ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Падение

Автор:
Упали…
«Али-али-али…» - ответило горное эхо.
Или это я так долго ору? Нет, не может быть такого – упасть с высоты в 1500 метров и остаться живым?
Так не бывает…
Может я уже умер? Тогда почему я ощущаю боль?! Мёртвые не потеют, а у меня испарина и жар во всём теле…
Стало быть живой я. Да, парень, ты живой пока…
А экипаж, твой экипаж, где и как?
А, майор, ты же командир. Или хрен с горы?!

Повезло, опять повезло. Второй раз падаю с высоты полёта вертушки, и живой…
Авторотация – мать вертолётчиков. Снова спасла, не задели духи стингером несущий винт. Он и спас меня, штурмана моего и борттехника. Вращался столько, сколько смог. Пока не задел краешком выступ скалы…
Если бы летел на «Трубе» (жаргонизм. Труба – это самолёт. Не важно какой, боевой или гражданский. Там однозначно – труба, даже если птичка коснётся крыла… Верная смерть!...)
А на вертушке есть надежда на то, что не камнем вниз упадёшь. Пока крутятся несущие лопасти главного винта, то ты падаешь замедленно и по кривой глиссаде - дуге. Как её там, в геометрии, зовут? Парабола или гипербола…
Да не важно сейчас, это не главное. Если ты жив, то подумай о товарищах, майор… Подумай и действуй.
«Похороните, пацаны. Похороните…»
Этот предсмертный хрип моего «бортача» до сих пор всплывает в подсознании ночью. Когда плохо спится и полудрёма… А ещё я помню его умоляющий взгляд, в котором была та же самая просьба. Я понимаю, и понимал тогда, что страшная доля выпала сержанту-сверхсрочнику. Стать растерзанным трупом на радость дикому зверью и грифам – такой участи не пожелаешь и врагу. А механик он был классный, вертушка под номером 30 меня никогда не подводила по его вине.
«Похороню, брат. Обещаю. Слово офицера даю, будь спокоен…»
А он уже «упокоился», но слово я дал. Выполню, кровь из носа…
Кстати, почему на моих руках кровь? Это чья? А-а-а…, моя.
Течёт из ушей и с разбитой морды, блин! Ну, лицо – оно заживёт. А вот кровотечение из ушей – это плохо. Очень плохо.
Писец, майор! Похоже, ты отлетался…
ВЛК (врачебно-летную комиссию) тебе уже не пройти. А может отпустит, ведь есть же Бог, который не Яшка и знает, кому тяжко…

Строки, строки…
Я их долго пишу. А тогда всё происходило быстро. Надо было успеть вытащить и раненного штурмана, и уже мёртвого борттехника пока не рванули топливные баки. Это в небе Ми-24 грозная машина, а сейчас как раненая птица, которая уныло ждёт добытчиков своих, охотников…
Что ж ты так орёшь-то, пацан? Ты же офицер, штурман! Больно? Бывает и больнее…
Да и рана у тебя ерундовая. Так, на пару недель в госпитале. Зато в Ташкенте полежишь, по базару походишь…
Ты, когда-нибудь, видел восточный базар? Эти впечатления просто непередаваемые, их нужно почувствовать самому.
Ну, слава Богу! Очнулся…
«Пришёл в себя, пацан? Молчишь.
Значит понять пытаешься, где ты и кто ты…
Это нормально. Так бывает у всех начинающих.
Но времени нет у нас с тобой.
Давай вытащу, пока баки не рванули…
Будет больнее чуток, ты потерпи…»

Там, в Средней Азии, другие звёзды и небо другое. И никого нет в тех горах и перевалах, кто бы ждал тебя. Кто бы ждал…
Одна мысль вела нас , меня и моего раненного штурмана, - а хрен вам, духи!
Мы дойдём до своих…
Через день, через два или через месяц…
Но, мы дойдём. Слово русского офицера!

На следующий день, на вторые сутки, нас нашли в этих чужих горах. Я и не ранен был, но такой уставший…
Хохол, мой штурман, сало любил. И грел нас двоих по дороге воспоминаниями о хохляндии,, о природе той, и обещал клятвенно: «Если выберемся, то Я обещаю, что и внуки мои будут помнить тебя, командир…»
Не умышленно, но так получилось, что в последней строке «Я» с большой буквы. Я править не буду…
Пусть они все будут с большой буквы.
А я, буду с маленькой…
Кто я по сравнению со Вселенной, с Вечностью и с вашим миром?
Да никто…
Так, космическая пыль случайная.

Но в этой пыли был мой разум, мои эмоции и чувства, которыми я подвластен был...
А хохол был настоящий, русский офицер.
Сейчас воюет в ДНР, по привычке...
Меня зовёт. Но я не поеду туда.
Мне бы старые грехи отмолить. Нас, лётчиков, больше полугода на войне не держали...
Крыша ехала конкретно. Вот цель, квадрат и приказ...
А там довольно большой аул. Там женщины, старики и дети...
Но оттуда стреляли, убивая нас...
Есть альтернатива или путь примирения?
Или его нет? А, люди?!



Читатели (282) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы