Горит одна звезда.
Она твоя, о Ангел мой,
Она твоя всегда.
- Света, я понял.
- Да?
386
- Я дарю тебе эту звезду. Она не хочет исчезать, она хочет вечно быть с нами.
- Даришь… Ты начинаешь нашу совместную жизнь с таких дорогих подарков? Что же будет дальше?
- Этот мир заполнен красотой до краёв, и можно каждый день дарить любимым людям звёзды (их ведь бессчетное количество), небо (оно ведь каждую секунду разное, значит, небес тоже миллиарды и миллиарды)… А облака, а ветерки, а запахи весенних листьев и цветов?.. Всё это дано нам и совершенно бесплатно. Платить должны только одним, но это нетрудно.
- Чем?
- Любовью, конечно… Любить всех, любить мир. Разве это трудно?
- А ты знаешь, я как-нибудь побываю на ней. Обязательно побываю. Ты не думай, что я собираюсь оценивать твой подарок, просто однажды она приснится мне. Ведь если это моя звезда, я обязательно должна навестить её.
Света развернулась.
- Больше не будешь спать?
- Нет, не хочется.
- Тогда я приготовлю что-нибудь вкусное на завтрак.
- А я схожу к Петровичу за обещанной в подарок тяпкой. А после твоего вкусного завтрака пополю в саду.
- Разбудишь его?
- Что ты. Он встаёт, когда ещё половина звёзд на небе. Старики боятся много спать: торопятся пожить.
Через пару минут Костя вышел из подъезда и тут же замер: в отсутствии человеческих звуков воздух был наполнен щебетаньем, чивканьем и переливами птиц. Они пели так, как будто только что народились на свет вместе со всем этим ещё бледно-зелёным миром.
- Не хочется и вторгаться… - негромко сказал Костя сам себе. – Ну, здравствуй, новый день.
387
Он повёл плечами, глубоко вздохнул и отправился на восток, навстречу солнцу, туда, где в пяти кварталах от учительского дома жил Никита Петрович.
Ещё не свернув ко двору своего бывшего квартирного хозяина, Костя услышал разговор и сразу узнал второй голос, хотя это и был голос человека, которого он меньше всего ожидал здесь встретить – деда Семёна Тищенко. Костя отворил калитку и увидел мирную сцену: собаки и кошки тесно сидели у крыльца, прижимаясь друг к другу от утренней свежести, а на крыльце расположились два пенсионера и читали местную газету, точнее, один читал вслух, а другой прислушивался и заглядывал в текст. Собаки не залаяли, и потому старики не сразу заметили гостя.
- «На наш взгляд, - читал Абрамов, - главных итогов два. Ребята школы изменились на глазах. Стали более самостоятельными, ответственными…»
- Как, как? – переспросил Тищенко.
- От-вет-ственными!
- Понятно.
- Доброе утро! – объявил Костя о своём присутствии. – Пришёл за подарком к новоселью. А вы мою статью, наверное, ещё с вечера начали читать?
- Костя… Ну, залазь на чердак сарая, смотри сам… Вот рассказываю Семёну Петровичу, какие у нас в деревне юные казаки появились… Слышь, дед, это он, мой квартирант, казачат придумал!
- Знаю. Что ж не знаю? Всю зиму жил… Молодец, молодец…
Пока Костя лазил на чердак, новые друзья закончили знакомство с прессой и разложили на крыльце скромный завтрак: хлеб, сало, лук, редиску и початую бутылку «Русской».
- Ай-ай-ай! – осудил Костя стариков. – Как начинаете день!..
- Ты не думай, - отмахнулся Никита Петрович. – Мы по пятьдесят грамм и баста. Мне ещё на огороде работать… Мы ж не просто так. Слышал, наверное: Солженицын вернулся?.. Вот за его здоровье…
Пока Абрамов говорил, его сосед осторожно разлил в кружки и что-то тихо
388
спросил.
- Нет, он пить не станет. Женился только, пусть об этих, как его…генах беспокоится… А мы с тобой старые казаки. Гитлера победили…
- Семён Петрович пьёт за Солженицына? – не поверил Костя.
- А ты думаешь! Он даже «Ивана Денисовича» тогда ещё читал… Ну, дед, давай!
- Будем, сосед, будем…Твоё здоровье…
Костя улыбнулся и отталкивая игриво бросающихся на него собак, пошёл со двора. Уже за калиткой он услышал, как два сиплых, но ещё крепких голоса затянули:
Зачем вы, девушки, красивых любите?
Непостоянная у них любовь…
Птицы вторили примирившимся соседям. Костя шёл по переулку и с удовольствием смотрел вверх, где деревья соединялись лапами-ветками в зелёную арку, а роса на листьях заблестела от поднявшегося солнца тысячами жёлтых искр.
Где-то затарахтел трактор, оставленный на ночь под двором, по улице проехала машина, загоготали гуси, которых выгоняли пастись… Музыкой привычных звуков начинался долгий сельский день.
Во дворе учительского дома двое уже занимались утренними делами: муж Маргариты Львовны и Светлана Николаевна.
- Кто рано встаёт, тому Бог даёт! – весело закричал Крушак, увидев Костю.
- Эт точно! Здравствуйте!
Костя зашёл на свой участок, поставил к забору тяпку и присел у посаженной ранней весной абрикоски. Погладил его короткий, крепкий ствол, обрезанный так, чтоб пышнее разрастались ветки. Деревцо долго не принималось на чужой почве, болело, пока Костя по совету Крушака не срезал и не замазал небольшой нарост у самых корней. Теперь оно ежедневно выбрасывало новые листочки, словно раскрыло весь свой внутренний запас жизни и энергии. Как всегда, Костя мысленно пожелал дереву расти и
389
крепнуть, потом поднял голову и улыбнулся: окно его квартиры было распахнуто, а в проёме стояла очень красивая женщина, с улыбающимся лицом и распущенными по плечам волосами. Это была его жена, и это было всё, о чём он мечтал: любимый человек, семья, размеренная сельская жизнь и труд на земле, правду которого давно выверили сотни поколений русских людей. Света стояла в центре его мира, а обрамлялся он слева – лианами девичьего винограда, тянувшимися к окнам второго этажа, а справа – торжественно восходящим на небо, ослепительным жёлто-розовым диском общей звезды.
Костя помахал рукой и, догадавшись, что Света приглашает его завтракать, показал пальцами пять минут. Он не мог идти сразу. Переполненная чувствами душа пела вместе с утренними птицами, выходила за границы тела и растекалась в чистом, нежном воздухе, оседая на впервые возделываемую землю будущего Костиного сада…
Света стояла у окна и думала о муже. Она внутренне усмехалась со своих прежних страхов, что никогда не выйдет замуж или выйдет за одного из тех городских, кто не считает себя порядочным человеком, пока не купит дорогую машину. Этот мужчина был глубже и интереснее. И сейчас она была благодарна ему за то, что она со своим знанием трёх языков, умениями печатать, стенографировать, программировать совершит величайшее чудо, для которого не требуется университетского образования и модных трудовых навыков – даст жизнь новому человеку, родит желанного ребёнка себе и любимому мужчине.
И за что ты в меня влюбилась?» - несколько раз спрашивал её Костя. «А что ты во мне нашёл?» - удивлялась она в ответ. И оба они не могли понять эту загадку. Теперь Света догадалась: на этой красивой земле должны рождаться только любимые дети.
Русская идея
(наброски статьи Аксентьева К.А.)
1
На исходе второго тысячелетия от рождения Христа Россия стала гигантским полигоном, где столкнулись два глобальных мыслительных течения, идущих из Европы. Причём тупиковых. Неприятие в начале 20 века
390
русскими одного из них, провозглашающего выгоду, обогащение, эгоизм вкупе с неразрешённостью старых аграрных проблем и военным поражением государства привели к смене формы правления и идеологии. Идеи утопического социализма ( коммунизма) с их равенством всех, скромностью, верховенством духовного над материальным в какой-то мере совпали с генетически усвоенными русскими людьми православными христианскими идеалами и потому нашли поддержку у немалой части населения России. Однако новая идеология рухнула, ибо имела в себе два существеннейших изъяна. Во-первых, она оказалась абсолютно искусственной, не учитывающей основы человеческой природы, и, навязываемая силой, начала обсыпаться, как шелуха. Во-вторых, социдеология имела в себе внутреннюю потенцию к видоизменению в нечто совершенно обратное, когда стремление к справедливости приводило к дикому произволу, когда идея, обещавшая всех осчастливить, возвела себя в культ и из служанки превратилась в царицу, божество, которому поклонялись просто ради поклонения.
Западный утопизм рухнул, Маркса прокляли. И вновь русские не нашли сил посмотреть в себя, вновь стороннее влияние оказалось сильнее самоуважения. Началась вторая попытка внедрения на русскую почку идеологии обогащения и выгоды. Не учитывалось ни то, что столетие назад эксперимент уже закончился крахом, ни то, что мы не можем встать на ту ступеньку, на которой стоит Запад, не пройдя того, что Запад прошёл. Прыжок в чужой поезд, мчащийся мимо с большой скоростью, должен был закончиться ударом и падением в канаву. Ветры дикого капитализма вновь задули над Россией. Но лишь малая часть людей всё сумела подавить в своей русской душе эгоистическим расчётом. Остальные оказались не у дел. Каково же человеку чувствовать себя чужим в родном государстве!
Созрел очень важный вопрос: а туда ли идёт Запад? Прогресс ли это? Будущее ли это для всего человечества? Не так уж много тех, кто ответит утвердительно на эти вопросы даже там, на Западе.
Имея рядом такого соседа, как Россия, Европа многому научилась. Сыграл свою роль и один очень важный принцип: человек как существо оптимистическое, с осознанным чувством самосохранения не может сегодня жить хуже, чем вчера, всё время ищет пути улучшения жизни, задействовав для этих целей лучшие из своих умов. В обстановке относительного мира и стабильности в послевоенной Европе этот процесс шёл со значительным
391
успехом. Но коренные противоречия Запада остались незатронутыми. Прежняя идеология – жить лучше – осталась. В число богатейших людей вошли киноактёры, певцы, спортсмены, и подражать стали им, а не бизнесменам. Но за что? За то ли, что они являются гармонично развитыми, высоко духовными личностями? Нет. Всё так же, как и столетие назад – за богатство, комфорт. Материальная озабоченность поднялась на более высокую ступень, но вовсе не ослабла. «Вместо свободы впали в рабство», - говорил один из героев пророческого романа Достоевского «Братья Карамазовы». Форма рабства сильно видоизменилась: деньги, престиж, слава, власть, развлечения, работа, бизнес… Лучшие ли люди мелькают на экранах телевизоров и даются для подражания населению? По-прежнему совершенствованием жизни считается преумножение её внешних проявлений, а духовная культура чаще остаётся в стороне от широкого потока развития общества. А что на высшем этаже этого общества? Всё те же грязные интриги в борьбе за власть и влияние, всё те же войны за рынки сбыта, за сырьё. Возможно, что самая высокая премия будет присуждена самой высокохудожественной книге, что Нобелевскую премию получит учёный, принесший более других пользы человечеству, но западный солдат вновь и вновь отправится отвоёвывать нефть для своей страны и растопчет в душах сограждан любовь, красоту, добро и справедливость.
И культ денег во имя денег, и культ идеи во имя идеи – одинаково подавляют и уничтожают личность, лишают её как внешней, так и внутренней свободы. Чем же это отличается от принижения себя перед Богом, сущностью с высшей властью и высшей справедливостью? Идея Бога (хотя для верующих это не идея, а мироустройство), во-первых, не требует поклонения, а предлагает свободу выбора и веру через понимание. Во-вторых, постулат «человек – образ и подобие Божие» даёт главное, без чего не может развиваться ни человечество, ни личность, - высшую цель жизни, которая заключается в стремлении к Богу, подражании ему (а значит, всему лучшему в нравственном кодексе людей), в попытке понять мироустройство с точки зрения идеала. Стремление к высшему, справедливейшему, суд над собой через собственную совесть, добропорядочность внутренняя, а не внешняя, показушная – всё это даёт человеку возможность духовного развития, устраняет вероятность нравственного кризиса, с одной стороны, и самовозвеличивания, ощущения, что уже всё достигнуто, с другой. Идеал недостижим, но если его нет, чем отмерять себе цель жизни? Стремление к
392
идеальной жизни облагораживает, организует, вынуждает не бросаться во внешние достижения, а обращаться внутрь себя, к душе, не даёт человеку отступить в сторону, к плохому, уродующему душу.
2
Не вызывает сомнения то, что России нужна идея, некая мысль, объединяющая нацию. Жизнь в стране не тронется с мёртвой точки без духовной идеи. Мёртвой останется и экономика, ибо кучка эгоистов будет богатеть, разоряя государство и миллионы его граждан. Знаменитая американская мечта, самоутверждение во что бы то ни стало, любым способом русским не подходит. Вряд ли она подходит в конце 20 века и самим американцам. Нашему народу должно быть предложено нечто, удовлетворяющее интересам самых разных индивидуумов, позволяющее подняться на ноги государству, а также обладающее долговременным и своего рода классическим характером. Русские очень жестоки ко всякого рода идеям. Малейший изъян мы быстро превращаем в смертельную болезнь, и идея гибнет. Предпочтительнее всего было бы искать в самых глубинах русской мысли и русской нравственности с соответствующим учётом того нового, что уже серьёзно и неоднократно проявило себя.
На первое место здесь выходит Вера. Десять веков нашему христианству, которое сжилось и слилось с русским менталитетом, да во многом и сформировало его. И коммунизм был воспринят простыми людьми столетие назад как развитие идей Христа о царстве справедливости и добра, иначе не нашёл бы сторонников. Вера для многих сейчас – понятие надрелигиозное. Люди, не думая о Боге, идут в церковь для умиротворения, для того, чтобы ощутить себя среди порядочных и добрых людей, среди братьев. Мало кто даже среди верующих при вопросе, кто такой Бог, начнёт говорить о чём-то небесном. «Бог - это правда», «Бог – это добро» - такие и подобные ответы услышите вы. А зачем тысячи и тысячи взрослых людей проходят сейчас через обряд крещения? Один из ста ответит: «Я верую». Остальные скажут: «Мне так спокойнее». Собственно же вера христианская нисколько не посягает на свободу человека. Для одних – посты, религиозные праздники, воскресные литургии в местной церкви, благотворительность и молитвы перед сном, который тускло, но негасимо будет освещаться лампадкой у чудом сохранённой бабушкиной иконы. Для других – посещение церкви один раз в год, на Пасху, и жизнь вне религии, но с постоянной мерой своих поступков совестью, чтобы не стыдно было ни перед Богом, ни перед
393
людьми.
Таким образом, Вера – это нечто такое, что не надо предлагать, а тем более навязывать. Вера в том или ином виде была, есть и будет. Значит, проблема только в том, чтобы и высшая власть измеряла свои действия христианским судом и мнением сограждан, чтобы она провозгласила государственной политикой бескорыстное служение народу, провозгласила отказ от проповеди культа обогащения во имя обогащения, а также эгоизма, авантюризма, корысти и пошлости. Нужно, чтобы не только граждане на выборах и референдумах, но и Конституционный суд мог отвергнуть какой-либо орган власти за отступление от этой политики.
Вторым постулатом Русской идеи должно стать, по-видимому, понятие труда. Так же, как вера, трудолюбие давно укоренилось в народной нравственности. Любая работа, хоть на благо страны, хоть на благо семьи, всегда становилась предметом уважения. Труд облагораживает, труд благотворно влияет на моральные качества человека – эти истины вкупе с той любовью, которую всегда выражали к труду русская литература, фольклор, убеждают в том, что сохранение труда в Идее будет воспринято людьми положительно. Хотя здесь закономерно возникают некоторые возражения. Во-первых, тот восточный тип преданности работе, который мы видим в Японии и Корее и который помог этим странам совершить экономический рывок, нам не подходит. Вновь культ, вновь самоцель. Во-вторых, коммунистический тип труда, который очень близок восточному, также не может быть воскрешён для новой идеологии. Труд ради государства, укрепление государства ради укрепления государства, а не ради процветания граждан, труд ради «светлого будущего», а не ради нормального настоящего, труд подавляющий, уродующий, превращающийся в культ – такой труд тоже совершенно не подходит.
Как же должен трудиться русский человек и какое место в его жизни должна занимать работа? Начнём с того, что на первое место поставлена идея Веры. А всякий верующий прекрасно знает и воспринимает душой библейское изречение о том, что в поте лица своего нужно добывать хлеб насущный. Что за этими словами? Во-первых, честное и усердное зарабатывание средств на существование. Во-вторых, мысль о минимуме необходимого. Дальше этого минимума начинается бесконечная погоня за вещами. А разве эта идея малого не сидит в глубине души каждого русского? Сколько раз в жизни вам случалось слышать от разных людей: «Слава Богу,
394
дети сыты, обуты-одеты, в доме не пусто»? Голодные, неухоженные дети, жильё, в котором «шаром покати» - всё это считается позором и осуждается соседями и родственниками.
Но и другая крайность – накопительство, рабство перед собственным имуществом – также всегда вызывала насмешку и осуждение. Грехом считалось трудиться в воскресенье и в праздники даже при социализме. Эти дни – для души, для родственного общения, для большего внимания детям. В то же время русским людям свойственно очень добросовестное отношение к своим трудовым обязанностям. Устное народное поэтическое творчество не уставало клеймить лентяев и тех, кто работает «тяп-ляп», «абы как», «издевается над работой».
Таким образом, прямого и точного ответа на вопрос «как трудиться, чтобы не удариться в крайности» нет, но русский народ веками сформировал своё отношение к труду, поставив ограничения и с той, и с другой стороны, отношение, никем и ничем не вытравленное, не искажённое никакими государственными идеологиями. И можно надеяться, что оценка любому труду – и государственного деятеля, и рядового столяра – будет правильной. К тому же понятия Веры и Труда во многом уравновесят друг друга: верующий человек всегда оценит своей совестью всё, им сделанное, бытовые заботы о благе семьи уберегут от религиозных крайностей и т.д. При возведении понятия труд в ранг государственной идеи и власть имущим придётся внимательнее относиться к собственным достижениям и по-другому отчитываться за свою работу на благо государства и его граждан.
В разгар технологической революции Россия оказалась у разбитого корыта. Извращение экономических законов в течение семи десятилетий должно было привести к краху. И проблема здесь не только в том, что нет денег на перестройку экономики в соответствии с достижениями мировой научной мысли. Важнее то, что из года в год коммунистические порядки унижали и уничтожали наиболее трудолюбивых граждан. Особенно большие потери ген хозяина, «трудяги» понёс в аграрном секторе из-за геноцида сельского населения в 1920-1930-е годы. Люди отвыкли работать на себя. Советский менталитет «дайте» укоренился в сердцах. Но время неумолимо, и скоро «дайте» заменится на «не мешайте». У русских огромный потенциал сил и ума. Даже в годы его невостребованности создана не худшая в мире экономика, мощные вооружённые силы, космическая техника, высочайшее искусство. Если государство не будет мешать умным и талантливым, они
395
распрямятся. Если государство будет поощрять их и уважать – они воспарят.
Третьей составной частью Русской идеи и должно стать нечто, относящееся к государству. Каждый гражданин зависит от власти и законов своей страны, и гармоничные отношения властей и граждан - залог общего процветания. Эта третья идея – Родина, патриотизм. Именно патриотизм поможет поднять экономику до уровня, на котором России можно будет избежать судьбы полуколонии, сырьевой базы более развитых стран. Патриотизм поможет навести порядок в стране. Для этого он должен состоять из патриотического отношения к месту работы, к родному селу, городу, краю или области, а потом уже ко всему государству. Детям необходимо прививать также патриотизм своей школы. Только польза будет от того, что люди будут стремиться сделать родное предприятие, учреждение лучше, свой населённый пункт краше, свой родной край более процветающим, а Россию– уважаемой в мире страной.
Как вера, труд, патриотизм сидит в душе каждого русского. Со времён Дмитрия Донского наши предки гордились Отечеством и ради него отдавали жизни. Сильна была традиция патриотизма и в Российской империи, и в СССР. Модное же сейчас презрение к родине, постоянное самоуничижение наносит нам серьёзный вред, лишает платформы власть и жизненной позиции многих граждан. Не стоит здесь опасаться ура-патриотизма и национализма. Эта шелуха есть у любой нации и быстро отсеивается здравомыслящими людьми. Тем более всё будет обстоять нормально, если идею патриотизма возьмут в свои руки государство и средства массовой информации. Националистические потуги будут широко освещаться и получать осуждение. Конечно, не обойдётся без перехлёстов, и придётся потрудиться, чтобы сформировать отношение к патриотизму без крайностей и фанатизма. Но эта работа гораздо легче, чем исправление страшных последствий массового самоуничижения. К тому же процесс публичного формирования патриотической идеи вовлечёт в общественную дискуссию миллионы граждан, заставит их определиться с собственным мнением. Трудно усвоить ту идею, которая даётся кем-то в готовом виде, гораздо легче, когда сам участвуешь в её оформлении.
Без гордости за свою страну не может жить старшее поколение, не сумеет и новое. Всякий русский должен чувствовать себя уверенно и в своей стране, и за границей.
396
Четвёртым постулатом Русской идеи должно стать то, что ближе всего каждому человеку, иначе идея рискует превратиться во что-то отвлечённое, что вспоминается только во время праздников и дат. Это Семья. Счастливая, большая, обеспеченная жильём, достатком, возможностями дошкольного, школьного и специального образования, отдыха, социальной защиты. Имеющая грамотно рассчитанное соотношение прав и обязанностей перед обществом.
Таким образом, идея нации, предложенная властью народу, может звучать так: Вера, Труд, Родина, Семья. Или – чтоб никто не спорил о степени важности постулатов – по алфавиту: Вера, Родина, Семья, Труд.
3
Рассмотрим некоторые пути реализации Идеи. Во-первых, выдвигаемые властью постулаты не должны получать статуса идеологии, т.е. чего-то насаждаемого через законы, очередного государственного эксперимента. Идея провозглашается и отдаётся на суд граждан и прессы. Дальше идёт процесс её саморазвития. Только пройдя через сердце и ум каждого гражданина, Идея станет живой и получит право на существование в общественной жизни. На этом первом этапе всё лучшее, что происходит в стране, должно перекликаться с национальной идеей, но только то, что является лучшим для всех слоёв и групп граждан, что не вызывает споров и разделения. Таким образом, Идея проверяется на соответствие этому лучшему – в традициях, действиях властей и поступках отдельных граждан, событиях культурной жизни и т.д.
По прошествии некоторого времени, когда в СМИ и в оценке общественным мнением Идея получит поддержку и обоснование, можно будет говорить о государственной поддержке. Но и на этом этапе ни в коем случае нельзя доверять Идею чиновничьему аппарату, способному «внедрить», «распланировать», «провести в рекордные сроки», «разработать ряд мероприятий», «держать под контролем ход выполнения»… Какие же общественные институты избрать для распространения новых (старых) ориентиров жизни? Лучше всего те, которые сами этого захотят. Если Идея не «заденет», не заинтересует, значит, общество ещё не созрело для согласного движения вперёд. Развитием постулатов Идеи могут заняться СМИ, школа, общественные и культурные организации.
Особо следует пропагандировать мысль о том, что не должно появляться
397
чьих-либо заявлений типа «враг идеи». У неё не может быть врагов. Помимо соблюдения принципов свободы слова и плюрализма, здравый смысл подсказывает, что из возможного многоголосья мнений в сформированной через некоторое время Идее останутся только те принципы, которые будут поддержаны всеми. Что же касается роли государства в формировании национальной идеи, то, наверное, любое государство, даже самое свободное, имеет право в целях самосохранения и процветания ненавязчиво пропагандировать некоторые идеи, не идущие в разрез с нравственными нормами и общечеловеческими ценностями, а также пресекать покушения на общественную мораль и устоявшиеся традиции.
Работа по развитию Идеи не может быть краткосрочным и одномоментным актом. Идея вообще никогда не может быть сформирована окончательно, и в этом залог её живучести. Если она действительно живая и совпадает с реальным общественным развитием, то всякий раз будет открывать какие-то новые грани, расширяться и углубляться. В русле общей работы государство должно взять на себя масштабные мероприятия, проводимые периодически и заставляющие общественность вновь и вновь дискутировать о том, что соответствует Идее, а что ей противоречит. И это не только праздники или спортивные мероприятия мирового уровня, но и такие акции, которые протяжённы во времени и охватывают всю страну, например, восстановление храмов, часовен, кладбищ, памятников, поисковая работа, восстановление имён граждан, принесших большую пользу стране и т.д.
Есть такое избитое понятие, как передовой опыт. И тем не менее, когда официальная пропаганда перестала говорить о А. Матросове, П.Корчагине, молодёжь сама заполнила образовавшийся вакуум шварцнеггерами, рембами и проч. нереальными героями. Ясно, что примеры нужны. Но не идеологические и не искусственные. Кто может выступить сейчас в этой роли? Фермер, у которого порядок в делах и большая трудолюбивая семья. Предприниматель, у которого нет проблем с законом и который без помпы занимается благотворительностью. Врач, работающий не за деньги, а за совесть и пользующийся уважением всего своего города. Путешественник-романтик. Офицер в отставке, создавший патриотический клуб. Кого-кого, а замечательных людей в России очень много, и это главное богатство страны. Будет это богатство на виду – страна расцветёт. Но власть должна обеспечить спокойствие. Никаких войн, никаких гражданских противостояний.

398 1994 - 1998, 2016



Читатели (658) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы