ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Глаза истины. Том 1. Погоня за убийцей

Автор:
То, что остается после того, как вы исключили невозможное, должно быть истиной, сколь бы невероятной она ни казалась.
Артур Конан Дойл

От автора

В книге содержатся описания реальных архитектурных памятников и произведений искусства, приведенные с максимально возможной точностью. Сокрытые там тайники, напротив, являются плодом фантазии автора.
Данное произведение не ставит своей целью оскорбить чувства верующих людей или ученых, а создавалось ради развлечения читателя. Поэтому все изложенные в романе теории заговора являются авторским вымыслом и не претендуют на историчность и правдивость. Любые совпадения имен персонажей с именами людей, ныне здравствующих или покойных, совершенно случайны.
Тайная организация под названием Сионова ложа также является вымышленной и никогда не существовала в реальности. Однако по неподтвержденным данным, Орден Сета мог сохраниться до наших дней.

Пролог

Владимир Шмелев быстрой трусцой бежал по темным улицам ночного Воронежа. Его ноги не чувствовали под собой асфальта, словно он летел на крыльях; страх черной заразой расползался по венам. Он испуганно оглядывался назад, опасаясь, что вот-вот увидит тот самый силуэт, которого он так боялся. Ощущение страха не покидало его ни на минуту, казалось, поселившись навсегда в его мозгу. Владимир понимал, что ему нельзя останавливаться, так как тот факт, что он никого не видел, еще не означал, что его перестали преследовать. Он поднял взгляд на небо, пытаясь превозмочь боль в ногах. Они уже давно не передвигались так быстро, но сейчас от них зависела его жизнь и целостность той тайны, которую он хранил, но непослушные конечности как назло дьявольски болели и мешали быстро бежать.
В тот момент, когда он взглянул вверх, ему показалось, что дома были страшно высокими и заслоняли собой небосклон, удалившийся от него на километры. Только не оставьте меня! Однако сейчас любая остановка была бы самоубийством, ведь таинственный преследователь все еще наверняка шел за ним по пятам. Мужчина опустил голову, посмотрел себе под ноги, чтобы не дай Бог не упасть, иначе все точно пропало. Вдруг он услышал какой-то шорох буквально в сотне метров от себя и снова обернулся. Невдалеке стоял человек очень высокого роста. Тьма ночи скрывала его лицо, но было видно, что оно не похоже на человеческое, а наоборот, даже несколько вытянутое, как у крокодила. Фигурой он был по виду очень мощного телосложения, но, несмотря на близость своей жертвы, даже не спешил догнать её. Преследователь как будто знал, что исход у этой игры в кошки-мышки мог быть только один. Человек шел медленно, не торопясь, словно на прогулке. «Он хочет создать видимость, будто идет не за мной, а идет сам по себе, - понял Владимир. - Ладно, пусть как хочет, я не сбавлю скорости, даже от усталости. Неожиданно он издалека увидел, как кроваво-красным огнем сверкнули глаза этого мужчины, как будто он все прекрасно слышал с такого расстояния. От мысли, что это вовсе не человек, у Владимира кровь стыла в жилах, поэтому он пытался вывести это соображение из своей старой головы как можно скорее. «Ну, если это не человек, тогда кто?» - спрашивал он у себя самого. Неужто сам Люцифер явился за мной из ада?
Но у него не было времени размышлять и искать ответ на эти вопросы, он должен был как-то оторваться от преследования. Мужчина надвигался медленно, но неумолимо, как гора, хотя и отдаленно напоминая её. Владимир понимал, что должен скрыться из вида этого гиганта ростом где-то под два с половиной метра, тогда у него будет шанс спрятаться в переулках города. Для этого он свернул на бульвар и бросился во всю мочь мимо освещенных ночной иллюминацией магазинов к проходу в переулок. Почему этот неизвестный преследует меня так уверенно, от самого офиса? Неужели он все знает наперед? Но это же невозможно! Ему начинало все меньше казаться, что он переживет эту ночь в полном здравии и целостности своего здоровья. Во всяком случае, цель, с которой его преследовали, была ясна ему на все сто процентов. Больше он не оборачивался, чтобы не смотреть на преследователя, поскольку так было меньше шансов удариться в панику.
Гигант, несмотря на свой изрядный рост, ступал тише кошки, и Владимир не мог услышать его приближения, что грозило ему неминуемой гибелью. Спустя некоторое время, проведенное лишь под аккомпанемент ударов своего сердца, он еще раз свернул, на этот раз в переулок, и помчался к двери своего подъезда. Так как Владимир решил не оглядываться, то он не мог понять, шел ли за ним тот странный субъект или нет. Задыхаясь, испуганный до полуобморочного состояния, он добежал до подъезда и стал рыться в кармане в поисках магнитного ключа при освещении одной слабой уличной лампочки на козырьке. Это был маленький ключик, который ему дала недавно дочь. При поисках он все время бросал быстрый взгляд в темный переулок, где так боялся увидеть злополучный силуэт мужчины в черном, встреча с которым не могла закончиться плачевно. Наконец он еле-еле достал ключ из кармана, поднес его к небольшому углублению в домофоне и, открыв дверь, бросил еще один взгляд на улицу. Никого.
Владимир с силой закрыл дверь, услышал громовой удар створки о косяк, и побежал к лифту. Он надавил на кнопку вызова, и, к счастью для него, услышал шуршащий звук прямо у себя над головой. Лифт подъехал и приветливо открыл свои двери, приглашая войти в свое слабоосвещенное нутро. Снова убедившись, что субъект еще далеко, Владимир вскочил в кабину и, нажав на еще одну кнопку, поехал на свой этаж. Оставалось еще чуть-чуть, и он будет в безопасности. Только нельзя терять свое преимущество, ибо ему наступают буквально на пятки. Дыхание сперло, а пиджак как будто стал на пару размеров меньше, не будучи способным удержать грудную клетку.
Двери лифта как назло неторопливо разъехались, и Владимир сразу открыл свою квартиру, но тут он услышал, что кабина снова поползла вниз. Расстояние между ним и его преследователем быстро сокращается. Он скользнул в квартиру и попытался закрыть мощную дверь, но ключ застрял в замочной скважине, капризно дергаясь внутри механизма. Сердце беглеца рухнуло в пятки: теперь ему предстоял страшный выбор. Остаться с открытой дверью и рисковать своей жизнью, либо закрыться так, чтобы уже до утра нельзя было выбраться.
Недолго колеблясь, он выбрал второе: мужчина захлопнул дверь, подошел с торца к старому советскому шкафу, стоявшему рядом с входной дверью, и со всей силы толкнул его вперед. Приложив немного усилий, Владимиру удалось сдвинуть громадину. Теперь предмет мебели, накренившись, со скрипом нависал над дверью. Еще один толчок, и шкаф с грохотом упал, загородив и прижав собой входную дверь в квартиру. Теперь великан даже со своей наверняка исполинской силой не проникнет внутрь, Владимир бросился в свою комнату, находившуюся по соседству с входом. Однако стоило ему сделать шаг, раздались громовые удары в дверь, сопровождавшиеся треском дерева от шкафа. Да какой же силой обладает это чудище? Жертва поняла, что, похоже, проиграла всю партию таким опрометчивым поступком. Несчастный, по сути, запер себя в клетку, из которой есть один единственный выход, и теперь его преграждает этот гигант, стоящий сейчас снаружи. Ужас за себя и за тайну обуял Владимира Шмелева и парализовал его целиком, из-за чего он сполз на пол своей собственной комнаты.
Удары продолжали сотрясать дверь квартиры, скрежет ясно давал понять, что шкаф медленно отодвигается, а Владимир начал думать, как подвел собственную дочь. Его могли убить в любую минуту, а он оставит её в таком неведении, несчастной, одинокой и беспомощной. Нет, он должен был что-то сделать.
Шкаф в коридоре будто взорвался, звук сопровождался ударами щепок о стены и другую мебель. Затем Владимир услышал грузные шаги своего преследователя, через несколько секунд возникшего в комнате. Он подошел к нему на расстояние полуметра с приподнятой правой рукой и сказал:
- Не двигаться! – при этом Владимир услышал, что голос собеседника был очень хриплым, в нем слышалось какое-то звериное рычание. А тем временем мужчина продолжал: - Немедленно говори, где начинаются вехи, иначе испепелю на месте!
- Я… - Владимир не мог понять, откуда этот человек узнал о вехах, поскольку он сам не имел представления и о половине из их несметного числа.
- Не думай, что у меня нет своих информаторов, смертный, - как будто, услышав вопрос Владимира, ответил преследователь, - ибо это не имеет значения, а вот твоя информация сыграет для тебя решающую роль, как и для многих других людишек, - при этом собеседник все еще держал правую руку приподнятой, на которой, как показалось Владимиру, начали появляться искры. В этот момент человек повернул голову так, что в слабом лунном свете Владимир смог разглядеть его лицо и руку.
Это было очень странное зрелище, и мужчине показалось, что он от страха начал сходить и ума. У допрашивающего было длинное, как у крокодила, лицо с кроваво-красными глазами без зрачков и радужной оболочки. Кожа у субъекта было изумрудно зеленого цвета, а в свете луны Владимиру показалось, что она покрыта своеобразной чешуей. От глаз в сторону ноздрей, располагавшихся на кончике «морды», шли две длинные красные полосы, похожие на шрамы. Бирюзовые волосы были прямые и длинные, спадали на широкие плечи существа, образуя сзади большую широкую полосу, а также две толстые пряди спереди. Рука же тоже была с зеленой чешуей и длинными пальцами и острыми когтями, больше походившими на металлические. Видя, что в глазах собеседника прослеживалась уверенность, мощь и слабые проблески злобы, Владимир испугался еще сильнее и не смог ничего сказать, кроме:
- Я ничего не знаю, а даже, если бы знал, не сказал бы вам.
- Неужели ты готов умереть, - продолжал хрипеть субъект, - из-за какого-то жалкого куска бумаги с написанными на нем словами? Неужели ты так глуп, жалкий смертный? – это было сказано так уверенно и презрительно, что Владимир решил, что хватит увиливать. Оставался только один выход. Он пробормотал, страшно напуганный:
- У алтаря, Храм Христа Спасителя в Москве, - после этого он с надеждой взглянул на собеседника, его сердце бешено колотилось. Мужчина боялся, что громкие удары его сердца разозлят монстра, но не мог ничего с собой сделать: так напугал его вид человека, пришедшего к нему. Наконец тот ответил, смотря Владимиру прямо в глаза, отчего тому стало еще хуже:
- Что ж, отлично, - он кивнул, повернулся и направился к выходу, бросив по пути: - Как говорите вы в таких случаях: спасибо, - после этих слов он холодно хохотнул. Владимир уже было успокоился…
- Ах, да, чуть не забыл…. – существо резко и неожиданно развернулось всем своим корпусом на 180 градусов, а Владимир успел увидеть лишь сноп молний в правой ладони человека. После этого чудище разжало руку, и шар из молний, как выпущенный на волю цепной пес, вылетел прямиком в направлении обескураженной жертвы. Прошла доля секунды, и Владимир Шмелев почувствовал удар и сильное мгновенное жжение в груди около сердца, а ночной гость с удовлетворенным видом легко, словно просачиваясь как призрак, перешагивая через хлам, скрылся из квартиры.
Сердце Владимира кололо и резало, словно внутри орудовал сумасшедший кардиохирург. Мужчина осознал, что для него все потеряно. Но с его смертью ничего не должно закончиться: он бросился к своему секретеру и принялся там быстро шарить руками. Только бы успеть! «Только бы не опоздать!» - подгонял он сам себя, чувствуя, что отведенные ему мгновения истекают. Когда он нашел заветный предмет, Владимир устало достал его из ящика, прижал к груди и распростерся на полу. Больше он ничего не мог сделать…
Все было отдано на волю судьбы…
* * *
Алла Шмелева вышла из остановившегося автобуса в легкую ночную летнюю прохладу. Запах свежей и живой листвы наполнил легкие, а ноги сами понесли её к дому. Сегодня её надолго задержали на работе в прокуратуре, поэтому она очень волновалась за отца. Но в то же самое время она понимала, что с ним вряд ли могло что-то случиться – её отцу только недавно минуло шестьдесят, и он еще не намерен сдавать позиции. Девушка шла по ночным улицам Воронежа и думала о своей предстоящей поездке в Москву. Наконец-то, после долгой разлуки она увидит свою лучшую подругу, а также её сына, который полгода назад умудрился попасть в серьезную криминальную историю в собственной школе. Как ей рассказывали, Александр Воронов вместе со своими друзьями смог раскрыть это дело и пережить ужасный взрыв, учиненный убийцей. После такого инцидента квартет выживших подростков умудрился спокойно поведать обо всем правоохранительным органам. Когда она об этом думала, то её пробирала гордость и одновременный страх за Сашу и за последствия этих внезапных зимних приключений.
Ей не удалось об этом достаточно долго подумать, поскольку мимо неё прошел мужчина огромного роста, едва не сбив её с ног. Он проплыл на расстоянии в пару сантиметров, а у неё самой от резкого поворота немного закружилась голова. Её тело пробрал какой-то странный холод, казалось, исходивший от самого этого человека. По-настоящему могильный. Алла все-таки смогла удержать равновесие, но когда дуновение ветра, созданный движением субъекта, утихло и она оглянулась, то высокого мужчины уже и след простыл. «Такой внешне опрятный и хорошо выглядящий, а на самом деле обыкновенный мужлан», - возмутилась про себя Алла. Но её кое-что и удивило: несмотря на то, что на улице не было никаких переулков и магазинов, мужчина умудрился исчезнуть прямо на пустом месте. Её это слегка напугало - провалиться сквозь землю или раствориться в воздухе на крохотных улочках Воронежа было практически невозможно, тогда как же ему одному это удалось?
Пытаясь найти ответ на этот странный вопрос, она не заметила, как всего через несколько минут уже ехала в лифте на свой этаж. Когда Алла с некоторым воодушевлением подошла с ключом, девушка увидела, что дверь была открыта нараспашку, а в квартире был настоящий погром. Неужели воры? Перепуганная Алла, знавшая, что её отец наверняка находится в квартире в это время, бросилась в его комнату. Ужас за родителя охватил её целиком и окунул в свою ужасающие воды.
В комнате отца она застала тот же погром, что и во всей остальной квартире, а на полу около секретера увидела Владимира, лежавшего без движения с еле бьющимся сердцем. Девушка в шоковом состоянии бросилась к отцу и проверила пульс. Сердце еще билось, но слабо, поэтому она сразу кинулась к телефону и вызвала «скорую помощь».
Бросив трубку как попало, она снова склонилась над отцом и увидела, что тот сжимал какую-то шкатулку. Это было для неё очень странно, поэтому Алла медленно и осторожно вытащила её из рук отца. Сама шкатулка была из дерева и стояла на коротких ножках. Алла видела её сотни раз и знала, что отец ей никогда не давал туда заглянуть, даже когда она стала взрослой. Но сейчас, в силу обстоятельств, она поняла, что отец хотел, чтобы её открыли. Алла собралась с духом и открыла крышку шкатулки. Увиденное её немного разочаровало. Внутри на дне лежал крохотный кусок пергамента, сложенный вчетверо. У Аллы начало снова учащаться сердцебиение. Она вынула клочок пергамента, развернула его и прочла то, что там было написано почерком отца. Её сердце бешено колотилось: вдруг это нечто очень важное? Нечто, что указывало, возможно, последнюю волю её отца? К счастью, её догадки не оправдались, а даже разочаровали её. Надпись на пергаменте, написанная спокойным и аккуратным почерком с витиеватыми линиями букв, гласила:

Храм твоего прадеда на красивой площади

Глава 1

Солнце вставало над российской столицей. Москва только просыпалась от долгого сна. Крыши высоких домов, делавшие ландшафт города бугристым, сейчас отражали от своих плоских и наклонных поверхностей раннее солнце. Лучи играли в зелени деревьев, как будто подсвечивая их неким внутренним светом. В результате этого на асфальт, от которого сейчас поднимались испарения утренней росы, падали причудливые тени, образуя только одному Богу известную мозаику из теней и солнечных пятен. При мягких порывах ветра, гладившего ветви тополей, берез, кленов и дубов, эта мозаика сдвигалась и изменяла свой рисунок. Восходящее солнце отражалось и в окнах некоторых домов, из-за чего они казались затянутыми золотой фольгой. В прохладе раннего утра Москва еще дремала, не зная, что скоро она станет отправной точкой событий, которые могут изменить всю её будущую историю. Вскоре на улицах начали появляться в больших количествах люди, движение транспорта усилилось, в метро начался час пик, и сотни людей, тесно и туго набиваясь в вагоны, отправлялись на работу.
В 10:14 утра Александр Воронов и Ян Сафронов, едва открывая сонные глаза, медленно поднялись с постелей в квартире на Восьмой Кожуховской улице, в доме №27. В глазах все двоилось, но вскоре Саша пришел в себя и смог трезво оценить место своего нахождения. Он вспомнил, что недавно, примерно 2 часа тому назад резко проснулся и вскочил с кровати из-за того, что ему приснился крайне странный сон…
* * *
Больших размеров зал был абсолютно темен. В нем отсутствовали какие-либо источники света, только редкие раскаты молнии, сопровождавшиеся громом, выхватывали комнату из цепких лап ночного мрака, обнажая всю её ужасающую наружность. При вспышках природного электричества Воронов видел стены и пол зала, покрытые кровавыми рисунками. Это были какие-то оккультные символы, тщательно выписанные алой кровью. Каждый раз, видя все это, по его телу пробегали мурашки, а страх держал его стальными тисками, не давая пошевелиться. Ноги чувствовали холод пола, везде ощущался запах гниющей плоти, отравлявший мозг, а окружающая атмосфера, полная странных рычащих и клокочущих звуков, едким ядом проникала в душу, леденила кровь, давала в мозгу только одно чувство – бесконечного страха. Ему казалось, что во тьме все время кто-то движется, скребется когтями, рычит и издает другие жуткие звуки, но когда ударяла за окнами на противоположной стене молния, он убеждал себя, что в зале пусто. Лишь пустой стол, напоминавший своим видом алтарь, находился в центре комнаты и возвышался островом в океане тьмы. Однако, как только свет молнии гас, зал снова наполнялся пугающими звуками, идущими, как будто из ниоткуда. Воронов слышал и чувствовал, как в его висках стучала кровь, а сердце бухало в груди так громко, что даже звук грома казался глуше.
Углы зала все время оставались во тьме, и это подросток заметил не сразу. Неужели это нечто обитало именно там? Сам же он сидел в одном из них, как проклятый смотревший и не отрывавший глаз от алтаря в центре. Он весь был перемазан кровью, которая, казалось, в свете молний загоралась как-то по-особенному. Он не помнил, как здесь оказался, что это за зал, где, казалось, обитает смерть во плоти. Он крутил головой во все стороны, готовясь встретить потустороннего врага с любой стороны, но монстр медлил. Ужас нестерпимо требовал от Воронова повиновения, действий, но тот боролся с собственным безумием, взявшего его в свой пугавший плен. Вдруг в свете новой молнии мелькнула какая-то фигура. Подросток видел её всего долю секунды, но запомнил её, казалось, до конца своей жизни, которая, опять же по его ощущениям, могла скоро закончиться. Он увидел мужчину огромного роста, широкоплечего, одетого в какие-то темные одежды. На месте головы человека у него была крокодилоподобная морда, его длинные волосы, лежавшие на спине, были бирюзового цвета, а глаза – целиком огненно-красные, без зрачков и радужной оболочки. Сама кожа его была изумрудно-зеленого цвета, покрытая чешуей. Это чудовище медленно двигалось прямо на него, с каждой вспышкой молний становясь все ближе. Молния, монстр на расстоянии пяти метров – Сашу обуял непонятный панический страх. Было ощущение, будто он уже давно знал это чудовище и имел несчастье с ним встретиться ранее. Руки Воронова тряслись, беспомощно пытаясь сделать хоть что-то.
Молния погасла. Темнота. Жуткие звуки стали еще ближе, они, несомненно, приближались вместе со странным субъектом. Казалось, они исходили от самого его существа, прямо из тела, облаченного в столь ужасающий и аномальный вид. Снова молния, тварь сократила расстояние вдвое. Кажется, он на подростка даже не смотрит, а ищет его вслепую, по звуку. Воронов замер, неподвижно сидел, но на следующий удар молнии монстр был уже крайне близко. Тело паренька парализовало нечто, что он не мог понять. Он знал, что его минуты сочтены, чудище вот-вот убьет его лишь ему одному известным способом. Саша попытался встать, но не мог даже пошевелить пальцем. Мужчина подошел на расстояние буквально двадцати сантиметров и протянул к нему свою зеленую чешуйчатую руку…
Все померкло перед глазами…
* * *
В следующий момент он распахнул глаза. Зал пропал, растворился в лабиринтах подсознания, а его глаза с радостью смотрели на родной мир, где не было ничего того, что он только что видел. Несмотря на то, что за окном все еще стояла темнота, Воронов прекрасно все видел во тьме комнаты. Будучи в правом дальнем углу комнаты, он повернулся на кровати и посмотрел в противоположную часть помещения. Там стояла еще одна кровать, а на ней мирно посапывал Ян Сафронов. Они были старыми друзьями, и случай, произошедший полгода назад, сделал их дружбу крепче, чем когда-либо.
Тогда в школе, где учились оба подростка, начали происходить кошмарные вещи. Загадочные убийства, всплывающая омерзительная правда и угрозы их собственным жизням – вот то немногое, через что они тогда прошли. Благодаря им, а также еще двум друзьям, они нашли убийцу и спаслись от неминуемой гибели. С тех самых пор минуло полгода. На дворе стоял конец июня. Ночи были приятны и прохладны, а дни жарки и зелены. Одно время Саша даже предлагал Яну и своим родным, чтобы они с ним вдвоем стали детективами-профессионалами, но эта мечта не получила воплощение. Тот случай зимой прошлого года они оба вспоминали с содроганием, а иногда и со смехом, но на всех них эта школа и то происшествие наложили глубокий отпечаток. Смерть уже однажды играла с ними в кошки-мышки, и никто из них не хотел испытывать судьбу еще раз.
Так и лежа в темноте под одеялом в постели, Воронов думал обо всем этом, пока снова не заснул. Больше кошмар его не беспокоил. Утро же было крайне беззаботным. Сафронов встал раньше него, и когда друг пришел на кухню своей квартиры, где временно жил и Ян, тот уже с радостью уплетал завтрак. В этот момент Воронов подумал, до чего же хороша жизнь в летние каникулы. Вырвать их из рук самой смерти в той школе было не напрасно. Одно время Сашу посещали странные сны с мертвецами и убийствами, но это было только на первых порах. Вскоре сны подобного рода стали приходить все реже, а потом и вовсе прекратились, растворившись в бездне развлечений и безделья. Сейчас все было хорошо, они жили тоже неплохо, а сами Саша и Ян целыми днями сидели либо с книгами, либо с компьютером, либо с телевизором, изредка выбираясь в кино. Сама перемена мест Воронову тоже нравилась. В следующем месяце он будет жить у друга, а пока тот живет здесь. Так они и договорились проводить лето – как лучшие друзья. К тому же мысль о том, что Саша тоже перейдет в лицей, где учился Ян, и, возможно, будет с ним в одном классе также грела им сердца. В общем, лето обещало быть веселым и в отличие от зимы никаких смертельно-опасных приключений не намечалось.
Воронов уселся за стол, и они тут же начали с Яном разговаривать как будто ни о чем – одна из немалых радостей беспечного лета. Рядом за плитой стояла мать Воронова, готовившая следующее блюдо завтрака. Сидеть вот так вот просто и никуда не торопясь, было огромным наслаждением. Не чуять запах крови и страха, не опасаться за свою жизнь и не чувствовать напрасных сожалений. Наконец, Ян сменил тему разговора:
- Сань, ты говорил, что приезжает твоя тетя? Алла, кажется, родом из Воронежа. Ты мне так много рассказывал о ней после… того случая
- Во-первых, она мне не тетя, а университетская подруга матери, и можно было бы запомнить с десятого раза, - он примирительно ухмыльнулся. – К тому же она работник местной Прокуратуры, немного разбирается в иностранных языках, и, кстати, - тут Саша нагнулся к Яну через весь стол и незаметно шепнул тому на ухо, - у неё там горе. Не спрашивай какое, расскажу после завтрака.
Позавтракав и поблагодарив родительницу за вкусности, они направились в спальню, закрыли дверь и уединились. Внезапно комната показалась Воронову какой-то тесной и даже как будто неродной. Ян спросил:
- Ну? Что за горе? Выкладывай!
- Деталей, как таковых, я не знаю, - ответил подросток. – Мне известно основное: пару недель назад, когда Алла вернулась после работы, то есть как всегда поздно, она зашла сперва на квартиру родителей. Там она застала настоящий погром, перевернутую мебель, а в комнате отца нашла его самого, лежавшим на полу без сознания. Она, разумеется, вызвала скорую. В больнице ей сказали, что её отец впал в кому, и, как оказалось, что это на долгий срок, границ которого врачи сами не знают. Затем Алла вспомнила, что собиралась к нам приехать, взяла отпуск. Она приезжает сегодня днем, мои родители поедут её встречать.
- Так что же тебя настораживает?
- А то, - ответил Саша, - что её отец – очень здоровый человек. Он в молодые годы занимался спортом и, несмотря на то, что ему сейчас под 70, он вполне здоров. У него нет никаких старческих болезней и вдруг он ни с того, ни с сего, впадает в кому. Это очень странно, не находишь?
Оба немного помолчали, обдумывая, как в старые времена, различные версии произошедшего, но ни одна не объясняла случившегося полностью. Были версии о внезапном испуге, об инфаркте, о неудачной шутке соседей, о воре, даже о попытке убийства, но ни одна не прояснила ситуацию. Оставался только один выход.
- Давай, когда Алла приедет сами у неё все и спросим, - предложил Ян, - узнаем о возможных недостающих фактах. Может это наше новое детективное дело?
- Надеюсь, что нет, - энтузиазма друга Воронов не разделял.
Остаток времени до приезда Аллы они провели в заинтригованной готовности помочь любыми способами. Однако эту готовность нельзя было увидеть, её можно было только почувствовать. Родители уехали на Павелецкий вокзал, а два подростка остались дома и уткнулись в книжки. Сафронов читал очередную научную фантастику из своей солидной коллекции, а Воронов листал уже начинавший ему надоедать детективный триллер. Другой литературы, которая могла Сашу заинтересовать или которой он не читал, в квартире не оказалось, поэтому пришлось согласиться на это. Время от времени они обменивались какими-то репликами, но ожидание того, что могло стать очередным приключением, становилось невыносимым, поэтому книги им скоро наскучили и они принялись оживленно обсуждать некоторые детективные романы, которые прочитали за последние полгода – на волне произошедшего даже Яну пришлось по душе столь популярное, но слабо наполненное возвышенным смыслом чтиво. Время тянулось как резина: проходило, по мнению друзей, много, но на самом деле минуты шли крайне медлительно, словно они нарочно цеплялись за стрелки часов. Предвкушение, что они могут наткнуться на какую-то тайну, стоящую их внимания, держало их в ожидании, не давая сдвинуться с места. Если бы они знали, во что превратится их жизнь после этого, они бы не ждали этой встречи с таким нетерпением….
* * *
В 12:16 дня приехали родители в компании Аллы, и двое друзей сразу бросились встречать новоиспеченную гостью, робко замершую на пороге. Они медлили, чтобы не попасться на глаза другим взрослым, кроме Аллы, во время предстоящего разговора. Дрожь волнения пробивала обоих, но у Воронова скоро появилось какое-то предчувствие, которое он не мог сформулировать. Он просто чувствовал, что что-то скоро произойдет, и это станет событием из ряда вон выходящим. Как будто с визитом Аллы, начавшегося как всегда безобидно, начнется смысл всей их жизни, но, как это следует воспринять, Саша с полной уверенностью сказать не мог. Предчувствие изводило его, поэтому, когда Алла тоже расположившись в их с Яном спальне, привела себя после долгой дороги в порядок, они оба вошли и решили использовать этот шанс.
Алла Шмелева была еще достаточно молодой. Это была женщина среднего роста, стройная, с мягкими чертами лица. Её темные волосы вились кудрями и легкими прядями спадали на плечи, образуя вокруг лица прелестную рамку. Её прямой нос, мягкие алые губы и взгляд серых проницательных глаз бывшего эксперта-криминалиста, а ныне сотрудницы Прокуратуры придавали атмосфере вокруг неё необыкновенный уют, и даже некоторый шарм. Этот взгляд пронзал насквозь, и казалось, что она читает то, что собеседник думает или собирается сказать, как в открытой книге. Пытаясь подойти к проблеме со стороны праздного любопытства, Воронов начал вести разговор издалека. Предварительно они с Яном уговорились поправлять друг друга в случае чего. Желание услышать загадочную детективную историю из первых уст било в них обоих и норовило вырваться, но они двое его старательно сдерживали.
- Позвольте мне представить вам моего лучшего друга, Яна Сафронова, - сказал для начала Саша, а Алла и Ян пожали друг другу руки и обменялись добрыми пожеланиями.
- Как у вас дела? – продолжал подросток. – А то мы не успели с вами толком поговорить, когда вы приехали.
Алла мягко взглянула на него.
- Да все хорошо. Кстати, говоря, о моих делах. Я ничего интересного не смогла найти по поводу загадочных и нераскрытых дел. Все у нас в России слишком просто и примитивно, нет ничего хитроумного, как в детективных романах.
- Кстати, - в свою очередь промолвил Воронов, - Ян был вместе со мной и всеми жертвами тогда, полгода назад в этой школе.
- О, - протянула Алла удивленно, в голосе сквозила неуверенность от присутствия нового для девушки лица - да, до нас тоже дошли эти слухи об том происшествии. Это ведь была ваша родная школа, верно? Когда я узнала, то ужаснулась. Вам, наверное, было страшно – речь шла о десятках погибших!
- Да в общем-то нет, - ответил Ян. – Спасибо Сане, он выступил инициатором этого расследования, мы беспрестанно шли по следу убийцы.
- Да, у вас не было времени предаваться чувству страха, - сказала Алла, словно теряя интерес к теме, хотя по её лицу было видно, что разговор будоражит в её памяти нечто неприятное.
Воронов решил использовать этот момент, так как другого столь удачного могло и не представиться.
- А нам сказали, что у вас самой там, в Воронеже, произошло что-то страшное, но что мы так и не смогли точно понять.
По началу Алла замялась, когда услышала этот вопрос. Её лицо приняло необычное и странное выражение: она вся как будто содрогнулась при упоминании об этом. Девушка достаточно долго колебалась, но потом все-таки решилась:
- Да, ты прав, Саш. Кое-что случилось с моим папой.
- Простите за такое любопытство, - сказал Ян. – Мы не хотим вас обидеть, но что с ним случилось?
- Никому это особо не интересно, - пожала плечами собеседница. – Но раз уж вы заинтересовались, скажу. Я около недели назад возвращалась поздно с работы. Я пришла к отцу, в его квартиру, но там стоял страшный беспорядок, все было перевернуто вверх дном. Отец же лежал на полу в своей комнате в обмороке. Я держала его на своих руках до самого приезда «скорой».Врачи сказали, что он впал в кому, но почему, у меня никак не укладывается в голове. Он был для своего возраста достаточно спортивным человеком и вдруг ни с того ни с сего впал в кому? У него было абсолютно здоровое сердце, он ни на что не жаловался. Тогда почему это произошло?
- Но нам сказали, что там было еще что-то необычное? – спросил Воронов как бы между прочим, даже не подозревая, что получит ответ на свой вопрос.
- Да, было несколько странностей, - ответила Алла, содрогаясь. – Во-первых, квартиру отца кто-то тщательно обыскал, переворачивая столы и мебель. Да и к тому же я нашла в его руках шкатулку, в которой обнаружила кое-что очень странное и необычное…
Она пересекла комнату поперек, присела рядом со своей огромной сумкой для путешествий, открыла одно из отделений и достала оттуда завернутый в ткань предмет. Он был довольно больших размеров, но в то же самое время он не был очень тяжелым. Алла поставила предмет на стол, и все трое склонились над свертком.
- Вот то, что я нашла у отца зажатым в левой руке.
Воронов вопросительно взглянул на девушку и, дождавшись одобрительного кивка, осторожно взялся руками за края ткани и развернул сверток. Их взглядам предстала небольшая шкатулка, обложенная со всех сторон газетой. Вся её поверхность была испещрена витиеватыми узорами, в которых, на первый взгляд не прослеживалось никакой системы. У шкатулки оказались крохотные ножки, которые приподнимали её на пару сантиметров над поверхностью стола. Ян почему-то шепотом сказал:
- Чего ждешь, Сань? Открывай!
Подросток прикоснулся к крышке шкатулки, которая показалась ему очень теплой и приятной наощупь, словно внутри неё обитало что-то живое, нечто такое, что можно было выпустить на свободу. Медленно, но уверенно, его рука подняла крышку, и внутри они увидели мягкое неглубокое гнездо, где посередине лежал свернутый вчетверо лист пергамента. Саша и Ян сначала удивились, поскольку ожидали увидеть что-то гораздо более солидное. Драгоценности, кулон, ожерелье, ключ, на худой конец пистолет. Но после короткой паузы Сафронов взял из шкатулки пергамент и развернул его. На нем от руки каллиграфическим почерком было написано:

Храм твоего прадеда на красивой площади

- А вот это уже очень интересно, – промолвил удивленный Ян.
Все трое нахмурились, в раздумьях глядя друг на друга. У каждого, по всей видимости, уже созревали какие-то идеи. Наконец Воронов спросил:
- Итак, что вы, Алла, думаете по этому поводу?
- Лично я теряюсь в догадках.
- Хорошо. Вы видели что-нибудь странное в тот вечер?
- Я что-то и не могу припомнить, - ответила Алла и снова задумалась, почесывая затылок, но через некоторое время сказала: - По-моему, я что-то видела, но от болезни отца я не придала этому значения…
- Попытайтесь вспомнить! – подбадривал её Сафронов.
Через некоторое время она сказала:
- Точно! Я видела очень странного человека неподалеку от моего дома. Он шел в противоположном от него направлении.
- Здорово! Может, это он побывал в квартире?
- Возможно…
- Опишите его! – попросил Воронов, снова чувствуя это ощущение продвижения, когда из воздуха появляется образ преступника. Может быть, произошедшее с отцом Аллы имело куда более прозаические и одновременно жуткие причины?
- Я его толком не смогла разглядеть, но я помню, что он был воистину огромного роста, могучего телосложения и шел, надев на голову очень длинный капюшон. Он направлялся в противоположную мне сторону, и чуть было не сбил меня с ног своим громадным телом.
- Что-нибудь еще было?
- Вроде это все, - ответила она.
Все это начинало Воронову напоминать допрос, но в нем власти и граждане поменялись ролями. Однако несмотря на такую, казалось бы, бесполезную помощь с их стороны, дело обретало все более странные и необычные подробности.
- Так, - протянул Ян, - тогда давайте перейдем к пергаменту, раз мы так ничего не можем больше узнать.
- Хорошо, - согласились одновременно Алла и Саша, которые после этого недоуменно посмотрели друг на друга.
- Ладно, - сказал Воронова, снова нахмурившись и изучая плотный пергамент послания. – Как звали вашего прадеда?
- А вот это уже надо вспоминать…
Пока Алла пыталась вспомнить имя прадеда, которого в жизни своей ни разу не видела, подростки обратили свое внимание на другой ключ в строке: на храм и на красивую площадь.
- Выходит, - говорил Сафронов, меряя шагами комнату, - этот храм был как-то связан с этим прадедом и, похоже, финансово. А вот красивая площадь пока не дает никаких зацепок, кроме самой очевидной.
- Да, Ян, - согласился Саша. – Видимо, ты прав. Слова «красивая площадь» - это ясное указание на Красную площадь, так как «красная» по-древнерусски означает «красивая». Но где находится этот странный храм, о котором мы, по-моему, никогда и ничего не слышали, ума не приложу.
Они простояли вдвоем так еще некоторое время: Воронов никак не мог понять, о каком храме идет речь. Ведь там находится только одна церковь, но вряд ли это она – слишком уж просто. В этом случае прадед Аллы обладал каким-то невероятным влиянием. Ощущение, что рядом с ними в воздухе витает какая-то тайна, стало еще больше, оно нарастало, и ему становилось тесно в душной комнатке. Теперь понятно, что болезнь отца Аллы не была случайностью, а являлось самым настоящим нападением, которое произошло, возможно, из-за этой самой шкатулки. Вдруг Алла все-таки сказала то, что они оба ждали:
- Я вспомнила! Мне о нем рассказывал отец. Моего прадеда звали Василий Федорович, но какое это имеет значение?
Простота разгадки поразила двух друзей, на время парализовав.
- Неужели все так просто? – удивился вслух Воронов. – Разгадка все это время была у нас под самым носом!
Алла смотрела на него все еще непонимающими глазами.
- Имя вашего отца – Василий, а слова «на красивой площади» означают, что этот храм вашего прадеда находится на Красной площади Кремля! Это Храм Василия Блаженного!
- Разве? – с сомнением спросила Алла, - А у вас в Москве нет случайно площади под названием Красивая или что-то в этом роде?
- Сейчас проверим на всякий случай, - ответил Сафронов, поворачиваясь и заглядывая в шкаф, где его друг держал свою карту Москвы. – Но я что-то не припомню, чтобы таковая находилась где бы то ни было.
- Да, - сказал он удовлетворенно спустя еще несколько минут, удостоверившись, что никаких подобных площадей в городе нет, - Красная площадь – это наш единственный шанс.
- Видимо, - продолжал Воронов, - ваш отец хотел, чтобы вы пошли туда, на Красную площадь, но что он хотел вам показать?
Все прекрасно понимали, что в стенах этой квартиры они больше ничего не могли обнаружить, поэтому пока Саша и Алла думали, как поступить дальше, Сафронов попросил родителей, чтобы они отпустили их с только что прибывшей гостьей прогуляться в Кремль. Родные были заняты, поэтому получилось, что идти туда им предстояло втроем. Они настаивали, чтобы подростки дали гостье отдохнуть после бессонной ночи в поезде, но натолкнулись на почти что лобовое сопротивление. Пока Ян производил все эти действия, Саша решил прояснить кое-какие моменты.
- А что ваш отец рассказывал вам о прадеде? – спросил он Аллу, собиравшую свой ридикюль.
- Я запомнила эти рассказы только потому, что, как оказалось, мой прадед имел очень интересную биографию во времена Советского Союза. Он был священником при храме Христа Спасителя, но когда собор снесли и на его месте хотели поставить здание Дворца Советов, он оказался в крайне трудном финансовом положении. Отец рассказывал, что его даже преследовали большевики из-за его огромного состояния, которое он боялся растратить, поэтому он направился в Америку, нелегально пересек границу и положил все деньги в один из местных банков.
- Вы сказали, что он оказался в трудном положении с деньгами, а почему он не хотел их тратить?
- Так это же были старинные золотые червонцы! – ответила Алла, - Невероятная ценность! Он боялся, что большевики отнимут у него их и положат в казну государства, поэтому уехал из СССР. А плохо у него стало с деньгами из-за того, что Храма больше не было, а идти куда-то еще ему не давали. Он остался без гроша в кармане, ведь раньше службы в церкви приносили большой доход.
- А ваш отец не скрывал от вас ничего такого, что вам не нужно было знать?
- Конечно, нет. У нас с ним и моей матерью не было друг от друга никаких секретов. Но мама недавно умерла, поэтому мы теперь жили с отцом порознь, в разных квартирах: я - в маминой, а он - в своей.
Внезапно дверь с громким треском распахнулась, и в комнату ввалился Ян, улыбка растянула его круглое лицо.
- Еле-еле, но мне удалось уговорить их, - сказал он, дыша так, будто пробежал уже огромное расстояние. – Друзья! Мы с вами едем в самый центр Москвы – в Кремль!

Глава 2

По утренним и полупустым улицам Москвы катил большой черный автомобиль с затемненными стеклами. Здания, фонарные столбы, рекламные щиты быстро проносились мимо.
Сет восседал внутри машины и молчал. Впереди за перегородкой сидел водитель в египетской длинной маске, его верный слуга из Ордена. Бог знал, что сможет всегда на этих ребят положиться, ведь они были готовы убить кого угодно во имя своего бессмертного хозяина.
Сет сидел на обитых мягким бархатом сидениях и мысленно торжествовал. Та операция, которую он хотел провернуть в Воронеже, оказалась куда проще, чем он предполагал. Сейчас он ощущал, как его могучее, закаленное суровой жизнью тело начинало медленно, но верно, расслабляться. Он понимал, что с его ростом и зеленой чешуйчатой внешностью ему нельзя пока появляться на улицах этого городка. Но это все грозило измениться. Все было очень просто: смертный сразу сдался, стоило на него немного нажать. Давненько он не занимался подобными допросами с пристрастием, но в его времена жертву ожидали гораздо худшие мучения. Эти жестокие допросы и последующие казни свидетелей добавляли ему сил и рвения к своей цели, он знал, что скоро эта эра начнется снова.
Он опустил глаза на бархат своего сидения и снова усмехнулся. Если бы только эти навозные жуки знали, что нежность бархата обивки ему совершенно безразлична, что бы эти подлизы сказали? Так он думал про себя. Ведь он не мог чувствовать ничего в этом мире, так как не принадлежал ему. Он снова вспомнил о своей цели – мести. Все именно из-за этого и замышлялась. Говорят, что месть подается холодной, и он знал, что создан и рожден для того, чтобы её подавать. За долгое время своего заточения он охладел ко всему, что могло его раньше порадовать. Вино, изысканные блюда, прекрасные женщины – теперь все это было ему чуждо. В нем не осталось ни одной капли тепла и любви, поскольку он ненавидел этот мир. Мир, обрекший его на страдания и предавший его. Мир суеты и беззакония, предательств и лжи. Мир грязи и омерзительных созданий, которые думают только о себе и не пытаются задуматься о боли других. Сейчас, когда все должно было очень скоро кончиться, он собирался не давать впоследствии никому пощады. Точно так же, как они под шумок избавились от него, он сейчас тайком кроил полотно своей жестокой мести, собиравшейся обернуться властью.
Автомобиль проехал мимо Красной площади, и бог скосил глаза в окно. Скоро весь этот мир подвергнется изменениям, подумал про себя Сет и глубоко вздохнул.
Он снова вспомнил её. Сет помотал длинной мощной головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. Больше она ему была недоступна, она его отвергла и спровоцировала его, Сета, злость. Она бы первая получила расплату. Она узрела бы и испытала его гнев на своем прекрасном теле, и он бы не стал церемониться. Если бы она была еще жива…
Сет снова вспомнил о тех заветных словах, услышанных им две недели назад. Алтарь в Храме Христа Спасителя. «Вполне символично, спрятать прямо у всех под носом», – подумал Сет.
Автомобиль продолжал ехать по Москве, неумолимо приближая трагическую развязку истории этого города….
* * *
Колеса вагона громко и шумно стучали по рельсам, пока он сам, похожий на огромную сороконожку, несся сквозь мрак тоннеля, отгоняя его призрачным светом своих мощных фар. Провода и коммуникации тоннеля проносились в окнах с пугающей быстротой, как пучки причудливых змей. Александр Воронов, Ян Сафронов и Алла Шмелева сидели в электропоезде метро, с нетерпением ожидая станции назначения. В ушах самой Аллы стоял столь ей непривычный как жителю города без метрополитена громкий стук колес и шум ветра в тоннеле подземки. Девушка была поражена, что не нашла разгадку сразу, но решила списать это на шок от недавних событий. Подсказка отца была ей предельно ясна, но она никак не могла связать остальные звенья цепи. Главным и самым непонятным оставался сам факт неожиданного впадения отца в кому. Неужели злоумышленники смогли так рассчитать время, чтобы попасть в квартиру именно тогда, когда её отец был беспомощен? Или они как-то эту кому спровоцировали? Но в эту версию верилось с еще большим трудом. Алле казалось, что она попала в какой-то ненормальный сон, который скоро обязан закончиться тем, что она, перепуганная, проснется в Воронеже, у себя дома, а когда пойдет к отцу, найдет его целым и невредимым и забудет все это, как страшный и кошмарный сон. Но её здравый смысл говорил ей, что это все – реальность, и её надежды тщетны и напрасны. Сидевшие рядом с ней мальчишки явно среагировали на эту загадочную историю более оптимистично. Они согласились ей помочь, но в чем? Найти богатство, утерянное много лет назад, или найти того мужчину, который точно имеет отношение к этой темной истории. В любом случае они были, даже если не уверены в успехе, хотя бы они хотели приключений и не боялись. Даже наоборот. Чтобы хоть как-то отвлечься от своих мыслей, Алла решила продолжить разговор, начатый в доме на Восьмой Кожуховской.
- Какие-то идеи появились? – спросила она, стараясь перекричать рев металлического монстра.
- Да, - крикнул в ответ Ян, которому Воронов по пути в метро передал весь их с Аллой разговор. – Мы начинаем подозревать, что ваш отец хочет показать нам, где находится ваше наследство. Тот сундук с червонцами.
- Но почему бы не сообщить его сразу? К чему все эти сложности?
- Да, - ответил Саша, - мы тоже думаем, что это слишком сложно и очевидно. Возможно, наследство не имеет к этому никакого отношения. Или является конечной наградой. Кто знает?
- А мне интересно, - сказал Ян, - что ваш отец вообще мог прятать, да тем более так изобретательно? И откуда у него был доступ в Храм Василия Блаженного, если он там что-то припрятал?
- Я сама никак не могу этого понять! Давайте поищем ответы на шкатулке. Может, она нам что-то интересное скажет?
Подростки согласились с ней, Воронов запустил руку в свою бездонную сумку, которую носил через правое плечо. Расстегнув, отделение, он вынул шкатулку, заботливо завернутую в ткань, со свитком внутри. Ян открыл крышку и выудил оттуда лист пергамента, на котором светилась все та же загадка. Внезапно Воронову пришла в голову идея.
- Может, этот свиток хранит то, что при обычном зрении человека молчит?
- В смысле? – переспросил Ян.
- Если это – какая-то криптограмма, то её нужно проверить на наличие скрытых подсказок.
- Водяные знаки! – сказала Алла.
- Да, но…. Я не уверен, ведь мы проверили свиток еще дома, там ничего нет. Но есть мысль…
- Может, есть невидимые чернила? – проговорил Ян.
- Верно, Ян, - согласился Саша. – Это наиболее возможный вариант. Я как раз недавно купил себе ручку со встроенной ультрафиолетовой лампой.
С этими словами все трое взглянули на пергамент. Саша достал из сумки маленький металлического цвета футляр, в котором лежала ручка, выудил её оттуда, нажал на клавишу в корпусе и посветил на пергамент. Не зная, где точно искать, они стали водить ультрафиолетовым пятном света по поверхности листа. Где-то на середине его как по мановению волшебной палочки высветилась кривая линия.
- Вот! – воскликнула Алла и указала пальцем на линию, которую Саша едва не упустил из виду.
Найдя её, он поднял ручку повыше, чтобы та выхватила из объятий пергамента больше пространства. Под лиловым светом лампочки высветился символ.
- Что это? – непонимающе удивились все трое, но Ян, немного покрутив головой под разными углами, все-таки распознал символ.
- Это глаз в косом треугольнике, - промолвил он.
- Глаз в треугольнике? – переспросил Воронов, сдвинув брови в недоумении.
- Да, - подтвердила Алла, не подозревая, как же вообще на это реагировать. – А что?
- Ведь это невозможно. Похоже, у вашего отца от вас был все же секрет. Ведь это же символ Масонской ложи! Но все-таки надо удостовериться…
Он опустил свет лампы еще ниже. В пространстве света возник символ пирамиды с обрезанной вершиной.
- Значит, я был прав, - сказал Воронов. – Пирамида без вершины и всевидящее око в треугольнике над ним – один из главных символов Братства масонов.
- Отец Аллы – масон?! – воскликнул пораженный Ян.
- Это надо еще проверить.
Алла была, в самом деле, поражена. Её уязвило не столько то, что отец столько лет скрывал от неё правду, сколько сам тот факт, что он является членом знаменитого тайного общества. И он скрывал от своей родной дочери это так долго! Тем временем Воронов опустил свет от ручки еще ниже, и там появились, нарисованные ярко-лиловым цветом контуры цветка, напоминавшего очертаниями лилию.

Все это было нарисовано от руки и выглядело несколько криво и косо, что создавало отдаленное и смутное ощущение ветхости и старости свитка. Такое странное сочетание нескольких символов-гербов в одном месте было трудно ожидать. Алла никак не могла понять, ей казалось, что это все – просто набор рисунков, лишенных всякого смысла. Вся эта игра в угадайку начинала ей сильно надоедать. В конце концов, после долгих раздумий, проведенных всеми в полном молчании, Воронов сказал:
- Кажется, я понял значение всей этой символики. Она достаточно проста, - он указал на рисунки, которые Сафронов предварительно скопировал на лист бумаги из блокнота. – Здесь записана серия намеков, которые нужно скомпоновать вместе, вот и все.
- Ладно, - сказала Алла скептически. – Хорошо, первое, как мы выяснили – это символ масонов, но второе?
- А вот здесь и кроется самое интересное! – ответил Саша. – Как я уже сказал, ваш отец скрывал от вас один очень важный секрет, но о нем попозже. Лучше начнем с самого начала.
В Европе, еще задолго до наших царей, существовала невероятное количество тайных обществ, имевших свои традиции, названия и символику. К нам они не могли проникнуть, поскольку от них мы были, по сути, отрезаны. Тайные ордена устраивали войны и битвы, в то время как у нас на Руси о подобных сообществах даже и не помышляли. В жизни жителей России было много других проблем. Тайных обществ у нас не существовало, пока на царский престол не взошел Иван IV Грозный.
- Иван Васильевич? – решил уточнить Ян.
- Да, именно он. Я читал, будто Грозный решил, что чиновникам и боярам доверять не особо стоит в меру алчности и стремления к продвижению сподвижников своих семей, нежели действительно благонадежных людей. Тогда в стране правила Боярская Дума, которая не очень удовлетворяла царя. Тогда, чтобы принимать важные решения, будучи уверенным в преданности союзников, Иван Грозный создал нечто вроде тайного Совета, в который вошли только те, кому правитель лично доверял. На этих людей он мог положиться в трудные времена. Места их собраний, которые проводились довольно часто, держались в строжайшей тайне. Этот Совет принимал политические и административные решения, а все его тайны строго-настрого запрещалось раскрывать. В этом органе власти самую нижнюю ступень занимали Смотрящие, которые шпионили за нужными Грозному людьми. Также в Совете состояли и своеобразные киллеры, убивавшие предателей. В каждой части страны был свой Смотритель от Совета, который передавал всю информацию от Смотрящих Грозному на собрании. Однако вскоре Боярская Дума стала удивляться тому, что в законах появляются изъяны, которых раньше не было. Используя шпионов, им удалось выведать все про это тайное собрание из-за некоторой беспечности Грозного. Бояре не знали, что можно противопоставить им, но вскоре они пришли к единогласному решению. Первая жена Грозного, Анастасия, была отравлена, что послужило своеобразным сигналом царю. В результате Иван IV выпустил свой характер, который удавалось сдерживать Анастасии, целиком наружу, он стал мстить боярам и в будущем им не очень-то доверял. Он усложнил иерархию Совета: теперь там остались только трое верховных Судей, включая самого Грозного. Общество просуществовало вплоть до самой смерти Ивана IV. После этого Совет созывали все реже, а вскоре и совсем он распался. Едва дожив до Смутного времени, этот орган сложил с себя полномочия. С тех пор больше тайных обществ в России не было. Пока наш первый император, Петр I, не прорубил окно в Европу. Тогда в Россию хлынули различные тайные организации, быстро находившие себе новых членов. Одними из них были полюбившиеся русским императорам масонские ложи. Но на эти общества началась жестокая охота Русской Православной Церкви, тайны которой также были в руках масонов. Одновременно с этим вынырнул на поверхность и Совет, скрывавшейся с эпохи Смутного времени в подполье. Его членов подозревали в колдовстве и потому истребляли и неофициально казнили. Тогда представители обоих Братств решили объединиться и создать новое сообщество, где тесно переплетутся обычаи и символика их всех. В результате появилось тайное общество под названием Сионова Ложа, гербом которой стала Лилия, а поверх неё находились символы масонов, уложенные напротив друг друга, циркуль и угольник. Сам Петр, разрешивший этой организации вообще существовать в России, стал в ней одним из людей высокого звания. По преданию Сионова Ложа охраняет некий секрет, но никто не знает, какой именно. Многие думают, что это – источник власти Братства, некоторые – что это некое знание о Библейских временах, но никто не знает точно, что они скрывают. Однако теперь у нас есть новые факты. Доселе усердно скрывавшиеся члены Братства выдали себя, и, похоже, один из них передал нам знания, которые мы должны расшифровать, чтобы дойти до конечной цели.
- Не очень-то утешает, - промолвил Сафронов. – Значит, надо готовить всю свою эрудицию для разгадки кодов и загадок? И долго это должно продлиться?
- В первом случае, Ян, ты прав, но во втором, я сам не знаю ответа. Ходят слухи, что Братство Сионовой Ложи использовало принцип системы вех-указателей. Братья хотят скрыть свою главную тайну, чтобы она не попала в введенье недостойных и непроверенных людей. Сионова Ложа пережила все трагедии России за последние несколько сотен лет, включая две Мировые войны и репрессии Советского Союза, но после Октябрьской революции Братство залегло на дно и больше пока не появляется.
Алла сидела на лавке для пассажиров и пыталась переварить услышанную информацию. Во все это ей верилось с трудом. Она решила продолжать разговор в надежде выведать нечто большее, хотя её ум не позволял ей довериться словам двух подростков.
- Хочешь сказать, что мой отец был членом этой самой Сионовой Ложи?
- Наверняка. Если он им не был, то не смог бы изобразить эти символы с такой точностью. Ведь это крайне трудно.
- Поверить не могу, - проговорила Алла и ушла в собственные раздумья.
Тем временем Ян Сафронов спросил:
- А еще какие-нибудь тайные общества у нас, в России, существуют? Раз уж ты у нас в этом разбираешься…
- Есть и их очень много, но всех перечислить не смогу, да и у нас нет другого претендента. Сионова Ложа – идеальный вариант, на это нам указывает комбинация символов на пергаменте. Они, наверняка, не были так сгруппированы просто так.
Алла хотела спросить что-то еще, но не успела, поскольку голос диктора объявил:
- Станция «Площадь революции». Уважаемые пассажиры, при выходе из поезда не забывайте свои вещи.
Все трое быстро вскочили, чтобы успеть выйти из вагона, а Воронов тем временем, держась рукой за Аллу, запихивал шкатулку с пергаментом обратно. Это была важная улика, её нельзя было потерять.

Глава 3

Летний прохладный ветерок гулял около Красной площади Московского Кремля, разнося вокруг приятный запах июньских листьев и деревьев. Пышные кроны деревьев в Александровском саду мирно, но уверенно, склонялись, своеобразно приглашая горожан войти через ворота на площадь и окунуться в восстановленный из пепла пласт истории Российской федерации. Облака медленно плыли по кристально чистому и голубому небу, время от времени, отбрасывая едва ощутимую тень на землю. Прямо перед входом на станцию гордо стояло здание Исторического музея, напоминавшее могучего стража истории, который может многое сделать с нарушителем.
Алла, Саша и Ян вышли из душного метро на поверхность и сейчас неуверенно оглядывались вокруг. Воронову тоже пока с трудом верилось в свою теорию, в ней местами присутствовали пробелы. Около ярко украшенных Преображенских ворот, которые вели потоки людей на площадь, стояли несколько прилавков с различными сувенирами. Женщины, одетые по моде Древней Руси, любезно отвечали на вопросы взрослых и часто игнорировали детские. На все это гордо и уверенно взирали стеклянными глазницами окон две башни Преображенских ворот. На каждой из них, как королевский павлин, высился большой двуглавый орел – герб Российской федерации. Зеленые конусы крыш башен ворот, казалось, превозносили их выше, ближе к Богу. Две высокие арки, приоткрытые решетки издали казались крепкими и закрытыми, не дающими доступа. Над каждой из арок находилась большая икона, но в свете солнца Воронов не мог разглядеть этих изображений.
Все трое знали, что им надо попасть прямо на площадь, поэтому они сразу, не медля ни минуту, понимая, что время дорого, направились через ворота. Ровный булыжник под ногами отдавал остатки утренней прохлады, но на солнце уже было жарковато. Войдя в одну из арок, все члены троицы почувствовали необыкновенную прохладу тени. Под сводом длинного коридора их шаги гулко отзывались, создавая ощущение другой реальности. Воронову уже казалось, что он, как полгода назад, попал в некий другой мир, где у каждого своя невероятная история и у каждого есть своя цель. Сама площадь уже, казалось, лично их приглашала, желая раскрыть свою тайну, столь долго оберегаемую. Наконец, Алла решила нарушить молчание, спросив:
- Почему символ масонов – пирамида и око, а Совета – лилия?
- Согласно легенде, - ответил Саша, - масоны были сначала Братством каменщиков, строителей. Они приложили свои мастерские руки ко многим памятникам архитектуры Европы, а, возможно, и России тоже. Лилия была их символом, поскольку его члены должны были сочетать в себе добродетели с чистотой помыслов и мудростью. Её часто отождествляют с Девой Марией, поскольку она отождествлялась с непорочностью. Видите, Алла, почти все здесь построено на символике и тому подобных вещах.
- Понятно, хоть одной загадкой меньше, - пробормотала девушка. Хотя зачем я здесь, я все равно не понимаю.
Они ступили на камни площади. Те были разлинованы параллельно кремлевской стене, но сейчас народ небольшими группками хаотично ходил по её пространству. Здесь не чувствовалось никакого присутствия тайны или секрета, ревностно оберегаемого и хранимого несколько веков. Чувство восхищения охватывало человека при взгляде на эту площадь: справа была ровная и прямая громадина кремлевской стены со штыком шатра Спасской башни. Вся она была испещрена различными узорами, четыре черных циферблата с золотыми стрелками давали им сходство с глазами. Перед стеной находился ряд из елей, слева красовался ГУМ, а в пространстве между этими объектами практически ничего не было, кроме бескрайнего моря раскалявшейся брусчатки. Рядом со Спасской башней вид портил только мавзолей Ленина, который на девушку всегда навевал странные ощущения. Это было ступенчатое здание из красного гранита с черным мрамором у основания. На фасаде здания висели буквы, гласившие «ЛЕНИН», а на самом верхнем ярусе мавзолея находились маленькие окошки. Ближе к концу площади стояло Лобное место, круглая каменная площадка с бортиком, сейчас использовавшаяся для траты денег туристов, которые горстями выкидывали их туда, пытаясь попасть в центр. И в самом конце Красной площади возвышался силуэт храма Василия Блаженного. Огромный, ярко украшенный шатер центрального восьмигранного столпа собора был примерно 45 метров высотой, красная облицовка прикрепляла к нему взгляд. Остальные восемь башен с яркими цветастыми куполами стояли вокруг центрального, будучи разной высоты, они расположились как будто в хаотичном порядке и напоминали огромные зефиры в разноцветной глазури.
- А что известно об этом храме? – спросила Алла, зачарованно смотря на собор.
Сафронов выудил из кармана телефон и, подключившись к Интернету, принялся пересказывать статью энциклопедии.
- Он был построен по приказу Ивана Грозного в честь победоносного взятия Казани. Грозный хотел создать самый красивый собор в мире, с которым никакой другой не мог сравниться в красоте. Он назначил архитекторами Барму и Постника, которые, по некоторым версиям, были из числа масонов. Они приложили всю свою фантазию и создали вот эту уникальную конструкцию и облицовку, а также изображения и цвета куполов собора. Вскоре после окончания строительства, на тайном Совете Ивану Грозному пришло донесение, что его двое знаменитых после этого архитекторов собираются уехать работать за границу. Было ли это донесение ложным, или правдивым этого никто не знает, но Грозный в пылу гнева приказал выколоть Барме и Постнику глаза, чтобы они никогда больше не смогли создать ничего похожего на собор Василия Блаженного. Устройство храма также было разработано ими. Войдя через двери, люди проходят в небольшой зал с мощами, потом идут в следующий небольшой зал, а оттуда поднимаются вверх по узкой и крутой лестнице, ведущей в главный купол собора. Наверху посетители могут перемещаться между куполами через галерею, соединяющую внешние башни и опоясывающую их по периметру. Каждая башня представляет собой маленькую церковь и имеет свой иконостас. Долгое время собор был лично царским, но с 1990 года там стали проводить службы для всего населения страны. Кроме убранства и невероятной красоты украшений у храма есть еще одна особенность: центральная башня смещена в сторону фасада, что создает ощущение, что собор движется навстречу Кремлю.
- А в числе строителей были масоны? – спросил Воронов, глядя другу через плечо. – Или члены Сионовой ложи?
- Наверняка, - ответил Ян, пожав плечами. – Точно не установлено.
К этому времени они уже прошли памятник Минину и Пожарскому, стоявшему прямо перед Храмом. Позеленевшие от возраста и природных условий изваяния все еще стояли в тех же динамичной позах, что и всегда: Пожарский все так же сидел, опершись на меч и щит, а Минин держал одной рукой меч Пожарского, а другою руку он властно поднял в воздух. Ступив в тень деревьев, росших перед фасадом собора, подростки почувствовали, что скоро шагнут в совершенно новый мир, который так усердно скрывали несколько столетий их предки. Но был ли это верный шаг? Должны ли они входить туда? Стоит поиск разгадки их участия?
- Ради чего все это устроил мой отец? – вдруг спросила Алла.
- В смысле? – спросили хором Воронов и Сафронов, такой резкий переход темы их удивил.
- В чем заключается цель наших поисков?
Друзья задумались. Ян вскоре пришел к решению.
- Охота за вашим наследством, кладом, - сказал он.
- А может быть, поиски невезучего убийцы? – предположил Саша. – Впрочем, суть дела от этого не меняется. Ваш отец хотел, чтобы мы пошли по оставленному им следу, и не имеет значения, что мы встретим на своем пути. Я уверен, загадок будет еще много, и ваш отец хотел нам что-то открыть, о чем не хотел говорить открыто. Наша задача – дойти до конца цепочки, вот и все.
С этими словами, немного воодушевившись, они направились к кассе, чтобы без проблем войти в возвышавшийся над площадью собор.

Глава 4

Сет снова повернул голову и посмотрел в окно; над Москвой начинало подниматься облако смога, шоссе заполнялись народом и машинами. Ощущение, что все хаотично движется по заранее отведенному пути и движется в одному року известном направлении, увеличивалось. Машина проезжала мимо сотен людей, а они не видели, что за темным стеклом скрывался сам дьявол во плоти. Сета коробило при одном взгляде на этих жалких созданий. Он отвернулся от окна, а его красные глаза без зрачков загорелись новой волной злости. Веками этих людишек превращали в стадо, которое даже не пыталось задаться некоторыми вопросами и после получения ответов начать бороться с игом глупости. Они были именно стадом. Стадом послушных, но тупых коров и быков, которые шли по мановению руки хозяина и в огонь, и в воду веры. Именно она не давала им полной свободы, накладывало свои лишенные смысла табу, не давало людям прохода, свободы воли. Сета это поражало и еще больше злило. Теперь христианство расползлось по всему миру, как раковая опухоль, угрожая уничтожить саму паству. Церковь не считалась с мнением людей долгие столетия, а когда решила дать им свободу, то потеряла контроль над ними окончательно. Теперь люди так загружены делами, включая самих церковников, что времени на веру ни у кого не осталось.
Но бог знал, что грядут перемены. Об этом говорят все факты, и время для расцвета культа Сета наступает. Все, что будет происходить, это всего лишь формальность на пути установки глобальной реформы. Он не хотел доверять эту работу никому, Сет стремился совершить переворот сам, а членами Ордена пользоваться только по необходимости. Но ему с трудом верилось в реальность сопротивления. Враги сдались, сообщив ему все то, что они знали, но существовал риск обмана, но это ненадолго. Решимость, кипевшая в его египетской крови, толкала его идти до конца, каких бы затрат это не стоило. Все должно было закончиться быстро. Ведь вся игра стоила свеч.
Наконец, машина начала замедлять ход, и вскоре она остановилась прямо перед местом назначения. Храм Христа Спасителя являл собой невероятное зрелище. По планировке он представлял собой огромный греческий крест из белого камня, Гигантский купол находился на месте пересечения его линий. Он был покрыт толстым слоем сусального золота, придававшего ему божественное сияние в солнечных лучах. Вокруг главного купола было еще четыре поменьше, под которыми находились колокола, звонившие всегда очень тихо, но гулко. Наружное убранство храма состояло из рельефных изображений святых, заключенных в круги, располагавшиеся над рядом высоких окон. Над дверями находились горельефы на библейские сюжеты, но уже выполненные в бронзе по проекту Зураба Церетели. Площадку вокруг храма, находившегося на своеобразном пьедестале, окружало множество старинных фонарей на литых столбах. В нескольких местах с пьедестала вели каменные лестницы, спускавшиеся к метро, но сейчас машина подъезжала к нему на одном уровне с храмом на улице Волхонка.
Сета все это богатое убранство только рассмешило. Хотят доказать свое величие и правильность своей веры через эти непонятные мелкие церквушки. В его времена храмы были куда величественнее, чем сейчас. Внезапно его охватило жгучее желание сжечь этот храм, но он понял, что это еще успеется. А пока надо было разыскать то, что спрятали члены Братства. Они даже не представляли, какой кошмар и проклятие навлекли на себя, дав ему эту важную информацию. Машина дернулась и окончательно остановилась. Сет знал, что даже если он выйдет, то остальные смертные люди примут его за обычного человека, поскольку он намеревался проявить свой истинный облик только тогда, когда он сам этого захочет. Люди часто видят то, что находится у них под самым носом, не так, как оно выглядит на самом деле. И в этом их главный изъян как биологического вида.
- Жди здесь! – приказал он властно водителю своим рычащим хриплым голосом.
- Есть, Хозяин! – ответил тот.
В лице шофера явно прослеживались признаки страха, было видно, что он вступил в Орден Сета просто так. Многие сеттиты считали своего Повелителя мифом и теперь боялись как огня. В то же самое время немногие из его последователей не выказывали к нему никакого страха, только уважение. Таких верных людей бог уважал, ибо они никогда бы его не предали. Эти люди были действительно ценными, а других можно было использовать вместо послушных собак. Подай то, принеси это, убей того, расстреляй этого – такие приказы были скучны и обыденны. Это работа для стражи, а не для членов Ордена, хотя теперь уже все равно.
Сет поднялся с сидения, открыл дверь и вышел из машины в разгоравшееся городское марево. Любой, кто сейчас видел его, решил бы, что это обычный человек самой непримечательной внешности. Хлопнув дверью машины, Сет выпрямился во весь свой громадный рост и втянул тонкими ноздрями воздух. Запах города для него был отвратителен, но времени на подобную привередливость не оставалось. Перед его глазами стояла его цель – белая громада христианского храма. Внутри него, где-то там, находилось то, за чем он шел, за чем охотился. Все эти долгие столетия он ждал именно того, чтобы найти это и покончить со всем тем, что сейчас творилось в мире. Судьба давала ему такой подарок, на который нельзя было рассчитывать.
Сет окинул взглядом все, что было вокруг. Здания были невысоки, но храм с легкостью терялся рядом с ними в гуще города. Бог довольно ухмыльнулся: христианская религия утратила свою силу в этом мире. Получив удовлетворение от этого открытия, он решительным и уверенным, широким шагом направился прямиком в собор. Туда, куда он не мог долго находиться, где был не так силен, как снаружи. Туда, где находится главный секрет.

Глава 5

Троица в составе девушки и двух подростков подошла к узкой лестнице, которая вела на самый верх храма Василия Блаженного. Они уже прошли первый зал, где стояли мощи, расписанный в темных тонах. Там было много свечей, а во второй комнате, где они сейчас стояли, были абсолютно белые стены, вопреки тонам первой комнаты. В белой зале стояли сундуки и другие предметы быта монахов. На противоположной входу стене висело странное панно, изображавшее сцену из Библии. Людей в храме было не очень много, поскольку сейчас был будний день, и большинство населения Москвы сейчас умирали от жары в душных офисах.
Здесь, в самом деле, была совершенно другая атмосфера: дышалось приятнее, но труднее из-за восковых свечей, которые пахли очень едко. Их запахи проникали прямо в голову, затуманивали разум. Поэтому Воронов первый из них троих подошел к лестнице и начал подъем вверх. Деревянные ступеньки оказались высокими и крутыми, а на стенах отсутствовали перила, поэтому подниматься было крайне неудобно и опасно. Если кто-то упадет, он не сможет смягчить своё падение, а наоборот полетит кубарем вниз. Процесс подъема очень утомлял, и подросток знал, что раньше этими лестницами пользовались священнослужители, но ему с трудом верилось, что они могли подняться по таким ступенькам. К своему концу подъем сужался настолько, что казался щелью в стене, а ступени становились все выше, и незадачливым туристам приходилось высоко поднимать ноги, что доставляло в таком узком пространстве большие неудобства.
- Они здесь, наверное, все имели суицидальные наклонности, - кряхтел Сафронов, поднимаясь и каждый раз оглядываясь через плечо.
- О чем ты? – едва ворочая языком, спросил Саша.
- На таких лестницах недолго и шею свернуть.
Наконец они поднялись внутрь главного купола собора, который здесь возносился на невероятную высоту, создавая впечатление, что он проходит сквозь небо, прямо в рай. Кто-то очень заботливый расположил несколько скамеек для людей, которые только что поднялись по лестнице храма. Несмотря на то, что они хотели поскорее разобраться с загадкой, которая их все еще поджидала, члены троицы быстро сели на лавки, судорожно переводя дух. Даже Ян Сафронов, который был весьма спортивным парнем и собирался в конце лета заняться плаванием, все равно сильно утомился.
Из нескольких башен храма внутрь выходили окна, служившие, видимо, слуховыми. Всего их было около пяти, поскольку остальные закрывал высокий иконостас. Воронову казалось, что они находятся в каком-то убежище или, скорее, внутри зверя исполинских размеров. В храм с улицы не долетало ни единого звука, из-за чего это ощущение начинало серьезно давить на психику. Центральный купол, возвышавшийся над остальными, словно башня-стражник, окружали восемь куполов меньших размеров, соединявшиеся галереями. В храме стоял приятный запах каменного строения – так всегда пахнет в старых постройках: чем-то сухим, немного пыльным и необычайно древним. Освещение осуществлялось благодаря многочисленным окнам в стенах и на башне главного купола. Несмотря на жару снаружи, внутри было прохладно.
Все трое принялись осматриваться, чтобы не терять зря время. Алле этот собор казался столь странным и необычно красивым, что она позабыла совсем, зачем сюда прибыла. Храм Василия Блаженного являлся символом Красной площади, но в нем она ни разу до этого не бывала из-за своих кратковременных приездов в Москву. В то же время собор казался ей очень знакомым, словно она тут уже бывала, но так давно, что этого совсем не помнила.
Неожиданно из окошек одной из башен она услышала голоса, не похожие по интонации на обсуждения туристов. Собор потрясал многих, но эти голоса звучали озлобленно, с интонациями приказа. Алла, слегка пригнувшись, подошла к окошку, которое было прямо рядом с той скамьей, где они трое отдыхали. Окно было затянуто тонкой пленкой, девушка немного отодвинула её и через образовавшуюся щель смогла разглядеть, что творилось внутри. Саша и Ян слегка приподнялись, заметив, что Алла что-то обнаружила. Она судорожно поманила их рукой, чтобы они встали рядом и тоже посмотрели, а не привлекали внимание нелепыми выражениями лиц. Подойдя к ней, друзья смогли увидеть кое-что сквозь решетки окошка.
Двое крепких широкоплечих мужчин, видимо, рабочие, судя по форме их одежды, схватившись за верх иконостаса, который покоился на каменном полу, пытались его поставить в вертикальное положение. Видимо, их наняли после ремонта, чтобы поставить обязательный элемент убранства храма на место, решила Алла. Один из рабочих тем временем сказал:
- Значит так, Андрюха, на счет три поставим эту дуру на место и валим отсюда.
- Лады, Ген, - согласился Андрюха.
Первый рабочий, Гена, начал считать:
- Раз… два… три!
Оба сразу натужились, понемногу подталкивая группу икон, чтобы те встали вровень со стеной. Когда они почти подняли иконостас, вдруг раздался какой-то скрип, и весь иконостас поехал вниз. Андрюха и Володя едва успели отойти в сторону, как огромный кусок святого дерева с грохотом рухнул на пол, подняв облако серой пыли. Рядом с Вороновым от испуга охнул Сафронов. Сам же Саша чуть присел, боясь, что рабочие могут их заметить. Слегка отдышавшись после того, как улеглись клубы пыли, Гена воскликнул:
- Вот, блин, а! Теперь её так мы точно не поднимем! Придется инструментами. Кстати, где они? – обратился он к оторопевшему от грохота Андрюхе.
- Ну, у меня в фургоне.
Володя тихо ругнулся.
- Какого черта ты его так далеко поставил, аж на другом конце Кремля?!
Андрюха что-то пробормотал в свое оправдание, но Гена не обратил на это внимание. Он махнул Андрюхе рукой, и оба удалились из комнаты, пытаясь для начала найти выход из переходов Храма.
- Это наш шанс! – шепнула Алла. – Начнем с этой башни. Если ничего не найдем интересного, станем обыскивать все остальные.
- Идет, - согласился Воронов гнусаво, поскольку ему пришлось прикрыть нос рукавом, чтобы не надышаться пыли.
- Не хотелось бы, чтобы эти громилы нас застукали здесь, - добавил Ян обнадеживающе.
Найти вход в церквушку не составило труда: они вышли из главной башни, повернули направо по коридору и обнаружили затянутый полупрозрачной пленкой проем в стене. Все трое посмотрели по сторонам, чтобы никого не было, но к счастью каменные коридоры были пусты. Поэтому троица смело нырнула в комнату.
- Да, сейчас все умные люди сидят дома и июньскую жару пережидают в компании телевизора и бутылки пива, - произнес Ян, чтобы немного разрядить атмосферу осознания того факта, что их могут обнаружить там, где им не подожжено находиться, в любой момент.
- Ну да, - ответил Саша, - чтобы потом вечером пойти на вечеринку и навеселиться там до вытрезвителя.
Тихо ступая по пыльному каменному полу, они подошли к упавшему иконостасу.
- Да, - протянула Алла, - теперь красоту местных икон увидеть вряд ли удастся.
Саша и Алла присели на корточки рядом с иконостасом, а Ян стал осматриваться вокруг.
- Думаете, ваш отец что-то спрятал именно здесь, в этом иконостасе? – неуверенно спросил Воронов у девушки.
- Он всегда говорил мне: «Сначала осматривай то, что странно, а остальное подождет».
- Сомневаюсь, чтобы он смог предсказать ремонт этой церквушки.
- Видимо, в этом иконостасе, в самом деле, было нечто странное, но сейчас мы это вряд ли увидим. Раз уж он привлек наше внимание. Тем более что этим двоим, я имею в виду рабочих, придется идти до своего фургона пешком, следовательно, их мы не увидим еще около часа. Пока туда, пока обратно.
- А, по-моему, - сказал Сафронов, - мы вообще не там ищем. Здесь нет ниче…
Внезапно Ян как-то странно кувырнулся в воздухе и упал на пол. Алла и Саша подбежали к нему, подросток был всего лишь слегка напуган от неожиданности, но ничего другого с ним не произошло.
- Ты в порядке? – спросил Воронов, оглядывая друга.
- Да, конечно, - ответил тот. – Это называется иконы с сюрпризом. Я на неё наступил, а она повалила меня. Ничего не понимаю.
Все трое взглянули на иконостас. Одна из икон крутилась перевернутым на бок волчком, будучи прямо в иконостасе, Видимо, Ян наступил на неё, а она, будучи не закрепленной, провернулась несколько раз. Икона изображала некоего святого, но его изображение так быстро сменялось тыльной стороной доски, что рассмотреть его было практически невозможно. У Воронова все внутри напряглось: неужели они нашли то, что искали? Через пару минут икона практически остановилась, повернувшись образом вниз. Затаив дыхание, троица приблизилась к ней, не в силах произнести ни звука. После остановки вращения иконы они смогли разглядеть одну странность: один из краев её находился выше другого. Троица переглянулась, и Воронов, получив от остальных утвердительный ответ, потянул край иконы прямо вверх. Раздался щелчок, и задняя сторона образа, которая в данный момент была наверху, легко отделилась от всей иконы. Подросток с учащенным от возбуждения сердцебиением отодвинул эту освободившуюся панель в сторону и аккуратно уложил на пол. У него замерло сердце, раньше он так странно себя не чувствовал. Им удалось найти то, что было бы научной сенсацией, найди этот тайник ученые. Но когда они трое подобрались к иконе поближе, чтобы разглядеть её содержимое, то увидели очень странную конструкцию. Под чехлом была еще одна крышка, в которой было проделано три поперечных длинных и тонких отверстия. В среднем из них находился небольшой металлический лист с рукоятью, не дававшей ему упасть в тайник. Ян перегнулся через край иконы и посмотрел в щель. Саша и Алла с волнением ждали, что он скажет.
- Здесь что-то есть, - последовал ответ. – Это тайник, определенно тайник, а в нем лежит какой странный предмет. Судя по отблеску, он золотой.
- А форму определить можешь? – спросил друга Воронов.
- Нет, отверстия слишком узкие, - ответил Ян, все еще глядя внутрь тайника, сощурив один глаз.
Убедившись, что блестящий объект он разглядеть полностью не может, Ян снова опустился на пол.
- Какие есть идеи, как нам его достать? – спросил он, скосив глаза на отверстия. – Вы уверены, что это именно то, что ваш отец хотел вам показать? – добавил он, обращаясь к Алле.
- Видимо, да. Но как его достать?
- Это же очевидно! – воскликнул Саша. – Братство Сионовой Ложи не хочет, чтобы этот артефакт нашел кто попало. Им нужна гарантия, что предмет получит только тот, кто им нужен. Эти любители загадок не хотят, чтобы тайна всплыла наружу, что поставит под вопрос существование самого Братства.
- Значит, мы должны найти способ открыть этот тайник в стенах собора? – спросила Алла, желая узнать, правильно ли она поняла.
- Похоже на то, - ответил Воронов неуверенно. – Но я понятия не имею, где нам найти то, что откроет эту странную штуку. Ведь сам тот факт, что в иконе некое тайное общество устроило тайник, который никто не нашел в течение трех столетий, уже невероятен.
Сказанные им самим слова сразу обрезали пареньку крылья. Если тайник заперт, то где взять ключ к нему? И как выглядят эти ключи? Они не были видными членами ученой общественности в области истории, а сам он о Братстве Сионовой Ложи только слышал, и кто знает, правда все эти истории о них или нет? Однако Алла внезапно прервала его размышления. Она, как раньше Ян, нагнулась над иконой и посмотрела в щель.
- Похоже, они все-таки оставили нам подсказку: один тонкий лист металла. Не уверена, но это, по всей видимости, серебро.
- Выходит, мы должны найти еще два таких, чтобы вставить в отверстия? – Сашу поразила простота разгадки.
Ян тоже еще раз взглянул на лист сквозь щель.
- Ребята, не хочу вас расстраивать, - начал он, – но как мы его откроем при помощи этих железок? Вставить-то вставим, а дальше?
На этот раз и Алла также была поставлена в тупик. Как они не могли об этом подумать? Листы металла вряд ли являются одним способом открыть тайник. Но если он не один, то где другой? Девушка пыталась вспомнить разговоры с отцом: не мог ли он дать ей решение этой внезапно всплывшей загадки еще тогда, в её детстве?
Перед её глазами вдруг встали картины далекого прошлого. Вот она сидит дома, в их с родителями квартире, склонившись вместе с отцом над загадкой, записанной на клочке бумаги….
* * *
- Эту загадку китайцы называют судоку, - объяснял юной девочке отец, говоря ласковым голосом. – Она представляет собой квадрат с клетками. У нас, например, он девять на девять. Твоя задача – расставить цифры в клетки так, чтобы ни в одной вертикали, горизонтали или диагонали они не повторялись.
Потом она целыми часами сидела за столом с карандашом в руке, думая над решением, зачеркивая и переставляя время от времени цифры, чтобы уложится в условие. Часто приходила её мать, лицо которой она сама сейчас без труда могла припомнить. Завидев дочь за таким странным занятием, она закрывалась в одной комнате с отцом и долго приглушенным голосом делала ему выговор. Обычно она говорила, что сидеть за головоломками – не очень хорошее занятие для девочки, что ей нужно сходить погулять, проветриться. Но Алла с невероятным упорством глядела на злополучный квадрат с цифрами и не редко успевала до вечера разгадать её. После она тайком подходила к отцу:
- Вот, папуля, я решила, - говорила она и протягивала тоненькими ручками лист бумаги с обведенным правильным решением.
- Хм, - протягивал отец, посмотрев на лист с аккуратными цифрами в квадратиках и убедившись, что они нигде не повторяются. – Ты молодец! Попробуй найти другой способ.
- Зачем? Тебе это не нравится? – спросила девочка наивно.
- Ну, почему же? Он великолепен, тем более что ты нашла его всего за один вечер. Иногда для решения просто необходим другой способ.
- Почему? – спросила дочурка.
Отец улыбнулся. В его глазах сверкнул огонек.
- Запомни, Аллочка, у любой загадки всегда имеется несколько решений. Поверь, когда ты подрастешь, тебе это не раз пригодится.
Позже каждый раз, когда Алле выдавалась свободная минутка, она думала об этих словах, пытаясь применить их смысл на жизненные ситуации. Девушка даже не подозревала, что скоро вспомнит эти слова как раз тогда, когда они будут ей очень сильно нужны….
* * *
Воспоминание растаяло, и на поверхность выплыли старые кирпичные стены собора Василия Блаженного. Александр Воронов задумчиво расхаживал по комнатке, а Ян Сафронов, усевшись на пол, внимательно осматривал комнату, вдруг они что-то пропустили?
Вот оно! Её отец дал ей ключ еще тогда, в детстве, но не хотел, чтобы она сразу что-то заподозрила. Путь, оставленный тайным обществом, в котором состоял её отец, должен был быть открыт только в тот момент, когда сама Ложа этого потребует или у неё не останется иного выбора. Ветхие стены собора могли открыть свои тайны только тогда и только ей одной. Но где альтернативное решение?
Алла аккуратно присела на край иконы. Внезапно на неё нахлынули мысли об отце. Что там с ним? Жив ли он? Она не могла смириться с тем, что он мог уже умереть, но девушке казалось, что, находясь в коме, отец в безопасности. Тогда кто же и как смог сделать с ним такое? Размышляя над всеми этими странностями, Алла нащупала что-то, отличавшееся по фактуре от дерева иконостаса. Её это отвлекло, и она опустилась на корточки перед боковой стороной иконы. Двое друзей заметили то, что она переменила положение, и Воронов спросил:
- Что-то случилось? Вам плохо?
- Нет-нет, - заверила его Алла, - наоборот, я нашла кое-что еще.
Друзья сели рядом с ней, Алла указывала на что-то в боковой стороне иконы. Саша пригляделся и увидел, что это был кусок дерева, отличавшийся от остальной части иконы, как по цвету, так и по фактуре.
- Пробка? – вопросительно озвучил свою версию Саша.
- Но зачем она здесь? – последовал вопрос Яна.
- Давайте лучше вытащим её! – ответила Алла и ухватилась за края деревянного цилиндра.
Приложив небольшое усилие, она вытащила пробку из торца. Саша нагнулся вперед и заглянул в еще одно образовавшееся отверстие. Чтобы разглядеть, что было внутри, ему пришлось улечься на пол.
- Мы такими темпами из этой иконы сито сделаем, - донесся до его ушей голос Яна.
Новое отверстие также вело к тайнику, как и предыдущее, но теперь объект, находившийся под охраной, совершенно пропал из виду. Перед глазами был только лист металла да стенки отверстия. В них Воронов и увидел ключ к открытию сейфа.
- Что-нибудь видно? – спросила Алла, слегка согнувшись над Сашей, чтобы помочь ему в случае необходимости.
- Стенки отверстия, которое мы открыли, отделаны зеркалами, одно из них расположено в середине на шарнире, - ответил Саша, поднявшись на ноги. – Мы нашли ключ к открытию, к тому же это согласуется с учениями Ложи.
- Какими учениями? – спросила, недоумевая, Алла.
- У тайны всегда есть несколько ключей, - ответил Воронов, пожимая плечами в знак того, что это была общеизвестная истина.
- Так и знал! – воскликнул Ян.
- То же самое говорил мне и отец, когда я была маленькой. Он всегда хотел, чтобы я умела найти несколько решений для одной тайны. Но мне все не понятно, как эта трубка внутрь нам поможет?
- Вся загвоздка в том, - начал подросток описывать увиденное через отверстие, – что крышку изнутри держит прочная веревка. Солнечный свет, в отличие от электрического, можно направить при помощи зеркал так, что он сможет прожечь бумагу. Сейчас солнечный день, и нам нужно только заставить солнечные лучи попасть внутрь этой камеры и сжечь веревки.
- Да, но солнце сейчас на другой стороне храма, - поправил Сафронов.
- Значит, ничего не выйдет? – взволнованно спросила Алла.
- Нет, все получится! – сказал твердо Саша и пошел в ближний к иконостасу угол. – Наше решение находится у нас почти под ногами.
Он уселся на пол в углу, протянул руки к стене, и вдруг раздался тихий хлопок, словно от пробки. От неожиданности Алла и Ян пригнулись.
- Что случилось? – тихо спросил подросток, оглядываясь на друга.
Сердце у него стало чаще биться: неужели они не успели, и их сейчас найдут?
- Все в порядке, - произнес Воронов, подняв над головой какой-то небольшой предмет.
Это была точно такая же пробка, очень похожая на часть стены храма и совпадающая с образцом из иконостаса.
- Еще одна? – недоумению Яна не было конца.
- Да, - подтвердил Саша. – Братство создало здесь тайный проход из отверстий в стенах, по которому солнечные лучи можно было бы сосредоточить в какой-то одной точке. Видимо он проходит поперек всего храма. А что у нас там за стеной?
- Зал главного купола Собора.
- Тогда пошли скорее. Если мне не изменяет память, то мы должны открыть еще три отверстия и найти еще два металлических листа, чтобы достать некий артефакт.
- Зачем такие сложности? – вздохнул Ян, закатывая глаза к потолку.
Вернувшись в помещение главного купола Собора, троица сперва отыскала отверстие в стене: крохотное, диаметром всего около трех сантиметров, отделанное, как и предыдущее, зеркалами, круглая дыра слепым глазом указывала в противоположный угол комнаты.
- Куда нам теперь? – спросил Сафронов в нетерпении, готовый к действиям.
- Туда! – сказала Алла, указывая пальцем в правый угол главного иконостаса.
Варьируя между прихожанами, трое спутников добрались до нужного места. Все вместе они присели на корточки, словно завязывали шнурки на ботинках. Саша взглянул на стену: кирпич местами был розовый, красный или переливался полутонами. На его фоне ничего интересного не выделялось. Подростку стало казаться, что их версия ошибочна, что, возможно, никаких других отверстий в стенах храма нет. Члены Сионовой Ложи, несомненно, имели доступ к собору во время его многочисленных реставраций, но что, если они просто не успели завершить задуманное? Сашу стала пробирать дрожь, паника медленно, но уверенно прокрадывалась в мозг, мешая ему размышлять. В последнем порыве надежды он стал нервно постукивать костяшками пальцев по стене, пытаясь найти хоть какую-то странную и необычную особенность стены, где можно было спрятать маленькое отверстие с зеркалом.
- Где же ты, где же ты, милая? – непроизвольно вырвалось у него.
- Что ты там копаешься? – присев рядом, шикнул на него Ян. – На нас уже люди начинают смотреть, видимо, что-то подозревают.
Саша обернулся: Ян оказался прав, и прихожане все чаще останавливались, чтобы посмотреть на них, в их глазах читалось подозрение. Воронов отметил, что Алла уже не сидела рядом, а стояла у стены, словно не имела к ним никакого отношения.
- Вы нам что, так помогаете, что ли? – шепотом спросил он у неё.
- Я вас прикрываю, - ответила Алла так, как и он, шепотом. – И кстати, это они не на вас смотрят, а это я тут подсуетилась и теперь стою на скамье, приковывая внимание толпы.
Саша даже удивился, что не заметил этого. Алла теперь казалась гораздо выше, чем обычно, стоя на скамье, но второпях он не смог заметить этой новой странности.
- Вы главное ищите быстрее, - продолжала Алла, едва шевеля губами, - а то я так долго не продержусь. Уже какая-то бабка прошла, собиралась жаловаться на меня. Так что поторопитесь.
Саша и Ян снова обернулись к стене собора, от которой уже начинало порядком рябить в глазах. Сафронов продолжал осторожно постукивать по стене, которая отзывалась звонким эхом. Наконец после десяти минут подобного обыска Воронов вдруг услышал глухой звук, издаваемый стеной в одном месте. Он снова воспрянул духом, а спустя еще минуту уже смог определить площадь предполагаемой пробки. Саша незаметно ткнул Яна локтем в бок, указывая на то, что нашел нужное место. Тот отозвался недовольным охом, но узнав о находке, приободрился.
- Теперь бы эту штуку вытащить, - прошептал Саша. – Подошла бы ложка или что-то в этом роде.
- Подожди, - Ян уткнулся в свою сумку и стал ворошить её содержимое. – Вот! – торжествующе воскликнул он по прошествии еще нескольких минут. – Мне его подарили родители, но я никак не мог понять, что с ним делать, - сказал Ян, выудив из сумки складной перочинный ножик. – Теперь он наконец-то пригодится.
Воронов аккуратно взял предмет из рук друга и поднес к стене. Прищурившись, он смог разглядеть небольшой диск, вбитый в стену и сильно отличавшийся от её остальной части по фактуре. Саша с силой воткнул нож в кирпичную кладку и провел им окружность по контуру диска.
- Если мы вырезали часть стены не в том месте, - прошептал Ян, - нам приличный счет отвалят за порчу государственной собственности.
Под эти неутешительные слова Воронов убрал нож из образовавшейся щели и подцепил её края ногтями. Диск медленно вылез наружу и нехотя обнажил своё содержимое. Подросток заглянул в открытую ими дыру, но ничего не смог там разглядеть. В отверстии стояла кромешная темнота.
- С другой стороны стенки есть что-то еще, - проговорил Саша с трудом, поднимая ноющую шею. – Похоже, еще одна пробка.
- Можно подумать мы в винном магазине, - ответил Ян.
- Вытолкните её тогда поскорее, - вмешалась в разговор Алла. – У меня подозрения, что я могу предложить вам еще немного времени.
- Думаю, уложимся, - успокоил её Воронов и засунул лезвие ножа в отверстие.
Он стал водить ножом в отверстии вслепую, и вскоре лезвие натолкнулось на преграду, которая под его натиском тихо скрипнула.
- Так, - высунув язык, протянул Воронов. – Похоже на очередное зеркальце на шарнире с возможностью поворота на 360 градусов.
- Хорошо, еще немного и ты вытолкнешь еще одну пробку, - услышал он голос Аллы, которая тоже присела рядом с ними. – Нам нужно торопиться, а то, думаю, нам будет худо.
Саша снова налег на лезвие – нож опять натолкнулся на препятствие, пришлось еще сильнее налечь на него. Лезвие ножа воткнулось в старинные породы дерева пробки, а затем под небольшим усилием с тихим хлопком вытолкнули его наружу. Воронов облегченно вздохнул и, наконец, вынул нож из отверстия. На душе стало немного легче, очередная часть головоломки приоткрыла им завесу своей тайны. Шея у паренька начала потихоньку ныть, колени окоченели от долгого сидения на каменном полу собора. Но ему пришлось снова заглянуть в отверстие, предварительно обернувшись назад. Теперь та комната с иконостасом и первым отверстием в стене была прямо у него за спиной. Он снова повернулся к отверстию, пригнулся и заглянул в него. Перед его глазами, словно через подзорную трубу, возник противоположный угол основной галереи собора, которая опоясывала его башни с куполами по периметру, как будто путы. Он мысленно представил план Храма Василия Блаженного и провел линию, которая и соединила бы все отверстия и верхний угол иконостаса. Она оказалась абсолютно прямой и та её часть, что шла через территорию собора, заканчивалась именно в том углу галереи, который он смог разглядеть. Теперь подросток понял, они все трое оказались правы. С помощью зеркальных трубок в стенах, зеркал на шарнирах и самого солнца они должны прожечь тонкую веревку, которая держит крышку тайника, и взять артефакт. Но что это такое, и для чего оно нужно? Что им с ним делать? Неужели то, что они найдут, и есть сокровище Сионовой Ложи? Саша не успевал находить ответы на эти вопросы, как появлялись новые, более странные и необычайно сложные.
- Что нам делать теперь? – услышал он голос позади себя.
Это была Алла, она смотрела на него с легким оттенком волнения на лице. Интересно, подумал Саша про себя, как она восприняла для себя то, что, несмотря ни на какие слова и уверения, её отец все-таки скрыл от неё так много и умудрялся держать правду о себе в тайне на протяжении столь долгого времени? Но не решился задавать этот вопрос напрямик, лучше с ним повременить.
- Нам нужно двигаться дальше, - ответил Саша, с силой выдохнув воздух. – Сквозь отверстие я смог увидеть угол галереи. Мне кажется, именно оттуда и должен исходить свет.
- Значит, там еще одна дырка в стене? – спросил Ян несколько обреченным голосом.
- Да, но, похоже, это не все. Я тут подумал и пришел к выводу, что в следующем отверстии должен быть спрятан какой-то механизм, позволяющий направить луч в стены собора в любое время дня. Кстати, сколько сейчас времени?
Ян полез в карман брюк за мобильным телефоном, но Алла смогла его опередить, лишь взглянув на левую руку.
- Сейчас почти два часа дня.
- Значит, солнце в зените, - пробормотал Воронов, сложив руки на груди. – То есть на юге.
- А тот угол направлен на юго-восток, - добавил Сафронов. – Выходит, мы точно должны каким-то образом направить луч солнца в другое место.
- Зеркала! – воскликнула вдруг Алла. – Поскольку свет будет попадать не прямо в этот тоннель из отверстий в стенах, то нам нужно иметь возможность его направлять, а для этого всегда использовались зеркала! Осталось только найти очередную дыру и дело в шляпе!
Её восторгу не было предела. Девушка ничуть не жалела, что отец, пусть даже тайно, но виделся с такими умными людьми, как те, что спрятали эти загадки прямо у всех на виду.
Троица снова вышла из главного зала храма Василия Блаженного, прошла галерею и вышла к нужному месту. Пройдя мимо недавно открытого отверстия, Воронов увидел ту самую выбитую им пробку. Его удивило, что этого никто не заметил, но, окинув взглядом галерею и обнаружив в ней совсем небольшое количество людей, он понял, что заметить крохотную пробку, выскочившую вдруг из стены, не смогли бы даже женщины, мирно и сонно сидевшие за прилавками с сувенирами, которых здесь было крайне мало. Троица замерла в углу галереи, а Алла стала водить пальцами по стене, стараясь вовремя заметить различия в фактуре материала. Воронов же молча умолял, чтобы все эти механизмы и зеркала сохранились еще с тех давних пор, когда их сюда установили. Тут Алла остановила руки с широко растопыренными пальцами в одном месте стены, почти у самого пола. Потом она снова немного потерла стену, чтобы убедиться, что не ошиблась. Наконец, тщательно все проверив, она едва слышно сказала:
- Похоже, это здесь.
Уверенно, но с признаками тревоги и сомнения на лице, девушка взяла у Сафронова перочинный ножик и стала очерчивать окружность по контуру деревянного диска, находившегося в стене. Воронов уже успел все обдумать и понял, что эти диски сделаны из одного очень прочного дерева, которое на ощупь очень трудно отличить от камня. Однако как только Алла вонзила ножик в узкую щель между деревянным стеной и диском, последний рассыпался в труху, спокойно и без боя открыв им свои секреты. Сначала на лицах всех троих застыло странное выражение: смесь удивления с испугом и легкой примесью радости оттого, что все прошло гораздо легче, чем ожидалось. Теперь Алла с легкостью просунула нож в дыру в стене Собора и повторила операцию, как пару минут назад это делал Воронов. Вторая пробка выскользнула и с тихим свистом полетела вниз к земле. После этого друзья смело заглянули внутрь отверстия, которое оказалось гораздо шире остальных своих собратьев.
Саше с трудом верилось, что они получили доступ к чему-то такому, что никто другой не видел на протяжении нескольких столетий. Внутри находилось зеркальце, закрепленное на чем-то вроде штатива, способном выдвигаться, и имевшее возможность вращаться практически во всех направлениях. Воронов с легкостью просунул руку внутрь и выдвинул зеркальце наружу до упора. Ему удалось представить, что бы произошло, если бы кто-то на улице сейчас увидел, как из стены храма выдвигается какой-то странный прибор. Смеху было бы! Когда зеркало было выдвинуто до упора, все трое стали смотреть, где на тот момент находилось солнце. К счастью, оно было почти прямо перед собором, с южной стороны, только слегка миновав фазу зенита.
- Так, - протянул Ян, - начнем. Мы говорим, куда поворачивать зеркало, а ты располагаешь его, как нужно. Это ускорит процесс.
Сначала они долго не могли приспособиться. То кто-нибудь из них двоих говорил неправильно, то Воронов поворачивал отражающую поверхность слишком сильно. После нескольких минут сложностей Саше удалось поймать луч света, зеркальце словно стало светиться изнутри.
- Теперь его надо повернуть, учитывая, что угол падения равен углу отражения, - пробормотала Алла.
- Жалко, что мы так до этого и не дошли в нашей школе, - промолвил Саша, внезапно вспомнив инцидент полугодовалой давности.
С трудом сумев отогнать нахлынувшие воспоминания, он начал аккуратно, чтобы не сбить зеркало, поворачивать стеклянный диск. Луч света ударился в покрытые зеркалами стенки отверстия и ясной прямой линией направился прямо в другое отверстие, только слегка наклонившись вниз. Все трое спутников поспешили ко второй дыре и перенаправили луч так, чтобы он бил прямо в третью, около иконостаса в церквушке. Когда они вернулись обратно к иконостасу, то обнаружили, что луч снова все-таки смог отклониться, но им это удалось достаточно легко исправить. В конце концов, луч солнечного света был, словно стрела Гелиоса, направлен прямо в отверстие в иконе. На этот раз перенаправлять его не было необходимости. Однако несмотря на то, что луч попал прямо в цель, крышка тайника даже не тронулась с места. Троица недоуменно смотрела на перевернутую икону. Что-то они упустили. В голове что-то крутилось, что-то такое, что произошло совсем недавно, но они про это все трое напрочь забыли.
Спустя добрых пять минут подросток, наконец, вспомнил.
- Куски металла! Мы забыли о них! Видимо, они как-то тоже способны сфокусировать луч в одной точке, чтобы усилить его. Похоже, внутри этого ящика он слишком сильно рассеивается. Нам нужны куски металла.
- Но где мы их возьмем? Нам нигде не попадались места, где можно взять эти металлические листы, - удивленно спросила Алла.
- Когда мы тут ходили, - начал Сафронов неуверенно, - я заметил, что между некоторыми из башен и главным залом есть узкие коридоры с полом, покрытым плохим и старым паркетом. Там мы еще не искали, может, попробуем?
Идея их устроила, но уверенность в успехе поблекла оттого, что тайник не открылся. Все трое покинули церквушку, обошли её, повернули направо и оказались в темном коридоре, который, как и говорил Ян, был расположен лишь между некоторыми из башен, а часть из них он лишь огибал. Пол его был покрыт старым паркетом, в некоторых местах его фрагменты отсутствовали, местами шатались. Друзья осторожно двинулись по нему, внимательно смотря по сторонам.
- Ищите все необычное: резьбу, узоры, барельефы, - напомнил им Воронов. – В общем, все странное, что, по-вашему мнению, подходит под символичный тайник.
- Дурацкие символы! – буркнул себе недовольно под нос Ян.
Все трое медленно шли по коридору, внимательно и настороженно осматривая все вокруг. Этот коридор навевал на Воронова какое-то мрачное ощущение. Ему казалось, что он уже где-то это испытывал, причем недавно. Пройдя около четверти коридора, он вдруг неожиданно для самого себя вспомнил, где он чувствовал это. Да, именно тогда, полгода назад. В той омерзительной школе, где их едва всех не убили. Каждый раз, когда они вдвоем с Сафроновым вспоминали о том страшном дне, они оба чувствовали нервную дрожь, а у самого Саши пробегал мороз по коже. Теперь в этом коридоре христианского храма в центре Красной площади это чувство по неясной причине снова вернулось к нему.
Когда они прошли уже половину коридора, подросток почувствовал что-то под своей правой ногой.
- Подождите! – окликнул он остальных. – Я что-то нашел.
Кусок паркета у него под ногой ходил ходуном, едва позволяя пареньку удержаться на ногах. Ян и Алла подошли ближе к нему, а Воронов аккуратно сошел со злополучного куска паркета. Он внимательно огляделся, поскольку заметить их троих можно было очень легко. В этом коридоре тоже было пусто, казалось, что все посетители храма решили куда-то все разом уйти, но Саша сразу вспомнил, что сегодня среда. В соборе изначально нельзя было ожидать наплыва народа. Им нечего было опасаться, но все эти открытия здорово будоражили воображение, а сознание отказывалось обдумывать произошедшее. Оно просто стремилось идти дальше. Три человека присели рядом и стали осматривать, казалось бы, ничем не примечательную плитку в полу. Ян потянул за неё, та слегка зашаталась, но все-таки не вылезла. Её словно что-то держало изнутри, подросток начал паниковать, что у них ничего не получится.
- Этот кусок чем-то зацепился, или его намеренно закрепили, чтобы никто не вытащил, - сказал он сквозь зубы, все еще стараясь одолеть несчастную деревяшку.
- Тайник под половицей – вполне символично, - с кислой улыбкой сказала Алла. – Может это что-то можно отрезать или сломать?
Мальчишки не знали ответа на этот вопрос, Ян наклонился и попробовал посмотреть в зазор между половицами. Через минуту он поднял разочарованно голову и сказал:
- Ничего не вижу. Слишком узко.
- Сейчас, у меня есть идея! – сказала Алла и обратилась к Яну. – Дай-ка мне свой ножик.
Ян послушно вынул ножик и снова вручил его Алле. Та прицелилась, просунула лезвие в щелку, куда смотрел Ян, и нажала на нож, чтобы вошел поглубже. Мальчишки поняли её замысел, а Алла тем временем собралась с духом.
- Так, я буду проводить лезвием в щелях по периметру половицы, - сказала она, взявшись за рукоятку ножика. – Если её что-то держит сбоку, надо постараться эту опору сломать.
- А если там ничего не обнаружится? – спросил Ян.
- Тогда у нас проблемы, - ответил за Аллу Саша.
Тем временем Алла уже начала двигать лезвие ножа сквозь едва различимую щель, за века забившуюся пылью и грязью. Нож с легкостью рассекал все эти побочные эффекты времени, издавая по пути тихий шуршащий звук. Девушка уверенно вела ручку ножа вперед, не зная, как реагировать на свалившиеся на неё открытия. Она все думала об отце, видела его лежащим на больничной койке под приборами и капельницами. Её удивляло, что он знал о том, о чем все архитекторы и историки только догадывались, но что из этого всего он хотел ей сообщить? Какую-то семейную тайну? Но тогда она совсем зря втянула подростков в это приключение, которое способно вылиться во что угодно, о чем они потом могли горько пожалеть. Или её отец знал что-то такое, что имеет чрезвычайную историческую ценность, и не хотел, чтобы эта реликвия пропала? Пытаясь найти ответы на эти вопросы, используя то, что им троим пока удалось выяснить, Алла, сама того не заметив, проверила первую сторону половицы, так ничего и не обнаружив. В конце концов, она сказала:
- Тут ничего нет.
Мальчишки разом кивнули, а Алла снова поставила нож в соседний зазор и опять провела им, слыша лишь шорох и шелест забившегося туда мусора.
- Мы так весь Храм по частям разберем! – сказала она, выдохнув.
- Вот этого лучше не надо, - ответил Воронов, не спуская глаз с лезвия, которое, как оказалось, и в этот раз ничего не нашло. – Осталось две грани.
На третьей попытке им повезло: лезвие сначала шло плавно, а потом застряло и никак не хотело продолжать движение.
- О! – воскликнула Алла, чувствуя, что не может заставить нож двигаться дальше. – Я на что-то наткнулась.
Мальчишки с интересом посмотрели на торчащий над полом край лезвия. Алла подергала ножом вперед, но тот не слушался, что их весьма заинтриговало.
- Похоже, это какая-то веревка или тонкая металлическая палочка, - сказала Алла. – Не знаю, но думаю, нужно попробовать её сломать.
- Давайте! – оживленно сказал Воронов, а девушка с силой нажала на нож.
Лезвие что-то подпирало, мешая продвигаться. Алла нажимала на нож, а преграда понемногу отступала. Девушка потрясла ножом в щели, перед острием лезвия что-то зазвенело. Поняв, что перед ними преграждает путь к разгадке тонкий прут из металла, который можно, видимо, легко сломать или хотя бы деформировать, Алла еще сильнее нажала на нож. Некоторое время прутик упирался, а потом с негромким звоном отскочил куда-то в сторону, а половица, словно на пружине, подпрыгнула вверх. Ян Сафронов сразу поднял её, а Алла ошарашено смотрела на плод своих трудов и вытаскивала ножик. Заглянув под деревянный брусок, они ничего не увидели. Сначала это их смутило, но потом Воронов, почесывая в недоумении затылок, посмотрел на внутреннюю сторону половицы.
- Глядите! Я нашел его! – воскликнул он, указывая пальцем на плитку.
И в самом деле, там, куда он указывал, на тонких проволоках был привязан небольшой прямоугольный лист металла, блестевшим на свету, а на самой пластине были проделаны отверстия, по форме напоминавшие буквы. Ян сразу ухватился за проволочки, которые сразу же податливо отогнулись наружу, освободив плененный ими кусок железа. Алла осторожно вынула его и внимательно осмотрела: находка была абсолютно ровной и прямой, а внутренние поверхности букв были тщательно отполированы, служа тонкими зеркалами. На самом листе были выведены несколько букв, которые образовывали сочетание: СИЬ. Увидев это, все трое немного удивились.
- А это еще что за абракадабра? – спросил Сафронов, стараясь в уме переставить буквы, но получая все ту же шараду.
- Листов металла три, - задумчиво сказал Воронов, бросая мысленный взгляд обратно на тайник в иконостасе. – Один из серебра, другой из железа. Видимо, буквы есть и на том листе.
- Если найдем еще один и вставим в отверстие, то узнаем, что означают эти знаки, - сказала Алла. – Я не знаю другого способа это выяснить.
- Но где же искать теперь? – не унимался Ян. – Неужели они снабдили тайниками весь Собор?
- Это они бы с трудом смогли проделать, - ответил Саша, пытаясь придумать, куда могли спрятать еще один лист металла с буквами. – Сионова Ложа имела большие связи, но снабдить этот собор большим количеством тайников у них не было возможности.
- А что, если решение покоится рядом с загадкой? – спросила Алла, смотря на то место, где только что покоилась половица.
- О чем вы? – спросил Воронов в недоумении, но Алла лишь показала им пальцем вниз.
Наклонившись, они смогли разглядеть, что в кирпичной кладке под деревянной половицей был сделан барельеф, изображавший изящный цветок, слегка выступавший из общей кладки. Воронов немного не понимал, откуда этот рисунок оказался в соборе Василия Блаженного, но Аллу, похоже, это нисколько не смутило. Она с легкой улыбкой на губах прикоснулась к каменным лепесткам и сказала:
- Нарцисс. Мой любимый цветок.
- Но зачем он тут? – спросил её Ян.
- В греческой мифологии Нарцисс был прекрасным юношей, но, похоже, это не из той оперы, - сказал Саша, внимательно глядя на цветок. – Или вы знаете то, чего не знаем мы?
- Я понятия не имею, как здесь оказался нарцисс и зачем он нужен нам, - ответила Алла.
Она гладила холодные изгибы бутона, а потом внезапно на них надавила. Цветок, легко шурша, ушел в глубь кладки, а за их спинами послышалось какое-то механическое движение. Они дружно обернулись, у Аллы замерло сердце. Стена, напротив которой они все сидели, пришла в движение. В её центре кирпичи отъехали назад в глубину кладки, а затем сдвинулись в сторону, открыв небольшую нишу. Воронов вскочил на ноги и осторожно подошел к образовавшемуся углублению. Заглянув в него, он увидел третий лист металла, который на этот раз был, наверное, медным, судя по цвету. Он уверенно протянул руку к листу и почти взял его, как вдруг стена снова ожила и закрывавшая тайник часть стала выдвигаться обратно, едва не зажав подростку ладонь, которую тот вовремя отдернул. Он не на шутку перепугался, потому что мог вполне остаться без кисти руки. Обернувшись назад, он увидел, что Алла и Ян напуганы этим не меньше его самого. Они сидели с раскрытыми ртами, наблюдая, как дверь тайника обратно встала на место, словно там никогда ничего не было, кроме кирпичной стены.
- Смотрите! – воскликнул Воронов, взглянув на нарцисс, который медленно опять встал на свое первоначальное место, едва ли выпячиваясь из камня.
- Теперь понятно, - сказал Сафронов, быстро соединив два факта. – Нарцисс, служащий кнопкой запуска, ненадолго открывает тайник. Значит, чтобы успеть взять содержимое, надо держать цветок в опущенном положении.
- Ладно, - кивнула Алла, её глаза расширились от испуга после этого случая с тайником. – Мы его подержим, а ты бери лист. Извини, что напугали.
- Ладно, забыли! – махнул рукой Воронов и приготовился.
Девушка снова вдавила цветок в пол, и тайник медленно открылся. Как только дыра стала достаточно большой, подросток быстро схватил медную пластину и мгновенно отдернул руку. Но артефакт как назло застрял, отчего Саша сначала от неожиданности удивился, но потом быстро перевернул лист металла на 90 градусов и вынул из углубления. Через мгновение после этого створка тайника захлопнулась, чуть не зажав медную пластину.
Алла и Ян подбежали к Воронову и, убедившись, что ничего ему не прищемили, вместе стали изучать пластину. На этот раз на ней были прорезаны еще три буквы: ПЕЛ.
- Пел, - прочитала Алла написанное. – Кто пел и что пел?
- Опять что-то не то, - сказал обескуражено Ян. – Получается «Сиь пел». Кто такой Сиь? Или это какой-то шифр?
- Не знаю, что он там пел, - сказал друзьям Воронов с легким раздражением, - но нам нельзя терять время. Пошли, надо наконец вскрыть тайник в иконостасе.
Никто не стал возражать, и уже скоро они снова стояли около иконы с сюрпризом, примеряясь, как поставить листы.
- По-моему, разницы никакой, - говорил Сафронов.
- Но тогда это было бы слишком просто! – отвечала ему Алла.
Воронов же заглянул в одно из отверстий для листов и осмотрел третий, серебряный лист металла. Там он тоже смог в усиленном солнечном свете разглядеть три буквы, аккуратно вырезанные в поверхности листа: АСТ.
- Это набор букв, - сказал он громко, чтобы Алла и Ян прекратили препираться. – Это своеобразная анаграмма, но буквы в ней перепутаны, а не образуют понятного слова.
- В смысле? – не понял Ян.
- На том листе тоже есть буквы? – спросила в свою очередь Алла.
- Да, тоже три, - ответил Воронов. – А, С, Т.
- Так, - протянула девушка и, достав свою записную книжку, выписала все имеющиеся у них буквы слова в ряд: С, и, ь, п, е, л, а, с, т. Все трое уставились на символы, пытаясь составить из них разные комбинации.
- Попробуем, - пробормотал Саша и стал перечислять все варианты, какие только мог придумать. – Петь, пела, пел, тела, сила, ласт, льет, тесть, сипеть, лепить.
- Ничего не понимаю! – воскликнул Ян. – Может, над нами просто издеваются?
- Спас, сел, тел, - продолжал перечислять Саша, а потом замолчал: - Кажется, я понял!
- Что понял? – оживленно спросила Алла. – Кроме слова спас есть какое-то другое?
- Здесь можно задействовать все буквы! – стал говорить Саша. – Мы в православном Храме, а это значит, что слово должно соответствовать месту.
- И что же это? – тут интерес захватил даже Яна.
- Христианский храм в любой точке мира посвящен всегда именно ему, тому, кто спас нас, искупив наши грехи в незапамятные времена, - лихорадочно объяснял Саша.
- Спаситель! – воскликнула Алла, у которой дома все были верующими людьми. – Все девять букв!
- Ничего себе! – удивился Ян. – Как все просто! Но как нам расставить листы?
- В таком случае очевидно, что в порядке следования букв в слове, - сказала Алла. – Первая буква «С», следовательно, нужно поставить ближе всех к нам пластину с сочетанием СИЬ.
С этими словами она взяла железную пластину и вставила её в ближнее отверстие.
- А тогда получается, что серебряную пластину надо переставить в последнее отверстие, - сказал Ян и, взяв лист АСТ, засунул в дальнюю щель.
- А лист ПЕЛ - в центр, - сказала Алла и тоже поставила пластину на место.
Через пару секунд они услышали едва слышное потрескивание, и в нос ударил запах чего-то горящего. Воронов знал, что члены Братства Сионовой Ложи вряд ли что-то напутали, и едва ли они могли дать огню спалить Храм, но что не случится века спустя? Они трое настороженно смотрели на икону, а из щелей из неё начинал сквозить дымок.
- Может, вмешаться? – с сомнением спросила Алла.
- Если что-то начнет гореть, - ответил ей Ян.
Внезапно раздался громкий щелчок, стенка иконы, которая раньше была задней, подскочила, листы металла слабо зазвенели. Вздрогнув от неожиданности, все трое подошли к иконе и склонились над открывшимся тайником. Луч света был сбит, и больше дым не отравлял воздух, сразу успокоив троицу. Воронов снял крышку, в которой висели металлические пластинки. Сделав это, они смогли увидеть, то, что так хитро было спрятано, завернутое в ткань.
- А крышку держала тонкая веревка! – сказал Ян, показывая Саше и Алле обгоревшие остатки. – Её нам и надо было сжечь!
Алла тем временем уже успела вытащить из тайника сверток из какой-то толстой грязноватой ткани. Она смотрела на него, как на предмет из другого мира, путь в который ей раньше был закрыт, а сегодня он так неожиданно распахнул для неё свои двери, следуя указаниям её отца.
- Разворачивайте! – раздался рядом голос Воронова, от которого Алла даже вздрогнула. – Давайте! Мы ведь это искали!
Девушка не была уверена, что хотела или была готова увидеть то, что содержал этот грязный сверток. Ей казалось, что сам вид этого предмета отговаривает её от этих действий, но потом она уверенно развернула ткань. В неё был заботливо завернут большой крест, на котором виднелось изображение распятый мужчина, в очертаниях которого сразу узнавался Христос. Аллу эта находка немного удивила, но они все трое продолжали осмотр этого сокровища. В нижней части креста выступали различные тонкие штырьки, но уже выполненные из обычного железа.
- Распятие, - пробормотал Воронов несколько обескураженно. – Вполне соответствует слову, которое мы составили из тех букв.
- Но эти выступы, зачем они нужны? – спросил Ян.
- Похоже, этот крест – деталь какой-то конструкции, - задумчиво ответила Алла, вращая крест в руках. – Теперь нам надо найти эту конструкцию, но вопрос – как мы это сделаем?
Воронов, как и все они, был поставлен в тупик этим открытием, поскольку он не помнил ничего такого в храме, куда могла подойти такая часть. Но если этот предмет не из этого собора, то откуда он? Не имея никаких соображений на уме, подросток взял ткань, в которую завернули крест, и стал её вращать в руках, разглядывая с разных углов. Лоскут «блистал» своими пятнами, мешая увидеть что-либо странное. Алла и Ян тем временем тщательно изучали распятие, строя всякие разные теории о том, откуда оно здесь взялось и имеет ли связь с отцом Аллы или Сионовой Ложей. Воронов все собирался принять участие в их дискуссии, но этот кусок ткани его чем-то заинтересовал, и он сам не мог сказать, чем. Во время очередного разворота Саша увидел в ткани карман, из которого торчал тонкий сложенный листок бумаги.
- На этом кресте сюрпризы не заканчиваются, - произнес он вполголоса.

Глава 6

Сет беспрепятственно прошел в храм Христа Спасителя, но прежде ему пришлось с трудом протиснуться сквозь толпу зевак, которые, к счастью, не могли пока что видеть его истинную сущность. «Вот деру бы дали, ха!» – подумал про себя Сет, довольно ухмыляясь своей звериной мордой. Вся эта маскировка ему начинала порядком надоедать, но иначе все прохожие разбежались бы в ужасе или катались по земле, сжавшись в комок, и бились бы в конвульсиях безумия от одного вида существа из другого мира. Перед собором туристов было достаточно много: кто фотографировал огромную достопримечательность, кто стоял в очередь у будок с различными деликатесами, кто просто прогуливался. Сет резво, несмотря на крупное могучее тело, пробирался сквозь толпу упорно приближаясь к цели. Его холодное сердце часто билось, предвкушая полный триумф, даже не думая ни о каких проблемах или неприятностях. Пока он по возможностям ничем не отличался от обычных людей, не мог даже стакан сдвинуть с места силой мысли, а что там говорить о глобальных катастрофах, которые он мог с легкостью натравить на любое место на планете в былые времена, по которым сейчас так сильно тосковал.
Солнечные лучи отражались от огромного купола собора, изредка слепя глаза. «Все это великолепие простоит совсем недолго», – успокаивал себя Сет. Оно канет в небытие, когда придут перемены, до которых уже рукой подать, оставалось только проникнуть в собор, и начало неизбежному преображению будет положено. Ему пришлось обойти вокруг храма, пока он нашел вход, над которым были также расположены золоченые изображения на библейские темы, но бог лишь брезгливо поморщился при их виде. Интересно, а кто-нибудь обратит на него внимание в соборе? Как они его в этом случае назовут, богохульником? А хотя все равно, теперь это не важно – недолго им еще осталось.
Сет поднялся по каменным ступеням и оказался перед входом в храм. В проеме он едва мог разглядеть внутренне убранство собора, которое по не ясной ему причине утопало в какой-то странной темноте. Пройдя дверной проем, Сет чуть было не натолкнулся на серую арку металлодетектора. К своему удивлению, божество обнаружило, что обладало слишком большим ростом, чтобы пройти через неё, как обычный прихожанин. Пришлось быстро изобразить кашель, так ему удалось согнуться в три погибели и с трудом миновать жалкое препятствие, куда едва протиснулись широченные плечи. Однако стоило Сету пройти внутрь, как перед ним оказался невысокий охранник, который сразу осведомился:
- С вами все в порядке? Вам нехорошо?
- У меня просто аллергия на свечной воск, - ответил Сет своим хриплым рычащим голосом специально на не очень хорошем русском языке, чтобы выдать себя за экзотичного туриста.
Охранник кивнул и удалился, дав ему пройти дальше. Сет оказался в высокой в просторной галерее, стены которой были покрыты текстовыми отрывками из Библии, а в проходе теснились сувенирные лавки и столы, продававшие свечи для прихожан. Несмотря на то, что Сет умело соврал насчет свечей, но их запах, царивший безраздельно в стенах собора в самом деле показался ему отвратительным и удушающим. Превозмогая боль в теле, возникшую после вдыхания этого аромата, бог продолжил путь по галерее, имевшей не один поворот. Через некоторое время он оказался в главном зале храма, представлявшем собой гигантский крест. По периметру стояли иконы на наклонных подставках, безмолвно наблюдавшие за людьми, окруженные десятками плавящихся свечей. На стенах и потолке везде были росписи, изображавшие различные отрывки из Библии, но в основном посвященные жизни Христа. Далеко впереди огромной причудливой башней-куполом возвышался иконостас, за которым находился вход в алтарную часть. Перед ним была огорожена большая часть зала, где стояли церковные книги на длинноногих подставках, а ковры с зеленым ворсом мягко и приветливо приглашали пройти священнослужителей в недоступную простым смертным часть собора.
Сет шел по полупустому храму, а его шаги гулко отдавались под высокими сводами. Он поднял голову и увидел, что со сводов на него смотрели десятки святых, а когда незваный гость дошел до центрального купола, то ему показалось, что на него своими огромные глазами взирал сам Христос.
- Хочешь не дать мне открыть всем истину, жалкий человек? – тихо произнес Сет на древнеегипетском, чтобы его никто не смог понять. – Твои глаза меня не остановят, а лишь заставят рассмеяться!
Он пренебрежительно огляделся вокруг, увидел немые и неподвижные нарисованные фигуры святых, и двинулся дальше к алтарю. Прихожан было немного, да и те смотрели только на иконы, а не по сторонам. Выйдя на середину зала, Сет убедился, что из него ведут еще три галереи, наподобие той, через которую он попал сюда. Но одна из них была закрыта решеткой, где висела надпись «Посторонним вход воспрещен», а на другой была видна надпись «Ремонт». В этой галереи стояли леса, занавешенные толстой полупрозрачной пленкой, словно мебель в старом доме, который уже давным-давно покинули. Рабочих нигде не было видно, а все леса оказались заставлены всякими инструментами и банками с краской или побелкой. Третья галерея была открыта и вела в подземную церковь Преображения Господня, куда Сет решил не соваться, чтобы не стало еще хуже. У него уже начинала раскалываться голова – это говорило о том, что пора поторапливаться.
Бог не знал, как незаметно проникнуть в алтарную часть, но времени и сил для перевоплощения не было. Постоянно оглядываясь, Сет двинулся к первой галерее, куда вход был разрешен только священникам. Он понимал, что, возможно, ему это удастся сделать только с помощью одного из них. В случае сопротивления он сможет убедить врага в целесообразности сотрудничества. Но его самолюбие негодовало при таком способе действий, скрытном и молчаливом, вместо обычного ужаса, грохота и криков. Божество убеждало себя, что для светопреставления пока рано, звезды еще неблагоприятно расположены и время еще будет.
Убедившись, что его никто не видит, Сет вошел в галерею и двинулся по красному ковру, а за ним медленно тащился нижний край его черных одеяний. Несмотря на то, что в Москве было довольно жарко, Сет не чувствовал тепла ни снаружи, ни здесь. Ноги сами несли его навстречу судьбе и риску. Но он сомневался, что Смотрящий Ложи его обманул. Не в его пользу было врать, хотя он давно знал, насколько смертные коварны и лживы!
Повернув за угол, Сет сразу увидел дьячка, что-то быстро записывавшего в блокнот. Священник был в темном церковном одеянии, с бородой, но оказался достаточно молод. Не боясь никаких последствий, божество с радостью отказалось от своего камуфляжа и вернулось к своему исходному обличию. Огромным и могучим богом ему было быть гораздо приятнее, чем облаченным в какого-то непримечательного человечишку. Едва не столкнувшись с ним, священник вздрогнул и в ужасе задрал голову, заглянув Сету прямо в злобно блеснувшие красные глаза. Священник что-то быстро чиркнул в блокнот, оторвал кусок бумаги и сунул её в карман. Сет этому лихорадочному действию снова ухмыльнулся и упер могучие руки в бока.
- Не подскажешь, смертный, как попасть к алтарю? – спросил он, с насмешкой глядя на человека перед собой.
Ему было интересно, как он поведет себя, осознав, что встретил перед собой порождение темных глубин потустороннего мира собственной персоной. На испуганном лице священника на долю секунды появилось выражение удивления, а потом он ответил:
- Тебе, Дьявол, нечего там делать! – несмотря на то, что он пытался говорить, его голос дрожал. – И вообще, как ты вошел в святую обитель?
- Не думай, что я настолько жалок, как ты думаешь, смертный! – громко ответил ему Сет. – А теперь ответь на вопрос!
- Ты никогда не получишь ответа, потому что я знаю, за чем ты сюда явился!
- Неужели? – на этот раз Сет вопросительно поднял одну бровь.
- Мы знаем о тебе! – ответил священник. – Не знаю, ведомо ли тебе, но в Ложе тоже есть служители Господа нашего Иисуса Христа! И мы будем защищать Путь!
- А может, проще и быстрее будет подчиниться тому, кто никогда не проиграет этой войны? – сказал Сет, уверенный, что и этого выскочку он быстро успокоит. – Поверь моему печальному опыту, горечь поражения гораздо хуже сладости победы и жизни.
- Тебе не удастся меня искусить, змий! Ибо того, что тебе надо, здесь нет!
- Что?! – такой поворот событий Сета на минуту лишил дара речи, но потом он продолжил, не скрывая клокотавшую в нем злость. – Где же они? Отвечай, смертный, пока Анубис не забрал твою душу!
С этими словами Сет в два шага покрыл расстояние между ним и монахом, схватил его одной рукой за горло и с легкостью поднял высоко в воздух. Священник сначала перепугался, а потом, осознав, что пока его оставят в живых, начал дрожащим голосом говорить:
- Да простит Господь деяния твои! Вернись в адское пламя!
- Меня эти слова не волнуют, - ответил Сет. – Говори, где вехи?
- Их здесь нет, но где они, я не имею ни малейшего понятия.
- Побойся моего гнева! – грозно сверкнул глазами бог хаоса. – Отвечай, ибо если ты врешь, то твои минуты сочтены!
- Твои угрозы, демон, дела не ускорят! – ответил нагло священник. – Тебе никогда не изменить истории и не уничтожить нас! Твои попытки тщетны, и ты никогда не найдешь вехи!
- Что бы ты там не говорил в своих дерзких речах, ты глубоко заблуждаешься, смертный! – ответил Сет, у которого злость и гнев уже почти выкипели. – Я принесу этому миру просвещение и конец старому обману, а первым «Конец света» увидишь ты!
Пока Сет держал этого священника, в его мозгу одна за другой проносились мысли. Неужели его все-таки обманули? Это тупиковая ветвь, или лишь ложь монаха? Гнев перекрывал доступ в сознание разуму, затуманивая его, а в сердце пылала злоба на этого жалкого смертного. Не контролируя себя, Сет снова сверкнул кроваво-красными глазами, размахнулся и со всей своей исполинской силой швырнул священнослужителя прямо о мраморную стену. Тот, негромко вскрикнув, ударился о камень, послышался хруст переломанного позвоночника, мрамор треснул и прогнулся, покрывшись алыми пятнами, а сама жертва сползла по стене и бесформенной кучей улеглась на полу. Сет издал негромкий яростный рык отчаяния, сгреб тело в охапку и уложил, словно тот сидел, полулежа под трещинами в стене.
- Когда тебя найдут, то все познают малую толику моей мощи, а ты им в этом послужишь лишним доказательством, - сказал Сет и, снова приняв обличие человека, вышел из галереи обратно в главный зал Храма.

Глава 7

Злополучная троица сидела около иконостаса, изучая стихотворение, написанное на найденном в тайнике клочке ткани. Алла никогда не видела сочиненных её отцом стихов, да и ни разу не смогла его застать за этим занятием, из чего следовало, что загадки сочинил кто-то другой. Но так или иначе сейчас этот текст, представлявший собой четверостишие, поставил её в тупик. Она смотрела на слова, читала их, понимала смысл фразы, но все-таки склонна была считать, что это предмет из другого мира, покоившегося в глубинах человеческой истории и закоулков сознания лидеров. Местами изъеденный насекомыми этот исписанный кусок плотной материи рушил одним своим существованием весь тот сокровенный мир, который она видела, ощущала, где жила все эти годы своей жизни. Она всей душой хотела, чтобы это был сон, обернувшийся абсурдным сновидением, свойственным распаленному рассудку после недавнего стресса. Но проклятое четверостишие неумолимо и нагло возвращало её в плен этого горячечного бреда, а девушка даже еще не решила, верить ему или нет.
С мрачной задумчивостью на её молодом лице Алла посмотрела на подростков, по виду которых было понятно, что они не просто удивлены, а скорее поражены увиденным не меньше её самой. Оба тоже слегка непонимающе таращились на загадочные и немного пугающие строки, силясь найти разгадку для них. Сафронов чесал досадно в затылке, а Воронов задумчиво сдвинул брови к переносице. Стих был изложен просто, обороты не являлись образцом запутанности, но и цельного смысла в этих строчках найти было трудно. А сам стих являл собой следующее:
Куда же укажет наше Светило?
Ты вокруг Спаса, друг, обойди,
Нужное время на башне найди
И посмотри, куда Зло покатило.
Написано было от руки плавным и ровным разборчивым почерком, так что на неправильное прочтение текста жаловаться было невозможно. Однако содержание все равно оставалось туманным, но рассуждения могли чем-то помочь им всем. Сафронов уже точно получил точное подтверждение, что одним храмом Василия Блаженного дело не ограничится, Сионова Ложа не намерена сдаться и преподнести им разгадку тайны на блюдечке вот так просто, без боя. За этими строками скрывается смысл, указывающий на определенное место, но на какое именно, только предстояло выяснить.
Времени мешкать не было, а рабочие скоро могли сюда вернуться. Троица это прекрасно понимала и без лишних слов и, не найдя решения сразу, решила покинуть комнату с иконостасом, предварительно убрав все следы своего недавнего присутствия. Все трое прошли по галерее, опоясывающей храм, почти до выхода и только там остановились.
- Что бы там эти строки ни значили, но это было очень важно для вашего отца, - сказал Воронов, переводя дух.
- Значит, этот крест из золота не является тем сокровищем, которое мы с вами ищем? – встрял Ян, за что и Алла и Саша на него дружно шикнули.
- Ты с ума сошел! – накинулся на друга Воронов. – А если кто-то это услышал?
- Ну и услышал, и что с того? – выпятив грудь, ответил уверенно Сафронов. – И что здесь страшного?
- Если эта веха и нападение на отца Аллы как-то связаны между собой, то в этом деле принимает непосредственное участие и другая сторона. Вряд ли эти типы будут дружелюбны с нами, если не пощадили даже беззащитного человека.
- Хочешь сказать, что за этими знаниями, сути которых пока мы сами не знаем, охотится еще одно тайное общество? – спросила Алла, начиная чувствовать, что это переходит в кошмар наяву.
- Не знаю, кто напал на вашего отца и что ему было нужно, но если учитывать, что квартиру не ограбили, то ему была нужна именно эта информация, - ответил подросток, ничуть не сомневаясь в правдивости сказанного.
Ему самому начинало понемногу казаться, что они с Яном участвуют в этом деле не просто так, а что они двое тоже присоединились к Алле в её поисках истины для какой-то пользы. Это ощущение усилилось с находкой загадки-стишка, но ужас от ощущения, что кто-то наблюдает за ними и уже, возможно, знает, что они здесь и нашли что-то, его пугал.
- Возможно, он им что-то сообщил, а это значит, что они, наверняка, уже здесь, в храме.
- О нет! – тихо воскликнула Алла и посмотрела по сторонам, но, к счастью, все залы галереи были пусты. Надолго ли это?
- И что же это за секта, которая нас ищет? – спросила она с опаской, убедившись, что все вокруг спокойно. – Неужели мой отец сможет сообщить нам и это?
- Вполне возможно, - ответил Воронов. – Но пока давайте разберемся со стишком.
- Со «Светилом» довольно просто, - сразу сказал Сафронов. – Это явно указание на солнце, которое уже нам помогло.
- Но как оно может указывать? – спросил его друг, мгновенно обрезав Яну крылья. – И причем тут «Зло»?
- Солнце не может указывать на что-то в небе, но нам этого и не нужно, - рассуждала Алла. – Дать знак она может только тенью, отбрасываемой от какого-то объекта.
- Солнечные часы! – воскликнул Воронов. – Там упоминаются часы с нужным временем, которое тоже надо найти. А тень – это тьма, чьим синонимом является Зло, силы Тьмы!
- А высокая башня может послужить отличными гигантскими солнечными часами! – сказал Ян, высматривая через окно кремлевскую стену.
- Значит, нам нужно при помощи башни, которую мы будем использовать как солнечные часы, посмотреть, куда укажет тень, - резюмировала Алла. – Но остаются вопросы: какая башня и какое время?
- Да, башен в Кремле хоть отбавляй! – согласился Саша. – Но там говорится о Спасе…
- Или Спасителе, - прервал его Ян, - а это значит, что мы должны использовать башни самого собора! Того места, где мы нашли Спасителя, обойти его и найти нужное место!
- Нет, здесь ясное указание на башню! – возразила Алла.
- А рядом с нами и есть Спас, - пробормотал Воронов завороженно. – И это башня, рядом с храмом. Он намекает на Спасскую башню Московского Кремля, и она является солнечными часами!
- А как же время? – разочарованно напомнил ему Ян.
Тут они поняли, что не знают точного времени, а ведь в разное время суток башня будет отбрасывать тень как различной длины, так и разного направления. На минуту они замолчали, а потом Ян медленно произнес:
- А что, если время было указано в предыдущих подсказках?
- Но у нас есть с собой только тот пергамент и шкатулка, - пробормотал Саша.
- Так в том-то и дело! – начал лихорадочно говорить Ян. – Может, время указано на пергаменте и тоже невидимыми чернилами?
- Но мы проверяли его в метро, и там нет ничего кроме тех символов, иначе мы бы точно это увидели.
- Тогда остается шкатулка, - пробормотала Алла.
Сафронов сомневался, что их рассуждения идут в верном направлении, но тем не менее попросил друга открыть свою сумку, достал шкатулку, и они снова стали вглядываться в узоры на деревянной поверхности. Все трое щурили глаза, пытаясь заметить хотя бы что-то, напоминающее внешне время в часах и минутах. Алла начала падать духом, волноваться, не нашли ли они чего-то того, что не нужно, не ошибаются ли. Чувствуя, что у неё начинает от напряжения саднить глаза, она в отчаянии схватила шкатулку, та резко открылась в её руках, а сама девушка ненароком стукнула крышкой предмет деревянного искусства об пол галереи. Перед её глазами предстала обитая мягким бархатом внутренняя часть шкатулки, которая едва заметно топорщились. Что-то промелькнуло у Аллы в голове, она достала из кармана перочинный ножик Яна и аккуратно отпорола весь бархат, крепко державшийся за дерево изделия. Мальчишки сначала перепугались, а потом их ужаснувшиеся от такой резкой перемены настроения лица снова нагнали на себя выражения крайнего интереса и заинтригованности. За бархатом, прикрывавшем крышку, обнаружилась старая черно-белая фотография, которую Алла тут же выхватила и вгляделась в ракурс на ней.
- А ваш отец был умник! – обескуражено пробормотал Ян, но Алла его не слышала, поскольку ошеломленными глазами глядела на фото.
На нем её отец стоял на Красной площади и приветливо махал им рукой, ракурс захватывал его вместе с главной достопримечательностью этого места, Спасской башней, на которой сероватые, но на самом деле золотые, часы показывали 15 часов и отбрасывали длинную тень, уходившую далеко за пределы кадра. Она сразу поняла, что это и была та самая подсказка, которую они искали.
- Ваш отец бывал в Москве? – робко, боясь прервать тишину, спросил Воронов. – Когда? Давно это было?
- Он ездил сюда очень часто, но редко брал маму с собой, - сказала Алла, еле сдерживая слезы горя. – Это фото сделано, похоже, очень давно, но он на нем указывает большим пальцем за спину, на башню. Он дает мне знак, чтобы я обратила на неё внимание в любом случае.
Она прижала фотографию к груди, а двое друзей аккуратно сложили срезанный бархат в шкатулку, которую потом положили в сумку Воронова, ставшую сильно оттягивать ему плечо. Алла теперь была убеждена, что это все не случайность и не чья-то злая шутка.
- От моего папы хотели что-то узнать, - уверенно пробормотала она. – Но либо они не нашли ключ, либо он им ничего не сказал.
- Вряд ли они бы столько бились со столь простым ключом, - возразил Сафронов, поднимаясь с колен. – А это наводит на мысль, что он намеренно ничего не сообщил или солгал.
- Представляю, как они будут грызть ногти, когда узнают, что их обманули, - сказал Воронов, даже не представляя, о ком сейчас вел речь. – Но какое там время, а то, может быть, не дай Бог, мы опоздали?
- На часах на фото ровно три часа дня, - ответила Алла, убирая фотографию в карман блузки.
- А сейчас без пятнадцати, - сказал Ян, взглянув на внушительного размера часы на левой кисти руки. – Может, еще успеем.
- Тогда давайте поторопимся, нельзя медлить! – сказал Саша, и они все разом встали на ноги и продолжили путь по галерее.
Пройдя за угол, они увидели, что коридор разделялся на две части: одна шла направо и завершала круг галереи вокруг здания собора, а вторая, уходившая прямо, выходила на высокую каменную лестниц на улицу. Миновав сувенирный ларек, все трое толкнули дверь прямо перед собой и снова оказались на свежем летнем воздухе. Солнце вовсю светило с неба, каменные ступени быстро вывели их наружу, и троица снова вступила в тень огромных деревьев около храма и зеленоватых гигантских фигур Минина и Пожарского.

Глава 8

Трое молодых людей быстро шли в направлении Спасской башни, часто переставляя ноги по горячим раскаленным июньским солнцем камням площади. Перед ними гордым и уверенным красным шпилем возвышалась самая известная кремлевская башня. Багровый кирпич ярко горел в свете дня, черные часы с золотыми стрелками тихо тикали, зеленый шпиль, увенчанный алой звездой, уносился ввысь, а резная отделка башни только добавляла ей роскоши в убранстве. Однако теперь в новых обстоятельствах все изменилось, и троих людей интересовала не сама башня, а отбрасываемая ею тень. Желая как можно скорее уйти с палящего солнца, Воронов ускорил шаг, и очень скоро они почти вплотную подошли к подножию изящной постройки. В нижней части башни располагались высокие врата, сейчас распахнутые, через которые время от времени проезжали черные отполированные машины с затемненными стеклами. В тени было прохладно – появлялась возможность не думать о перегреве организма, а мыслить о деле. Алла уже немного оправилась после совсем недавнего потрясения и теперь была готова нести свой крест до победного конца, какие бы беды ни встретились впереди. А они их ожидали и даже с нетерпением.
Устроившись в тени башни, троица стала ждать назначенного времени. Ян Сафронов смотрел на часы, которые возвышались над их головами; Александр Воронов наблюдал за медленным движением самой дальней точки тени; Алла же все думала, что их может ожидать дальше. Она пыталась понять, зачем её отец организовал эту, как её склонны были называть подростки, охоту за сокровищами. Почему не сообщить ей сразу все, что нужно? Без всякой этой чехарды и тому подобного, или все это только проверка на прочность? Члены Братства хотят понять, кто идет по следу и покинет ли он эту игру или продолжит путь до победы. Но что скрывается там, в конце пути? Сокровище или это лишь аллегория, свойственная истории и всем её перипетиям? Алла находила только вопросы, но ответа на них не знала, хотя усердно пыталась их отыскать притом, что информации у неё было чрезвычайно мало.
Тем временем у мальчишек наметился прогресс: Ян внезапно громко сказал:
- Вот оно! Три часа пополудни! Сань, где тень от звезды?
Воронов внимательно оглядел площадь, чтобы не ошибиться, но решение его сначала поразило. Тень ясно показывала на круглую площадку на возвышении почти в центре площади, огороженную от посторонних и взиравшую своей пустотой на окружавших туристов. Подросток сразу узнал это место, являвшееся самой маленькой по площади достопримечательностью, пожалуй, во всем Кремле.
- Лобное место! – ответил он, несколько сомневаясь в правильности сделанных ими выводов. – Но там негде что-либо спрятать, оно слишком мало, да и народу вокруг него часто слишком много.
- Но ограждение вокруг – гарантия, что туда никто не заберется и не сможет похитить спрятанный там артефакт, - сказала Алла, всматриваясь в каменную площадку. – Это идеальное место для тайника.
- Да к тому же его прикроет гора денег, которую швыряют все туристы в надежде на богатство, - сыронизировал Ян.
- Но как нам тогда её взять? – задумчиво проговорил Воронов. – Впрочем, народа на площади немного, но пробираться и залезать за ограждение рискованно.
- А где надо искать? – спросил Сафронов с неожиданным энтузиазмом.
- Да, - поддержала его Алла. – Где вероятнее всего существование тайника?
Все трое задумались, но Воронов скоро вспомнил:
- Все туристы целятся в центр Лобного места, где раньше стояли глашатаи. Там посередине круглого выступа находится небольшой железный круг, напоминающий по форме плошку или глубокую тарелку. Может, под ней что-то есть?
- Я попробую это выяснить, - заверил его Ян. – Заодно освежу воспоминания, а если погонятся, то запросто удеру.
- Надеюсь, ты не завираешься, - произнес Саша, положив руку на плечо другу.
- Нет, - ответил твердо Сафронов. – Меня вся история страшно заинтересовала, я хочу вам обоим помочь, как смогу.
- Что ж, ладно, удачи, Ян! – сделал последние напутствие другу Воронов, и Ян вышел из тени башни.
* * *
Ноги Яна Сафронова снова ступили на горячие камни, но он смотрел только на цель – Лобное место. подросток выдохнул, скрестил пальцы за спиной и двинулся к каменной площадке, изображая обычного туриста. На площади стояла жуткая жара, и людей было совсем немного, поэтому задача, поставленная перед ним, казалась весьма простой в решении, но из ворот башни могла в любой момент выехать машина с затемненными окнами, а это грозило неприятностями. Но Ян продолжал приближаться к площадке, на которой в свете солнца блестели монеты. Кончик тени в самом деле касался Лобного места, которое было огорожено со стороны лестницы высокой решеткой, а со стен на неё было забраться довольно проблематично.
Солнце жарило в спину, а мозг обдумывал, как все обставить, если произойдет что-то непредвиденное. Ян подошел к Лобному месту и внимательно огляделся. На площади было от силы человек десять, но все уже уходили через ворота около Исторического музея, а из тени на него с надеждой и некоторым страхом смотрели Саня и Алла. Ян кивнул им едва заметно головой, подошел вплотную к решетке, поднявшись по небольшой лестнице, и одним резким движением перенес ноги на другую сторону, опершись на верхнюю часть кованой огнянной решетки. Ноги глухо ударились о камень площадки, а подросток мгновенно пригнулся, отчего сразу заломило в спине. У Сафронова замерло сердце: вдруг заметили?
Он крайне осторожно высунулся из-за каменной стены и осмотрелся. Никого не было видно, кто с подозрением или опаской смотрел в его сторону, и Яну сразу стало легче. Он снова обернулся к центру площадки и едва не упал, поскользнувшись на звонких монетах. Еле удержавшись на ногах, паренек уперся спиной в стену, а ногами – в каменный пол. Простояв в таком положении с минуту и убедившись, что он удержал равновесие и не упадет, Ян аккуратно подкрался к возвышению в центре, походившее на круглый алтарь, стал искать щель, куда можно было бы просунуть руку, чтобы снять металлическую миску, о которой говорил Воронов. Камень был страшно горяч и почти обжигал кожу, но, превозмогая неудобство, Сафронов протиснул пальцы под миску и быстрым осторожным движением дернул её на пол. Зазвенели монеты, плошка с громким звоном упала, открыв под собой глубокую черную дыру, в которой ничего нельзя было разглядеть. Яну пришлось просунуть туда руку и шарит наощупь, пытаясь найти все подозрительное, но, кроме всякого мусора, больше ничего интересного не попадалось. Он долго водил и ощупывал нишу пальцами в темноте, но те чувствовали лишь контрастно холодный камень, какой-то песок и мелкие засохшие кусочки чего-то странного.
Внезапно пальцы наткнулись на ткань, Ян стал её быстро ощупывать, а предмет показался ему слишком внушительных размеров для старых засохших кусочков яблок. Он ухватился за этот сверток и быстро вытащил наружу, но на самом деле это оказался кусок подсвечника с таким же странным основанием, что и распятие из храма, а в его углублении для свечи Ян обнаружил еще один кусок пергамента, свернутый трубочкой. Со всем этим богатством он быстро выскочил за ограждение и сильно ударился ступнями о каменные булыжники на земле. Пока его никто не видел. Малость подпортив государственную собственность, Сафронов бросился к Спасской башне, поднимая кроссовками пыль с камней.
* * *
Тем временем Воронов уже начал волноваться о здоровье Яна, не случилось ли с ним чего, но тот на всех парах теперь несся к ним, сжимая в руке подсвечник с обрезанной нижней частью. Подбежав к ним, подросток шумно выдохнул и протянул другу свою находку.
Тот мгновенно вцепился в подсвечник, а Алла сразу вытащила пергамент в надежде, что там будет нечто обнадеживающее. Воронов обрадовался, что их первые изыскания подобного рода закончились успешно, но эта загадка наверняка была далеко не последней, а только первой в длинной череде, которая могла завести их в неизвестном направлении. Подсвечник, покоившийся в его руках, тоже был золотым и, видимо, был из того же самого места, что и распятие из собора Василия Блаженного. Стоя в тени, Саша и Алла изучали находки Яна, пока тот делал кратковременный отдых. Девушка тем временем быстро развернула пергамент, и её лицо вытянулось от разочарования. На ткани было новое четверостишие, которое сбило Аллу с толку, как удар топора сталкивает на землю дерево. На этот раз строки гласили:
Христа собор, а знаменит он тем,
Что Александр смотрит на него,
Где ангелы охраняют терем,
Где была тогда дыра Его.
Алла в недоумении перечитывала четверостишие, а потом, часто повторяя в голове, чтобы скорее найти разгадку, раздумывала над решением. Снова смысл был понятен, но только очень туманно, словно строки не связаны. Теперь она точно знала, что они должны восприниматься, как единое целое, нечто неразрывное. Она сразу поняла, что стих принадлежит перу кого-то из Братства, судя по простоте стиха и сложности скрытого в нем смысла. Чувство, что некая тайна зовет её громко и отчетливо окунуться в свои неведомые доселе глубины, становилось все сильнее, а девушка уже давно уверилась, что все их открытия пока не являются прихотью неизвестного шутника, а скорее даже наоборот – призваны приоткрыть для неё завесу некой тайны, ревностно скрываемой в течение долгого времени. Аллу она несколько пугала, раз некая секта решилась даже на убийство, по воле случая обернувшегося неудачей. Девушке чудилось, что то сокрытое, спрятанное отцом и его коллегами по Ложе, представляет огромную опасность, но в чем она заключалась, Алла не имела ни малейшего представления. Она лишь знала, что отец не стал бы держать её в неведении касательно её противника, и рано или поздно дочь узнала бы о том, кому надо противостоять.
Алла посмотрела на Воронова, ломавшего голову над загадкой стихотворных строчек не меньше, чем она сама. Его глаза выражали смесь бескрайнего удивления, фанатичного интереса и какого-то опасения и подозрения относительно стишка. Он успел перечитать на память послание уже три раза, но прояснил для себя лишь часть того многого тайного, что автор вложил в буквы и словосочетания.
- Христа собор, - бормотал он, постукивая себя пальцем по лбу. – Это явное указание на христианский собор, православной веры. Но «знаменит он тем, что Александр смотрит на него»…
- А поскольку таких соборов в Москве полно, то послание указывает нам на особенность. Александр смотрит на него или можно сказать стоит перед ним, - говорила Алла, смотря в текст.
- Но что за Александр? – спросил Ян, слабо охнув. – Кого он подразумевает?
- Александр может быть кем угодно, - сказал Воронов. – Но видимо, если глагол употреблен в настоящем времени, то этот человек смотрит на него постоянно.
- Ну, это он может делать, только если его парализовало, как истукана, - произнес с сарказмом Ян.
- Статуя! – проговорила медленно Алла. – Статуя Александра около этого самого собора, который смотрит на него, то есть обращен к нему лицом. Памятник скорее всего установлен в честь правителя, но у нас было три императора Александра. И если наш – один из них, то который?
- Наверное, самый знаменитый, - предположил Воронов.
- А самым известным я могу назвать только одного императора, - задумчиво сказал Сафронов. – Да и больше, чем о нем, я про них троих ничего особо не знаю. Александр II погиб из-за устроенного мятежниками террористического акта, когда рядом с ним взорвали бомбу.
- А остальные? – спросила оживленно Алла, чувствуя, что они уже наметили ход рассуждений.
- А про остальных ничего такого интересного лично мне неизвестно, - ответил ей Воронов. – Конечно, учитывая наш контекст.
- Похоже, членов Сионовой Ложи мало интересовали их политические реформы, - пожал плечами Сафронов.
- Значит, нам нужен собор, перед которым лицом к нему стоит памятник Александру II, но это только по предварительной версии, - сказала Алла, задумчиво устремив взгляд куда-то в небо. – И где же нужный нам собор?
- Возможно, мы сможем сузить зону поиска, если разберемся в остальном? – предположил Ян.
- Давайте, - согласился Воронов. – Насчет ангелов это понятно. Они несомненный атрибут христианского собора.
- Но если они охраняют терем, то они висят над входом, - Алла указала на третью строчку послания. – Тогда над дверями в церковь должны быть ангелы, то есть их статуи.
- А под это описание половина церквей Москвы подходит! – возмутился Ян. – У нас нет времени проверять все!
- А что насчет дыры? – спросил Воронов в надежде на последнюю строку стиха. – О чем это?
Все трое замолчали, но потом Алла промолвила:
- Может, здесь говорится, что там, где сейчас собор, было что-то не столь значимое или вообще отсутствовали какие-либо постройки.
Воронов ясно ощутил, как у него в голове пронесся вихрь мимолетных озарений и мыслей, в конце которого неожиданной удачей явилась разгадка строчек. Все мгновенно соединилось, заставив подростка поразиться, что они с таким трудом отыскивали разгадку, если она была у них под самым носом. Просто раскрой глаза, и она на поверхности!
- Все очень просто! – воскликнул он и принялся яростно все объяснять. – Они имели в виду храм Христа Спасителя! На его месте раньше был бассейн, который в стихотворении назвали дырой и который был создан после неудачи в планах строительства Дворца советов. А рядом с церковью стоит бронзовый Александр II, смотрящий прямо на храм!
- И над входом есть ангелы? – спросила Алла, поскольку ни разу в этом соборе не была.
- По-моему, да, - ответил ей неуверенно Воронов. - Я его только мельком по телевизору видел, но, кажется, там есть ряд золоченых барельефов с ангелами.
- Значит, «Христа собор» было самым ясным знаком? – удивился Сафронов.
- Да, - согласно кивнула Алла. – Как же мы сразу не заметили!
- Нам теперь надо будет быть готовыми к любым подвохам, если вехи имеют продолжение, - напомнил Воронов.
- Да, и мы, безусловно, нашли уже две из них, - сказал Ян воодушевленным тоном. – Вопрос: сколько они еще успели их создать?
- Это мы узнаем, если последуем дальше, - ответила ему Алла. – Я знаю теперь точно, что отец хотел, чтобы нашли его указания и шли по ним, как по указующим домой хлебным крошкам.
- То есть подсказкам? – неуверенно спросил Саша.
- Да! Он хочет, наверное, убить двух зайцев одним выстрелом. Он покажет мне эту тайну, и мы сможем одновременно разоблачить его потенциального убийцу.
- Тогда нам следует поторопиться! – воскликнул Ян. – Время близится к пяти часам вечера, а мне не хочется шататься по всей Москве еще и ночью.
- Ты прав, - согласился с другом Воронов. – У нас нет времени, а то нас начнут искать родные, а вам, Алла, могут устроить нагоняй.
С этими словами все трое пошли к выходу с площади. Солнце все еще сияло высоко в небе, бросая повсеместно яркие ослепляющие теплые лучи, а здания уже начинали отбрасывать длинные тени. Они шли по камням площади, каждый погруженный в свои мысли. Та система вех-указателей, о которой Воронов только читал в романах или видел по телевидению, теперь сама открылась во всей своей красе, и они теперь могли и должны были вступить в непосредственный с ними контакт. Это завораживало, создавало ни с чем не сравнимое ощущение, которое, видимо, испытывают только археологи или первопроходцы в землях новых континентов. Саше все еще не верилось, что отец Аллы был членом одного из самых могущественных тайных обществ России, но все так называемые улики говорили сами за себя, заставляя отбросить все сомнения и придирки. В истине всего, что они узнали и что им предстояло узнать, а этого наверняка было немало, сомневаться не приходилось.
Тем временем они уже прошли арочный проход ворот, миновали ларьки с сувенирами, которые всегда готовы были стоять здесь в любое время года, и направились к станции метро, являвшегося самым быстрым способом добраться до очередного храма. Почти на самом подходе к станции Алла остановилась, чем заставила двух подростков обратить на себя внимание.
- Как бы то ни было, я заранее извиняюсь, что впутала вас во все это, - сказала она, опустив глаза: её грызла совесть. – У вас двоих есть свои родители, которые вряд ли хотят потерять детей, как я могу утратить жизнь отца. Я чувствую, что перед нами возникло что-то грозное, и не хочу подвергать вас опасности. Поэтому прошу, если вы того сами захотите, уходите и оставьте меня наедине с судьбой. Я все должна была отгадать сама и найти эти указатели тоже должна только я, вы здесь посторонние люди. Уходите, пока я еще не загнала вас в трясину.
Двое мальчишек были до удивления тронуты такой заботой о них, но каждый из них знал в душе, что потом будет горько жалеть, если отступиться и бросит эту робкую девушку в беде. Они чувствовали, что прониклись духом этой тайны, которая не отстанет от них так просто, и они нескоро смогут выкинуть её из головы. Эта забота Аллы о них была предупреждением, но жажда приключений, вспыхнувшая после того инцидента полгода назад в их школе, требовала продолжить этот загадочный банкет, обещавший впереди еще много сюрпризов. Никто из них двоих не хотел бросать Аллу одну перед лицом этой опасности, хотя и осознавал, что они двое скорее будут обузой для неё, чем источником пользы. Подростки тоже робко опустили глаза, а потом, делая частые паузы, Воронов заговорил:
- Ваши доводы достаточно веские, но мы не хотим бросить вас. Тем более мы уже давно сидим без дела и без приключений, поэтому мы поможем вам так, как сможем. Но если вы считаете нас лишним балластом, то мы можем отказаться.
- Нет, я не считаю вас балластом! Ничего подобного! – запротестовала Алла. – Вы мне очень помогли, я вам обоим благодарна!
- Мы идем вместе с вами. – сказал Ян твердым нетерпящим возражений голосом. – До самого конца, что бы там нас ни поджидало!
Пожав друг другу руки, все трое направились к входу в метро, полные надежд и уверенности, а также желания помочь друг другу. Но их ждал такой водоворот из тайн и загадок, который они не могли себе представить…

Глава 9

Зайдя в полупустой светлый вагон и усевшись на сидениях, Алла Шмелева вместе с Александром Вороновым и Яном Сафроновым услышала, как за ними медленно сомкнулись двери, а женский голос возвестил следующую станцию. Как ей объяснили мальчишки, им нужна было добраться до «Кропоткинской», где и стоял один из главных православных храмов России. Колеса под полом издали шипящий звук, вагон дернуло вперед, а потом под нарастающий грохот, поезд понесся в мрачный объятый тьмой зев тоннеля, унося с собой и их троих.
Алла чувствовала, что у неё начинает постукивать в висках, голова же жадно и бесконтрольно обдумывала полученную информацию. Было абсолютно ясно, что поместить следующую подсказку в храме Христа Спасителя адептам Сионовой Ложи было довольно просто, если её прадед, одно время служивший в нем, являлся также членом Братства. Если это предположение, пришедшее ей в голову только сейчас, не имеет под собой никакой почвы из фактов, то версия о причастности её предка отпадала сама собой. Девушка сама испытывала целую смесь эмоций, которые было трудно передать: её многое в этих событиях тревожило, некоторые отдельные факты интересовали, часть из них вызывала недоумение, а незнание того, что будет происходить дальше, мучило её больше всего. Но одновременно её и успокаивало то, что подростки не отказались помогать ей, но чем эта помощь может быть выражена, не знала даже сама Алла. И ради чего они решились на этот отчаянный поступок? Однако больше всего её волновал тот факт, что родные этих двух подростков могут начать протестовать, но она решила отмести эту мысль на время. Нечего забиваться в нору, пока не прогремел гром.
Не зная, чем себя занять, Алла поделилась всеми своими опасениями с двумя мальчишками. Те тоже что-то до начала этого разговора усердно обсуждали, тщетно пытаясь перекричать громоподобный стук колес вагона, находившихся под ними. Обоих заинтересовали мысли Аллы, и Воронов спросил:
- Значит, по-вашему, ваш прадед мог помочь Ложе в этих тайных перестройках?
- Почему бы и нет? – ответила Алла. – Правда, сейчас я начинаю сомневаться, что он служил именно в этом храме. Так бывает: сначала ты уверен, а когда начинаешь задумываться, то возникают сомнения.
- А к чему могут подойти эти вещи? – спросил Ян Сафронов, указывая на распятие и кусок подсвечника, найденные ими на Красной площади и сейчас выглядывавшие из сумки.
Воронов вытащил крест и стал снова крутить в руках: его серьезно озадачивали выступы и углубления у основания предмета.
- Эта штука, наверняка, от какого-нибудь артефакта из алтаря или чего-то в этом роде, - сказал он, теряясь в догадках.
- А подсвечник, видимо, откуда-то отломили, - предположила Алла. – Хотя сомневаюсь, что такой вандализм могли не заметить. То, от чего его оторвали, уже давно выкинули на свалку.
Сказав это, Алла в то же время немного упала духом. Если этот подсвечник им будет некуда вставить, то, возможно, и следующей подсказки найти тоже не удастся. Теперь она внезапно для себя поняла могущество времени над материей, но всеми силами пыталась перенастроить себя на более оптимистичный лад. Однако весь успех их затеи начинал постепенно сходить на нет. Ей уже начинали мерещиться всякие странные черты в соседях по вагону, она думала, что за каждым из этих лиц может скрываться замаскированный человек, имеющий отношение к несчастию с её отцом, а, возможно, за ними охотится и сам убийца-неудачник. Это заставляло её с опаской краем глаза приглядывать за всеми немногочисленными пассажирами их вагона, несшегося во тьме тоннеля, освещая только свое внутренне пространство. Алле становилось страшновато сидеть в поезде, но, к её успокоению, никто не обращал внимания на девушку и двух подростков, осматривавших один из предметов церковной утвари, что могло зародить подозрения о происхождении этих вещей. Внезапно Алле в голову пришла совершенно другая мысль, и она поспешила её озвучить:
- Есть ли другие тайные ордена, которые могли проделать такое с моим отцом?
Мальчишек этот вопрос застал врасплох, они с удивленными глазами уставились на Аллу.
- Если это другое тайное общество, как ты тогда решил, Саш, то какое из них наиболее вероятно могло взять на себя ответственность за это? – разъяснила Алла свой обескураживший друзей вопрос.
- Не имею ни малейшего представления, - ответил Воронов после весьма продолжительной паузы, а поезд тем временем уже покинул очередную станцию и направлялся к их пункту назначения. – Насчет того, что это общество тайное, я не уверен. Но то, что они напали на вашего отца и хотели его убить, все кардинально меняет.
- Если они пытались его убить, то они вряд ли христиане! Это же грех! – сымитировал авторитетное мнение Ян.
- Наверняка, какой-нибудь языческий культ, - пробормотала Алла.
- А может, какие-нибудь правительственные организации? – предположил Сафронов уже более серьезно.
- Сомневаюсь, что чиновникам понадобилось мифическое богатство древнего тайного Братства, - отвергла его вариант Алла. – У них совсем другие интересы.
- Или это сокровище – не такой уж и миф, как мы решили сначала, - пробормотал Саша.
Алла уже было собралась что-то возразить, её весь этот спектакль начинал утомлять. Так больше не могло продолжаться! Ничего существенного, кроме подозрений, этого она никак не могла вынести. Долгие годы работы в Прокуратуре давали о себе знать: Алла терпеть не могла, когда какая-то тайна ускользала от неё слишком долго. Её пытливый ум очень часто быстро находил разгадку, несмотря на то, чем является тайна, представшая перед ней: детективным романом в руках или преступлением на работе. А в данной ситуации правда слишком долго ускользала от неё, оставляя за собой шлейф из вопросов, ответов на которые она пока не могла найти. Что это за культ, на который они вышли в ходе рассуждений, если он и вправду существует? Кто в нем состоит и что им нужно от Аллы и её семьи? И раз уж на то пошло, от Сионовой Ложи тоже. Но девушка себя смогла успокоить лишь тем, что мысленно употребила слово «пока», а вскоре все события прояснятся.
Тем временем все трое умолкли и сидели так в полупустом вагоне метро довольно долго. Алла даже не заметила, как поезд начал замедлять ход, колеса стали реже стучать, а женский голос возвестил о том, что состав подъезжает к нужной им станции. При этом упоминании все трое, словно вынырнув из каких-то глубин, вскочили с мест и быстро вышли через разъехавшиеся двери на слабо освещенную платформу станции «Кропоткинская».

Глава 10

Станция оказалась довольно необычной на вид. Аллу, в чьем родном городе отродясь не было подземки, была под сильным впечатлением от её архитектуры. Изящные колонны из белого мрамора, напоминавшие своим верхом бутон лилия или тюльпана, широко раскрытыми в стороны лепестками подпирали белоснежные своды. От оснований диковинных каменных цветков шел слабый приглушенный свет, создавая в шумном, наводненном людьми зале приятный полумрак.
Подростки как жители российской столицы слабо отреагировали на станцию и в спешке стали искать указатель, показывавший, куда им надо выйти. Светящиеся таблички на тонких тросах, закрепленных на потолке, вяло дрожали от ветра, который производили поезда. Немного задержавшись, три человека двинулись к одному из выходов со станции, прошли турникеты и направились на улицу через длинный подземный коридор. Алла оглядывалась по сторонам, навстречу им шли немногочисленные москвичи, вынужденные в такой жаркий день выйти на улицу. «И мы в одной с ними команде», – подумала Алла. Мальчишки, судя по их лицам, были полны энтузиазма, их ноги уже шли быстрой рысью, постепенно переходя на бег, так что девушке едва удавалось поспевать за увлеченными тайной подростками. Она все больше начинала сожалеть, что рассказала им несколькими часами ранее о своей проблеме, совесть не переставала грызть её. Девушка с трудом представляла себе, что ждет их впереди, всей её фантазии на это едва ли хватало. Что подготовил ей отец?
Алла Шмелева прекрасно понимала, что должна была по изначальному замыслу пройти весь это путь одна, без посторонней помощи, но с другой стороны, если помощь сама приходит к тебе, невежливо от неё отказываться. Под эти необычные для нее мысли Алла так и шла за Вороновым и Сафроновым, которых подгоняло не только время (уже перевалило за пять часов вечера), но и огромная заинтригованность происходящим. Воронову неожиданно пришла в голову мысль, что Алла могла и не обратиться к ним или не обратить внимания на эту странную шкатулку. Но что бы тогда стало с этой загадкой? Нашла бы она того человека, который смог приоткрыть над ней эту завесу? Ему самому вся эта история доставляла два абсолютно различных чувства. С одной стороны, обнаружение чего-то подобного само по себе невероятно, и Саше хотелось хотя бы одним глазком взглянуть на то, что находится в конце этого пути. Но с другой – он прекрасно понимал, что на этот раз все очень серьезно, ведь за этими сокровищами наверняка охотятся. Однако учитывая обстоятельства, вопрос о личности этих пока не показавшихся преследователей также добавлял головной боли.
Рядом с Вороновым почти в одном ритме шагал Ян Сафронов. Саше было странно видеть, что его друг так им помогает, а ведь, по сути своей, все свалившиеся на них события лежат строго между Аллой и ним самим, поскольку Ян не состоит ни в каких родственных связях с ними.
Скоро они уже миновали несколько пластиковых дверей метро, прошли до середины коридора с плиточными стенами и повернули налево в другой выход, открывавшийся прямо к храму Христа Спасителя, могучим белокаменным равносторонним крестом возвышавшемуся справа в некотором отдалении.
- Какая красота! – тихо сказала Алла, когда они вышли на улицу, где солнце все еще жарило и даже не собиралось клониться к закату.
Воронов взглянул на огромный золоченый купол храма, вызывавший истинное восхищение. Этот собор Русской православной церкви был построен только в девяностых годах прошлого века, как реконструкция разрушенного в советские времена храма, возведенного в честь победы в войне с Наполеоном.
- Изначальный храм, возможно, был построен по проекту масона, - сказал он Алле, все еще любовавшейся куполами и всем зданием огромной церкви.
- Неужели? – оживленно спросила она.
- Да, - ответил ей Саша. – Кажется, его звали Карл Витберг. Согласно его планам, храм должен был быть гораздо больше и сильно отличаться от этого.
- Значит, существование, то есть сохранность, вехи в ней под вопросом? – слегка встревоженно спросил Ян.
- Видимо, да. Но их могли и не заложить.
- Как это?
- Дело в том, что храм по проекту Витберга так и не возвели, - объяснил Воронов. – Его обвинили в растрате денег из государственной казны и сослали, а строительство остановили.
- А это значит, что никаких следов и не могло быть, - разочарованно пробормотала Алла. – Или они успели что-то сделать?
- Успели заложить храм, но не построить его. А потом церковь возвели здесь, в месте, выбранном лично императором. Архитектора также выбирал он сам, и храм в конце концов достроили. Потом в тридцатых годах его решено было уничтожить взрывом, чтобы возвести Дворец советов, который тоже так и не построили.
- А после этого на его месте очень долго была яма, затем бассейн, - продолжил Ян. – И вот наконец его решили восстановить по требованиям множества верующих.
- Однако стали ходить слухи об истинности желаний тех, кто одобрил решение о новом возведении храма, - продолжал Воронов. - После долгих перипетий архитектором стал Церетели, который немного изменил внешний вид собора. Он добавил медные, а не каменные горельефы над входом в храм и по всему его периметру, чем окончательно отошел от оригинала, но, несмотря ни на что, присутствие в этой церкви вашего прадеда многое меняет. Под храмом, в его основании, есть еще одна церковь, где ваш отец или прадед могли запросто что-нибудь спрятать.
- Это окрыляет, – с улыбкой сказала Алла. – Откуда же вы столько о нем знаете?
- Часто от нечего делать залезаем на Википедию, - в шутку ответил Ян, и они все трое дружно пошли отыскивать лестницу, которая могла их привести на своеобразный огромный пьедестал, где стоял храм Христа Спасителя.
* * *
Часто и широко переставляя ноги, пылая гневом и негодованием, Сет вышел из дверей храма Христа Спасителя, сто раз сожалея, что не может уничтожить его до основания. Несмотря на то, что никто его не замечал из горожан, его черные одежды парусом развевались за спиной, а сам он не мог себе найти места. Тот церковник оказался прав, а все надежды божества мгновенно обратились в прах. Он проклинал все, что только мог, трясся от бессилия что-либо изменить, быстро, словно бык перед красным полотном, шагал по направлению к черному автомобилю, дожидавшегося его на Волхонке.
Сет теперь понял, что его худшие опасения оправдались так скоро, как он и не мог ожидать, а убитый им несколько дней назад смертный лишь соврал, окончательно выйдя из поля его досягаемости. Бог знал, что после этого из-за одной ужасной ошибки, которую он так необдуманно совершил, у него не осталось шансов узнать месторасположение настоящих вех, поскольку храм, который он только что покинул, был лишь тупиком. Он был рассчитан на незадачливых археологов или на любителей, осознававших свои жалкие способности, столкнувшись с тупиком, которые потом сходили с дистанции, а у членов Ложи отлегало от сердца, так как святыня оставалась в безопасности.
Сета поражало, что он, бог, как полный идиот клюнул на эту уловку загнанного в угол, даже не удосужившись её проверить. Однако он пытался всеми силами привести себя в состояние покоя, когда он мог здраво рассуждать, не давая гневу и злобе пустить в его мозгу корни, закрыв глаза на обстоятельства и заставив отдаться их слепому порыву. Голова готова была взорваться. Скоро Сет остановился посреди лестницы и принялся яростно тереть когтистыми чешуйчатыми пальцами виски. Никто из окружающих прохожих не видел этого, но его красные глаза в гневе горели еще ярче, чем обычно, а руки ощутимо дрожали. На него со всей серьезностью навалилась вся тяжесть случившегося, мозг готов был запаниковать, но Сет всячески старался обуздать сознание, повторяя в голове, что бывали ситуации и похуже, а решение можно найти даже в самом безвыходном положении.
Он прислонился широкой спиной к каменной стене около лестницы, по которой в порыве ослепившей его ярости спустился. Постепенно боль начала отпускать, и злость, накатившую волной безысходности, удалось в конце концов обуздать. Он зажмурил глаза, еще немного потер виски, пока голова и сердце не успокоились, а после этого сразу стал думать, что же делать дальше.
Если убитый ему посмел соврать (в глубине души снова шевельнулся змей злобы), то он наверняка позаботился о том, чтобы тайна не канула в Лету, а наоборот, была найдена кем-то, кто не станет задавать лишних вопросов и не откроет её посторонним. Сет сильно сомневался, что люди Сионовой Ложи были именно тем пунктом, куда ушла разгадка. Ведь они все знают о вехах, да и члены Братства бояться не то, что искать сокровище, в чем у них не было никакой нужды, а даже высунуться наружу у них не хватало смелости. Сет едва заметно ухмыльнулся: то происшествие в Воронеже их точно напугало, заставив уйти еще глубже в подполье. Но если настоящее послание, отмечающее начало пути, не у них, то пост заполучившего его человека все равно оставался пустым. Внезапно Сета осенило: ведь этот человек мог доверить тайну своему родственнику, скорее всего ребенку: сыну или дочери. Он должен найти этого наследника и избавиться от него, но для начала надо выяснить, существует ли он вообще.
Под эти мысли, немного успокоив расшатанные нервы, Сет снова направился к машине, твердо поставив перед собой цель: по возвращении в штаб-квартиру Ордена подключить весь центр компьютерных аналитиков на поиски вероятных хозяев указания. К тому времени он обнаружил, что автомобиль уже ждет его у подножия Храма неподалеку от набережной, поэтому Сету пришлось спуститься туда. Сейчас он постепенно успокаивался, осознавая, что все далеко не потеряно, а события разворачиваются даже с большим азартом, с борьбой, победами и поражениями. Но просвещение ничто не остановит, никакие обстоятельства.
Шофер давно стоял у своей двери, облокотившись на черную отполированную крышу, а когда Сет подошел почти вплотную и снова стал внешне самим собой, водитель расплылся в улыбке, от которой божеству стало только тошно. Вообще за все это короткое время, он понял, что в качестве шофера ему досталось какое-то подобострастное ничтожество, а не истинно верующий. В дальнейшем Сет только получал этому лишние доказательства, но тогда они его нисколько не волновали, потому что все его мысли были устремлены дальше.
- Ну, как, Хозяин? – шофер все еще глупо улыбался, не переставая смотреть в красные глаза собеседника. – Все прошло успешно?
- Нет, черт бы тебя побрал! – громко рявкнул в ответ Сет, с силой дернув дверцу машины, отчего та чуть не вылетела вместе с петлями. – Это жалкое создание меня обмануло, вехи здесь нет, а настоящий ключ уже наверняка попал в чьи-то чужие руки!
Он не стал садиться в машину, а поманил водителя пальцем к себе, тот на ватных ногах вяло поплелся к нему, не сводя глаз с ужасного нечеловеческого лица. Шофер что-то яростно шептал, едва шевеля губами, словно молился.
- По-твоему, это успех? – рыкнул ему в ухо Сет, схватив его за волосы и подводя к себе вплотную. – Или ты с ними заодно?
- Нет, нет, нет! – замотал головой бедняга, но он и сам понимал, что это вряд ли подействует.
- Я уже привык к предательствам и за милю их чую! – продолжал монстр перед ним. – Так что, если ты замыслишь что-то против моей власти, учти, что врать мне в глаза тщетно.
Он отпустил водителя, а тот с полными ужаса глазами быстро нырнул за руль и включил зажигание. Сет же, немного спустив на этом насекомом пыл, нагнулся и сел в машину, громко хлопнув дверью. Темные стекла автомобиля отлично скрывали яркое летнее солнце, в котором купались все улицы города. Сету так хотелось отдохнуть и прийти в себя, что он жестом указал водителю, чтобы тот пока заглушил двигатель. Сам же бог хаоса расслабился в бархате сидений и пустым взглядом глаз без зрачков смотрел на улицу и проходивших мимо людей. На него опять нахлынули воспоминания о тех давних временах, которые большинству из этих смертных не снились, а некоторые из них смеют рассказывать о своих прошлых жизнях в песках Египта, хотя все они лишь миг в истории мира. Сет снова вспомнил её: черные, как смоль, волосы, миндалевидные глаза, загорелая кожа и прекрасное тело, которые он когда-то обожал, а теперь его бросало в жар злобы при одном только воспоминании.
Вдруг видение из прошлого растаяло, а какие-то люди в толпе привлекли его взгляд. Сет резко тряхнул головой, чтобы отогнать последние воспоминания и быстро надавил на кнопку под стеклом двери. То неторопливо опустилось так, чтобы он мог точнее разглядеть таинственных субъектов. Нахмурив брови, он наблюдал из машины за группой людишек, состоявшей из двух мальчишек и девушки, шагавших по лестнице к храму с противоположной стороны. Поначалу Сет долго не мог понять, что его привлекло к ним троим, казалось бы, ничем не примечательных среди остальных людей. Девушка была весьма недурна собой, как он для себя подметил, с длинными кудрявыми волосами, чувственным и волевым лицом; один из мальчишек был невысокого роста и длинными русыми волосами. Он что-то громко говорил, активно жестикулируя руками, а другой был немного выше с рыжеватыми волосами и очками на переносице. В руках он держал какую-то вещь, которая, по всей видимости, Сета и заинтересовала. Бог стал отчаянно крутить головой, чтобы получить более удобный угол обзора, но предмет никак не хотел попадать в поле его зрения.
После долгих минут проведенных в попытках, которые Сет всеми силами старался не показывать перед водителем, чтобы тот ничего не решил в своей тупой голове, ему удалось увидеть у рыжего мальчишки в руках шкатулку с необычными узорами на поверхности. У Сета что-то шевельнулось где-то в мозгу, но он списал это на усталость и все еще доставлявшую проблемы горечь недавнего провала. Шкатулка, наверное, не представляет никакой ценности и является простой безделушкой, но все-таки его заставила задуматься причина этого странного внимания. Интуиция Сета редко его подводила, но и это случалось несколько раз. Проведя в раздумьях еще некоторое время, Сет бросил эти мысли и дал рукой водителю сигнал везти его в штаб-квартиру, а когда машина, выпустив небольшое облако выхлопных газов, понеслась вперед, он закрыл глаза и первый раз за несколько столетий точно решил для себя действовать впредь самому, не прибегая к помощи посредников в своих делах, а везде присутствовать лично. Учитывая, что ему предстояло сделать, Сет и подавно хотел обойтись по возможности без помощи членов Ордена.
Черный автомобиль с затемненными стеклами несся сквозь жаркое марево, поднявшееся над Москвой, приближая дальнейшие события, которые скоро изменят целиком и полностью жизни тех троих человек, вошедших в храм Христа Спасителя и привлекших к себе внимание Сета.

Глава 11

Закадычная троица зашла внутрь громадного храма Христа Спасителя, где все трое сразу ощутили прохладу от камней церкви и сильный запах восковых свечей, стоявших в нишах в стенах собора. Каменные своды уходили далеко вверх, а широкий купол с окнами у его основания давал возможность солнцу пробиваться внутрь. Все трое в восхищении задрали головы вверх, на время забыв обо всем, что им нужно было здесь, лишь доказывая себе, что такое красивое место как раз подходит для поклонения Богу.
- Какая высота! – прошептал Воронов, когда они уже вдоволь насмотрелись и пошли по периметру зала, разыскивая подсвечник без одной его части.
- Кстати, тут еще и подземная церковь есть, - указал Сафронов на зеленую стрелку с надписью. – Где-то есть вход в неё, но она еще на ремонте.
- Туда нам обязательно надо будет заглянуть, - проговорила Алла. – Если она на ремонте, то там порыскать будет проще всего.
Воронов снова окинул зал близорукими глазами: все стены были покрыты разными росписями на библейские сюжеты, через равные промежутки по периметру, где они сейчас проходили, стояли огромные подставки, на которых в больших деревянных окладах, покоились иконы. Немногочисленные прихожане подходили к ним по очереди, потом одни смотрели на святые изображения и отходили к следующему, другие ставили свечу или крестились, потом прикасаясь лбом к стеклу, закрывавшему икону. Сами изображения стояли в сопровождении высоких подсвечников, куда прихожане ставили свечи за своих близких, живых или умерших родственников. Впереди, напоминая Воронову большой праздничный торт, возвышалась алтарная часть храма, перед которой довольно обширная территория пола была отгорожена. В самом зале стояла необычная тишина, все посетители ходили, переговариваясь шепотом, лишь добавляя этому месту святой атмосферы. Все трое старались вести себя как можно тише и не расходиться далеко, чтобы не звать друг друга через весь зал, что могло привлечь к ним внимание охраны на входе, а этого им совсем было не нужно.
- А! – вдруг Алла вздрогнула и стала, быстро перебирая руками, рыться в своей сумочке. – Я же совсем забыла, а то все правила нарушу!
Этими словами она поставила подростков в своеобразный тупик, но потом они скоро поняли, что девушка имела в виду. Алла вытащила из ридикюля прозрачный и мягкий платок и плавным движением надела его на голову. Саша сразу вспомнил, что в православных храмах, да и вообще в христианских, женщины не могут находиться с непокрытой головой, а должны носить платки. Природа этой традиции его всегда интересовала, но ему так и не удалось найти источник и причину её появления. Ему чудился в этом намек на грех Евы, откусившей от запретного плода, из-за чего они с Адамом и были изгнаны из рая, а женщины теперь должны все время в церквях таким образом каяться в этом деянии всю оставшуюся жизнь. Но эта теория казалась подростку слишком мрачной и сложной, поэтому он ею ни с кем не делился, но другой у него и не было.
- Как знала, что вы меня обязательно поведете по местным церквам, - сказала Алла, завязывая платок у шеи.
- А как же храм Василия Блаженного? – удивился Сафронов.
- Он действующим не считается, поэтому там можно и так ходить, - ответил ему, махнув рукой, Воронов и продолжил: – А теперь нам надо здесь все тщательно и аккуратно прочесать и найти те предметы церковной утвари, где не хватает частей.
- Это займет много времени, - сказал Ян, показывая на часы на руке. – Да еще у нас нижняя церковь!
- Тогда все-таки разделимся! – предложила Алла. – Я пойду по левой стороне, а вы по правой. Осмотрим все свечи, а потом встретимся в центре зала.
Без лишних разговоров, понимая, что на них времени нет, все трое разошлись в разные стороны. Алла же сказала все это только для того, чтобы увидеть ту икону, из-за которой хотела сама предложить Саше и его семье сходить в этот храм. Ей очень хотелось её посмотреть, но без посторонних наблюдателей.
Воронов и Сафронов пошли в противоположном от неё направлении, пробегая взглядом каждый канделябр и подсвечник, но нигде не видели золотого, с искусным украшением. Все они были самыми заурядными и едва ли бросались в глаза. Саша старался не думать ни о чем другом, поскольку знал, что в этом случае может забыть о свечах. К тому же, он плохо переносил запах плавленого воска, не мог долго находиться в церкви, где горели такие свечи, а от их количества в стенах этого собора у него начинала кружиться голова. Ян же безо всякого интереса шагал рядом, словно все эти поиски становились ему в тягость. Саша решил спросить, что с ним такое, на что Ян ответил:
- А тебе не кажется, что мы все-таки зря ввязались во все это?
- Ты же сам сказал, что с радостью будешь нам помогать! – Воронова эта резкая перемена поразила. – Тем более бросить человека в серьезной беде после того, как сам вызвался помочь, более чем просто невежливо.
- А с чего ты взял, что беда такая уж серьезная? – резко сказал Ян, стараясь не говорить громче, чем в полголоса. – Это все только наши подозрения! А вдруг здесь нет ничего серьезного, а все это просто игры старого дурака?
- Отец Аллы - не дурак! – с жаром парировал Воронов. – Если он был членом Сионовой Ложи, то он уж ясно был весьма умен. Или ты уже домой захотел? Скучно стало?
- А что, если да? – с вызовом ответил Сафронов, сложив руки на груди.
- Уж, пожалуйста без если! – ответил Саша. – Любишь ты из обычного интересного дела сделать клоунаду!
- Интересного для тебя! – ответил Ян, отвернувшись. – А для меня все эти поиски того, чего мы сами даже не знаем, уже надоели!
Воронов не мог ничего ответить на это, в его друга словно бес вселился. Теперь он ему напоминал маленького ребенка, которого таскали родители по всяким местам в городе против его воли. Ян же в это время в упор не замечал друга, а надуто от него отвернулся и смотрел на роспись на стене, но, видимо, ровным счетом не представляя, что на ней изображено.
- Ну, поступай, как считаешь нужным! – сказал Саша, не зная, что еще можно ответить. – Делай, что хочешь! Но если мы с Аллой найдем что-то действительно ценное или важное с исторической точки зрения, то потом лапы на это не пытайся накладывать, потому что ничего не получишь!
С этими словами Саша, шумно дыша от гнева и едва сдерживаясь, чтобы не перейти на рык, пошел вдоль стены Храма, оставив Яна и дальше глупо демонстративно пялиться на фреску. Воронов считал, что сейчас, возможно, ничего важнее этой тайны нет, а голова его еще ни разу не подводила в таких вещах. Тому доказательством служил инцидент, произошедший полгода назад, когда особенно надо было шевелить мозгами и быстро искать решение проблемы. В верности сделанных выводов подросток не сомневался, поскольку понимал, что им предстоит найти что-то необычное и важное. Ян же пусть поступает, как считает нужным, сам же потом и будет жалеть! Воронов должен был признаться, что ничего такого от него не ожидал, эта выходка на пустом месте поразила его как гром среди ясного неба. Он уже мысленно видел, как Ян с надутой физиономией выходит из собора, а он сам с Аллой потом приносят домой сундук с сокровищами, и Сафронов рвет на себе волосы из-за своего отказа, скрывая это под маской безразличия к их успеху.
Воронов бросил взгляд на другую сторону зала собора, пытаясь найти Аллу, но та затерялась среди абсолютно похожих платков, бродивших у икон. Он тщетно пытался найти девушку, но потом был вынужден вернуться к своим поискам. Иконы для него были столь похожи друг на друга, что он даже не пытался их различать, пока искал испорченный канделябр, но ничего такого ему не попадалось. Впрочем, его могли вынести, обнаружив поломку, и спрятать где-то в другом месте. Саша полагал, что священнослужители об этом точно поставлены в известность, но спрашивать напрямик ему тоже не хотелось, поскольку это могло показаться подозрительным.
Воронов себе на минуту представил этот разговор, вызвавший у него улыбку и одновременно чувство какого-то страха. А вдруг тот человек, к которому он решит обратиться, окажется членом того языческого тайного общества, которого они так опасаются? Саше стало дурно при этой мысли, и он решил разобраться с этим самому. Правда, Алла могла его потерять, а Ян, наверное, уже покинул собор. Однако Саша, все продумав хорошенько, все-таки отважился зайти в какое-нибудь недоступное прихожанам место храма и поискать там источник, откуда можно было бы выяснить местонахождение канделябра с сюрпризом. Он подошел к коридору, уходившему вправо относительно входа в церковь, закрытый хлипкими на вид золотыми воротами, на которых одиноко маячила табличка.
Посторонним вход воспрещен
Подросток сразу понял, что одно из нужных ему мест он нашел, но слабый страх за последствия все-таки отравлял ему душу. Если его там застукают монахи, нагоняя не будет, но проблемы точно появятся. Однако в храме практически никого не было, и Саша смог разглядеть трех священников в черных рясах, стоявших поблизости от алтаря. Они о чем-то тихо беседовали, ничего вокруг не замечая. Это был прекрасный шанс, но Воронову все равно было страшновато заходить в запретную зону. На крайний случай он решил сказать, что надел не те очки и не смог разглядеть табличку. Конечно, обманывать священников не вполне этично, но это ради их же блага. Это место было пока единственным во всем Храме, где можно было узнать о странном канделябре, и Воронов, выдохнув напоследок, подошел к воротам, которые оказались чуть приоткрыты. Щель была достаточно широкой, чтобы он смог проскочить, не двигая решетку. Он огляделся по сторонам, удостоверился, что на него никто не обращает внимания и протиснулся за ворота.
- Ну, с Богом! – шепнул он сам себе, чтобы успокоить начинавшее часто биться сердце и пошел по красному ковру по коридору, сворачивавшему направо, смотря на имена, запечатленные на белых мраморных стенах.

Глава 12

Алла Шмелева подошла к одному очень большому футляру с иконой внутри. Сияние от свечей бросало отсвет на пластиковую прозрачную крышку оклада, создавая ощущение, что икона светится сама по себе изнутри. На Аллу, затаившую дыхание, из-за него смотрел странными глазами святой Николай Чудотворец, подняв правую ладонь вверх, а в левой держа раскрытую книгу. Девушка хотела недолго помолиться перед святым изображением, но слова молитвы застряли в горле. Она думала обо всем, что произошло и выяснилось за последние часы. Она молила Бога, чтобы с её отцом все было хорошо и он остался с ней хоть ненадолго. Ей также хотелось, чтобы тот, кто поднял на её старого отца руку, получил по заслугам, но эти размышления скоро отошли на второй план.
Чувствуя, что рядом с ней тоже кто-то стоит в этой своеобразной молчаливой очереди, Алла отошла в сторону и полностью ушла в размышления. Отца ей теперь не вернуть до конца этих проклятых двух месяцев, но этот срок мог и измениться. Девушка прекрасно понимала, что родитель взвалил на неё ту ношу, которую она должна непременно нести до самого конца, которого пока не видела, и даже не могла себе толком представить, что ждет ее в этом самом конце. Она интуитивно чувствовала, что это что-то очень важное и опасное, а напавший на отца человек тоже не менее тверд в своих намерениях. Аллу все еще немного грызла совесть, но её успокаивало то, что они с матерью Воронова давние подруги и она поймет, но вот насчет друга подростка, Яна Сафронова, полной уверенности не было.
Осознав, что уже точно не вспомнит молитву, Алла совсем отошла от иконы и стала высматривать в прихожанах двух подростков, которых было достаточно легко отыскать среди наплывавших взрослых. Однако мальчишки никак не хотели попасть в её поле зрения, Алла обводила глазами по головам, но не могла найти те две, которые должны были отличаться от остальных по росту, а именно располагаться ниже всех. Тревога начинала медленно овладевать Аллой, мозг постепенно склонялся к панике. Ей становилось страшно, она сразу представила, что этих двоих похитили те оккультисты, которые были главными подозреваемыми в их расследовании. Она не видела двух мальчишек, а глаза продолжали шарить по толпе, никого не находя. Алла в ужасе начала ходить по залу собора, проверяя толпу, но мальчиков нигде не было.

Глава 13

Александр Воронов все еще шел по красному ковру в коридоре собора, никого не встретив и не слыша, чтобы кто-либо производил какие-то движения. В коридоре стояла тишина, из главного зала храма Христа Спасителя не доносилось ни звука, запах восковых свечей также не проникал в это место. Подросток лишь чувствовал холод мраморных плит на стенах и под ковром, но настороженность и тревога не отпускали его сердце ни на минуту. Он еле ступал по ковру, практически не производя шума, и двигался нарочито медленно, чтобы точно никак не выдать своего присутствия не на своей территории. Страх быть обнаруженным сильно ему мешал, постоянно сверля мозг, отвлекая от цели.
Впереди уже виднелся поворот коридора, желтый свет ламп под потолком придавал каждому изгибу помещения свою необыкновенную красоту. В нос ударил какой-то странный и резкий запах, что-то Саше смутно напоминая, но забитая другими более важными мыслями голова отказывалась анализировать и вспоминать дурной аромат. Больше всего его насторожило то, что, насколько он знал, этот запах не должен был присутствовать в церкви. Он был слишком нетипичным для неё, что заставляло задуматься. Воронову уже во всем происходящим за весь этот день мерещилось вмешательство высших сил, словно все было предопределено. Во всем виделась чья-то могущественная рука, а в том, что он здесь посторонний, Саша не был так уверен.
Вдруг за спиной послышались шаги, сердце подростка замерло. Ну вот, попался! Мгновенно в голове пролетела мысль о месте, где можно спрятаться, но стены коридора были абсолютно ровными, без каких-либо ниш или дверей, поэтому эту идею он сразу отмел. За угол прятаться тоже не было смысла, потому что вряд ли человек сзади остановится на полпути и повернет обратно. Но пока Саша стоял, согнув колени и быстро стреляя глаза по сторонам в поисках укрытия, человек сзади подошел совсем близко. Он еще даже не пытался смотреть на столь не вовремя вошедшего священника, но, когда Саша обернулся, чтобы поговорить, пытаясь поскорее сформулировать версии, почему он сюда зашел, перед его глазами возник Ян, направлявшийся к нему с потупленным взглядом. Саша едва удержался, чтобы у него не отвисла челюсть.
- Я же думал, ты ушел! – вырвалось у него непроизвольно.
- Я хотел уйти, но потом меня пробрал какой-то странный интерес, - промямлил Ян. – Я никогда этим не интересовался, но, хорошенько подумав, решил, что поступил глупо, когда бросил вас.
Воронову стало неловко, ведь его друг часто в меру своего характера совершал подобные оплошности, а потом нередко приходил извиняться, хотя чаще на себя драл инициативу именно Воронов. Но сейчас Саша решил списать все на усталость, как Яна, так и свою собственную.
- Слушай, мы все сегодня на нервах из-за всей этой таинственности, - решил нарушить затянувшуюся паузу Воронов. – Мы оба на взводе: и ты, и я, так что не надо. Забудем!
- А ты уже что-то нашел в записях? – спросил быстро Ян, не дав другу закончить свою фразу.
- Я пока никак не могу до самих записей добраться! Но здесь что-то не так, - Саша захотел обсудить подозрения с другом. – Запах чувствуешь?
- Ага! – сказал Ян, поводив ноздрями. – Напоминает рыбу или горох, или мне кажется?
Воронов не стал отвечать на этот вопрос, его нос вообще не был в состоянии определить принадлежность запаха к какому-то известному виду. Оглянувшись по сторонам, он поманил блудного друга рукой идти дальше. Они повернули за угол и тут же замерли от увиденного, а Саша мгновенно вспомнил, почему узнал запах в коридоре. Все из-за того случая, полгода назад, когда происходили те жестокие бесчеловечные убийства. Дальше по коридору на полу, привалившись к стене, лежал человек, одетый в черную рясу с залитой кровью головой. Воронов при виде его не смог удержаться на ногах и упал на колени, не сводя глаз с тела. Кошмар вернулся! В памяти за доли секунды пролетели все события того ужасного зимнего дня, отгородив его от реальности. Смутно он видел, как Ян привалился к стене и, часто дыша, уставился на труп. Саша как будто видел поверх трупа все те тела мертвецов, которых они тогда обнаружили в их школе, где все и случилось. Когда воспоминания отступили, он увидел, что непроизвольно подполз ближе к телу, а Ян так и стоял, видимо, также отдавшись в руки воспоминаний. Его замершие глаза были наполнены ужасом, а самого Сафронова пробирала едва заметная дрожь. Зная, что не сможет пока помочь ему, Воронов с опаской посмотрел на мертвого священника. Ему было непонятно, кто осмелился совершить убийство в храме, и зачем ему это понадобилось.
Пробежав глазами по трупу, подросток заметил, что весь затылок священнослужителя обратился в месиво и провалился внутрь. Подняв глаза, Саша увидел на белоснежном мраморе стены огромную вмятину с трещинами примерно в трех метрах от пола и отходившие от неё вниз к телу кровавые параллельные полосы. Затем он снова посмотрел на тело, голова монаха уткнулась в грудь, левая рука лежала на животе, а правая – на полу. Вскоре Яну стало легче, и он боязливо подошел к мертвецу.
- Что с ним сделали? Как это произошло? – спросил он дрожащим голосом.
- Судя по травме головы, его ударили о стену, - сказал Саша недоумевающе и одновременно встревоженно.
- А что не так?
- Какой силой должен обладать убийца, чтобы оставить такие следы на мраморе, с которым очень трудно сделать подобное. Это же невозможно!
Ян тоже с неуверенностью взглянул на след на стене и для того, чтобы удостовериться, протер глаза. Осознав, что ничего не изменилось, он сказал:
- Либо это нереально, либо мы сошли с ума и у нас галлюцинации, либо перед нами мутант с невероятно сильными руками.
- Хотя след даже похож на тот, который может остаться, если человека швырнули бы на стену из более податливого материала, - пробормотал Саша.
- Тогда, выходит, он еще сильнее! Но это тогда точно невозможно.
- Подожди, – Воронов нагнулся, стараясь понять, почему правая рука у мужчины сжата в кулак. – Он что-то держит…
Оба присели на колени рядом с телом, и Саша стал осторожно разжимать пальцы монаха.
- Пока трупного окоченения нет, мы должны успеть разжать кулак, - пояснил он. – Но это означает, что убийца только что покинул место преступления.
Один за другим холодные пальцы разжались, и Ян вытащил из ладони свернутый кусок бумаги. Двое мальчишек крайне насторожились, происходящее обоим начинало не нравиться, здесь явно пряталось что-то крайне серьезное. Саша так же аккуратно отпустил руку священника, а Ян тем временем разворачивал бумагу в надежде, что на ней есть что-то важное. Подростку казалось, что там они найдут подсказку, которая укажет им, что этот монах тоже был членом Сионовой Ложи и охранял местные вехи, но результат оказался совершенно другим. Ян, развернув кусок от бумажного листа с равными краями, округлил глаза от удивления и протянул бумажку другу. На ней не было ни слова, только рисунок, оставлявший больше вопросов, чем ответов.
- Что за ерунда! – прошептал Саша, разглядывая символ.
- Что это значит? Очередная загадка? – задавал вопросы Ян.
Воронов не мог на них ответить, его голова шла кругом. Все проштудированные им книги по истории и мифологии Древнего Египта сразу приходили на ум, открываясь на нужной странице, а Саша мог вспомнить и рассказать слово в слово записанный там текст. Ему не верилось, что вывод, который он сейчас сделал, правдив, но символ на послании от убитого монаха отметал все сомнения. Теперь он не сомневался, что во всем этом деле замешаны не только они трое, но и другая опасная религиозная секта, которая, по мнению историков и египтологов, исчезла много веков назад. Саша хотел внушить себе, что он торопится с выводами или неправильно понимает смысл оставленного священником послания, но у него ничего не получалось. Яну же все это молчание начинало действовать на нервы, а испуганные глаза друга донимали его больше всего. Он знал, что Воронов не станет так шутить, но и в то, что один дурацкий рисунок может так напугать, тоже с трудом верилось. Тем временем Саша, толком не разбирая дороги, двинулся обратно по коридору по направлению к выходу в зал. Его ноги спотыкались, он сам едва не падал на ковер, а Ян с поднимавшейся тревогой поспешил следом.
- Ты объяснишь, что случилось, или нет? – гневно спросил Сафронов под конец.
- Я кое-что понял, Ян, - ответил Саша сбивчивым голосом. – Мы в большой беде.
- О чем ты?
- У нас просто нет другого выбора, нам надо сматывать удочки.

Глава 14

В течение последних двадцати минут Алла Шмелева успела обойти весь главный зал храма Христа Спасителя, но исчезнувших подростков ей найти не удалось. Тревога и страх достигли своего пика, сердце часто-часто билось, глаза бегали по толпе, которая успела за это время образоваться в соборе. К этому времени здесь было очень много народу, а Алле отыскать двух подростков в увеличившейся толпе стало крайне нелегко. Под сводами многочисленных коридоров храма, обходя лавки с сувенирами, девушка смогла найти вход в подземную церковь Преображения Господня, но спускаться в неё она не решилась, дабы окончательно не потерять мальчишек. Больше там ей ничего найти не удалось, и девушка возобновила поиски в центральном зале, но пока они были тщетны. Саша и Ян словно испарились.
Проходя в сотый раз мимо отгороженной алтарной части Храма, Алла с дрожащими руками подошла к одному из канделябров и к своему удивлению обнаружила, что в нем должны стоять толстые восковые свечи, а центральная подставка для одной из них в нем отсутствовала. Пару минут назад это открытие могло Аллу обрадовать, но сейчас её больше всего волновало исчезновение двух её спутников, у одного из которых, кстати, и был злополучный канделябр. Огромные своды храма, горевшие повсюду тоненькие свечи, иконы, у которых стояли неформальные очереди, мягкий свет и довольно сильный запах свечного воска быстро приближали Аллу к состоянию паники, поскольку она уже не знала, где искать подростков.
- Алла! Алла! – внезапно донесся еле слышный голос из-за спины.
Она обернулась, вздрогнув от неожиданности, и увидела Воронова и Сафронова, с трудом и спешкой пробиравшихся сквозь толпу. На лицах у обоих было написано, что они нашли что-то страшное, руки дрожали, ноги подкашивались, а сами мальчишки походили на двух испуганных выстрелом охотника кроликов. Аккуратно расталкивая руками прихожан, подростки вскоре были рядом с ней, запыхавшиеся и тяжело дышащие.
- Где вы были оба? – спросила со строгостью родной матери Алла, уткнув руки в бока. – Я уже тут чуть с ума не сошла, все углы обыскала, а вас нигде нет.
Едва удерживаясь на ногах, Саша поднял руку, прося временной передышки, а потом ответил:
- Нам надо поговорить наедине, чтобы нас никто не услышал. Мы кое-что нашли.
Аллу его слова не столько удивили, сколько напугали. Сперва её приятно удивила информация о находке чего-то, что могло немного упростить их задачу отыскать тайник с неизвестным содержимым. Но выражение лиц двух подростков нагоняло на размышления, а так ли хороша их находка или они обнаружили нечто опасное? Подняв брови вверх, Алла последовала за ними в укромный угол, где, тщательно оглядевшись и выяснив, что на них никто из прихожан не обращает внимания, они продолжили начатый разговор. Саша все еще озирался по сторонам, словно они преступники №1, что Аллу настораживало и заставляло нервничать. Видя, что друг пока не может начать говорить, Ян Сафронов решил взять инициативу на себя.
- Мы были в той части собора, куда имеют доступ только монахи, служащие здесь, - начал он неуверенно. – Мы думали, что там есть бумаги, которые помогут найти тайник.
- Мне это не нравится, - пробормотала Алла и громко спросила: - И что же пошло не так?
- Там… лежит труп, – выпалил Ян.
Девушка от неожиданности схватилась за сердце, такой поворот событий она не ожидала, но её здравый смысл отказывался верить в возможность подобного. Перед глазами поплыл туман, из него возникло тело. Она думала, что произошло, если бы её отец все-таки умер. Сердце сжалось от этих мыслей, а назойливый образ трупа не желать покидать воображения. Алла помотала головой, чтобы отогнать видение, а когда пришла в себя, взглянула на Воронова и спросила:
- Это правда?
- Боюсь, что да, - выдохнул подросток, понемногу приходя в себя от воспоминаний и пробежки через весь собор. – Там в коридоре мы нашли мертвого священника, его с силой швырнули на каменную стену, у него проломлен череп. Да и позвонки местами, наверняка, тоже.
Эти слова напомнили ему, как ровно полгода назад он был вынужден выступать в роли паталагоанатома-любителя. В те ужасные часы они все были готовы слететь с катушек в любой момент, хотя, возможно, так для них было бы лучше. Жить с воспоминаниями о том ужасе, когда все их одноклассники один за другим умирали от руки маньяка, было невыносимо, поскольку каждое упоминание или сообщение в новостях о погибших или убитых людях пробуждали в нем память о том зимнем дне, о котором они, четверо выживших школьников, условились не говорить. Эти события первое время преследовали Воронова во снах, из-за чего он долго не высыпался, но эти кошмары только недавно начали отступать, давая место более жутким и абсурдным, вроде того, который он видел сегодня утром. В тех снах подросток видел тела, мертвых, вставших на ноги и разговаривавших с ним, обвинявших его. Однажды во сне к нему подошла облитая серной кислотой ученица, у которой на месте лица просматривался обугленный череп. Она презирала его, проклинала с того света, а потом вцепилась ему в шею, желая убить. Саша пил разные успокоительные средства, но кошмары не оставляли его ни на одну ночь, но уже весной стали сдавать позиции. Желая забыть тот ужас, Воронов предложил Яну посетить руины их школы, чтобы призраки успокоились навсегда. Друг ответил ему, что это довольно странная просьба и напомнил, что не верит в сверхъестественное, но Саша настоял. И вот одним майским днем они вдвоём вернулись на место тех жутких событий…
Это было всего месяц назад, они двое решили навестить руины в тот же день, когда это произошло: 26 числа. За те месяцы, которые прошли с тех пор, многое изменилось. Теперь вокруг обгоревших кусков бетонных плит с черными прогалинами и трещинами шумели зеленые деревья, скрывавшие своими пышными кронами обломки, напоминавшие о трагедии. Воронов и Сафронов шагали по дорожке вдоль покореженного забора, огораживавшего всегда территорию их школы. Мелкий гравий тихо хрустел под ногами, листва шелестела над головой, и только камни прошлого настойчиво мешали наслаждаться видами настоящего.
- Я и не знал, что наши «одноклассники» такие настойчивые! – сказал в шутку Ян. – Все уже умерли, а достают даже во снах!
Воронов вяло улыбнулся его словам.
- А все-таки хорошо, что все эти дурни мертвы, ведь без них гораздо лучше, - продолжал Сафронов с оттенком злорадства в голосе.
Воронов должен был признаться, что сам еще не определился на этот счет: он разрывался между двумя мнениями. С одной стороны, все получили по заслугам и успокоились навсегда, а то еще не известно, что из них выросло бы в будущем. А с другой, такого жестокого наказания вряд ли кто-либо заслужил, но это уже было не важно. Что было, того уже не изменишь, как бы ты того ни хотел.
Они прошли еще пару десятков метров и свернули к воротам, но те оказались заперты на замок, а сквозь прутья были видны покосившиеся и собиравшие всякий мусор и пыль огромные бетонные глыбы со следами давно минувшего огня. Сейчас все могли видеть, что представляло собой это здание и практически все его обитатели на самом деле: кучу мусора, имевшее незаконное право на жизнь и существование в этом мире. Возможно, этим выводом и руководствовался тот маньяк, который, кстати, тоже не лучше кончил свои дни.
- Только камни и воспоминания, - пробормотал Воронов, разглядывая руины школы и опершись на прутья забора. – Больше мы ничего не получили и не взяли после всех тех ужасов.
- Да, - протянул в ответ Сафронов. – Интересно, все тела нашли или какие-то кости еще лежат в земле?
- Не знаю, - пожал плечами Саша. – Но по мне, так лучше бы их вообще не нашли, а оставили бы гнить здесь, в чем и было их предназначение.
Внезапно он вспомнил все то гадкое, за что он ненавидел это место, и Воронову захотелось лично убить всех находившихся там людей, но он все-таки смог себя успокоить. Он чувствовал, что должен был сам это сделать, наказать их, заблудших овец, которых уже нельзя было наставить на истинный путь. Он зажмурился и мысленно представил тот пожар, которым и кончилась вся эта история, огненный шар, вырвавшийся из крыши, от которого треснули и вылетели стекла. «Наверное, в них и были заключены все те демоны, которые обитали в этих душах», – подумал он про себя. Это пламя ушло навсегда, забрав их с собой. Но он с ужасом осознал, что сам себе напомнил какого-то религиозного фанатика или ревностного проповедника. Нет, нельзя так думать, ты же не веришь в этот абсурд об ангелах и аде!
Так он убеждал себя каждый раз, когда его мысли уносило в столь жестоком направлении. Его естественнонаучный подход к жизни давно отвергнул возможность существования рая и ада и всей библейской стороны нашей жизни, но порой она напоминала о себе и ставила его здравый смысл в тупик. Воронов не хотел помнить обо всем этом кошмаре, превратившем, по словам их с Яном подруги Марии, в диких зверей, боровшихся каждый за себя и безразличных к проблемам других. Он не хотел рассказывать это своим детям или внукам, он не пожелал бы пережить это никому другому, а сам хотел вычеркнуть эту страницу из своей жизни и начать все с чистого листа. В тот день они все поняли, что их школьные проблемы – это просто мелочи, по сравнению с настоящими бедами или с самой смертью, с которой они так стремительно сблизились той зимой.
Подростки еще долго молча стояли и смотрели на руины школы, думая каждый о своем. Воронов не знал, о чем думал тогда Ян, но, судя по запомнившемуся ему серьезному выражению лица друга, то он тоже размышлял о каких-то моральных проблемах человечества, о той дьявольской стороне людской натуры, делающей реальными подобные ужасы. Саша толком не помнил последующего дня, но он знал, что кошмары с того времени отпустили его разум и позволили спать спокойно. Однако вскоре вслед за ними пришли куда более страшные сны, скорее походившие на кошмарную явь…

Глава 15

- Не верится! Значит нападавший обладал огромной физической силой, - из бездны воспоминаний Воронова вырвали слова Аллы, лицо которой омрачилось и приняло задумчивое выражение.
- Скорее просто чудовищной! – поправил её Сафронов. – Это нас и испугало. Верно, Сань?
- Что? – хлопая глазами, спросил тот, но потом понял, что происходит и окончательно пришел в себя.
Ему стало ясно, что Ян решил, будто его напугал факт силы убийцы, но тот ошибся.
- Есть еще кое-что странное, - проговорил с опаской подросток и вынул из кармана свернутую бумажку из руки убитого. – Это мы взяли из руки погибшего священника.
Он развернул бумагу и дал её Алле, которая с некоторым непониманием смотрела на изображенный там символ. Она недолго смотрела на него, покрутила бумагу в руках, чтобы увериться, что правильно смотрит на рисунок, но, так ничего и не сообразив, вернула листок обратно.
- Я не могу понять, что это, - ответила она, пожимая плечами.
- Но это и есть то, что пугает больше всего, - сказал Воронов, указывая на рисунок.
- Древнеегипетский иероглиф! – воскликнул Ян Сафронов. – Да не смешите меня!
- Это эмблема одного из самых опасных и могущественных тайных обществ современности, - объяснил Александр Воронов. – Эти люди очень опасны, поэтому нам надо быть крайне осторожными!
- Погоди, погоди, погоди! – прервал его Ян, подняв ладони вверх. – Я ничего не понял. Ты хочешь сказать, что священник был членом этого тайного общества?
- Нет, я имею в виду, что его убийца принадлежит к языческому обществу под названием Орден Сета! – ответил Воронов, тыкая пальцем в их находку.
- Никогда о нем не слышала, - помотала головой Алла.
- Да и не могли слышать: Орден очень хорошо заботится о своей конспирации. Благодаря ярому соблюдению атмосферы таинственности вокруг организации, его так до сих пор и не обнаружили, да и мало кто верит в его существование. Учитывая то, что его члены очень опасны, то у нас есть два варианта: уйти из собора, пока нас не убили, или быстро и незаметно проделать всю оставшуюся работу.
- Я голосую за второе! – быстро воскликнул Ян.
- Думаешь, они связаны с покушением на моего отца? – спросила скептически Алла.
- Судите сами, на вашего отца нападают, и он внезапно впадает в кому безо всяких на то видимых причин. Потом здесь убивают священника, с силой пробивая его телом стены из мрамора, что не может сделать ни один даже очень сильный человек. Оба преступления загадочны и в обоих случаях преступник скрылся! – убеждал её Саша.
- Да, - согласилась девушка. – Это указывает на почерк маньяка.
- А теперь скажите, вы что-нибудь нашли? – смирившись со скепсисом со стороны своих спутников, - спросил Воронов.
- Я обнаружила вход в церковь Преображения, а также нужный нам канделябр, - ответила Алла. – Он стоит у алтаря, и у него не хватает центральной части.
- Великолепно! – всплеснул руками Ян, его лицо мгновенно просияло. – Наконец-то прогресс!
- Ведите!
Все трое стремглав бросились через толпу в левую дальнюю часть зала, где рядом с отгороженной частью церкви, стояло большое количество канделябров и где мирно догорали восковые церковные свечи. Море голов в храме, казалось, не хотело уменьшаться, и троице приходилось проталкиваться через толпу, из-за чего многие прихожане начинали тихо ворчать себе под нос. Несколько раз чуть не упав, наступив кому-то на ногу и выслушав огромное число бормотаний, они благополучно добрались до своей цели. Когда они встали рядом с ним, Воронов понял, что Алла права: в центре не было одной подставки для свечи. Но оглядевшись вокруг, они поняли, что не смогут водрузить недостающую часть на место незаметно.
- Нам нужно прикинуться, что мы ставим свечу за чью-то душу, - мгновенно придумала Алла. – Тогда они ничего не заметят.
Саша достал из сумки на боку вещь, найденную на Лобном месте.
- Нам необходимы толстые свечи, - сказал он, проверив диаметр отверстия в подставке. – Иначе ничего не выйдет.
- Сейчас принесу, - сказал Ян и сразу же исчез в толпе, оставив Сашу и Аллу наедине с загадкой.
Воронов смотрел вслед удалявшейся макушке Сафронова, обдумывая сложившуюся ситуацию. Рядом с ним стояла недоумевающая Алла Шмелева, снова вставшая перед выбором: поверить в то, что казалось ей полным абсурдом, или отвергнуть эту теорию и бросить все вопреки воле отца.
- Может, расскажешь толком, что это за Орден? – спросила Алла просто так, чтобы хоть как-то занять свою голову.
- Ладно, - согласился Воронов. – Но, боюсь, местами вы можете подумать, что вся эта история - бред сивой кобылы.
- Мне не привыкать, - обреченно пожала плечами девушка. – Я сомневаюсь, что такими темпами сохраню способность отличать реальность от вымысла.
Воронов принялся рассказывать Алле о тайной языческой организации, носившей имя древнеегипетского бога зла, хаоса и разрушения Сета и проповедовавшей его идеи о мировом порядке. Культ Сета взялся не сам по себе, а после появления одного из самых знаменитых мифов Древнего Египта: легенды о тяжбе за трон. В нем рассказывалось, что бог Осирис долгое время был царем Египта и него было две сестры, Исида и Нефтида. Первая была его женой, другая – супругой его младшего брата Сета, который решил, что братец засиделся на троне фараона и ему пора на покой. Сет решил обмануть Осириса и заказал ему в дар саркофаг, сделанный точно под тело фараона, после чего пригласил того в свой дворец в пустыне. Там Сет устроил конкурс за этот подарок и сказал, что тот, кому он придется в пору, станет его владельцем. Завистливый брат хотел закончить это дело быстрее, и предложил Осирису, как самому знатному из гостей, лечь внутрь первым. Осирис, ничего не подозревая со стороны брата, лег в гроб, а Сет тут же захлопнул крышку, запер и приказал сбросить в Нил. На следующий день он узурпировал трон Египта, а Исиде пришлось сбежать оттуда, боясь гнева Сета. Скоро к ней присоединилась и Нефтида, предав мужа, и они нашли саркофаг и спрятали его в кустах. После этого они отправились на поиски кого-нибудь из богов, кто сможет воскресить Осириса, но, к несчастью, гроб нашел Сет и в гневе разрубил тело брата на 14 частей и разбросал их по всему Египту. Исида долго искала и в конце концов вернула мужа к жизни и от него зачала своего сына Гора. Осирис отказался остаться в мире живых и сошел в Царство мертвых, где и стал Владыкой. Гор, возмужав, вознамерился отомстить родному дяде, между ними был долгий суд, после которого Сета все-таки признали виновным и сослали навечно в Нижний мир, где он и стал править, а Гор благополучно стал фараоном. По другой версии, Нижний мир, или Дуат, у египтян состоит из двух частей: Царства Осириса, являющегося своеобразным раем, куда попадают души праведников; и Царства Сета, где мучаются и страдают грешники. Также египтяне верили, что, если небо заволокло тучами и не идет дождь или в пустыне бушует песчаная буря, то это Сет проявляет таким образом свой гнев.
После появления этого мифа сформировалось два культа: культ Осириса (а вместе с ним и Гора) и культ Сета, который получил особое распространение, когда Египет захватили гиксосы, воинствующее племя кочевников, неистово проповедавшее этот жестокий культ. Все его ритуалы состоят из человеческих жертвоприношений, жутких песнопений и использования галлюциногенных трав. Между сторонниками Сета и Гора даже была ожесточенная война, в которой победили последние и на месте битвы они возвели Храм Гора. Также есть версия, что фараоны Сети I и Сети II были членами Ордена Сета, созданного еще тогда, поэтому они и взяли его имя, но потом решили уйти из общества.
С тех пор об Ордене Сета больше ничего не было слышно, они исчезли, о нем нет документов или каких-либо других упоминаний. Но некоторые египтологи полагают, что они тайно за всем следят и несколько раз кардинально меняли ход истории, просто никто об этом не знает. Сама организация опутана пеленою легенд, мифов и небылиц. Якобы адепты Ордена способны контактировать с Сетом и узнавать его волю из другого мира, а также есть миф, что Орден также содержит специальное подразделение убийц, которые устраняют неугодных ему людей. Многие вменяют им в вину убийство президента Соединенных Штатов Кеннеди, но на самом деле культ Сета не добрался до Америки, а распространился только на территории Старого света: в Африке и Евразии.
- Учитывая все странности последних событий, мне кажется, что Орден Сета приложил к этому руку, - закончил Воронов. – Это невероятно опасная и жестокая секта своеобразных сатанистов, поскольку Сет является аналогом Мефистофеля в религии Древнего Египта.
- Но ведь Сионова Ложа хранит тайну христианской церкви, - удивилась Алла. – Зачем сатанистам понадобились секреты церкви?
- Меня это тоже удивляет, - согласился с ней подросток. – Но более внятного объяснения я найти не могу.
- Значит, нам нужно выяснить, повинен ли во всем этом Орден Сета, - уточнила Алла. – Если да, то кто из них убийца; если нет, то нам нужно искать другую кандидатуру.
- Убитый священник не может быть членом Ордена, они на дух не переносят противоречащие им религиозные течения, - рассуждал Воронов, заложив руки за спину. – Единственный вариант заключается в том, что монах успел узнать в убийце сектанта и чиркнул их эмблему на бумаге, которую сжал в руке.
- Чтобы все смогли узнать, кто его убил! Выглядит вполне логично.
- Да, но кроме этого символа против Ордена у нас на руках ничего нет, а идти в милицию, обвиняя во всем официально не существующую тайную секту, нет смысла. Эти психопаты заботятся о конспирации.
- А как-то внешне их можно узнать? – спросила Алла. – Одежда, внешний вид?
Саша задумался, но ничего не мог толком вспомнить. Все это он знал от одного своего дяди, историка, который обязательно рассказывал ему что-то каждый раз, когда приезжал в отпуск навестить племянника, по-настоящему одержимого Древним Египтом.
- Кажется, вспомнил! – воскликнул Воронов после минутной паузы. – На церемониях жертвоприношения они якобы носят маски с головой Сета, а в повседневной жизни они незаметно помещают этот символ но свою одежду, но чаще у них такая татуировка. Так безопаснее и незаметнее.
- В любом случае, нам их на расстоянии не узнать, - разочарованно сказала девушка.
Не зная, что им делать и продолжая размышлять, Саша и Алла стали дожидаться Яна.

Глава 16

Ян Сафронов тем временем пробирался сквозь толпу, силясь глазами отыскать лавку со свечами. Перед его глазами все еще стояло испуганное до глубины души лицо Воронова, но причину этого испуга он так и не понял. Какую же такую опасность для них представляет какое-то там тайное общество? Или оно является чем-то большим, чем просто тайным сборищем старцев, как его себе представлял Сафронов. Вдруг это в самом деле что-то жуткое? Ян не мог себе представить, какой силой и влиянием может обладать сборище, которого официально не существует. Он не мог взять в толк, как эти чудаки способны осуществить какое-то страшное злодеяние, если они должны сидеть тайком в подполье и обдумывать свои планы и мнения.
Толпа, казалось, росла на глазах, а в соборе постепенно становилось нечем дышать. Воздух становился удушливым, его наполнял аромат восковых свечей, которых после толпы становилось только больше, а слабый поток воздуха из окон и открытой входной двери не приносил не малейшего облегчения. В главном зале стояло настоящее вавилонское столпотворение, несмотря на то, что все пытались говорить как можно тише, но в храме все равно стоял страшный гомон и толкотня. Едва продираясь между прихожанами и радуясь своему небольшому росту и ловкости, Ян без особых осложнений продвигался к выходу, откуда нужно повернуть налево, и напротив выхода окажется та самая лавка, торговавшая свечами по смехотворным ценам.
К тому же Яна страшно интересовало, куда надо водрузить распятие из храма Василия Блаженного. Пробираясь и неистово толкаясь локтями в толпе, Сафронов окинул быстрым взглядом все атрибуты собора, но нигде не смог разглядеть чего-то такого, что можно было назвать подходящим местом для золотого креста. Везде ему на глаза попадались только свечи и канделябры, а в большом количестве распятия наблюдались на огороженной части собора, но туда они трое точно не смогли бы попасть. Ян смог разглядеть над нагромождением человеческих голов несколько огромных золотых крестов у алтаря, однако нигде не было подставки под распятие их размеров. Все они были слишком велики и гордо возвышались над прихожанами, словно расправившие крылья исполинские птицы.
Вдруг Ян почувствовал удар сзади, опрокинувший его на пол. Затем в голову неожиданно ударился холодный камень пола, и подросток понял, что его повалили. Всех прихожан вокруг он видел под неестественным углом, голова с левого бока стучала сильной болью. Ян поднял глаза, чтобы понять, что произошло, и увидел высокого широкоплечего мужчину с короткой бородой, который злобно на него взглянул и, тряхнув правой рукой, на которой блеснуло кольцо, повернулся и направился к выходу из собора. Подросток смутно разглядел рисунок перстня на среднем пальце субъекта, но не сразу понял, что он значил.
Отряхнувшись, он поднялся на ноги, шепотом осыпав громилу ругательствами, и тут же почувствовал, что здесь точно что-то не так. Голова все ныла от удара о камень, но от этого у Сафронова в голове мгновенно сфокусировался рисунок на золотом кольце, принадлежавшего этому странному типу, на которого он, видимо, налетел, пока шел. Ян содрогнулся от мысли, что видел именно тот символ, который нарисовал священник, и у него сразу зашевелились волосы на голове. Он запомнил, что субъект смотрел в противоположную сторону, но для уверенности решился проверить. Подросток взглянул туда, куда предположительно пялился громила и увидел, что там маячат кудрявая голова Аллы и рыжеватые волосы Сани. Неужели за ними уже следят, и его друг в своих опасениях ничуть не преувеличивал?
Не зная, что и думать, и твердо решив рассказать друзьям об этом инциденте, Ян прошел к выходу и снова встретился глазами с типом, удалявшимся через дверь собора. Тот злобно сверкнул на подростка глазами, тряхнул рукой с кольцом, непроизвольно дав пареньку разглядеть выгравированный на нем символ, а затем достал какую-то небольшую коробочку из картона. Субъект приоткрыл её, понюхал содержимое, отшатнулся в сторону и вышел из храма, закрыв крышку и убрав коробочку обратно в карман пиджака. Яну это показалось еще более странным, он получил доказательства того, что Алла и Саня должны об этом точно узнать.
Все еще с подозрением наблюдая за дверью (как бы тип не вернулся), Ян двинулся к лавке. Народа вокруг было не очень много, и ему быстро удалось найти самый толстый тип свечей и заплатить грошовую сумму. Сафронов невольно порадовался, что здесь в России никто не будет спрашивать, зачем тебе свеча, если и так все ясно. Приятного вида пухленькая дама протянула ему заветный предмет, подросток проверил толщину так, чтобы это не было заметно со стороны, а затем, отдав деньги, быстро развернулся и направился обратно в толпу.
Положение стремительно осложнялось: за ними уже следят и, вполне возможно, ищут… Яну не терпелось предупредить своих спутников, которые еще ничего не подозревали, а вокруг уже бурлили события, разворачивавшиеся невероятно быстро. Он не знал, как все это понять и не являются ли его факты игрой воображения, но подросток решил, что предупреждение в таких серьезных ситуациях никогда не бывает лишним.

Глава 17

Алла Шмелева и Александр Воронов не сразу увидели, как Ян Сафронов, сжимая в руке толстую и блестевшую в скудном освещения собора восковую свечу, выскочил из толпы прихожан. Он немного запыхался, его глаза были испуганными, что Саше не очень понравилось и заставило насторожиться. Он знал, что друг не мог прийти к ним в таком состоянии, потому что его сильно помяла толпа. Нет, в его внешнем изменении крылось другое объяснение. Алла, стоявшая рядом и тоже заметившая резкие перемены в Яне, шепнула Воронову на ухо:
- Бьюсь об заклад, здесь что-то не так: он что-то нашел.
Ян подбежал к ним и резким движением сунул свечу другу в руку, а потом, оглядываясь по сторонам лихорадочно бегающими глазами, сказал:
- Сань, ты был прав, здесь не чисто.
- О чем ты? – Воронов, занятый проверкой пригодности свечи, не очень понял смысл слов, сказанных другом.
- Я только что видел одного подозрительного парня, я на него нечаянно налетел в толпе. В общем… Дай тот рисунок!
Алла, не очень понимая, какой во всем этом лепете может быть смысл, отдала пареньку листок из блокнота с тела мертвеца, но тому хватило беглого взгляда, чтобы увериться.
- Это оно! – воскликнул он, чуть не упав на пол. – У него было кольцо из золота, а на нем изображено это самое существо!
- Он из Ордена, - пробормотал Саша с явно написанной на лице досадой. – За нами либо следят, либо они ждут, что сюда явится кто-то подозрительный.
- А теперь я не понимаю, о чем ты говоришь!
Воронову пришлось вкратце повторить Яну все то, что он только что закончил рассказывать Алле об Ордене Сета и его целях, которые адепты общества держали в строжайшем секрете. Под конец его истории глаза Яна были еще более испуганными, а сам он спросил:
- Думаешь, они охотятся за нами? Поджидают, что мы выйдем из собора?
- Ян прав, - поддержала Алла. – Если тот человек вышел на улицу, то, скорее всего, путь наружу нам закрыт.
- Но мы не можем здесь остаться! – воскликнул Воронов. – Это западня!
Ситуация осложнилась слишком быстро: ясно, что Орден ими интересуется, они трое привлекли внимание этих ненормальных оккультистов. Воронов прекрасно понимал, что у них троих остается только один способ: забрать реликвию из храма как можно скорее и незаметно покинуть его. Но из собора был только один выход, который для них наверняка теперь перекрыт, а сам подросток понятия не имел, что с ними сделают в случае поимки, которой любой ценой нужно было избежать.
- Ладно, - сказал он после затянувшейся паузы. – У нас нет выбора, продолжим в том же духе, а дальше посмотрим.
- Тогда… - Алла взяла у него свечу и поднесла её конец к фитилю другой из неподалеку стоящего канделябра.
Тонкая змейка нитки неохотно загорелась, а Воронов приготовил подставку. Алла перевернула свечу и оплавила её нижний конец на огне, чтобы воск прочно прицепился к золоту подставки. Затем она быстро, словно держа раскаленный металл, схватила золотой подсвечник из рук подростков, вставила в него свечу, та обреченно хлюпнула, и язычок её пламени слабо качнулся на фитиле. В дрожащих руках девушки со свечи из-под огонька стал быстро проливаться воск, но Алла, не обращая на это внимания, аккуратно просунула руки между другими тонкими свечами. Прицелившись, она вставила подсвечник на нужное ей место, убедилась, что тот прочно стоит и резко надавила на него. Подставка немного опустилась, зазор между ней и канделябром пропал, а внутри послышался щелчок. После этого вся внутренность предмета начала содрогаться от щелкающих звуков, заставив девушку отойти назад. Когда канделябр затих, Воронов промолвил, удивленно глядя на пол под свечами, куда накапал воск:
- В нем спрятан какой-то механизм, который что-то должен для нас открыть.
Три человека снова обежали глазами стены храма, но ничего не заметили, никаких изменений.
- Значит, это не здесь, - пробормотала Алла.
- Но ведь нам надо еще куда-то поместить крест, - успокоил их Ян. – Может, пойдем вниз, в церковь?
- Точно, - Воронов догадался об истинных намерениях друга. – Спрятать артефакт в храме, где часто бывает огромное количество народа, небезопасно. Проще найти тайник в подземной реставрируемой церквушке, о существовании которой не многие знают.
Предстояло взять на заметку, что для них нельзя делать впредь таких скоропостижных выводов, а нужно все осматривать, не упуская ни малейшей детали. Такая халатность может им выйти боком или даже завести в тупик. Тем временем лицо Аллы немного повеселело, и она сказала:
- Тогда чего же мы ждем? Закончим с этим и уберемся отсюда поскорее, раз уж нам тут не рады. Тем более я вход в неё нашла, он там, - она указала куда-то в противоположный конец зала. – Я вас проведу.
С этими словами они снова нырнули в толпу, опять пересекли зал храма Христа Спасителя почти поперек, и скоро вышли в спасительную галерею, где людей было гораздо меньше. К своему удивлению, Воронов заметил, что священнослужители, о чем-то недавно переговаривавшиеся, уже исчезли и нигде в зале их не было видно. Что-то происходит вокруг них: они трое еще ничего не сделали, а уже находятся под пристальным вниманием со стороны. Троица прошла немного по коридору, Алла их остановила и показала налево от себя на стену. Там, едва заметная из зала находилась каменная цвета охры лестница уходившая вверх и вниз. Подъем был перегорожен решеткой, а снизу доносился звук голосов, и проглядывали лампы и полупрозрачные полиуретановые полотна на лесах.
«Дальше только вниз», – подумал Воронов, и они начали спуск в церковь Преображения Господня.

Глава 18

Все трое сошли с последней ступеньки из камня и оказались в прохладном темном закутке, впереди были видны иконы и яркий свет горевших лампад. Слева сквозь пыльную пленку пробивался свет электрических шариков-лампочек, создавая ощущение, что там, за пластиком, замерли светлячки. Полиуретан полотнищами свисал с огромных лесов, уходивших высоко вверх, и скрывалась во тьме, куда не пробивался свет ламп снизу. «Реставрация фресок», – догадался Воронов. Недавно правительство решило отреставрировать старые росписи или ветхие исторические здания, поэтому этим летом найти собор или церковь без лесов и сетки внутри или снаружи было весьма затруднительно.
Мягко ступая по каменным плитам, они втроем вышли из закутка и оказались в довольно обширной церкви с мягким, но довольно слабым освещением, низким дугообразным потолком и огромным количеством икон на стенах. Разнообразные святые лики были выписаны на них с особым тщанием, да и лица у них были настолько живыми, что казалось, будто они вот-вот сойдут с этих промасленных деревянных панелей и примутся крестить и освящать каждого встречного. Слева через несколько десятков метров церковь заканчивалась и плавно перерастала в большую комнату, где дамы в летах давно скучали за прилавками сувенирных магазинов. Справа церковь расширялась и образовывала широкую окружность, в дальнем конце которой находился иконостас с запертыми дверями. Понимая, что им не до сувениров, троица направилась в основной зал церкви, где, на удивление, пахло воском гораздо слабее, чем наверху.
Оказавшись в центре окружности, описанной стенами, Воронов заметил, что по периметру везде находятся иконы. Слева и справа ровно в середине дуг в стенах образовывались глубокие ниши, выполняющие роль трансептов, внутри виднелись запертые помещения с дубовыми черными дверями, а ниша справа оказалась загорожена ширмой.
- Куда дальше? – спросил, растерявшись, Ян Сафронов.
- Нужно проверить комнаты, - сказал Воронов, указывая на них в темноту. – Вдруг в них храниться что-то, что нам поможет в разгадке убийства этого монаха.
- Ладно, тогда берите на себя коморки, а я пойду за ширму, - предложила Алла. – Посмотрю, что там.
- Еще проверьте у иконостаса, вдруг там есть что-то еще? Как в храме наверху, – посоветовал ей Ян и они разошлись.
Подростки решили не разделяться и дружно пошли в левую темную нишу. Каждый из них знал, что расходиться сейчас довольно опасно, но Воронов был уверен, что Алла сможет себя защитить, а вот насчет них двоих у него были изрядные сомнения. Да и девушке надо было побыть немного одной, подумать обо всем произошедшем самой и постараться прийти к какому-то решению.
Они подошли к дубовой двери и неуверенно толкнули её. К счастью, створка натужно скрипнула и повернулась на петлях, приглашая войти в неосвещенную комнатку за ней. Двое мальчишек переглянулись, и Ян нащупал выключатель на стене. Раздался щелчок кнопки, и на потолке зажглась тусклая лампочка, а подростки аккуратно вошли, тихо закрыв за собой дверь, чтобы из дальней части церкви никто ничего не заметил.
- Если нас здесь застукают, хлопот не оберешься, - сказал он сквозь зубы Яну.
Тот кивнул, но больше для виду, ибо в свете происходящего это вторжение выглядело лишь невинной шалостью. Комната, в которой они стояли, была просторной и, видимо, жилой. Впереди проглядывала из сумрака кровать, а рядом у левой стены расположился письменный стол. Воронов подошел к нему и без промедления начал рыться в ящиках: ему очень хотелось понять, что происходит с ними и во что они ввязались.
- И опять, как в старые добрые времена, - сказал Ян, оглядывая комнату. – Снова темные подсобки и тайны, недоступные для чужих глаз.
Но Воронов предпочел не отвечать на эти слова, навевавшие на него воспоминания о прошлом травмирующем опыте. Его руки быстро пробегали по ящикам, но ничего подозрительного не находили. Он дошел уже до последнего отделения, где ничего кроме одежды не было, как вдруг нечаянно слабо стукнул пальцем по дну ящика. Оно отозвалось глухим звуком, отчего Сафронов умолк на полуслове. Глаза Воронова заинтригованно блеснули, а Ян настороженно спросил:
- Что, неужели тайник? – он приблизился к другу и уселся рядом, не сводя глаз с ящика.
- Похоже на то, - ответил Саша и принялся вынимать одежду. – Помоги.
Он понимал, что его действия слегка противоречат нормам этики, но тайник у священника в церкви был слишком странным явлением, а в том, что здесь живет какой-то клирик или содержит это место, как свой кабинет, подросток не сомневался. Убрав то немногое количество одежды и белья, что скрывало дно, мальчишки вынули сам ящик и стали тщательно его осматривать.
- Сзади должна быть защелка, - процедил Саша, прощупывая дальнюю стенку.
- Нашел! – воскликнул Ян, раздался щелчок и дно тут же отвалилось.
Убрав его на пол, подростки глянули на то место, где раньше был деревянный прямоугольник. Под ним оказалась пачка желтоватых ветхих листов бумаги, связанных веревкой. Каждая страница сопровождалась датой, из чего они двое поняли, что держали в руках импровизированный дневник. Ян вынул его, а Саша через плечо друга стал пробегать его глазами. Из текста написанного более-менее разборчивым почерком они поняли, что брат Петр, хозяин дневника, был членом Сионовой Ложи, но упоминал он об этом неохотно, говоря, что состоит в тайном обществе, а насчет его природы мальчишки уже сами додумались. Из заметок они также узнали, что некий брат Григорий пришел в храм совсем недавно и был довольно странным малым. Петру сказали, что этот новенький тоже состоит в Ложе, но Григорий его изрядно удивил. Сам гость был крайне набожным и религиозным, что затрудняло его общение с другими монахами, поскольку его речи отдавали некоторым фанатизмом. Как выражался Петр, «православный до мозга костей», а многие считали его просто ненормальным и тронутым. В записях говорилось, что брат Григорий был молодым, среднего роста человеком с редкими волосами на голове.
- Да это же убитый монах! – воскликнул Ян, когда Воронов обратил внимание на эту часть дневника, прочитав её вслух. – Значит, убили именно его!
- И он был членом Ложи, - произнес подросток, кладя дневник на место, поскольку дальнейшие записи ценности для них не представляли. – Они могли в любой момент все здесь обставить.
- А убили его все-таки из-за этой тайны.
- По той же причине напали на отца Аллы. Они все знают что-то очень важное, и это нужно кому-то другому, кроме нас троих.
- И Орден Сета для этого идеальная кандидатура?
- Во всяком случае, теперь ясно, что убитый монах узнал своего убийцу и об Ордене тоже был наслышан.
- Тогда пошли и найдем Аллу – ей нужно это знать.
Саша и Ян незамедлительно покинули убежище священника и бросились к ширме, куда исчезла девушка. Вторую комнату они проверять не стали, поскольку в этом не было необходимости. Нужно было только рассказать, что виновники найдены, и их нужно опасаться, как огня. Два подростка пересекли зал, но Саша остановился, как вкопанный в его центре.
- Подожди! – вполголоса окликнул он Яна. – Кажется, я кое-что нашел.
- Что?
Воронов смотрел на иконостас, территория перед иконами была огорожена, но перед заграждениями находился небольшой постамент, где виднелось маленькое отверстие на вершине. Он указал на него Яну и высказал свои подозрения, что на самом верху этого своеобразного обелиска должно находиться распятие. Потом с замирающим сердцем в предвкушении, что они найдут наконец что-то важное, Саша вытащил золотой крест и направился к стелле у иконостаса. Людей тут не было, никто не мог заметить всех этих странных операций, которые они могли проделать, и они оба не могли не порадоваться факту реставрации церкви. Подойдя к постаменту вплотную, подросток увидел отверстие по форме как раз подходившее к основанию креста и снова, как пару минут назад наверху Алла, разместил крест над отверстием и с силой надавил. Раздались частые щелчки, стелла задрожала, а подростки часто зашагали дальше, зная, что они что-то активировали, но что именно, они не имели ни малейшего понятия.

Глава 19

После того, как её покинули двое подростков, Алла Шмелева зашла за высокую желтоватую ширму и обнаружила за ней совсем не то, что даже смела ожидать. За ограждением стояла небольшая серебряная купель со святой водой, рядом на столе находились серебряный крест и такая же крохотная чарка. Слева от себя девушка увидела икону в окружении свечей и лампад. Это произведение иконописи было очень необычным: в центре располагалось лицо святого, а вокруг него, словно на календаре индейцев майя, красовались различные узоры и завитки. При ближайшем рассмотрении это все оказалось громадным нимбом вокруг крохотного лица и фигурки Николая Чудотворца.
Впереди за купелью находились леса, укрытые полиуретановой пленкой, за ними стояла непроглядная темень. Алла обошла икону: святой зорко наблюдал за девушкой, а та не могла понять, почему такая странная икона, противоречащая всем канонам, находится здесь. Это изображение рождало странные ассоциации, противоречивые чувства и в голове появлялось желание отойти от неё как можно дальше и быстрее.
Неожиданно сзади послышались шаги, Алла резко обернулась и увидела двух мальчишек, осторожно заходящих к ней за ширму.
- Мы смогли пристроить распятие, - сообщил ей шепотом с выражением облегчения на лице Воронов.
- А также нашли много всего интересного, - добавил Сафронов с торжеством.
- Убитый монах – член Сионовой Ложи, здесь есть еще один из них. Мы нашли его дневник, где он пишет об этом, - сказал Саша. – Наша теория подтверждается, но пока мы его не видели в лицо. А у вас как продвигается?
- Я здесь пока ничего не нашла, поэтому вы очень вовремя. Тут все, как в стандартной церкви: обыденно, ничего выделяющегося.
- Это будет им только на руку, чтобы никто не заметил, что у него под носом расположен секрет.
После этого короткого разговора двое друзей рассказали в подробностях все касательно найденных ими сведений. Алла слегка удивилась, но её поражало то, что несколько часов назад эти слова сбили бы с толку или заставили улыбнуться как шутке. У девушки возникло ощущение, что в ближайшем будущем подобные сообщения будут обычным делом, и ей вряд ли хватит таланта удивляться им каждый раз. То, что в храме служили целых два члена Сионовой Ложи, ясно показывало, что они идут в верном направлении, но Алла страшно опасалась за сделанные подростками на жаре выводы по части разгадки стишка, поскольку они могли запросто повести их по ложному пути.
- Выходит, мы запустили механизм, - сказал Воронов по окончании их своеобразного отчета, - частями которого служат тот постамент (он указал за ширму) и канделябр наверху.
- Не хочу тебя расстраивать, Сань, но нам еще необходимо выяснить, что мы там включили, - напомнил с ноткой сарказма Ян.
Алла прекрасно знала, что, несмотря на тон, он был прав. Если по близости находится тайник, и его открывает тот самый активированный механизм, то надо обязательно выяснить, где он расположен, и потом забрать содержимое. Она огляделась вокруг и с сожалением обнаружила, что не видит ничего такого, что могло походить на замаскированную нишу или что-то подобное.
Они трое непроизвольно начали бегло осматривать огороженный ширмой участок церкви. Подростки смотрели на купель, в то время как девушка сосредоточила внимание на необычной и пугающей её иконе.
- Святая вода, - вполголоса произнес Ян за её спиной.
- Серебряная купель, Ян! – возразил Саша. – Эта вода святая, с моей точки зрения, только потому, что в ней убиты все бактерии.
Алла знала из рассказов своей подруги, что её сын смотрел на все с научной стороны и не особо верил в какого бы то ни было бога. Однако он и не отрицал его существования, просто не был склонен верить в чье-то вмешательство свыше. Так как сама Алла могла бы назвать себя верующей, то эти слова подростка немного резали слух, показавшись ей несколько дерзкими по отношению к религии, но она понимала, что каждый склонен верить, во что хочет, или не верить вовсе. «Но я бы не стала бы молиться такому изображению», – подумала она про себя, снова вернувшись мысленно к иконе перед собой. Уж больно оно странное…
- Даже слишком странное, - пробормотала она, не отрывая взгляда от глаз святого.
- Напоминает календарь майя, - ответил вставший рядом Сафронов.
Воронов тоже подошел ближе, с каким-то недоверием глядя на икону. Алла отошла от неё подальше и посмотрела издали: изображение совсем не вписывалось в окружавшую её композицию.
- Мы включили механизм, который может открыть нам какой-то тайный проход или нишу. – Саша подошел вплотную к круглой иконе и поводил глазами по узорам на ней.
- А, по-моему, эта самая обычная икона, в ней нет ничего особенного, - сказал, махнув рукой, Ян. – Мы зря тратим время.
- Понимаю, что это святотатство, но ничего иного не могу придумать, - сказал Саша и тихо постучал по лицу святого.
В этот момент Алла отвернулась и взглянула на купель, опершись на столик рядом с ней руками. Ей начинало казаться, что её отец и его общество поступило безобразно, спрятав ключи в святых изображениях, которые теперь им, а главное ей, предстоит осквернить, поскольку другого выхода не было.
Тут её глаза натолкнулись на кое-что такое, что привлекло её внимание и заставило сердце сжаться, а пульс – участиться. Она слышала, как сзади Воронов еще пару раз стукнул по иконе, а потом сказал с удивлением в голосе:
- За ней пустота.
- Нам что, надо попасть за неё? – в ужасе и одновременно с иронией спросил Ян. – Надо быть призраком, чтобы такое проделать. Нет уж, я пас.
Затем она слышала, как подросток, кряхтя, толкнул икону и, не получив результата, только слабо охнул от боли в плече. Но её это уже мало волновало: она пыталась держать себя в руках, а реальность давила на неё все сильней. Теперь после только что увиденного она получила подтверждение того, что они впутались во что-то очень важное и опасное. Ей не верилось, что её сослуживцы по Прокуратуре найдут её даже во время отпуска; голове стало плохо, в глазах все плыло – Алла едва не упала в обморок. Воздух ей теперь казался страшно удушливым, мозг требовал, чтобы она выбралась из-под каменных сводов.
Девушка наклонилась и окунула палец в красную лужицу около купели, после чего поднесла к носу и понюхала. Реакция её вкусовых рецепторов не оставила сомнений, и она теперь боялась не на шутку: горло почувствовало привкус железа.
- Похоже, кто-то осквернил грехом и это место, - сказала она, на ватных ногах поднимаясь с пола.
Алла видела боковым зрением, как двое мальчишек с недоумевающими выражениями лиц обернулись к ней, глазами требуя объяснений. Она знала, что должна сказать всего два слова, но никак не могла их из себя выдавить, в горле встал комок. Наконец ей удалось побороть себя, и севшим голосом она произнесла:
- Это кровь…

Глава 20

Два подростка быстро подскочили к Алле, не веря своим глазам. Воронов для уверенности даже протер глаза, но видение не исчезло: небольшая лужица крови на полу вблизи купели не желала исчезать и надоедливо маячила перед глазами. Снова воспоминания прошлого наполнили голову, Саша едва смог их на этот раз отогнать. Перед глазами один за другим представали изуродованные до неузнаваемости тела, паника подступала к голове, мешая трезво размышлять. Еле справившись со своей памятью, подросток все-таки осмелился взглянуть на пятно, а потом – на Аллу. Она была немного ошарашена, а рядом уже вовсю говорил Ян.
- Невозможно! Ведь монаха убили наверху, а пятно здесь. Убийца зашел сюда помолиться после убийства?
- Не совсем. – Воронов говорил неуверенно, поскольку чувствовал, что начинает терять веру в то, что все происходящее реально, а не является его очередным бредовым кошмаром. – Если он пришел сверху, то крови должно быть немного.
- Она бы стерлась из-за всех этих ступенек, ведущих сюда, – добавила за него Алла, хотя скорее это прозвучало так, словно она хотела что-то опровергнуть для самой себя. – Значит, тот, чью кровь мы здесь видим, очень близко к нам.
Саше этот вывод не сразу пришел в голову, поскольку он все еще пребывал в ступоре и не мог толком размышлять. Все события приобретали жуткий и до боли знакомый оттенок кошмара и безвыходности.
Но не успел он полностью ощутить это пугающе знакомое чувство, как внезапно к нему в голову пришла мысль: если Алла права, и труп где-то рядом, то он мог находиться только в одном месте. Он с трудом оторвал глаза от пятна, от которого ему уже стало плохо, и вгляделся во тьму, безраздельно царившую за полиуретановым занавесом перед ними. Ян и Алла заметили его действия и тоже уставились в темноту, но Воронов не спешил высказывать им своих предположений, поскольку, как показал прошлый опыт, они с завидным упорством сбывались, а иногда даже в еще худших формах, чем излагались.
Он тяжело встал на ноги и тихими осторожными шагами направился к лесам. Алла и Ян неуверенно и боязливо еле слышно ступали сзади, а леса приближались, заставляя сердце биться все чаще и чаще. Когда он уже стоял на расстоянии вытянутой руки и не мог этого больше выносить, подросток резко отдернул пленку, но его глаза видели только мрак и едва различимые очертания металлических лесов. Девушка встала у него за спиной, друг же был где-то позади них на приличном расстоянии.
- Видите что-нибудь? – спросил Воронов шепотом, сам не зная, почему непроизвольно понизил голоса.
- Нет, - ответила девушка, а Саша прямо ощущал холод, исходивший от её рук. – Но, по-моему, там кто-то есть.
Он понял, что Алла так же, как и он сам, отлично могла логически предсказать последующие события. Подросток поводил руками в потемках, справа от себя натолкнулся на что-то высокое и деревянное, где на ощупь взял в руки что-то цилиндрическое. К счастью в свете, исходившем из основного зала церкви, они увидели, что Саша нашел фонарь, который он сразу же включил и двинулся прямиком во тьму.
Воронов водил фонарем из стороны в сторону, вылавливая пятном света различные объекты; Алла и Ян последовали за ним, осторожно смотря под ноги и медленно продвигаясь вперед. Свет фонаря позволил им увидеть, что лампы на стене разбиты вдребезги, на полу под ними лежали крохотные осколки. Однако освятив фонарем пол под ногами, Саша смог увидеть перед собой еще одну ногу, уже никому из них не принадлежавшую. Судя по положению стопы, её обладатель лежал прямо перед ними на животе лицом вниз в луже собственной крови. Воронов, тихо позвав спутников, поднял фонарь, чтобы взять в кольцо света все тело.
- Что за черт? – охнул Ян за спиной, а в следующий момент они все остолбенели и потеряли дар речи.
Труп перед ними и впрямь лежал на животе, но голова с обезумевшими глазами, полными ужаса, смотрела точно в потолок, вывернутая на 180 градусов. Рот жертвы жутко искривился в предсмертной гримасе, а сам убитый был в рясе с небольшим золотым нагрудным крестом, который лежал рядом в пыли, раздавленный и сломанный.
Казалось, дальше всё происходило мучительно долго, но на самом деле заняло лишь какие-то жалкие секунды. Алла в ужасе отвернулась, Воронов прикрыл лицо ладонью, а Сафронов ничего не смог выдавить из себя, кроме:
- Сань, ищи чемоданчик…
И вправду, убийца по странному совпадению действовал, как в знаменитом романе братьев Стругацких, но теперь версия о жертве-инопланетянине отпадала сразу. Без всяких разъяснений все трое поняли, что убийца таким способом лишний раз доказал им свою невероятную силу, свернув так шею своей очередной жертве.
- Боже милосердный! – раздался сбоку возглас Аллы. – Кто же с ним такое сделал и зачем?
- Убийца один и тот же, - сказал Ян, стоя поодаль и шумно дыша.
- Да, и он необычайно силен, что нам пытается доказать таким странным способом. – Саша наклонился к мертвецу и, еле сдерживая тошноту, всмотрелся в черты лица. – Может быть, это брат Петр, дневник которого мы нашли в той комнатушке?
- Жаль, он туда свою фотографию не вклеил, - мрачно пошутил Ян.
- Его рукав у рясы что-то оттягивает, - пробормотал Воронов, видя, как какой-то предмет неправильной формы выпирает из одежды священника.
- Кто-то сегодня ополчился на православных священников, - говорил Сафронов, не слышавший его слов. – Может, это католики постарались?
- Ян, мы не во времена инквизиции живем, – холодно сказала Алла, а его друг тем временем аккуратно, стараясь не коснуться тела монаха, пытался вытащить загадочный объект.
К сожалению, он все-таки дотронулся до него, но обнаружил, что рука чуть теплая. Хотя в смерти сомневаться не приходилось, но еще теплое тело многое говорило.
- Он убит недавно, тело не остыло!
- Как? Значит, убийца ушел незадолго до нашего прихода, – поняла мгновенно Алла. – Возможно, мы его видели.
- И им может оказаться тот детина, на которого я натолкнулся в храме! – воскликнул Ян.
Воронов не знал, к какой версии склоняться, но точно ему было известно лишь одно: этот предмет, который священнослужитель хранил так ревностно, что умер за него, может им помочь в поисках убийцы. Его пальцы нащупали что-то холодное и твердое, подросток схватился за него и потянул на себя. Через мгновение с большой неохотой из рукава появился кусок камня, с одной стороны он был покрыт слоем твердого цемента, а с другой его поверхность была абсолютно белой. На ней красовались три буквы Р, А, И.
- Тут кое-что есть! – сказал Саша, когда поднялся на ноги, сжимая в руке находку.
- Тогда давайте уйдем отсюда! – взмолилась Алла. – Оставим его здесь с миром, не надо тревожить тело.
Оба подростка были вынуждены согласиться с ней, от вида мертвого священника было не по себе, а темнота вокруг еще сильнее усугубляла этот эффект. Положив фонарь на место, словно ничего здесь и не было, предварительно тщательно его вытерев на всякий случай от отпечатков пальцев, троица вышла обратно к купели и странной иконе, держа в руках очередную подсказку.

Глава 21

Черный автомобиль с затемненными стеклами быстро ехал по оживленным центральным улицам российской столицы. Сидя внутри мягкого салона, Сет осматривал здания и вывески различных магазинов и ресторанов. Горечь провала его уже отпустила из своих цепких лап, дав возможность придумать новый план действий. А его нужно было искать, и Сет не хотел откладывать это в долгий ящик. Всю дорогу от храма Христа Спасителя бог провел в раздумьях и уже пришел к некоторым умозаключениям. Он сам дивился как его голова, не отравленная злобой, стремительно находит решение, а сам он себя мало чем утруждает. Сет понимал, что тайна вряд ли утеряна, а передана кому-то другому на сохранение, однако в том, что этот человек – член Братства, он тоже сомневался. «Ох, зачем все эти сложности и проблемы?» – подумал он. Хотя победа не бывает так приятна, когда ты добился её безо всяких усилий.
А возвращаясь к своему плану, Сет понял, что надо искать родственников убитых им людей на предмет того, что они достаточно образованны, чтобы понять оставленные ими послания и суметь, доверившись им, идти по Пути.
Сет еще чувствовал, как у него на ступне засыхают крохотные капли крови. Он клял этот дурацкий обычай богов, что до совершения нужного обряда его тело может быть повреждено, а самого его могут даже убить. Те мелкие стеклянные осколки в нижней церкви, которые образовались после того, как второй священник разбил лампы у себя над головой, дабы сбить его с толку, сильно порезали его правую ногу. Сету не впервой было переносить боль, но в то же время это было непривычно после многовекового отсутствия тела. После убийства, совершенного в припадке ярости в храме Христа Спасителя, бог спустился в церковь внизу, так как понял, что слова мертвого священника насчет вехи могли относиться только к храму, а не к церкви. Но эти надежды тоже не оправдались: другой монах, только завидев его, бросился наутек через всю церковь и скрылся под лесами, где его и настигла смерть. Предшествующий его безвременной кончине допрос ничего не дал, а Сет только приумножил свой гнев, его стало снедать негодование.
Теперь в автомобиле, мчавшемся по Тверской, он понял, что Сионова Ложа лишь выиграла немного времени, чтобы успеть сделать необходимые приготовления и проинформировать этих наследников тайны, если они вообще существовали. Но он даст им лишь временную передышку, а когда для ритуала найдут место члены Ордена, то Братству и вовсе не поздоровится. Сет в предвкушении потер руки и расслабился окончательно.
Мимо пронеслась вывеска салона красоты «Исида», что непроизвольно вернуло Сета мысленно обратно на века назад во времени. Он снова вспомнил свою жену и сестру по совместительству. И все-таки она была красавицей и умницей, как и Исида, подумалось ему. Но он тут же одернул себя, что теперь не имеет право так думать после того, что произошло.
Их тяжба с Гором за престол Египта длилась 80 лет, а закончилась по закону подлости его, Сета, провалом. Исиде удалось его так обмануть, что он до сих пор хотел зареветь как можно громче от бессилия все исправить. На остров, где происходил суд, было запрещено пускать женщин или богинь, но Исиде удалось туда пробраться под видом старухи. Явившись на пир богов, он подозвал старуху к себе. Чертов хмель! После вопроса о её жизни, старушка сказала, что её сына, пастуха, лишил пастбищ и овец собственный дядя. Затем она спросила, как Сету кажется, кто прав в этом споре. Тот по глупости ответил, что молодой пастух, чем опозорил себя перед всем судом. В следующий миг перед ним вместо старухи предстала Исида, смеявшаяся во все горло и кричавшая:
- Сам признал свою неправоту, братец!
Как же ему хотелось ей отомстить! Сет даже не мог представить казни, достойной этой обманщицы, к тому же потом на его голову свалилось другая проблема, ставшая в процессе роковой. Сету удалось выяснить, что Нефтида, тайком помогая Исиде в воскрешении Осириса, переспала с ним и скоро родила сына, бога Анубиса. Узнав о факте измены и о предательстве собственной жены, Сет немедленно решил выяснить с ней отношения.
- Отвечай! – Он не стал тогда ходить вокруг да около. – Чем можешь все это объяснить?
Нефтида долго, молча, сверлила его гневными глазами, не зная, видимо, что ответить. Сет отвечал ей тем же, сердце пылало злобой, кровь бурлила, а мозг отчаянно думал, как бы унизить её так, чтобы она сразу поняла свое ничтожество.
- Я же всю эту затею с убийством брата организовал только ради тебя! – гневно сказал он, наступая, подобный горе. – Ты же сама говорила, что ему пора уступать место мне! Ты этого хотела!!!
- Я говорила это как бы между прочим, не имея ничего в виду! – взъелась богиня. – Я не думала, что ты поймешь мои слова буквально!
- А чем тебя не устраивает роскошь царицы Египта, а? – спросил он у неё, а потом резко с силой дал жене пощечину. – Что, наскучили золото и серебро?
Глаза Нефтиды наполнились слезами, но лицо по-прежнему было непроницаемым в меру её сил.
- Я не хочу жить в роскоши, зная, что наживаюсь на добре тирана и деспота! – гордо ответила она.
- Ах, вот как?! – с насмешкой ответил Сет. – Может, еще и поэтому ты решила променять меня, собственного мужа, на твоего дохлого братца? Захотелось общения с мертвецами?
Нефтида молчала, она отвернулась от мужа и, демонстративно надув губы, смотрела на жаркое заходящее солнце.
- У тебя в голове только одна власть, Сет! – сказала она твердо. – Ты на ней помешан, даже не заботишься о наследнике!
Эти слова поразили Сета, подобно ударам молний. Волна гнева захлестнула его, разум был блокирован, им управляла только злоба и ненависть к собственной супруге.
- Ах, ты, жалкая шлюха!
Он быстро схватил скипетр и с огромной силой ударил жену им по голове, отчего Нефтида рухнула и растянулась на полу, слезы брызнули из её глаз, и богиня заревела навзрыд. В ужасе дергаясь на полу, она смотрела на мужа снизу вверх, а его кроваво-красные глаза пытались её сжечь.
- Ты лишь нашла оправдание, которое только ухудшило твое положение. Если думаешь, что вы с сестрицей настолько умны, то ты ошибаешься. А твои слова, что ты напутала и все с Осирисом вышло случайно, то мне остается только рассмеяться тебе в лицо. Могла бы проявить фантазию для разнообразия! Ты ведь всего этого хотела, а потом предаешь меня и пытаешься все вернуть, хотя до этого тебя все устраивало, ты купалась в золоте. И мужа ты тоже уважала, а что сейчас?
- Потому что я вижу, что стране от твоего правления только хуже. Все боятся на улицы выйти, чтобы не испытать твой гнев на себе. Ты заставляешь их проводить ритуалы и приносить человеческие жертвы! Я лишь хочу помочь им, потому что тебя уже ничто не изменит!
- Ха! – ответил он ей. – И это оправдание всего этого: я жестокий правитель! Вы посмотрите!
Он громко холодно рассмеялся.
- Думаю, приз за лучшую глупость тебе гарантирован! И это достойное объяснение твоей измены?!
- Ты ведешь себя, как истеричная жена-фурия, Сет! – выдавила из себя Нефтида.
- Неужели? Хочешь говорить по-мужски? Тогда будь твоя воля. Уж свой долг я исполню!
Он еще сильнее ударил её по спине, а потом схватил за шею и поднял в воздух так, что ноги бедной богини оторвались от пола.
- После всего этого ты мне - не жена и не сестра! – сказал он, все еще сверкая глазами.
- То, что ты самый сильный бог, еще не значит, что ты победишь в суде. И я знаю, что ты тоже не так уж чист!
Эта фраза поставила Сета в тупик, он немного сбавил обороты и ждал, что жена скажет дальше.
- Мне известно о твоих теплых отношениях с царицей Асо, муженек! Нашел себе другую любимицу?
Сет почувствовал, словно его огрели обухом по голове. Его глаза округлились, пыл уступил место невероятному удивлению, граничившему с шоком. Бог никак не мог понять, как она про это пронюхала, ведь он тщательно следил, чтобы о его встречах интимного характера с эфиопской царицей никто не знал. А ведь именно эта жгучая красавица поддержала его план и помогла во многом.
- Тоже носик в пушку, а? – язвительно спросила Нефтида.
Сет на минуту ослабил хватку, он чувствовал, что его сбили с толку намеренно, чтобы иметь хоть какое-то преимущество. И вдруг он понял, что слова богини были лишь отвлекающим маневром, шансом, который не дал бы ей оказаться задушенной в руках мужа. Она тоже умела хитрить, как и её коварная сестра Исида.
Мгновенно придя к таким выводам, Сет негромко взревел от сознания того, что его раскрыли и, словно мешок, бросил жену на каменный пол дворца.
- Убирайся отсюда, проклятая потаскуха! – заорал он во все горло. – Вон!
Нефтида едва поднялась на ноги, на щеках её блестели слезы, левая рука безжизненно повисла вдоль тела. Сет понял, что её конечность сломана от падения, но теперь чем хуже было этой женщине, тем приятнее было ему самому. Она обернулась к нему и напоследок выдавила:
- Ты еще получишь свое, дьявол во плоти!
- Думаю, стража тебе в этом деле поможет, - равнодушно ответил Сет.
Явились двое стражей и утащили Нефтиду, схватив под руки. Та вырывалась, что-то кричала, но Сет был абсолютно глух к её словам. Но он сам не знал, что этой сценой подписал себе приговор на суде богов.
* * *
Спустя некоторое время после этого разговора совет богов Великой девятки отказал Сету в престоле, а за убийство брата наказание еще предстояло принять. Решающую роль в этом своеобразном процессе сыграла Нефтида, давшая показания против мужа. Она поведала все, ничего не утаив, а Сет лишился сразу всех своих козырей. Доверие бога-солнца Ра было безвозвратно потеряно, а ему сулили суровую кару. Дабы избежать продолжения всей этой истории в дальнейшем, Великая девятка приговорила Сета к вечному заключению в Нижнем мире по соседству, но в недосягаемости, с убитым братом. С тех пор Сет стал заправлять древнеегипетским адом, а компанией ему стали демоны и черти.
Сейчас, находясь на поверхности, а не в своей удушливой темнице, и сидя в автомобиле, Сет был благодарен Ордену, что те вытащили его оттуда. Но благодарить их на деле он не собирался, чтобы они не расслабились и не наделали еще больших глупостей, чем раньше. Наоборот, он собирался зорко и жестко за ними наблюдать, воспитывать повиновение и почтение к его личности.
Тем временем машина успела уже несколько раз повернуть и заехать в узкий неприметный переулок. На асфальте горами лежал мусор и объедки, а со стен спускались длинными полосами следы неработоспособности протекавших труб. Шофер быстро выскочил из машины, хлопнул дверью и торопливо направился к обшарпанной двери, около которой лежала, поджав лапы кверху, мертвая крыса. Сет внимательно за ним следил, в его душу начало заползать подозрение. Но водитель только постучал по разным местам на створке, воцарилась тишина, а потом дверь приоткрылась, и он что-то шепнул на ухо привратнику в деревянной маске. Затем дверь распахнулась настежь, а шофер учтиво открыл дверцу машины. Сет вышел в переулок, и ему в нос мгновенно ударил омерзительный запах помоев.
Насколько он знал из рассказа одного из членов Ордена, штаб-квартирой они обзавелись достаточно давно, но никак не могли полностью сохранить инкогнито общества. Поскольку культ предусматривает полную отдачу служению ритуалам и вере, то им нужно было здание, где одновременно мог располагаться офис, спальная зона и место для обрядов. Эти ритуалы должны были проводиться в обширных помещениях, где приносили в жертву животных и довольно часто людей из Ордена. Такое многофункциональное строение едва ли можно было найти в переполненной Москве с её высокими ценами на жилье и аренду. По счастливой случайности Ордену Сета удалось найти пустующий офис прямо в центре города, что было само по себе невероятно. Это здание было десятиэтажным и являло собой яркий образец архитектуры 1930-х годов. Большую часть помещений в нижней половине этажей приспособили под офисы, где и располагался центр компьютерных аналитиков, занимавшихся добычей информацию самых разных свойств. Они могли отыскать человека или место, которое интересовало вышестоящих по рангу членов Ордена, или с легкостью собрать информацию о чем угодно. Таким образом, древний языческий культ вовсю использовал полезные свойства новейших технологий и Интернета.
Подвал здания был приспособлен под место для жертвоприношений, там разместили алтарь, все статуэтки и атрибуты для ритуалов. Однако сейчас Сета приглашали зайти в какой-то затхлый домишко, хотя предполагалось, что машиной его доставят прямиком на штаб-квартиру. Под ногами ощущалась осклизлая грязь, а откуда-то сверху доносились громкая ругань вперемешку с матом.
- Что это за дыра? – спросил с отвращением Сет, оглядывая здание, куда предстояло зайти.
- Проходите, хозяин, - сказал почтительно привратник. – Мы не хотим, чтобы ваше появление получило такую быструю огласку. Поэтому мы проведем вас тайком в штаб через этот подвал.
«Да, пока еще не время», – подумал Сет. Слишком рано свалиться на этот жалкий мир – нужно ждать, а пока все делать секретно. Его это достаточно сильно злило, но все равно делать пока было нечего, а медлить нельзя. Время быстро уходит, даже слишком.
С некоторой долей негодования Сет в компании привратника вошел в дом, водитель же сел в автомобиль и исчез из виду. Пройдя через холл первого этажа, они подошли к открытой двери подвала, привратник включил фонарь, и они стали спускаться вниз.
«Снова под землю, только не это», – пронеслось у Сета в голове, но пересилив себя, он тоже двинулся по шатким деревянным ступеням в подвал.

Глава 22

Молодые люди стояли у серебряной купели в церкви Вознесения, держа в руках заветный кусок мрамора с буквами и в то же время дрожа от ужаса. Находка трупа под лесами сильно ударила по всем троим, и теперь они стояли перед нелегким выбором. Им нужно было решить: звонить в милицию и заставить себя задержать для выяснения обстоятельств или пока с этим подождать, а сообщить о трупах потом. Так как все были знакомы с милицейскими процедурами, то и Ян Сафронов, и Александр Воронов, и Алла Шмелева понимали, что вмешательство правоохранительных органов грозило им задержкой, а значит, и потерей преимущества перед неизвестным и опасным врагом.
В руке Саша держал кусок мрамора, взятый у тела брата Петра. Этот предмет выглядел довольно банально или даже странно, но было ясно, что взят он с места первого убийства неспроста. Он снова вспомнил свернутую шею монаха, что заставило подростка поежиться. Что это за монстр, пришедший сюда и посмевший осквернить оба святых места? И причем тут Орден Сета, он сейчас уже с трудом представлял. Непроизвольно он почесал затылок рукой, державшей камень.
- Что же это такое? – поражалась Алла. – Неужели эти люди из Ордена такие чудовища? Убить двух людей в православной церкви!
Воронов сам был удивлен и немного испуган такой смелостью этих сатанистов, граничившей с наглостью. А вот ужас, испытываемый Аллой, он с трудом мог себе представить. Внезапно подросток начал сомневаться во всех своих теориях, вдруг это все лишь фантазии разыгравшегося воображения, и ничего странного здесь нет, а они трое просто влезли в не свое дело?
Ян хранил полное молчание и просто тихо вышагивал по кругу в пространстве за ширмой. Отсутствие идей и прогресса ему начинало надоедать, а времени оставалось все меньше. День близился к вечеру, скоро им нужно будет вернуться домой, так что продолжать придется завтра, а для собственного беспокойства лучше сделать сегодня как можно больше. Саша чувствовал какой-то неприятный запах, он испугался, что это аромат гниения, но потом, принюхавшись, понял, что ошибся. Запах был совсем другим и исходил он откуда-то совсем близко.
Сафронов, проходя мимо круглой иконы, слабо её толкнул в надежде открыть какой-то тайник, но та осталась неподвижна. Поняв тщетность своих попыток, он продолжил вышагивать по кругу в то время, как все они хранили молчание, будучи погруженными каждый в свои мысли. Воронов внимательно огляделся и осознал кое-что насторожившее его.
- От него пахнет спиртом, если не ошибаюсь, - сказал он вполголоса.
Алла и Ян немного оживились и подошли поближе.
- Неужели? – спросил его друг и тоже принюхался. – Да, попахивает немного.
- От пергамента тоже шел слабый запах спирта! – вспомнила Алла. – И на нем мы нашли невидимые надписи.
- Может, здесь то же самое? – скептически спросил Саша.
- Давай проверим, – с энтузиазмом отреагировал Ян. – Доставай скорее!
Подросток снова вытащил ручку с ультрафиолетовой лампой, нажал на крохотную кнопочку на её корпусе и, удерживая клавишу нажатой, посветил на мраморный кусок. Прямо поверх букв Р А И засветились три символа.

- А это уже что-то! – воскликнул он, передвигая пятно синеватого света туда-сюда, чтобы исключить вероятность того, что они упустили нечто важное.
Алла тоже встала рядом и с удивлением взглянула на рисунки.
- Руны? – спросила она.
- Да нет! – ответил Ян. – Это не то. Они не похожи на руны.
- Да, потому что это символы глаголицы, - заявил Саша.
Его спутники скептично посмотрели на него, но Воронов знал, что это было несколько странное объяснение, хотя другого и в помине не было. Он принялся говорить друзьям, что читал об этих символах и даже пару из них выучил, но они ни для чего ему не пригодились. Также он упомянул, что знаменитые русские просветители, Кирилл и Мефодий, стали источниками этих рисунков. Когда Кирилл создал свою древнерусскую азбуку (позднее названную в его честь «кириллицей»), на которой сейчас построен весь русский язык, то Мефодий создал свой более сложный вариант – глаголицу. Однако его азбука оказалась весьма трудной и неудобной для прочтения, поэтому о ней очень скоро забыли. Но вскоре человечеству понадобились символы для хранения тайных сведений в виде зашифрованных сообщений. Именно тогда русским секретным службам и пригодилась на первый взгляд бесполезная азбука Мефодия: символы в ней нелегко запоминались, но удобно выводились, что исключало фактор почерка адресанта, а значения им давались абсолютно любые в зависимости от желания составителя послания. А обнаружение этих символов в стенах православного Храма не являлось чем-то необычным. К тому же, по слухам, именно глаголица считалась тайным языком, на котором переписывались все члены Сионовой Ложи.
- Такой метод зашифровки называется подстановочным шифром, когда букве соответствует символ, принимающий значение этой буквы, - говорил Воронов под конец рассказа.
- А какие значения у этих трех? – спросил Сафронов, стремясь выжать максимум полезного из информации друга. – Не знаешь?
Саша лишь пожал плечами, а глаза Аллы, наоборот, необычайно загорелись.
- Они же оставили нам подсказку! – на этот раз удивленно посмотрели на неё двое мальчишек. – Буквы! – в её глазах читалась радость и восхищение одновременно. – Ведь каждый символ соответствует определенной букве алфавита, а на плитке поверх определенного знака нарисован символ, которому он подходит!
Подростки были вынуждены признать правоту девушки: три символа и три буквы русского алфавита вполне укладывались в рамки её слов. Но оставалось невыясненным кое-что другое.
- Если это подсказки к зашифрованному тексту, то, что это за произведение? – спросил Саша, поставив всех их разом в тупик.
- Наверное, они оставили нам этот камень в помощь при расшифровке того, что мы здесь найдем, - сказала Алла, бросив взгляд на икону. – А то, что мы должны разгадать, наверняка храниться за этим изображением.
Находясь в том состоянии, когда все в теле бурлит от близости разгадки и человек не способен усидеть на месте, все трое дружно приблизились к иконе и стали яростно пробегать по ней глазами, стараясь найти нечто странное в ней самой. Сердце Воронова часто билось, неужели они найдут что-то такое, никем из прихожан или исследователей Храма невиданное прежде? В неясном ему самому порыве, он прильнул к иконе и стал осматривать её поверхность по периметру, Ян изучал узоры иконы, а Алла прощупывала лицо святого, пытаясь найти какую-нибудь кнопку.
- Здесь крохотный зазор! – громко сказал Саша, пройдя уже половину окружности иконы. – За ней – только пустота.
- Отлично! – ответила Алла. – Теперь нам бы её как-нибудь открыть и поскорее.
Воронов продолжил осматривать щель, стараясь не пропустить какого-то крохотного штырька, держащего дверь запертой, и скоро его поиски увенчались успехом. В верхней точке окружности иконы он смог разглядеть мощный запор, казалось бы, идущий откуда-то сверху и уходящий в икону.
Не веря своим глазам и сообщив о механизме Алле и Яну, подросток мысленно продолжил своеобразный штырь, закрывавшее проход, дальше. Но он ничего не заметил на стене, кроме лампады, мирно догоравшей у него перед самым носом. Его осенило.
- Лампада через веревки прикреплена к тому запору, - лихорадочно заговорил он. – Вся конструкция действует, видимо, как весы. Лампада уже почти пуста, а значит запор тяжелее. Когда лампаду наполняют, запор по системе веревок поднимается, поскольку формально становится легче.
- Но почему тогда её раньше не открыли ненароком? – спросил Ян.
- Потому что этот механизм был заблокирован! – сообразила Алла. – Он был неподвижен, а с помощью креста и подсвечника мы его разомкнули.
- Но что нам делать теперь? – спросил Саша без особого энтузиазма. – Нам нужно раздобыть масло для лампады, а это не очень просто.
- А мы её обманем! – сказала уверенно Алла и, повернувшись на невысоких каблуках, зашагала к купели. – Используем подручные материалы!
С этими словами она взяла чарку, окунула её в святую воду и наполнила ёмкость до краев. Затем, стараясь ничего не пролить и аккуратно шагая, девушка подошла к лампаде и вылила всю жидкость, потушив слабый огонек на фитиле. Лампада оказалась полна и под тяжестью воды стала опускаться вниз, а за круглой иконой послышался шорох и даже треск. Воронов сразу вспомнил, как его дядя рассказывал ему, что члены Ложи часто руководствуются одним из своих главных правил: любую проблему можно решить, если верно использовать подручные предметы. Именно это и доказала своим поступком Алла, отбросив все сомнения и предрассудки.
Лампада опустилась в самый низ, скрежет камня о камень, царивший за изображением несколько минут, прекратился. Сафронов на всякий случай прихватил около лесов фонарик и встал рядом с иконой.
- Что дальше? – спросил Воронов неуверенно.
Алла промолчала и подошла к святому лику вплотную, чувствуя подозрительное изменение в состоянии воздуха. Теперь ей казалось, что Чудотворец смотрел на неё с некоторым осуждением. Стараясь не смотреть в неживые глаза старца, девушка подошла вплотную и слегка надавила на круг иконы. Та немного сдвинулась вперед, поэтому мальчишки подбежали к ней, и все трое уперлись руками в холодную поверхность. Святое изображение с неохотой ушло немного вглубь, а потом, когда уже не получалось её толкать, отъехало в сторону, открыв вниманию друзей черный зев какого-то тоннеля. «По стопам Индианы Джонса или Лары Крофт», – подумалось Воронову.
- Так, - протянул Ян. – Кто хочет идти туда первым?
Алла резко вырвала из его рук фонарик и торопливо, пригнувшись, вошла в круглое отверстие. Там она включила фонарь и прошла немного вперед.
- Тут винтовая лестница, идет вниз! – громко сказала она, а её голос эхом разнесся по темному коридору.
«Жалко фонарь только один, и то не наш», – пошутил про себя Саша. Он и Ян, стараясь не споткнуться, перешагнули через нижний край иконы и очутились в почти полной темноте коридора. Подросток прошел немного вперед, крутя головой из стороны в сторону, ибо ему не верилось, что он идет по никем не обследованному тайному ходу под полом храма Христа Спасителя.
Внезапно сзади послышался новый скрежет. Алла и Саша быстро обернулись и увидели, что каменный диск опять стремительно возвращается на свое место. Все трое было рванулись назад, но камни уже сомкнулись, не оставив им возможности выбраться отсюда. Они лишь смогли несколько раз толкнуть дверь, но та не двигалась. Все трое уселись на пол, свет выпавшего из рук фонаря уперся в каменный потолок.
- Ну мы и влипли! – вполголоса обреченно констатировал Ян.

Глава 23

Глаза Сета быстро адаптировались к столь надоевшему ему мраку подземелий. Старый нежилой дом был лишь запасным выходом, которым пользовались члены Ордена, чтобы не показываться на глаза посторонних. Божество специально сейчас вели по темным подвалам, чтобы сохранить в тайне его возвращение, столь много значившее для сеттитов.
Привратник, шагавший рядом, производил впечатление надежного и бывалого оккультиста. Он слегка прихрамывал на обе ноги, что выдавало с головой его участие в некоторых ритуалах Ордена, а немногие удостаивались «чести» занимать в них ведущие роли.
Каменная лестница уходила глубоко вниз, через равные промежутки по бокам коридора стояли подпорки из толстого и прочного темного дерева. Эти крупные самодельные колонны упирались в потолок, а с каждого свисал фонарь, тускло освещавший клочок пространства вокруг себя. Сам лестничный пролет, судя по его состоянию, давно не знал хорошего обращения или жителей вообще. Пыль и мусор небольшими горками громоздились почти на каждой ступеньке, а грязные кирпичные стены создавали вкупе с ними ощущение полной заброшенности.
- Этот дом, как я погляжу, уже долгое время пустует, - сказал Сет просто так, чтобы не идти в этой давящей тишине и хоть как-то развязать привратнику язык.
- Вы правы, - ответил тот низким басом. – Поэтому-то мы его и используем. Здание стоит в переулке, в нем жило совсем мало народу, да и те быстро спились. В общей сложности оно заброшено около двадцати лет, так что мы здесь не успели прибраться к вашему приходу, Хозяин.
«Уж это было бы лишним», – подумал Сет. Такого подобострастия он никак не мог вынести, но сил злиться у него совсем не осталось. Бог просто продолжал двигаться дальше, не желая думать о такой непозволительной неудаче, как та, что постигла его сегодня.
Они дошли до конца лестницы и оказались в темном кривом коридоре. Привратник растворился во тьме, оставив Сета во мраке. Тот уже с первых слов своего сопровождающего понял, что все работы по созданию этого хода были проведены в спешке, без всяких расчетов. «Они просто в слепом страхе рубили стены и землю, уповая на то, что породы наверху смогут продержаться с помощью этих опор, а не свалятся мне на голову», – подумал он, презрительно ухмыльнувшись в темноте.
В этот момент рядом снова материализовался привратник, державший в руке внушительных размеров фонарь. Заметив подобие улыбки на лице хозяина, он спросил:
- Все в порядке? Что-то случилось?
- Все в норме, - ответил Сет, предполагая, что привратник уже знает о провале и делает все возможное, чтобы не спровоцировать его на нападение, агрессию или убийство. – Просто эти тоннели навевают на меня кое-какие размышления, доставляющие мне немалое удовольствие.
Он сказал это только для того, чтобы проверить реакцию провожатого. Однако лицо того скрывала маска из черного дерева, поэтому тот лишь утвердительно кивнул, и они продолжили путь. Коридор выглядел не лучше лестницы и самого холла дома, по углам тоже лежал разный мусор. Сами стены тоннеля не были гладкими, из них то и дело местами торчали камни и целые фрагменты стен, а местами сочились грунтовые воды. Слабый свет фонаря не особо спасал от кромешного мрака подземелья, но скоро Сет понял, что привратник светит скорее для себя, чем для него. Впрочем, это не беда, бог мог прекрасно видеть в темноте.
Серые камни долго тянулись под ногами, освещаемые светом фонаря. Через полчаса они дошли до первой двери, провожатый достал связку ключей, которые слабо зазвенели, пока их обладатель выбирал нужный, чтобы отпереть вход. Скоро дубовая дверь распахнулась перед ними, приглашая войти в другой подвал, который был уже более цивилизован, чем предыдущий.
Привратник поведал Сету, что штаб-квартира полностью модернизирована: охранные устройства всех возможных мастей, которыми буквально были напичканы стены, сочетались с современной отделкой помещений, что упрощало работу членов Ордена. И правда, стены этого подвала были покрыты светлой каменной плиткой, все оказалось натерто до блеска, а в воздухе витал сладковатый приятный запах. Высокие ступени выходили наверх, а слева располагалась еще одна дверь. Сверху лился теплый свет неоновых ламп, что абсолютно разнилось с обликом предыдущего строения, которое впору было сносить.
- Прежде, чем мы почтим встречей с вами наших членов, давайте пройдем в зал для жертвоприношений, - учтиво сказал вполголоса привратник. – Мы хотим продемонстрировать вам наше уважение, Хозяин.
Сет понимал, что у них нет на это времени, но он также сознавал, что таким образом члены Ордена хотят его «остудить», чтобы расположить к себе. В его голове бились два противоречия, но желание отвлечься от предстоящей миссии просвещения, в конце концов, восторжествовало.
- Ладно, - ответил бог, махнув рукой. – Веди.

Глава 24

Злосчастная троица сидела в темном тайном коридоре под храмом Христа Спасителя, не зная, что делать дальше. Один единственный фонарь лежал у ног Аллы, направив свой светящийся глаз в потолок. Черные стены тоннеля, тонувшие во мраке, обросли паутиной, пол покрывал слой пыли, толщиной с палец руки. Каменная дверь не желала поддаваться, Воронов и Сафронов, собрав все свои не столь уж большие подростковые силы, все еще толкали её, но энтузиазма в них почти не осталось.
- Дверь открывалась от нас, - сказал Саша, утирая лоб. – Она ушла в стену, а потом отодвинулась в сторону, значит нет смысла её толкать, надо тянуть.
- Этот план тоже не подходит, - ответил ему Ян. – Мне уцепится не за что! Неужели дверь рассчитана, чтобы в неё зашли сразу и больше не вышли?
- Видимо, так, если мы не можем её открыть, да и рычага здесь нигде нет.
Алла подняла с пола фонарик и посвятила по сторонам. Серые бугристые стены местами перемежались с кирпичной кладкой, изредка покрытой слоем цемента. С потолка свешивались небольшие конусовидные сталактиты, с них время от времени еле слышно капала ледяная вода. Коридор уходил дальше вперед к винтовой лестнице, никаких ответвлений Алла разглядеть не смогла.
- Похоже, этим ходом давно не пользовались, - сказала она, шаря пятном света от фонаря по полу. – Интересно, куда он ведет?
- Если ход, через который мы вошли, заблокирован, то у нас есть прекрасная возможность это проверить, - сказал Воронов, громко чихнув. – У меня аллергия на пыль в таких больших количествах, - пояснил он.
Они зашагали по коридору, их шаги гулко разносились под сталактитами, создавая ощущение, что идет гораздо больше человек, чем на самом деле. Сначала это место Аллу несколько напугало: она знала, что, возможно, выбраться отсюда им и не удастся, и эти каменные стены станут их темницей. Но потом девушка подумала, что должен быть запасной выход на случай, если что-то произойдет с главным входом. К тому же лестница вниз должна была куда-то их привести.
Они подошли к ступенькам, и девушка осветила лестницу, стараясь разглядеть, что ждет их в конце. Хотя другого пути у них все равно не было, Алла боялась, что их может поджидать что-то опасное. Но, кроме пары провалившихся в черную бездну ступеней, она ничего не увидела, и они трое боязливо, оглядываясь при каждом шорохе, приступили к спуску. Покрытые паутиной холодные камни стен навевали страх и словно звали её пойти дальше, не боясь за последствия. Теперь Алла окончательно была уверена, что повлекла двух мальчишек в другой мир, скрытый от глаз и остававшийся таковым до сегодняшнего дня. Ей даже не верилось, что она приехала только сегодня, что все это происходит все еще в первый день её пребывания в Москве. За этими приключениями и тайнами она окончательно потеряла чувство времени.
Еще её тревожило то, что за весь день ей ни разу не позвонили из Воронежа по рабочему мобильному телефону, который она обязана была всегда держать включенным, чтобы ей могли позвонить в любое время дня и ночи. Такие порядки помогали найти нужных Прокуратуре сотрудников в любом месте в любое время суток в случае чрезвычайной ситуации.
Она перешагнула через сломанную ступеньку, подростки старались от неё не отставать, чтобы не оказаться в кромешной темноте. А лестница тем временем винтом уходила все глубже и глубже вниз. Через несколько минут после начала спуска трое друзей почувствовали, что лестница ощутимо дрожит, с потолка стала сыпаться пыль, а еще через полминуты за стеной послышался громкий металлический стук, сопровождавшийся воем ветра.
- Рядом метро, - пояснил Ян. – Выход находится прямо у храма, а сама Сокольническая линия проходит прямо под ним.
- Надеюсь, здесь ничего не обрушится, - пробормотал с опаской Саша.
Вскоре они уже дошли до конца лестницы и оказались в узком коридоре. Сталактиты и сталагмиты так здесь разрослись, что загораживали собой проход и сузили его почти вдвое. Всем троим было достаточно трудно пробираться по коридору, поскольку пола по сути уже не осталось, всю его поверхность покрывали острые каменные пики, немногие из которых соединились со своими собратьями с потолка.
- Откуда же он здесь? – спросил внезапно Сафронов.
- Кто? – не понял Воронов.
- Ну, весь этот тоннель! – несколько рассерженно ответил Ян. – Ведь храм построен совсем недавно, а здесь уже такое выросло! – он указал за сталактиты и сталагмиты вокруг.
- Наверное, этот проход остался здесь еще с прошлого храма, который снесли в 30-х годах, - пожал плечами в ответ подросток. – Члены Сионовой Ложи, видимо, проложили этот тоннель, чтобы спрятать здесь что-то важное, и сделали они это очень давно.
- Здесь спрятано сокровище?
- Или очередной ключ, - ответила Алла, все еще шедшая впереди.
Этот тоннель тоже был достаточно длинным, она уже начинала бояться, что выход мог быть скрыт за разросшимися каменными конусами. Алле стало казаться, что стены коридора сужаются, сдавливая их троих в своих ужасных объятиях. Её мозг сразу потребовал, чтобы она отсюда выбиралась скорее. Девушка ускорила свое продвижение, но несколько раз чуть не упала, едва сумев спасти фонарь. Из-за этого она решила оставить попытки и двигаться с той же скоростью. Коридор шел еще на 100-150 метров вперед, а потом резко расширялся.
Прошло много времени пока все трое выбрались из коридора, задыхаясь, едва стоя на ногах, которые они успели изрядно помять в лощиноподобном полу коридора. Все они испытали невероятное облегчение, когда тоннель кончился, образовывая своими стенами круглую большую темную комнату.
Они перевели дух и пошли дальше. Фонарь уже плохо помогал, большая часть помещения оставалась во тьме. Алле удавалось только разглядеть очертания колонн прямо перед собой, но дальше них она ничего не видела. Мрак вокруг был практически осязаемым, тревога у неё в душе нарастала, а Саша и Ян обходили ту часть этого необычного зала, которую они могли разглядеть. Алла с трудом могла себе представить их удивление, что они оказались в таком странном и тайном месте, хотя едва ли о нем подозревали. На их лицах она видела выражение удивления, какое бывает у человека, впервые познакомившегося с компьютером. Существование такого помещения под полом храма Христа Спасителя было довольно тяжело скрыть, но Алле было неясно, зачем священникам нужен тайный подземный зал.
Размышляя над этими вопросами, девушка автоматически, не задумываясь, освещала мальчишкам путь, чтобы те ничего себе не сломали на нагромождениях камней. Ян уже успел, на удивление, пару раз кувырнуться и упасть с груды ближайших камней. Саша же ходил и на ощупь обшаривал стены, пока вдруг не замер. Он держал правую руку на стене, а левой дал Алле знак, чтобы она туда посветила. Фонарь осветил рубильник большого размера, который уже давно начинала пожирать ржавчина. Толстая ручка рычага была когда-то в пластмассовом корпусе, но сейчас на полу были видны лишь жалкие остатки. Воронов присмотрелся к панели рубильника, Ян и Алла подошли ближе.
- Интересно, отчего эта штука здесь? – удивилась Алла, не сводя пятна света с ручки.
- Видимо, это место не столь заброшено, как мы думали, - сказал Саша, сощурившись, читая надпись под рычагом. – А, была не была!
Он схватился за рукоятку и быстрым движением дернул её вниз. Рубильник выпустил сноп искр, заставив подростка отскочить в сторону, а за панелью уже что-то загудело. Спустя полминуты над их головами замигали, а потом зажглись старые длинные лампы, дав им возможность разглядеть все пространство огромной комнаты. Два ряда облупившихся колонн шли параллельно стенам прямоугольно зала. В отдалении стоял большой дубовый стол, рядом – резные мягкие стулья с зеленой обивкой. У задней стены находился черный секретер со множеством выдвижных ящиков, над ним висела запылившаяся картина. Левее секретера были видны арки дверного проема.
Увидев дверь, все трое непроизвольно бросились к ней. Алла погасила фонарь, в её голове билась только одна мысль: выбраться отсюда. Туфли на невысоких каблуках часто и гулко ступали по треснувшим плитам каменного пола.
Но в конце пути их ждало разочарование и досада – все трое друзей почти одновременно уткнулись в огромную гору обвалившихся перекрытий, забаррикадировавших проход.
- Вот черт! – воскликнул Сафронов и с силой пнул ближайший камень.
- Это был запасной выход, - пробормотал Воронов, проводя по камням рукой. – Здесь рядом проходит тоннель метро. Наверное, их там слишком сильно тряхнуло.
По интонации Алла сразу поняла, что он так говорил, только чтобы успокоить паниковавший рассудок. «Да, хуже не бывает», – подумала она. Ту дверь, через которую они вошли, можно открыть только снаружи, а выход завален камнями. Альтернативы она не видела, хотя в сердце оставалась крохотная надежда, что они выберутся.
- Может, попробуем разобрать завал? – предложил Ян.
В его голосе были слышны нотки отчаяния, разочарования и досады, Алле стало стыдно за свою затею рассказать этим двум мальчишкам свою историю.
- Нет-нет-нет! – накинулся на него Саша. – Мы не знаем, что в точности произошло! Вполне вероятно, что когда мы начнем разбирать камни, случится новый обвал, и тогда мы наверняка сыграем в ящик!
- Ладно, я просто предложил! – возмущенно ответил Ян. – Все равно идей никаких других нет.
Алла села на один из стульев, на душе у неё скребли кошки, отвлекая внимание от разговора Саши и Яна. Она плохо их слышала, словно временно оглохла. До неё сейчас доносился только голос своей совести, надоедливо грызшей её изнутри, как несколько часов назад. Они уже никогда не выберутся отсюда, и все произошедшее – её вина. Нет, она не хотела так думать, просто таким образом сложились обстоятельства. Едва оторвав свои мысли от этого предмета, Алла снова вернулась в реальный мир, смотря на него испуганными округлившимися глазами.
Она взглянула на друзей: Ян угрюмо уселся на камнях, а Саша порывистыми шагами ходил кругами, нахмурив брови и глубоко задумавшись. Он сложил руки на груди и едва ли замечал окружавшие его предметы, поскольку несколько раз едва не упал. Внезапно он остановился, глаза подростка ярко горели.
- Что такое? – спросила она у него.
- Кажется, я кое-что понял, - медленно сказал Воронов и сразу продолжил: - Люди, приходившие сюда на тайные встречи, использовали эти тоннели для своих целей. Они же их и обустроили. Собираясь, они использовали икону в церкви Преображения как вход. Артефакты, которые мы нашли на Красной площади, постоянно находились в этих стенах, что гарантировало то, что вход всегда будет открытым! – он говорил очень быстро, словно гонясь за собственной мыслью, убегавшей все дальше вперед.
- Так, и что? – не особо понял друга Ян.
- Эти люди приходили сюда на какие-то собрания, а кто-то, возможно, здесь и подолгу оставался. Они проходили по этим тоннелям, проводили здесь какое-то время, а потом уходили. Но появится наверху, пусть даже и за ширмой, было бы подозрительно. Поэтому они выходили другой дорогой, которую теперь завалило.
- Ну? – с нетерпением спросил Ян.
- За стеной в каких-то метрах шумят и грохочут вагоны метро. Из-за этого существует риск обвала, и члены тайных собраний должны были его предусмотреть!
- Хочешь сказать, есть второй выход? – Алла удивленно подняла вверх брови.
- Несомненно, – ответил Саша. – Не знаю, как мы раньше не поняли этого! Здесь же очень опасно находиться – нужен был лишний шанс выбраться отсюда. Возможно, этот ход они сделали секретным, чтобы незваные гости никогда не вынесли отсюда этой тайны!
Его слова немного ободрили Аллу, а она никак не могла взять в толк, почему они не поняли всего этого изначально. Видимо, к таким фокусам нужно приноровиться. Она еще раз окинула взглядом зал и поняла к ужасу, что в нем было полно мест, где могла разместиться потайная дверь. Каждый квадратный сантиметр был испещрен узорами, в которых могла запрятаться крошечная кнопка, отвечавшая за выход.
- Что ж, придется обыскать весь зал, - сказал Воронов, тоже осознав масштабы и мастерство, с которым хозяева тайной комнаты замели все следы. – Заодно узнаем, кто здесь так часто заседал.

Глава 25

Дверь подвала неохотно открылась, и Сет в сопровождении привратника, оставившего лампу в углу лестничной площадки, спустился еще на один лестничный пролет. Здесь было даже темнее, чем в том подкопе, который им пришлось пересечь. Все освещалось восковыми свечами, у подножия которых шлейфом свешивались своеобразные сталактиты из оплавленного воска. Ступеньки под ногами были кирпичные, а сами они заканчивались в широкой зале, где царил полумрак и запах благовоний. Окон здесь отсутствовали, а из мебели стоял только самодельный алтарь с множеством витиеватых рисунков. В дальнем углу помещения были разложены высокими стопками толстые старинные книги в кожаных переплетах, на каждой располагался оттиск с названием.
Сет смог разглядеть, что книги были почти на всех языках мира. Его родной древнеегипетский в этой библиотеке преобладал, а из названий стало ясно, что это были различные труды по эзотерике, мифологии и античной культуре.
Привратник заметил, что его хозяин остановился, и встал рядом, пытаясь незаметно понять, что его заинтересовало. Сета количество томов приятно удивило: члены Ордена не лгали, когда говорили, что изрядно готовились к этой «встрече тысячелетия», как они её называли.
- Наши знания обогатились за долгие века вашего отсутствия, - сказал привратник, но божество не реагировало. Оно все так же осматривало красными глазами зал, а собеседник продолжал: - Мы искали информацию и описания необходимых ритуалов по всему миру. Однако с каждым разом находя новые факты, приближавшие нас к вашему возвращению, мы все больше понимали, как это непросто.
- А вы чего ожидали? – усмехнулся бог в ответ. – Думали, пробормотал пару заклинаний и все? Не ждал от вас такого невежества!
Это замечание немного ошарашило и приструнило порывы человека в маске продолжать разговор, но по глазам Сет понял, что ему хотелось говорить с ним и дальше, так как это, по его мнению, была несказанная честь для смертного.
- Но у нас возникли некоторые проблемы, которые отсрочили ваше прибытие, - продолжал привратник. – Эти недоразумения мешали нам на протяжении 70 лет…
- Это не имеет значения, - Сет махнул рукой, понимая, что перед ним начинают извиняться за ошибки, о которых он даже и понятия не имел. Его такое пресмыкание злило, но он, сдерживаясь, продолжал: - Для меня десятилетием меньше, десятилетием больше – нет никакой разницы. Это лишь миг по сравнению с моей жизнью.
Он ожидал, что привратник удивится или скажет нечто подобострастное, но тот промолчал и стал отводить глаза, как провинившийся ребенок перед суровым отцом. Сет это заметил, и его голос сразу изменился, стал жестче и строже. Он понял, что все-таки здесь нельзя быть мягкотелым, его глаза блеснули.
- Ты чего-то недоговариваешь, - он склонился к лицу человека, приблизившись вплотную, хотя и так все время смотрел на него сверху вниз. Спина почти сразу заныла, но он не подал вида, а лишь сдвинул сурово брови. – Говори!
Привратник молчал, его руки дрожали и мгновенно похолодели. Теперь стало ясно, зачем он заговаривал зубы Сету всю дорогу до штаб-квартиры: он хотел от него что-то скрыть, но это было слишком нагло с его стороны.
- Ты наверное слыхал насколько страшен мой гнев? – спросил он, не сводя глаз с маски.
- Да, - ответил тот, немного запинаясь. – Ведь вы – бог стихийных бедствий.
В этот момент он невольно взглянул Сету в глаза, чего тот и ожидал. Для него сразу стало понятно, что этот человек лгал ему вплоть до настоящего момента. Неужели здесь все трусы или лгуны? Это Сета страшило и заставляло негодовать, но сейчас нужно было сделать совсем другое. А именно выпытать у этого ничтожества, что он скрывает, но привратник сам заговорил, видя, сколь плачевно его положение.
- Я не хотел вам говорить, чтобы не испортить вам настроение окончательно. Мы столкнулись с трудностями в поиске вашего тела. Вашей мумии!
Сет резко передернул широкими плечами и взглянул на свою кисть правой руки. Она напоминала руку старика, влачащего жалкое состояние в больнице или доме престарелых. Длинные кости, туго обтянутые чешуйчатой изумрудной кожей с длинными когтями с металлическим отливом. Сет прикинул в уме, что его мумия должна быть возрастом почти пять тысяч лет, и она вряд ли находилось в хорошем состоянии. А значит, от него нельзя было ждать большего: лишь слабого старика, который уже стоит одной ногой в могиле.
- Вы нашли мой труп и вернули меня в него? – с удивлением и ноткой восхищения спросил он у привратника.
Тот кивнул в ответ, не в силах поднять глаза на хозяина. Сет все-таки оторвал взгляд от созерцания своей конечности и снова обратился к собеседнику напрямую.
- Конечно, вернуться назад приятно, но оно слишком слабо. Эти руки повидали слишком многое.
- Но другого подходящего трупа мы найти не смогли. При неверном подборе вы могли не продержаться в нем и недели.
- А что с этим? – спросил Сет, подразумевая свое нынешнее вместилище.
- Боюсь, у вас осталось от силы два месяца, не больше.
Потеря места, где душа чувствовала бы себя комфортно, означала бы провал миссии просвещения, а этого Сет не мог допустить. Несмотря на слабость этого тела, он знал, что лучше него никакое другое не подойдет, но оно вот-вот отторгнет его. В этом порочном круге предстояло найти нить, которая могла продержать его на этой земле как можно больше, и он её, похоже, отыскал. Он знал, что путь, оставленный Сионовой Ложей, рассчитан на то, чтобы незадачливые археологи, обнаружившие его, за долгие месяцы, проведенные в путешествии по нему, оставили надежды дойти до конца. Если его нашли нужные люди, то это и стало бы проверкой, достойны ли они использовать найденное сокровище. Но это была лишь легенда, а в реальности сокровищем едва ли можно было руководить только ради собственной выгоды, исключая глобальных последствий, ибо эта вещь была чертовски могущественна. Сет желал её найти, но первая попытка вышла боком, а времени на ошибки у него не было. Надо сделать так, чтобы его тело дольше ему служило, или даже дать ему вечную жизнь и несокрушимость.
- Вам надо провести еще один ритуал, - сказал Сет задумчиво.
- Еще одно жертвоприношение? – спросил с надеждой привратник.
- Нет, здесь этим не обойтись. На мне этот обряд испытали лишь раз, но я его точно не помню. Однако одним человеком дело не ограничится, для Ордена это будет настоящей проверкой, достойны ли вы мне служить.
Сет видел краем глаза, как привратник занервничал и заерзал на месте. От них предстоящие дела многого потребуют, им нужно быть готовыми. Сету не терпелось начать поиски «Наследника», как он решил его называть для себя, но вопрос выживания в суровом Верхнем мире тоже стоял для него на первом месте. «Новости прямо сыплются на меня», – подумал бог хаоса.
- Мы также проводили опыты, - робко сказал привратник. – Я подумал, может, они нам пригодятся в ритуале?
- Посмотрим, - ответил Сет, которого заинтересовали эти слова. – Информацию по обряду я поищу сам: вы не должны ничего испортить.
Привратник кивнул еще раз и жестом пригласил Сета пройти в еле заметную дверь справа от входа. Впрочем, сеттитам нечего уже волноваться, им ведь стало легче: одной проблемой для штаба аналитиков стало меньше.
Дверь перед ним распахнул привратник, и они оказались в небольшой отделанной плиткой комнате, являвшейся лабораторией и операционной одновременно. На множестве металлических столиков громоздились различные хирургические инструменты и приборы. Несколько шкафов сбоку вмещали в себя огромное количество разных образцов и препаратов. Пол в комнате не просыхал от человеческой крови, равно, как и в предыдущем зале. В центре комнаты стоял большой хирургический стол, где лежал бледный полуобнаженный мужчина. Сету его состояние доставило удовольствие, поскольку, несмотря на то, что индивид еще дышал, его живот был вспорот и выставлялась напоказ работа всех внутренних органов.
Вот что значит, лечь под нож ради веры.

Глава 26

Мужчина открыл глаза, вокруг все плыло, свет лампы над головой нещадно жарил. В животе что-то болело, к горлу подкатывал горький давящий комок. Едва придя в себя, человек услышал рядом звуки работающей аппаратуры, считывавшей его жизненные показатели, и успокоился.
Он жив, несмотря на то, что рассказывали ему друзья и собутыльники по Ордену Сета, в который он вступил совсем недавно. По слухам это было самое жестокое и жуткое тайное общество в России, протянувшее свои лапы во многие государства мира. Об Ордене он знал, что его члены ревностно исповедают древнеегипетскую религию, которую он тоже исповедовал не меньше остальных. Помимо этого, в организации очень строго относятся к секретности, поэтому, если ты вступил в Орден Сета и решил вдруг уйти, то обратной дороги, как и в случае с мафией, для тебя нет. Только смерть: либо от руки убийцы из Ордена, либо на жертвенном алтаре. Жить в этом тайном обществе было нелегко, но и не уныло. Атмосферу таинственности и страха здесь постоянно подогревали жуткие мифы о Сете, рассказы о заговорах и лживости христианских догматов и странные звуки и события вокруг. Дни жизни в штаб-квартире Ордена тянулись и проходили в постоянных трудах и заботах. Кормили здесь хорошо, и условия содержания так же были неплохими, а в обмен на удобства так называемым «сеттитам» нужно только ревностно исповедовать эту необычную религию, а также участвовать в ритуалах и обрядах, в случае одобрения жрецов – проводить их.
Но по вечерам, когда членам Ордена ничего не давали делать, то он и его знакомые собирались и обсуждали последние события, делились впечатлениями. За почти два года жизни в этом месте он уже успел побывать во всех закоулках здания, поскольку очень часто обязанности менялись, и приходилось работать почти везде. Этот человек знал и о странном подвале, откуда изредка доносились нечеловеческие крики, а те, кто возвращались оттуда, были все изранены и выглядели так, словно только что побывали в аду. Хотя, возможно, так и было. С этими оккультистами ничего нельзя ожидать. Знакомые рассказывали, что внизу в подвале, в самом деле, находится вход в египетскую преисподнею, куда дорогу могут открыть лишь адепты Ордена. Там, по их словам, они общаются с их Богом, который постоянно зол, потому что находится в заключении против своей воли, ему хочется свободы, а эти разговоры напоминают ему о нашем мире. Его душе только сильнее хочется вернуться, и в нем начинает кипеть гнев. Они говорили, что часто в подвал отправляются добровольцы, которых набирают, не говоря, на что ведут, потому что иначе все сразу откажутся. А на следующее утро из подвала выносят только мертвые тела или их части, либо вообще только ведра крови. Ему начинало все больше и больше вериться в это невероятное существо, живущее в другом мире, ведь если это не так, то куда деваются трупы? Оно их пожирает, а адепты Ордена переправляют монстру через портал пищу. Но если они могут послать ему жертву, то почему оно не может выбраться оттуда само во время жертвоприношения? Мысль, что живое древнеегипетское божество неизвестных размеров, наверняка, исполинских, может выбраться в их мир, пугало его больше всего.
Недавно им предлагали стать добровольцами в делах Ордена, но он отказался, а одного единственного человека не хватало. Теперь, когда он проснулся на хирургическом столе, он вспомнил, что кроме того вечера, когда вернулся в свою «келью», ничего больше не помнит. Интересно, сколько времени прошло? И что здесь было? Что с ним делали эти люди? Почему ему так паршиво?
Вдруг он понял, что в палате он не один; тут есть еще двое. В глазах все было мутно, голова шла кругом, поэтому мужчина видел лишь расплывчатые силуэты двух человек. Один был высокий в деревянной маске, которую носили многие старшие по званию члены Ордена, говорил басом. Стоявший рядом мужчина был еще выше первого, и с этой позиции казался настоящим великаном. Было ли его лицо раскрашенной маской или чем-то другим, понять не удавалось. Если эта была маска, то она казалась очень необычной: длинная, зеленого цвета, на глазах были яркие красные вставки, а на спину ниспадал бирюзового цвета парик. Такой наряд мог вызвать лишь улыбку, но для маски этот предмет держался слишком прочно, словно был одним целым с лицом обладателя. Хриплый рычащий голос придавал этому человеку довольно грозный и жуткий вид.
- Нам удалось создать условия для того, чтобы его почки могли функционировать, легкие – сокращаться и участвовать в газообмене, а сердце – биться, будучи отделенными от всего тела, - говорил гиганту бас в маске, указывая в сторону мужчины на столе. – Он в этом состоянии находится в течение последнего месяца. Пока все идет гладко.
Господи, неужели это говорили о нем? Почки, легкие и сердце находятся отдельно от тела? Что же это за бред?! Невероятно! В такое нельзя верить, но мужчина с красными глазами окинул его оценивающим взглядом и снова повернулся к басовитому.
- Этого недостаточно! – рыкнул он. – Вам нужно, чтобы все органы функционировали независимо от организма. Они должны иметь способность читать молитву, текст которой я им дам возможность заучить. В прошлый раз, насколько я помню, всех участников ритуала выпотрошили, но проку от этого было отнюдь не много. Эффект оказался слишком мал, а с нынешними достижениями прогресса, думаю, вам удастся решить проблему жизни жертв во время ритуала без большей части внутренних органов.
Да о чем два эти психа говорят? Без внутренних органов человек не может жить! И никакая вера этого правила не изменит! Он понял, что отсюда надо срочно сматываться, подальше от этих сатанистов с их Богом! Он уже собрался им закричать, чтобы эти двое выпустили его, но в горле что-то булькало, и крика не вышло.
Тем временем оба оккультиста подошли к столу и склонились над ним. Зрение несчастного начало проясняться, и он обнаружил сразу две вещи, увидев которые любой бы лишился рассудка. Первое, что он сделал, обретя зрение, опустил взгляд на свое тело. Когда он это сделал, то едва смог удержаться от крика – его брюшная полость была вскрыта, он мог видеть свой кишечник и желудок, но легкие и сердце отсутствовали. В ужасе и панике порыскав по сторонам, он увидел их рядом на полу в колбах с трубками. Так вот почему у него в горле бурлит что-то мерзкое на вкус, а все тело ноет от боли. Как же это? Это же невозможно! Он в ночном кошмаре! Нужно проснуться!
- Ты готов служить культу, дабы обрести мир после смерти? – прохрипело чудище у него над ухом.
Мужчина мгновенно повернул голову и увидел, что на лице гиганта вовсе не маска. То, что он принял за маску культа Сета, изображавшую этого бога, и было его лицом. Он видел перед собой древнеегипетское божество, живое, из плоти и крови.
- Я отдам свою душу для служения тебе, - бормотал он наизусть выученную молитву.
А в это самое время он все больше и больше пытался убедить себя, что видит кошмар или в худшем случае, что он безумен. Все во что он верил, было лишь игрой по сравнению с тем, что он видел сейчас. А пока он обо всем этом думал, существо или бог нахмурило брови и настороженно скосило на него красные пустые глаза, так что даже нельзя было понять, куда оно смотрело.
- В твоих словах нет искренности, - прохрипело злобно божество. – Это лишь зазубренные слова, снова ложь и нечестивость! За это следует жестоко покарать.
Мужчина в маске хотел ему что-то возразить, но тот взмахом руки заставил его замолчать. Затем он выпрямился и теперь стал казаться несчастному башней с широкими плечами и могучим телом. Бог протянул к нему свою руку с растопыренными в сторону пальцами, мужчина весь вжался в холодный измазанный в крови стол.
- Узри же свои худшие кошмары, – сказал монстр над ним.
В этот момент он отлетел от реальности, а место палаты перед глазами заняли ужасающие картины. Он кричал и дергался, поскольку надеялся, что его выпустят из этого страшного места, проклятое всеми богами человечества. Так продолжалось несколько минут, жестокая психологическая пытка не прекращалась, а потом внезапно мужчина затих… Его сердце в колбе, часто бившееся, будоража воду, остановилось.

Глава 27

Не имея представления, что они могут здесь найти, члены закадычной троицы медленно прохаживались по потайной комнате под храмом Христа Спасителя, осматривая все, что попадалось под руку: будь то невзрачная стена и груда камней, или какие-либо куда более примечательные предметы из зала. Серые стены уже начинали Воронову надоедать, ему хотелось действовать. Надо идти дальше по этому Пути, пока их загадочный противник не пришел в себя и не добрался до них самих. К тому же в этих руинах они лишь теряли время, несколько дней назад он бы с радостью и большим интересом побродил по коридорам под собором, но сейчас ситуация кардинально изменилась. Серые каменные стены перед глазами и пальцы, медленно проползавшие по их поверхностям в поисках какого-нибудь странного бугра или ярко выраженной кнопки в завитках цветочных узоров.
Он оглянулся на остальных, и ему стало ясно, что те испытывают те же ощущения, а в особенности Ян, и так мало любивший бездействие и разные проволочки. Сейчас он часто и нервно шагал возле секретера, бросая многозначительные взгляды на стены и на заваленный выход. Его ладони переминали края футболки, всей запачканной грязью и пылью.
Алла медленно двигалась вдоль дубового стола в центре, погруженная в свои мысли. Очевидно, ей никак не удавалось переварить все события и выясненные обстоятельства этого их нового дела. По лицу было видно, что она уже не так шокирована, а скорее пытается примириться с обстоятельствами и делать вид, словно знала обо всех тайнах и секретах уже давным-давно. Хотя Воронов чувствовал, что это для неё крайне трудно сделать, он знал, что вел бы себя точно так же в похожих обстоятельствах.
Кончики пальцев все еще медленно пробегали по каменным цветам и листьям растений, а Саше казалось, что он трогает наждачную бумагу, шершавую, жесткую и неприятную на ощупь. Он прошел уже половину зала, когда сам сказал себе, что делает полнейшую глупость. Искать крохотную кнопочку наобум в такой темноте весьма необдуманно с его стороны, а сама ситуация и нервы уже оказывали на него свое пагубное воздействие. Подросток окинул глазами потолок, терявшийся во мраке, который не могли осветить даже лампы, повешенные здесь, словно в наказание. Почти через каждый метр на потолке вырисовывалась острая природная пика сталактита, грозно направленная вниз, прямо им на головы.
«Такое падение будет весьма болезненным для нас», – подумалось Воронову. Сзади гулко и неспешно звучали шаги друзей, Алла села на один из стульев, покрытых шелком паутины, и мрачно уставилась на поверхность стола. Саша обернулся к ней и собирался ей уже что-то сказать, но язык словно приклеился к небу. Он совершенно не знал, что сказать и как успокоить человека, на которого сразу свалилось столько проблем. Секреты отца, загадки тайного общества, убийства и тому подобное давило на Аллу, грозя ей тем, что её разум откажется от этой затеи и бросит все на самотек. А этого нельзя было допустить: дойдя до конца этой цепочки загадок, они рано или поздно доберутся до опасного и таинственного убийцы и раскроют его личность.
Воронов стал медленно ступать по каменным плитам, не решаясь поднять от них глаз и что-то сказать Алле. Через минуту он оторвал взор от пола и не в силах смотреть на прекрасную в столь непривычной обстановке девушку, повернулся к другу. Тот стоял у секретера и разглядывал картину над ним. Затем он засучил рукав, словно собирался взять в руку ядовитую змею, и провел рукой по стеклу картины. Толстый слой пыли мгновенно остался у него на ладони, а сквозь очищенное стекло на них смотрели старые и мудрые глаза. Они были так живы, что казалось, будто их обладатель стоит за стеклом в какой-то камере, а не является персонажем полотна. Ян тряхнул рукой, пыль невесомым веером слетела, а он еще пару раз провел по стеклу. На этот раз большая часть стеклянной панели была чистой, а все трое замерли и затихли от неожиданности того, что они увидели. За стеклом вопреки их ожиданиям была расположена не картина мастера, а большая фотография. Саша сразу узнал эти живые старческие глаза и само лицо их хозяина. Ян высоко удивленно поднял брови, а Алла, заметив, что друзья затихли, поднялась на ноги. При виде фотографии её рот немного приоткрылся.
- Алексий Второй, – тихо и обескуражено произнесла она. – Что это означает?
Да, это был покойный патриарх Русской православной церкви, скончавшийся в прошлом году. Потомок переселенцев из Германии, приехавших в Россию при Екатерине Великой, Алексий был одним из самых знаменитых патриархов за всю историю России. На его долю достались самые сложные времена возрождения православия в новом государстве после гонений со стороны глав Советского Союза, чтивших слова Маркса об «опиуме для народа», якобы подразумевавших религию. Именно по его инициативе началось восстановление храма Христа Спасителя, в котором они только что были, что объясняло присутствие этой фотографии в стенах тайного зала. Но она раскрывала для них и другую тайну.
- Если здесь находится это фото, возможно, здесь собирались главы нашей Церкви, - сказал Воронов, все еще вглядываясь в лицо мужчины, умершего почти в 80 лет.
- А фотография, по традиции, изображала Патриарха, чтобы говорить собравшимся, кто здесь главный, - договорил за него Ян.
- Значит, он возглавлял эти собрания, - проговорила Алла. – А, возможно, и сам на них присутствовал. Но что они здесь обсуждали?
- Наверняка, что-то важное, иначе они бы не собирались в обстановке полной секретности, - ответил ей Саша.
Но его это настораживало: у Русской православной церкви никогда не было секретов от верующих и всей общественности. Наоборот, церковь ничего не утаивала от людей, и каждый человек в стране, смотревший новости, всегда был в курсе происходящего в её лоне. Однако этот зал опровергал подобную версию, поскольку он не являлся выдумкой мечтателей или уткой журналистов. РПЦ на самом деле проводила свои тайные собрания, и знали о них далеко не многие. Также эти собрания при Алексии и затхлость помещения говорили о том, что встреч здесь давно не проводили, ни новый патриарх Кирилл, ни кто-либо из других посвященных в тайну. Вероятно, во времена, когда церковь возглавлял Алексий, вера столкнулась с каким-то препятствием или серьезной угрозой, о которой нельзя было сообщать общественности, а держать все в тайне. Но что же за угроза могла так напугать почтенных старцев и заставить тайком собираться и обсуждать то, что, по их мнению, никто другой не должен был слышать или наблюдать? Воронову казалось, что церковники просто узнали нечто такое, что нужно было сначала обдумать, и, все тщательно взвесив, только потом сообщать народным массам. Но либо опасность миновала, либо только патриарх мог проводить эти встречи, а Кирилл не знал об их существовании, но факт оставался фактом, однако скорее всего они трое чего-то здесь недопонимали. Зал остался покинутым, в нем не горел свет, пыль и сырость делали свое дело, скрывая постепенно следы пребывания человека в этом месте.
Подросток не преминул поделиться всеми своими мыслями с Аллой и Яном, которые довольно настороженно восприняли его размышления и выводы. Сафронов не скрывал своего скептицизма, а девушка уже и не знала, во что и кому верить.
- Но если они знали что-то такое опасное, то что это могло быть? – спросил Ян с некоторой долей недоверия в голосе.
- Понятия не имею, - Саша пожал плечами.
Он подошел к секретеру и посмотрел на поеденный жуками предмет деревянной мебели.
- Здесь проводились собрания представителей христианской церкви, - сказала Алла. – Значит, угроза имела религиозный характер. Какие-то сатанисты или кризис веры.
- Ну, конечно же! – проговорил Воронов, резко вскинув голову. – Сатанисты, Орден Сета…. Они узнали, что Орден Сета потенциально опасен для церкви и с ним надо что-то делать. Видимо, они обсуждали именно это.
- И снова Орден? – недоуменно спросил Ян. – Разве возможно, что эти ненормальные просунули свой нос во все религиозные дела?
- Вполне, - ответил Саша, он стал по очереди открывать ящики секретера, но каждый из них был пуст. – Это должно быть где-то здесь…
- Но это означает, что речь идет о том, что мы вовлечены в противостояние не двух, а сразу нескольких сторон! – Алла была явно взволнована усложнением ситуации с их расследованием. – В это впутан мой отец; Сионова Ложа, которая имеет свои тайны от общественности; православная церковь и еще какой-то странный Орден, верящий в египетского дьявола! Ну и ну!
Она, не веря своим ушам и трещавшим в голове словам, упала на ветхий колченогий стул, тот жалобно заскрипел. Ян все еще прочно стоял на ногах, считая все происходящее досадной ошибкой и результатом поспешных выводов. Саша же отчаянно рылся в ящиках секретера, желая любой ценой отыскать записи о ходе собрания и тому подобных вещах, но каждый следующий ящик радовал его лишь пустыми своими внутренностями. Алексий II, возможно, проводил и возглавлял тайные собрания по обсуждению какой-то опасности для православия, это было невероятно и непостижимо для ума подростка. Возможно, этот секрет был слишком мелочным и малозаметным, но его важности было невозможно переоценить, а вопрос о природе неведомой угрозы назойливой мухой летал в голове, мешая думать о чем-либо другом. Воронов уже чисто машинально выдвигал один ящик секретера за другим, ему хватало одного взгляда, чтобы понять, что он пуст. Где же они? Записи должны были быть, хоть какие-нибудь, подростку хотелось найти любое малейшее доказательство того, что он не ошибся. Нельзя, чтобы они продолжали вместе двигаться при таком скепсисе – им необходимы улики…

Глава 28

В подвалах и тайных переходах храма Христа Спасителя кипела жизнь в лице трех человек, сумевших пробраться туда, куда никому не удавалось до них. Великолепный храм наверху вылетел из головы, никто о нем уже не думал. Все пытались лишь понять и осмыслить то, что только что узнали, поскольку всего одна фотография умершего человека произвела такой неожиданный эффект на всех троих. Алла Шмелева сидела на мягком пыльном стуле, опять пораженная новыми фактами. Ян Сафронов стоял рядом, его лицо постоянно менялось, но по этим выражениям можно было понять, что он не верит в выводы своего лучшего друга, который сейчас вовсю рылся в ящиках секретера, уже быстро и резко вырывая их со своих мест. Александр Воронов хотел переубедить их, но девушка знала, что ей доказательства не нужны. Она и так верила ему, когда Ян проявлял несвойственное ему упрямство и настырность. Он никак не желал поверить.
У самой неё начинала кружиться голова, воздух давил на легкие, мысли затуманивались. Ей хотелось лишь одного: выбраться на улицу и уйти отсюда раз и навсегда. Однако все обстоятельства ополчились на неё, ей не верилось, что все произошедшее за день было реальностью, а не страшным сном. Ей так хотелось проснуться у себя в Воронеже, в квартире отца и понять, что ничего не было и быть не могло, но она знала, что все это лишь мечты, которым не суждено сбыться.
Внезапно раздался громкий щелчок, она подняла глаза на Сашу, замершего у секретера с на половину выдвинутым ящиком в руке. Ян обернулся к нему и спросил:
- Что это было?
Алла привстала со стула в ожидании ответа. Теперь она знала, что неожиданности и секреты станут её спутниками в этом странном путешествии на ближайшее время, поэтому надо к ним привыкнуть.
Воронов поднял руку и уселся на грязный пол подземелья. Он осторожно отпустил ящик и стал осматривать нижнюю часть секретера.
- А шкафчик-то с секретом! – сказал он давно слышанную где-то фразу.
- Да? – Ян быстро подскочил к нему, а Алла окончательно встала со стула и подошла к друзьям.
Подросток же с неохотой и некоторой брезгливостью опустился на четвереньки и как будто на что-то решался.
- Пропала моя новая футболка, - протянул он и, перевернувшись лицом вверх, улегся на полу под столом.
В темноте он ничего не видел, свет ламп не падал под стол, оставляя всю эту часть зала во мраке.
- Алла, дайте фонарь, - сказал он, с неудобством пристраиваясь на холодных камнях пола.
Девушка быстро стала рыться в карманах и скоро выудила оттуда осветительный прибор, включила его и подала Воронову, при этом напомнив:
- Надо начинать экономить, батарейка садиться.
Саша взял это замечание себе на вооружение и, лежа на спине, осветил нижнюю сторону крышки стола. Его там ожидало нечто странное.
- Тут два куска дерева торчат из древесины, - сказал он.
- Сами вылезли? – спросил Ян с интересом.
Два деревянных бугра с левой и правой стороны вряд ли могли быть частью конструкции, поэтому Воронов сразу понял, что включил очередной механизм и заставил эти два кусочка немного сдвинуться вниз.
- Похоже на то.
Он взялся пальцами за края деревяшек и аккуратно вынул их из панели. Фрагменты вышли со щелчком, а Саша за ненадобностью бросил их куда-то из-под стола, чтобы не мешались. Направив луч фонаря на те места, где раньше дожидались своего часа куски дерева, он увидел ролики с цифрами, которые располагались горизонтально, как на замке для велосипеда. На каждом были аккуратно вырезаны числа от 0 до 9. Слева таких было четыре штуки, справа – три.
- Здесь диски, а на них цифры, - громко оповестил он своих спутников.
- Ну-ка, ну-ка, - Ян тоже торопливо встал на четвереньки и пристроился рядом с другом на полу. – Вот это да! Кодовый замок!
Вскоре подростки заметили, как тень, отбрасываемая девушкой, начала двигаться, а скоро рядом с ними на камнях появился еще один наблюдатель.
- Мы здесь вряд ли поместимся, - пробормотал Воронов, сдвигаясь в сторону, чтобы никому не было тесно.
- Ничего страшного, - ответила Алла, слышавшая эти слова, протискиваясь между подростками и боковой панелью секретера. – Поместимся, как миленькие.
После минутной возни, когда все разместились, троица спокойно улеглась на спинах на пыльном каменном полу, устремив свои взгляды на металлические ролики в нижней панели стола. Насчет кодового замка Ян оказался прав, но верную комбинацию подобрать, не зная верного пароля, довольно сложно. Это поставило всех троих в тупик. Им нужна только отправная точка, и все пойдет, как задумано. Может быть, они смогут получить доступ к секретным записям с собраний и узнать, где запасной выход.
- Так какой же пароль? – подтолкнул остальных Воронов.
- Мы в православном храме, - задумчиво произнесла Алла, разглядывая то левые, то правые ролики.
- Точнее сказать, под ним, - шепнул Ян.
- Вполне вероятно, что код – даты каких-то событий, важных для православия, - продолжала прерванную мысль девушка.
- С трехзначной мне, кажется, понятно, - сказал Саша, ткнув пальцем в правые ролики и едва не задев Яна в глаз. – Попробуем дату крещения Руси. Все равно на ум из трехзначных дат ничего приходит. Только 988 год.
- Ладно, - Алла подняла руку и покрутила ролики, выставив нужные цифры.
Воронов и Сафронов прекрасно знали эту дату, которую в школе им почти вдолбили в голову. В 988 году Владимир Святой крестил Русское государство, всех подряд: и женщин, и детей, и мужчин, и стариков, и добровольцев, и даже не желавших стать христианами. Тогда всех людей собрали у Днепра близ Киева и проводили массовое крещение в водах полноводной реки. Так продолжалось несколько дней из-за большого количества людей, нуждавшихся в крещении, пока все не стали официальными христианами. Однако самой первой христианкой на Руси стала княгиня Ольга, отправившаяся к константинопольскому патриарху для крещения. Провести свои идеи о превращении русских из язычников в христиан она в народ не смогла, поскольку её сын Святослав остался глух к переменам матери. А вот Владимир, внук Ольги, предпринимал самые различные меры для религиозной реформы. Он создал пантеон языческих богов, состоявший из пяти божеств: Перуна, Даждбога, Стрибога, Хорса и Макоши, но долго он не продержался. Вскоре состоялась осада города Корсунь, а Владимир женился на принцессе Анне, являвшейся дочерью патриарха Константинополя. В том же году и состоялось массовое крещение жителей русской земли.
Итак, трое молодых людей разобрались с датой для правых роликов, которые при вводе числа одобрительно щелкнули. Алла насторожилась и сказала:
- При верном коде они подают сигнал, - она указала на цифры. – Покрутите другие ролики, может, удастся найти комбинацию путем подбора?
Воронов, как самый ближний к левому кодовому замку, крутанул несколько роликов, проверив все числа. Но металлические кольца проходили гладко, не издавая ни малейшего звука.
- Боюсь, этот механизм хорошо смазан. С ним такой фокус не пройдет, - возвестил он друзьям не очень-то радостным голосом.
- Тогда придется вспоминать дату, - разочарованно и почти обреченно сказал Сафронов.
Воронов его понимал, поскольку в истории, по части тех её аспектов, которые его мало интересовали, он не был силен и едва что-то помнил из курса предыдущих классов. В основном в их прошлой школе по причине слабенького преподавания все в основном зубрили даты перед контрольными, чтобы потом те потом мгновенно выветрились из головы, словно их там никогда и не было. Сейчас он очень жалел, что тогда поддался искушению и пренебрег подобным заучиванием.
Видя в его глазах сомнение и не уверенность в собственной памяти, Ян обернулся к Алле, которая оставалась их последней надеждой.
- Вы что-нибудь помните из курса истории Средних веков? – спросил он напрямик. – А то, похоже, нам нужен именно этот период, дата четырехзначная.
В ответ Алла лишь пожала плечами и призналась:
- Я вообще с историей не в особых ладах, а уж Средние века я и подавно не помню. Сожалею, но я отучила её в университете и с радостью забыла до конца своих дней.
- Ладно, не будем унывать и паниковать, - стал монотонно говорить, словно успокаивая перепуганную толпу, Ян. – Сейчас попробуем что-нибудь вспомнить, да, Сань?
- Я пытаюсь откопать что-нибудь подходящее, - ответил ему друг с выражением крайней сосредоточенности на лице, что, учитывая его плоховатые актерские способности, не могло быть иллюзией. – В голове вертится только раздел христианской церкви, когда православие стало самостоятельной верой, независящей от католиков.
Ян припомнил это событие, и в памяти тоже что-то смутно возникло. Сафронов решился у него уточнить:
- По-моему, все произошло из-за каких-то разногласий?
- Да. У православных и католиков были разные точки зрения на одни и те предметы по части веры. После долгих споров все пришли к выводу, что лучше двум религиям жить врозь. Это произошло уже во втором тысячелетии нашей эры. Я точно помню, первые две цифры года: 1, 0.
- Ладно, введем пока их, - Ян протянул руку через Сашу и, едва касаясь механизма, ввел первые цифры возможного кода. – Так, а дальше? Никаких воспоминаний нет? Или ассоциаций?
Воронов знал, что Ян был прекрасно осведомлен о его умении запоминать информацию путем создания ассоциаций к словам или слов, похожих на нуждающиеся в запоминании. Этот метод часто спасал подростка с его не очень хорошей памятью на мелочи, для которых он и изобрел такой своеобразный метод. И сейчас настала пора снова его опробовать.
- Третья цифра точно не меньше 4, но не больше 7, - бормотал он себе под нос.
- 1040… 1050… 1060… 1070… - медленно перечислял Ян возможные даты, а Саша пытался вспомнить, как кто-нибудь произносил это число или как он его видел где-то на бумаге, но это было крайне трудно.
Алла, находясь с противоположной стороны стола, затаила дыхание, стараясь не мешать мальчишкам вспомнить злосчастное число. Учитывая, как легко они раскрыли предыдущие загадки, она поняла, что не зря выбрала их себе в спутники. Эти двое, казалось бы, самых невзрачных подростков обладали хорошим воображением и отменной памятью, их головы, закаленные в условиях, когда времени было мало, а шевелить мозгами надо было быстро, могли им еще сгодиться. Сейчас их память могла сыграть одну из важнейших ролей в этом новом и абсолютно непознанном приключении. «Господи, вспомните скорее!» – молилась она про себя.
- Кажется, тысяча пятьдесят какой-то, - медленно и с изрядной долей сомнения проговорил Воронов. – Давай вспоминать дальше: 1050, 1051, 1052, 1053, 1054, 1055…
Так он прошел по рядам чисел от нуля до девятки на последнем месте, а потом начал заново. На этот раз вспоминать должен был Ян. Прошло около минуты, спина Аллы уже давно ныла, но оставить мальчишек она не могла. Ей казалось, что таким поступком может внушить им мысль, что не хочет участвовать во всем этом, что эти походы по древнему пути лишь их игры, а она среди них против своей воли.
- 1054! Точно! – воскликнули хором подростка, заставив Аллу от неожиданности вздрогнуть и сильно стукнуться макушкой об стол.
Сафронов дрожащими от предвкушения новой находки руками покрутил последние два ролика, выставив на них нужные цифры. Как только он ввел последнюю цифру числа, справа, что-то с грохотом упала на камни пола. Все трое вздрогнули, а потом быстро стали выбираться из-под секретера, что в тесноте было весьма непростой задачей. Когда они снова оказались в более светлом пространстве круглого зала, Саша быстро кинулся к правой стороне секретера, Алла и Ян последовали за ним. Правая панель стола лежала на полу, подняв тучку пыли и обнажив то, что было ею закрыто. За панелью находилась искусная цветочная резьба по дереву. Обвитые листьями лозы из дерева выступали несколько различных бутонов. Самыми большими были изображены подсолнух, ромашка и мак, они обширными изображениями выпирали над остальными узорами.
- А они здесь любят цветочки, - шутя, сказал Ян.
- Да и любят ими украшать разные механизмы, - ответил серьезно Саша и показал на подсолнух.
Цветок был направлен бок, а та часть дерева, где он располагался, ровным прямоугольником выходила из секретера, оставляя между собой и панелью приличную щель.
- Но подсолнух всегда направлен на солнце! – удивилась Алла.
- То есть вверх, - закончил за неё Саша и аккуратно повернул деревянный прямоугольник на 90 градусов.
Механизм послушно дал себя поправить, хотя Воронов не исключал, что мог допустить ошибку и сломать ценный и труднодоступный сейф. Развернув цветок, он нажал на него, раздался еще один щелчок, и цветок с громким шумом ушел обратно в дерево. Тут же сбоку выскочил мак, сопровождая свою выходку пучком пыли.
- А что теперь? – возмутился Ян.
- Мак, цветок в больших количествах способный усыпить человека, - сказал Саша, показывая на изображение растения.
- Значит, надо чтобы он смотрел вниз, - сказала Алла и сразу пояснила: – Если сонный, то это можно понимать двояко: или он усыпляет других, или сам является таким.
Саша сразу вспомнил свою любимую детскую сказку «Волшебник Изумрудного города», которую знал наизусть. Там девочка Элли с друзьями попадают на огромное маковое поле, где их добрая половина засыпает. «Как бы с нами не произошло ничего такого», – подумал он.
Мак тоже охотно поддался движению, подросток развернул его стебельком вверх и снова нажал. После этого вся панель с узорами громко щелкнула и грозно зашаталась, все трое быстро попятились назад. Панель, как и её предшественница, грохнулась вперед, подняв облако пыли, а за ней трое друзей увидели толстую книжечку, похожую на старый ежедневник.
- Все страньше и страньше, - сказал тихо Саша, сравнивая себя и остальных с Алисой, попавшей в Страну чудес, из которой едва ли удастся выбраться.
Когда пыль осела, он наклонился и вытащил из нишы старую потертую книгу, которая оказалась дневником. На переплете внутри была сделана каллиграфическим почерком надпись:
Принадлежит патриарху Алексию II

Глава 29

Каждый из троицы неотрывно смотрел на подпись на обложке дневника не в силах сказать ни слова. Мысль о том, что церковники могут вести дневники, конечно, приходила Воронову в голову, но Алексий не производил впечатление человека, любившего уединится в компании такой книжечки и переносить свои мысли ощущения от прошедшего дня на бумагу.
Все трое молчали, подростки переглянулись. Ян Сафронов глазами подбодрил друга, и тот стал медленно листать страницы дневника. В нем содержались сначала записи, свойственные обычному ежедневнику. Даты и время вместе с названиями мероприятий теснились друг с другом, давая понять, что график у бывшего главы церкви был плотным. Затем даты становились все более редкими, пока полностью не сменялись полноценными записями, превращаясь в дневник.
Воронов уже начал вчитываться в аккуратно выведенные строчки, как вдруг почувствовал, что земля под ногами задрожала и начала уходить из-под ног. В уши ворвался гул и стук колес, раздававшиеся из-за каменной стены, а на голову начали сыпаться мелкие куски камней и пыль. Все вокруг тряслось, подростку едва удавалось устоять на ногах.
- Что происходит? – спросил он, стараясь перекричать грохот вокруг.
Алла и Ян хранили гробовое молчание, пока выражение тревоги отчетливо читалось на их лицах. Вдруг рядом в десятке метров на пол рухнул каменный конус, разбившись на куски. Воронов едва не присел от неожиданности и в ужасе поднял глаза на потолок. Там во тьме шатались и еле держались, готовясь рухнуть вниз, десятки сталактитов, представляя собой настоящие Дамокловы мечи. Они начинали падать один за другим, круша столы и стулья, разбивая каменные плиты. Внезапно подростка что-то дернуло, он едва не упал, а быстрый его взгляд дал понять, что Сафронов схватил его за руку и оттащил к стене. Саша не воспротивился, поскольку на месте, где он только что стоял, приземлился и разлетелся вдребезги большой конусовидный камень.
Едва держась на ногах, по дрожащему полу они добежали до стены, где, прижавшись к ледяным камням, стояла Алла. Она с ужасом озиралась вокруг, бросая время от времени взгляд наверх.
- Нас это не спасет! – крикнула она. – Эти штуки повсюду! – она ткнула пальцем в потолок.
Воронов тем временем с обезумевшими глазами смотрел по сторонам. Неужели они вот так вот погибнут, ничего толком не сделав и ничего не узнав? На дубовый стол упало еще несколько сталактитов, проломив толстое мореное дерево. Секретеру, у которого они стояли пару минут назад, уже давно пришел конец: от него осталась только гора обломков.
Так они простояли около двух минут, не решаясь бежать дальше куда-либо, хотя им казалось, что прошла уже вечность. Вокруг стоял невероятный грохот, все тряслось и ходило ходуном, на полу едва ли можно было удержаться. В следующие несколько секунд все изменилось: Воронов все видел, словно в покадровой съёмке. Огромный конус из камня рухнул на один из стульев, но задел лишь правый край, отчего треснувший кусок дерева взметнулся в воздух и, кувыркаясь, полетел в их направлении. В следующую секунду Ян быстро глянул наверх, его глаза расширились от ужаса. На них из темноты летел огромный камень, грозясь раздавить и убить в одно мгновение. В то, что произошло парой секунд позже, Саше с трудом удавалось поверить. Кувыркавшийся стул встретился со сталактитом и с силой ударился в него, рассыпавшись в щепки, но каменный гигант отклонился и полетел по диагонали прямо в стену. Все трое закрыли головы руками, но подростку удалось все это увидеть сквозь плотно прижатые к лицу пальцы. Сталактит с оглушительным грохотом ударился о стену, вызвав её обрушение и образовав пролом, а их самих в этот момент обдало дождем щепок от черного деревянного стула.
Не дожидаясь, когда на них свалится еще что-нибудь, троица бросилась в пролом, сопровождаемая новыми падениями каменных глыб, громоподобными ударами и грохотом, звуком разбиваемого дерева и шорохом сыплющихся мелких камней. Пролом перед ними зиял черной дырой, но друзья не обращали на это внимания, так как рвались вперед, чтобы спастись. Никому из них не хотелось быть погребенным под завалом в таком месте.
Они нырнули в темноту дыры в стене, Воронов сразу ясно услышал, как за каменной кладкой стучат колеса вагонов метро. «Это все из-за них, – пронеслось у него в мозгу, – какой умник провел рельсы так близко от этого места?»
Сзади раздался треск битого стекла; бросив взгляд назад, он увидел, что одна из ламп, висевшая под потолком на веревках, пробита камнем, а в зале стало гораздо темнее. Земля все еще дрожала под ногами, но они пробежали еще немного по открывшемуся коридору. Теперь всем стало ясно, что гранитный конус по счастливой случайности не только не убил их, но дал шанс выбраться отсюда, пробив не стену, а дверь в тайный проход.
Под быстро несущимися ногами в свете еще уцелевших в этом землетрясении ламп Воронов увидел разбившийся на куски сталактит в окружении не частей менее прочной двери, а осколки особо прочного дерева, которое он уже встречал раньше. Саша не помнил его названия, но он часто в детстве путал изделия из него со скульптурами, поскольку не мог разглядеть в них разницы.
- Это была деревянная дверь! – крикнул он громко Алле, бежавшей впереди. – Та, которую разбил камень!
- В смысле? – Алла даже не обернулась, а продолжала бежать вперед, но её дыхание начало сбиваться.
- Проход был закрыт не камнем, из которого сделаны стены, а прочным деревом!
- Ну, мы и слепые, – бросил на бегу, поравнявшись с ним, Ян.
Коридор кривыми изгибами уходил все дальше в темноту, дрожание постепенно уменьшалось. Внезапно Алла остановилась и, сощурившись, глянула на стену. Мальчишкам пришлось притормозить рядом, а она сказала:
- Здесь рычаг!
Она на минуту задумалась, очевидно, тянуть или нет, а подростки обернулись назад, где из далекого пролома в стене еле-еле пробивался свет и все еще доносились звуки ударов о пол и мебель. Здесь, за сто метров от тайного зала дрожь земли ощущалась гораздо меньше, казалось, её вообще нет. Но падающие вдалеке камни и ломающаяся мебель убеждали в обратном.
Он снова обернулся к Алле, та помотала головой и выдохнула. Затем она осторожно взялась за ручку рычага и опустила её в нижнее положение. За стеной что-то зашуршало, и трое друзей насторожились. Саша краем глаза часто смотрел то на стены, то на потолок поблизости.
Внезапно сзади между ними и рушащимся залом из потолка медленно поползли толстую железные пики, позже превратившиеся в решетку, которая в следующий момент громко ударилась о пол и перекрыла путь назад. При виде этого сердце забилось чаще, страх подкатил к горлу, несмотря на то, что они избежали участи быть раздавленными острыми каменными глыбами.
Все трое стояли посреди коридора, с опаской глядя туда, откуда только что пришли. Спустя немного времени гул за стеной прекратился, а в зале все улеглось. Только тучи пыли, укрывшей за собой все в круглой комнате, напоминали о недавнем событии. Убедившись, что теперь они в безопасности, трое друзей рискнули заговорить:
- Я бы не отважился такое повторить, - сказал ошарашенный Ян.
Саша согнулся пополам и еле мог отдышаться, за все эти несколько минут, когда они бежали из зала, он даже не вздохнул. Сердце часто билось, голова была затуманена, но разум внятно и требовательно направлял его на свежий воздух.
- Да и не будет у тебя больше такого шанса, - сказал он, делая большие паузы, чтобы перевести дыхание. – Путь назад для нас закрыт.
- Тогда пойдем вперед, - Алла всматривалась в темноту впереди, где едва проглядывались ступени, вырубленные прямо в земле и уходившие куда-то наверх. – Там лестница. Видимо, это и есть второй выход, сделанный на скорую руку строителями.
Сафронов повернулся к другу, помог ему подняться, не сменяя шокированного выражения на лице, и спросил:
- Сань, фонарь при тебе?
- Да, - он порылся в сумке на боку и с трудом вытащил оттуда фонарь, взятый еще из церкви наверху. – Я успел сунуть его в сумку вместе с дневником патриарха.
Он подал фонарь Алле, та тут же включила его и стала осматривать ступени и коридор, по которым им предстояло пройти.
- О! – протянул Ян. – А я испугался, что ты со страху его там уронил, - он ткнул пальцем за спину, подразумевая подземный кабинет.
- Разбежался, - отрезал Воронов.
Они немного пришли в себя, а Алла уже вернулась несколько более спокойная, чем раньше.
- Я прошла немного дальше по коридору, - сообщила она. – Впереди виднелись проблески света, и он не похож на искусственный.
Это сообщение успокоило их троих, а на лице девушки Саша смог разглядеть надежду на освобождение. «Вот ведь как бывает, – думал он про себя, – иногда человек из-за своего любопытства попадает в ловушку, достойную маньяка-убийцы».
Освещая себе путь начинающим разряжаться фонариком, они поднялись по земляным ступеням и прошли длинный коридор, шедший в гору. В его конце они обнаружили огромную металлическую пластину, вкопанную в стену с прикрепленной к ней скобами, служившими лестницей. Сверху в самом деле просачивались тонкие нити солнечного света, в них просвечивали мелкие пылинки, походившие на крохотные летающие корабли.
Ян сразу забрался на скобы и начал карабкаться, а Алла с Сашей подсвечивали ему путь. В этом месте коридора не было никаких электрических источников света, с головой выдавая запасную природу этого прохода.
- Как вы? Все в порядке? – Воронов решил нарушить затянувшуюся паузу, пока Ян взбирался по крутой лестнице из скоб наверх. Ему хотелось как-то подбодрить девушку, стоявшую рядом с выражением неуверенности в сделанном выборе.
- Немного напугалась с этим обвалом, а так ничего, спасибо, - робко ответила ему Алла.
- И все же вас что-то беспокоит?
- Мне кажется, что я ловлю дым руками, - честно ответила Алла. – Я все думаю, не зря ли я все это затеяла и втянула с собой еще и вас. Может, это лишь очередной несчастный случай, а мы пытаемся из него раздуть что-то невероятное, используя свою богатую фантазию?
- Ну, насчет нас с Яном, я думаю, мы уже все решили. Мы никуда не отступимся, поскольку мы уже все лето провели, томно глядя в телевизор и читая газетные сплетни. После недавних событий нам нужны приключения, а такое как раз по нам.
- Ох, не знаю, - пробормотала Алла. – А что, если это слишком опасно?
В ответ подросток махнул рукой, бросая сощуренные взгляды наверх.
- Ничего страшного. А вашей версии о воображении противоречит все, что мы уже видели: тот зал, за нами, не выдумка. Все это реально и создано для какой-то цели. И похоже, эта цель – сокрытие некой тайны, которую ваш отец хотел вам показать, даже не находясь рядом с вами.
Он сразу понял, что задел девушку за больное место: Алла сразу погрустнела, взгляд опустился в пол, голос упал. Очевидно, она мыслями вернулась в тот день, когда напали на её отца, и сейчас думала, как он лежит в больнице без сознания. Да и неизвестно, вернется ли он и выпишут ли его врачи. Вся эта неизвестность и сомнения, а также угрызения совести давили на неё уже давно. Она чувствовала себя виноватой в том, что задержалась на работе, что не пришла раньше. Пусть даже если бы она не спасла отца, то хотя бы видела загадочного посетителя и все уже давно закончилось. Сейчас они бы не стояли по уши грязные и пыльные в каком-то подземелье и не ломали голову над личностью потенциального, хоть и неудачливого убийцы.
- Я все думаю об отце, - произнесла она. – Неужели это все он мне оставил, проложил весь этот путь, чтобы я прошла по нему до конца. Но что же ждет меня там, в конце пути?
- Либо сокровище, либо какая-то тайна, которую он вам разъяснит, - рискнул предположить Воронов, чтобы поддержать разговор, хотя он не имел ни малейшего представления, что они должны найти.
- Либо разочарование, - несколько мрачно заметила Алла и снова посмотрела наверх в потемки, где раздавался какой-то странный грохот и чертыханья Яна.
Поняв, что разговор исчерпан, Саша тоже уставился в потолок, откуда скоро донесся громкий металлический стук. Свет, попадавший сюда в небольшом количестве, стал ярче, темнота вокруг немного отступила, и сверху раздался крик Яна:
- Лезьте сюда! Я нашел выход!
Саша и Алла переглянулись, словно спрашивая друг друга о правильности своих инстинктов вырваться на свободу. Девушка смотрела на Воронова каким-то необычным взглядом, являвшим сразу бурную смесь чувств, отчего подросток опустил глаза в пол, а потом потуплено поторопил:
- Скорее!
Алла опустила фонарь в карман блузки и, уцепившись руками за скобы, начала подъем к свету. Воронов подождал, когда она поднимется на достаточное расстояние, и последовал за ней. «Найдите свет, ибо свет есть истина», – всплыло у него в памяти. Он не был уверен, что эта фраза была совместима с данной ситуацией, но ему показалось, что она может пригодиться в дальнейшем. Под эти странные и не особо понятные ему мысли Александр Воронов снова возвратился в цивилизованный мир, поднимаясь по этой импровизированной лестнице из ржавых скоб.

Глава 30

Он добрался до конца лестницы, и в глаза ударил резкий солнечный свет, от которого уже отвыкли глаза, отчего подросток едва не свалился в глубокий колодец за своей спиной. Александр Воронов почувствовал, как его тянут наверх две разные руки. Когда его вытащили, он услышал громкий металлический удар сзади, а ноги и руки почувствовали мраморную плитку под ногами.
Вскоре глаза его проморгались, и Саша увидел, что они находятся в небольшом помещении с каменными стенами по углам, высоким потолком-куполом и черными металлическими панелями с узкими узорчатыми прорезями вместо стен. На каменном ледяном полу чувствовалась влажность.
Алла помогла ему подняться на ноги, Ян же осматривал железные стены. У него был встревоженный и задумчивый вид, что подростка насторожило и немного напугало.
- Если это запасной выход, и им пользовались совсем недавно, - начал Ян, - то как же эти старцы вышли отсюда, если здесь все запаяно?
- Судя по всему, они никогда не выходили через этот проход, - отыскал объяснение Воронов, моргая глазами, которые никак не хотели свыкнуться с лучами солнца лившимися из прорезей в стенах.
- С чего ты взял?
- Там не было никаких следов пребывания человека. Толстый слой пыли не тревожили, наверное, лет десять, а наши следы сразу отпечатались на нем, - ответил подросток. – Они все время шли через заваленный ныне проход, а этот берегли на всякий случай, даже не заходя в него.
- Может, Алексий что-то упоминает об этом ходе? – предположила Алла. – Он наверняка в точности отразил хоть каким-то планом расположение коридоров и ходов.
- А это идея, – согласился Саша, порылся в сумке и вытащил из него потрепанную книжицу в кожаном переплете.
Все трое собрались у дневника покойного патриарха. То ли от усталости, то ли от тяжести такой находки Воронов присел на холодный влажный пол, не обращая внимания на мороз, пробежавший по спине от соприкосновения камня и тонких хлопковых брюк. Он открыл книгу, и ему снова бросилась в глаза надпись на внутренней стороне обложки. Ему не верилось, что он смог получить доступ к такому документу, о котором даже не мог подумать. Но не было ли это невежливо вторгаться в жизнь усопшего? «Видимо, нет, – решил он, – учитывая обстоятельства дела, важным может оказаться любая незначительная улика».
Дневник оказался достаточно толстым и почти весь был исписан легко читаемым, но довольно мелким почерком. Поначалу записи носили достаточно бытовой характер, ничего интересного или необычного они не встретили. Ближе к середине речь в них шла о тайных сборах, в некоторых местах упоминался тот зал, где они только что побывали и нашли этот дневник. А вот ближе к концу дневник становился загадочным, что привлекло наибольшее внимание троих человек.
- Смотрите, – Саша ткнул пальцем на страницу книги. – Тут написаны какие-то символы.
Все трое тут же вперили глаза в страницу дневника, там среди плотно написанных и почти сливавшихся букв они смогли прочесть предложение:

Их главный козырь – знание, где находится гробница ………………

Следующие буквы оказались нерусскими – Воронову удалось это определить только после того, как он приблизил лист почти вплотную к глазам. После двух слов, написанных символами, следовало еще одно читаемое предложение, а дальше текст трансформировался в череду загадочных знаков и пробелов, явно образующих слова, но едва годящиеся для прочтения. После минуты всматривания в загогулины рисунков, ему удалось определить, что это.
- Глаголица! Никаких сомнений.
- И что же здесь написано? – требовательно спросил Ян, а потом смягчил тон. – В смысле, прочитать сможешь?
- Ян, ты меня переоценил. Я не умею читать на этом языке. И только профессора лингвистики в современном мире смогут.
- Да, - протянул с досадой Ян. – Эта проблема – у меня в кармане один не завалялся.
- Но ведь эту азбуку сразу отвергли, - произнесла Алла. – От неё отказались, как от трудно запоминаемой! Ты говорил, что её используют, как шифр. Как он там?
- Подстановочный шифр? – Саша понимал, что с трудом поспевает за ходом мыслей девушки.
- Ты же сам говорил, что глаголицу используют сейчас для передачи тайных посланий. И этим способом характерно Братство Сионовой ложи. Наверное, дальнейший текст зашифрован, чтобы его не смог прочитать каждый встречный.
- Хотите сказать, что Алексий был членом Сионовой Ложи? – удивился Ян.
- Возможно, - бросила в ответ Алла, а сама тщательно вглядывалась в символы на странице.
Подростки последовали её примеру, но новый осмотр написанного не привнес ясности. В мелких строчках едва удавалось различать определенные символы и слова, отделенные друг от друга черточками. Воронов подумал о том, что членство Алексия в ложе казалось весьма сомнительным: покойный патриарх не казался похожим на человека, отрицавшего идеи Церкви и верившего в так называемую «истину», тайну которой знали большинству членов тайного общества.
- Да, - протянул он вслух. – Без ключа к шифру, нам не разгадать этого кода.
- Может, поискать в Интернете? – спросил Ян с энтузиазмом, но Воронову с сожалением пришлось обрезать ему крылья:
- Каждый мог устанавливать свои значения букв. Мы рискуем получить бред или полную несуразицу. Нужно узнать точные значения символов, а потом приниматься за разгадку.
Он замер на конце предложения с приоткрытым ртом, Алла и Ян немного встревожились, глядя на него. Спустя несколько секунд подросток оживился и начал яростно рыться в своей сумке, вытаскивая горстями её содержимое.
- Что такое, Сань? – спросил Сафронов, с опаской наблюдая за действиями друга.
- Они дали нам подсказку, - бормотал тот, вытаскивая различный хлам из, казалось бы, бездонной сумки. – И она у нас есть.
- О чем ты?
- Вот! – Саша триумфально держал в руках кусок мрамора, который они нашли у тела брата Петра.
- Не понял…
Воронов достал ультрафиолетовую лампу и посветил её на камень, чтобы на нем опять загорелись три символа глаголицы.
- Они дали нам три буквы с рисунком для разгадки шифра! Коллеги вашего отца, - он обратился к Алле, – сделал так, чтобы мы сначала нашли буквы у монахов, а потом уже догадались, куда их применить. Тут даны буквы и их значения в закодированном тексте.
Алла молча выслушала его, взяла камень с высеченными на нем позолоченными буквами и, поглядывая на него, стала просматривать послание из дневника.
- Этого явно недостаточно, - сказала она с разочарованием, пожав плечами. – Я все равно ничего не понимаю, надо отыскать еще парочку таких значений букв, и мы сможем все это расшифровать.
- Да, но даже расшифрованный текст не поможет нам выбраться отсюда, - напомнил им Ян. – Мы все еще в ловушке.
- Ладно, попробуем постучать, может, откроют с другой стороны? – Саша встал на ноги и закрыл дневник.
- Я уже пробовал, - опередил его мысли друг. – С той стороны на улице вообще никого нет. Да и солнце сядет через четыре-пять часов. Прихожане уже наверняка схлынули из храма Христа Спасителя.
Но половину его фразы Воронов пропустил мимо ушей, поскольку увидел краем глаза, как что-то незаметно выпало из дневника и сейчас медленно и плавно, как осенний лист падало прямо в убийственную для документов воду.
- Оп!
Он резко нагнулся и на лету поймал небольшой свернутый листок наподобие тех, которые они уже находили и вскрывали.
- А это что? – Алла подошла к нему и из-за плеча Саши посмотрела, как паренек разворачивает выпавший клочок.
Посланий на этот раз оказалось два: в большой лист старой бумаги был завернут кусок папируса. И на том, и на другом были написаны послания. Яна это тоже заинтересовало, и он присоединился к Алле и Сане. Они начали с папируса.
- Этот папирус достаточно тонок, чтобы раствориться в воде, - пояснил Воронов. – Посмотрим, что мы таким образом едва не потеряли.
Он уставился в листок. На нем вырисовывалась таблица: рядом с буквой был аккуратно выведен соответствующий символ.
- РАИ, СВЕ, - прочитал подросток, вспомнив и кодировку из собора. – Они подбрасывают нам по частям буквы для расшифровки послания, но в то же время здесь есть какой-то смысл. Причем тайный.
- РАИ подразумевает, наверное, рай, - предположила Алла, убирая папирус в карман. – Место, которое люди потеряли навсегда, если верить Ветхому Завету.
- Благодаря Адаму и Еве, - напомнил Сафронов. – Именно из-за потери дверей райского сада через грех Евы католические церковники долго преследовали женщин. А инквизицией и охотой на ведьм они лишь придали своим действием законный характер.
- Так, а СВЕ? – спросил Воронов. – Что это значит?
- Если добавить букву, то получится слово «свет». Может, свет веры?
- Или скорее свет истины, - проговорила Алла.

Глава 31

Олег Селиванов сидел в мягком кресле гостиной своего роскошного особняка на Рублевском шоссе. Перед ним умиротворяюще горел огонь искусственного камина, не производя тепла во время и без того жаркого дня. Олигарх медленно попивал коньяк из бокала, который держал в руках, и раздумывал о своих делах, в последнее время, несмотря на финансовый кризис, шедших в гору. Шикарный дом на Рублевском шоссе он получил совсем недавно и все еще умудрялся плутать в его прекрасных стенах и широких стенах.
Рядом у окна стоял небольшой вентилятор, тихо шумя лопастями и навевая прохладу. «Только в России человек может чувствовать прохладный ветерок, будучи почти в метре от каминной решетки», – подумал Олег. Он оглядел все пространство комнаты: она ему нравилась больше всего во всем особняке. В центре стен напротив кресла был камин, щедро украшенный резьбой и картинами. По бокам висели лампы в изящных абажурах, левее теснился к стене солидный книжный шкаф. Справа были большие стеклянные двери, открывавшиеся в холл дома, откуда налево уходила лестница на второй этаж, сделанная из ценных пород дуба и ясеня. Там сейчас ютился дворецкий, переговариваясь с кухаркой.
За спиной Олега была стена, увешанная различными дорогими изысканными картинами и чучелами голов животных. Декоративное зеркало в центре сейчас отражало мужчину в возрасте около 40 лет. Темно-русые слегка вьющиеся волосы начинали блистать местами сединой. Кустистые брови прикрывали карие глаза, под которыми расположился широкий нос с горбинкой и волевой подбородок. Несмотря на то, что он был у себя дома, Селиванов предпочитал ходить в деловом костюме почти всегда. Темный костюм в узкую едва заметную белую полоску, сшитый у лучших портных города, отлично на нем сидел, придавая серьезный и солидный вид человека, для которого сама жизнь – сплошной бизнес.
Слева от камина располагалось большое окно, занавешенное охристыми шторами. Вид из них выходил прямо на небольшую лужайку и газон, где сейчас в беседке отдыхал молодой садовник. Да, жизнь прекрасна, особенно, когда живешь в роскоши и богатстве, когда ничем не надо себя утруждать и можно только жить и получать удовольствие от жизни.
За последние месяцы по части денег Олегу крупно везло: удачные сделки сыпались на него горами, словно сама Фортуна снизошла на землю. Но недавние события оказались самыми важными и ценными в его профессии. Все началось со звонка приятеля, сообщившего после полутора часов болтовни о повседневной ерунде весьма интересную новость. Кое-кто из его знакомых оказался высокопоставленной персоной в высших секретных кругах города. Именно этот знакомый и просил найти Олега, поскольку нуждался в его услугах. Для него это было обычным делом, он не особо живо отреагировал на это предложение, но согласился.
Однако по прошествии некоторого времени загадочный человек дал о себе знать. Он попросил личной встречи в особняке Селиванова, что олигарха сильно озадачило. Его спектром услуг были финансы, зачем же этому человеку встречаться у него дома, а не в офисе или в каком-нибудь захудалом кафе? Олег попытался отговорить собеседника от визита к нему в дом, но тот настоял на своем и отдал крайне странное приказание: вся прислуга должна быть изолирована.
Встреча состоялась, но хозяину особняка пришлось дать половине слуг выходной, а дворецкого отправить ночевать в садовой хижине, откуда он никак не мог видеть, что происходило в доме. Поздно вечером, почти в 23 часа, в дверь позвонили. На пороге стояла группа человек в черных одеждах и с капюшонами на головах, несмотря на то, что на улице не было ни малейших признаков дождя. Олигарх поначалу решил, что эти люди ошиблись дверью, но когда один из них заговорил, Олег узнал голос собеседника в телефонном разговоре.
Загадочных визитеров пришлось пустить, они так до конца встречи и не сняли своих капюшонов, храня свои лица в спасительной тени. Собрание, проведенное в кабинете Селиванова, на многое открыло ему глаза, но во многом он стался слеп, не зная намерений этих людей. Там же ему и сообщили об услугах, которые он должен оказать этим людям. Такая просьба, которую он услышал, Олега крайне удивила, но гости щедро заплатили вперед и дали ему очень необычный подарок за помощь.
Это подношение было слишком большим и громоздким, заставив Олега провести дополнительные расходы. Подарок загадочных гостей оказался ни много, ни мало поездом одной из самых необычных конструкций, которые он нигде никогда не видел.
От воспоминаний о необычных гостях, впоследствии часто наведывавшихся к нему на дом, Селиванова оторвал дворецкий, вошедший в гостиную. Это был пожилой мужчина лет шестидесяти на вид, с седыми волосами, невыразительными глазами и таким же лицом, но крайне доверчивым характером. Он был одет в отутюженный костюм, отдаленно напоминавший смокинг, и держал в руке распылитель.
- Позвольте полить здесь цветы, сэр, - сказала дворецкий бесцветным голосом, напоминая этим Олегу робота. – Если вы не возражаете.
- Пожалуйста.
Дворецкий уверенной прямой походкой пересек комнату и принялся усердно брызгать растения на подоконнике окна.
- Как прошла ваша вчерашняя встреча, сэр? – спросил он через несколько минут, проведенных в тишине.
- Ты о чем, Виктор? – Олег недопонял, что имел в виду дворецкий, и поднял на него недоумевающие глаза.
- Вчера у вас была встреча с теми людьми в черном и капюшонах. Я все это знаю.
Олег готов был стукнуть себя головой об стену: он забыл сопроводить из особняка этого старого хрыча! Он наверняка все видел и теперь многое знает. Как можно было так ошибиться!
- Не беспокойтесь, я знал, что вы не хотите, чтобы я присутствовал в доме во время этих мероприятий, поэтому я удалился к жене на квартиру в центр города, - сказал дворецкий спокойным голосом, словно прочитав его мысли.
Селиванов выдохнул и откинулся на спинку кресла, так как опасность миновала. Таинственные посетители просили его оставаться одному на время их визитов, и только они знали, чем грозило ему ослушание. Единственное, что он знал об этих людях, был факт, согласно которому, с ними лучше было не шутить и точно следовать их инструкциям, какими бы странными они не казались. Олигарх делал все в точности, как того желали гости, в обмен на это они давали ему возможность действовать, выполнять свои услуги для них, которые оказались не очень-то и обременительными. А главное – финансирование всех его проектов, помощь в выигрышных операциях на фондовом рынке, а также на рынке ценных бумаг позволяли ему владеть всеми своими средствами и безбедно жить на Рублевке. Однако Олег прекрасно был осведомлен, что если он решит не вовремя отказаться от сделки, то его дни на деловом Олимпе могут закончиться раньше, чем он того желал.
Да, бизнес – это бассейн, где, чуть зазевавшись, ты можешь стать добычей более крупной рыбы, которая даже не подавится, когда тебя проглотит. А в условиях кризиса, который очень сильно отразился на корпорациях и предприятиях, а также на самих бизнесменах, нужно особенно уметь отыскать выгодного клиента или покупателя. Олег сейчас надеялся выжать из этих людей все, что только можно, до того, как их неформальный контракт окажется расторгнутым, и он потеряет такой богатый золотой рудник.
Дворецкий негромко кашлянул и снова заговорил:
- Мне стало известно, что в город приехала ваша давняя знакомая. Может, пригласите её на ужин?
Ох уж эти бывалые слуги! Они вечно все помнят и все подмечают раньше самих хозяев! Олегу не очень-то нравилось, что его главный дворецкий объединял в себе не только Берримора, но и самого Шерлок Холмса с Эркюлем Пуаро в придачу.
Однако несмотря на все эти мелкие неурядицы, сообщение Виктора в самом деле было приятным для слуха. Без всяких разъяснений Селиванов понял, о ком шла речь. Эта женщина уже один раз вытащила его сухим из изрядной передряги, связанной непосредственно с родом её деятельности. У них так и не выпадало шанса встретиться с того времени, поскольку спасительница погрязла в работе и не приезжала в Москву уже очень долго.
- Я сам ей позвоню, спрошу, – Олег пытался сохранять непринужденный тон. – Эта дамочка такая непредсказуемая, еще и не знаю, согласится или нет!
- И еще одно, сэр. – дворецкий положил руку в нагрудный карман, который странно топорщился, и вытащил оттуда небольшой конверт. – Сегодня пришла почта, вы спали, и я, не став вас будить, взял её сам. Эти письма меня насторожили.
Тревога дворецкого передалась Селиванову вместе с отданным конвертом. Олег в нетерпении пробежался его глазами, но на нем ничего не было написано, только он был скреплен печатью с геральдическим символом. Он насторожился. Послание от его партнеров с выкрутасами!
Он нервно разорвал печать и вскрыл конверт, оттуда выпала крохотная записка, выскользнувшая из него, подобно змее. Олег Селиванов прочитал её, его глаза округлились от удивления, лоб сложился гармошкой. Сообщение было просто невероятным и казалось ему фантастичным.

Глава 32

- Что вы с ним сделали! – голос привратника в маске дошел почти до поросячьего визга. – Хозяин, вы убили самый стойкий образец, нам не удавалось еще так стабилизировать его жизненные показатели! А вы в одночасье разрушили продукт трепетной работы всего научного отдела по анатомии, хирургии и физиологии человеческого организма!!!
Сет лишь усмехнулся в лицо нахалу: такая перемена в лице сопровождавшего его оккультиста была вполне ожидаема. Самый стойкий! Да они даже не знали, что им необходимо было сделать для успеха их миссии. Сет представил, как весь этот научный отдел разом упадет в обморок или мгновенно получит белую горячку.
- Хватит визжать! – спокойно, но требовательно гаркнул он. – Того, что я тут увидел, недостаточно. Этого мало, вам нужно сделать полость человека абсолютно пустой, из органов в теле должно остаться только сердце и сосуды.
Он снова взглянул на мужчину, лежавшего на столе со вспоротым животом. Все вокруг было забрызгано кровью, в банках плавали вынутые органы, производя впечатление нереальности происходящего. Это было похоже на сцену из фильма ужасов, но труп с легкими и сердцем, бьющимся отдельно от тела и соединенным с ним системой трубок, являл гораздо более жуткое зрелище для постороннего наблюдателя. Но Сет спокойно воспринимал обезображенное тело испытуемого, поскольку за свою долгую жизнь видел вещи гораздо страшнее этого: он узрел само лицо смерти и не один раз.
Орден Сета уже давно практиковал подобные обряды и исследования для более трудновоспроизводимых в нынешних условиях ритуалов, чем сыскал себе дурную славу. Человеческое тело стало гораздо более изнеженным и слабым, чем организмы наших предков, для которых наши смертельные раны были лишь царапинами. Что бы там ни говорили о слабой медицине во времена Древнего Египта или Древней Греции, вся её сущность, состоявшая из отваров и настоек, объяснялась тем, что в ту эпоху человеческий организм был сильнее и прочнее к травмам во внешней среде, и люди часто травмировали себя более серьезными предметами, чем сейчас. Современные обитатели мегаполисов, спрятавшиеся в города, словно в коконы, стали слишком слабыми и потеряли связь с природой, чем вызвали ослабление организма. В давние времена для того, чтобы сделать из человека пустую куклу без органов для ритуала, нужен был лишь мудрый шаман, а сейчас – целая бригада врачей-профессионалов, да и то вряд ли они справились бы.
- Но это же невозможно! – недоумевал привратник, окончательно лишившись своего облика невозмутимости.
- Кое-кто несколькими месяцами ранее сказал бы, что мое присутствие здесь является продуктом больного воображения, но ведь это не так, – Сет был невозмутим и спокоен, словно говорил о бытовых вещах вроде покупки молока. – Предупреждаю сразу, вам придется лишиться так называемой «элиты» - самых выносливых и физически развитых членов Ордена. Для ритуала необходимы сильные особи.
Эта фраза прозвучала достаточно зловеще, внешность выговорившего эти слова также не добавляла спокойствия. Сопровождающий содрогнулся всем телом, ибо такое начало не сулило ничего хорошего. Конечно, он понимал, что Ордену предстоит многое преодолеть на пути к их заветной цели, но все их самые худшие опасения оказались лишь детскими играми по сравнению с правдой.
- Что ж, я увидел достаточно, - прорычало воскресшее божество. – Теперь пора приступать к делу. Отведи меня в Аналитический центр, немедленно!
Как побитый пес привратник вяло поплелся к выходу, за его спиной тяжело ступала гигантская фигура. Теперь мужчина понял, что все их планы «задобрить» этого демона накрылись медным тазом. Он не приклонен и не перед чем не остановится.
Хотя, может быть, это и к лучшему.

Глава 33

Александр Воронов, Ян Сафронов и Алла Шмелева отложили странный листок с символами, положив его вместе с дневником в бездонную походную сумку Саши, и приступили к изучению второго листка, который оказался более прост для понимания.
- Опять стишок!
Воронова поражало умение членов Братства придумывать непростые загадки и облекать их в стихотворную форму. «Интересно, – думал он, – неужто они ко всем стишкам Пути руку приложили?»
- Эти масоны, наверное, в общей сложности написали целую поэму, - с улыбкой сказал Ян, но Алла только едва улыбнулась и сказала:
- Давайте прочтем.
- Российской империи он вселяет гордость,
Он знаменитый на весь мир рифмоплет,
Но если, найдя его музей, ты не проявишь доблесть
То попадешь ты, друг, в соседний переплет.
Хотя Воронов и прочел стих вслух, но едва ли хоть одна строчка была ему полностью понятна. От четверостишия осталось очень странное ощущение, словно читавший знает, о чем идет речь, но одновременно понятия не имеет, что прочел.
- Тут сплошной набор метафор. - Ян, нахмурившись, пробегал по строчкам глазами. – Это прекрасный способ зашифровать первоначальный смысл.
- А нам его надо восстановить. – Аллу стишок тоже немного обескуражил, она поняла, что одним днем их путешествие по своеобразному Пути не ограничится. – Попробуем наш метод расшифровки по строчкам.
- «знаменитый рифмоплет»…. Такое описание подходит к половине писателей того времени, когда Россия была империей, - рассуждал Саша, сдвинув брови.
- А еще говоришь, что любишь читать, Сань! – съязвил Ян. – Подразумеваешь их под рифмоплетами.
- Рифмоплетом называют поэты своих коллег, чтобы иметь больше шансов для подбора рифмы. Здесь, например, «переплет». – в его голосе неожиданно появился холод.
- А может, они имели в виду самого известного рифмоплета, то есть самого известно русского поэта…
- Ну, так это сразу Пушкин! – оборвал её Ян. – Это ясно, как божий день!
Внезапно Воронов точно осознал, что Сафронов был по-своему прав в этом предположении. Однако смысл остального пока проявлялся весьма туманно, а времени было в обрез. В голову все время лезли мысли о неведомых опасных врагах, преследующих их попятам, и оттого Саше никак не удавалось отогнать их из разума, чтобы хоть немного помочь друзьям.
Александр Сергеевич Пушкин – один из самых знаменитых русских поэтов, завоевавший своим творчеством себе мировую неугасающую славу. Учитывая все то, что Воронов смутно помнил об этом выдающемся человеке, то его участие в этом маленьком «заговоре» напрашивалось само собой.
- «Но если, найдя его музей, ты не проявишь доблесть», - Саша снова и снова повторял эту фразу, препятствовавшую дальнейшей расшифровке послания. – Музей Пушкина….
- И где он находится? – задала вопрос Алла, вглядываясь в щели на железных стенах их темницы, стараясь разобрать, далеко ли они ушли от храма. – Нам ведь, очевидно, нужно соседнее с ним здание. «Соседний переплет».
- Мы в нем были, - задумчиво пробормотал подросток: он вспоминал то время, когда они с классом взорванной школы время от времени посещали музеи Москвы, но этот период не оставил в нем ничего хорошего, лишь омерзительные воспоминания жизни. – Но давно. Такой средненький музей, я даже не помню точно, где он находится.
- А не здесь в окрестностях? – заметил Ян. – Если не напротив храма, то, по крайней мере, в ближайших домах.
Воронов начал более-менее внятно припоминать, местонахождение музея, упомянутого в стихотворении, поскольку внезапно понял, что едва не ошибся. Музея, не посвященного поэту и наполненного его семейным скарбом, а носящего его имя и потому никак не связанного с ним с точки зрения содержания. В памяти начал всплывать эпизод, как они с классом возвращались домой, как всегда на своих двоих, поскольку у покойной классной руководительницы редко хватало ума и памяти заказать автобус для экскурсий. Мутно проступило, как они с Яном быстро поспевали за остальными одноклассниками, несшимся к будкам с хот-догами, а двое друзей исключительно осматривались по сторонам. Тогда они двигались вдоль улицы в противоположной от храма Христа Спасителя части города, а миновав неправильной формы перекресток неподалеку от входа в метро проехав несколько станций, оказались почти у самого Музея изобразительных искусств, также носившего имя поэта.
- Он чуть дальше по улице Волхонка, налево. – заговорил он медленно, словно обдумывая каждое слово. – А вокруг всякие неприметные домики, ничего особенного.
- Может, где-то в этих домах он оставил родственников, - с надеждой сказал Ян. – Они нас впустят и дадут то, что надо.
- Эх, если бы все в жизни было так просто, как ты говоришь, Ян, - тяжело вздохнула Алла, - мы бы все жили безо всяких проблем. Нет, здесь что-то должно быть позаковырестее.
- Нам надо сначала отсюда выбраться, - вздохнул Воронов, смотря по сторонам в поисках какого-нибудь отдаленно напоминающего выход отверстия. – Найдем музей, а дальше видно будет.
Они принялись оглядываться вокруг, часто оскальзываясь на полу. Саша все пытался понять назначение места, куда они попали, поэтому он осторожно выглянул через длинное отверстие в стене на улицу. Оно оказалось одним единственным, пригодным для такой манипуляции: слева щели были слишком узкими, а справа и сзади стены оказались абсолютно монолитными.
Повернувшись пару раз, подростку удалось получить полное представление о том месте, где они находились. Над ними высился высокий стилизованный фонарь из черного металла., а часть обзора заслоняла привычная будка, продававшая блины, но и без неё впереди прекрасно просматривался Музей изобразительных искусств, который Воронову нравилось посещать из-за огромной коллекции античной скульптуры. Слева от огромного центрального здания, напоминавшего храм Посейдона в Греции своими колоннами и греческим портиком, находилось менее заметное здание голубоватого цвета, где размещалась картинная галерея музея. Еще левее почти на грани видимой части улицы можно было разглядеть вход на станцию метро, из которой они недавно вышли.
«Вот что значит, так близко и так далеко», – подумалось Воронову. Между ними и свободой лишь толстая металлическая стена, которая должна была как-то выпустить пару десятков старцев. Ему не верилось, что представители высшего сословия церкви стали бы карабкаться по скобам к свободе, хотя фразу «неисповедимы пути Господни» он тоже прекрасно помнил. С другой стороны, напуганный до смерти человек угрозой своей жизни может даже на отвесную стенку залезть, чтобы спасти себя.
Саша неожиданно вспомнил отца Аллы. Ему не было понятно, сказал ли этот человек что-то под угрозой смерти допрашивавшим его людям, или соврал. А возможно, он вообще ничего не знал об этом Пути или владел заведомо ложными фактами. Интуиция говорила Воронову, что на её отца грубо напали и заставили говорить правду, но что же было потом?
Ян Сафронов что-то говорил, но Воронов не слышал ровным счетом ничего. Он обомлевшими глазами уставился на изображение у Яна над головой. Эффект был мгновенный, подростка словно стукнуло чем-то по голове, прояснив тем самым голову и наладив мыслительный процесс. На стене почти под самым потолком был нарисован большой глаз, глядевший неестественным указателем прямо вперед. Эта путеводная звезда, смотревшая прямо на улицу сквозь щель в стене, прямо поставила его перед верным решением.
- Если здесь есть слив, и из другого отверстия должна поступать вода, - Саша слышал рассуждения девушки, - то это, какой-то источник.
- Наверное, они здесь добывают воду для купели и освящают её, - высказал свое мнение Ян.
- Источник святой воды у себя под ногами. Как странно! – Алла слегка улыбнулась.
- Невозможно! – воскликнул вдруг Воронов.
- В смысле? – Ян настороженно уставился на друга. – Источник святой воды, понимаю, звучит немного глупо, но что ты предлагаешь?
- Да я не о том! – ему уже было не до шуток. – Мы собираемся идти не туда, куда надо.
Это замечание заставило и Аллу с подозрением взглянуть на сына своей подруги. Он явно объяснял слишком путано, Саша решил говорить подробнее.
- Музей Пушкина, правильно? – В ответ ему был неуверенный кивок. – Но мы не предусмотрели, что музей может еще и носить лишь имя человека, а не быть полностью посвященным ему!
Алла и Ян переглянулись.
- И как ты это понял, Сань?
- Глаз над твоей головой, - Саша ткнул пальцем в главную «улику». – Это нечто вроде всевидящего ока египтян. Оно способно, согласно легендам, видеть на расстоянии и сквозь предметы. Так вот, если продолжить линию взгляда глаза, то он упрется в здание Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина.
Скептицизм двух друзей немного уменьшил напор, Алла и Ян подошли к щели и оглядели улицу. Каждый мысленно проследил за взглядом странного выпученного глаза на стене, и оба наткнулись на один и тот же объект, названный подростком.
- Значит, мы ошиблись с музеем Пушкина…
Голос Аллы немного понизился, но Саша поспешил её успокоить.
- Пока мы туда не пошли, еще ничего страшного.
- Но что же в соседних зданиях с музеем? – не унималась девушка.
- За ним находится музей Николая Рериха, справа проходят выставки, посвященные русскому народному творчеству, а слева есть картинная галерея. Последнее мне кажется наиболее достойным нашего пристального внимания.
- Вероятно, нам нужно туда, - поддержал его Ян. – Я тоже тут подумал, что в музее Пушкина нам делать нечего. Там только одежда да рукописи, никаких секретов. А вот картинная галерея – это уже как-то связано с «доблестью».
- Тогда идем в пристройку, если там ничего нет, то обыщем сам музей, - твердо заявил Воронов. – В любом случае, с пустыми руками мы не уйдем.

Глава 34

От разлитой воды на полу сквозило холодом; Алла Шмелева радовалась неугасающему энтузиазму мальчишек, но все они трое все еще были в западне. Большая комната с медленно журчащей водой под ногами оставляла не очень приятное ощущение, ступням было холодно и сыро, босоножки давным-давно промокли. Девушке казалось, что она попала в какую-то пещеру, похожую на тот тоннель, из которого они выбрались: сырую, жуткую и таинственную.
Однако для неё всего произошедшего было вполне достаточно, чтобы поставить перед собой ряд вопросов. Главной её целью все еще оставался анализ и тщательный поиск возможного выхода из комнатушки, но в голове, словно стая ос, роились вопросы, нагло жужжавшие и требовавшие ответов. Что они ищут? Что это за предмет? Где он находится и зачем все эти игры в охоту за кладом? К чему все это сделал отец? Кто тот враг, который является одновременно их соперником в поисках? Несмотря на обилие и других неясностей, Алла понимала, что единственный способ получить на них ответ – идти дальше по этому своеобразному Пути, выполнять задание, возложенное на неё отцом.
Скоро подростки вышли из водоворота своей дискуссии и тоже осознали плачевность положения. Алла все не могла понять, что движет этими подростками, ибо ей с трудом верилось, что они лишь утоляют свою жажду приключений после того зимнего кошмара. По логике они должны были еще не скоро прийти в себя для дальнейших похождений. Скорее в них бурлил интерес к какой-то настоящей серьезной тайне, а не каким-то там «интрижкам училок», как в шутку Воронов называл все выясненное ими в тот морозный день двадцать шестого декабря.
Саша несколько приуныл и в таком состоянии осматривал стены комнаты. Алла теперь все время решила за ним приглядывать: мало ли, что ему удастся вспомнить или обнаружить. Она не ошиблась, поскольку скоро подросток снова сорвался с места и подбежал к монолитной металлической стене.
Алла похлопала Яна, возившемуся с решеткой, по плечу и указала кивком на его друга. Сафронов театрально закатил глаза, отозвавшись на её предупреждение, и вместе с девушкой подошел к Воронову, который с чем-то возился на стене, а потом с горящими глазами обернулся на них.
- Все это время у нас под носом была дверь! – воскликнул он. – Тут висит замок, а вся стена является сплошной дверной панелью. К тому же тут есть очень хитрая ручка, но она заблокирована замком.
- Ну-ка…
Ян взялся одной рукой за душку замка, другой – за его корпус и сильно потянул. Однако металл оказался совсем не тронутым ржавчиной, а душка не собиралась отпускать сам замок.
- Он старый, но сидит крепко, - прокряхтел Ян, все еще пытаясь раздвинуть душку. – Руками не открыть, нужен инструмент.
- Может помочь рычаг, - пробормотал Саша. – Если просунуть его между душкой и корпусом замка, а затем надавить на длинный конец…. Мы сможем его открыть. Только вот где взять это злополучный рычаг?
- Металлический прут подойдет? – спросила быстро Алла, вспомнив, что так настойчиво вилось у неё в голове из вариантов решения проблемы.
- Сань, вспоминаешь старые добрые времена? – Ян легко ткнул друга в бок. – Прутья?
Воронов не подал виду, что слышал эти слова, которые несомненно что-то для них обоих значили. Алла не стала на это обращать внимания, а подросток в свою очередь задал вопрос:
- Где вы его видели?
- Он там, внизу в тоннеле, - Алла махнула рукой в сторону потайной панели, за которой открывались скобы и спуск в тоннель. – Мне по пути попалось что-то металлическое под ноги. Надеюсь, он подойдет, у него загнутый конец.
- Отлично! Пошли.
Ян сразу отодвинул панель и уже собрался опускаться в темноту, но Алла его остановила, сказав:
- Я пойду, мне известно, где он лежит.
Сафронову не осталось ничего другого, кроме как уступить даме. Алла достала фонарь, включила его и, крепко сжимая источник света в одной руке, принялась аккуратно спускаться по лестнице из скоб. Подростки остались наверху, склонившись над шахтой спуска.
Скобы мерно повизгивали под каблуками промокших босоножек. Алла Шмелева прекрасно понимала, что если она поскользнется на этой лестнице, то будет обречена на долгий полет вниз до самого дна этого своеобразного колодца, в конце которого её ожидал страшнейший удар и неминуемый перелом шеи. Она держалась лишь одной рукой, второй стискивая пластмассовую оболочку горевшего фонаря, лишь уменьшая свои шансы на то, что она сможет ухватиться за одну из скоб в случае необходимости.
Скоро её ступни мягко ударились о земляной пол колодца, и девушка начала шарить пятном света по сторонам. Но буквально через пару секунд свет замигал, Алла тревожно стучать по корпусу фонаря свободной рукой. Только не это! Может, какой-то контакт отходит? Но эта надежда не оправдалась: у фонаря стремительно падал заряд батареи. Очевидно, для этого произведения электрического ремесла их путешествие оказалось трудным, и в конце концов лампочка померкла, оставив девушку в кромешной темноте.
- Черт! – выругалась она, все еще инстинктивно постукивая по пластмассе. – Батарея разрядилась!
- С вами все в порядке? – донесся сверху приглушенный голос Воронов. – Что-то случилось?
- У меня больше нет света! Придется искать наощупь.
- Осторожнее там! – крикнул вниз Сафронов.
Алла попыталась разглядеть хоть что-то во мраке тоннеля, но осознав, что времени на адаптацию зрения у них практически нет, решила действовать как-то иначе. Она присела на пол, протянула руку вниз и слепила из земли плотный комок.
- Придется вспомнить парочку законов физики, - пробормотала она и метнула получившийся шарик в темноту.
Раздался звук глухого удара о землю. Метод работал, но не приносил результата по совершенно иной причине. Промазала! Ладно, первый блин часто получается комом. Алла снова слепила комок и повторила попытку, но снова раздался звук падения чего-то на землю, а не металлический звон.
- Что у вас там происходит? – встревоженно спросил сверху кто-то из подростков. – Что это за звуки?
- Я пытаюсь найти прут по звуку, - пояснила громко Алла. – Я кидаю по сторонам комья земли. Если раздастся звон металла, значит прут по близости.
- Хитро! – с пониманием оценил Ян.
Алла еще несколько раз повторила свой прием, на пятый раз она услышала едва заметный металлический звон. Наконец-то попала! Она двинулась во тьму на звук, яростно ощупывая землю вокруг. Через пару метров ладонь натолкнулась на ледяную металлическую трубку длиной около метра. Девушка вцепилась в неё, зная, что если она её упустит, то уже вряд ли найдет снова. Попытавшись поднять прут, она почувствовала сильное сопротивление. Алла стала вращать прут и услышала жалобный скрип.
- Я его нашла! – она громко крикнула подросткам.
- Расскажите, что там.
- Похоже, это ножка от стола. Сейчас её выломаю…
- Ножка от стола? – Ян казался по голосу немного сбитым с толку. – Откуда она там?
- Помнишь, столик у меня на даче стоит? Сборный? – принялся объяснять Воронов.
- Ну да.
- Там такой же, только старый и ржавый.
Голоса друзей звучали приглушенно, они явно говорили тихо между собой. Алла не особо вслушивалась в их слова, зато скоро ей удалось отломать кусок прута, огласив весь тоннель громким треском.
- Готово!
- Тогда возвращайтесь скорее!
Девушка протянула руку вперед и уперлась в стену, после этого она стала двигаться влево вдоль неё, пока не дошла до тупика и не нащупала скобы. Она взялась за одну из них и вдруг поняла, что держит только один предмет в руках, хотя должно быть вроде как два: фонарь и прут. Но она держала только железную палку. Алла уже собралась искать фонарь тем способом, которым она добыла прут, но решила, что в разряженном аппарате нет толку. Аккуратно держа находку, чтобы не пораниться, девушка стала подниматься обратно.
Сверху из отверстия в стене лился слабый свет, указывая на конечную цель. На полпути к выходу, она предупредила подростков:
- Осторожно, кидаю!
С этими словами она резко и ловко, едва не упав, метнула прут прямо в отверстие. То пролетело прямиком внутрь, сразу после этого послышался вздох, и Ян произнес:
- Чуть не попали по нам.
Скоро Алла снова оказалась в том месте, которое они назвали источником святой воды, и увидела, что подростки уже вовсю орудуют прутом, пытаясь открыть дверь.
- Хватит нам тут в сырости сидеть, - говорил Воронов, всеми силами давя на край прута, замок тоскливо отзывался скрипом.
- Вы молодец! – честно похвалил девушку Сафронов. – Я бы вряд ли смог, так сказать, «прозреть в темноте».
- Спасибо, думаю, мы еще немало подобных фокусов должны будем провернуть, чтобы преодолеть загадки друзей моего отца.
После этого они все вместе просунули прут поглубже между душкой и панелью замка и все разом надавили. Висячий замок не стал сопротивляться, а просто легко соскользнул на пол, освободив странного вида ручку.
- Есть! – Ян мгновенно схватился за дверь и открыл её.
Они вышли прямо за будкой, торговавшей хот-догами, на небольшой закуток. Справа они увидели белые громады храма Христа Спасителя, слева на них колоннами смотрел музей имени Пушкина, а позади остались подземный круглый зал, тоннель и каменная комната с источником воды. Они вышли, а Воронов аккуратно осмотрел ручку двери.
- Непростой механизм, и надеюсь, я понял его принцип, - сказал он спокойным ровным голосом и сильно хлопнул громадной дверью.
Раздался громоподобный грохот металла, так что они трое от неожиданности подскочили. Затем они услышали едва различимый щелчок, а подергав дверь, поняли, что накрепко заперли её изнутри, находясь при этом снаружи.
- Отлично, мы выбрались. – подвел итоги Ян. – Вопросов стало только больше…
- Но у нас есть и несколько ответов, - возразил Саша. – Немного, но для начала вполне сгодится.
- Хотелось бы узнать, что здесь вообще такое происходит, - пробормотала Алла себе под нос.
По правде говоря, она сама не знала, хотела ли найти ответы на все те возникшие вопросы, поскольку уже сказанного и обнаруженного ей хватало. Девушка понимала, что, возможно, правда принесет больше горечи, чем радости, но другого выхода у неё не было: ей необходимо было все понять, чем бы там это ей ни грозило. Возможно, к этому внезапному приключению с поиском неизвестного сокровища не слишком проникнутся симпатией её сослуживцы, однако сейчас это проблема стояла последней в списке тех затруднений, которые нуждались в незамедлительном решении.
- Что ж, - вздохнула Алла. – Мы вошли в храм, но не вышли из него. По крайней мере, не через парадный вход. Это может встревожить того громилу, которого видел Ян.
- Будем надеяться, что пока до него дойдет, что мы исчезли, у нас хватит времени вообще покинуть этот район, - признался Воронов, и они незаметно, но торопливо направились в картинную галерею.
Стараясь не поворачивать головы в сторону храма, вокруг которого все еще бродил рослый мужчина с кольцом на пальце. троица обошла место своего недолгого заточения, миновала будку, рысью перебежала дорогу и оказалась около дверей картинной галереи при музее имени Пушкина. Оглядевшись по сторонам, они зашли за правый угол здания и направились к входу в строение, поскольку, перейдя улицу, они уткнулись в выход. «У этих художников свои причуды, – пронеслось у Аллы в голове, – но на картины я посмотрю с большей радостью, чем на подземелья».

Глава 35

Плиточные ступени скоро сменились линолеумом и длинными коридорами, изредка перемежавшимися лестницами, по которым туда-сюда сновали члены Ордена. Сет величавой походкой прохаживался по зданию, по пути заглядывая каждому встречному прямо в глаза. Его собственные красные очи без зрачков пугали каждого, кто в них смотрел. Этот взгляд заставлял любого поклониться, а сверхъестественный гость точно понимал, кто перед ним: ревностный язычник или обычная «кукла», оказавшаяся здесь только ради причастности к элите.
Впереди нервно вышагивал привратник, время от времени обмениваясь короткими словами со знакомыми оккультистами. Сета поражала тяга некоторых людей к славе, готовых сделать что угодно, чтобы раздуть из себя нечто большее, но на самом деле только поддерживать о себе ложное мнение. В современных нравах человечества его многое поражало, в основном в отрицательном значении, но бывали и положительные качества, которые им очень уважались в его слугах.
Мысли о провале, который состоялся всего несколько часов назад, совсем улетучились из его уставшего мозга. Сет вообще был поражен, что в первый раз ощущает усталость – чувство, которое он уже успел забыть за столетия, проведенные в заточении. Сейчас его существо занимало лишь две вещи: отыскать Наследника тайны, чтобы можно было двигаться дальше, и тщательно отдохнуть от всех напастей сегодняшнего дня. Ощущение этого чуждого ему мира приходило постепенно, отвлекая от плана. Раньше он мог не спать, не есть и не пить, сосредоточившись на какой-то своей цели, но сейчас, к сожалению, был совсем не тот случай.
На пути пришлось задержаться: привратник остановился у одной из дверей в коридоре на третьем этаже и сказал:
- Позвольте вас ненадолго здесь оставить, мне нужно уладить кое-какие дела в этом отделе. – казалось, самообладание снова вернулось к нему, однако голос все-таки как-то неустойчиво подрагивал.
- Позволяю, только поторопись! У меня нет времени на эти игры, - грозно ответил Сет, махнув привратнику громадной рукой.
Привратник поклонился и вошел в массивную металлическую дверь с надписью:
Отдел биологических исследований.
Анатомия, физиология, палеонтология.
Ниже были написаны имена сотрудников, работавших в отделе, и области, в которых они проводили исследования. «Один плюс в том, что на этих кабинетах не надо менять таблички, если какой-то сопляк не явился на место», – подумал Сет. Ему стало мгновенно ясно, куда и зачем направился его провожатый. Этот червь хочет раструбить о том происшествии в подвале, но что они могут ему, Сету, сделать? Интересно, их утешит, что это не единственная смерть за день?
Он вспомнил о двух трупах, оставленных в стенах православного храма, и сразу стал обдумывать, как будут развиваться события дальше. Оба человека убиты необычно с точки зрения человека, а это привлечет излишнее внимание правоохранительных органов. На минуту у него в голове промелькнула мысль о том, что не надо было быть таким вспыльчивым и как-то замести следы, но бог быстро отбросил эти лепетания. Ему все равно: никто не станет его искать, а если выводы милиции, которые им придется сделать, попадут в прессу, вся общественность поднимет их на смех. Загадочный убийца с силой десяти или пятнадцати человек разгуливает по улицам города в поисках главного секрета христианской церкви; берегитесь, граждане! Сета распирал холодный смех, заставивший несколько членов Ордена обернуться на него, а потом, еле слышно ступая по коридору, скрыться с глаз.
Спустя некоторое время разговор за дверью стал вестись на повышенных тонах, послышались громкие шаги и угрозы, а сквозь матовое непрозрачное стекло толщиной в пару сантиметров Сет расплывчато видел, как спорят два человека. Затем дверь приоткрылась и из кабинета, вытесняя громко ругавшегося привратника, появился пожилой сгорбленный человечек с крючковатым носом и прищуренными вечно недовольными глазами. Сет стоял в коридоре и изучал доску, на которой вывешивались все важные объявления Ордена. Он попытался краем уха послушать прав ли он был касательно выбранной ими темы разговора, но в оре двух людишек не смог разобрать ни единого слова, голоса сливались в какофонию разнообразных звуков. Тем временем он сам старался изобразить полное неведение и отсутствие интереса к дискуссии.
Дверь сзади открылась уже настежь, старик грозно махал кулаком перед носом привратника, будучи явно недоволен произошедшим. Затем за спиной Сета все стихло, заставив его медленно обернуться. Бог увидел, что старикан с благоговейным трепетом в глазах и чуть ли не со слезами ребенка, нашедшего своего отца, не сводил с него взгляда. Сет слегка нахмурился, с недоверием воспринимая подобное уважение. Старик все так же медленно подошел к нему и протянул сморщенную, похожую на кочергу руку.
- Профессор Нуреев, отдел биологических исследований. – представился ученый, Сет пожал ему руку, старик едва заметно охнул. – Я очень рад встрече с вами, эта такая честь для меня, Хозяин! Как вам наше скромное обиталище?
- Неплохо, но я ожидал большего, - равнодушно сообщил Сет. – Однако секретность отнимает у наших штаб-квартир большую часть помпезности.
Профессор, содрогаясь всем телом, кивнул. Но в нем чувствовалось крайнее уважение, по большей части напоминавшее благоговение.
- Боюсь, я причинил вам некоторые неудобства своей выходкой с подопытным, которого подверг неформальному тесту, - заговорил бог, растягивая слова и изредка стреляя глазами на привратника, ждавшего у двери. – Должен сообщить, что вам необходимо внести некоторые коррективы в свои проекты.
- У нас пока не хватает средств для дальнейших исследований. Работы заторможены нехваткой средств. К тому же нам необходимо новое оборудование и чей-нибудь опыт в подобных делах. Я был наслышан о том, что в ближайшем будущем вам понадобится человек без внутренних органов, и начал готовиться к вашему возвращению заранее. Мне хотелось опросить вас обо всей процедуре обряда или хотя бы о том, что относится непосредственно к моей части, - ученый с надеждой заглянул в кроваво-красные горящие глаза.
- Что ж, соглашусь с этой просьбой, поскольку мы оба выигрываем в случае выполнения поставленной задачи. – Сет кивнул профессору. – После визита в Центр компьютерных аналитиков и небольшого отдыха обязательно посещу ваш кабинет, профессор. Как я погляжу, вы – настоящий ученый и мастер своего дела.
Несмотря на некоторое рычание в его голосе, отдававшееся гулом под потолком, Нуреев, казалось, ничуть не боится этого жуткого порождения другого неведанного мира. Настоящих послушников Сет ценил и никак не хотел показаться жестоким извергом перед этим человеком, ум и смекалка которого могли ему еще пригодиться в предстоящих делах.
- Я пробуду в офисе почти до полуночи, - сообщил профессор. – Приходите в любое удобное время, Хозяин. У нас найдутся темы для разговора, мы познакомим вас с нашими достижениями.
- Заманчивое предложение, - хмыкнул гигант. – Пожалуй, я его приму. Как только очнусь после всей этой наглой показухи, немедленно явлюсь к вам.
Подпрыгивая от радости, ученый удалился в свой кабинет, а привратник немного пораженно переводил глаза с двери на Сета и обратно. Его явно удивило то, что божество хаоса способно разговаривать вполне цивилизованно с выгодными для него людьми, но с собой такого отношения сеттит уже не заслужил.
- Давай, насекомое, немедленно отведи меня в Центр аналитиков, пора браться за работу, - рявкнул Сет на полкоридора. Привратник высоко подпрыгнул от неожиданности.
Они оба двинулись дальше и поднялись на пару этажей выше, теперь сопровождающий с опаской бросал взгляды на гостя, выдавая свой страх перед ним.
Скоро его начнут бояться куда больше, чем когда-либо.

Глава 36

Здание Государственного музея изобразительных искусств, носившего имя Александра Сергеевича Пушкина, ярко выделялось на фоне не столь величественных построек, окружавших его. Изначально это строение было названо в честь императора Александра III и задумывалось, как хранилище слепков и копий произведений искусства с разных концов мира при Московском государственном университете. Инициатором создания музея был Иван Владимирович Цветаев, ставший его первым директором, и пробыл на этом посту два года. Закладка музея произошла 17 августа 1898 года, а на проектирование самого здания был объявлен конкурс. Однако выигравший его архитектор не был допущен к работам над зданием музея, поскольку не имел нужного на то разрешения властей. В результате его обязанности были переданы архитектору по фамилии Клейн, которому организовали специальную поездку в Европу, а также Грецию и Египет. Там он получал, так сказать, вдохновение, а, вернувшись, немедленно начал работу над интерьерами и экстерьерами здания. Результатом стал тот самый античный портик с рядами колонн, так понравившихся посетителям. В основном в экспозиции выставлялись гипсовые слепки, снятые с оригиналов или же сделанные впервые.
Александр Воронов обожал рассматривать античные статуи, выставленные в главном здании, но сейчас они направлялись в галерею, где ему еще ни разу не приходилось бывать. Само строение, вмещавшее в себя галерею музея, было довольно неприметным и не представляло из себя ничего примечательного. Однако содержимое было, безусловно, необычным.
Миновав тяжеленные входные двери, троица прошла несколько коротких коридоров и оказались около кассы, за стеклом которой перед телевизором скучала немолодая дама. Алла отправилась за покупкой билетов в галерею, а подростки остались ждать поодаль. Им все еще не было понятно, что они должны делать: стихотворение не давало никаких указаний, касательно дальнейших действий в самом музее. Во множестве выставляемых картин можно было наверняка потеряться.
Воронов снова вспомнил то самое чувство, первый раз поразившее его разум еще в храме Христа Спасителя, когда они нашли рисунок у мертвого монаха. Ему с трудом верилось в правильность своих выводов, он все еще хотел отыскать доказательства их опровержения, чтобы хоть немного облегчить им бремя этих поисков, но пока никаких противоречий он на их пути не видел. Наоборот, все потихоньку вставало на свои места. Однако объяснение было достойно ума сумасшедшего или очень ненормального писаки. Саша не спешил делиться версиями с Яном, а особенно с Аллой, которая еще до сих пор никак не могла полностью смириться с информацией, завесу тайны над которой они постепенно приоткрывали.
- Да, - протянул Ян. – Мы её так разорим…
Саша, отвлекшись от своих мыслей, сначала не понял смысл сказанных другом слов. По прошествии минуты он, наконец, смог выдавить:
- Когда вернемся домой, обязательно Алле возместим.
- И все-таки, что же нам здесь искать? – Ян резко повернул разговор в другую сторону. – В стишке ничего не говорится.
- Последняя строка должна давать какой-то ответ…
Он мысленно припомнил четверостишие и повторил нужное место. Указаний там и в самом деле было негусто:
- «То попадешь ты, друг, в соседний переплет».
- Переплет, - задумчиво повторил Сафронов. – Для книги это обложка.
- Но здесь только картины и несколько статуй, - возразил Воронов, уже понемногу осознавая значение ключа. – А для них переплет это…
- Рама! – отозвалась Алла, появившаяся рядом с ними, сжимая три билета в руке. – Нам нужно отыскать рамы, а точнее, багеты.
- Да, но рам здесь не меньше, чем картин, - мрачно констатировал Саша.
Они прошли еще несколько коротких проходов и оказались перед широкой лестницей, в конце которой за ограждением находились три темных статуи, изображавших обнаженных девушек.
Сурового вида женщина оторвала края билетов и пропустила их на ступени, покрытые бордовым длинноворсовым ковром. Ступни утопали в бархате ковра, создавая полное ощущение безопасности и умиротворенности, столь необходимое для тщательного и долгого осмотра экспонатов музея. Они прошли лестницу и ненадолго остановились у трех каменных девушек, на их лицах были видны признаки веселья. Они сразу привлекли внимание Воронова, девушка смотрела на них и не скрывала восторга. Скульптор прекрасно смог передать плавные очертания и изгибы женского тела, три девы казались абсолютно живыми, лишь кожа темно-серого цвета вызывала сомнение. Саша вглядывался в их очертания, они приковывали взгляд, сразу заставляя задуматься над совершенством человека, предварительно остановившись.
После отдыха трое друзей продолжили свой путь. Дальше лестницы поворачивали на 180 градусов, в обратную сторону и двумя параллельными рядами ступеней уходили вверх, где сливались в единую широкую, поделенную на этажи лестницу, направленную прямо. Время от времени через равные промежутки лестница превращалась в площадку, откуда влево и вправо уходили залы, чьи стены были завешаны картинами. Таких площадок было около пяти или шести, а сама лестница заканчивалась коридором, перпендикулярным ей. Сверху на все это смотрел длинный стеклянный потолок, открывавший взору посетителям сегодняшнее чистое вечернее небо.
Дойдя до первой площадки, троица свернула в левую галерею. Сами залы музея, вливаясь один в другой, постепенно совершая повороты, проходили над главной длинной лестницей, и уже выходом являлась противоположная дверь со ступеней. Также иногда можно было отыскать лифт, чтобы быстрее добраться до интересующего экспоната.
В приглушенном свете ламп на стенах проступали разнообразные полотна, рассортированные по векам, когда они были написаны. В первом зале, кроме присматривавшей за порядком дамы и мужчины в очках с трясущимися руками, никого не было. Трое друзей сразу приступили к делу, осматривая каждую раму. Резные деревянные панели, обрамлявшие произведения искусства, были по большой своей части позолочены, но встречались и более скромные экземпляры. Однако никто из них троих не видел никаких странностей, посеяв семена сомнения в их душах. Воронов бросал взгляды по сторонам, стараясь не выдавать отсутствие внимания к картинам, и заметил, что мужчина тоже не особо смотрит на экспонаты, а скорее ходит по залам просто так. В руке он держал какую-то карточку, отчего Саша насторожился.
Он оглянулся на Аллу, которая пыталась изобразить заинтересованность красивыми полотнами, но, учитывая обстоятельства, ей это удавалось с большим трудом. Ян же как человек чересчур целеустремленный не пытался скрыть своего невнимания, он просто обегал картины, изредка присматриваясь к ним.
Человек в очках вскоре прошел мимо Воронова, приблизившись к выходу из зала. «Он явно зашел с другой стороны», – понял подросток. Вдруг мужчина и Алла столкнулись, из рук у них вывалились некоторые вещи. Девушка охнула от неожиданности, человек в очках едва не упал. Сумочка Аллы, карточка странного человека и кое-какие другие вещи упали на деревянный паркет, гулкими раскатами воспроизводивший шаги посетителей. Они принялись подбирать оброненные предметы, рассыпаясь в извинениях.
- Простите, я такой неловкий, - говорил, заикаясь, мужчина.
- Что вы! Ничего страшного! – открещивалась молодая женщина.
Она подобрала свою сумочку, человек поднял очки, протер их носовым платком и быстро начал пятиться к выходу.
- Извините, - бросил он на пути. – Мне уже пора.
- Подождите! – крикнула ему вслед Алла, держа в руках его карточку и какую-то бумажку. – Куда же вы?
- С вами все в порядке? – озабоченно спросил Воронов, подойдя ближе. – Кто это был?
- Не знаю, но он явно очень растерянный.
- В смысле?
- Вы где пропали? – не выдержав, спросил Ян, подходя к ним. – Я вас уже заждался!
- Тут кое-что произошло, ничего особенного, - пояснил Саша и тоже вышел из зала.
На лестнице он огляделся, но странного человека и след простыл. На бархатных ступенях никого не было, но снизу подходила большая группа людей. Экскурсия! Надо поторапливаться.
- Он исчез, – возвестил Саша по возвращении в галерею. – Испарился, но нам надо быстрее что-то делать. Сюда подходит экскурсия, а это может здорово осложнить дело.
Алла подняла с пола вещи, оставленные странным посетителем, и стала их разглядывать.
- Похоже, нам придется тут задержаться, - пробормотала она, с удивлением разглядывая небольшие пожитки человека в очках, состоявшие из фотографии и клочка бумаги с надписями.
- О чем вы? – Ян заинтригованно вскинул брови.
- На фото, которое он обронил, запечатлена я, когда училась в университете…
Она протянула им фотографию с резными декоративными краями. Воронов видел перед собой на снимке ту же Аллу Шмелеву, только еще более кудрявой, волосы были гораздо длиннее, а на заднем фоне высилось здание Воронежского государственного университета.
Да, сегодняшний день уготовил им много сюрпризов…

Глава 37

Алла Шмелева не могла поверить, что у незнакомого человека оказалось её студенческое фото, о котором она уже давным-давно забыла. Да кто же он такой? Ей начало казаться, что это столкновение было отнюдь не случайным, а намеренным, чтобы что-то сообщить.
- Вы точно не знаете, куда могла деться эта фотография? – Саша спросил скептически.
- Я не имею ни малейшего понятия, ни по этому поводу, ни почему она у него оказалась.
Теперь Алла не на шутку встревожилась. Если этот странный человек знает её, то может статься, что он использует свое знание против них. Тревога нарастала в её голове. Вокруг них и всей этой истории явно завязывалось что-то очень серьезное, с чем никто из них пока не встречался.
- А что на клочке бумаги? – задал вопрос Ян, желая нарушить затянувшееся молчание. – Может, там есть что-то интересное?
- Если на бумажке он написал стишок для нас, будет очень весело, - с мрачным сарказмом заявил Воронов.
Алла развернула клочок бумаги, и её глаза широко раскрылись, а сама девушка шепотом выругалась. Как ни странно, подросток оказался прав: на бумаге корявым почерком было выведено четыре стихотворных строчки.
Богоматерь святая, в Париже она.
Её даже мастер наш провозглашал,
Найди же её, здесь она не одна,
А на деву прекрасную ты взгляд возлагал.
- Опять! – в ужасе с примесью гнева воскликнул Ян. – Им не надоело?
- Это единственный способ передать информацию так, чтобы её поняли нужные люди, - Саша, нахмурив брови, заново пробегал глазами стихотворение.
- А другого способа нет?
- Боюсь, что нет.
Алла сразу начала быстро обдумывать смысл нового послания. Стихотворение было похоже по стилю на предыдущие послания Сионовой ложи, но получено совершенно иным способом. Неужели эти таинственные члены Братства решились на открытый контакт? И чего они всем добиваются? Отогнав от себя мысли об этом, девушка сосредоточила свои усилия на смысле строк.
- Мне кажется, или от бумаги опять спиртом тянет? – Сафронов водил носом рядом с листком.
- Так, а вот это верно подмечено, - Воронов вооружился ручкой с ультрафиолетовой лампой.
- Мы тут, наверно, скоро опьянеем от этого.
На минуту Алла оторвалась от своих мыслей, которые ей еле удавалось собрать воедино. Саша зажал кнопку на корпусе ручки, на бумаге возникло синеватое пятно, а вскоре они увидели символ лилии, а поверх него просматривались косо нарисованные циркуль и угольник.
- Эмблема Сионовой ложи? – уточнила она.
- Да, - ответил Воронов, выключая лампу и кладя её обратно в карман. – И это автоматически исключает версию случайного посетителя музея.
- Так это значит, что… - Ян не договорил.
- Этот человек был из Братства и помог нам, - выпалила Алла первое, что пришло на ум, и попала в точку.
- Да, - повторил подросток. – Видимо, как те двое монахов должны были следить за вехой в храме Христа Спасителя, так и этот мужчина – приглядывать за музеем, ожидая нас. А потом отдал нам это таким способом и хочет, чтобы мы расшифровали смысл стиха.
- Собор Парижской Богоматери, - пробормотала Алла.
- А мастер подразумевает Магистра Сионовой ложи, или масонов и Совет Ивана Грозного по отдельности. Скорее всего, речь идет о Викторе Гюго с его одноименным романом, но все остальное…
- Здесь она не одна, - в разговор вступил Ян. – Значит, здесь есть несколько картин, на которых изображен этот собор.
- Видимо, да.
- Ух, - Ян расслабленно выдавил. – А я-то уж испугался, что нам надо ехать в Париж.
- Но если она здесь не одна, то сколько же их? – Алла все еще не могла понять смысл последней строчки, где говорилось о деве.
Ей казалось, что намек на деву – это указание на Богоматерь, или Деву Марию, в честь которой и возвели собор, но она допускала, что могла и ошибиться.
- Сейчас узнаем, - Воронов развернулся и быстро зашагал к даме в красном костюме, дежурившей в зале, и обратился с вопросом: - Извините, можно вас кое-что спросить?
- Да, молодой человек, - дама обладала весьма приятным голосом, несмотря на крайне отталкивающий вид. – Что вас интересует?
- Мы с другом, - он указал на друга, тот приветливо помахал рукой, - готовим проект на лето, посвященный живописи. Нам нужно найти три картины, на которых изображен собор Парижской Богоматери, и если можно, сфотографировать.
- Извините, но съёмка в залах запрещена, - оживилась дама.
- Но нам необходимо их запечатлеть на пленку, иначе наш учитель решит, что мы все скачали из Интернета, - Воронов заговорил театрально расстроившимся голосом, Алла даже испугалась, что он может в любой момент перегнуть палку и их уловку раскроют.
На минуту дама замолчала, размышляя, что делать. Чувствовалось, что в ней борются две взаимоисключающие стороны, но в конце концов, она сдалась:
- Ну ладно. Можете снять, но незаметно, без вспышки, а то меня могут уволить.
- Так, где они находятся?
Дама услужливо сказала. Не теряя ни минуты драгоценного времени, троица бросились вверх по лестнице. Их цели были на несколько этажей выше и находились в разных концах музея. Молодые люди торопились, ступеньки просто мелькали под ногами так, что дыхание в горле перехватывало. Алла почему-то чувствовала, что это будет далеко не последняя подобная пробежка в этом приключении.

Глава 38

Символ на печати не оставлял сомнений в его подлинности, исключая возможность того, что это лишь детская шалость или неудачная шутка соседей. Олег Селиванов получил новые указания от своих странных клиентов. Их просьбы и до этого казались ему весьма странными, но эта превзошла все ожидания. Он нервно сглотнул, задачка в самом деле не по зубам.
Дворецкий выжидательно смотрел на него, но Селиванов не обращал на это внимания. От загадочных гостей пришло задание: сидеть в особняке и никуда не выходить, ни с кем из посторонних не вступать в контакт. Но сроки, в течение которых он должен находиться безвылазно дома, не сообщались, лишь в самом низу листа стояла сумма, на которую он может рассчитывать в случае выполнения такой несложной и необычной задачи.
Что же они, возомнили о себе, что могут ему указывать?! Но с другой стороны, кто знает, что они могут с ним сделать, если он откажется выполнять их требования. В первую очередь они порвут только недавно подписанный контракт с его фирмой, а это означает лишиться источника приличного дохода в условиях финансового кризиса. А дальше эти влиятельные люди могут сделать все, что угодно: им ничего не составит, притворившись работниками банка, отобрать якобы в уплату кредита у него особняк и вышвырнуть на улицу. В конце концов они способны и устранить его, подослав к нему наемного убийцу. Чем дольше олигарх об этом думал, тем больше различных жутких и невыигрышных для себя развязок он придумывал. Нет, наверное, лучше подчиниться.
- Меня просят не покидать этого дома в ближайшие дни, - сказал он бесцветным голосом дворецкому.
- Ясно, сэр. Будут какие-то указания в связи с таким кардинальным изменением планов?
- Да, отмени все встречи на этой неделе.
- Даже, обед с вашим партнером завтра в три часа?
Олег ненадолго задумался. Если он не встретится с этим человеком, это может негативно отразиться на его финансовом благополучии. Но, несмотря на то, что ему запретили выходить из дома, они еще наложили вето на его контакты с внешним миром. Делать нечего, этот обед он отменит, сошлется на болезнь. А как быть дальше? Может, будут еще какие-нибудь указания?
Селиванов сказал дворецкому об отмене обеда и о переносе его минимум на следующую неделю. Виктор удалился, а у олигарха на душе скребли кошки. Что-то тут не так, эти люди что-то замышляют. И он, по всей видимости, играет одну из главных ролей в этом своеобразном спектакле. Пока сидеть дома, а что они прикажут сделать потом? Да и кто ими руководит? Или они сами по себе, и руководствуются образцом полной демократией?
Олег вспомнил, что в город приехала та персона, перед которой он все еще в долгу. Похоже, что и с ней придется подождать.
Селиванов никогда в жизни никому не подчинялся, но сейчас им двигал лишь деловой расчет, здравый смысл и некоторый страх перед этими жуткими гостями, говорившими ему такие странные и невероятные вещи. Обычному человеку было бы крайне трудно их воспринять и принять для себя.
Ему самому все еще с трудом верилось в ту страшную правду, которую ему открыли эти люди на предпоследней их встрече. Этот факт никак не хотел укладываться в его голове.

Глава 39

Центр компьютерных аналитиков Ордена Сета являлся главным информационным отделом, дававшим отрезанным от цивилизации оккультистам любую интересовавшую их информацию самых различных свойств: от личной жизни высокопоставленных чиновников до возможности скачивания фотографий из порнографических журналов. Последние операции совершались в обстановке полной секретности, поскольку известие о подобных событиях грозило отлучением от веры, то есть смертью. Орден Сета заслужил свой статус сборища женоненавистников благодаря тотальному отвращению их главного божества к противоположному полу. Именно поэтому довольно большое количество членов этого общества были лишь маньяки-рецидивисты, в бурном своем прошлом убивавшие молодых женщин и искавшие укрытия от правоохранительных органов, не обладавшие никакой верой в древнеегипетского бога зла, разрушения, хаоса и стихийных бедствий.
Но уже на протяжении месяца ситуация резко изменилась, слух о воскрешении самого египетского дьявола заставлял даже самых стойких атеистов содрогнуться от ужаса. Теперь они знали, что по коридорам здания будет разгуливать чудовище, зорко наблюдая за каждым сеттитом своими жуткими глазами. Многие уже начали пускать различные россказни только прибавлявших этому созданию устрашающих свойств, вроде дыхания огнем и испепеляющего взгляда.
К счастью, верующих в Ордене было гораздо больше, чем самозванцев, но сам Сет пока этот факт ставил под сомнение. За все свое пребывание в штаб-квартире он встретил только одного, от силы трех человек, которые производили впечатление его настоящих последователей. Такая постановка его заставляла многое обдумать, так что теперь он тяжело вышагивал за привратником, держа его ноги в поле зрения и сильно задумавшись.
«Да, за время моего отсутствия многое изменилось и даже испортилось хуже некуда», – подумал он. Надо будет здесь навести порядок, правда, Орден рискует потерять большую часть своих последователей, но для них есть более важная и достойная судьба…
Коридоры вскоре снова покрылись плиткой зеленоватого цвета, рядом то и дело сновали люди в деловых костюмах и с кольцами на руках, изображавших египетский иероглиф, который он прекрасно знал. Ведь именно так писалось его имя на родном древнеегипетском иероглифическом письме.
Обвешанные стендами стены скоро сменились прозрачными стенами офисов с белыми прикрытыми от жары на улице жалюзи. Сквозь тонкие щели между пластмассовыми перегородками, напоминавшими стены оранжереи, проглядывали солидного вида полностью укомплектованные компьютеры. Через десяток метров они миновали табличку с большой цифрой «5», указывавшую, словно молчаливый стражник, на каком этаже они оказались.
- Насколько мне известно, вся первая половина этажей отдана аналитическому отделу. - Сет решил прервать повисшее молчание.
- Вы неправильно расслышали, - неуверенно ответил сопровождающий. – На нижних пяти этажах расположена рабочая зона здания, где общество занимается своими обязанностями. Отделы по степени важности рассортированы по этажам, создавая ступенчатую структуру. Всей технической частью руководит отдел аналитиков, отдавая распоряжения нижестоящим инстанциям, а они сами находятся в подчинении у ваших жрецов, – его голос заметно дрожал, но привратник старался не оборачиваться и шел с гордо поднятой головой.
- Остальные верхние этажи, - продолжал он, - отданы под жилые комнаты. Их специально расположили повыше над этими шумными московскими улицами, чтобы наши последователи могли без всяких помех приносить вам свои молитвы.
На последние слова бог отреагировал слабой усмешкой и демонстративно закатил глаза вверх. Однако из-за отсутствия зрачков это действие осталось практически незамеченным. Молитвы, как же иначе! Лишь пустые слова, которые не имеют никакого действия, если он их даже не слышал. Сет воспринимал только действия без всяких там нудных долгих цитат из священных текстов, а именно жертвоприношения, щедро подносимые ему за время заточения. Только это осознание того, что вера в истину еще не умерла окончательно, помогало ему там, внизу, делало его жалкое существование не таким отвратительным, каким оно было на самом деле.
Пройдя еще несколько длинных коридоров, Сет окончательно сбился в мысленной планировке здания. Оно стало ему казаться хаотичным переплетением ходов, лестниц, коридоров и комнат. Через некоторое время они повернули последний раз направо и оказались в просторной комнате с прозрачными стенами. Плотными рядами, едва не касаясь друг друга, стояли рабочие столы, заваленные бумагами, заставленные компьютерами и прочей техникой, а пол под ногами был похож скорее на паутину из проводов различных цветов, размеров и назначений. Изредка один из многочисленных сотрудников вставал, кидал что-то черед всю комнату другому своему коллеге и снова вперевал глаза в мигавший экран монитора. Все они выглядели абсолютно одинаково: белые рубашки с отложными воротниками, темные брюки и такого же вида пиджаки из твида, на голове очки, встречались и обладатели темных линз.
- Что за сброд! – тихо вырвалось у Сета непроизвольно. – Я вроде как пришел сюда по делу, а не на встречу компьютерных червей!
Однако его негодование быстро сошло на нет, когда он увидел, чем они занимались. Такая оперативность была достойна похвалы.
- Веду поиск по базе данных по всем членам Ложи! – крикнул один из сотрудников.
- Пять возможных вех найдены! – громко ответил другой. – Продолжаю поиск возможных совпадений.
Вокруг будто работал большой часовой механизм, громко стучали клавиши десятков клавиатур. Они уже начали работу, не дожидаясь его появления! Однако все их усилия напрасны, эти идиоты ищут не в том направлении! Они пытаются дать новые истолкования убитому в Воронеже человеку, хотя уже ясно, что то был отвлекающий маневр. Нужно искать возможного Наследника тайны!
Обернувшись, Сет внезапно обнаружил, что привратник уже давно исчез из комнаты, оставив божество наедине с этим сборищем компьютерщиков. Ладно, ради великой цели ничего не жалко.
Скоро люди за мониторами начали замечать присутствие странного гостя, и кто с удивлением, кто с ужасом, а кто с трепетом, начинали на него посматривать. Сет стоял, казалось в нерешительности, оглядываясь по сторонам, словно что-то ищет. Наконец к нему подошел тощий человек, одетый, как и все остальные, и поклонился.
- Добро пожаловать, Хозяин. Мы вас ждали и уже начали работу, пытаемся найти возможные зацепки.
- Уж это я вижу, - ответил бог хаоса, пожалуй, слишком грозным голосом. – Проблема заключается в том, что вы используете здесь слишком глупую тактику поиска необходимых сведений. Храм Христа Спасителя был тупиком!
В голове снова поднялась обжигающая нутро волна гнева, человек перед ним едва заметно просел. Ясно, что здесь все в большей или меньшей мере испытывают страх перед ним, потому что не знают, на что способно подобное создание. Ну, если так, то очень скоро узнают!
- Но подождите немного, - в страхе парировал начальник отдела, но это выглядело вяло и неубедительно. – Возможно, у нас будут более оптимальные результаты.
- Их у вас и не будет! – рявкнул монстр, окончательно доведенный до бешенства сознанием сложившегося положения. – Вы ищите не то, что нужно!
В порыве гнева он замахнулся на человека перед собой и, если бы тот не отпрыгнул в сторону, то точно размозжил бы ему череп. Удар пришелся на ближайший стол, на котором не было оборудования, который мгновенно как игрушка разлетелся в щепки. Бог, отряхнувшись от кусков дерева, покрутил жуткой головой по сторонам, начальник отдела аналитиков в ужасе скрючился на полу рядом с одним из столов. Смертный видел округлившимися глазами, как на него надвигалась огромная фигура в темных одеждах, сверкая красными глазами.
- Пощадите! – взмолился он, протянув руки вверх. – Я же ничего не сделал! Мы хотели, как лучше!
- А вышло как всегда! – последовал утробный рык в ответ.
- Дайте же нам шанс исправить ошибку! – раздался голос откуда-то из-за столов. – Может статься, еще не все потеряно.
Эти слова Сета мало успокоили, но он все равно отошел от жертвы, до сих пор корчившейся на полу. Встав на середине комнаты, бог окинул все еще гневным взглядом сотрудников вокруг и сказал:
- Итак, у нас остался один шанс, который может обернуть ход дел в нашу пользу. В ваших же интересах содействие свершению того, что я уже давно задумал. Ваша поддержка в компьютерной сфере может понадобиться в любой момент, так что не смейте расслабляться! – время от времени он на ком-то останавливал свой взгляд, чтобы все понимали, открещиваться поздно: пора служить по-настоящему.
- План изменился! – продолжал он, сохраняя тон в злобно настроенном состоянии. – Теперь никакие поиски вех не помогут. Есть ниточка, которая может нас вернуть на прежнюю стезю. Я приказываю, чтобы вы отыскали родственника того смертного из Воронежа, убитого мною две недели назад.
Вокруг сразу началось оживление, пальцы забарабанили по клавишам.
- Владимир Федорович Шмелев, - пробормотал один из сотрудников. – Пол – мужской, возраст…. Адрес… год рождения….
- Кого нужно искать? – спросил другой человек за монитором, Сет бросил на него злобный взгляд, удивившись, что тот его не слышал. Поняв свою ошибку, сотрудник добавил: - Мужчину или женщину?
- Начать с поисков сына или внука! – гаркнул бог на всю комнату. – Любого родственника по мужской линии. И не медлить!
- А если поиск ничего не даст? Такое тоже случается.
Сет должен был признать, что они правы. Поиск по компьютерным базам казался ему слишком глупым занятием. Как можно корректно объяснить бездушной машине, что требуется её владельцу? Нагромождение микрочипов и проводов, несмотря на всю свою гениальность и простоту в использовании, для него все равно оставалось лишь механизмом, не имеющим своего разума.
Ему пришлось сказать то, что он ненавидел больше всего, но это слово могло оказаться важным для поиска информации, в которой он так нуждался. Название того существа, которое загубило всю его жизнь.
- Раз так, тогда ищите женщину…

Глава 40

Александр Воронов бежал по мягкому ковру вверх по лестнице картинной галереи вслед за Аллой Шмелевой, а сзади еле переставлял ноги Ян Сафронов. Бешено стучало сердце в груди: наконец-то у них есть значительное продвижение в пути к разгадке всех этих странных и жутких событий, творящихся вокруг того странного сокровища, которое просит найти их отец девушки. Сама она подростку начала казаться уверенной в себе и с самоотверженностью рвущейся в пекло. Саше стало легче, когда он понял, что теперь Алла не так напугана истиной и уже не боится её, какой бы она не была.
Она резво бежала впереди, Воронов же едва успевал переставлять ноги, чтобы не споткнуться о край ступени. В голове быстро пролетали строки последнего стишка. Богоматерь святая…. в Париже… мастер наш провозглашал… здесь она не одна…
Он снова детально вспомнил последнюю строку, где говорилось о некой деве. А на деву прекрасную ты взгляд возлагал. Какая дева? Или имеется в виду, что Алла могла уже где-то видеть этот собор? Но насколько он знал, их спутница еще ни разу не бывала в столице Франции. Остается только одна возможность…
- Если мы не сбавим оборотов, то нас могут принять за психов, решивших для пробежки использовать залы музея, - раздался из-за спины голос Яна.
- На все эти причуды у нас нет времени, - ответил невозмутимо Саша. – Уже поздно, нас скоро начнут искать родные. А потом могут задать нам хорошую трепку. У нас осталось от силы около двух часов.
- Но посетители-то об этом не знают! – напомнил с сарказмом Ян.
Воронов бросил мимолетный взгляд на часы в мобильном телефоне. Его подозрения оказались слишком оптимистичны: 17.39. До семи вечера они должны постараться вернуться домой.
- Зараза! – тихо выругался подросток, понимая, что времени совсем мало.
Из стеклянного потолка все еще жарило июньское солнце, темнеть начнет еще не скоро. Воронов вспомнил недавно прошедший день летнего солнцестояния, когда Земля оказывается под таким углом к светилу, что день в их широтах заканчивается около половины двенадцатого вечера. В последний раз пару дней назад он хотел дождаться полного захода солнца, но быстро заснул, так и не дождавшись редкого события в сочетании с представившейся возможностью.
Если бы им сказали вернуться сразу по наступлению темноты! Эта мысль заставила всплыть из бездны памяти еще одну картину, которая сопровождала паренька на всем оставшемся пути вверх по лестнице. Это было всего две недели назад…
* * *
Полмесяца назад они с Яном отдыхали на даче в Подмосковье. Вырваться из душного города с его шумом, автомобилями и суетой было очень приятно, учитывая весь тот пережитый за шесть месяцев до этого стресс.
Зеленые деревья щедро отбрасывали огромные тени, солнце нагревало воду в озере поблизости, рыбы гулко барахтались в теплой воде. В прикрытой деревьями тени уютно расположился бревенчатый высокий прохладный дом. В подвале мягко и уже привычно тарахтел электрогенератор, шелестела листва на ветках берез среди очертаний могучих елей.
Снова оказавшись в этом райском месте, Воронов для сравнения вспомнил зимнюю историю, когда ни одной минуты не удалось просидеть в расслабленном состоянии, а наоборот, все нервы были на грани срыва, голова ныла от боли. Царившая здесь безмятежность давала ощущение спокойствия и защищенности, которого им так не хватало в том ужасном месте.
Целыми часами они с другом проводили в разговорах и размышлениях. Предметы были самыми разными, а находилось их даже слишком много. Почти каждый вечер две их семьи собирались у мангала, разводили огонь и жарили шашлыки. А мальчишки со своими причудами решили вполне символично стереть воспоминания о мрачной учебе в школе, которая, к счастью, уже давно перестала существовать.
- Я же говорю тебе, - частил Ян под треск поленьев в огне костра, рассказывая про новое учебное заведение, куда перевелся еще за четыре месяца до зимнего инцидента, - там не учеба, а рай какой-то. Нет никаких хулиганов и тому подобных идиотов, как там было, - он сильно интонацией выделил это слово. – Все ученики – люди неглупые и весьма талантливые, поэтому у тебя будет здоровая конкуренция.
- С ней всегда веселее, чем без всякого соперничества, - признал Саша, сжимая в руках высокую стопку исписанных школьных тетрадей. – А то быть умником среди дураков, - он пожал плечами, - не много в этом чести.
- К тому же в столовой кормят так, что потом не будет выворачивать наизнанку, как у нас, а еще и добавки попросишь!
Сафронов так расхваливал лицей, куда Воронов решился поступить после тех мрачных событий и где Ян проучился уже год, что он мог показаться островом миражей посреди моря беспредела и примитивности. Многое в этом учебном заведении было необычно и ново, но никаких неприятных сюрпризов, кроме загруженной учебной недели, друг ему не предрекал. Саше после таких воспеваний даже захотелось вернуться к учебе и в новых условиях забыть о кошмаре перед Новым годом, несмотря на нервную дрожь, когда при нем упоминали что-то, связанное с образовательным процессом. Все эти детали напоминали о дате, едва не ставшей роковой для них.
- Это все хорошо, только ты не забыл о своей стопке? – Воронов помахал у друга перед носом внушительной пачкой тетрадей за прошлый год из уничтоженной школы, ныне лежащей в руинах.
- Ах да! Инквизиция! Совсем забыл! – Ян опрометью бросился в дом, нырнул в темное пространство крыльца, и до подростка донесся звук его частых шагов по деревянным ступеням.
Он бросил взгляд на кипу тетрадей в руках и невольно швырнул её на садовую скамейку. Везде на каждой обложке было выведено его имя в сочетании с фамилией, а также указан класс и номер школы. При упоминании её числа, ставшего для них предвестником беды, его всегда передергивало. Есть в жизни моменты, которым лучше никогда не всплыть на поверхность, а остаться похороненными в бездне воспоминаний.
Через пару минут вернулся Сафронов, словно спасатель, вырвав Воронова из бурлящих воспоминаний о жизни в том ужасном месте, которое так неожиданно приютила у себя под крылом сам старуха смерть.
- Вот они, – Ян указал на гораздо меньшую стопку тетрадей. – Правда, я наскреб то, что осталось от трех предыдущих классов, кроме седьмого.
- Да, а я эти бумажки весь год копил для сожжения, - пробормотал туманно Саша.
Через полчаса, когда шашлыки уже сняли с шампуров и костер оставили во дворе, они с Яном сели на скамейку и по одной вырывая страницу за страницей, исписанные торопливой рукой робкого ученика, бросали их на съедение языкам пламени, где те сразу сворачивались, словно в конвульсиях, и мгновенно чернели. Записи по русскому, алгебре, опять по русскому языку, по геометрии, опять по алгебре…
Ян делал то же самое, но Воронову казалось, что друг испытывает веселье, вперемешку с интересом, в то время как он погружался в страх и уныние, снова и снова возвращался к тем событиям зимнего дня, начавшегося праздником, а кончившегося катастрофой, еще больше портя себе настроение. Руки сами по себе рвали страницы, и он чувствовал, как одна за другой перечеркиваются мрачные главы его жизни, превращаются в лишь уносимые ветром легкие лоскутки времени.
Костер упрямо отплевывался дымом и пучками искр, которые, словно светлячки, взлетали высоко в вечернее светлое небо, а потом тут же гасли и терялись из виду. Ян уже давно закончил по частям жечь свою стопку тетрадей и теперь наблюдал, как Саша, похожий на загипнотизированного, бессознательно уставившись в одну точку перед собой, задумчиво вырывает линованные и клетчатые листы и бросает их части в огонь, с неохотой принимавший такие дары. Рвет и бросает, снова рвет и бросает, и снова, и снова.
Так вскоре под грустные и печальные воспоминания Воронов и не заметил, как в руке осталась обложка от последней тетради, и понял, что дело сделано. Сафронов прохаживался вдоль озера и смотрел на едва движущуюся под дуновениями ветерка воду. Когда Саша окончательно пришел в себя, он встал со скамейки и бросил последнюю бумажку в костер, который уже почти догорел. Больше эта стопка, назойливо маячившая перед глазами около полугода, его не потревожит и сделает хорошее дело. Потом он медленно подошел к Яну, который тоже успел о чем-то задуматься, и положил руку ему на плечо. Друг вздрогнул от неожиданности и обернулся. Собравшись с духом, Воронов произнес всего три слова:
- Теперь все кончено…
* * *
- Сань, скорее! Картина прямо перед нами! – подросток почувствовал, как его кто-то упорно тряс за руку.
Вскинув голову, он увидел Яна, смотревшего на него удивленно и несколько встревоженно. Затем он огляделся и увидел, что стоит около стены на самом верху лестницы, а Алла рассматривает полотно, на котором изображен собор Парижской Богоматери. Картина походила на работу человека на половину знакомого с живописью, но в то же время она пугающе походила на реальность. Художник написал вид собора с левой стороны, с набережной Сены, поэтому башни-близнецы над главным входом величественно возвышались слева от центра композиции, где был представлен боковой вход с окном-розой наверху. Стройная крыша тянулась от башен мимо этого окна к закруглявшейся задней части храма, окруженной узкими, похожими на монолитные башенки, сооружениями, соединявшимися с основной конструкцией чем-то, отдаленно напоминающим перекрытия из камня. А в центре крыши, прямо над окном-розой высился черный острый готический шпиль. Собор был необычным сооружением и приобрел свою известность не только благодаря роману Виктора Гюго, но и своими знаменитыми жуткими статуями-химерами, размещавшимися рядом с крышей снаружи и служившими водосточными трубами. Но картина оставляла об этом символе Парижа очень странное впечатление.
- Скорее, мальчики! – шепотом позвала Алла. – Нет времени.
- Что-то случилось? Ты в порядке? Может, тебе нехорошо? – встревоженно зашипел ему в ухо Ян.
- Да нет, все в норме, - отвечал вяло Воронов. – Просто задумался.

Глава 41

Ян Сафронов удостоверился, что с его другом все в порядке, и вместе с ним приблизился к картине. Воронов в самом деле выглядел довольно странно: бледное лицо, пустые глаза и некоторая заторможенность делали его похожим на того, кто только что увидел призрак, что заставило его друга немало обеспокоиться. Может, уже хватит этих прогулок с разгадыванием головоломок? Алла Шмелева в отличие от них, наоборот, приобрела побольше энтузиазма, явно уже включившись в игру, в то время как с них этого на сегодня, наверное, хватит.
- Ты уверен, что все в порядке? – еще раз спросил он у друга.
- Я же сказал, что в норме! – огрызнулся Воронов и подошел к полотну.
Ян же остался в полном неведении, что происходит с его другом, и лишь неудовлетворенно пожал плечами.
* * *
Картина перед её глазами была не особо красива и оставляла место для тайны, и потому Алла Шмелева настойчиво и пристально разглядывала полотно в поисках ключа к разгадке. «Папа хотел, чтобы я что-то на ней увидела или заподозрила, что на ней есть послание», – думала она. В небе справа виднелся броский росчерк автора, а два черных перистых облака производили впечатление чьих-то огромных закрытых глаз с длинными ресницами. Набережная у собора была вдоль края засажена невысокими деревьями, а на темно-серые камни русла сползал мох. Сена здесь явно обмельчала, поскольку вода едва проглядывала в нижнем крае картины, а над водой возвышался абсолютно черный слив из канализационного коллектора. Небольшие желтые домики окружали собор, но больше она ничего примечательного разглядеть не могла.
Подростки подошли к ней и тоже смотрели на картину, пытаясь найти что-нибудь странное. Внезапно она вспомнила, что им нужно изучить багеты и быстро перевела взгляд на деревянное обрамление полотна. Обычная рама с позолотой, ничего странного, слева внизу висит табличка с именем художника.
- Соседний переплет, - она повторила слова из четверостишия.
Она поглядела на мальчишек, которые все еще переводили глаза с одной части рисунка на другую, но ничего не видели. Она снова подумала о раме и мысленно представила её для удобства. Ведь это, по сути, четыре деревянных бруска, скрепленные вместе. С задней стороны кладется картина, прикладывается плотный картон и все это фиксируется. А сам непосредственно багет ничем не занят, и поэтому с ним можно делать что угодно, даже…
- Тайник, - Алла тихо охнула от того, что сразу об этом не подумала.
- Что? – спросил, словно спросонок, Воронов. – Что вы сказали?
Она поманила их пальцем и начала яростно шептать им на ухо:
- Похоже, об этом говорилось в стишке. У крупных картин толстые рамы, а значит, что в них запросто можно что-то спрятать.
- А если багет сломается? – скептически заметил Ян.
- Но ведь не зря тут крутится этот мужчина из Сионовой ложи. Он здесь, наверное, специально, чтобы исправлять подобные огрехи, – шикнул на него Саша.
- А если с ним что-то случится? – продолжал в том же духе Ян, которого явно не устраивала такая версия. – Вдруг он, к примеру, умрет?
- Тогда его заменит другой член Братства, - у Воронова уже был ответ на этот вопрос. – Вот и все.
Во время этой небольшой перепалки девушка, не дожидаясь их, стала пробегать пальцами по поверхности рамы, постоянно оглядываясь по сторонам, чтобы никто ничего не видел. Не хотелось задержаться из-за ложного подозрения в краже картины.
Хотя, возможно, здесь будет маленькая кража. Того, что им надо забрать.
Кончики пальцев едва чувствовали теплое дерево обрамления картины, но глаза не видели ничего странного. Постукивать по раме в поисках тайника было бы рискованно, это могли заметить женщины в красных пиджаках, постоянно сновавшие из зала в зал, чтобы специально останавливать и не провоцировать подобные выходки со стороны туристов.
Внезапно краем ногтя она почувствовала какую-то неровность, похожую на щель в раме картины. Сердце у Аллы сразу участило сердцебиение: она вполне могла найти заветный тайник! Подростки уже закончили спор и теперь заинтригованно наблюдали за её действиями. Она зацепила щель ногтем и аккуратно потянула палец на себя, раздался едва слышимый звук механических шестеренок.
- Здесь какая-то защелка, – шепотом сказала Алла. – И внутри что-то механическое.
- Механизм, открывающий тайник, - пробормотал Воронов. – Нам надо его включить.
- Потяните за него, но незаметно, - посоветовал Сафронов. – А то эти мегеры в красном нас засекут!
- Тогда ищите наиболее вероятное место, где находится дверца сейфа, - Алла все еще нервно шептала. – Когда тайник откроется, быстро хватайте содержимое и уходим.
Она плотно зафиксировала ноготь на защелке, все её тело напряглось. Папа, хоть бы мы были правы!
- Готовы?
Два подростка лихорадочно шарили глазами по раме, их руки в нетерпении дрожали.
- Дайте нам минутку, - попросил Воронов.
- Но у нас её нет!
Она бросила взгляд через плечо и огляделась вокруг. По залам мирно и, ничего не замечая, бродили люди. Сейчас ей казалось, что в галерее находится целая армия, хотя всего несколько часов назад она бы сказала, что галерея пуста. Алла снова посмотрела на мальчишек, Саша на чем-то остановил взгляд голубых глаз.
- Табличка…
- Что? – Ян, недоумевая, повернулся.
- Табличка с именем! – повторил подросток. – Это единственное, что выделяется на фоне багета. Возможно, это здесь.
Он подошел как можно ближе к золоченой пластине с оттиском имени и незаметно протянул к ней руки, словно для подаяния.
- Давайте, – шепнул он.
Алла резко дернула задвижку, фрагмент рамы опустился, и раздался звук механизма. Она быстро стрельнула глазами на табличку, та медленно с неохотой тоже сдвинулась вниз. Воронов сделал едва заметное движение, похожее на рывок и отошел от рамы. Защелка снова пришла в движение, и все вернулось на свои места, как ни в чем не бывало. Подросток с невинным видом отошел в сторону, Сафронов присоединился к нему, а Алла снова пробежалась глазами по сторонам. Никто ничего не заметил, слава Богу!
- Хорошо у вас все вышло, – похвалила она их, как только подошла ближе. – Как по маслу!
- Долгая практика, - кивнул Саша.
- И горький опыт проб и ошибок, - добавил Ян.
Она улыбнулась. Да, все-таки это было правильно – попросить этих двоих ей помочь.

Глава 42

Юная монахиня Евгения прогуливалась по роскошным и живописным залам подземной церкви под храмом Христа Спасителя, то и дело переводя взгляд с одной иконы на другую. А было их здесь несметное множество: и деревянные в иконостасе, и фрески на каменных стенах, и в окладах, и без них. Евгения знала, что не зря пришла сюда. Ей давно хотелось побывать в центральном соборе русской православной церкви, но из-за скромного финансового положения эта мечта долго не получала воплощения. Сельский женский монастырь в Подмосковье находился в слабо населенном месте, и мало кто из местных знал о его существовании.
Евгению сразу поразил бешеный ритм столицы, загазованные улицы, постоянный вой и крики. До своего приезда она была наслышана о городах, подобных Москве, но, проведя большую часть жизни в деревне, ни разу не видела и не бывала в них. После этого она быстро передумала касательно того, что, возможно, когда-нибудь сюда переедет. Теперь в этих толстых стенах глубоко под землей она не слышала никаких признаков того, что за ними бьет ключом жизнь города. Но в то же время сестра Евгения очень скучала по родному селу, находившемуся неподалеку от монастыря, где остался её младший братик.
- Обязательно привезу тебе гостинец! – говорила она прямо перед отъездом.
Паренек грустно поднял на неё глаза и спросил:
- А о Мосве расскажешь? – он еще не все буквы мог выговаривать, но сестра его прекрасно понимала.
- Конечно, о чем речь!
Сейчас, ступая по плитам на полу, она почувствовала, как по щеке быстро скатилась слезинка. Слезинка тоски по родному дому.
Её сюда послал по очень важным делам настоятель монастыря, а кроме нее никто не отваживался на столь трудное путешествие. Девушке предстояло посетить несколько городов и поговорить с парой-тройкой местных церковных иерархов. Но домой она возвратится еще не скоро: Москва стояла только в середине её списка.
Сестра Евгения медленно и не спеша двигалась по залам церкви, восхищаясь красотой убранства. Обойдя почти всю церковь, она подошла к одной из икон, остановилась, закрыла глаза и произнесла краткую молитву. Теперь здесь уже все сделано.
Она обернулась и пошла в обратном направлении, к выходу из церкви Преображения. Из прихожан уже практически никого не осталось, залы были пусты, а день медленно клонился к вечеру. Надо возвращаться на поезд, скоро он прибудет на вокзал.
Евгения вскинула руку и взглянула на часы. Без десяти шесть, времени еще много, поезд прибывает на перрон около девяти вечера. Она остановилась и посмотрела по сторонам. Слева стояла странного вида ширма с небольшим проходом, она позволила себе туда заглянуть. Зайдя за ширму, монашка к своему удивлению обнаружила купель, а слева со стены на все происходящее в этом закутке смотрела круглая икона, на полу под ней виднелись следы серой пыли.
Как странно! Она никогда ничего подобного в своей жизни не видела. Это место было необычным и казалось покинутым. Евгения, оглядываясь, робко встала на середину отгороженного пространства. На столике рядом с собой около купели она увидела серебряный черпак. Значит, здесь крестят младенцев…
Она взяла его и всмотрелась в свое отражение на гладкой поверхности этой большой ложки, больше похожей на половник с короткой ручкой. Гладкие черты лица, короткий, немного вздернутый носик, карие глаза, плотно сжатые губы и церковные одежды, тщательно скрывавшие черные как смоль волосы были отчетливо видны в серебре черпака. Однако это лицо несло на себе отпечаток многих жизненных испытаний и не очень хорошей судьбы.
Насилу оторвав взгляд от купели, сестра Евгения подошла к иконе, перекрестилась и поклонилась святому. Добрые глаза на образе мягко смотрели на неё, но ей все равно было неуютно сознавать, что за ней пристально наблюдают.
Её глаза непроизвольно остановились на лампаде, в которую кто-то со своеобразным чувством юмора налил воду. Теперь небольшое количество масла плавало на поверхности, создавая ложное впечатление, что лампада полна горючим веществом. В блестящей поверхности ярко отражалось все пространство позади неё.
Монахиня чувствовала какое-то странное беспокойство, а перед лицом иконы эти страхи стали казаться осязаемыми. Вглядевшись в силуэты отражения, Евгения увидела строительные леса. Её глаза расширились, но не реставрация напугала девушку. За отодвинутым пластиковым занавесом она увидела очертания лежащей на полу человеческой фигуры. «Мужчина, ему плохо», – молнией пронеслось в её мозгу.
Сестра развернулась и нырнула в темноту под лесами. Человек лежал на полу, раскинув руки и ноги, дыхание было едва заметно. Под ногами захрустело, она бросила взгляд на пол и в свете свечей заблестели осколки стекла. Евгении начали приходить на ум страшные подозрения, но она их отбрасывала, списывая на разыгравшееся воображение.
Сестра присела рядом с человеком и потрясла его рукав.
- Мужчина, с вами все хорошо? – спросила она с волнением в голосе. – Может, вам нужна скорая?
Человек не реагировал: потерял сознание? Или, не дай Бог, инфаркт или инсульт?
Она склонилась еще ниже, свет из церкви давал мало толку, но фигура смутно вырисовывалась на тонувшем во мраке полу. Снова перекрестившись, Евгения ухватилась за плечи мужчины и перевернула его на спину и немного подтянула к свету. Человек оказался страшно тяжелым, наверное, в очень хорошей физической форме.
Но тщательно вглядевшись, сестра Евгения испытала непередаваемый ужас, непроизвольно вскрикнув и отшатнувшись. Сразу в ноги впились осколки стекла, а через минуту из горла вырвался душераздирающий крик. Мужчине уже ничем нельзя было помочь: вместо лица на неё смотрел покрытый густыми волосами мужской затылок.

Глава 43

Итак, введены данные для начала анализа базы данных, - сухо сказал программист. – Запускаю поиск по возможным наследникам и родственникам.
Центр аналитиков снова зашумел, гул компьютеров стал затихать под сопровождение ударов клавиш, щелчков мышек и жужжания лазерных принтеров.
Сет прохаживался между рядами компьютеров, наблюдая за результатами работы. Сотрудники предпочитали не обращать внимание на дыхание великана за спиной, имитируя лихорадочную работу. Так как он ровным счетом ничего не понимал в Интернете и тому подобных вещах, Сет предпочитал не вмешиваться, а только смотреть, чтобы никто не отлынивал от работы. Такое надзирательство начинало ему порядком надоедать.
Скоро выяснилось, что оптимальные результаты быстро не явятся. Все поступавшие статьи базы приходили на главный компьютер, но поскольку данные приходилось разбирать уже вручную, то начальник отдела, который только что исчез в неизвестном направлении с бегающими испуганными глазами, рассылал в равных долях файлы по компьютерам других сотрудников, а те занимались разбором и сортировкой информации. Как только кто-то находил нужные данные из полученного моря, то он громко объявлял об этом и поиск начинался по другому запросу. А вся эта процедура получила начало из-за того, что Орден не мог подключиться к сети без подобных проблем впоследствии, не нарушая статуса секретности и не вызывая подозрений операторов.
- Когда результаты будут готовы? – рычащие нотки в голосе Сета никак не желали исчезать, каждый раз пугая сотрудников. – Точное время?
- Через час, - боязливо ответил один из программистов. – Возможно, больше. Мы вас проинформируем.
- Отлично, мне нужно найти еще кое-какую информацию.
- Какую? – оживился один из людей за мониторами. – Скажите, мы найдем!
- Боюсь, эти данные касаются только меня, а вашему отделу даже не удастся их отыскать. Мне нужно лишь одно: где расположена библиотека Ордена?
Вопрос прозвучал скорее требовательно, а все сотрудники аналитического отдела оказались сбиты с толку, какую такую информацию они не могут отыскать и чем она поможет этому жуткому божеству?
Библиотека Ордена была расположена тремя этажами ниже и слыла местом тайным и запретным. Только высшие члены общества имели туда доступ, а уж объект веры Ордена – и подавно. В ней хранились все документы, связанные с культом Сета. По большей части эти бумаги представляли собой древние манускрипты с описаниями различных легенд, мифов, ритуалов и обрядов, а также отдельных компонентов для них. Сету необходимо было там побывать.
- А зачем она вам? – поинтересовался все тот же щуплый паренек в очках. – Туда разрешено заходить не каждому.
- У меня особый членский билет, - с сарказмом ответил бог. – Это очень важно для успеха нашей цели. Мне нужно полное описание обряда инициации.
Вокруг сразу пробежал шепот, об обряде инициации были наслышаны немногие, но и у тех от его слов дрожь пробежала по телу. Слово «инициация» в этом контексте должно было восприниматься как название церемонии, когда воскресшего из мертвых возвращают к полноценной жизни в этом мире, но она производилась всего-то от силы три раза за всю историю. Один раз Сету уже выдался шанс провести этот обряд, но попытка провалилась, а за следующие века ритуал из памяти людишек выветрился окончательно. Да и в его отношении должны были быть сделаны некоторые изменения, а вот какие, ему и предстояло выяснить.
Некоторые программисты начали перегибаться через проходы между столами, чтобы удовлетворить свое любопытство. Через две минуты уже половина отдела ужаснулась, узнав о ритуале и о возможных его компонентах.
- Дело крайне серьезное, - подтвердил вполголоса кто-то.
- Меня не интересует ваше мнение! – рявкнул Сет, начиная выходить из себя, что с ним в нынешних обстоятельствах было очень легко сделать. – Если сейчас же не скажете, где библиотека, спалю на месте!
Гомон вокруг сразу затих, все смотрели на него, ничуть не сомневаясь в правдивости того, что произойдет в худшем для них случае. Несмотря на то, что в обычных обстоятельствах любой человек бы рассмеялся перед такой угрозой, сейчас сам вид существа, произнесшего это, вселял пугающую уверенность в исполнении угрозы.
- Она на втором этаже, - заикаясь, ответили из толпы. – На лифте, потом направо по коридору и во вторую дверь слева.
- Отлично, – кивнул он.
Сет развернулся и уверенным и напористым шагом вынырнул из стеклянного куба с жалюзи. Вокруг ходили люди, но в их лицах уже не было того удивления вперемешку с ужасом при созерцании его облика, который ничем не походил на египетские фрески. Новость о пришествии «антихриста» уже давно разнеслась по зданию Ордена Сета. Именно эту кличку дали ему задолго до появления здесь. Ведь он собирался начать новую эру Просвещения, что церковь посчитала бы настоящим Концом света.
Не без проблем отыскав лифт и спустившись на три этажа вниз, Сет оказался в длинном обитом деревянными панелями из мореного дуба коридоре с множеством дверей. Да, если бы ему не сообщили в какую сторону и в какую дверь войти, он бы здесь точно заблудился.
Нужная оказалась двойной с резными краями. Никакого кодового замка или сигнализации, здание штаб-квартиры открывалось только на выход и изредка для входа новых членов, а красть здесь никому ничего не нужно было, поскольку все равно вынести ничего не удалось бы.
Сет потянул дверь на себя и оказался в длинном темном помещении с занавешенными тяжелыми шторами окнами, с рядами шкафов, перемежавшимися столами с настольными лампами. В воздухе повис затхлый запах старых книг, которые везде попадались на глаза. Впереди маячила стойка, где должен был находиться библиотекарь, направо же тянулся сам читальный зал, заканчивавшийся дверью в архив, где в еще более неблагоприятных для человека условиях хранились самые ветхие документы. Вся литература была распределена по тематическим разделам, указывающим содержание рукописи. Нужды в разделе по жанрам не было, поскольку все книги были написаны на одну религиозную основу.
Проходя по широкому центральному проходу и читая названия, написанные почему-то на английском языке, Сет пытался отыскать нужный отдел с описаниями оккультных ритуалов и церемоний. Темные громады книжных полок напоминали гигантские надгробия или ровный лес деревьев, а запах и атмосфера в самой комнате навевали мрачные размышления. Где же это? Куда они их спрятали? Нужный стеллаж никак не хотел находиться, а сам Сет тем временем снова испытывал приступ воспоминаний.
Он уже бывал в подобном месте, где книги горами лежали в укромных шкафах, ожидая тех, кто решит их прочесть. Александрийская библиотека только начинала свое существование, когда он побывал в ней, разумеется, втайне от заведующих ею людей. В тот раз он умудрился затеряться в бесконечных рядах книжных полок, на которых, как золотые слитки, громоздились манускрипты и другие важные документы. Но жизнь и судьба, сливаясь вместе и действуя заодно, становятся опасным оружием, сражавшим наповал многих людей, находившихся в высочайшем положении власти в их государствах. Испытав злобные манеры игры со стороны Фортуны, давно уже отвернувшейся от него, Сет был несказанно удивлен, когда узнал, что самая знаменитая за всю историю мира библиотека была уничтожена.
Сейчас, лихорадочно читая надписи на древних фолиантах, он внезапно для себя понял, что такая банальная, казалось бы вещь, как книга, являет собой отличный тайник для знаний, дававший приличный шанс на их сохранение, но, к несчастью, имевший и свои слабости.
Глаза задержались на еле читаемой надписи над широким прочным и толстым шкафом. Она гласила:
Descriptions and books about ancient rituals and ceremonies
«Описания и книги о древних ритуалах и церемониях», – мысленно перевел для себя Сет. Нужно искать здесь. Могучей и высокой фигурой он почти вжался в полки, на которых покоились старинные рукописи вперемешку с современными авторами, проводя когтистым пальцем по названиям на корешках. Книги были распределены абсолютно небрежно, французские названия чередовались с английскими, сменялись немецкими, русскими и многими другими. По-настоящему древние издания попадались чрезвычайно редко, его палец замирал на них, но первые три раза его ждало разочарование. Нужного обряда он не нашел.
Проверив верхнюю половину полок, Сет слегка согнулся, чтобы прочитать названия книг в другой части стеллажа. Спина тут же заныла, сзади в пояснице что-то с натугой хрустнуло. Он что, разваливается на части? Неужели он стал таким дряхлым стариком, что уже не в состоянии нагнуться к полу? С этим надо что-то делать и как можно скорее.
На двадцатом названии, бог сбился со счета, но взгляд красных жадных глазок скоро заметил что-то знакомое. Среди книг виднелась обложка с древнеегипетскими иероглифами, образовавшими вполне читаемое название.
Хранители смерти. Ритуалы, обряды и символы. Воскрешение из мертвых.
Наконец-то… Не сводя глаз с заветных рисунков на кожаном переплете, Сет вцепился в фолиант, вытащил его с полки и водрузил на ближайший стол. Книгу покрывал толстый слой пыли, ею явно давно не пользовались. Кожа на переплете была сильно потрепана, местами просматривались дыры, прогрызенные мышами, а название книги едва виднелось. Немедленно раскрыв книгу, он принялся быстро перелистывать страницы, легко прочитывая заголовок за заголовком, которые для любого современного человека показались бы полной бессмыслицей. Пожелтевшие страницы мягко шуршали под пальцами, иероглифы, напоминающие детские мелкие рисунки, быстро проносились перед глазами.
Скоро Сет перестал перебирать страницы, а красные глаза стремительно забегали по строчкам. Бог полностью погрузился в чтение, которое теперь может стать одним из самых значительных моментов за время всей его жизни. Именно эти слова обеспечат успех его дела и позволят безбоязненно продолжать дальше. Эта страница – именно то, что он искал.
Библиотека скрылась во мраке, обступившем его со всех сторон, перед собой он видел только старые ветхие листы бумаги, скрепленные между собой, несущие крайне важные данные. Теперь после их обнаружения дело оставалось за малым…

Глава 44

Александр Воронов, Алла Шмелева и Ян Сафронов отошли от картины и незаметно встали в дальнем углу зала. Саша оглянулся по сторонам, заметив, посетители медленно потянулись вереницей к выходу. Наплыв явно спал, и скоро музей начнут закрывать, а это означало для них, что особо задержаться здесь они не смогут. Подросток все еще сжимал крохотный клочок толстой бумаги, который неведомый любитель искусства оставил в раме. Алла стояла рядом и, не скрывая растущего интереса, смотрела на новое послание, а Ян, поглядывая из-за угла, следил, чтобы ими не заинтересовались чересчур бдительные смотрители музея. Сионова ложа явно уготовила для них троих куда более серьезные испытания.
- Ну, как там? – еле шепча, спросил он у Яна.
- Пока все чисто, - тот бросил в их сторону мимолетный взгляд, - но задерживаться не советую. Они заподозрят что-то неладное в любую минуту.
Чувствуя неприятное ощущение того, что они со стороны похожи на каких-то негодяев, Воронов обратился к девушке и развернул послание, боковые края которого были абсолютно ровными, а верхний и нижний словно погрызли. В этой записке красовались все три слова, нацарапанных сильно стершимися чернилами:
Дама в белом,
- Дама в белом… - задумчиво прочитала Алла. – О чем это?
- Видите, здесь стоит запятая и края оборваны, - указал подросток на странности послания. – Я думаю, у нас лишь часть сообщения.
- Возможно, новый стих с короткими строками, - предположила собеседница.
- А это значит, что нужно проделать ту же операцию с еще двумя картинами, на которых изображен собор Парижской Богоматери.
- А те, на которых он виден на втором плане или вдали не подойдут? – в голосе Аллы прозвучала какая-то надежда на упрощение задачи.
- Вряд ли, - Воронов не хотел внушить ей ложную уверенность в простоте поиска. – Наверняка картины похожи на ту, в багете которой мы отыскали тайник, а следовательно, нам нужно искать их так, чтобы названия совпадали и изображали они одно и то же: Парижский собор.
- Что ж, хорошо. Давайте, разделимся, - предложила девушка. – Яна оставим здесь, чтобы он нас мог предупредить в случае необходимости. В залах пока мало народа и эти «надзиратели» тоже исчезли на время. Я пойду в то крыло, - она ткнула в коридор справа от лестницы, - а ты, Саш, иди в другое, - её тонкий пальчик с лакированным ногтем показал в противоположное направление. – Обследуем все залы, а потом с результатами вернемся сюда.
- Неплохой план, - подросток всегда был уверен, что эта молодая особа успеет за короткий срок придумать схему действий, поражавшую своей простотой. – Времени у нас в обрез, так что так будет быстрее.
С этими словами они разошлись в разные залы, Сафронов остался на лестнице, изображая на лице крайнее любопытство и удовольствие от созерцания сгоревшей скрипки, помещенной в стеклянный бокс, словно в место с огромным магнитным притяжением. На половину сгоревшие обломки музыкального инструмента были снова собраны воедино. Подросток время от времени краем глаза наблюдал, что происходит вокруг, пока его спутники шагали по разным сторонам лестницы.
Точно следуя указаниям дамы, сообщившей им о картинах, Воронов направился в нужный зал, то и дело оглядываясь на картины вокруг, чтобы не упустить нужное полотно. Он хотел надеяться, что Алла не забыла маршрута к оставшейся картине. Оказалось, что все три произведения написаны импрессионистами, но помещены в разных концах музея, причем одно было прямо на главной лестнице. Остальные два располагались в противоположных залах в зеркальном отражении друг от друга, то есть собор, к которому сейчас направлялся он сам, выставлялся зеркально относительно того, который искала Алла.
Воронов быстро обводил глазами большие полотна на стенах, от необычных красок и их сочетаний скоро начало рябить в глазах. Он чувствовал, что ему скоро снова станет плохо. Надо закончить здесь, покинуть это место, а потом уже принять таблеточку анальгина. Что же с ним сегодня такое? Подросток впервые за сегодняшний сумасшедший день задумался о том, что с ним происходит.
С утра он мог поклясться, что в ванной едва не упал в обморок. За завтраком и все те несколько часов, пока они дожидались прибытие Аллы, Воронов пытался не показывать того, что ему не по себе. Все еще внимательно обшаривая взглядом стены в поисках знакомого символа Парижа, он стал понемногу восстанавливать в голове все события из сна.
Темный зал с окнами высоко под потолком, гроза, скрежет и шорохи, странное рычание. Медленно и неуклюже ночной кошмар снова всплывал перед мысленным взором. Во время вспышек молний ему удавалось разглядеть что-то вроде каменного стола. Или алтаря? Нет, сегодня с ним определенно что-то не так. Такой мрачности его фантазия раньше себе не позволяла.
Что там еще было?
В висках начинало постукивать, живот скручивало, потому что он уже целый день ничего не ел, а завтрак давно уже потерял свой эффект.
Затем словно острой иглой мозг пронзил образ из сна. Огромная мощная фигура с ужасной головой, красными глазами, в каких-то лохмотьях, с протянутой к нему рукой. Жуткая чешуйчатая конечность успела во сне почти вплотную приблизиться к его лицу. Ух, слава Богу, я вовремя проснулся! Этот странный образ напоминал ему о человеке, который убивал его одноклассников и учителей, а потом предстал перед ним самим в черном устрашающем костюме, а сам подросток почувствовал слишком близко металл ножа убийцы. Однако тот, кого он видел, вселял отнюдь не столь реальный страх, а скорее суеверный. Это существо, казалось, пришло не из этого мира и не к нему принадлежит.
Поежившись от воспоминаний, подросток замер, прямо перед собой он увидел достаточно странное полотно, но в здании, занимавшем центральное положение на картине, сомневаться не приходилось. В этом произведении преобладали серый и белый цвет, явно изображалась зима в Париже, что для этого города была весьма несвойственно. Серым потоком текла Сена, черными кляксами по набережной бродили горожане под зонтиками, а в отдалении сквозь сизый туман вырисовывались очертания собора.
Вот оно! Воронов подошел к картине вплотную и стал рыскать глазами в поисках таблички с именем художника. Теперь, когда он знал, что должен делать, и действовал целенаправленно, задача казалась куда легче. В середине нижней панели резной светло-коричневой рамы был привинчен медный лист металла с оттиском, в котором читались имя художника и название произведения. Саша для уверенности в своей правоте посмотрел на название полотна. Так и есть.
Собор Парижской богоматери
* * *
Алла разглядывала картину, которая несомненно была предметом её поиска. По сравнению с полотном на лестнице, это было на её взгляд, немного красивее, а сложив эти два произведения, собор представлялся объемным, поскольку картину повесили под прямым углом к варианту, изображавшему церковь сбоку.
Эта картина давала представление о самом знаменитом соборе Парижа с его задней стороны. Мазки кисти мозаикой складывались в изображение, на котором больше всего места занимала река Сена, слева через её воды шел каменный мост, а правее среди густых деревьев проглядывали стены собора, его шпиль возносился в мрачное осеннее небо, а башни смотрели вдаль на незаметные парижские домики.
Алла вспомнила, что её отец некоторое время назад бывал в этом прекрасном городе. Перед ней понемногу одна за другой представали его поездки за границу, куда он её ни разу не брал, но привозил щедрые сувениры. Когда она была в средних классах школы, ей очень хотелось съездить в Париж, но шанс не представился до сих пор. А уж сейчас с её работой в Прокуратуре Воронежа, ей уже вряд ли удастся выбраться далеко за границу. Дальше Москвы в сторону Европы она пока не продвинулась.
Отогнав вившиеся в голове роем мысли об отце, грозившие новым приступом тревоги за него, Алла Шмелева повторила ту операцию, которую проделала несколько минут назад в сорока метрах отсюда. Она тщательно, но незаметно ощупала раму и нашла защелку, а также табличку с данными о картине. Затем, скрестив пальцы за спиной, она осторожно потянула задвижку и снова услышала тихий тикающий звук шестеренок внутри рамы.
Так, механизм работает, он не износился от времени и прочих факторов, таких как влажность, температура, сырость, отсутствие света или еще чего-либо. Алла поднесла руку к табличке, которая уже через шестьдесят секунд опустилась вниз. В маленькой темной нише девушка увидела еще одну свернутую в трубочку записку с подсказкой. С замирающим сердцем она молниеносным движением вытащила кусок бумаги, а затем аккуратно, но достаточно быстро вернула защелку в прежнее положение. Затем Алла сунула записку себе под блузку и имитируя праздное любопытство, вскользь рассматривая картины на стенах, зашагала обратно на лестницу. Теперь осталось только ждать, что получилось у Саши с его стороной.
Паркет гулко разносил по залу звуки её шагов, а сама Алла все размышляла о случившемся за последние две недели. Ясно, что отец оставил ключ к Пути в шкатулке не просто так, он преследовал куда более важную цель. Она снова вспомнила вечер, когда нашла своего отца в его же квартире, перевернутой вверх дном. Кто же там был? И как он смог сделать так, чтобы здоровый мужчина впал внезапно в кому? Зачем он туда приходил, она теперь знала: за той информацией, которую таким странным образом пожилой мужчина сообщил только им троим. Но не значит ли это, что они теперь тоже могут оказаться в опасности? Интересно, как скоро убийцы поймут, что информация утекла в неверном направлении и примутся за их поиски? Все зависит от того, насколько они умны и каково их влияние в высших кругах. Если у них есть доступ к новейшим разработкам поисковых компьютерных систем, тогда дело худо. Несмотря на то, что Алла привыкла на все смотреть с позитивной стороны, сейчас она не могла недооценивать опасность и возможности их врагов. Тут она снова вспомнила об этом странном Ордене Сета, проповедавшем древний и страшный языческий культ. Неужели это все их рук дело? Однако от горстки фанатиков ничего страшного ждать не приходится. Но тут она осеклась: а что если этих язычников собралась отнюдь не горстка? Возможно, она снова их недооценивает.
Вся атмосфера неизвестности и тайны, кружащей в воздухе, здорово её утомила, и она не знала, что думать и предполагать, в чем быть уверенной, а в чем сомневаться или во что не верить вовсе. Алла чувствовала, что нуждается в ответах, но никак не могла их получить. Господи, что же это такое происходит?!

Глава 45

Белый автомобиль «УАЗ» влетел на улицу Волхонка и едва не проехал мимо нужного места. В составе оперативно-следственной группы в тесном салоне сидели двое оперативников, пять криминалистов и следователь прокуратуры города Москвы. Сергей Кузнецов, оперуполномоченный, коренастый мужчина невысокого роста с волевым подбородком, густыми бровями, пепельными прилизанными волосами и черными глазами сквозь давно немытое окно автомобиля смотрел вперед, желая увидеть новое место преступления. Но в поле его зрения не попадало ничего, кроме абсолютно белых стен храма Христа Спасителя, ставших розоватыми в свете клонящегося к закату солнца.
За все двадцать лет работы Кузнецову стало казаться, что в Москве почти каждый день убивают хотя бы одного человека. Но в течение последнего года поток убийств начал сокращаться и к работе людей, которых в народе прозвали «опера», у него интерес постепенно пропал.
Но, похоже, что-то дало новый толчок криминальной обстановке в столице. Показатели уровня преступности и количества убийств в Москве снова поползли вверх, но все эти случаи ограничивались самой простой «бытовухой», как он сам её называл. Сценарий подобных преступлений всегда был прост и обыден: выпили, поругались, с пьяной головы один слишком сильно ударил другого, потом отключился, а пришел в себя – нашел труп собутыльника. Подобные дела его уже начинали доставать, хотелось настоящей тайны и расчетливого преступника. Часто его работа, заключавшаяся в поиске подозреваемых путем сложения всех улик, найденных криминалистами, воедино, не выходила дальше места преступления, но он чуял нутром, что сегодня особый день.
В воздухе витало что-то тревожное, а сам он предвкушал какую-то неведомую тайну, которая заставит сильно напрячь мозги. Сергей не был закоренелым читателем детективных романов или мечтателем, но мозг просил у него хоть какого-то предмета для размышлений. Однако кроме своей работы, а значит и преступлений, он не мог подобрать ничего стоящего.
«УАЗ» последний раз резко повернул, водитель едва справился с управлением, автомобиль пустил в воздух облако выхлопных газов и немедленно замер прямо напротив толстых белоснежных каменных стен, над которыми ярко блестел золотой купол.
- Все, приехали, – возвестил следователь Саросов.
Этому человеку было больше сорока лет, черные волосы уже отдавали дань седине на висках, полные губы сейчас были плотно сжаты, а серые глаза сейчас целеустремленно были направлены на храм. Он открыл дверцу машины, и вся опергруппа вывалила наружу. Сергей Кузнецов немного задержался и посмотрел на этого человека. Своим обликом он вселял доверие и представлял собой саму надежность. Пропорционально сложенное тело с широкими плечами и сильными руками отлично дополняло его высокоразвитый интеллект, которым он часто пользовался во время своей службы. Будучи не женат в этом возрасте, он уже не надеялся найти себе спутницу, считая, что семья будет только отвлекать его от дел.
Около полугода назад Саросов смог даже засветиться на телевидении в связи с одним из самых шумных и скандальных преступлений за последние годы. Вся история началась, казалось бы, с банального террористического акта, после которого удалось уцелеть только четырем подросткам. После прибытия правоохранительных органов, в чье число и входил Саросов, эти четверо, среди которых затесалась девчонка, поведали ему целую эпопею, согласно которой взрыв устроил загадочный убийца, сумевший отправить на тот свет всех их учителей и одноклассников, а потом покончивший с собой таким жутким способом, намереваясь избавиться и от уцелевших свидетелей. Дело вскоре было закрыто, а этот квартет отпустили за недостатком улик против них, поскольку все понимали, что их рассказ мог оказаться элементарной байкой, чтобы отвести от себя подозрения, но с той же степенью вероятности и правдивой историей. Однако из-за того, что он все-таки поверил им, на Саросов спровоцировал множество нападок со стороны начальства, а скоро и пресса протянула свои лапы на горячий кусок. Загадочное происшествие освещали все уважающие себя телеканалы, а четверо детей тщательно скрывались от фотокамер и репортеров, норовивших узнать что-нибудь от них и раздуть это в очередную сплетню. Известие о дерзком преступлении быстро разнеслось по европейской части России, его обсуждал почти каждый критик или ведущий, часто прибавляя абсолютно излишние комментарии. Кузнецову до сих пор не верилось, что квартет выживших детей смог перенести всю эту шумиху вокруг них и суметь стерпеть фото со своими лицами на множестве телеэкранов.
Однако несмотря на то, что всю эту историю, благодаря усилиям Саросова, удалось раскрыть и наказать виновных, на детишек успело вылиться столько грязи со стороны прессы, что не каждый бы вынес. Их обвиняли в лжесвидетельстве, умопомешательстве, их родителем предъявляли обвинения в избиении и насилии над детьми, но в итоге это все оказалось наглой ложью. Внутренне Кузнецов восхищался тем, что этот человек сумел поставить репортеров из желтой прессы на место, показав им настоящие доказательства и рассказав им всю правду об этой истории, которая, как оказалась, нисколько не расходилась с показаниями четырех свидетелей.
В конце концов квартет оставили в покое, и жизнь вернулась на круги своя, а у Саросова за спиной до сих пор шептались по этому поводу, но он по привычке и в меру своего склада ума не обращал на это внимание. Интеллигентный, правильный и аккуратный во всем, он мог быть и твердым, как скала, когда этого требовала ситуация.
Сейчас его лицо выражало именно решимость, некоторую агрессию и даже удивление. Его явно что-то застало врасплох в плохом смысле этого слова.
Сергей Кузнецов снова бросил взгляд на громаду храма и повернулся к возвышающейся перед ним башне, поскольку Саросов был гораздо выше него ростом. Другой оперуполномоченный вместе с криминалистами направился к собору, но Сергей никак не мог понять тому причины. Дело в том, что перед самым их выездом он даже не услышал адреса, куда следовало ехать. Все предыдущие два часа стояли в тумане, а он плохо помнил, как оказался в машине. Мужчина только ясно и четко слышал, как в трубке у оператора громко плакала от ужаса молодая женщина, это он смог определить по голосу в аппарате, но слов разобрать ему не удалось.
- Геннадий Данилович, - обратился Кузнецов к следователю, - так где же наше место преступления?
Тот округлил остановившиеся на оперуполномоченном глаза.
- А вы разве не слышали, Сергей Борисович? – в его голосе сквозила ирония, но прозвучала она с заметной натяжкой. – Оно, хм, внизу, под землей.
- В смысле? – опер все еще ровным счетом ничего не понимал. – Так что случилось?
- Час назад нам позвонила молодая женщина, монахиня, по имени Евгения Звонарева. Она сообщила, что в церкви Преображения, что расположена под храмом Христа Спасителя, ею обнаружен труп мужчины. Толком она ничего сказать дальше не смогла, её душили рыдания. Из неё оператору удалось выжать только что-то насчет затылка. Мы предполагаем, что бедняге проломили череп каким-нибудь предметом, но точно не уверены.
Вот, черт! Опять он узнал все в самый последний момент. Сергей еще некоторое время досадовал на себя или на своих сослуживцев, а потом, немного успокоившись, спросил:
- Личность жертвы она сообщила? Или мы её установили?
- Нет, свидетельница была в шоковом состоянии, - пожал плечами Саросов. – Она еле из себя про затылок выдавила, похоже, её это очень волновало. На всякий случай ваш оператор вызвал скорую. Насколько мне известно, ей дали успокоительное и через десять минут она сможет с нами побеседовать. Так что советую начать с осмотра места происшествия: пока что это наша единственная ниточка.
Кузнецов развернулся и увидел неподалеку от «УАЗа» карету скорой помощи. «Да, – подумал он, – монашке, наверное, здорово тряхнуло нервы».
Обернувшись, он увидел, как Саросов уже шел в направлении огромной церкви из белого камня, и Кузнецов вприпрыжку бросился за ним. Белая громада словно росла перед ним по мере приближения, затем они обогнули собор и вошли с противоположной стороны в громадные двери. Прихожан наверху не оказалось, а перед входом образовалась толпа. Возмущенные верующие спрашивали, почему охрана не пускает их внутрь, на что охранник, здоровый детина ростом под два метра, искривляя рот, отвечал, что понятия не имеет, что случилось. «С его стороны это понятно», – пронеслось в голове у Кузнецова, догнавшего Саросова. Ведь не сказать им в лоб, что в церкви найден труп, а смерть явно наступила в результате убийства.
Самого его это несколько пугало. Убийство непосредственно в православной церкви?! Каким же извергом надо быть, чтобы проделать такое? Он многое повидал за свою карьеру в правоохранительных органах, но с подобным встречался впервые. Да, денек обещает выдаться веселым…
Саросов пропустил его вперед, остановившись в дверях, чтобы успокоить расшумевшуюся толпу. На ступенях он бросил:
- Иди на место, я догоню потом. Лишние свидетели нам ни к чему.
Кузнецов просто кивнул и, оставив следователя на съедение встревоженным прихожанам, зашел в храм. В воздухе витал странный и одновременно жутковатый запах: это из недр собора еле заметно долетал аромат смерти…

Глава 46

Последние метры паркета были преодолены, и под ногами снова зашуршал синий ковер с толстым ворсом. Александр Воронов вышел из зала на главную лестницу, сжимая в руке кусок записки. Оборван был только нижний край, что вполне свидетельствовало о том, что послание было разорвано на три части и помещено в разные рамы картин.
Утес в океане,
Он попробовал представить, как может выглядеть последняя строка, но ситуацию усугубляло то, что ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с подобными стихами. Утес в океане, дама в белом…. На первый взгляд никакого ритма, полное отсутствие рифмы, а самое главное – смысла. Какая может быть связь между этой дамой и утесом? Если только не представить себе изящную даму в белом платье на пустынном утесе посреди бушующего океана. Но он не мог вспомнить, чтобы где-то ему попадалось подобное полотно. Да, версия абсурдная…
Оказавшись на лестнице, подросток едва не столкнулся с Аллой, вышедшей из противоположных дверей, полностью погруженной в свои мысли. Сумев избежать столкновения лоб в лоб, они примкнули к Яну Сафронову, который уже начинал потихоньку засыпать, и соединили все три части послания в единое целое. Каждый обрывок держала пара рук: кусок, который добыл Воронов, оказался самым верхним; затем шел обрывок из картины на лестнице, а последним самым нижним и наиболее странным для понимания оказались строчки, найденные Аллой.
- Так, - протянул Ян. – Посмотрим, что получилось.
Все трое прочитали записку целиком. Смысл написанного все равно не проявился, на этот раз перед ними было что-то вроде текста, но не менее запутанного, чем предыдущие стишки.
Утес в океане,
Дама в белом,
Дом в зеленой тени.
Он помотал головой – может, от этого хоть что-нибудь прояснится, однако текст, все-таки, назойливо оставался на бумаге, а информация из него доходила в крайне малом своем объеме.
- Да, мастера они на загадки, - буркнул Ян с некоторым разочарованием. – Долго еще эти шарады нам подсовывать будут?
- Мы в картинной галерее, - ответила Алла. – Давайте подумаем…
- У вас, как я погляжу, оптимизма прибавилось, - заметил Воронов.
- Да, - неуверенно ответила она. – По крайней мере, я теперь уверена, что все это не было недоразумением.
Они снова обратились к тексту, подростки перечитали строчки вслух, и те недолго звенели в ушах. Воронова никак не отпускала строчка из стишка, где говорилось о деве. Её они пока так и не истолковали, она только дожидается своей разгадки, но эти слова, безусловно, наводили на размышления. Какое к этому имеют отношение несвязные слова, напоминающие переведенное китайское трехстишие? Сафронов решил попытаться:
- Видимо, имеется в виду дама в белом наряде, сидящая в доме, расположившемся в зеленой тени под деревом, растущим на утесе, окруженном океаном, - сказал он скороговоркой, а потом добавил: - Нет, это только чересчур больная фантазия могла выдумать.
Все трое невольно улыбнулись, на душе стало немного легче, но три строчки никак не выходили из головы. После продолжительной паузы Воронов был вынужден признать:
- Здесь должно быть что-то посложнее, сложение этих фраз в целую картину – слишком очевидная разгадка, – он покрутил записки, скрепленные скотчем, найденным в сумочке Аллы.
- Ты предлагаешь прочитать их по отдельности? – Сафронов многозначительно поднял брови вверх. – Ведь до этого они тоже немного толку дали.
Девушка взяла у него послание и снова медленно, расставляя после каждого фрагмента паузу, перечитала. У Саши снова стучало в голове, в глазах Яна что-то блеснуло.
- Есть идея?
- Кажется, да. – он немного задумчиво помолчал. – Если они написаны через запятую и каждая с новой строки, то это вполне логично…
- О чем ты, Ян? – Алла, по всей видимости, тоже от усталости не могла отыскать разгадку. – Понял, что здесь говорится?
- Похоже на то, и их все-таки, ты прав, Сань, надо читать по отдельности. Тогда все прекрасно понятно!
Внезапно Воронов почувствовал, что его мозг как будто подтолкнули и он сразу начал собирать немногословную информацию друга и строки текста вместе, чтобы понять то, чего не смог пару минут назад. Алла, задумавшись, сдвинула брови. Казалось, она тоже что-то начала осознавать.
- Картины, – вырвалось у Воронова непроизвольно.
- Именно! – поддержал Ян. – Это загадки, причем на самом деле очень простые.
- Указания на картины? – переспросила девушка.
- Точнее, описание того, что на них изображено, - пробормотал Саша. – Наша задача - найти что-то похожее и незаметно обыскать.
- Здесь вся постоянная экспозиция посвящена импрессионистам, а это означает, что полотна тоже принадлежат к этому жанру. Найти их будет несложно.
- Надеюсь, что это так, - мрачно произнес Ян.
- Тогда ищем утес!
Пробегая по картинам глазами, как делали только что, троица стала обходить зал за залом, и, к счастью, на сей раз изображать интерес не пришлось. Изображения на стенах полностью ими завладели, а малое количество посетителей вечером лишь упрощало задачу. Перед ними мелькали самые разнообразные картины, казалось, им нет конца.
Через двенадцать минуты Александр Воронов остановился как вкопанный, чем привлек внимание своих двух спутников. Щелкая каблуками по паркетному полу, рядом возникла Алла Шмелева, а Ян, сильно щурясь, вглядывался в очертания на полотне.
На фоне голубизны летнего неба они увидели высокую стройную молодую женщину, одетую в белое длинное дорожное платье, белоснежную шляпку и с таким же зонтиком в руках, которым она закрывалась от солнца. Мягкие светлые цвета её волос, собранных в пучок на затылке, создавали ощущение, что это не рисунок красками, а настоящая фотография. Девушка стояла на едва заметном с этого угла деревянном трапе, на заднем плане виднелся флагшток с множеством различных морских флагов. Легкий ветерок раздувал её юбку, а сама она смотрела куда-то направо за раму.
- Это она, – победоносно выдохнул Воронов.
Они втроем в нетерпении подошли к картине очень близко. В узорчатой раме им удалось разглядеть несколько странных щелей, расположенных не на своих местах. В багете ничего более примечательного они не заметили, но странное устройство деревянных панелей бросилось в глаза сразу.
- Это должно быть где-то здесь.
Саша незаметно провел пальцами по краям рамы, сердце сжалось от предчувствия, что сейчас сработает сигнализация. Однако ничего не последовало – тогда он украдкой огляделся вокруг и обнаружил, что зал оказался пуст.
- Давай скорее, Сань! – шикнул на него Ян.
Повторять дважды не было нужды: в таком неудачном месте их могли легко заметить, а тогда расспросов и напрасно потерянного времени им не миновать. Он вынул перочинный ножик Яна и осторожно просунул его в одну из щелей. Лезвие легко прошло и вскоре на что-то наткнулось.
- Есть, я что-то нащупал, – шепнул он друзьям.
- Отлично! – Алла не показала этого внешне, но он догадался, что она рада за такое продвижение.
«Неплохо члены Сионовой ложи нафаршировали этот музей тайниками», – подумалось Воронову. Нечаянно он дернул лезвие, раздался щелчок и прямо на него, словно на пружине, резко выдвинулось подобие ящика. Не разглядывая, что там лежит, он быстро схватил его в руки и задвинул ящичек обратно, после чего смог спокойно отойти от картины. Кожа ладони ощущала прохладную гладкую поверхность, но выполненную в необычной геометрической форме.
Стараясь не привлекать внимания туристов, они втроем встали поодаль от картины, но нарисованные глаза вокруг продолжали на них пристально смотреть. Подростку стало не по себе, поскольку на подобные поступки он отважился впервые, хотя и не был уверен, что цель будет стоить затраченных усилий. Непроизвольно им всем разом пришла мысль: они должны притвориться, будто разглядывают необычный сувенир. Не сговариваясь, троица стала пристально и с интересом разглядывать предмет, оказавшийся параллелепипедом неправильной формы с перекошенными углами. На боковой грани была выбита буква, а от самого предмета исходил уже слегка выветрившийся несвойственный аромат.
Алла поводила носом над находкой и еле слышно чихнула в кулак. Саша мельком увидел в её серых глазах искорку.
- Это оно, - сказала им с Яном девушка, утирая нос белым платком. – Опять спирт, я его учуяла.
- Невидимое послание, – Ян мгновенно отреагировал на слова Аллы, теперь сомнений не оставалось. Они идут в верном направлении. – Выходит, эти строчки отражают сюжет каждой нужной нам картины, не называя художника. Хитро!
- И буква «Б», - задумчиво пробормотал Воронов, в очередной раз роясь в сумке в поисках ручки с ультрафиолетовой лампой. Куда же он её дел? – Спорю на сто рублей, что здесь изобразили еще один символ глаголицы.
Ян скептически нахмурил брови, Алла лишь глазами торопила Сашу, который никак не мог совладать с зацепившейся за ремешок ручкой. Такой прогресс был просто невероятен, они снова и снова окунаются в те тайны, о которых никто и не подозревал! Сначала храм Христа Спасителя, а теперь это… Он никак не ожидал, что сегодняшний день преподнесет им такие приключения, о которых они и не смели мечтать.
Внезапно его одернул собственный внутренний голос. Не забывай, это опасная тайна, и вы теперь можете оказаться между двух враждующих тайных обществ, которые не будут против убрать лишних свидетелей их ошибок. Что же эта за тайна, из-за которой произошло покушение и уже два убийства?
Александр Воронов снова мысленно увидел перед собой два мертвых тела, плечи сами собой передернулись, а руки похолодели. Кто это сделал и зачем? Верны ли их догадки по этому поводу, навязанные столь ненадежными уликами?
Несколько успокоившись, подросток посветил на каменный объект рядом с выдолбленной буквой. Алла тихо ахнула, а Саша приоткрыл рот от удивления. Еще одно послание, кто-то определенно их направляет по нужной дороге.
- Сань, - Ян скосил глаза на друга. – Можешь, взять сто рублей.
Выйдя из оцепенения, Воронов быстро перерисовал символ вместе с его значением в блокнот. Существовала высокая опасность того, что кто-то из них может неосторожным движением стереть эту важную информацию, уменьшив тем самым их шансы на разгадку шифра в дневнике.
Троица продолжила свой путь по многочисленным залам музея в поисках оставшихся двух подсказок. Ноги начинали ныть, а сердце уже не могло выйти из учащенного ритма. Ему казалось, что это все сон, невероятный, необычный и пугающе реальный. Да, я наверняка в плену сна, такой нелепицы не может быть! Они тайком фактически обкрадывают багеты некоторых картин, именно такие обвинения им могут предъявить в случае поимки.
Он поймал себя на мысли, что сам несет полную чепуху. Поняв, что так можно и дойти до сумасшествия, Воронов сосредоточился на цели. Осталось две картины!
Утес в океане, Дом в зеленой тени.

Глава 47

Дверь библиотеки тихо затворилась, издав щелчок, а стеллажи и многочисленные старинные труды погрузились в темноту. Сквозь толстые мрачные портьеры тускло светило вечернее солнце, придавая сумраку зала желтоватый оттенок. Книги снова остались одни в удушливой пустынной атмосфере, а единственный читатель, посетивший её в подобное время, уже ушел.
Сет уверенно шагал по коридорам штаб-квартиры Ордена, неся в когтистой руке древний фолиант. Книга на вид обладала внушительным весом, но он ничего не чувствовал, словно держал перо голубя. Он нашел то, что искал, и оно здесь, на этих сокровенных страницах. Сет чрезвычайно боялся, что рассказы служителей культа об их богатой библиотеке окажутся лишь плодом их раздутой фантазии, и для поиска нужного труда будет необходимо несанкционированно проникнуть в публичные или частные хранилища, но, к счастью, подозрения не оправдались.
Сейчас бог сжимал залог успеха своего плана, но это было лишь первым этапом. То, что произойдет, потрясет весь цивилизованный мир, и все каналы мира начнут судачить и распускать слухи, что принесет Ордену неофициальную известность. Все будут говорить, но никто не будет знать, о ком. После этого настанет время для решительных действий, и обществу придется открыться миру, но вряд ли от свидетелей останется какая-то информация.
И, тем не менее, Новый мир наступит! От этих мыслей по коже пробежала волна возбуждения. Он убьет двух зайцев одним выстрелом, который будет ему дорогого стоить. Во-первых, он принесет свои идеи в свет, в крайней степени нуждающийся в них, а во-вторых, Сет отомстит за все страдания и беды, которые навлекла на него одна особа. Но расплачиваться за это придется всем без исключения.
В предвкушении сладкой мести божество вышагивало по коридорам, затем миновало двери, поднялось по нескольким лестницам и внезапно остановилось. Мозг пронзила еще одна идея, не пришедшая ему в голову раньше, но угрожавшая обрубить крылья его замыслу. Место для ритуала!
В тексте по этому поводу следовало вполне ясное указание и описание территории, на которой обряд произведет наибольший эффект, но существует ли это место на Земле? Сет сверкнул глазами, яростно дернул фолиант к себе и быстро начал листать страницы, держа книгу навесу. Вскоре он нашел нужный отрывок, красные чудовищные глаза забегали по строчкам иероглифов.
Так…. Это возвышенность…. Острые скалы…. К концу чтения он с разочарованием понял, что не знает другого такого места, которое могло бы подойти. То, что он видел в прошлый раз, находилось в Египте, но вряд ли оно сохранилось до сего дня. Нужно искать альтернативу немедленно!
Мимо как раз проходил человек в маске, на нем не было никакой одежды, кроме длинной набедренной повязки, какую давно носили египтяне в особо жаркие дни. Мускулистое тело отливало загаром, а из-за черных отверстий маски выглядывали беспристрастные глаза. «Убийца», – понял Сет про себя. Такие не годятся для важных дел, в них был заложен только один инстинкт – убивать. Практически все они представляли собой двухметровые шкафы с огромными мускулами, которые, несмотря на свои габариты, умели поразительно слиться с толпой и убить любую нежелательную персону. Маска на голове демонстрировала его собственную, Сета, голову, выполненную из твердых пород древесины.
Человек прошагал мимо, а бог решил все сделать сам. Он уж начинал постепенно терять доверие к разгильдяям, наводнившим ряды его Ордена, их надо бы очистить. Для этого времени еще будет достаточно, но есть дела, не терпящие отлагательств.
Он крепче сжал старинную книгу и направился в другой конец здания. За то время, пока его здесь водил привратник, Сет успел запомнить практически каждый уголок строения и прекрасно знал, где находится нужный ему предмет. Половицы жалобно скрипели под его массивным телом, вокруг был слышен постоянный шорох и шепот.
Сету непривычно хотелось спать и отдохнуть все время с того момента, как он покинул храм, но находка, сулившая успех, несколько ободряла его. Однако осталось сделать еще кое-что важное.

Глава 48

Сергей Кузнецов миновал пустой огромный зал храма Христа Спасителя и еле смог найти вход в подземную церковь, где, как он знал, располагалось место преступления. Пустынный собор мог удивить кого угодно, но в подобных ситуациях процедура, проведенная здесь, была стандартной. Её можно было назвать ОНП – очищение от нежелательных последствий. Все возможные нежелательные лица удалялись с места преступления на безопасное расстояние, чтобы не повредить важных улик. Теперь в храме не было ни души, и оперативная группа могла заняться своей работой, не беспокоясь, что кто-нибудь из свидетелей ненароком оставит свои отпечатки пальцев, а потом будет со слезами на глазах клясться, что в момент совершения убийства не был рядом с жертвой.
Однако подобные проблемы Кузнецова волновали в последнюю очередь, а по-настоящему его тревожило другое. Конечно, увидев в первый раз труп, можно напугаться до смерти. Но истерику он видел первый раз, хотя монахиня могла быть женщиной со слабыми нервами. И что же она имела в виду, говоря о затылке? Она смогла с первого взгляда определить, как убили человека? С трудом верилось, но другого объяснения Кузнецов подобрать не мог.
Неподалеку от лестницы вниз, Сергей увидел сувенирную лавку. Открытки, иконки, свечи и тому подобные предметы, словно томительно ожидая в очереди, так и просились на продажу. «Теперь у них будет еще один повод увеличить поток туристов», – подумал Кузнецов. Убийство в христианском храме – дело просто неслыханное, он пытался вспомнить подобный случай в других церквах Европы, но все они по большей части относились к Средним векам, когда людей убивали и казнили почти в каждом доме, но ни одной смерти не происходило в святых местах за последние десять лет. Это навевало на мысли о маньяке-неверующем, стремящемся очернить христианские святыни.
Скоро Сергей Кузнецов уже стоял в прохладном полумраке церкви Преображения, оглядываясь по сторонам и разыскивая ограждение из белых лент в красную полоску, напоминавшую рождественские леденцы. В церкви стояла странная прохлада, половина свечей и лампад уже давно потухли, а слабые электрические лампочки едва ли спасали от темноты. От запаха воска перехватывало дыхание, но в нем чувствовалась и какая-то еле ощутимая примесь. Труп начинает разлагаться… Теперь чем оперативнее они будут работать, тем быстрее доставят тело в морг.
Глаза наконец натолкнулись на свернувшуюся в трубочку полосатую ленту, перегораживавшую вход за деревянные панели в правой части помещения, образовавшие подобие ниши. Поодаль стоял, облокотившись о стену, Петр Васильев, сослуживец Кузнецова. Его вид внушал серьезные опасения, бледное лицо покрылось испариной, нижняя губа заметно дрожала, ноги подкашивались.
У Сергея создавалось впечатление, что сегодня все вдруг стали слабонервными. Что же их так пугает? Он рысью направился к знакомому, с которым познакомился сразу, как только начал здесь работать. Петр был хорошим оперативником, с крепкими нервами и обладал невероятной невозмутимостью. На каждом деле он был тверд и никогда не показывал своих эмоций и изучал вместе с судмедэкспертами самые жутко изувеченные трупы с поражающим спокойствием. Поэтому Сергею показалось странным, что теперь этот человек казался перепуганным шестилетним ребенком, внезапно увидевшим странную тень на потолке.
- Похоже, кому-то нужен доктор? – шутливо сказал Кузнецов, остановившись рядом с Петром и вглядываясь в его зеленеющее лицо.
- Смейся, смейся! – выдавил из себя тот, придерживая ладонь у рта. – У тебя нет пластикового пакета? А то меня, наверное, вырвет при одной мысли о том, что я там видел.
- Да брось ты! – отмахнулся он. – Ты же видел расчлененные трупы и тому подобную жуть, а сейчас расклеился от одного вида монаха с пробитым черепом! Не верю!
- Помолчи, Станиславский! – буркнул Петр. – Мертвый монах это еще куда ни шло, но это…
- Ладно, хватит с меня, – Сергей поднял руки вверх, показывая, что сдается. Вся эта подозрительная жуткая реакция его начинало тревожить. – Лучше скажи, где у нас место преступления.
- Там, за лентой. – Петр слабо махнул в сторону ширмы. – Криминалисты уже там все проверяют на наличие каких-нибудь улик или следов. Михаил ждет тебя, у него нервишки-то, видимо, прочнее моих.
Сергею осталось только закатить глаза к потолку: весь день какой-то бардак творится! Выдохнув, он нырнул под ленту ограждения и сразу направился дальше, мимо купели под леса. Перед ними, словно мягко приглашая гостя, был приподнят пластиковый занавес, а за ним виднелись яркие огни осветительных фонарей. Все приборы, установленные на треногах, указывали в одну точку, где круг света выхватывал из окружающей темноты очертания человеческой фигуры, распростертой на полу. Издалека Сергей сразу увидел черную рясу, а это означало, что сообщения были правдивы: убит священник. Рядом в темноте проглядывали восемь фигур. Четыре из них стояли, а остальные, согнувшись или на корточках, двигались поблизости.
Он вошел под леса и сразу увидел Михаила Зерова, которого плохо знал, но не раз видел на работе. По слухам, он был отличным сотрудником, хотя по виду такого впечатления не производил. Моложавое лицо, узкие бесцветный глаза и вытянутые вперед сжатые губы заставляли подумать, что он испытывает неимоверное отвращение к этому месту. Будучи заядлым курильщиком, Михаил всегда дышал тяжело и с натугой, а при пробежке останавливался после первых нескольких метров. Сергей пока не сформировал своего мнения об этом своем сослуживце, но разговаривать с ним вряд ли было большим удовольствием.
Рядом с Зеровым, выискивая необходимый ракурс, стоял криминалистический фотограф, которому на ухо яростно шептали поучения плотно сжатые губы, пропахшие табаком. Вспышка аппарата ярко озаряла все сумрачное пространство впереди, но свет держался лишь сотую долю секунды, поэтому Кузнецов никак не успевал сфокусировать взгляд на жертве. Кроме черного облачения он ничего не успел увидеть, кроме притаившихся в сумраке парочки понятых.
- Как я погляжу, у вас тут во всю идет работа? – с усмешкой спросил он, едва не налетев на криминалиста, осматривавшего пол у ног мертвеца. – Что-нибудь уже есть?
- Тебе все шутки шутить, Кузнецов! – занудно ответил Зеров. – Хорошее настроение, да? – его голос стал более ехидным. – Так вот с радостью тебе его испорчу.
Начинается, все как он и предполагал. Толком вытащить из этого парня информацию у него мало шансов. «Ладно, – подумал оперативник, – посмотрим, что будет дальше».
- Следов у нас практически нет, – продолжал, растянув губы Зеров. – Наш убийца хорошенько постарался, ни крошки от себя не оставил, а убить священника все-таки умудрился.
- Никак не могу взять в толк, как ему это удалось? – влез в разговор фотограф, но в отличие от оперуполномоченных он говорил абсолютно серьезно. Кузнецова все эти мелочи начинали пугать, что же здесь произошло такого?
- Ты лучше делом занимайся! – зашипел на него курильщик. – Вон криминалисты уже кучу улик нашли, а ты все тут с телом возишься! Живей, живей, живей!
Под активные взмахи рук Зерова, фотограф засуетился и уже через полминуты отошел от них. Сергей мгновенно раскусил замысел коллеги: он хочет поговорить наедине. Значит, тут точно следует тревожиться.
Он не ошибся, и Зеров, проводив фотографа взглядом, дождался, когда тот отойдет на достаточное расстояние, чтобы не услышать их голосов, и, положив руку на плечо Кузнецова, отвел его в сторону. Тело все еще оставалось скрытым под саваном из сумрака вокруг.
- А расставить лампы нельзя было? – не утерпел он.
Михаил был слегка удивлен таким резким поворотом темы, но, помолчав, понял, что видит еще одно доказательство неосведомленности напарника. Он расслабил плечи и сказал:
- Их никак не могут раздобыть, все на позициях в городе, поэтому мы ждем, пока освободится хоть одна партия.
- Так что ты хотел мне сообщить? - задал вопрос настороженный Сергей. Он хотел получить ответ как можно скорее, терпение было уже на исходе.
Зеров замялся, очевидно, не зная как сказать корректнее, чтобы отразить всю информацию по этому делу. Кузнецов это заметил и выжидательно поднял брови.
- Михаил?
- Лучше посмотри сам, - выдохнул наконец коллега.
Опер в недоумении уставился на него, а сотрудник повернулся к небольшому столику позади себя и вытащил из серого чемодана по паре резиновых белых перчаток, и протянул одну из них Кузнецову.
- Мы ведь не должны сами наследить здесь.
Сергей кивнул и послушно нацепил резину на кисти рук, на что та радостно затрещала. Затем ему дали большой мощный фонарик, который необходимо было включить. После этого оснащения Зеров отошел к тому месту, где предположительно в темноте на полу находилась голова трупа, и включил свет.
Кузнецов потерял дар речи, а его ноги словно вросли в пол. Круг света отнял у окружавшей темноты жуткую картину: лежа на спине, монах уставился лицом прямо в пол. Через минуту-другую оперуполномоченный охнул:
- Вот же черт!
- Шею свернули одним сильным движением, но, видимо, перестарались. Теперь голова смотрит в абсолютно противоположном направлении, прямо за спину.
Ему сразу вспомнился фильм «Смерть ей к лицу», который Сергей недавно пересматривал вместе с женой. В нем одна из героинь в исполнении Мерил Стрип упала с лестницы так, что смогла благодаря эликсиру бессмертия, опустив голову, разглядеть собственную мадам Сижу. Теперь он видел перед собой практически то же самое, разница заключалась в том, что сейчас перед ним лежал мужчина, и он был точно мертв. Да уж, не черная комедия…
- Причиной смерти, я полагаю, послужила именно эта травма, - продолжал Зеров.
- Откуда такая уверенность?
- Я еще кое-что помню с курсов университета, - ехидно заметил оперативник. – Но природа этого повреждения тела вызывает больше вопросов.
Пальцами в латексной перчатки он осторожно отодвинул одежду с груди монаха, Сергею она показалась странной, словно обладающей совершенно другой разновидностью покроя. Избавившись от помех, Зеров, стараясь не прикасаться к телу, посветил на обнаженную часть трупа фонариком.
- Что ты скажешь об этом? – не дав Кузнецову даже взглянуть, он продолжил. – Я обнаружил эту странность случайно, но, думаю, она поможет нам в поимке этого ненормального.
Что он имеет в виду? Играет с ним в какую-то игру или хочет напугать? Последняя версия ставила Кузнецова в тупик, ведь он только пару дней знаком с этим человеком. Теряясь в догадках, что происходит вокруг и не сон ли это случаем, Сергей послушно посмотрел на грудь священника. Он ожидал там увидеть что душе угодно, но не то, что его глаза увидели на самом деле.
Через левую половину тела близ самого сердца шли пять глубоких полос, из них недавно еще сочилась кровь.

Глава 49

В холле особняка на Рублевском шоссе раздался пронзительный звон телефона. Дорогой «сименс», с дизайном антикварного аппарата ХХ века, надрывался и верещал изо всех сил. Погрузившийся полностью в свои мысли Олег Селиванов вздрогнул, а мрачные образы тут же вылетели из головы. За окном все еще ярко светило июньское солнце, поэтому он сразу понял, что не засыпал.
«Надо срочно ответить на звонок!» – судорожно пролетела мысль в мозгу олигарха. В любой другой день своей жизни в этом доме, находясь в полусонном состоянии, он бы послал мысленно звонившего ко всем чертям и, перевернувшись на другой бок, снова заснул. Но последние несколько недель все изменили, теперь быть в бодрствующем состоянии как можно дольше в его же интересах.
Селиванов, едва не споткнувшись, соскочил с комфортабельного дивана и вышел в просторный холл дома. На столике у входа в столовую, находившегося напротив гостиной, дрожала трубка телефона. Номер не высвечивался, но Селиванов к этому привык. Конечно, иметь современный типичный аппарат с определителем было гораздо удобнее, но его любовь к антиквариату заставила его приобрести именно эту дорогую модель.
Уже протянув руку к трубке, Олег себя остановил. Никогда ни с кем не вступать в контакт! Так гласила записка, а приказы его партнеров лучше не нарушать. Но вдруг это они, звонят по поводу дальнейших инструкций? Или это проверка? Как он отреагирует, и если не правильно, то прощайте не только большие суммы денег, но и сама жизнь?
Он стоял у трезвонящего аппарата, колеблясь между двумя вариантами, не зная, какой предпочтительнее. После пяти минут напряженных раздумий он увидел, что телефон и не думает замолкать, а это значит, что собеседник твердо поставил перед собой задачу поговорить с ним. А, была не была! И он вырвал трубку из укромного гнезда зарядной подставки и нажал на зеленую кнопку.
- Алло! Олег Селиванов к вашим услугам! – он пытался сказать это как можно более жизнерадостнее, чтобы скрыть дрожь в голосе, но, видимо, ничего не вышло.
- Мистер Селиванов, рад нашему знакомству, - бесстрастно ответил голос на другом конце провода, но Олегу почудилось присутствие в нем чего-то странного. – Вы справились с заданием. Ваша персона интересует меня уже довольно давно.
После этой фразы Селиванов наконец-то понял, что его так насторожило. Ему казалось, что с ним говорит безжизненная машина, в тембре голоса не было ничего человеческого. Абонент использовал устройство для изменения частоты звука, чтобы его нельзя было отыскать по голосовым сигналам. Даже если милиции, в случае их вмешательства, удастся прослушать звонок, личность звонившего им не определить. К тому же нарочитое употребление «мистер» также может навести на ложный след.
Мгновенно осознав все это, Олег решил сосредоточиться на разговоре, хотя собеседник говорил загадками.
- Задание? – нерешительно переспросил он. – О чем вы говорите?
- Я решил проверить, решите ли вы выполнить наше поручение. Вы не должны были никому ни звонить, ни отвечать на звонки извне.
- Не понимаю, выходит, я не справился. Но я же взял трубку, потому что подумал…
- Что это может быть важно, - металлическим голосом прервал звонивший. – Да, мне это известно. Заодно мы проверили вашу смекалку, пока вы справляетесь.
Селиванов лишь недоуменно пожал плечами, на лбу выступила испарина. Это один из тех странных гостей, которых он принимал. Несмотря на измененный голос, догадаться об этом не составило труда. Что ему от него надо? Задать такой вопрос прямо Олегу не хотелось: у него не было желания обостряться с этим человеком по пустякам.
- Чем же вызван ваш интерес ко мне? – он переформулировал свой вопрос и говорил уже увереннее, но к счастью человек на другом конце провода не мог видеть, как у него подкашиваются колени.
- Перейду сразу к делу. Пока что ваши услуги слишком мало значили для нас, мы ждем, когда вам можно будет доверить именно то, из-за чего наша организация обратилась к вам.
Селиванов сдвинул брови, похоже, собеседник не спешил ему открыться. Ему не доверяли!
- Выполнив новое задание вы сможете доказать, что мы не ошиблись в вас. Вы согласны на наши условия?
Вопрос прозвучал жестко и требовательно, хотя безжизненная машина и не могла передать все эмоции говорящего. Олег решил придерживаться деловой стороны, это гарантировало бы, что он поймет, чего от него требуют.
- Мы с вами уже заключили контракт, - заговорил он, чувствуя, что сейчас находится в своей тарелке. – На его условиях вы должны использовать услуги моей компании…
- Нет, мистер Селиванов. Вы не так меня поняли. Это задание вы должны выполнить один, никого не посвящая в детали. Наше общество и так понесло немалые потери за последнее время, и чем меньше проблем у нас будет, тем лучше.
На этот раз Олег встревожился не на шутку, этот человек хочет от него чего-то специфичного. А вдруг это что-то невыполнимое?
- Выслушайте меня до конца, - продолжали на другом конце провода. – Ваше дело простое, но вы еще не выслушали, что вам за это присуждается.
Он весь обратился в слух, ведь до этого ему выплачивали лишь денежные суммы в достаточно крупном размере, чтобы сводить концы с концами. Но для той жизни, которая была у него раньше, требовалось гораздо больше денег. Похоже, теперь речь идет о чем-то по-настоящему серьезном. Он медленно сказал:
- Я слушаю.
- Мистер Селиванов, - ответил все тот же железный голос. – Я должен сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.
Таинственный собеседник изложил суть своего предложения, а Олег слушал, и его глаза все больше округлялись. Да, эта цена вне всякого сомнения превышала все его ожидания.

Глава 50

Алла Шмелева в компании Сафронова и Воронова стояла в одном из многочисленных залов картинной галереи Пушкинского музея и никак не могла свыкнуться с тем, что все вокруг реально, а не плод кошмарного сна. Ян, воспользовавшись отсутствием женщин в красных пиджаках, тихо говорил по мобильному телефону. Похоже, их потеряли раньше, чем они рассчитывали. Она не могла слышать, что говорят подростку, но, судя по его ответам, о них уже серьезно беспокоятся.
Она понимала, что с учетом её присутствия рядом с мальчишками, то их позднее возвращение домой вызывает меньше тревоги, чем если бы они пошли одни. Но, похоже, терпение её подруги оказалось далеко не прочным. Вскоре Воронов нажал на кнопку отбоя и сунул телефон в карман, Ян и Алла с выжиданием посмотрели на него.
- Ян, твои родители приехали к нам на квартиру. Нас ищут.
- Не вовремя, - с досадой ответил подросток.
- Похоже, мой первый опыт похода с вами по московским достопримечательностям оказался неудачным, - с иронией заметила Алла. – Меня теперь вряд ли пустят вместе с вами, веди они, наверное, сильно встревожены.
- Им не привыкать, - бросил Сафронов с улыбкой, но Воронов был абсолютно серьезен.
- Нам дают время до семи вечера, - сказал он. – После этого нужно сразу двигаться домой.
- По-моему, в это же время закрывается и музей.
Алла бросила взгляд на часы на запястье. Позолоченные тонкие стрелки показывали 18.11, времени осталось совсем мало. Тревоги родных были вполне понятны, и их можно было бы с легкостью игнорировать, но в этом случае могли возникнуть лишне подозрения, что осложнило бы дело.
За прошедшие полчаса они успели многое сделать. После находки дамы в белом практически через равные промежутки времени они нашли утес в океане и дом в зеленой тени. Первая картина изображала высокую отвесную скалу, торчавшую из океана подобно айсбергу. На втором полотне они увидели небольшую хижину, почти скрытую густой листвой деревьев и кустарников вокруг. Проделав ту же операцию, что и с дамой еще два раза, троица получила пару символов глаголицы с расшифровкой.
Теперь девушка не сомневалась, что уже скоро они смогут вскрыть загадочное послание умершего патриарха и узнать, что так хитроумно закодировано подстановочным шифром. Однако Воронов предлагал с этим подождать и удостовериться, что они нашли все уставленные ложей символы, а остальные домыслят сами. Главное – им нужно иметь отправную точку.
- Итак, подведем итог, - сказал Ян Сафронов. – У нас три каменных цилиндра, на каждом по букве, и мы не знаем, что с ними делать, а больше стихов не осталось. Ситуация плачевная!
- Если поразмыслить, то нет, - ответил Воронов после минутной паузы. – У нас еще кое-что осталось.
У Аллы было еще несколько секунд, за это время она быстро освежила в памяти стишки, которые они нашли ранее. О чем же она забыла? Наконец Саша заговорил:
- Мы забыли о том, что мучило меня на протяжении всего нашего похода по музею. Вот эта строчка из стиха, с помощью которого мы нашли путь сюда. «А на деву прекрасную ты взгляд возлагал».
Ян провел рукой по лицу, а Алла лишь вздохнула. Все-таки эта строчка вылетела у неё из головы, но времени досадовать не было. Они все трое замолчали, глубоко задумавшись. Алла теперь не жалела, что проводила много времени в детстве за логическими задачками, поскольку они ей пригодились в самый неожиданный момент. Возлагал взгляд… Уже взгляд возлагал? Если размышлять так, то это значит, что они уже должны были видеть эту деву, но в стенах галереи. Алла задумалась, снова и снова прокручивая в голове строчку стишка. Прекрасная дева…. Непорочная… Чистая…. Она двигалась по ряду ассоциаций и пришла к невероятному результату. Последним пришедшим ей в голову было слово «обнаженная». Да что же это с ней! Хотя почему бы и нет…
Мальчишки о чем-то оживленно дискутировали. Несмотря на то, что в споре рождается истина, каждый из них стоял на своем, не желая принять мнение другого. Она была вынуждена их отвлечь:
- Кажется, я все поняла.
Прозвучало это неуверенно, но два подростка сразу затихли и повернулись к ней.
- Идите за мной, – позвала она.
Воронов и Сафронов выглядели крайне заинтригованными, последовав за девушкой. Она вышла на главную лестницу и, резво переставляя ноги, помчалась вниз к холлу здания. Мальчишки бежали следом, а у неё самой часто билось сердце. Неужели все так просто? Теперь, когда она поняла принцип и специфику загадок отца, Алле казалось, что по Пути мог пройти даже ребенок. Она обернулась и с улыбкой подумала, что ключ ко всему помогли найти именно два подрастающих ребенка.
Длинная широкая полоса ковра пронеслась под ногами очень быстро, и вот она остановилась. Подростки тоже замерли и стали озираться по сторонам.
- Мы на месте, - Алла указала рукой на три статуи обнаженных молодых девушек у себя за спиной.
Ян приоткрыл рот, но ничего не смог из себя выдавить, а Саша показал свое удивление и восхищение лишь глазами, которые теперь не мог оторвать от темных гладких каменных девичьих фигур. Только сейчас он смог заметить, насколько они прекрасны, несмотря на свою каменную сущность, на что и указывала строчка.
На холодных лицах женщин застыло выражение радости и веселья. Они были абсолютно беззаботны, каждая из них держала что-то вроде полотнища. Он окинул их взглядом и не обнаружил ничего необычного. Но что-то ему показалось важным, и его рука сама потянулась в сумку на боку. Вытащив один из каменных цилиндров, Воронов стал переводить глаза с него на статуи.
- Они сделаны из одного и того же камня, - пробормотал он.
- Значит, где-то в них есть пустоты? – спросил Ян.
- Да, - прошептал Саша. – Но нам нужно их еще найти. Они вряд ли находятся на виду, иначе бы их заметили особо внимательные любители искусства.
Алла тоже внимательно на расстоянии оглядела фигуры. Самое незаметное место на скульптуре…
- Постамент! – осенило её.
- Но на него смотрят, если хотят узнать название статуи и имя скульптора, - возразил Ян.
- Но не на заднюю его сторону, – отпарировала Алла.
Воронов оглянулся по сторонам: посетителей теперь было от силы человек семь, считая их. Скоро галерея закроется, и тайна проведет здесь еще одну ночь, а завтра их могут опередить враги. Затем он поискал глазами дам в красных пиджаках. Две из них, стоявшие на лестнице, зашли в один из залов.
- Все чисто, – шепнул он друзьям. – Быстрее!
Не дожидаясь, пока ситуация хоть как-то изменится, троица пролезла под красной мягкой лентой ограждения. Пол за статуями был страшно скользким, поэтому им пришлось на корточках ползти за спины статуй. Покрыв последние метры, Воронов снова быстро глянул на часы мобильного телефона. Половина седьмого, времени у них впритык.
- Так, - протянула Алла, первой добравшаяся до спину самой левой статуи. – Я вижу щель сзади, еле заметную.
Ян все понял без слов, быстрым движением он вынул ножик из кармана и протянул девушке. Той удалось воткнуть его в щель и, потянув рукоятку слегка под углом к полу, Алла смогла заставить небольшую часть постамента вылететь из гнезда. Воронов тут же взял шестиугольный предмет в руки и почувствовал под пальцами упругий пластик. Скоро из центральной и правой статуи тоже вытащили защитные пластиковые шестиугольники. Заглянув внутрь углубления, он смог разглядеть небольшую кнопку на дальней стенке своеобразной ниши, шедшей параллельно полу. Он просунул руку в отверстие, но пальцы никак не могли дотянуться до кнопки, слишком большой и длинной была подставка для каменной девы.
Алла снова оказалась права! Он шепнул:
- Там в есть кнопки, которые можно нажать только этими цилиндрами. У нас есть все три, используем их, заберем содержимое тайника и уходим. Времени нет!
- Подожди! – остановила его Алла. – Не так быстро! Может, порядок тоже имеет значение?
Ян тихо застонал, а мозг Саши тем временем лихорадочно работал. Порядок расположения цилиндров, которых они нашли в картинах. А картины были упомянуты в записке, где они были написаны, на первый взгляд в произвольном порядке…
- Последовательность из записки! – Воронов едва не закричал, поскольку нашел решение, и потому скоро они смогут без проблем отсюда уйти. – Порядок нам заранее сообщили!
- Утес, дама, дом, - повторил Ян. – А какой из цилиндров какой?
- Букву Б мы нашли в раме дамы, - рассуждала тихо, но достаточно быстро Алла. – Значит, она идет в центральную статую.
- М и Ю нашли в утесе и доме соответственно, - сказал Саша. – Но порядок может быть разным, смотря, откуда смотреть: с нашей стороны или с лестницы.
- Лучше испробуем метод проб и ошибок, - предложил Ян. – А пока мы думаем, к нам могут подойти эти мегеры.
Они заняли позиции каждый у отдельной скульптуры. На счет три Алла, Ян Саша взяли по цилиндру и протолкнули в отверстия, почти одновременно раздался щелчок. Чуть выше отверстий неохотно отъехали в сторону дверцы тайников. У всех троих зашумела кровь в головах, пульс участился, а дыхание непроизвольно перехватило. В новых углублениях тоже было темно, но на этот раз отверстия были больше, и руку можно было спокойно просунуть внутрь.
- Ничего себе! – выдохнул Сафронов. – Они не перестают меня удивлять.
Эти слова, наверняка, относились к членам Сионовой Ложи, но Воронов не стал вдаваться в подробности, потому что сверху до них донесся громкий рассерженный голос. Все трое сначала замерли, но осознав, что крики адресованы им, разом схватили в охапку содержимое каждого тайника и быстро устремились к выходу. Вдогонку им раздавались озлобленные крики и топот туфель на каблуках. Воронов ничего не видел вокруг, он просто смотрел под ноги, крепко вцепившись в странный холодный предмет, завернутый в пергамент. Падение с этих ступенек хоть и было маловероятным, но означало бы потерю драгоценных секунд для побега.
Они преодолели лестницу и со свистом пронеслись мимо закрытого гардероба, справа он увидел кассу и парадные двери. Там они не выйдут.
Алла уже тяжело дышала, но туфли все еще часто щелкали по плиточному полу. Единственным шансом оставался коридор слева, куда она и побежала, подростки не отставали от нее. Оказавшись в длинном проходе с турникетом и знакомой дверью, она мгновенно вспомнила, что они находятся прямо перед выходом из здания, в который уперлись всего около часа назад.
Два подростка и девушка быстро покрыли расстояние до двери, пролетели через турникет и, толкнув дверь, оказались на улице. Пробежав глазами вокруг, Алла сразу направилась к будке с едой поблизости, где они встали за полупрозрачной заслонкой, предназначенной, чтобы сильные ветры не уносили деньги и чеки вместе с едой покупателей.
Воронов и Сафронов плохо понимали, что происходит, у них в головах билась лишь одна мысль: им надо скрыться и как можно скорее. Девушка поманила их уверенными взмахами руки, а когда они встали рядом с ней за перегородкой, то стала с большим интересом изучать меню, висевшее над единственным окошком будки. Мальчишки время от времени бросали тревожные взгляды на дверь, из которой они вышли пару секунд назад.
Саша никак не мог понять, почему Алла медлит. Ведь их вот-вот могут схватить люди из службы охраны, хотя, по сути, они ничего не вынесли из музея, кроме того, о нахождении чего работники галереи сами не подозревали.
Скоро дверь распахнулась, и на улицу вылетели два охранника музея. Тяжело дыша, они злобными глазами оглядывались по сторонам, сердце у Воронова упало в пятки. Они попались, теперь бежать нет смысла, поскольку их сразу же заметят, а в этом случае кроме встревоженных родителей добавится еще пара-тройка проблем. Он бросил взгляд на девушку, ему хотелось ей крикнуть, чтобы она немедленно уходила, что, похоже, приключение подошло к концу, как вдруг Алла Шмелева протянула сонной молодой кассирше несколько купюр, и та стала с чем-то возиться в недрах стального куба. Девушка же, что-то напевая себе под нос, безмятежно повернулась к ним и успокаивающим голосом уверенно произнесла:
- Думаю, вам не помешает перекусить: вы двое очень бледные.

Глава 51

На терминал одного из сотрудников аналитического центра Ордена пришла часть данных о результатах поиска. Молодой парень несколько раз щелкнул мышкой и вывел на экран окно с информацией. Ничего страшного: всего пять отсканированных анкет с данными, пришедших по сочетанию имени, отчества и фамилии. Обычно ему приходилось иметь дело с десятками файлов, на тщательный просмотр которых уходило иногда по несколько часов, а на середине списка уже хотелось пойти и утопиться в Москве-реке, протекавшей поблизости от штаб-квартиры. Десятки людей уже прошли через эту базу, и часть из них уже получила свою дату смерти. К счастью, такая работа давалась их отделу довольно редко, и часто вся комната либо пустовала, либо была набита тараторящими сотрудниками, не знающими, чем еще себя занять.
Он снова вернулся к пяти анкетам в окне, после каждого стоял размер файла в килобайтах, время создания и формат данных. Как оказалось, Владимиров Федоровичей Шмелевых оказалось в Воронеже достаточно много, если учесть, что главный терминал рассылал каждому компьютеру равное количество анкет из результатов поиска.
Молодой сотрудник открыл первый файл и с удивлением обнаружил, что её хозяин уже давно умер, у второго не было детей, третий был слишком молод и не мог подойти для них. Госпитализированному две недели назад в Воронеже человеку было уже за семьдесят лет, а значит, оставалось две анкеты. Сладко зевнув, он открыл еще один файл, оказавшийся заархивированным. Использовав специальную программу, сотрудник получил доступ к содержимому файла. Использование архиватора его несколько оживило, теперь вместо скуки на его лице читалась заинтригованность. Кого же так тщательно оберегают от нежелательного прочтения?
Как только анкета открылась, и он прочитал её, молодой аналитик победно присвистнул. Совпали не только имена, но и возраст, который они установили месяцем раньше, 73 года. Место жительства тоже уже было известно и его можно было прочитать в соответствующей строке, поэтому аналитик сразу понял, что к нему потом попадет вся слава и слова благодарности от их Бога, что он помог отыскать столь необходимую информацию. Графа «Дети» отыскалась тремя страницами ниже, и там его ждало кое-что неожиданное. Аналитик прочитал информацию в строке и для верности протер глаза. Нет, это не галлюцинации, все на самом деле так.
В рядах Ордена было обычным делом встретить оккультиста, принявшего галлюциногенные вещества, вызывавшие яркие видения, ведь это было частью культа, но немногие отваживались отдать себя добровольно в плен опасного бреда, находясь в котором якобы можно было войти в контакт с другим миром. К счастью, теперь надобность в этом отпала, поскольку теперь единственный, с кем они раньше пытались контактировать, здесь и бродит по этой земле рядом с ними.
Однако в душу молодого техника закралось сомнение, что результаты поиска понравятся божеству, учитывая его историю жизни. В «Детях» парень увидел пометку «Дочь», а рядом – имя, Алла Владимировна Шмелева. Да, этого монстра поиск не обрадует, а возможно, заставит еще побесноваться.
Он дал команду печати и почти сразу выхватил еще горячую распечатку из принтера. Проверив еще раз все данные, чтобы не выглядеть невеждой в глазах начальства, молодой сотрудник центра компьютерных аналитиков зашагал к главному терминалу.
* * *
Глава аналитического центра Ордена Сета Станислав Перстов стоял около зеркала в ванной комнате своего офиса и рассматривал покалеченную спину. Когда разгневанный бог швырнул его на пол, едва не убив, он думал, что это конец. Теперь он был благодарен судьбе, что вышел из пекла живым. Направляясь к своему кабинету, словно побитая собака, он еще не чувствовал боли, но ощущал страх и ужас, перемешанные с обидой.
Сейчас он видел, что вся его спина ободрана, а местами сочится кровь. Да, ну и сила у этого создания Нижнего мира! Впрочем, не зря же ходят слухи о двух убийствах в храме Христа Спасителя: одному еретику свернули шею, а другого впечатали в стену. Они явно имели под собой реальную основу, что сейчас он и видел на себе.
В скромной аптечке туалетного шкафчика, кроме перекиси водорода, ничего не оказалось, поэтому пришлось довольствоваться тем, что есть. Перстов открыл пузырек, накрыл изрядным куском белоснежной ваты и перевернул. Подержав пару секунд, он убрал пузырек в сторону, а вату стал прикладывать по очереди к каждой ране на спине. Там сразу защипало так, что из глаз посыпались искры. Рухнув несколько часов назад на коробку с жесткими дисками, он уже знал, что царапинами дело не ограничится.
Интересно, куда это создание исчезло, как только отдало последние указания? Судя по выражению его лица (хотя так назвать омерзительную голову у него язык не поворачивался), Сету осталось сделать еще несколько важных дел. К тому же он расспрашивал техников о библиотеке, в которой ни один из них никогда не бывал, так как эта зона штаб-квартиры не была им доступна по своему рангу. Секретные знания, хранившиеся в лабиринте полок и стеллажей, предназначались только для жрецов, поскольку содержали описания ритуалов и речей, необходимых для успешного контакта.
Всего пару дней назад он не питал особой веры в реальность того, что, согласно Культу, находится в другом мире. Сама мысль об этом казалось ему достойной бреда сумасшедшего язычника. Перстов себя к этому сборищу никак не относил, его вынудили сюда прийти обстоятельства, а чтобы оставаться в безопасности, нужно было проявить незаурядное актерское мастерство, дабы ему поверили, удостоверились в его вере. Но через пару месяцев жизни здесь он понял, что совершил, наверное, самую страшную ошибку в своей жизни. Его подозрения начали оправдываться с самого начала, когда он увидел странных людей в жутких деревянных масках, постоянно снующих по зданию, словно потусторонние надзиратели.
Непосредственно Ордену Сета необходимы были отличные программисты и хакеры, способные незаметно совершить несанкционированное проникновение в поисках желаемых фактов в любые места, где есть Интернет. Станислав оказался одним из таких: придя сюда впервые, он подвергся тщательному допросу, в заключение которого ему объяснили основные правила и обязанности членов Ордена. Но эта, казалось бы, банальная беседа убедила его в том, что здесь, в тайных закоулках города, происходит нечто ужасное.
После основной части допроса его тут же предупредили, что отказ от вступления в эту организацию или побег с целью разглашения секретов общества грозит ему неминуемой расправой, обещающей быть не только мучительной, но и жестокой, даже если все члены Ордена окажутся в руках милиции. Суровый собеседник пояснил, что они уверены в неизбежности кары, поскольку «он видит и слышит все постоянно, ибо там (здесь он указал пальцем в пол) ему не нужен сон, он наблюдает». Тогда это казалось суеверным бредом, но сегодня днем он едва не упал в обморок, увидев монстра посреди помещения Аналитического центра. Огромный яшероподобный облик гостя мгновенно приковал Перстова к его рабочему месту.
Он еще долго будет сниться ему в ночных кошмарах, которых и так хватало. Ордену Сета постоянно нужен был приток новых членов из-за жестоких обрядов, практиковавшихся обществом. Главная проблема была в том, что ненасытная тварь, будучи заперта в древнеегипетской преисподней, часто требовала жертвоприношений. Станислав видел в этом связь с почти регулярными до недавнего времени исчезновениями новобранцев или незарекомендовавших себя в глазах высших иерархов Ордена оккультистов. Сначала ходили всякие слухи, версии рознились: от инопланетян до маньяка-Потрошителя. Однако никто так пока и не смог найти внятного объяснения для несчетного множества пропавших, но лично Перстову казалось, что он его уже знает. Ведь загадочные похищения в основном происходили по ночам, наводя страх на всех живущих в общежитии, расположившемся на верхних пяти этажах штаб-квартиры. Кто-то слышал хлопок двери, кто-то – стук, шаги в коридоре, крики или что-то похуже.
Когда чудище оказалось на свободе и обосновалось в Москве? Заниматься своим расследованием у программиста возможности не было, его могли заподозрить, а это было весьма нежелательно. За всеми членами Ордена денно и нощно следили, и высшие круги всегда были в курсе событий, происходящих в суетной жизни рядовых оккультистов. Но надо было попробовать, теперь все внимание сосредоточить на потустороннем постояльце, а это идеальный шанс для незаметных действий. Все будут жаться друг другу и думать только о том, чтобы божество на них не рассвирепело, горький осадок после неудачи у него на душе еще не скоро растворится.
Его размышления были прерваны громким стуком в дверь офиса. Станислав наспех убрал аптечку в шкафчик и надел рубашку, нарочно не заправив её в брюки. Сейчас уже не до этого.
Упорные удары в дверь наполняли кабинет, когда он вышел из ванной. Сквозь приоткрытые жалюзи на дверной панели Перстов смог разглядеть прыщавое лицо молодого программиста, полгода назад прошедшего боевое крещение. Его лицо было взволнованным, и сильные удары по двери в высшей мере говорили о степени его тревоги. Станислав любил притворяться большим начальником и позволял себе некоторые вольности в общении с сотрудниками. Чувствовать себя ничтожно малым было для него мучением, а на посту главного программиста можно было забыть о своей скромной роли в Ордене.
Вальяжно подойдя к панели, он открыл дверь и пригласил нервного техника пройти внутрь. Усевшись в кожаное кресло за округлым рабочим столом, заваленным папками и листами бумаги, он посмотрел на парня спокойными глазами.
- Что-то случилось? – его голос уже никак не говорил об ужасе, испытанном ранее днем.
- У вас рубашка на спине в крови, - выдавил из себя парень, не желая перейти к причине своего беспокойства.
Перстов привстал в кресле и бросил взгляд на стеклянные дверцы шкафа. Проклятье! Не надо было сразу надевать рубашку на незатянувшиеся раны!
- Ну, думаю, тебя не мое состояние беспокоит? – он говорил так, будто ничего не услышал.
Парень словно очнулся, помотал головой и протянул к нему руку с распечаткой. Затем, заикаясь, он произнес:
- Пришли результаты поиска по родственникам жертвы.
- Отлично, поздравляю! Ты их нашел и порадуешь его! – при этом Перстов не мог скрыть некоторого содрогания.
Он жестом потребовал отдать распечатку, молодой техник с неуверенностью протянул её.
- Есть кое-какая проблема, которая его не очень порадует, - продолжал он.
- О! – Станислав приподнял изумленно брови, взяв у мальчишки длинную бумажную полоску. – И что случилось? Что-то с наследником?
- В том-то и дело, - замялся программист, а Перстов ближе поднес распечатку к уставшим глазам. – Поиск выдал не Наследника, а Наследницу!
- Что?! – только теперь он опустил глаза на бумагу, где увидел все данные о молодой женщине и рядом её фотографию. Из бумаги следовало, что она работала в правоохранительных органах. – Черт подери!
- Сама она безобидна, но если мы начнем её усиленно искать и решим ликвидировать…
Перстов мысленно закончил за него. Да, в этом случае Прокуратура Воронежской области встрепенется и начнет яростно искать убийц своей сотрудницы, а тогда шанс того, что Орден попадет в список подозреваемых очень высок. С ней нужно действовать осторожнее.
- Сообщить Хозяину? – поинтересовался программист.
На начальнике Аналитического центра не было лица, только сейчас он понял, что все его жалобы самому себе являются лишь мелочью. Сейчас у них настоящая проблема с планированием возможных операций, да еще всем здесь известно, что Сет ненавидит созданий женского пола. Станислав с трудом мог представить, как разозлится монстр, когда ему об этом сообщат.
- Нет, пока лучше молчать. Лучше будет, если мы больше узнаем об этой Алле Шмелевой.

Глава 52

Пять параллельных красных полос. Сергей Кузнецов пока что с трудом понимал, насколько необычно было то, что он видел, но его мозг ясно говорил, что теперь ход следствия перевернется с ног на голову. Зеров выжидательно на него смотрел абсолютно безжизненными глазами, считая, что лучше не торопиться с выводами по поводу гибели монаха. Смерть бедняги, наверное, хранит много тайн и загадок.
- И каково же твое мнение по этому поводу? – первым не выдержал Зеров, молчание затянулось. – Что это такое? И какова его причина?
Кузнецов был озадачен таким вопросом, но ему почти сразу стало ясно, что коллегу интересуют именно его умозаключения. Возможно, он хочет сопоставить их со своими и найти ответ, или Зеров просто не может разобраться.
Он присел на корточки рядом с телом и внимательно всмотрелся в пять полос, рассекающих грудь убитого. Да, если бы он выжил, на раны пришлось бы наложить с десяток швов. Эти повреждения достаточно серьезны, и могли быть нанесены очень острым предметом.
- Следы ударов ножом, видимо, недавно точенным, - сказал Сергей вслух. – Пять глубоких ранений, но убийца вряд ли хотел, чтобы они убили бедолагу.
Михаил не отрывал от него взгляда, от чего ему стало не по себе. По глазам коллеги он понял, что идет в том же направлении.
- Вероятно, - продолжал Кузнецов, - его этим ударом оглушили, чтобы лишить возможности убежать или, если удар был достаточно сильным, парализовать вовсе.
- Да, я пришел к тем же выводам, - Зеров одобрительно кивнул. – Но проблема в другом. Эта странность не выходит у меня из головы, но к ней мы перейдем не сразу. Все по порядку. Вот ты сказал об одном ударе ножа.
Сергей кивнул: все именно так. Что же ему не нравится?
- Но здесь пять ран, и я не удивлюсь, если судмедэкспертиза установит, что их нанесли одновременно.
- Не понял. – Кузнецов слегка не поспевал за ним.
- Ты сам посуди! – Зеров демонстративно закатил глаза. – Зачем слабо ударять человека пять раз, если план убийцы остановить жертву сработал с первой попытки?
- А ты в этом уверен? – ответил вопросом на вопрос Сергей.
- Учитывая телосложение, возраст и медкарту, найденную в его «келье», мы считаем, что его такой удар мог сбить с ног, как минимум, - последовал твердый ответ.
У него крутился в голове еще один вопрос, и опер решил его озвучить. Он пришел ему в голову сразу, как только он увидел раны от ножа.
- Но почему убийца не зарезал его?
- В смысле? – недопонял Михаил.
- Я хотел сказать, зачем он свернул ему шею, если быстрее и вернее было бы зарезать жертву? У преступника был острый нож, которым можно безо всяких проблем нанести смертельный удар, но он решил сломать шею, на что у него могло не хватить сил!
- Насчет силы, - перебил его Зеров, - нашего убийце её хватило с избытком. Голова свернута на 180 градусов, что вряд ли сможет проделать даже очень сильный рослый мужчина.
- Кем же по твоему является наш убийца, если единственный подходящий вариант ты отверг?
- Позвоночник сломать крайне трудно, а свернуть шею таким образом, - Зеров показал на тело на полу, - еще сложнее. Наш преступник необычайно силен.
- И у него точно не все в порядке с головой и логикой, - добавил Кузнецов. – Он мог убить без риска и лишнего шума, но отказывается от ножа, выбрав более рискованный метод. Жертва даже не отбивалась, поэтому нож все время был при нем.
- К тому же для нанесения четырех ножевых ранений после удара ему нужна была невероятная удача. Жертва могла закричать или уползти, ведь монаха полностью парализовать убийце не удалось.
- Он мог ударить еще четыре раза уже после смерти священника, - возразил Кузнецов, не очень веря в свой вывод.
- После убийства ему нужно было уносить ноги отсюда! В церкви всегда тихо, как в могиле. Кто угодно мог услышать звуки борьбы или возню под лесами. Для повторных ударов времени не было!
- Тогда совсем не понятно, когда их нанесли!
- Ладно, - Зеров махнул рукой. – Оставим это для медиков. Со средствами мы пока не идет, а как с мотивом?
Сергея снова поставили в тупик, за все время работы он еще ни разу не слышал об убийстве священнослужителя. У монахов практически нет ничего ценного, поэтому мотив кражи или грабежа отпадает. Насколько он знал из того, что им сообщили перед выездом, убитый жил довольно бедно, полностью отдавшись служению Богу.
- Ты прав, если хотел сказать, что убивать монаха не за чем, - признал Сергей. – Это тоже полная бессмыслица. Одна надежда, что остались какие-то следы.
- Уж надеюсь, по ним мы выйдем на кого-нибудь.
Он повернулся к криминалистам, все еще ползающим вокруг трупа и тщательно осматривающим при помощи фонариков место преступления. Сергей Кузнецов наконец смог отойти от тела и вышел в зал церкви. Находка тела оставляла много вопросов, и не давала ответов. Кто тот силач, убивший несчастного и руководствующийся такими странными методами? Зачем он это сделал? Что понадобилось ему от монаха?
Голова начала ныть от этих вопросов, в легких стоял аромат свечей. Все эти события выглядели чем-то нереальным, выходящим за рамки обычного рутинного труда оперуполномоченного.
Выйдя из-за пластикового занавеса, он увидел, что Петр уже ушел. В пыли проглядывали следы шатких шагов, Сергей слегка улыбнулся. Пошел выпить что-нибудь для желудка, теперь он понимал, что выбило друга из колеи.
Внезапно его взгляд остановился на следах в пыли плиточного пола. За его спиной обычно велись работы по реставрации помещения, а это давало большие объемы мелкой каменной крошки. Видимо, она наслаивалась здесь за последние несколько месяцев и теперь прекрасно сохраняла отпечатки. Сергей смог разглядеть следы своих ног, узкие рабочие подошвы коллег, но его кое-что насторожило.
Он смог разглядеть следы спортивной обуви, больше напоминавшей кроссовки, причем двух разных владельцев. Одни следы были чуть больше других, а рядом с ними виднелись отпечатки туфель. Очевидно, хозяйка была на невысоком каблуке. Эти следы были почти везде, словно люди крутились по всему этому углу, а потом внезапно исчезли. Но рядом с ними виднелись странные следы, по которым он увидел, что их обладатель прошел за занавес, а затем покинул это место, никуда не отклоняясь. Однако характер отпечатков был необычным, более похожим на следы зверя, чем человека.
Он подозвал одного криминалиста и указал на следы в каменной крошке. Тот на него с удивлением посмотрел, а оперуполномоченный лишь кивнул.
- Снимите здесь все отпечатки обуви. Полные, неполные. Идентификацией займемся потом, важно то, что здесь могут остаться следы ног нашего убийцы!
- Как скажете, - пожал плечами криминалист, Сергей сразу понял, что взвалил на плечи сотрудника жуткую ношу. Ему нужно было обследовать площадь в несколько квадратных метров, где на каждом шагу встречаются следы обуви, и все их снять.
Он уже было хотел извиниться, как услышал быстрые шаги в их направлении. Подняв голову и выпрямившись, Кузнецов увидел Петра, еще более бледного, направляющегося к ним. На расстоянии в пять метров Сергей жестом остановил его и, стараясь смотреть под ноги, сам приблизился к нему. Выбравшись к знакомому, Кузнецов понял, что тот едва стоит на ногах и вот-вот рухнет.
- Ты выглядишь еще хуже, приятель! – сказал он обеспокоенно.
- Там… - Петр тыкал пальцем в потолок, не в силах выдавить из себя хоть одно слово. – Там… Там…
- Что такое? Где?
В ответ он лишь получал все те же вялые непонятные знаки, стараясь их понять.
- Наверху? В храме Спасителя! – догадался он и яростно стал трясти Петра. – Что там? Случилось что?
- Т… Т… Т….
- Там наверху, я уже понял! – раздражительно ответил он, не веря в такую резкую перемену в друге. – Говори дальше! Или тебе скорую? Так она у входа в храм стоит! Пока не поздно!
- Труп!!!!
С этими словами Петр рухнул на пол у ног Кузнецова, оставив того в полном замешательстве.

Глава 53

Ян Сафронов шел по улице Волхонка, уплетая за обе щеки тост с ветчиной и сыром. Рядом с ним, занятые тем же делом, шагали Алла Шмелева и Александр Воронов. Смекалка девушки потрясла Яна. Через несколько минут после того, как они встали у будки, охранники музея разочаровались, что смогут их догнать, хотя трое незадачливых посетителей были прямо у них под носом. Еще спустя пять минут все трое уже свободно шли без преследования по вечерней улице, залитой слабеющим светом июньского солнца. Красноватое сияние отражалось во всех окнах и гладких поверхностях города и создавалось впечатление, что, куда ни глянув, сможешь увидеть неповторимый ракурс заката.
- А это вы ловко придумали! – заметил Ян, проглотив очередной кусок тоста. – Теперь надо ехать домой, пока неприятности себе не нажили.
- И это мне говорит человек, который по этой части мало считается с интересами родителей! – с улыбкой ответил Саша.
- Я бы попросил!
- Да ладно вам! – вмешалась Алла. – Вы, надеюсь, не растеряли наши находки?
Воронов тут же стал рыться в сумке на боку, куда успел сунуть свой предмет. Завернутый в кусок старого пергамента он был полностью скрыт от чужих глаз. Алла сунула подростку свою находку, которую все это время стискивала в руке, чтобы он её убрал поскорее. Ян нащупал свой сверток в кармане белых брюк, которые уже потеряли свой цвет и больше напоминали серовато-бежевый, и протянул другу.
- Надеюсь, в твоей торбе еще осталось место? – его глаза шутливо блеснули. – Ох, что это?
Только сейчас он увидел, что храм Христа Спасителя, высившийся через дорогу, немного изменился после их визита. Теперь перед ним стояли припаркованные машины милиции и скорой помощи. В последнюю уже кого-то несли ногами вперед. Мертвое тело… Он не думал, что все будет разворачиваться так быстро.
- Милиция! – воскликнул Воронов, едва не уронив свой тост. – Мы немного припозднились.
- Наверное, кто-то нашел тела после нас, - догадалась Алла. – Как бы там не нашли наших следов.
- Я думал, что они заявятся только часов в десять вечера, - сказал Ян.
- Тсс! – шикнул Саша. – Они могут что-то заподозрить, а нам надо как ни в чем не бывало уходить отсюда. Своих проблем хватает!
Он был прав: три предмета и, наверняка, очередной стишок немым присутствием дожидались, пока о них вспомнят и потревожат окончательно. Сейчас не было времени вмешиваться в чужие дела, но Ян увидел что-то знакомое среди людей, бродивших у стен храма.
Конечно, оказаться под подозрением риск существовал, но он увидел смутно знакомое лицо пожилого мужчины, только что скрывшемся за углом собора. Пока человек не пропал из виду, Сафронов указал на него другу:
- Не узнаешь его? Мне он кого-то напоминает.
- Пошли! – дернула его за рукав девушка. – Нет времени здороваться!
- Подождите. – Воронов яростно вглядывался в черты лица мужчины в форме. – Кажется, я его где-то видел. Но не могу вспомнить, где…
- Потом! Надо спешить!
Саша услышал её довод, словно сквозь туман, но рывки за рукав футболки ощутил более ясно. Он прекрасно знал, что память на лица у него построена крайне странно: при том, что он прекрасно запоминал внешность, имя человека вылетало у него из головы достаточно быстро. Поэтому, вняв доводам разума и голосу Аллы, Воронов двинулся за ними в дальний вход на станцию «Кропоткинская», чтобы их ни в коем случае не заметили постовые.
* * *
Стук колес электропоезда вгонял в сон, ноги не поднимались, а руки практически одеревенели. Голова ныла и требовала отдыха, а мозг убеждал тело, что до этого надо перетерпеть поездку в метро.
Александр Воронов пытался себя заставить поверить, что сейчас был в пугающе реальном сне, что ничего не было, а все мысли и события навеяны разыгравшимся воображением. Он следует по просьбе Аллы по древнему пути тайного общества, чтобы помочь сотруднику Прокуратуры найти человека, пытавшегося убить её отца. Ему всей душой хотелось в это не верить, он понимал, что поддался искушению. Теперь он связан обязательством помочь этой девушке при любых обстоятельствах, но сейчас, сидя в вагоне метро смертельно уставший, он осознал, что поспешил. От усталости сводило тело, к счастью, к этим ощущениям не прибавлялось чувство голода. Тост несколько уменьшил желание есть и прибавил сил, однако очень сильно хотелось спать, хотя сейчас едва перевалило за семь вечера.
Они сидели втроем в полном молчании, час пик уже давно был позади, но количество людей еще пока превышало норму. Им удалось сесть на три пустых места как раз, когда двери сомкнулись. Алла молчала, полностью погруженная в свои мысли, глядя прямо перед собой, а Ян дремал на спинке сидения. Воронов же решил все-таки постараться вспомнить, где он мог видеть того человека около милицейских машин. Его внешность была смутно знакома, причем Саша готов был поклясться, что видел мужчину не так уж давно, чтобы окончательно его забыть. Что-то в этом носе, этих глазах уносило его назад во времени, и почему-то вспоминался жуткий холод и мороз.
Внезапно его как током стукнуло, и подросток вспомнил через ряд ассоциаций лицо и имя мужчины, свернувшего за поворот. Следователь Саросов! Тогда он приехал на место происшествия полгода назад и допрашивал их, а четверо школьников стояли на морозе в одежде, рассчитанной на отапливаемое помещение школы! Эти черты лица уже слегка стерлись в его памяти, но та ночь еще напоминала о себе. И вот судьба снова свела их двоих вместе, совпадение ли? Но что привело его в храм Христа Спасителя? Ясно, что тела монахов, найденные каким-нибудь незадачливым верующим. Но разве это дело поручили ему или он там просто из-за любопытства?
Вопросы возникали один за другим, но Воронов решил подождать и обсудить их с Яном и Аллой. Ведь и по этому новому делу белых пятен оставалось слишком много. Однако пока можно не концентрировать внимание на их разрешении, а просто следовать по пути, указатели на который оставил им отец девушки. Но где гарантия, что они где-нибудь не оступятся? Или не ошибутся в расшифровке?
Атмосферу неопределенности он не очень любил, поскольку часто она грозила неприятностями, а сейчас проблемы могли прийти с любой стороны. Теперь не только языческий Орден Сета может оказаться в списке тех, кто будет за ним охотиться. Сотрудники милиции, вполне вероятно, захотят с ними побеседовать, если найдут следы их пребывания на двух местах преступления.
Собьет ли их со следа то, что убийца - человек невероятной силы? Ведь двое мальчишек и девушка не могли так жестоко расправиться с ни в чем не повинными священнослужителями! А если их задержат и выяснится, что, кроме них, в подозреваемые никто не годится? Нет, тогда нужно иметь туз в рукаве, уже знать имя убийцы! А поскольку это явно тот же человек, что напал на Владимира Шмелева, то найдя нападавшего, они убьют двух зайцев разом: установят истину и преподнесут правоохранительным органам преступника на блюдечке.
Воронов все еще не был до конца уверен, что правда окажется приблизительно той, которую они ожидают. Предыдущий опыт поиска и установления истины научил его, что правда часто становится непонятной и отвратительной для тех, кто пытается её найти. Вот и сейчас он не мог представить себе реакцию сидевшей рядом девушки на правду об этой атаке на её отца. Как она её воспримет и чем она станет для неё? Разочарованием или шоком?
Под эти мысли он не заметил, как начал дремать, усталость скоро окончательно закрыла его глаза, а мерный стук под ногами почти мгновенно усыпил.

Глава 54

Через полчаса дверь квартиры открылась, на пороге стояли встревоженные родственники, на их лицах читалось некоторое раздражение. Однако увидев, как подростки измотаны, родные остудили пыл, а кто-то даже сказал:
- Какая же все-таки интересная дама! До усталости довела детей, но с интересом провела их по едва знакомому ей городу!
Воронов уже несколько оправился от сна, но заходящее солнце надоедливо маячило за окном, убеждая мозг, что скоро нужно будет лечь спать. Однако сознание протестовало и требовало, чтобы они расшифровать загадки, полученные в музее. Он сам уже давно понял, что не сможет заснуть, не узнав разгадки.
Сейчас они сидели с Яном в спальне и смотрели друг на друга полусонными глазами. Алла Шмелева поднялась и вышла на кухню, откуда слышались голоса всех взрослых. Что же там будет? Ему страшно не хотелось, чтобы её обвинили в каком-то неподобающем поведении, но открыть правду они бы не смогли. Эта информация была слишком необычной и опасной.
Его мозг, застывший на слове «информация», еле заставил его встать на ноги и включить ноутбук, стоявший на письменном столе. Информация… факты….
Проверив соединение с Интернетом, он вошел на главную страницу виртуальной энциклопедии и ввел в строку поиска несколько слов и терминов. С помощью Всемирной паутины они смогут отделить вымысел от неоспоримо твердых истин, что поможет в дальнейшем продвижении по Пути. Монитор несколько раз удовлетворительно пискнул, выводя текст и предлагая ознакомиться с дополнительными файлами. Подросток быстро пробежал их глазами, найдя несколько интересных мест.
Ян смотрел на очертания комнаты вокруг потихоньку засыпающими глазами. Мягкая постель шепотом звала его, а сознание старалось бороться, отгоняя дрему. Он наблюдал за другом, который с быстро бегающими глазами что-то делал за ноутбуком, часто щелкая мышкой. Несмотря на желание отдохнуть Саша все-таки хотел прояснить какие-то моменты.
- Вот! – сказал он, наконец, с победоносным видом, развернув компьютер монитором к Яну. – Смотри!
Перед глазами стояли разноцветные круги, буквы расплывались, а обессилевшее сознание отчаянно протестовало, требуя отдыха.
- Что там? – едва смог выговорить Ян. – Мне ничего не видно, скажи сам!
- Я допустил ошибку, - с горечью признал Саша. – Совет Ивана Грозного является мифом и легендой. Из-за этого толкование послания на пергаменте стало неверным.
Сафронов практически мгновенно проснулся. Он редко видел, чтобы его друг ошибался и признавал свою неправоту так быстро, а если и делал это, то никогда не подавал вида. Поэтому подобное признание заставило задуматься, но от малейшего напряжения мозг начинал трещать по швам, он потер виски, в которых назойливо стучал отбойный молоток.
- Как? Его не существует?
- Официально существование Совета не доказано, а само общество приобрело известность только после публикации нескольких скандальных статей в связи с информацией о высоком содержании в останках первого царя свинца
У Яна кружилась голова, и смысл сказанного доходил, как по сломанному телефону.
- Выходит, невидимая лилия не говорит о Совете?
- Лилия, Флер-де-Лис, - задумчиво пробормотал Воронов. – В Средневековье часто украшала гербы знатных французских родов. Но что её заставило появиться здесь?
- А разве название Сионова ложа не дает внятного ответа?
- Поэтому я решил, что название ложи – прямое доказательство связи с христианством, поскольку Сионом называется гора, куда в поисках Земли обетованной стремились все народы Израиля как к своеобразной вехе, - с досадой проговорил друг.
- А если Иван Грозный был еще и фанатичным верующим, то его Совет мог использовать не только лилию в качестве своего главного символа. Он мог выполнять роль этой самой вехи, как это делала гора Сион? – закончил за него Ян. – Выглядит вполне логично, хотя звучит слабенько.
- Но теперь, учитывая, что лилия Флер-де-Лис не имеет никакого отношения к Сиону, а Сионова Ложа не является точкой толчка, возникает вопрос: что означает лилия на самом деле?
Сафронов нахмурил брови, несмотря на боль в висках, голова начала проясняться. Разумеется, все выглядит странно. Зачем обществу, как теперь оказалось, масонов присоединять к себе название несуществующего Ордена и использовать его символику? Это можно было объяснить лишь их объединением, когда должны были в равной степени учитываться интересы обеих группировок. Но если добрая половина этих людей исчезла в мгновение ока, оказавшись пустым мифом?
- К тому же, как тут написано, - добавил Саша, - официально Совет появился только после переезда царя в Александровскую слободу в 1565 году и из-за опричнины едва протянул 12 месяцев, после чего общество исчезло.
- А вся их богатая история?
- Лишь результат мистификаций первого и единственного лидера этого органа, один из братьев Оболенских, который распустил слух, якобы Совет оказывал огромное влияние на царя. И мы на неё попались.
- Но Сионова Ложа появилась у нас в России еще во времена Петра Первого? – уточнил Ян.
- Да, - кивнул Саша. – А это переносит дату на XVII век. Но появления символа и названия «Сионова» не объясняет.
- А может, их переименовали уже после 60-х годов, - предположил Ян.
- Исключено. – Саша ответил весьма твердо. – Перед нашим уходом я проверил все свои книги об этом обществе. Его эмблема появилась при Петре, но одобрена была только Екатериной, его женой.
- Значит, и официальная дата появления переносится почти на сто лет, - пробормотал Ян. – Да, не думал, что такая мелочь даст столько вопросов. А можно обойтись без поиска причин этого странного недоразумения?
- Не знаю, - он пожал плечами. – Не рискну предположить, но это может нам здорово помочь в будущем. Лишним, впрочем, ничего не будет.
- Ох уж мне эти символы! – буркнул Ян.
Дальнейшие полчаса они провели в полном молчании, окончательно очнувшись. Эта странность, чем больше о ней думал Воронов, тем больше тревожила. Неужели всего лишь один рисунок невидимыми чернилами, интерпретированный неверно, может кардинально все изменить? И если может, то насколько сильно?
В отчаянии он вынул из кармана крохотный сверток, взятый из картины в галерее Пушкинского музея. На ощупь предмет имел форму прямоугольника и был абсолютно плоским. Он никак не мог решиться развернуть пергамент и осмотреть странный объект.
Пока он вглядывался в полотнище пергамента, Яна мучил вопрос, на который он точно не скоро получит ответ. Он начал вертеться в голове еще с того самого момента, когда они нашли труп священника в коридорах храма Христа Спасителя, когда он понял, что они попали в серьезную переделку. Что это дело гораздо страшнее и важнее предыдущего. Здесь на кону стояло нечто большее, чем просто жизнь и нравственные идеалы школьников и их учителей. Сейчас они столкнулись с тайной, которая может оказать сильное давление на общественность, если ей заинтересовались другие опасные тайные общества. Но чего они хотят? Однако вопрос звучал совсем по-другому: что за чертовщина происходит вокруг них?
И кто тот человек, противостоящий им и убивающий всех неугодных себе?

Глава 55

Сет брел по пустынным коридорам жилых этажей штаб-квартиры Ордена, мысленно строя дальнейшие планы. Нужно всегда опережать противника на несколько шагов – этот горький опыт он получил еще шесть тысячелетий назад. Теперь все зависело от результатов работы аналитиков, а их данные помогут ему предугадать развитие событий. Найти Наследника тайны, отобрать ключ и уничтожить всех свидетелей было бы проще всего. Главной проблемой оставался поиск нужных сведений.
Внезапно он остановился, и пол протяжно скрипнул под его изрядным весом. Все будет прекрасно, если Наследник еще не понял всей опасности ситуации и не расшифровал первого послания, но что, если он все осознал и уже рыщет в поисках заветной реликвии? В этом случае ситуация упрощается и усложняется одновременно. Тогда Сету не придется ломать голову над всеми загадками, головоломками, кодами и шифрами, чтобы догнать его, а миновать сразу несколько ступеней без всяких потерь. Проблемой будет выследить незадачливого искателя сокровищ.
Бог яростно искал решение, которое могло бы упростить их задачу и свести к минимуму затрачиваемые усилия. Через добрых пять минут Сет вскинул мощную голову: выход есть! Ведь у них есть информаторы, занимающиеся своеобразным частным сыском с той лишь разницей, что единственным их работодателем остается Орден. Свои имена эти доброжелатели предпочитают не раскрывать и не сообщать своего общественного статуса, а это означает, что под личиной информатора может прятаться с одинаковым успехом, как уличный бродяга, так и влиятельный политик. В крайнем случае, можно будет прибегнуть к их услугам, хуже уже все равно не станет.
Сет снова зашагал по коридору, разыскивая нужную комнату, которую оккультисты специально выделили к его приезду. В руке он все еще сжимал древнюю книгу, под переплетом которой поместил небольшой картонный прямоугольник с изображенным на нем иероглифом, отдаленно напоминавший эмблему Ордена и переводившийся как «сети». В этом общежитии были установлены те же правила, что и в обычных гостиницах. Разница заключалась в том, что вместо чисел комнаты обозначались древнеегипетскими иероглифами, которых было в несколько раз больше количества номеров в самом большом отеле.
Темный коридор с заляпанными стеклами окон пропах кровью, половицы местами подгнили и шатались, многие двери висели всего на одной петле, но в большинстве комнат двери вовсе отсутствовали, и их роль выполняли плотные занавески. В Ордене все доверяют друг другу, но не верят существам извне, незнакомцам и главное, женщинам.
Миновав несколько поворотов и почти решив, что он безнадежно сбился с пути, Сет неожиданно увидел крепкую дверную створку, выделявшуюся на фоне стены и окружающего омерзительного антуража. Скотское сборище! Бог брезгливо огляделся вокруг и двинулся к заветной двери, на которой проглядывал выведенный знак.
Под ступней что-то едва слышно хрустнуло. Опустив глаза, он увидел старый, почти разложившийся труп кошки с выдранными глазами. Однако это жуткое зрелище доставило ему удовольствие, звериная пасть растянулась в ухмылке.
В голову полезли воспоминания о том, как он сам проводил подобный ритуал. Кошки – главные священные животные древних египтян являлись неприкосновенными, и убийство одного из этих созданий грозило тюрьмой или смертной казнью. Подобный обряд жертвоприношения с осквернением священного тела давал понять всем, что он не чтит ничьих законов, всех ненавидит и презирает как предателей. Несчастных животных парализовывал особый отвар, который им добавляли в питье или еду. После этого жрецы дожидались, когда кошка уснет, и её приносили на алтарь. Все ждали, когда зверь проснется, и только тогда жертве вырезали кинжалом глаза, произносили молитвы и убивали ударом в сердце.
Похоже, этот ритуал практикуют члены Ордена и по сию пору, Сет несколько уменьшил свой пыл. За последние часы он уже почти разочаровался в собственных последователях и собрался упрекнуть их в недостаточном рвении, но постепенно они в его глазах начинали реабилитироваться. Однако пока завоевать его доверие легко, а в ближайшие недели им придется сильно постараться и примерить на себя шкуры воинов.
Оторвав взгляд от трупика на полу, он подошел к двери и дернул ручку. Внутреннее убранство комнаты его несколько удивило: роскошная мягкая кровать под балдахином, впереди широкое окно, выходившее в парк за зданием, а напротив кровати небольшой алтарь со статуей, изображающей его самого в молодости в неестественно скованной позе с вытянутыми вдоль тела руками.
Это явно была комната одного из жрецов, претерпевшая ряд нововведений перед вселением нового жильца. Оглядевшись по сторонам, Сет обнаружил, что в помещении еще стоит письменный стол с множеством ящиков, а слева располагалась незаметная дверь в ванную комнату. Игнорируя все прелести своих апартаментов, он резким движением сунул фолиант в верхний ящик стола и немедленно устроился на постели. Мягкость белья показалась фантастической, он не помнил этого ощущения из молодости, и оно тем самым добавляло себе нереальности.
Однако божество нисколько не жалело, что вскоре снова потеряет возможность ощущать эти мелочи, а успех этой затеи гарантировал манускрипт, покоившийся в письменном столе. Сет уставился на балдахин, медленно раскачивавшийся под дыханием ветерка, дувшего из приоткрытого окна.
Все эмоции и усталость, накопленные за все недели его пребывания в этом мире стали незаметно покидать расслабляющееся тело, пропитывая простыни под его спиной. Он с некоторым интересом ожидал, когда его тело потребует отдыха, глаза закроются и он уснет. Каково же это ощущение сна? Сет не спал все время на протяжении своего отсутствия и теперь ожидал прихода покоя, словно это было в первый раз.
За окном постепенно пропадало красное марево заката, солнечный диск, оказавшийся здесь таким маленьким, превратился в узкую полоску, а облака медленно и хитроумно подкрадывались к светилу, с нетерпением ожидая появления владычицы ночи – Луны. Красные отблески медленно ползли по стене слева, почти скрывая дверную створку, делая её совершенно незаметной.
Он снова вспомнил о ней: Нефтида упорно не желала покидать его разума, который за все время заточения затвердел и стал практически каменным, холодным и расчетливым. Но, видимо, сердце не желало испытывать ту же участь, оно охладело ко всему земному постепенно, но самые яркие воспоминания оставались, как мрачная память о былом величии.
Сет вспомнил открытый каменный балкон своего дворца, где они с женой любили наблюдать за своими владениями, смотреть на восход и заход солнца и проверять свою любовь на прочность. Эта женщина пленяла его и лишала возможности сопротивления, он тонул в её глазах и становился беспомощнее младенца. Она с легкостью получала все, чего желала, ей достаточно было попросить. Один из таких вечеров был особенно теплым и интимным, тогда Сет почувствовал радость жизни с той единственной, которую он обожал. Они были близки и любили друг друга как никогда ранее. Она смеялась и плакала от счастья, а на его лице было выражение умиления.
Но он не имел ни малейших подозрений, что эта любовь так скоро сменится ненавистью, и любимая женщина предаст его, обречет на вечные муки…

Глава 56

Сергей Кузнецов бежал, что есть сил вверх по винтовой лестнице обратно в храм. Оставив лежащего в беспамятстве Петра рядом с ширмой в церкви Преображения, опер понесся в главный зал собора, громко стуча подошвами ботинок. Сердце в его груди часто стучало, в мозгу проносилась только одна мысль: что же это означает?
Только услышав слова сослуживца, он осознал, что они все упустили нечто важное. Труп! Но чей? Нечеткое указание Васильева на собор было единственным, чем ему оставалось довольствоваться.
Тяжело дыша, он влетел в главный зал и стал озираться по сторонам. Куда мог этот ненормальный спрятать тело? «Убийца явно действовал спонтанно», – пронеслось в голове наблюдение опытного оперативника. Этот парень должен был совершить ряд непростительных глупостей, чтобы у них был хоть один шанс на его поимку. Обычно преступления, совершенные человеком в припадке гнева или в результате алкогольного опьянения, являются наиболее плодовитыми касательно улик. Поскольку преступник пугается и пытается замести следы, то он оставляет их еще больше, чем играет на руку правоохранительным органам. Но человек ли совершил эти преступления?
Под эти мысли Сергей выбежал на середину зала, бросая быстрые взгляды вокруг. Теперь в пустом соборе стало видно, что спрятаться здесь негде, но в глаза бросались длинные коридоры, паутиной расходившиеся из этого помещения и окружавшие его. Мозг Кузнецова яростно работал, где же это может быть, ведь Васильев не дал точного указания, в каком месте он нашел тело. За время их разговора с Зеровым Петр мог уйти очень далеко: благо осмотр трупа занял гораздо больше времени, нежели обычно. Но место должно было быть для преступника особенным, чтобы он мог незаметно убить и так же незаметно спрятать труп. В толпе прихожан он вряд ли бы смог такое осуществить. Но половина коридоров в соборе доступны для верующих, там есть сувенирные лавки и все тому подобное, кроме…. Служебных помещений….
Сергея словно пронзила пуля – так быстро он понял логику убийцы. В тех местах, где особенно много народу убить и не быть замеченным очень трудно, и Петр это понял, отправившись осматривать собор. Он решил проверить все закоулки храма и зашел в то место, куда доступ имеют только священнослужители. Но если убийца знал заранее, где встретит свою жертву, то это значит, что преступление было запланировано и их версии сразу рушатся! От этих мыслей у Кузнецова кружилась голова, в мозгу стояла полная сумятица, поэтому он поспешил в служебные помещения и коридоры храма.
Закрыв золотые решетки и пройдя по длинному коридору с красным ковром на полу, Сергей наконец увидел место второго преступления: впереди у стены лежало еще одно тело. Увидев подобную картину на улице, Кузнецов решил бы, что перед ним очередной пьяница или бездомный, однако сейчас он видел совершенно другую картину.
Кровь текла из проломленного затылка, заливая рясу и лицо убитого, скрытое густыми волосами неопределяемого из-за раны цвета. Ноги вытянулись вперед и улеглись вдоль туловища, руки беспомощно лежали на полу. Подняв глаза, Сергей увидел на стене чуть выше головы монаха глубокие трещины, а часть мраморной стены даже обвалилась, обсыпав беднягу мелкой белой пылью. Оперуполномоченный аккуратно приблизился к мертвецу и огляделся: следов на ковре не осталось, убийца оставил здесь гораздо меньше улик.
Не будучи уверен, что ему нужно делать дальше, Кузнецов достал из кармана пейджер и быстро написал несколько строк, нервно тыкая в кнопки дрожащими пальцами. Сообщение было коротким и ясным и предназначалось для Зерова.
Нашел труп. Монах. Петр был прав. Ты должен взглянуть. Лежит в служебном коридоре ХХС. Поторопись!
Нажав на кнопку отправки сообщения, Кузнецов устало и измученно прислонился к мраморной холодной стене. Что же здесь такое творится? Весь мир сошел с ума?
Запах восковых свечей кружил голову, ноги подкашивались. Да что же это с ним такое? Надо взять себя в руки, ты и не такое видел! Почему вдруг раскис на таких банальных смертях?
- Банальных? – возразил внутренний голос. – Разуй глаза, друг! Это не просто банальное дело о двух убийствах в церковных стенах, а нечто большее!
Сергей Кузнецов даже не подозревал, насколько эти слова окажутся правдивыми…
* * *
Уже через шестнадцать минут Михаил Зеров подошел к нему, дожидавшемуся около позолоченных ворот. Сергею было совсем не по себе, он хотел принять участие в осмотре тела и всего места происшествия, но ноги не слушались, и ни в какую не хотели снова ступать в злополучный коридор.
Зеров подошел к коллеге и сочувственно положил ему на плечо руку:
- Я понимаю, что это несколько против правил, но, может, тебе поехать домой. У тебя очень усталый вид.
- Да со мной все в порядке, правда! – грубо заверил его оперуполномоченный. – Просто я не могу понять, почему я вдруг стал таким мягкотелым.
- Сегодня почти все такие. Погода такая, или солнце снова повысило активность, не знаю, - покачал головой Михаил. – Да и Саросов тоже не шибко спешит выполнять свои обязанности. Он должен присутствовать на всех наших операциях, а сам уже битый час мотается вокруг храма! Хорошо, что хоть понятые еще не разбежались!
- Может, у него на то свои причины?
- Уж, не знаю, какие у него там причины, но мне это не нравится.
Он помолчал, нахмурил брови, а потом заговорил с полной беззаботностью в голосе:
- Ладно уж, так и быть! Я все сделаю здесь за тебя, а ты отправляйся домой. Побудь с женой, повесели детишек, или просто ляг и поспи!
- Да ну тебя, – отмахнулся Кузнецов. – Я в порядке!
- А все-таки лучше отдохни перед завтрашним днем. Тебе еще хватит головной боли с этим делом, я это чую. Все данные по осмотру места преступления я положу тебе на стол завтра утром. Идет?
Кузнецов никак не хотел принять предложение сослуживца. Он еще ни разу не покидал место преступления, это было против всяких правил. К тому же здесь было еще полно народу, начнут болтать, не дай Бог, невесть что! Но он также чувствовал, что Михаил прав: ему нужно отдохнуть, что-то сегодня с ним не ладилось.
- Хорошо, я поеду, – ответил он после минуты раздумий.
- Вот и славно!
- Но при одном условии!
Зеров тут же закатил глаза: ему это явно было не по душе.
- Я допрошу монахиню и уеду, - продолжал Сергей. – Она все равно на свежем воздухе, в машине скорой помощи сидит.
- Серега…
- Уважь мою просьбу и все! – протестовал Кузнецов. – Я просто чувствую, что останусь перед вами в долгу, что оставил вас тут, ничем не оказав помощь.
- Поступай, как знаешь, - отмахнулся Зеров, в нем снова просыпался характер сноба. – Но знай, у тебя, наверняка, еще будут проблемы с этим маньяком!
- Отлично, я это запомню, - ответил он. – Пока.
- До скорого.
С этими словами он с некоторой неуверенностью направился к дверям собора, в голове трещало, спина ныла, и очень хотелось спать. «Наверное, Зеров прав», – решил он для себя. Небольшой отдых не помешает, но такого с ним еще никогда не случалось. Тем более, посреди недели. Что подумает начальство?
Решив, что Михаил Зеров замолвит за него словечко, Сергей Кузнецов вышел из церкви в прохладу летнего вечера.

Глава 57

Не ожидав, что дверь громко заскрипит, Алла Шмелева вошла в комнату, где Воронов и Сафронов что-то обсуждали, стоя около работающего ноутбука. Солнце уже почти скрылось за пиками деревьев, небо забирало у светила последние краски. Она невольно вспомнила Спасскую башню, которую её отец и другие члены Сионовой ложи превратили в исполинские солнечные часы, указывающие к тому же и направление. Алла также поняла, насколько им повезло, что они направились на главную площадь города как можно раньше и только поэтому успели минута в минуту.
Поглядев на двух неутомимых мальчишек, она заметила, что в них успела произойти резкая перемена. Усталости больше не было, на лицах застыло выражения желания действовать решительно с примесью задумчивости и тревоги.
Всего десять минут назад она перенесла разговор по душам с четырьмя если не возмущенными, то встревоженными родителями, когда ей пришлось изрядно врать, чего Алла в последнее время не практиковала. Она прекрасно знала, что пока лучше молчать, так как эффект может быть непредсказуемым, да и согласятся ли две супружеских пары отпустить своих детей на предприятие, в котором замешаны убийцы и тайные общества? Успокоив четырех родителей тем, что они увлеклись познавательными экскурсиями, Алла уже потихоньку формировала план предстоящего разговора. Она хотела любыми способами отговорить молодых людей от опасной затеи двигаться по Пути дальше в поисках тайны, завещанной отцом, главным аргументом было то, что они двое не имеют к ней никакого отношения, и что Алла должна пройти через все преграды одна. Однако что-то внутри ей подсказывало, что у неё мало шансов.
Глядя на дискуссию, разворачивавшуюся перед ней, Алла Шмелева понимала, что к двум подросткам уже прицепилась упорность детективов, состоявшая в том, что любой уважающий себя сыщик не бросит дело, пока не доберется до разгадки, чем бы это ему не грозило.
Услышав, как за ней тихо закрылась дверь, Александр и Ян замолчали и повернулись к ней. Она уже было раскрыла рот, но её перебили:
- Идите скорее! – позвал Ян. – Нам не помешает лишняя голова.
Алла сдвинула в недоумении брови, не понимая, что эти слова могут значить. О своем намерении она мгновенно и бесповоротно забыла.
Подойдя вплотную к письменному столу, она смогла увидеть то, над чем и о чем беседовали подростки. На столешнице были разложены три распакованных свертка, поначалу это её сбило с толку. Откуда они взяли тот предмет, который она извлекла из статуи?
Через секунду Алла точно поняла, как устала за сегодняшний день. У неё напрочь вылетело из головы, что свой сверток она положила в сумку Воронова, которая теперь бесцеремонно, словно брошенная собака, валялась на диване.
Подростки поочередно обращались к содержимому каждой статуи, изъятому, казалось, так давно. В свертке Аллы лежал большой диск из тонкого камня с изображением Флер-де-Лис, информацией по поводу которого они тут же с ней поделились.
- И теперь мы понятия не имеем, что означает этот цветок! – резюмировал Ян. – Мы уже тут все головы себе сломали!
- Может, лилия подразумевает что-то очень абстрактное? – предположила она. – Что-то такое, о чем помогут догадаться только ассоциации?
- Мы уже все перепробовали, - пожал плечами Саша. – Есть, конечно, ряд вещей, к которым мы пришли, немного поиграв в ассоциации, но ничего более.
- А есть какое-нибудь указание на место, куда нам нужно прибыть?
Она снова упустила глаза на сверток, взяла диск и пергамент поочередно и покрутила их в руках. Понюхала, проверила ультрафиолетовой лампой. Однако на этот раз все было и проще и сложнее одновременно. Никаких водяных знаков на пергаменте или на артефакте она не нашла, но на свитке они увидели два рисунка.
- Православный крест и спираль, - задумчиво произнес Воронов. – Странное сочетание.
- Впрочем, как я все остальное, - заметил Сафронов.
Геометрические ошибки в изображении сразу давали понять, что рисунки сделаны от руки, причем её обладатель явно дрожал. Спираль обычно представлялась Алле как правильные дуги, соединявшиеся вместе и уходившие в глубь пространства в центре спирали. Но этот рисунок в корне отличался, в глаза сразу бросались длинные прямые линии в середине дуг, никак им несвойственные.
Внезапно ей вспомнился тот загадочный субъект, сбежавший из галереи тут же, как только столкнулся с ней, видимо, намеренно, чтобы передать подсказку. Алла представила, как этот человек в темном подвале при свете фонаря, тревожно озираясь по сторонам, карябает эти символы на куске пергамента. Рисунок вполне подходил для руки нервного человека.
- Это нечто вроде ребуса, - догадалась она. – Но это явно не слова.
- Похоже, - согласился Саша. – Но в ребусах все и построено на изменении слов. А крестспираль – это бессмыслица.
- Подождите, - прервал их Ян. – Мы же ищем место, верно?
И Саша, и Алла молча кивнули. Оба подростка были заинтригованы, а сердце Аллы громко стучало в груди.
- Ну?
- А если они говорят нам о месте, где крест сочетается со спиралью? Ну, если не так, то хотя бы что-то в этом роде.
- Интересная мысль, – Воронов, видимо, то ли не понял, как это они сразу не додумались, то ли мгновенно стал думать над смыслом сочетания двух символов. – Будем развивать. Что говорит нам христианский крест?
- Причем православный, - поправила его Алла.
- Христианство, православие, - перечислял Ян первое, что приходило ему в голову при виде этого изображения.
- Может не совпасть, - невпопад перебил Саша.
Ян слегка оторопел и спросил:
- В смысле?
- Православие и христианство могут плохо сочетаться со спиралью, - твердо ответил он.
Оба замолчали, глядя с изрядной долей сомнения друг на друга. Алла переводила глаза с одного подростка на другого, подозревая, что они двое знают больше, чем она. Она уже знала, что Саша недавно заинтересовался символикой и всем, что с ней связано, но то, что они с Яном занимались этим вместе, было для неё в новинку. Девушка ждала, что мальчишки начнут говорить, но они молчали, нахмурившись.
- А что тут не так? – не выдержала она.
- Спираль почиталась у многих языческих культов, как совершенный символ бесконечности. Поэтому встретить его рядом с православным крестом еще никому из ученых не приходилось.
- А может, это какое-то другое значение? Ведь бывают многозначные символы! Может, это один из них?
Она начинала уже отчаиваться, предыдущие загадки они разгадывали быстрее, а это означало, что задания Пути усложняются. Подростки хранили молчание, пытаясь найти разгадку, а Алла оставалась в неведении. Она понимала, что ничего не смыслит в символах и их значениях. Её работа никак не соприкасалась с этой наукой, поэтому эти два мальчика были теперь её единственным шансом.
Снова бросив взгляд на рисунок, Алла стала перебирать возможные значения обоих изображений. Должно же быть что-то еще! Они наверняка что-то упускают!
* * *
Неверное сочетание!
Александр Воронов в отчаянии стал мерить шагами комнату. Неужели это конец? Они остановятся из-за такой ерунды?
На письменном столе покоились еще два свертка, но он не спешил переключить на них свое внимание, пока они не разобрались с этим. Крест и спираль. Его смущало то, что дуги спирали были заключены в такую же спираль, но из прямых линий, образовывавших множество углов. Это явно должно иметь какой-то дополнительный смысл.
Алла села на стул и устремила взгляд в некую точку на стене, её мозг лихорадочно работал. Ян тоже начал прохаживаться по комнате, заглядывая в шкафы и ящики, рассматривая картины. Саша снова и снова возвращался к двум символам, которые не могли быть изображены вместе, но нарисованы были именно так. Ему все больше казалось, что они зациклились на одном значении креста, когда есть множество других толкований. Но каких?
Не зная, чем занять руки, Воронов сунул руку в книжный стеллаж и среди книг натолкнулся на карту Москвы. Невидящими задумчивыми глазами он развернул сложенный план столицы и пробежался глазами по улицам. На нем были помечены все значимые достопримечательности: начиная с Кремля и заканчивая гостиницами с вокзалами. Кроме того на карте присутствовали музеи, станции метро и множество церквей. Каждая церквушка, даже самая маленькая и незаметная часовня, обозначалась значком.
Православный церковь…
Саше вспомнились слова Яна, произнесенные им пару минут назад: Мы же ищем место, верно? Место и православная церковь…
- Это церковь! – воскликнул он громко, едва не закричав. – Место, куда нужно ехать, - это церковь!
- Церковь? – удивился Ян.
- Да, - он показал им карту. – Видите? Церкви на картах обозначаются православным крестом.
Алла и Ян некоторое время вглядывались в паутину улиц, переулков и бульваров.
- Отлично, - промолвила наконец девушка. – Крест это церковь, как положено, но которая и где она находится?
- Ответ нам даст спираль, - сказал Ян.
- Да, - кивнул Саша. – И все-таки это своеобразный ребус.
- А диск с цветком служит своего рода ключом к тайне того места, на которое указывает рисунок, - добавила Алла.
Ключ… Он на мгновение замер, в голове несся вихрь из мыслей, воспоминаний, статей в учебниках математики и энциклопедий. Круглая и квадратная спирали, сплетенные воедино.
Воронов уставился в пол, его брови все ближе сдвигались друг к другу, глаза остановились на одной точке. Вдруг он схватил бумагу и карандаш с линейкой, а рот выпалил:
- Я понял.
- Что и спираль тоже? – удивился Ян.
- Да! Смотрите сюда!
Ян и Алла приблизились к нему, а Саша трясущимися руками начертил прямую линию на листе бумаги. Затем он поднял голову, и девушка смогла увидеть, что в его глазах читался лихорадочный огонек. Он начал говорить:
- Согласно теории большинства математиков, все в природе создано с учетом божественной пропорции, когда большая часть предмета относится к меньшей и это отношение равно приблизительно 0,618. Но то же самое можно сделать и с обычным отрезком. Его можно разделить с учетом божественной пропорции.
- И как? – с нетерпением спросил Ян.
- Для начала нужен отрезок, потом к нему с одного конца пристраиваем под прямым углом еще один отрезок, равный половине длины данного.
Начертив, он продолжил:
- Теперь возьмем этот новый отрезок, как радиус для окружности и проведем её из верхнего конца отрезка.
- Соединим концы отрезков для простоты.
- Теперь проведем новую окружность с центром в левом конце первоначального отрезка и радиусом от этой точки до точки пересечения третьего отрезка с нашей окружностью.
- И теперь наш исходный отрезок разделен второй окружностью в отношении большей части к меньшей или по принципу Золотого сечения. Более сложный вариант этого рисунка представляет собой именно такую спираль, как на пергаменте!
- Значит, - проговорил Ян. – Церковь и Золотое сечение. Какая связь?
- Подождите, - подняла руку Алла. – Кажется, я что-то слышала о ней из какой-то телепередачи. Ею руководствуются архитекторы при строительстве.
- Не знаю, как насчет современных, но древние архитекторы ни на шаг от неё не отходили. Храм Парфенон полностью построен по принципу Золотого сечения и с учетом визуального обмана.
- Выходит, мы ищем церковь в Москве, построенную по принципу Золотого сечения! – воскликнул Ян. – А такая хоть существует?
Наступила тишина, продолжавшаяся с минуту, потом Воронов, замявшись, сказал:
- Э… Боюсь, я знаю одну такую, но она не в Москве, а в окрестностях Владимира.
- Город, носящий имя тезки моего отца, – проговорила Алла под приливом уверенности. – Он его очень любил, мы на верном пути! Скорее, что это за церковь? Как она называется и где именно она находится?
Воронов снова помолчал: он понимал, что теперь поиски разгадки уводят их из столицы России, чего они так боялись. И похоже, что одной страной путешествие по Пути древнего братства Сионовой ложи не ограничится.
Он бросил мимолетный взгляд на оставшиеся два свертка. Если следы ведут во Владимир, то, что же завернуто в эти куски пергамента? В голове внезапно стало пусто, усталость снова надавило на череп. Ему стало не по себе, дыхание перехватило. Здравый смысл подсказывал, что нужно отказаться от этого приключения, поскольку оно невероятно трудно и опасно, но сердце яростно протестовало.
Не в силах принять это важное решение, Воронов вкрадчиво произнес пять слов:
- Это Церковь Покрова на Нерли.

Глава 58

Его слова не произвели никакого эффекта, только Яна Сафронова удивило то обстоятельство, что церковь располагалась за пределами Москвы. Воронов вспомнил, что уже один раз бывал в этой небольшой белокаменной церквушке, стоящей на реке Нерль. Небольшая речонка каждую весну разливалась, затопляя поле, где стояла святая обитель, но стихия ни разу не проникла в залы церкви. Несмотря на свои невнушительные габариты, церковь Покрова на Нерли была прекрасным местом, пейзажи и место вокруг были воистину восхитительными, хоть и безлюдными.
Однако Саша все еще питал некоторые сомнения, по поводу правильности их расшифровки. Ведь у них не было времени на ошибки, поэтому анализ подсказок должен проводиться как можно тщательнее, а следующий пункт назначения – идентифицирован безошибочно. Иначе они могут уступить идущему по пятам врагу.
- Ян, - сказал он после долгого молчания. – Можно тебя кое о чем попросить?
- Хорошо, - как ни в чем ни бывало ответил тот.
- Проверь, нет ли где-либо еще в России вблизи от Москвы церквей, построенных по принципу Золотого сечения. И к тому же пробей в поиске Орден Сета, чтобы мы имели представление о противостоящей нам организации.
- Ладно, а вы вдвоем?
- Мы с Аллой попробуем разобраться с еще двумя свертками, - ответил он, уже чувствуя, что они там могут найти. – Если нам понадобится еще одна голова, то мы тебя позовем.
Ян усмехнулся и уселся за ноутбук, а Воронов развернул второй сверток, который вынул из статуи в музее его друг. Они с Аллой уселись на диван, приготовившись еще раз напрячь извилины. Он должен был признать, что в сложности загадки члены Братства были весьма хитроумными и едва ли могли равняться с простенькими задачками из газет.
«Хотя это и понятно», – подумалось ему. Ведь в газетах публикуются загадки попроще только для увеселения читателей, а эти шифры обязаны сохранить в целости одну из самых страшных тайн человечества.
Он поднял глаза на девушку, пытаясь понять, о чем она думает. Лицо её было измученным, взгляд уставшим и почти отсутствующим. От распустившегося цветка, который они с Яном видели утром, уже почти ничего не осталось.
- С вами все в порядке? – на всякий случай спросил он.
Алла натянуто улыбнулась и ответила:
- Я в норме, просто снова донимают раздумья.
Он непонимающе поднял брови, девушка вздохнула и усмехнулась.
- Мне все это кажется результатом чьего-то больного воображения, - призналась она. – Мой отец лежит в Воронеже в реанимации, а я гоняюсь за теми, кто пытался его убить, и эти люди теперь оказываются членами древнего языческого Ордена. Передо мной лежат загадочные вещи, не видевшие свет уже несколько веков, а я должна их быстро отбросить в сторону, чтобы вприпрыжку бежать за следующими вместо того, чтобы тщательно все осмотреть. Это какое-то безумие!
Воронов её прекрасно понимал: подобные чувства он испытал полгода назад, когда один зимний день превратился в сущий кошмар. Тогда он так же считал, что оказался в плену бреда или ужасного сна и всей душой надеялся, что так оно и окажется.
- Может, когда мы приблизимся к разгадке всей тайны, ситуация несколько прояснится? – предположил он, желая успокоить Аллу. – Все ведь кажется полным сумбуром только до тех пор, пока не копнешь поглубже. Будем искать!
Она снова выдохнула, словно индийский йог, стараясь успокоить разгулявшиеся нервы. «Давай, нужно прийти в себя, тебе еще понадобится ясная голова», – говорила она себе. Расслабляться будешь потом, когда все закончится! «Ох, уж поскорее бы», – ответило что-то в глубине сознания.
- Ладно, может быть, ты и прав, Саш, - ответила она и решительно взялась за один из свертков.
Воронов уже разворачивал другой, на ноги упали каменный прямоугольник с рисунком, скотчем с одной стороны к нему была примотана записка. Алла в удивлении покосилась на находку Яна и быстро разорвала пергамент у себя в руках.
- Мы как маленькие дети, ждущие подарка и с удивлением рассматривающие новые вещи, - сказала она с иронией.
Бумага под пальцами громко и задорно шуршала, скрывая что-то дьявольски тяжелое. Скоро в своей ладони Алла увидела нечто невероятное, на время сбившее её с толку.
- Что там? – Саша с интересом взглянул на странный предмет.
Она держала огромный гранитный мизинец, причем явно от чьей-то исполинской каменной ступни, палец едва умещался в её ладони. У того места, где он должен был сочленяться со всей конечностью, присутствовала пара выступов, напоминавших сложную форму старых дверных ключей. Длинный гранитный мощный палец внушал ужас и в то же время притягивал к себе внимание. Алла, слегка приоткрыв рот, разглядывала мизинец, обладатель которого превышал ростом отметку в семь метров, чем обгонял даже жирафа.
Она взглянула на подростка и увидела, что его глаза стали абсолютно круглыми, а дрожавшие руки потянулись к листку бумаги с текстом, прикрепленному на гигантской части тела. Он развернул его и начал медленно читать, стараясь не пропустить не строчки, девушка внимательно выслушала содержание нового четверостишия.
- Державно здесь течет Нева,
Ты площадь-эллипс не забудь.
Здесь столп и ангел для Петра,
А ангел для тебя лишь путь.
- Загадка? – раздался голос Яна из-за крышки ноутбука.
- Ага, - быстро кивнул Воронов, изо всех сил стараясь собраться с разбегавшимися мыслями. – Здесь течет Нева, причем державно…
Алла тоже притихла, а чтобы не запутаться, они двое время от времени высказывали обрывки своих мыслей вслух.
- Державно значит вальяжно, непринужденно, - рассуждал Саша.
- А это говорит о том, что река, видимо, является главной в этом месте. А городом на Неве называют только одно место: Санкт-Петербург.
- Упоминания Петра является лишним доказательством этой версии.
- Но что за… - она поглядела на стих, - площадь-эллипс? Площадь в форме этой фигуры?
- Эллипс – это овал, - напомнил сам себе Саша. – Но в основном площади либо квадратные, либо круглые. Эллипсы встречаются крайне редко.
Он на время замолчал, а девушка перечитала третью строку стиха. Столп и ангел… Столп подразумевает колонну, а вершину украшает ангел? Она высказала свои соображения.
- Мы недавно были в Петербурге, - ответил Воронов после того, как Алла закончила. – И гуляли по Дворцовой площади, но она кажется эллипсом только если смотреть со стороны Зимнего дворца.
- А на самом деле?
- С одной стороны дугой расположено здание Главного штаба, а Зимний дворец расположен к своим соседям под прямым углом. Поэтому она может быть отброшена, как вариант.
- А как же Нева и столп?
- Нева протекает поблизости от дворца, - кивнул Саша. – А вот столп…
- То есть колонна, - добавила Алла. – Колонна с ангелом на верхушке?
Саша постучал пальцем по голове, приговаривая шепотом:
- Ну, вспоминай же, вспоминай!
- Что такое? – встревожилась девушка.
- Я не могу вспомнить был там ангел или же нет, - с досадой ответил Саша. – По-моему колонна называется Александровской и её венчает ангел с крестом или чем-то в этом роде, но за это не ручаюсь.
- Выходит, эта загадка указывает на Ленинград? – спросила Алла, по привычке назвав город на Неве его советским именем, как его называли все в её семье. – Нам нужно отправляться туда?
- А вот это уже странно и непонятно. Одна загадка указывает на церковь Покрова на Нерли, другая – на Санкт-Петербург. Еще у нас имеется третья, что же выбрать?
- Возможно, мой отец хотел, чтобы мы посетили все эти места одновременно.
- Но это же невозможно! – возразил он.
- Если мы будем вместе, то, конечно, нет, - согласилась девушка. – Но нас трое, а значит, есть возможность разделиться.
- Ладно, это надо еще все обдумать, - сдался Воронов. – Нельзя сейчас все делать с кондачка. А пока давайте займемся третьей загадкой?
Он показал на прямоугольник из камня, который держал в руке. Сверху на предмете был изображен цветок с пятью лепестками, поверх него следы от клейкой ленты. Алла с недоумением посмотрела на подростка:
- А где же послание?
- Оно здесь, - в другой руке появился маленький свиток из пожелтевшей и изорванной бумаги.
Она с усталостью подняла глаза к потолку, ей так хотелось спать, а отец, находясь в другом городе, назойливо не давал времени для отдыха.
* * *
Ян Сафронов не обращал внимания на Сашу и Аллу и быстро пробегал глазами страницы на просторах Интернета. Информации было много, большая часть как всегда оказывалась лишней и абсолютно ненужной.
Слезящимися глазами, широко зевая, он взглянул на строку поиска, где значилось несколько слов. Проверив данные по церквам и Золотому сечению, Сафронов с обидой должен был констатировать, что у поисковой системы «Яндекс» глаза сбежались в кучку после того, как он ввел запрос. Ресурс выдавал слишком много всякого ненужного мусора, а время нужно было экономить, поэтому Ян несколько раз переформулировал фразу, но результаты не менялись. Церкви и Золотое сечение вылетали по отдельности, но никак не вместе.
Ему пришлось признать, что кроме версии Воронова у них ничего не оставалось, и Ян приступил к следующему этапу. На этот раз в строке, окруженной желтыми рамками, значилось сочетание из двух слов.
Орден Сета НАЙТИ
Прикрыв зевающий рот, он стукнул по клавише «ввод», компьютер слабо щелкнул. Через три секунды на экране он увидел множество ссылок, однако редкие из них содержали оба слова в одном контексте. Ян недолюбливал это свойство систем поиска, производивших проверку ресурсов сети каждым словом по отдельности, а не по словосочетанию.
До его ушей приглушенно долетали звуки разговора, вздохи и шуршание бумаги, но он не обращал на это внимание, глаза слипались, его клонило в сон.
Уже потеряв надежду и собираясь объявить, что поиски не увенчались успехом, Ян неожиданно полностью проснулся, а сердцебиение у него резко участилось. В пояснении к одной из статей выделенным черным шрифтом просматривалась заметная фраза. Едва не свалившись со стула на колесиках, он незамедлительно щелкнул по ссылке, экран вывел длинный текст.
Ян пробежал его глазами, но, не запомнив и половины, перечитал внимательнее. Длинные и запутанные предложения складывались в выдержку из книги известного российского египтолога, глава была посвящена тайным обществам Древнего Египта. Словосочетание «Орден Сета» мелькало почти в каждой строке.
В сообщении говорилось о некой американской тайной организации, члены которой являлись последователями древнего учения бога Сета и его Ордена. Ян тут же вспомнил рассказ друга о том, что якобы каждый из богов Древнего Египта изначально правил на земле, после чего причислялся к высшей касте божеств. Сет вполне мог оставить свои идеи на этой земле. Далее автор излагал историю и иерархию общества, возглавляли которое несколько верховных жрецов Сета, а большинство его последователей именовались его воинами. Также Яну удалось выяснить, что Орден практиковал жестокие жертвоприношения, описание которых приводилось в отдельной сноске.
Затем, говорилось в статье, фараон Хеопс, прознавший о деятельности жрецов Сета, создал тайное общество, призванное бороться с членами Ордена до его полного истребления. Фараон поддерживал новый Орден Гора своей армией и солдатами. В мозгу Яна сразу всплыл образ бога-сокола, племянника Сета, желавшего отомстить убийце отца. Убийце… Ян никак не мог понять, почему это слово так прочно застряло в его голове.
Памятная битва между последователями учений двух великих египетских божеств подробно описывалась, упоминалось последующее и строительство на месте битвы храма Гора. Но после этого поражения Орден Сета ушел в подполье, исчез из истории Египта, однако по сей день считался одним из самых опасных и могущественных тайных обществ.
Также Ян наткнулся на интересный рассказ о статуе Сета, даровавшей своему обладателю победу во всех сражениях. Автор упоминал даже имя Наполеона Бонапарта, якобы отправившегося на поиски изваяния в Египет, но по возвращении в Париж при транспортировке каменный бог в результате несчастного стечения обстоятельств затонул в водах Сены. Недавно, сообщал рассказчик, статую благополучно извлекли со дна реки, но её следы были утеряны.
Может, эта та самая реликвия, которую они трое ищут? Ян снова пробежал глазами текст статьи, где египтолог высказывал предположение, что последователями культа Сета также могли быть и масоны. А если масоны в России присвоили себе название Сионовой ложи, то вполне можно решить, что отец Аллы поклонялся жестокому египетскому богу зла и разрушения.
Но тогда зачем же нападать на своих же подопечных? Яна это обстоятельство беспокоило, какова причина нападения на отца Аллы, Владимира, если бы он был членом Ордена? Может быть, он нарушил одну из заповедей общества, и поэтому из квартиры не украли шкатулку с указанием? Ведь убийца знал информацию, спрятанную в шкатулке! А теперь Ордену угрожало то, что их реликвию могли найти двое незадачливых подростков и молоденькая дочь жертвы! Теперь ясно, зачем за ними следили в храме Христа Спасителя, хотя многое и не складывалось воедино. Их хотят прикончить, как свидетелей!
С легкой иронией Сафронов вспомнил один из разговоров с Вороновым и их двумя компаньонами по кошмару в школе. Тогда девочка вывела весьма простую, но действенную формулу, которой руководствовались все преступники. Свидетелей надо прикончить!
Он судорожно сглотнул. Глянув на текст, Ян наткнулся на изложение идей Ордена относительно жертвоприношений, но его это мало волновало. Теперь они точно влипли по уши! Какие-то ненормальные оккультисты охотятся на них троих, желавших просто повеселиться и развеять скучные будни!
В голове у Яна был водоворот всяких фактов, обрывков воспоминаний, цитаты из только что прочитанной статьи. Все это, смешиваясь, создавало коктейль из весьма неприятных перспектив для них троих. Нужно срочно что-то придумать, иначе они и до утра-то могут не дотянуть!

Глава 59

А за десятки километров от не находившей места троицы в штаб-квартире Ордена Сета Станислав Перстов вместе с молодым техником из Аналитического центра стоял около своего компьютерного терминала. Сообщение сотрудника об обнаружении дочери убитого его порадовало, но чувство тревоги никак не хотело отпускать. Раны и порезы на спине еще щипало перекисью, а воспоминания о недавнем буйстве божества были пока что свежими.
Стоявший рядом парень-аналитик быстро стучал по клавиатуре, монитор едва успевал сменять картинку. Через восемь минут на большом широкоэкранном компьютере появилась отсканированная копия анкетных данных. Проверив имя, отчество, фамилию и сверив фото девушки, техник наконец отвернулся от терминала. Он уже немного успокоился, страх разочаровать их главного наставника сменился ощущением, что эта находка его точно обрадует. Ведь теперь, когда атмосфера неизвестности вокруг следующей фазы операции улетучилась, и после целого дня неудач Сет получит возможность слаженно действовать дальше. Его отношение к современным оккультистам должно измениться.
- Итак, начнем! – техник хлопнул в ладоши и потер в предвкушении руки. – Алла Владимировна Шмелева, место рождения: город Воронеж; дата рождения: 18 мая 1979 года; пол: женский, - он произнес последнее слово с нажимом. – Место работы: Следственное управление следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Воронежской области, Отдел криминалистики.
Закончив прочтение данных по найденной женщине, он выдохнул и затих. Перстов всматривался в девушку на фото: довольно высокая, серые глаза на фотографии смотрели настороженно, кудрявые волосы, словно пена, ниспадали на женственно хрупкие плечи. Что-то ему в этой дамочке не нравилось, при внешней хрупкости было заметно, что у неё твердый характер. К тому же работник Прокуратуры – это могло создать проблемы. Хотя Орден Сета любил трудности и никогда им не противился, убийство влиятельных чиновников было им больше по душе. О таких мало кто будет волноваться и убиваться, а вот загадочная смерть сотрудника правоохранительных органов могла стать достоянием общественности, что для организации было крайне нежелательно.
Перстов долго раздумывал, как бы преподнести все данные о новой цели Хозяину так, чтобы в случае неблагоприятного исхода выбраться от него со всем частями тела на своих местах. Чудище может здорово разозлиться, поскольку ему предстоит иметь дело с представительницей противоположного пола, который он ненавидел всеми фибрами души, но, с другой стороны, он мог и порадоваться, ведь теперь после долгого заключения и страданий он сможет поквитаться с женской половиной человечества. Станислав понятия не имел о будущей реакции новоявленного гостя. Сет был непредсказуем и чертовски опасен. Изредка общаться с ним, будучи уверенным, что тебе ничто не угрожает из другого мира – это одно, а приближаться к тому, кто весьма тобой недоволен и способен разделаться с тобой одним пальцем – совсем другое.
Техник заерзал на месте из-за затянувшегося молчания, пока босс проводил время в раздумьях. Наконец робко и неуверенно аналитик нарушил тишину:
- Может, сообщить Хозяину? – поинтересовался он. – Уже пора бы: мы ведь нашли то, что искали?
В мозгу у Перстова что-то быстро щелкнуло, и он принял решение. Выдержав паузу, он заговорил:
- Хорошо, можешь передать ему все данные. Анкету с информацией можно распечатать, остальное выскажешь ему на словах.
На лице парня читалось изумление с непониманием. Он пялился на начальника, не в силах произнести ни слова. Станислав его понимал, паренек-то тоже был не дурак. Они оба не хотели лезть в огонь, угрожавший их не выпустить из своих смертельных объятий, но главный аналитик припас для своего подчиненного веский аргумент.
Вскоре техник обрел дар речи и еле смог из себя выдавить фразу:
- А почему я?
- Мы ведь носим гордое название Его воинов, верно? – начал издалека Перстов. – Так вот, если представить, что мы на войне, то мой ответ будет очень прост. Приказы командира не обсуждаются!

Глава 60

Сестра Евгения сидела в карете скорой помощи с покрасневшим лицом и распухшими веками. Увидев мертвое тело монаха, она машинально перекрестилась и опрометью бросилась бежать, куда глаза глядят. С невидящим взглядом, бухающим в груди сердцем и невероятными мыслями в голове сестра Евгения не помнила, что делала после этого и до того, как её привели в чувство санитары. Очнувшись, она узнала от медсестры, что с ней случилась истерика, её пришлось напичкать всякими успокоительными, после чего она долго спала.
Она никогда не отличалась сильными нервами, страшилась почти всего, чего мог бояться человек. Монахиня никогда не могла подолгу проводить время в городах, поскольку нашла успокоение и душевное умиротворение в стенах монастыря, где никогда ничего страшного не случалось. Ей нравилось такое существование: живя мирной жизнью святой обители, сестра Евгения уверовала в Господа и поняла, что Библия права: Бог всеблаг и всемогущ.
Но то, что произошло сегодня, выдернуло её из плодородной почвы душевного спокойствия и вернуло в пугающее болото действительности. Убийство священника в стенах церкви! Именно сегодня Евгения укрепилась во мнении, что Москва пропиталась грехами и погрязла в них с головой.
Сейчас она сидела внутри автомобиля «Газель», рядом с чем-то возилась медсестра. Евгения взглянула на свое отражение в отполированной стене кузова. Да, она плакала, билась в истерике, как и сказала санитарка. Сестра Евгения бросила взгляд на двери автомобиля, где за полупрозрачными стеклами проглядывали огни вечерней Москвы. Она всей душой не хотела покидать этот автомобиль, чтобы снова не оказаться один на один с этим странным и жутким, отвратительным городом.
- Вам уже лучше? – поинтересовалась без особого интереса медсестра.
- Да, спасибо вам большое, - поблагодарила Евгения. – Храни вас Господь.
- Да уж, - протянула санитарка. – Нам это благословение не помешает. Завтра начальство всыплет нам с Борькой за то, что просидели здесь столько времени.
- А что-то не так? – поинтересовалась монахиня, далекая от бешеного ритма городов.
- Вы же знаете, какая у нас работа! – последовал ответ. – Мы должны все время быть в дороге, чтобы если что успеть спасти жизнь человека. А эти оперуполномоченные держат нас здесь, потому что им надо поговорить с вами, а оставлять вас без присмотра они побаиваются.
- Ну, так отвезите меня в больницу, - предложила Евгения.
- Ага, так у вас нет оснований ложится в больницу. У вас был нервный срыв, вот и все. Будь рядом родственники, живо бы вас привели в чувство. А тут такой переполох из-за такой мелочи!
У монахини на душе стало тоскливо, она вспомнила, что почти всю свою жизнь является круглой сиротой. Родители погибли еще тогда, когда пешком, как говорится, под стол ходила. Поначалу Евгения пыталась выяснить обстоятельства смерти своих родных, но ей это не удалось. О папе и маме она не помнила ничего, не знала, сколько им было лет, где они работали и кем. Живя у сестры своей матери, юная Женя стала получать удовлетворение в общении с Богом. А по мере того, как она знакомилась с окружающим её большим миром, она все больше понимала, что в этом псевдоцивилизованном обществе слишком много грехов и страшных событий. Именно поэтому в ней развивались всякие страхи, и Женя сбежала от них, когда её отдали служение Церкви. Долгое время она получала возмущенные письма тетки, но потом та смирилась, и жизнь наладилась.
Однако сегодня мир, который Евгения уже готова была простить за все его прегрешения и вернуться в поток его жизни, снова с силой оттолкнул её, твердо показав, что не собирается изменяться в лучшею сторону, а наоборот, будет продолжать деградировать.
Она снова попыталась уговорить медсестру увезти её в госпиталь, но ничего путного из этого снова не вышло. Та выдвигала только один аргумент: оперативники её не отпустят, пока не подвергнут допросу. Также женщина добавила, что, по всей видимости, милиция заинтригована и проявляет невероятный интерес к этому убийству.
Теперь в голове монахини была полная каша, что-то сегодня слишком много странных событий для одного дня. Попытавшись расслабиться, она заметила, что в автомобиле невероятно душно.
- Можно приоткрыть двери? Здесь что-то душновато, - промямлила Евгения.
- Если опять не упадете в обморок, то давайте, - бросила в ответ медсестра. – А я пойду искать этого горе-водителя.
С этими словами она прошла мимо неё, повозилась с дверями в задней части кузова, и створки, упрямо заскрежетав, открылись, дав возможность женщине выскочить на улицу. Сестра Евгения, придерживая плохо соображающую голову, вылезла из кареты скорой и огляделась. Со временем медсестра тоже не ошиблась, сообщив Евгении, что она пролежала без сознания несколько часов. На улице уже было практически темно, в окнах домов хаотичной мозаикой зажигались огни, дневной зной отступал, оставляя о себе память в виде догорающего отблеска на небе у горизонта.
Интересно, сколько сейчас времени? Она окинула взглядом улицу, но не смогла разглядеть ни одного циферблата. Перед глазами стояла мутная рябь, а при поворотах головы, все пространство вокруг наполняли разноцветные круги и бесформенные очертания. Не слушающимися руками сестра Евгения протерла глаза, стало немного легче.
Слева она увидела огромную белую глыбу, при детальном осмотре оказавшуюся храмом Христа Спасителя. У основания толстых каменных стен постепенно загорались лампы для ночного освещения святого места. Сейчас в сочетании с ярким закатом, косые лучи искусственного света бросали на стены необычные тени.
Из-за угла неожиданно выплыла какая-то фигура, монахиня пригляделась. Сквозь туман, заволакивающий глаза, она разглядела кряжистого мужчину, пошатывающейся походкой вышагивавшего по площадке вокруг собора. На первый взгляд казалось, будто этот человек только что вышел из центрифуги, и теперь морская болезнь давала о себе знать. Его шатало, одной рукой он размахивал в воздухе, пытаясь сохранить равновесие, другой потирал затылок.
Скоро он повернул и направился прямиком к автомобилю скорой помощи, не отрывая от неё уставшего взгляда. Подойдя к ней, он помолчал, а потом громко, стараясь скрыть свое состояние, заговорил.
- Старший лейтенант Сергей Кузнецов, - представился он. – Выполняю обязанности оперуполномоченного и занимаюсь расследованием этого дела. Если вам нетрудно, я хотел бы задать вам несколько вопросов.
«Интересно, – подумала Евгения, – сначала держат меня, словно пленницу, а потом выясняется, что могу идти на все четыре стороны». Но она не стала говорить этого вслух, а взамен машинально ответила:
- Хорошо, я отвечу на ваши вопросы. Задавайте.
Оперуполномоченный приблизился к ней почти вплотную и заговорил тише, хотя в этом не было никакой нужды.
- Как вы? Пришли в себя немного?
Она с недоумением вытаращила на него глаза, но ответ у неё уже был заготовлен.
- Да, я оправилась от потрясения. Но пока есть некоторая слабость и голова болит. Врачи сказали, что со мной случилась истерика.
- К сожалению, это так. Я понимаю, что для вас это был страшный удар, учитывая ваше прошлое. Мне бы хотелось вернуть вас на несколько часов назад. Сможете?
- Да, я постараюсь.
- Начнем с более простого: ваше полное имя, адрес места жительства, возраст и занятие.
Она сообщила необходимую информацию, а Кузнецов все записывал в блокнот. Оценив и проверив записи, он продолжал:
- Что вы увидели и как нашли тело?
Евгения сглотнула, собралась с духом и снова прокрутила в голове события, которые еще не скоро забудет. Она словно видела со стороны, как ходила между многочисленными иконами и восхищалась ими, потом зашла за ширму, увидела человека за занавесом и приблизилась к нему. Последнее, что она помнила, был затылок на месте лица и несколько капель крови на полу.
- Хорошо, - кивнул оперуполномоченный, пометив что-то в блокноте. – У вас есть какие-то подозрения по этому поводу?
- Нет, конечно, - пожала плечами монахиня. – Я приезжая, никого здесь не знаю. Мне кажется, что я нашла тело уже намного позже того, как его спрятали. Убийца наверняка уже скрылся.
- Что ж, - протянул милиционер. – Первый раз вижу монашку, разбирающуюся в преступлениях. Это ваше хобби?
- Нет, не особо. Просто люблю рассуждать логически, - призналась она. – А что? У вас уже есть похожие версии?
- Пока мы толком ничего не знаем. Завтра будем проводить экспертизы и изучать улики, - опер оказался весьма разговорчивым. – Но само дело мне кажется крайне странным.
- Почему? – поинтересовалась Евгения. – В деле есть что-то странное?
- А разве вы не заметили? – последовал ответ вопросом на вопрос.
- Я не успела ничего толком рассмотреть. Я сразу убежала оттуда, хотелось умчаться как можно дальше от этого…
Память прорезали образы мертвого монаха, глаза невольно наполнились слезами, она тихо всхлипнула. Опер молчал, пока она пыталась снова прийти в себя. Сдержать эмоции было чрезвычайно трудно, но через пару минут она совладала с собой.
- Как его убили? – выдохнула она.
- Простите?
- Я имела в виду, почему я видела затылок этого несчастного? Что с ним сделали эти безбожники?
- Ему свернули шею, - довольно спокойно ответил милиционер. – Убийца был человеком невероятной физической силы. Мы думаем, он – спортсмен, поэтому ему не составило труда сломать шейные позвонки и вывернуть несчастному шею на 180 градусов. Вы ведь видели только затылок, хотя жертва лежала на спине?
Не в силах что-либо ответить, сестра Евгения просто кивнула.
- Вы что-нибудь трогали на месте преступления?
- Боже упаси! Я бросилась бежать сразу, как только отодвинула пластиковое полотно.
- Хорошо, - мужчина снова пробежал глазами лист в блокноте. – Вы знали о том, что есть еще один труп? – то бесстрастие и холод, с которым этот человек задавал вопросы, Евгению поражали. Она начинала терять доверие к этому показавшемуся ей мягким и отзывчивым человеку.
- Еще?! – у неё перехватило дыхание. – Как еще один?! Не может быть!
- К сожалению, это так. В одном из коридоров храма найдено еще одно тело. Это тоже священник, по-видимому, смерть наступила от удара головой о мраморную стену. Но точнее скажет только патологоанатом.
Евгения испытала настоящий шок. Один мертвый монах и так едва не свел её с ума, но теперь загадочный преступник убил еще одного служителя церкви. Господи, помоги мне!
- Если вы нам понадобитесь, - продолжал Кузнецов, - где мы сможем вас найти?
- Но я собиралась вернуться в монастырь!
- Боюсь, этого пока лучше не делать. Вы можете понадобиться для расследования.
- Но я больше ничего не знаю! Отпустите меня! – возмутилась монахиня.
- Извините, мы не можем этого сделать. Но если хотите, я могу оплатить для вас номер в гостинице, где вы будете проживать, пока следствие не закончится. Потом вы дадите показания в суде и будете свободны. Ведь у вас денег при себе немного, верно?
Евгения взглянула на карман, где лежал кошелек с пятью бумажками цвета морской волны. Больше она ничего не смогла раздобыть, хотя и рассчитывала, что все эти деньги ей не понадобятся.
- Ладно, я согласна на ваше предложение, - ответила она с вызовом. – Но я еще раз повторяю, что больше ничего не знаю.
- Хорошо. Вы нам помогли. Еще увидимся!
Он махнул ей рукой и направился к дороге, предварительно крикнув название гостиницы. Вызвав такси, он сел в машину, и желтый автомобиль рванул с места, оставив после себя только облачко газа.
Этот оперуполномоченный явно имеет неплохой доход от своей работы, заключила монахиня. И они стараются сделать так, чтобы информация об этом убийстве никуда не разошлась раньше, чем они поймают преступника, совершившего эти злодеяния. Интересно, что же там такое произошло?
Как Евгения не противилась, зная свои слабые нервы, женское любопытство взяло свое. Она вышла на мостовую и вяло побрела по улице. Теперь ей предстояло задержаться в этом проклятом городе на неопределенный срок.
Но сестра Евгения не собиралась проводить его, сидя без дела.

Глава 61

Электрический камин в кабинете слабо потрескивал, пока Олег Селиванов сидел в кожаном кресле, покуривая купленные партнером на Кубе сигары. Едкий дым клубами поднимался к потолку, а мысли олигарха улетали все дальше и дальше.
После разговора по телефону он уже не испытывал страха перед своими клиентами, чьи интересы едва ли казались обыденными. Это Братство являло собой довольно странное явление, а требуемые услуги не уступали в загадочности тем, от кого они поступали. Таинственный собеседник, замаскировавший свой голос, поведал ему еще более странную историю и изложил суть своего предложения.
Оно оказалось весьма заманчивым, и Олег не собирался его упускать, ибо оно сулило ему такое будущее, о котором ни один из современных предпринимателей и мечтать не смел. Теперь страх перед этим собеседником сменился величайшим почтением, а Селиванов понял очень важную истину. Он им нужен!
Он не просто какая-то пешка в тайной игре великих и сильных мира сего, а один из ведущих её участников. Если все пойдет по плану, то он сможет внести неоценимый вклад в дело всей этой организации и помочь ей, в то время как, казалось бы, судьба общества предрешена неведомым врагом.
Селиванов докурил сигару и с нажимом вдавил её в пепельницу. Сегодня его судьба изменится, а все его конкуренты останутся не у дел. Задание загадочной организации, которая даже не назвала себя, будет исполнено, благодаря его помощи.
Он поднялся и подошел к минибару, уткнувшемуся в углу комнаты. Различные дорогие сорта вин теснились рядом с изысканными разновидностями шампанского и дорогой водки. В отдельной секции располагался лучший коньяк, который он только мог себе позволить. Он взял небольшой граненный бокал, снял хрустальную крышку с бутылки и плеснул себе немного бурой жидкости, которую тут же отправил в глотку.
Его взгляд мельком скользнул по одной из деревянных панелей, опоясывавших кабинет. Этот деревянный прямоугольник был ничем не примечателен для тех, кто не знал, что располагалось за ним. Олег незаметно отодвигал панель каждый раз, когда нуждался в информации, скрытой в сейфе. Прислуга могла бы уже давно пронюхать о тайнике, но никто из них не был осведомлен о нововведении в устройстве кабинета хозяина дома.
Селиванов открыл панель, за которой располагалась металлическая дверца из прочного огнеупорного материала. Сейф имел одну из самых дорогостоящих систем защиты содержимого, состоявшую из двух препятствий: кодовой панели, не дававшей четких параметров количества знаков нужной комбинации, а также сканер отпечатка пальца. Все эти меры предосторожности имели оправданное предназначение, поскольку скрывали за собой весьма важные документы.
Введя пароль и приложив палец к углублению, Олег открыл сейф и вынул оттуда одну из папок. Резкими движениями он перелистал бумаги, содержащиеся в ней, и удовлетворительно кивнул. Документы содержали все, что относилось к его встречам и разговорам с таинственными посетителями, одарившими его щедрым предложением. Рядом с папками лежали несколько маленьких кассет, на которые Селиванов предусмотрительно записывал все их разговоры. Он лишь желал удостовериться, что в происходящем нет никакого скрытого умысла, угрожающего оставить его в дураках.
Вдруг по кабинету пронесся раскатистый звон, он показался олигарху оглушительным. Вздрогнув от неожиданности, Селиванов лихорадочно окинул взглядом комнату. На рабочем столе трещал факс, красная лампочка часто мигала. Олег намеренно не взял трубку, поскольку все еще помнил указания звонившего по телефону: не отвечать на звонки, не связываться ни с кем самому, если только сообщение не обусловлено заранее или не содержит каких-то скрытых знаков.
Факс стал грозно жужжать, на его лотке появился лист бумаги. Селиванов подошел и уставился на лист, с которого на него смотрела отсканированная страница из какой-то книги, написанной на неизвестном языке.
Олигарх держал послание и внимательно вглядывался в символы и рисунки текста. Значит, его клиенты добыли у своего врага то, что хотели, хотя они сами признавались, что шансов на осуществление их планов у них чертовски мало.
Аппарат на столе опять ожил, пропечатывая еще одну страницу сообщения, красная лампочка пока не гасла. Олег прекрасно знал, что собеседник остается на линии, давая ему понять, кто звонит. Селиванов взял трубку, но услышал лишь металлическое скрежетание, в которое превратилось дыхание человека на другом конце провода, в процессе использования маскирующего голос устройства.
Через минуту собеседник бросил трубку – раздались короткие гудки. Селиванов посмотрел на второй лист, где он увидел нормальный русский текст: составитель использовал необычные речевые обороты и стиль речи. Послание укладывалось в один ритм, напоминая олигарху стихотворение, но текст не имел рифмы и не был разбит на строфы. Через минуту он понял, что увидел перевод посланной отсканированной страницы. Ему дают новое задание!
Его глаза быстро забегали по строчкам, мозг пытался понять смысл написанного. Он осознал, что читает описание чего-то странного, но никак не получалось понять, что от него требовал звонивший. Или его снова подвергают тесту?
Селиванов в очередной раз перечитал текст, сложные обороты и мудреные предложения описывали некое место. Клиенты хотят, чтобы он нашел его аналог в реальном мире? Но что, если автор текста подразумевал полностью выдуманное место? В этом случае результат его географических изысканий может оказаться плачевным, но перезванивать таинственному отправителю Селиванов все равно не собирался, да и телефона он не знал.
Оставалось дойти до всего своей головой. Олигарх сел за стол, воткнул в зубы сигару и включил компьютер, внутренне хваля всех ученых, ответственных за создание Интернета.

Глава 62

Найди Геракла в золоте,
Там с ним есть зверь опасный,
Послушай каждого из них
И будь к ним беспристрастным.
Алла Шмелева снова и снова перечитывала стишок, пока утомленная голова медленно сформировывала решение проблемы. Напротив неё Александр Воронов тоже пребывал в задумчивости, но после пары минут он вскочил с дивана и стал быстро перебирать книги в шкафу, приговаривая:
- Где же это? И где же ты?
Она с недоумением смотрела на него, потом перевела взгляд на Яна, который с тем же выражением что-то быстро читал на экране ноутбука. Судя по его виду, он нашел нечто либо поражающее, либо не менее страшное. Оба подростка были одновременно крайне заинтересованы, но их лица в большей степени отражали их тревогу.
- Геракла в золоте, опасный зверь, - губы Саши быстро и незаметно шевелились. – Неужели я её потерял?!
- Что ты ищешь? – не вытерпела всего этого спектакля Алла. – Или уже расшифровал ключ?
- По-моему, - прокряхтел Воронов, вынимая из шкафа толстую ярко иллюстрированную книгу, - это одна из самых простых загадок, какую мы только нашли. Смысл прост и ясен, как божий день!
Он положил на диван книгу и быстро стал листать страницы, девушка даже не успела прочитать название. Листы бумаги мелькали с бешеной скоростью перед глазами, и Алла повернулась в сторону, чтобы не закружилась уже готовая к этому голова.
Через добрый десяток минут страницы замерли, а Саша развернул книгу к Алле. Она увидела яркое фото, занимавшее весь разворот. На фотографии она увидела большую позолоченную статую могучего героя, разрывающего стальными руками пасть золотого льва, из которой била мощная струя воды. В мозгу у неё что-то шевельнулось, и Алла вспомнила, что уже встречалась с этим произведением искусства раньше.
Со всей фантастичностью она осознала факт, что Братство спрятало свои послания в великих произведениях творчества мастеров, и этот фонтан наверняка не был исключением.
- «Самсон, разрывающий пасть льву», - проговорила Алла, пораженная простотой разгадки. – Самая знаменитая скульптура ансамбля Большой каскад в Петергофе. Неужто это и есть «Геракл в золоте» из стихотворения?
- Да, если учитывать, что Самсон был библейским силачом, получившим свою мощь, благодаря своим волосам, то его можно рассматривать как вариацию на образ Геракла, - Воронов немного запинался, выдавая волнение, овладевшее им. – Под «зверем опасным» автор подразумевал льва, царя зверей, что само за себя говорит о его опасности для человека.
- Но человек, тем не менее, побеждает природу, убивая её царя, - добавила Алла.
- Ту же цель, очевидно, преследует миф о подвиге Геракла, когда он убил Немейского льва, что можно расценивать как символ непокорности и могущества природы.
- И тем самым греки заявляли о том, что они укротили неподатливую природу! – уловила нить рассуждений Алла.
- А конкретно для Сионовой ложи, мне кажется, это можно понимать, как их могущество над тайной, которую никто раньше не мог разгадать и завладеть ею, то есть укротить!
Алла сразу вспомнила, как отец объяснял ей, когда она была еще маленькой девочкой, что все в истории построено на символах и их интерпретациях, а также с помощью этих знаков можно отлично что-то спрятать.
- Послушай каждого из них… - повторила она. – Это говорит о том, что мы должны отправиться туда и осмотреть статую более тщательно, чем фотографию.
- Проблема в том, что мы теперь должны ехать сразу в три места, что крайне для нас затруднительно, - напомнил Воронов.
- Мы можем разделиться, каждый поедет в отдельное место, - не отступала Алла. – Итак, нам нужно посетить Церковь Покрова на Нерли, Дворцовую площадь с колонной и Петергоф с его Большим каскадом. Мы можем сделать так: каждый поедет со своим предметом в указанное место.
- Тогда нужно посоветоваться и с Яном, - возразил Саша.
Но как только он замолчал, Сафронов едва не упав со стула, подскочил к ним так резко, что Алла перепугалась и схватилась за сердце.
- У меня новая информация! – чуть ли не кричал подросток.
- Есть другая церковь? – в ужасе спросил Воронов.
- Да нет же, все нормально с твоей церковью, Сань! Компьютер ничего не выдал, но есть кое-что другое! Орден Сета, оказывается, куда опаснее, чем мы думали!
Он как можно более емко, но так, чтобы не потерять всей сути, изложил им обоим содержание найденной статьи. Воронов явно узнал много нового, а на Аллу сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы.
- Я, конечно, слышал, что Орден устраивает кровавые жертвоприношения, но чтобы они искали какого-то истукана, - это что-то новенькое, - признался Саша.
- Да меня не это волнует! – резко ответил Ян. – Египтолог говорит, что последователями Ордена Сета являются масоны! А значит, отец Аллы мог быть одним из них!
Для девушки это было уж слишком, её отец - член тайного общества, но не язычник, никоим образом! У неё сразу появилось множество вопросов, голова опять заныла, мешая сосредоточиться.
- Это объясняет, почему они напали на него, но не похитили шкатулку, - продолжал громко говорить Ян. – Им она была просто не нужна! Им нужно было устранить овцу, отбившуюся от стада!
- Но зачем тогда им убивать двух монахов? – перебил его Воронов. – Орден отличается нетерпимостью ко всем другим религиям кроме своей. Они на дух не переносят христианство, добившееся больших успехов в захвате места в головах общественности. Я прав? – в вопросе прозвучал сарказм, Саша подразумевал статью египтолога.
- Да, - ответил Сафронов, проверив текст от начала до конца. – И что из этого?
- А то, что с их нетерпимостью, они бы не дали своим последователям уйти в монахи.
- А может, поэтому их и убили?
- Исключено, – твердо возразил Воронов. – Согласно книгам по египтологии, члены Ордена Сета должны целиком и полностью посвятить свою жизнь служению Злу, верховные жрецы не выпускают их из виду ни на минуту.
- Значит, такую версию ты отвергаешь? – с вызовом спросил Ян.
Разговор приобретал оттенок ссоры, а во время перепалки подростков Алла изо всех сил пыталась разобраться в собственных мыслях. То, что она узнала за последний день, мгновенно её запутало. Её отец – член тайного общества, еще куда ни шло, но предположение о том, что он язычник, уже не лезло ни в какие ворота.
До её ушей долетали приглушенные обрывки фраз спорящих мальчишек, пока её сознание настойчиво отбрасывало факт за фактом. Тут точно что-то не клеилось: сначала нападение на отца при загадочных обстоятельствах с не менее странными последствиями, плюс два ужасающих убийства, которые вряд ли быстро будут раскрыты милицией. Несмотря на шаткость предположения, что за все случаи несет ответственность один и тот же человек, Алла была уверена, что они не ошибаются. Но мотивы становились все путанее и сложнее. Шкатулку оставили, потому что не нуждались в ней, или потому что её не нашли, но приходили именно за ней. Однако если не было причин опасаться за сохранность этого «сокровища», то почему отец держал её в руках во время, когда Алла его обнаружила? А две смерти в храме не стали казаться ей такими уж нелогичными, но причин для совершения двух преступлений она никак не могла подобрать. Кому выгодны эти смерти? Зачем убивать монахов, которые даже мухи не обидели?
- У нас есть факты: масоны, а значит и члены Сионовой ложи, не принадлежат ни к каким языческим культам! – парировал тем временем Саша. – Это же абсурд!
- Ничего подобного! Ты опять начинаешь, Сань! – кипел Ян. – Почему первая версия всегда вернее последующей? Моя хоть объясняет причину убийства тех двух священников.
- Но твоя теория гораздо более шаткая и держится только на одном мотиве, который нельзя назвать веским!
Вынырнув из глубин размышлений, Алла увидела сцену, которую можно было только сопоставить со спором двух старых ученых, столкнувшихся с одной и той же проблемой. Оба подростка уже переходили на крик, пытаясь втолковать друг другу пробелы в обеих версиях произошедшего, она решила вмешаться.
- Помолчите, ради Бога! – гаркнула Алла на всю комнату.
Оба мальчишки притихли, а девушка тут же заговорила, пользуясь затишьем:
- У нас нет пока веских улик! Только догадки и подозрения. Нужно будет после нашего возвращения нанести визит в Воронеж и обыскать квартиру отца, я там пока что не была ни разу после… Но там могли остаться улики от странного посетителя. Сначала поищем доказательства, а потом уже устроим ор на полчаса!
Подростки с досадой скосили друг на друга глаза, потом одновременно протянули руки в знак перемирия. Алла облегченно выдохнула, времени обостряться у них не было.
- Так, - протянула она. – Я не москвичка, так что нужно выяснить с каких вокзалов и куда нам ехать.
- В Санкт-Петербург нужно уезжать с Ленинградского, - сразу выпалил Ян. – А вот в Боголюбово…
- Кажется, с Ярославского, - пробормотал Воронов. – А кто из нас поедет к церкви Покрова?
- Вы, насколько мне известно, уже бывали в Петербурге, поэтому логично будет отправиться туда вам, - ответила девушка. – Я там еще могу, не дай Бог, заблудиться, так что….
На окончании фразы она махнула рукой. Ей было не по себе от перспективы снова оказаться в незнакомом городе, Алле больше было по душе прогуляться к святому месту.
- Раз так, то мне лучше отправиться в Петергоф, - задумчиво произнес Сафронов. – Там хоть можно попрыгать через фонтаны-шутихи.
- Должен тебя разочаровать, Ян, - сказал Воронов, понимая, что именно ему предстоит навестить Петров град на Неве. – Весь комплекс закрыт на реставрацию.
В ответ Ян лишь раздосадовано поднял глаза к потолку.
- Зато будет проще незаметно осмотреть «Самсона», - успокоила его Алла.
- Еще не факт, - замети Ян. – Не забывайте, все бессмысленно, пока родные не согласятся.
Алла тяжело вздохнула: она совсем забыла, что для этих искателей приключений пока что существует ограничения в лице родственников. С ними еще предстояло решить эту проблему, что могло занять достаточно времени, а отправляться нужно было как можно быстрее.
Через минуту мальчишки направились на кухню, где стояло оживление, а Алла уселась за ноутбук и перечитала статью египтолога. Ей все еще не верилось, что все написанное - правда. Орден Сета слишком опасный и влиятельный противник, лучше пока стараться не перебегать им дорогу, а если даже это и случится, то делать все незаметно. Чем-то ей не нравилась эмблема общества - иероглиф, изображавший невероятное существо, пока не идентифицированное наукой.
Настроив поисковую систему на обнаружение расписания сегодняшних поездов, Алла Шмелева подошла к стеллажу и начала рыться в книгах сына подруги в поисках книг по египтологии. Сама не питавшая к ней особой страсти, она помнила, как присылала несколько толстых трудов по этой области науки почтой. В них наверняка содержалась информация, если не об Ордене, то хотя бы о фактах и мифах о боге, давшему обществу это название.
Компьютер слабо щелкнул, выводя результаты поиска, но этого оказалось достаточно: Алла вздрогнула и едва не упала на подкосившихся ногах. Нет, надо успокоиться и подходить к делу с ледяной рассудительностью.

Глава 63

Гостиница «Монферрат» приветствовала выбившуюся из сил сестру Евгению шикарным огромным холлом с мягкими диванами и креслами, декоративным камином и замысловатыми узорами на стенах.
«Таким вот для меня стал сегодняшний день, – подумала она, – плотный клубок из диких тайн и ужасов». В холле у стойки администратора стояло несколько человек, подыскивавших себе номер на ночь. На бархатных диванах расположилось несколько молодых женщин в компании элегантных сопровождающих, ресторан справа от парадного входа уже давно закрылся и пустовал в жутковатом сумраке.
Евгении не верилось, что все сейчас происходит именно с ней. Оперуполномоченный четко произнес название именно этой гостиницы, оказавшейся в паре кварталов от места преступления. Ей все казалось, что вот-вот выяснится, будто это был розыгрыш, никого не убивали в храме Христа Спасителя и номер уж подавно ей не забронировали. Как ей хотелось снова ехать обратно в свой дом, находившийся в подмосковном монастыре.
- А ведь я уже могла спать сейчас в своей келье, вместо того, чтобы болтаться по этому городу! – прошептала она.
Приветливая дама за стойкой встретила её очаровательной улыбкой и выслушала всю информацию. Оказалось, что сотрудник правоохранительных органов её не обманул, одна из комнат отеля была занята на ближайшие несколько недель, в постояльцах значилось её имя.
Получив ключ от номера, Евгения проследовала по коридору, поднялась на лифте и уже скоро упала на удобную двуспальную кровать с простынями, раскрашенными логотипами отеля. Глаза слипались, она с радостью их закрывала, но даже в темной комнате номера не могла заснуть. Монахиню все время беспокоили события прошедшего дня, вновь и вновь появлялись образы, ужасные видения прошлого. А ведь все это кровавое преступление имеет свою цель, причину и исполнителя!
Не сумев собраться с мыслями, сестра Евгения встала с постели и медленно стала прохаживаться по просторной комнате. Над изголовьем кровати висело несколько маленьких панно, шторы алым занавесом обрамляли окно с запертым выходом на балкон. Письменный стол с блокнотом и корзинкой с напитками пристроился напротив кровати, а слева от входной двери она обнаружила ванную комнату, мимо которой сама же прошла, не заметив.
Евгения поразмыслила и решила, что душ ей не помешает, поможет избавиться от воспоминаний о прошлом и настроит голову на отдых. Раздевшись и пристроив одежду на змеевидный полотенцесушитель, она зашла за непрозрачную шторку и открыла кран. Обжигающие потоки воды забили по уставшим плечам, волосы мгновенно намокли, ей казалось, что из её глаз текут беспричинные слезы, пока мелкий искусственный дождь уносил все страхи и накопившиеся эмоции в сливное отверстие.
* * *
Через четверть часа дверь ванной открылась, и сестра Евгения вошла в комнату, полностью закутанная в махровый халат. Душ, несмотря на холодную воду, показался ей горячим, но в то же время вода помогла расслабиться. Во второй раз, рухнув в постель, Евгения увидела свою холщовую сумку, робко примостившуюся рядом на простынях.
Интуиция подсказывала монахине, что ей не удастся уснуть в ближайшие часы, поэтому она медленно стала вытаскивать вещи из большого мешка. Здесь было много предметов первой необходимости, которые берет с собой каждый путешественник или паломник. Библия, карта города, распятие, несколько книг для чтения, дневник для записей и большой альбом с семейными фотографиями, коих было немного, который она предпочитала постоянно носить с собой.
Толстая папка с фото сама выпала из сумки прямо ей в руки, словно в нетерпении дожидалась, когда вспомнят о печальном прошлом. Евгении сразу стало не по себе: она давно не отрывала этот альбом, поскольку каждый раз не могла сдержать слез. Несмотря на то, что на фотографиях её родители выглядели счастливыми, на душе сразу становилось тяжело, а руки сами закрывали альбом.
Она стала медленно перелистывать немногочисленные страницы, занятые снимками. Почти на каждом из них были запечатлены двое: мужчина среднего роста с пепельными волосами, в очках в толстой пластиковой оправе, из-под одежды проглядывал достаточных размеров живот. Женщина рядом с ним всегда улыбалась, добрые глаза весело блестели, а рыжеватые волосы прямыми локонами опускались на плечи. Изредка оба родителя держали сверток, из которого с опаской поглядывала маленькая девочка, чьи глаза выражали небывалый интерес ко всему окружающему.
Однако вскоре после того, как сделали эти фотографии, двух людей со снимков не стало. Что с ними случилось, где их нашли и как они погибли – Евгения не знала ничего. Вдруг её осенило: она может помочь оперативникам в расследовании, а взамен ей предоставят информацию, касательно обстоятельств смерти её родных. Она уже слишком долго жила, не зная, кто несет ответственность за их гибель. Монахиня понимала, что найти убийцу ей уже вряд ли удастся, за прошедшие двадцать лет он мог исчезнуть, умереть или уехать из страны, если он вообще существовал. Её успокаивало лишь то, что она определенно сможет принести пользу следствию и сама хоть что-то прояснит для себя. Кроме самого факта смерти родителей, Евгения знала только то, что они погибли в Москве, а значит, что воля случая дает шанс разобраться в тайне, которая мучила её всю жизнь.
Она пролистала до конца пустующие ячейки для фотоснимков, походившие на слепые глаза. На предпоследней странице она неожиданно для себя увидела то, что не ожидала и никогда не видела. В ячейке оказалась рамка с фотографией, отец и мать со счастливыми лицами обнимают маленькую дочурку, сзади где-то маячит пес.
Евгения осторожно вытащила предмет из его тайного убежища. Рамка оказалась такой тонкой, что в закрытом альбоме была совсем незаметна, она едва превышала толщину самого снимка. Девушка покрутила находку в руках, сзади из-под картона что-то подозрительно топорщилось. Её глаза загорелись, в фоторамке спрятали нечто важное!
Дрожащими от волнения руками, сестра Евгения отогнула маленькие зажимы, картон вместе с фотографией выпал из плена четырех деревянных брусков и куска стекла. С щемящим сердцем отложив фото в сторону, она посмотрела на картон, к которому клейкой лентой был примотан какой-то пакет. Аккуратно, чтобы не повредить важное содержимое, монахиня оторвала его от картонки, которую тут же швырнула на пол.
Пакет в руках почти радостно зашелестел, а Евгения увидела два листа бумаги, сложенных и скрепленных вместе тонкой ниткой. Тот, кто это прятал, заботился о том, чтобы в рамке добавленное было как можно менее заметным. Она развернула первый лист, где размашистым почерком был нацарапан список обязательных дел, которые его составитель хотел сделать в ближайшее время. Она вчиталась в строки, большая часть была для неё непонятна, но человек, спрятавший это, думал, что этот документ очень важен.
План действий:
1. Пронаблюдать за делами ОС, выяснить его финансовое состояние.
2. Выяснить все из архивов, узнать специализацию, проверить дела и количество новых членов.
3. Узнать, где находится тайное место сбора. Вычислить дату следующей встречи. По окончании следствия доложить начальнику редакции.
4. Проникнуть на встречу ОС, все запечатлеть, выяснить как можно больше, при возможности запечатлеть на пленку. Также необходимо записать все разговоры на диктофон, чтобы иметь представление о ритуале и характере организации. Не оставить о себе никаких следов.
5. Выбраться и отдать материал в редакцию. Дать им возможность выпустить репортаж. Получать удовольствие от результата трудов.
ПРИМЕЧАНИЕ: ОС очень влиятелен, в случае, если меня заметят, отделаться просто так не получится. Они могут достать кого угодно из-под земли! Необходимо соблюдать ОСТОРОЖНОСТЬ!
Евгения ровным счетом ничего не поняла, но слова о редакции навели её на мысль, что один из её родителей был журналистом и планировал работу над репортажем заранее. Но записка содержала слишком много мест, где она была бессильна. Что означают инициалы «ОС»? Это чье-то имя? Отсутствие точек между буквами убеждало ее в обратном. Значит, перед ней сокращение. Однако что родственник хотел сократить или скрыть?
Не зная ответа ни на один из этих вопросов, сестра Евгения спрятала листок в файл, который прихватила в монастыре, и взяла второй лист. На этот раз перед ней было письмо, немногословное и дававшее место для загадок, тайн и вопросов.
Дорогой Даниил!
Я знаю, что ты просил меня отказаться от этой изматывающей работы, ради нашей дочери. Но ты не понимаешь, что я нашла нечто такое, что может изменить весь ход нашей жизни. Факты, которые мне поручено найти, невероятно опасны, но в случае, если об этом узнают наши читатели…
Ты заблуждаешься, если решил, что я стремлюсь вывести наше издание из низин и возвести в звание лучших газет страны. Просто общество должно знать, какие страшные вещи творятся прямо под носом правительства. Я понимаю, что им вряд ли удастся истребить их, но попытаться вывести этот кошмар хотя бы из города все равно стоит. Все, во что я верила, рухнуло, когда я узнала правду. Эти знания могут все изменить и привести наше общество к спокойствию, ибо ответы на извечные вопросы уже найдены. И их нашла именно я. Я боюсь своего открытия и одновременно испытываю невероятный интерес к нему.
Однако недавно выясненные факты говорят, что я наоборот попала в большую переделку, а те, о ком я говорю, попытаются меня поймать. В любом случае нам необходимо срочно уезжать из Серпухова, где эти люди оказывают огромное влияние. Несмотря на то, что мне начинает казаться, будто они повсюду и управляют всем, а мы об этом не догадываемся, мне кажется, что они еще не добрались до столицы, где свою власть и могущество им проявить не удастся. Близость к сильным мира сего может нас спасти.
Поверь, я не сошла с ума, я просто забочусь о Жене и её будущей жизни. Она вряд ли будет в восторге, если потеряет родителей только потому, что они выполняли свою работу. Даниил, верь мне и просто сделай, как я прошу! Ради нас всех, ради Жени!
Заранее с любовью, Марина.
Она перечитала письмо еще три раза, после этого все встало на свои места. Её мать была журналистом и столкнулась с чем-то опасным, что вынудило её в целях самозащиты и безопасности прежде всего семьи покинуть родной Серпухов и уехать сюда, в Москву. Сейчас Евгения понимала, почему часто никто не верил, что она родилась в Подмосковье, ведь она родом из совсем другого города!
Однако что же это была за сила, которая так напугала её мать, по всей видимости, бывалого журналиста? Насколько опасен был этот враг, очевидно, скрывавшийся под аббревиатурой ОС?
Она пристроила второе письмо рядом с планом и сложила все вещи в сумку. Как бы то ни было за помощь следствию она, возможно, сможет получить доступ к файлам по смерти родителей и при помощи писем прольет свет на эту загадку.
Предвкушая шокирующее разоблачение убийц отца и матери, сестра Евгения повесила сумку на спинку стула, легла на кровать и через минуту без сил уткнулась в подушку. Сон долго не хотел приходить, за окнами галдели шумные городские улицы, живущие, казалось, и по ночам, не прекращая своей деятельности. Под убаюкивающий шум разразившегося дождя монахиня немедленно провалилась в сон, унесший прочь все проблемы и тревоги.

Глава 64

На другом конце города в этот момент бог Сет уже спал, ревоподобные вскрики время от времени сопровождали его сон. Это уже позабытое чувство сна сперва казалось ему приятным, и он испытывал истинное наслаждение, пока чернота перед глазами не сменилась ярким сновидением. Давным-давно он посчитал бы этот сон за счастье, но теперь ему он напоминал кошмар из прошлого.
Одна из роскошно обставленных комнат дворца в Омбосе; балкон, с которого открывается вид на Нил, скрытый от наблюдателя только прозрачной шторой; постель с полуобнаженной женщиной: её кожа бронзового цвета от нещадно палящего египетского солнца, однако неспособного убить её, длинные и черные, как смоль, волосы ниспадают на хрупкие плечи, а игривые глаза заманивают к ней, скрывая за собой дьяволицу. Сет стоит перед ней, его кровь бурлит, а она поманивает его тонким пальцем.
Неожиданно картина изменилась: перед ним та же женщина, но на этот раз на её глазах слезы, во взгляде читается ненависть и презрение. Сам же он не чувствует ни капли досады или разочарования, мозгом владеет бешенство.
- Я тебе уже множество раз говорила, что люблю тебя как брата! – вскричала Нефтида, толкая его в твердокаменную грудь и вскакивая с постели. – Как мужа я тебя ненавижу!
- С чего это вдруг? – он подошел к ней сзади и прикоснулся к небольшому желобку на её спине.
Реакция его слегка удивила, раньше богиня себе ничего подобного не позволяла. Она нервно повела плечами и отскочила в сторону, словно сзади её ужалила змея.
- Ты жесток и навязчив! – призналась она, с отвращением смотря в красные глаза супруга. – Твои садистские выходки я терпеть не намерена!
- Ты забываешься, мерзавка! – Сет злобно погрозил ей пальцем. – И забываешь первое правило: ты должна во всем слушаться и повиноваться мне.
- Но угождать твоим наклонностям, Сет, я не обязана! – парировала она, направляясь к двери.
Взмаха руки ему было достаточно: дверной проем исчез прямо за спиной Нефтиды, оставив вместо себя только толстую стену. Богиня кинулась было бежать, но едва не столкнулась с препятствием. Она несколько раз толкнула стену, думая, что видит очередную иллюзию, но, осознав отсутствие выхода, видимо, решила выслушать мужа.
- Ты сотни раз требовала от меня различных безделушек, - начал вальяжно говорить Сет, медленно и уверенно направляясь к ней. – Ты требовала того, о чем мечтают смертные люди, но не могут достать. Я внимал твоим просьбам и приносил тебе все, что ты хотела. Теперь, будь любезна, ответь мне взаимностью. Ведь мне необходим наследник для будущего трона!
Он чувствовал и подсознательно понимал, что выложил свой крупный козырь, но ответ оказался еще более неожиданным.
- Именно для этого я капризничала, вымаливая у тебя всякую всячину! – богиню охватила истерика. – Я хотела, чтобы ты отвлекся, забыл о ночах со мной и о своем сыне, которого у тебя никогда не было и не будет! Так твои жестокие повадки угасали, укрывались глубоко внутри. Мне хотелось сделать так, чтобы очень скоро, видя тебя, я не ощущала паники!
Последние слова Нефтиды, казалось, его оглушили. Сет остановился, замер в одной позе, глаза заволокла волна гнева, разум помутился. Через минуту он очнулся и увидел богиню, лежащей у него под ногами, на коже проступали синяки, а сам он возвышался над ней с занесенным кулаком. Сет абсолютно не помнил, как умудрился схватить жену, повалить её на пол и избить её.
Она лежала перед ним, прикрывшись рукой, в ожидании новых ударов. Он же склонился над ней и, не сводя с лица женщины горящих глаз, сказал:
- Я дал тебе все, в чем ты нуждалась. Ты живешь в роскоши и достатке, тебе не в чем себе отказать. В чем же причина, что ты не хочешь завести ребенка? – прорычал он ей на ухо, при этих словах богиня похолодела.
- Я не хочу быть матерью ребенка, чей отец – беспощадный тиран! – сказала она, с опаской оглядывая пространство вокруг себя в поисках средства защиты.
- Ясно, - кивнул он. – А может, это лишь отговорки, чтобы не говорить мне прямо, что ты мне изменяешь?
Она молчала, изредка с ужасом на него поглядывая. Сет взревел и встряхнул её, после чего швырнул на кровать.
- Отвечай!
- Что бы я ни скрывала, это все равно лучше, чем желать смерти собственному брату только потому, что он старше тебя и обладает всеми правами на трон!
- Ха! – усмехнулся он, выпрямившись во весь рост. – Если бы ты не знала одного важного обстоятельства, ты бы так не говорила, Нефтида!
- Что же это за обстоятельство такое? – теперь сквозь маску страха на её лице промелькнуло выражение чрезвычайного интереса, её глаза выжидательно уставились на него. Сет же нарочно выдерживал паузу, подогревая атмосферу, ему было приятно, как супруга сгорает от интереса, но старается молчать, чтобы не усложнить ситуацию. Он же сам узнал об этом маленьком «но» совсем недавно, его обнаружение стало настоящим облегчением, однако одновременно важное обстоятельство умудрялось лишь с новой силой распалять его ненависть к Осирису.
Несмотря на то, что пару минут он был в состоянии бешенства, Сет теперь получал удовольствие, Нефтида наконец-то замолчала, а он временно стал полным хозяином положения. После долгого молчания он заговорил, ухмыляясь про себя:
- Этот крохотный аспект меняет все, дело встает с ног на голову, и теперь мои действия абсолютно оправданы, ибо не я нарушаю закон. Я лишь восстанавливаю справедливость и возвращаю себе то, что давно заслуживал, что так дерзко у меня отобрали.
- Ты ничем не заслуживаешь царского трона! – Нефтида с новой силой бросилась в бой. – Осирис правит достойно, Египет процветает, и он не угнетает народ. Что же будешь делать ты? Что произойдет, если ты придешь к власти, братец?
Ответ Сета был краток и лаконичен, но смысл оставался скрытым в глубине сочетания слов.
- Я изменю этот мир.
- Тогда можешь на меня не рассчитывать! Если у Осириса будет наследник, то ты никогда не получишь его трон, поскольку ты его не заслуживаешь! Сет, ты деспотичный, эгоистичный и самолюбивый старый дурак!
Он глядел ей в глаза и видел все, последние слова были порывом мысли и страха, поскольку уже приготовленные реплики иссякли. В его мозгу начинала прочитываться некая связь. Наследник и измены, наследник и измены…
- Эх, Нефтида, - сказал он холодно. – Я был благодарен судьбе, что она наделила меня особыми глазами. Это позволяло мне часто добиваться своего, хотя на первый взгляд это свойство – лишь мелочь.
Она уставилась на него непонимающим взглядом, резкая перемена разговора наводила на богиню страх. Ей было понятно, что сейчас что-то будет.
- Говорят, глаза – зеркало души. В глазах можно прочитать то, что сокрыто в душе, все твои тайны я вижу в твоих же глазах. Эти зеркала тебя выдают с головой. Я знаю или уже почти догадался обо всем, что ты скрываешь, но ты пользуешься лишь слухами и сплетнями. Ведь если зеркало закрыто красной тканью, ты ничего не увидишь за ней. Поэтому никто еще ни разу меня не раскрыл, но я могу узнать все подноготную о каждом встречном.
- К чему ты это говоришь? – страх супруги перерастал в ужас, он добился желаемого эффекта. – Что ты имеешь в виду?
- То, что ты мне изменяешь, для меня уже доказанный факт, но какова была причина? Ведь задай я тебе такой вопрос, ты бы все равно соврала бы или стала бы сопротивляться.
Он стал медленно прохаживаться по комнате, неторопливо кружить вокруг жены, бросавшей на него напуганные взгляды. Сет зажал её, мышке нет выхода.
- Этот разговор любой бы посторонний причислил к скандалам на почве ревности, но мой план заключался в другом. Ты сама же споткнулась о собственные грабли, дорогая, - сделав нажим на последнее слово, он прикоснулся к её бронзовой коже чешуйчатыми пальцами, богиня отпрянула в сторону. – Мотив для преступления у каждого свой, и каждый хранит его по-разному.
Нефтида пятилась от него к балкону с воздушными шторами, закат придавал всей картине сумасшедший оттенок, словно это был кошмар больного человека.
- Насколько я знаю, - продолжал Сет, - у моего достопочтенного братца пока нет наследника, который в случае его смерти, сможет заменить отца на троне Египта и тем самым уничтожить все мои шансы на успех. Осирис и Исида любят друг друга, но детей у них пока нет. Только ты знаешь о моих планах, Нефтида, и именно ты понимаешь, что нашему фараону надо торопиться с наследником. Может ты решила его им обеспечить?
- Что за несуразицу ты несешь?! – закричала супруга, её глаза при этом постоянно бегали по стенам, стараясь не встретиться с красными глазницами собеседника. – Или от желания мстить у тебя помутился рассудок?
- Ты всячески пытаешься отвести этот момент, но тебе придется рано или поздно признаться мне, - он неумолимо надвигался на неё, словно гора. – Советую сделать это сразу, чтобы потом не проклинать себя за ошибки.
Богиня хранила молчание, с презрением и долей страха она смотрела на своего мужа, который все больше убеждался в правоте своих выводов. Что же она ответит ему? Будет ли хранить молчание и все отрицать, или чистосердечно признается? Эта женщина всегда была для него загадкой, несмотря ни на что. Ни долгая жизнь рядом с ней, ни их родство как брата и сестры, ничто не привнесло для Сета ясность в поведение жены. Она была странной и притягательной, эта тайна и жесткость манили его, но он не мог терпеть, что она не испытывает взаимного чувства к нему.
- Я ничего не знаю, - твердо сказала Нефтида, - и даже если бы знала, не стала доводить это до твоего сведения. Но ты прав, я все знаю о твоих мерзких планах и хочу предупредить его! А когда у Осириса будет наследник, которого я буду оберегать, ты точно не попадешь на трон Египта! Ты не сделаешь из нашей страны царство зла и ужаса! Можешь даже не пытаться меня уговаривать, я не поддамся!
- И все-таки вы, женщины, непонятные создания, - ответил он ей. – Вы можете получить все, что пожелаете, но предпочитаете играть нами и нашими чувствами к вам, не испытывая при этом ни малейшего стыда. Ты можешь стать моей царицей и вместе со мной править, все твои прихоти будут исполняться, ты станешь богатейшей женщиной государства, у тебя будет всё. Но ты выбрала иной путь: не допустить меня к короне и отбросить наше супружеское счастье! Я никак не могу понять, почему?
- Потому что есть кое-что более ценное, чем золото и серебро вкупе с властью, Сет. Ты этого никогда не мог осознать и, я гляжу, не собираешься. А на престол ты взойдешь только тогда, когда твое ядовитое сердце отважится переступить через мой труп.
Он понял, что сломить эту дамочку ему не удастся, но в своем доме он хозяин. Альтернатива есть, к тому же он не мог допустить, чтобы Нефтида сбежала и предупредила Осириса, иначе весь план сорвется, а операция запланирована уже на завтра. Она не должна присутствовать в этом дворце, но и отпустить Сет её не мог. В голове скоро созрел выход, избавивший его от болезненной дилеммы.
Нефтида уже стояла на краю балкона, хрупкие руки обхватили раскаленный мраморный парапет, красное солнце не давало возможности разглядеть её лица, но Сет уже смутно представлял, что там можно было увидеть. Она была, наверняка, полна решимости его остановить, внести свою лепту в уничтожение его мечты. Его собственная жена обменяла свои капризы и их радость на твердые убеждения. Она так долго показывала свой капризный характер и вот неожиданно за две недели до этого начала кардинально менять свои повадки. Сет никогда не понимал женщин, но терять на их странностях время он не намеревался. Препятствие нужно если не устранить, то нейтрализовать на время.
Он выдохнул и произнес вкрадчиво:
- Будь посему.
Он резко и молниеносно подался вперед, стальные лапы ударились в грудь богини, та коротко вскрикнула и от мощного удара перегнулась через парапет. Пальцы разжались и Нефтида, нелепо кувыркаясь в воздухе, полетела вниз, к утопавшей в вечернем сумраке земле. Сет удовлетворительно кивнул, когда послышался глухой удар о песок. Незадолго до падения он различил только одно слово, сорвавшееся с губ супруги:
- Мерзавец!
Никто не подошел к упавшей южных земель, а Сет тем временем незаметно отдал несколько приказаний стражникам. После часа возни внизу во дворце не осталось ни одного свидетеля, осведомленного о планах на завтрашний акт мщения.

Глава 65

Есть кое-что более ценное…
Эти слова эхом отдавались в его голове, когда Сет неожиданно очнулся в темных покоях штаб-квартиры Ордена. Реальность стремительным потоком хлынула в мозг, уничтожая последние призраки из сна. Темную комнату наполнил чудовищный рев, который сам Сет, издавший его, слышал как будто со стороны. Образы из сна наполняли голову, со скоростью пулемета сменяясь перед глазами. Он уже успел забыть ощущение от сновидений, но теперь оно его напугало. Ведь это было, по сути, воспоминание! Столь далекое, но все еще четкое и ясное в памяти.
Сет грузно сел на кровати и огляделся, за окном уже давно стояла ночь, а уличные фонари и свет фар машин заливали московские улицы. Душная комната сейчас была увита узорами теней, которые придавали ей особый таинственный и жуткий колорит. Он посмотрел по сторонам, сквозь шум с улицы до ушей долетал тихий скулящий звук. «В комнате кто-то есть, – подумал Сет, – он видел, как я сплю». Мою слабость…
Несмотря на то, что он нисколько не боялся этого чуждого мира, раскрывать то, что пока он уязвим и испытывает человеческие ощущения, бог не собирался. В данный момент он вспомнил то, что видел только что во тьме сна, ему, очевидно, предстояло сделать то же самое и сейчас. В стенах комнаты находится кто-то опасный для него, способный разгласить его тайну, которая может его унизить в глазах оккультистов.
Хотя он и немного нервничал, красные глаза Сета это никак не показывали, продолжая придавать ему устрашающий вид. Он едва заметно взмахнул рукой, и толстая дверь в комнату, гулко хлопнув, закрылась. Сам он поднялся на ноги, шаря глазами по углам, а звук, издаваемый непрошеным гостем, становился все громче.
Скоро он его увидел: в дальнем углу комнаты, вжавшись в стену, на полу сидел юный аналитик, он прижимал к груди кипу бумаг. Его ноги и руки дрожали, страх исказил лицо. Сет по-птичьи наклонил голову набок, предстояло провести небольшой допрос, который обязан прояснить ему все.
* * *
Парень-программист трясся в углу на паркетном полу, каждую минуту прокручивая жуткие события последнего часа. Почти перед тем, как солнце село, он с негодованием вышел из офиса начальника, прихватив папку с бумагами по обнаруженной Наследнице тайны. Ему предстояло отдать её гневному богу, потерпевшему сегодня ряд неудач. Техник понятия не имел, на что рассчитывать, строить планы разговора он пытался в силу привычки, но аналитический ум каждый раз обрывал его. Многие варианты заходили в тупик, либо приводили к провальному результату. Он не мог себе представить, о чем говорить с живым божеством и как преподнести ему информацию так, чтобы остаться в живых после беседы.
Направляясь по темным коридорам штаб-квартиры он смутно ощущал, что ему угрожает опасность и нужно как-то этого избежать. Все в потустороннем госте говорило о его злобном характере: в первую очередь это доказывал сам его облик, более отвратительного создания техник не видел даже в самом страшном фильме ужасов. А потасовка в аналитическом центре служила еще более ясным доказательством, ведь этот монстр едва не разнес весь офис!
Испытывая смешанные чувства и пытаясь заглушить инстинкт самосохранения, парень нашел нужную дверь в покои Хозяина и постучал. Ответа не последовало, а опустив ручку, техник понял, что дверь не заперта.
В комнате он увидел то, что привело его в еще большее замешательство: божество еле слышно храпело на кровати, сложив могучие руки на груди. Программист не был силен в мифологии, но всегда считал, что богам не нужен сон, равно как и пища с водой.
Он притворил за собой дверь и, стараясь не производить ни звука, приблизился к постели с лежащим на ней похрапывающим гигантом. Тут же чудище, не открывая плотно закрытых глаз, издало грозный рык, парень повалился на пол. Звук показался ему оглушающим, мысли в голове перепутались. Что же это такое расположилось в этой комнате? Эта мысль стучала в голове, пока мозг пытался все проверить. По большинству параметров он похож на того, в кого они верят, но по представлениям о боге он слишком жалок.
Спящее создание снова издала жуткий крик, техник не знал, что делать. Выйти он не мог, поскольку должен был отдать важные документы, но оставаться в комнате ему не позволяла психика. Парень лихорадочно подобрал бумаги и забился в угол, каждый раз вздрагивая, когда тишину нарушали крики божества. Осознание факта присутствия сверхъестественного нервировало больше всего, разум парня начинал давать сбои: перед глазами все стало мутнеть, а в ушах стояло невнятное бормотание. Так он просидел в комнате, пока бог не пришел в себя и не нашел его.
Сейчас на лице чудища он снова видел выражение гнева, грозная фигура нависла над ним, отрезая все возможные пути к бегству. «Отдать бумаги и вон отсюда, – повторял он про себя, – иначе случится что-то страшное».
Сет смотрел на него сощуренными подозрительными глазами, от этого взгляда, похожего на взгляд дьявола, программиста бросило в жар, дыхание перехватило.
- Похоже, тут кто-то заблудился? – неторопливо с сарказмом и угрозой произнес хозяин комнаты. – Или решил посмотреть на меня, как на диковинный экспонат?
Понимая, что больше ничего не остается и свой шанс на побег он упустил, парень яростно замотал головой, не сводя округлившихся глаз с силуэта перед собой.
- В чем же тогда причина того, что ты потревожил мой покой?
- Я думал, вам не нужен сон, - пробормотал техник, отводя глаза и скрестив пальцы за спиной.
- Ах, вот оно что, - кивнул Сет. – Довожу до твоего сведения, что пока я отнюдь не бессмертен и нуждаюсь в отдыхе, учитывая сложившееся положение. Тебе бы следовало это знать, если ты член Ордена.
Парень был шокирован: ему уже не доверяют. Надо срочно убедить чудовище в своей верности.
- Я обычный программист, мне толком не успели объяснить все эти…
- Можешь не стараться, - перебил его бог. – Меня твоя жалкая тушка не интересует.
«Уже лучше», – подумалось юноше.
- Я поручил вам отыскать Наследника. Вы это сделали? – красные глаза сузились, божество нахмурило брови.
- Да, - заикаясь, техник протянул ему папку. – Только это не он, а она.
Сет замер, держа в протянутой руке папку с данными поиска. Было видно, что он неприятно удивлен, пораженный вид ему весьма плохо шел. С недоверием, не разыгрывают ли его, он открыл папку и пролистал первые несколько страниц.
- Что-то особенное об этой Наследнице известно? – теперь его голос звучал холодно.
- Она – представитель правоохранительных органов, что дает ей некоторую защиту, - робко ответил техник.
Он пытался оставить все самые страшные факты о найденной девушке на потом, чтобы хоть немного выиграть времени.
- Это не дает нам к ней подступиться, - продолжал парень. – Ведь вы наверняка убьете её, как только получите ключ. А в этом случае Орден будет вынужден выйти из тени, покинуть подполье, в котором мы так долго скрывались.
- Я вернулся, и со мной вам нечего бояться. Вам пора выйти из этого здания и заявить о себе, вместо того, чтобы сидеть тихо, словно мыши.
Юноша с ужасом для себя понял, что божество уже почти дошло до последней страницы, где содержалось фото девушки. Съежившись, он зажмурил глаза, ожидая самого худшего. Эти опасения подтвердились: как только Сет нашел фотографию, из его пасти вырвался новый гневный рык. Стены комнаты задрожали, справа что-то с громким звоном разбилось, а парень только сильнее вжался в стену, всей душой желая просочиться через неё.
- Черт подери! – бушевал бог. – Это она!
Программист в удивлении приоткрыл глаза, Сет уже знает Наследницу?
- Сегодня утром я видел её! Она поднималась в храм в компании двух желторотых юнцов! Проклятые смертные!
Сет в ярости швырнул папку на пол, а техник, воспользовавшись возможностью, спросил:
- Что они там делали? Как, вы их запомнили?
- Они привлекли мое внимание тем, что один из смертных держал шкатулку. Доверяй интуиции, - Сет потер пальцами изумрудные виски. – Они уже, наверняка, все поняли. Этот смертный из Воронежа не врал мне, но ему удалось меня запутать! Эти трое нашли его подсказки и уже вовсю идут по пути, пока мы тут занимаемся всякой ерундой! Они меня перехитрили, а я от них отстал! Мы должны наверстать упущенное сполна!
- Но как?
Разгневанный Сет был готов взорваться, он едва различимо зашипел:
- Заткнись! Теперь ты расскажешь мне все! Мне надоело, что мне приходится узнавать все новости последним!
Он резко взмахнул рукой, парень почувствовал удар сзади, а затем его потащили по полу невидимые руки. Когда он пересек всю комнату и оказался у импровизированного алтаря, чешуйчатая рука сделала жест, и нечто пригвоздило его к стене, лишив возможности двигаться. Затем Сет подошел к нему, напоминая быка перед красной тряпкой, и вплотную приблизил голову к незадачливой жертве.
- Можешь кричать сколько вздумается, тебя никто не услышит, - он сделал движение двумя пальцами, напоминающее щелчок, и дверь справа растворилась, на её месте теперь техник видел только гладкую каменную стену. Та же участь постигла и окно, а комната погрузилась во мрак. – Это место может стать твоей могилой, если ты не удовлетворишь мое любопытство.
Парень судорожно вздохнул: теперь он в ловушке, и выход из неё исчез, как и все надежды вернуться в офис.
- Какой на дворе год? – прорычал бог ему на ухо.
Юноша стал прикидывать в уме и через добрую минуту ответил:
- 7467-ой год.
- Что ж, неплохо, - кивнул Сет с ухмылкой. – Я польщен, ты облегчил мне расчеты, высчитав год в удобной мне системе летоисчисления, но в христианском мире сейчас 2009-ый год, верно?
- Да, - голос у парня пропадал, в горле встал комок. – А вы решили изменить вероисповедание Ордена?
- Дерзкое насекомое! – рявкнул Сет, а техник почувствовал сильный удар по лицу от невидимых кулаков, хотя божество успело отойти от него на расстояние добрых пяти метров, напоминая злобного тигра в тесной клетке. – Учти, если будешь мне дерзить, то я тебя раздавлю, в прямом смысле, не сомневайся в этом!
Уже не зная, во что верить, юноша слабо кивнул.
- Теперь проясни для меня вот что: уже несколько дней я вижу единицы своих последователей, достойных своего названия. Какова причина, что большая часть Ордена – не верят в мое существование? Или вы нарушаете мои заповеди?
- Ордену нужна рабочая сила и ученые умы, - техник незаметно пытался высвободиться, но невидимки крепко держали его. Он смутно начинал понимать, что его держат не призраки, а нечто другое. – Мы вынуждены подбирать всех, кто нам необходим. Поэтому многие считают вас лишь легендой или мифом.
Сет поднес к своим глазам крупную ладонь, костлявые пальцы покрывала морщинистая кожа, местами еще держалась чешуя, но парень мог поклясться, что сегодня днем этот великан был достаточно молод, а вечером начал стареть.
- Где вы откопали тело?
В обычных обстоятельствах программиста этот вопрос бы смутил, но сейчас он прекрасно знал, о чем говорил гость. Согласно египетской вере, любому смертному, а богу в частности, чтобы вернуться из Нижнего мира и жить в нашем, необходимо тело, добровольно отданное любым из живых, но в этом случае существует высокая вероятность того, что дух не приживется в новом пристанище. Душа, будущий хозяин, и тело должны подходить друг другу, чтобы дух мог спокойно существовать в Верхнем мире.
Случай Сета исключением не был, но проблема состояла в том, что для столь древнего индивида подобрать носителя было практически невыполнимой задачей, поскольку возраст имел здесь одну из ведущих ролей.
- Мы нашли ваше прошлое воплощение, но оно в слишком плохом состоянии. Оно, видимо, начинает вас отторгать, и мы не знаем, как это остановить. Старые клетки слишком не податливы, а ваша власть над ним за столетия уже успела ослабеть. Если мы не найдем способ остановить процесс отторжения, вы можете быть обречены на возвращение в Нижний мир.
- Тогда нам и подавно необходимо произвести обряд инициации, - ответил Сет. – Иначе я просто рассыплюсь в пыль, не так ли?
- Боюсь, что да.
На мгновение божество замолчало, пролистало папку и потом с новой силой начало показывать свое неудовлетворение.
- Вы просто идиоты! Разве нельзя было найти жертву?
- Поймите, среди нас нет подходящих носителей! Вам было бы только хуже!
- И вы обрекли меня на медленную старость?
- Насколько медленную? – теперь непроизвольно вопрос задал сам программист.
- У меня осталось около двух недель, - Сет снова вернулся к папке с данными по Алле Шмелевой. – Там внизу я думал, что этого времени мне вполне хватит, ведь у меня в распоряжении был целый месяц! Но теперь все изменилось, я совершил еще одну ошибку, окончательно отстал от этих искателей сокровищ, которые уже наверняка прошли достаточно много по Пути. Они явно все прекрасно поняли, они знают, как надо искать Реликвию, куда следовать, чтобы продолжать поиски, но они представления не имеют, что искать. Мы же обо всем осведомлены, кроме следующего места назначения, - Сет уже как будто бы рассуждал сам с собой, словно забыв о пленнике. – Но их можно перехватить и ценой меньших усилий продвинуться дальше. Теперь надо разделиться…
- О чем вы? – парень уже не боялся за себя, его самого захватило любопытство. – Что вы говорите?
- Чтобы больше успеть, нам необходимо разделиться. Все силы Ордена надо бросить на поиски идеального места для проведения ритуала, только тогда он даст мне гораздо больше времени и шансов для победы. А я сам начну собирать информацию о Пути и об этих троих смертных, мне необходимо их найти. Сами того не желая, они приведут меня, куда надо.
- Что же все-таки за ритуал? Что это такое?
- О, - Сет заговорил так, словно нахваливал своего собственного сына. – Это моя гордость. Обряд, созданный мной, невозможно описать вашими словами, но я попытаюсь…
Через пять минут повествования в исполнении жуткого рассказчика программист уже стал сомневаться в своей вменяемости, ибо обычный человек мог решить, что такой ритуал совершить невозможно, но из уст этого существа было ясно, что обряд возможно провести и в нем нет ничего невероятного. Однако картины, которые описывал Сет, были просто непостижимы по своей жестокости. Юноша сам не заметил, как стал трястись от ужаса с новой силой, а его рот принялся что-то невнятно бормотать. Он сам не поверил, когда понял, что упорно твердит молитву.
- Зачем вы все это мне рассказали? – затекшие руки и ноги парня пронзало тупой болью, а взбудораженный и напуганный мозг отказывался верить в слова бога. – Почему именно я?
- Наконец-то ты догадался это спросить, - произнес Сет. – Все это для того, чтобы меня меньше мучила моя совесть после твоей смерти. Ведь свидетелей всегда устраняют первыми.
Этих слов парень ожидал, но не думал, что они будут произнесены. Он умрет в этой комнате только потому, что проявил любопытство и навлек на себя гнев гостя с того света.
- А после того, как ты умрешь, - продолжал бог, - я отыщу эту девчонку, и она получит по заслугам.
- Не трогайте их! - взмолился техник, осознав, что демон намеревается убить еще троих человек: молодую красивую девушку и двух невинных подростков. – Они вам ничего не сделали! Они не заслужили смерти!
- Неужели? Ты так думаешь? – с иронией спросил Сет.
- Вы изверг! Трус! Заяц, который старается избавиться от всех, кто ему мешает! – юноша видел, как бога снова заполняет новая волна гнева, но пытался его остановить. Нельзя допустить, чтобы это чудище еще кого-то убило! – Вы не ненавидите женщин, как нас убеждаете! Вы их просто боитесь, поскольку в прошлый раз именно две женщины остановили вас и сделают это снова! А вы просто жалок!
Кроваво-красные глаза Сета злобно блеснули, огромные руки сжались в кулаки, а из ноздрей пошел пар, его всего трясло. Программист понял, что скоро все кончится, но как это произойдет, его совсем не волновало. Он продолжал обсыпать бога всякими оскорблениями, будучи наслышанным о его реакции на них. Эффект был достигнут, но парень не ожидал того, что произойдет в следующие секунды.
- Вы – ничтожество! – крикнул он во все горло, пытаясь вырваться.
- Замолчи! – рявкнул Сет, и перед глазами техника сверкнуло лезвие.
Он так и не понял, что его убило, только в следующий миг шею обожгла адская боль, а вниз по телу заструилась горячая кровь. Затем силы гравитации наконец получили над ним власть, и молодой техник, освобожденный от плена бетонной стены, рухнул на пол, в лужу собственной крови. Но упал уже не человек, находящийся при смерти, а лишь мертвое тело.

Глава 66

Александр Воронов ворвался в комнату вместе с Яном Сафроновым, где они увидели Аллу Шмелеву, сидевшую в окружении толстых книг и разглядывавшую что-то на мониторе ноутбука. Брови девушки сошлись в одну линию, по выражению лица подросток догадался, что Алла нашла расписание поездов на ближайшие дни.
Он уже более отчетливо представлял сумятицу сомнений, царящую у Аллы в голове из-за всех этих тайн и событий прошедшего дня. Сам он все меньше верил в реальность мира вокруг, чувство безопасности и целостности сознания быстро улетучивалось. Происходящее приобретало странную и пугающую форму, а напряжение в теле придавало окружающему миру сходство с ночным кошмаром, когда все грезы получают от подсознания сюрреалистическую правдоподобность, а утомленный мозг с готовностью в это верит. Ему на ум быстро пришло сравнение со сном, который он видел, казалось бы, так давно. Сегодня утром. И за какие-то жалкие часы жизнь их троих так стремительно и кардинально перевернулась: они ищут некое неизвестное сокровище, путь к которому указывает человек, впавший в кому, а главной угрозой им видится древний эзотерический Орден.
«Когда это закончится, схожу к психиатру», – решил Воронов. С моим рассудком точно что-то не так.
На столе, окружая ноутбук, расположились книги, составлявшие добрую половину его библиотеки. Открытые на разных страницах, они производили впечатление покалеченных птиц, которых приютили и пытаются вылечить самостоятельно. Тем временем Алла подняла голову и посмотрела на них, было видно, что она мечтает заснуть и хоть на время забыть о трудном задании отца. Ян заговорил первым:
- Это у вас называется взять почитать на ночь? – его палец показал на груды книг.
- А? – девушка склонила голову на бок. – Я пыталась что-нибудь найти про Сета, но ничего нового не прочитала.
- Алла, - обратился к ней Саша, - поймите, я рассказал вам все, что знаю. А все свои сведения я почерпнул из этих самых книг. Не мудрено, что вы прочитали то же самое, что услышали пару часов назад.
Она в обессиленном состоянии облокотилась на стол и сказала:
- Простите, я уже устала за сегодня. Что там по поводу нашей поездки?
Подростки переглянулись и дружно опустили глаза. Ранее они были вынуждены поговорить со своими родными, поводом были последние события и предстоящее путешествие. Мальчишки намеренно умолчали о страшных открытиях и опасностях, которые их могут встретить на пути, чтобы суметь помочь Алле в поисках. Разговор прошел не очень гладко, но они своего добились.
Воронов откашлялся и произнес:
- Нас отпустят с вами. Мы можем ехать, ни у кого нет никаких возражений.
- Ну, слава Богу! – выдохнула Алла, едва не упав со стула. – Я как раз смогла отыскать расписание. На какие нам нужно вокзалы еще раз?
- Вы не поняли, Алла, – перебил её Ян. – У нас проблемы. Мы вдвоем все время должны оставаться вместе с вами. Иначе никто не отпустит ни меня, ни Саню.
Девушка помолчала, ей явно осложнения ситуации пришлись не по душе, маска задумчивости на минуту скрыла все её эмоции.
- Ладно, - сказала она наконец. – Что-нибудь придумаем. А пока ответьте на мой вопрос.
Воронов шумно выдохнул, в голове у него был полный разгром, а мозг упрямо требовал лечь в постель, которая, притаившись в углу комнаты, все это время искушала его. Еле сумев побороть желание рухнуть на неё и забыть про все и покончить с усталостью, он ответил:
- Ленинградский вокзал приведет нас к Петербургу, а во Владимир…
- Точнее в Боголюбово, - поправил Ян.
- Да, - кивнул устало Саша. – Туда можно добраться только через Ярославский вокзал.
- Так, - протянула Алла, тронув мышку и взглянув на оживший экран. – Ближайший поезд в Ярославль отбывает в 22:20, по пути он проедет мимо Боголюбово.
Воронов заметил краем глаза, как Сафронов бросил стремительный взгляд на наручные часы.
- В нашем распоряжении больше полутора часов времени.
- А что с Питером? – мгновенно среагировал Саша.
Сделав пару щелчков мышью, девушка вывела на монитор страницу, в заголовке которого они разглядели название нужного вокзала.
- В Петербург отправляется поезд №59213, время отъезда, - она снова сделала паузу, прокручивая страницу, - без десяти десять.
Два подростка высчитали в уме время, которым могли располагать, через минуту лица обоих с тревогой вытянулись. До площади трех вокзалов нужно было ехать на метро, станции обеспечивали пассажиров и туристов быстрым способом оказаться рядом с нужным местом. Но несмотря на это, до вокзалов нужно было доехать и купить билеты, последнее выглядело весьма проблематичным.
- Вот черт! – выругался Саша. – Ну и ну!
- Что такое? – встревожилась Алла. – Что-то случилось?
Ничего не говоря, он и Ян быстро схватили её за руки, рывком оторвали со стула и разом вылетели в прихожую. Воронов отсчитывал в голове минуты, внутри все дрожало. Они обязаны успеть на этот поезд, иначе неведомый соперник может опередить их. Он чувствовал, что враг отнюдь не глуп, и, научившись на ошибках, обязательно станет их избегать в будущем. Сейчас они трое не должны совершить ни одного просчета, а это означало, что на два ближайших поезда до Петербурга и Боголюбово им нужно успеть.
Избежав столкновения с кем-либо из родственников, троица оказалась в прихожей, где стремительно собрала все необходимые пожитки и уже совсем скоро троица с нетерпеливой дрожью ждала медленно ползущий лифт. Из-за двери высунулась голова отца Яна, лестничная клетка гулко повторяла его слова:
- Куда это вы на ночь глядя?
- Вы нас отпустили, мы и идем, куда надо, - отрезал Ян.
Створки лифта по-черепашьи разошлись в стороны, Алла и Саша нырнули внутрь, Ян задержался снаружи на плиточном полу. В покрытом полумраком помещении на него падала полоска света из щели дверного проема, оставляя на его лице желтоватый шрам.
- А куда? – задал следующий вопрос обладатель головы, тень слегка шевельнулась.
- Навстречу приключениям! – крикнул Ян и едва успел проскочить между челюстями закрывающейся пастью кабины.
* * *
Три человека, задыхаясь, бежали по темнеющему двору дома, а любители свежего воздуха и бездомные с удивлением оглядывались на них. Странная компания из двух подростков и девушки неслась мимо них, на ходу переговариваясь.
Алла Шмелева уже начинала понимать, почему во время бега не рекомендуется разговаривать. Как только они покинули двор дома, у неё закололо в боку. Босоножки на каблуках то и дело норовили поскользнуться на асфальте, отдававшем накопленное за день летнее тепло. Фонари и ночная иллюминация уже вовсю озаряли дороги и вывески магазинов, в хитрую мозаику складывались светящиеся окна многоэтажных домов. Даже не успев переодеться, с пятнами пыли на блузке она бежала за мальчишками, видя перед глазами смутные образы того жуткого дня. Девушка будто снова переживала их, она видела, как вышла из автобуса и зашагала к квартире отца, как её чуть не сбил странный субъект, а своего родителя она увидела в полуживом состоянии.
- Почему мы так бежим? – спросила она заплетающимся языком, который никак не хотел её слушаться. – Неужели не успеем?
- Мы могли бы и не бежать! – ответил ей Сафронов. – Это нам двоим надо спешить, а не вам. Можете быть спокойны!
- Так что там за трудности, о которых вы упомянули? – непроизвольно вырвалось у неё. – Я заметила, что вы столкнулись с проблемой при разговоре с родителями.
- Они поставили нас перед условием, - Воронов держался за правый бок, ноги его устало загребали землю ботинками. – Мы не должны ни на шаг отходить от вас. Я и Ян не хотели вас бросать на произвол судьбы, и нам пришлось согласиться.
- И в этом случае мы теряем много времени, - добавил Ян, менее болезненно переносивший этот забег. – Чтобы посетить все три места, нам придется потерять три дня вместо одного, как мы договаривались.
Несколько десятков метров они пробежали в молчании, неожиданно станция метро показалась ей такой далекой, а время – столь быстротечным, что девушке захотелось проклинать сами законы природы. Однако её мозг занимал более важный вопрос: что делать и как поступить. Разделившись, они трое могли побывать и осмотреть каждую веху и успеть сделать больше, чем, если бы они путешествовали вместе, но в этом случае придется подвергнуть детей опасности. Ведь враг наверняка не дремлет, и может подкараулить их и сделать Бог знает что! А она не хотела, чтобы два мальчика погибли из-за тайн её семьи. Это дилемма прочно засела в голове, путала мысли, заставляла голову терпеть неприятную боль. Ей начинало казаться, что весь ход их действий был предопределен, но не её предприимчивым и дальновидным отцом, а кем-то другим. Кем-то из иного окружения, кем-то невиданным и опасным.
Они миновали несколько домов и уже были близки к входу в подземку, скорость никто из них не сбавлял. Промчавшись сквозь лабиринт палаток и лавок с продуктами, перед ними возникло розоватое здание, примостившееся на склоне застроенного холма. Только когда Алла увидела лестницу, куда уже спускалась, она нашла в себе силы проговорить:
- Ладно, действуем по тому же плану, как и договорились, - сбивчивое дыхание искажало слова, а сама она слышала свой голос как будто со стороны. – Я еду в церковь, ты, Ян, в Петергоф, а Саша – на Дворцовую площадь. Приедем вместе, словно все время так и проездили все пункты назначения.
- Ага, - кивнул Сафронов. – А тот, кто справится быстрее тогда, пусть едет на помощь другому. Две головы лучше, чем одна.
- Идет, - поддержал Воронов, сумев удержать равновесие и не полететь вниз с каменной гранитной лестницы.
Час пик уже давно закончился, и они смогли спокойно сесть в вагоне поезда, ехавшего полупустым. Алла Шмелева старалась держаться, чтобы не заснуть, но все тревоги и события дня настойчиво давили на неё, склоняя к дреме. Возбужденные и взволнованные подростки ерзали на сидениях, время от времени бросая нервные взгляды на часы. «Мир сошел с ума», – подумалось ей. Все куда-то спешат, но не боятся признать это и сказать друзьям и родным. А они все держат в тайне, опасаясь сболтнуть лишнего, никому не доверяют и считают свои исторические изыскания такими, что любой человек примет их за ненормальных.
Неожиданно для самой себя она поняла, что сегодняшний день перевернул с ног на голову всю её предыдущую жизнь. Через неделю ей придется выйти на работу, но она и не может бросить дело отца, который рассчитывал на неё и её мышление. Проблемы на работе грозили многим, но Алла понимала, что её семья важнее всякой работы. Тем более, что она не могла думать ни о чем кроме той тайны, к которой медленно, но верно подводил их Владимир Шмелев.
Скоро ход её мыслей перешел на суть загадки, спрятанной отцом, здесь её воображение подсказывало ей всякие разные теории: от самых скучных и недостойных, чтобы их так прятали, до самых безумных. Совет Ивана Грозного не существовал, но есть в России Сионова ложа, якобы получившая свое имя от символа этого Совета; главный секрет связан с христианской церковью, но на него нет никакого намека, кроме дневника умершего патриарха; к охоте подключился некий жестокий Орден, стремящий извлечь какую-то выгоду из этой тайны, но что в христианском артефакте может быть полезного для язычников, это не давало ей покоя.
Рассказы Воронова и сведения, которые приводились в статье в Интернете, а также тексты книг из домашней библиотеки бросали на Орден и его создателя жуткую тень. С чем же она столкнулась: с древним мифом, легендой или реальным человеком? Алла вспомнила, что в одной книге в квартире прочитала раздел, где упоминалась гипотеза ученых о том, что все боги-фараоны имели реальных прототипов, правивших в незапамятные времена. Имеет ли такая теория смысл?
Теряясь в догадках, ощущая боль в висках, чувствуя, как слипаются глаза и не веря органам зрения, девушка ехала на стремительно несшемся под землей поезде, увозившем её прочь от прежней жизни и ценностей. Впереди, распахнув свои объятия, её ждал новый мир: мир тайн, загадок и опасностей, которые предстояло пройти им втроем.

Глава 67

По ступням прошлась обжигающая волна, чешуйчатая кожа чувствовала горячую кровь, растекавшуюся по полу темной комнаты. Сет всеми фибрами души стремился блокировать наполнявший его гнев, злоба от слов смертного мальчишки заставляла бурлить кровь, острые длинные когти впились в сжатые кулаки, словно лезвия бритвы. Могучее тело все еще немного тряслось, он поднял глаза к потолку и вздохнул полной грудью. Задержав на пару минут дыхание, он выпустил воздух через рот. Он надеялся, что стал жертвой очередного сна, но труп не исчез, а продолжал лежать, красное пятно расползалось по полу.
Что же с ним такое? В минуты гнева он перестает себя контролировать, за день его ненависть к человеческим созданиям стала причиной смерти трех из них. Он нисколько не сожалел о них, но само число заставляло задуматься. Так не должно продолжаться, все и так идет слишком плохо.
Однако какой-то ничтожный прогресс все-таки есть, теперь он знает Наследницу в лицо. Он снова вспомнил, как близко она была от него, Сет мог её остановить и отобрать шкатулку, но почему-то этого не сделал. Он опять стал мысленно укорять себя за глупость и легкомыслие, не поведи он тогда себя так, положение было бы менее плачевным. Что ж, придется заняться её поисками, но его кое-что настораживало. Двое мальчишек, было ли это совпадение, что они шли рядом с ней, или они были знакомы? Или это был обман зрения? Что они делали рядом с ней, помогали?
Сет на время оторвался от своих мыслей и опустился на колени, разглядывая плоды своего гневного припадка. Как некоторые люди страдают от эпилепсии, так же Сет страдал от своего темперамента, это часто становилось дополнительным источником его проблем. В этом новом и незнакомом мире надо было сохранять хладнокровие и ясность рассудка, иначе все планы грозили отправиться коту под хвост.
Он окинул глазами тело, нелепо пристроившееся у стены, затем Сет перевел взгляд на дверь. Та тут же появилась на своем прежнем месте, словно никуда и не исчезала. «Эх, будь ты немного более воспитанным и разумным, – подумал бог, – то мог бы и увидеть её и даже выйти на свободу».
Сет окунул в лужу палец и поднес два пальца к глазам, густая жидкость неторопливо стекала по коже, оставляя после себя тепло и какое-то странное, неподдающееся описанию чувство, напоминающее удовлетворение. Тонкий раздвоенный, напоминающий змеиный, язык высунулся из приоткрытой пасти и через долю секунду мягко прошелся по бардовому пятну на кончиках пальцев. По горлу прошла горечь, внутри все съежилось, а сам Сет тихо сказал:
- Третья группа, отрицательный резус, - он передернул плечами, - никогда не терпел этот тип.
В памяти еще были свежи воспоминания, как несколько столетий назад ему пришлось прибегнуть к вампиризму, чтобы суметь удержаться в этом мире. Египтяне находили обескровленные тела, и на них нападал страх, являвшейся производным от религиозного и животного. Сам он тогда упивался этим ужасом, когда люди гадали, кто станет следующей жертвой. Однако несмотря на все эти меры, вся затея все равно кончилась плачевно.
Хотя кровь показалась ему отвратительной на вкус, Сет почувствовал некоторый прилив сил, а морщинистая рука стала выглядеть чуть моложе.
Опустив её, божество снова взглянуло на дерзкого программиста, а в подсознании что-то шевельнулось. Он вспомнил, что для поиска людей некоторые старожилы Ордена советовали ему прибегнуть к помощи неких информаторов. Эти люди могли быть кем угодно, но были связаны кровным контрактом с Орденом и должны были добывать информацию только для него. Никто из них ни разу не показывал своего лица, а в разговорах они часто прибегали к изменению голоса любыми доступными способами: от народных до высокотехнологичных. Эти частные сыщики Ордена Сета делали свою работу на достаточно высоком уровне и недостатка информации у организации не было.
Однако Сет ощущал некоторое недоверие к этим ищейкам: ему не хотелось доверять неизвестным столь важные тайны, поэтому он даже наложил вето на то, чтобы кто-нибудь не проговорился о факте его возвращения. Он не мог предполагать, какую реакцию это могло вызвать, и пока предпочитал оставаться в тени. Тем более сейчас с ним самим что-то не так, а в таком состоянии еще не время активно участвовать в поисках Реликвии. Неожиданно ему стало даже стыдно, что он так сейчас уязвим. Его мог убить кто угодно, а вернуть обратно еще раз эти людишки вряд ли смогли бы.
Сет поднялся на ноги, и в голове мгновенно всплыло, что некий ученый, член общества, приглашал его в лабораторию на беседу о делах за чашкой чая. Он опять с презрением оглядел свою руку, вспомнил, каким дряхлым и измотанным телом обладает, а логика сразу пришли к выводу, что вопрос выживания в Верхнем мире может стать неплохой темой предстоящего разговора. К тому же предстояло обсудить эксперименты, которые проводились за время его отсутствия. Сету не хотелось показаться отсталым и он уже видел, как удивится этот старик, когда развалина возрастом в шесть тысячелетий начнет оперировать научными и медицинскими терминами.
Он усмехнулся и направился к двери, в коридоре уже никого не было. Только пара воинов в масках, изображавших его самого, расхаживала взад и вперед по скрипящему полу. Подозвав их жестом, Сет указал рукой в комнату. Двое тяжеловесов, напоминавших шкафы, но едва достававших ему до плеча, прошли в комнату и замерли у тела. Переглянувшись, они вздрогнули, когда заговорил хозяин комнаты:
- Боюсь, здесь произошел небольшой инцидент с плачевными последствиями, - он театральным жестом заставил их посмотреть на мертвеца. – Его погубила его же наглость и неверие, которые являются главными грехами в этих стенах.
Два стража снова переглянулись, на этот раз сквозь щелки для глаз был виден испуг. Сет смерил их оценивающим взглядом, под которым оба несколько заробели. Холодные красные неморгающие глаза производили жуткий эффект на каждого, кто с ними встречался.
- Чего же вы от нас желаете, Хозяин? – неуверенно спросил один.
- Ваша задача прибраться здесь, - холодно ответил бог. – Тело наглеца сбросить в ближайшую сточную канаву. Надеюсь, у вас хватит мозгов избавиться от всех следов без моих советов?
Оба воина сразу засуетились, пытаясь придумать, как незаметно вынести тело, чтобы его никто не видел ни внутри, ни за пределами строения.
Сет развернулся и вышел, направляясь по коридору к ближайшей лестнице. Отойдя на пару метров от двери, он бросил:
- Учтите, если провалите это задание, вас постигнет та же участь. Ясно?
В ответ ему пошли лишь боязливые кивки и невнятное бормотание, не дожидаясь этого, он снова зашагал по коридору, залитому лунным светом. В сонной тишине здания скрипящие под его ногами половицы звучали, как гром, разнося звук во все уголки прохода. Скоро он нашел лестницу и спустился на первый этаж, а поблуждав по многочисленным залам и офисам, вскоре наткнулся на приоткрытую дверь лаборатории.
«Меня явно с нетерпением ждут», – подумал Сет и толкнул пластиковую дверь с непрозрачным стеклом. Повернувшись на петлях, створка натужно заскрипела, а перед ним предстала большая комната, в которой в полном хаосе стояли различные приборы. Стеклянные трубки и аппараты, пробирки и колбы, гудящие механизмы и мигающие индикаторы – все это громоздилось в пространстве, размерами напоминающем школьный класс. Где-то в отдалении была видна лысая голова обладателя всех местных чудес техники и науки. Шепотом, изредка ругаясь, ученый возился с чем-то на маленьком стеклянном столике, два длинных предмета, похожие на спицы, часто мелькали в его руках.
Аккуратно переступая, чтобы не рухнуть в груду оборудования, Сет направился к профессору Нурееву, который, по всей видимости, даже не слышал, как к нему вошли. Вдруг он обернулся и, встретившись глазами с гостем, невольно отпрянул.
- Ох, простите, Хозяин, - затараторил он. – Я не ждал вас сегодня и спокойно позволил себе увлечься работой.
- Вы вносите коррективы, как я погляжу? – Сет указал на что-то бесформенное, бесцеремонно брошенное на исследовательский стол. – Как я вам и посоветовал?
Старик замялся, но в этот момент позади него что-то громко хлопнуло, и профессор, без конца чертыхаясь, нырнул в заросли проводов и кабелей. Сет смог глазами найти более-менее свободный угол, в котором, очевидно, и обитал Нуреев: на крошечной площади примостились пара стульев и стол, над которым была приделана кровать. Он уселся на один из колченогих стульев, обводя помещение заинтригованным взглядом.
Нуреев вернулся уже очень скоро, всклокоченные волосы заставляли подумать, что старик снова познакомился с правилом обращения с электричеством. Испуская клубы белого дыма, он подвинул стул ближе к гостю и сел. На Сета во второй раз уставились благоговейные глаза разочаровавшегося в жизни и справедливости немощного гения, находящего успокоение только в занятии наукой. Первым стал говорить пришелец:
- Насколько я помню, вы пригласили меня для беседы о некоторых вопросах, интересовавших вас? – осведомился он, в голове по неясной причине начинали путаться все события прошедшего дня.
- Да, да, да, - старец усердно затряс головой, Сету показалось, что она вот-вот отвалится и упадет на пол. – Я хотел обсудить проблемы моего исследования для вашего обряда. – Он оглянулся по сторонам, в эту секунду богу внезапно скрутило желудок. – Извините, из-за рабочего беспорядка я забыл предложить вам что-нибудь. Опыт пришлось прервать, он может подождать. Итак, - очертания профессора стали расплываться, Сет затряс головой, - чай, кофе, а может быть мартини? – глаза старика игриво блеснули.
- У вас нет свежих образцов крови? – ответил великан, схватившись за живот, сквозь мутные блики в глазах он видел, как его свободная рука быстро сморщилась.
Ученый в удивлении округлил глаза, такого ответа он явно не ожидал, что вызвало у него временное замешательство. Очевидно, он пытался понять, не ослышался ли. Желая убедить старика, Сет сказал:
- Вторая группа, резус положительный, и поскорее.
Нуреев снова засуетился, затем быстрой трусцой исчез в неизвестном направлении, но вскоре появился снова, неся в руках большую пробирку с темной загустевшей жидкостью. Протянув её Сету, он добавил:
- Кровь не очень свежая, но другой у меня пока нет.
- Сгодится, - Сет схватил ампулу и в один присест осушил её. Внутри все потеплело, как после горячего супа, самочувствие сразу улучшилось.
Опершись на стол, божество дожидалось, когда импровизированное лекарство подействует, чувствуя на себе испытывающий взгляд профессора. Когда он убедился, что гостю уже лучше, Нуреев поинтересовался:
- Что с вами такое? Вы уверены, что здоровы?
- Все, что я говорил до этого и то, что вы увидели, должно было стать темой предстоящего разговора, - пояснил Сет, откинувшись на спинку стула, словно уставший спортсмен. – Со мной что-то происходит, чего я не могу понять. Мне не нужны неприятности и осложнения, поэтому я решил обсудить все это с вами. Сделайте все возможные анализы, возьмите любые образцы, какие понадобятся, только определите, что со мной и моим телом, иначе…
Он не стал договаривать, поскольку они оба знали, чем грозили проблемы со здоровьем в условиях, когда каждый час на вес золота. Неудачи и так преследовали Орден, но болезнь не должна была внести неразбериху в их планы, а предстояло сделать многое.
Профессор Нуреев задумчиво почесал нос, иногда поглядывая на своего нового потустороннего пациента. Скоро он вздохнул и повернулся к небольшому столику, заставленному микроскопами и анализаторами. У него в покрытых тонкими эластичными перчатками руках появилась длинная игла, а еще немного помолчав, он сказал:
- Раз того требуют обстоятельства, мы проведем пару тестов, чтобы определить ваш биологический возраст, что даст нам отправную точку в этом исследовании.
- Что вы считаете корнем проблемы?
- Вполне логично было бы предположить, что ваше новое обиталище отвергает вас, но мне точно известно, что вы вернулись в свое изначальное, родное, если так хотите, тело. Оно ваше и всегда было и будет вашим, поэтому мне кажется, что мы столкнулись с некой иной опасностью.
Он подошел к Сету, пинцетом взял пробу волос и аккуратно выдернул из его пальца одну чешуйку.
- Вот видите! – воскликнул он сразу. – Уже неурядицы: ваши волосы спокойно можно повредить обычным пинцетом, но чешуя сидит крепко.
- В вашем голосе слышна неуверенность, - заметил Сет, наблюдая, как подслеповатый старик задирает его рукав и пытается отыскать вену. – Что-то не так?
- Все, возможно, вполне хорошо, - заверил его ученый. – Не нервничайте, просто вы – уникальное существо, я еще ни разу не встречался с такими, как вы. Само ваше существование способно перевернуть науку биологии и многие другие отрасли естествознания.
- Чем же я так для вас необычен? – поинтересовался Сет. – Что же во мне особенного?
- Много чего, - ответил Нуреев. – Так, наложим жгут…
Он затянул повязку на мускулистой руке пациента и постучал по ней пальцем в районе локтя, сосуды почти сразу вздулись. Старик сдвинул брови, протер очки и снова взглянул на пациента.
- Невероятно! – он воткнул шприц глубоко в синюю полосу, выпиравшую из-под чешуи. – У всех животных и людей на этом месте вены, но у вас – артерии! Не верю своим глазам! Вы действительно уникальны, Хозяин! Сам факт того, что вы оставались живы все эти века и тысячелетия, не теряя веры в свое возвращение, уже достоин Нобелевской премии.
Когда он вынул иглу, Сет понял, что ответов в его голове не прибавилось. Он смерил настороженным взглядом врача.
- Мы правильно сделали, что вернули вас на ваше родное место, - сообщил ему Нуреев. – Строение вашего организма не позволило бы вам долго продержаться у нас, любое тело, кроме вашего, к этому сроку уже давно отвергло бы ваш дух. Сколько вы уже с нами?
- Более двух недель.
- А, и не мудрено. Видимо, мы что-то делаем не так или не делаем чего-то вовсе, и у вас начались проблемы и недомогание.
- Сейчас вампиризм – мой единственный шанс на выживание, - Сет уже забыл, что разговаривает со смертным созданием. – Но держаться на нем все время я не смогу, когда-нибудь и этот предел будет мной исчерпан. Нам нужно что-то делать, а пока я вижу только один выход…
Ученый кивнул и уселся за стол, отправив чешую и волосы на предметное стекло микроскопа, а кровь он поместил в стерильный сосуд. После этого он снова подошел к пациенту и вырезал крохотный кусочек кожи в том месте, где снял чешуйку. Поместив её в анализатор, профессор надолго затих. Сет все это время думал и никак не мог понять, что, по мнению этого ученого, в нем невероятного.
За окнами, пробегая по стенам, рассеивался свет фар сотен автомобилей, проносившихся по центральным улицам Москвы, даже не подозревая, что происходит за толстыми стенами одного из зданий. Нуреев проделал несколько операций, что-то пощелкал на компьютере, при этом напевая себе под нос, и в конце концов в его руке Сет разглядел длинный лист бумаги с мелким текстом. Пробегая его глазами, ученый сказал:
- Я не думал, что мне выпадет такая честь.
- О чем это вы?
Старик снял очки и устремил на пациента взгляд немолодых, но умных глаз.
- Всю свою жизнь я имел дело лишь с животными и людьми, в худшем случае мне доставалась работы по анализу фекалий. Но вы – совсем другой, вы из другого мира и сильно отличаетесь от нас, но в вас есть и много общего с нами, людьми Верхнего мира. Вы просто не видите или не хотите замечать этого сходства. Вот, взгляните!
Он положил перед ним распечатку, но Сет ничего не смог разглядеть. Однако сегодня утром он читал тексты с куда более мелким шрифтом.
- Результаты разнятся, верно? – спросил бог после тщетных попыток.
- В общем, да. Смотрите, судя по количеству колец на вашей чешуе, вы лишь детеныш, вам всего два месяца.
Сет с недоверием посмотрел на ученого но тот, как ни в чем ни бывало продолжал.
- Волосы говорят нам обратное. Седина на кончиках и сама структура волосяной фолликулы называют другую цифру. По нашим меркам вы – старик, ваш возраст переваливает за 90 лет. А вот анализ кожи меня вообще поражает: из результатов выходит, что будь вы человеком, вас бы посчитали живым мертвецом. Возраст клеток – почти две тысячи лет.
- Невозможно, - вырвалось у Сета. – Эти показатели необходимо стабилизировать!
- Верно, ваше тело потому и ведет себя подобным образом, оно запуталось и не может понять, кем вас считать: ребенком, стариком или мертвецом. Все эти цифры нам нужно привести к среднему значению, но для этого могут уйти годы.
- Таким количеством времени я не располагаю, без экстренной помощи я могу снова оказаться в своей темнице уже через пару недель.
- Хм, - Нуреев снова замолчал, почесывая затылок. – Кажется, у меня кое-что есть для вас. Это вряд ли кардинально изменит ситуацию, но оно даст вам временную фору, пока вы не найдете способ исправить положение.
Он обогнул стол и отпер небольшой шкафчик на стене. Через минуту он отдал Сету большую банку с какими-то белыми пилюлями, сказав:
- Эти таблетки помогут вам способствовать увеличению и обновлению клеток организма, это даст вам шанс немного сблизить общие показатели к какой-то определенной цифре. Видимо, именно это и должен сделать ваш таинственный обряд, но пока вместо него будут капсулы, принимайте на ваше усмотрение, как только почувствуете себя нехорошо.
Сет поднялся и спрятал банку в складках одежд, предварительно для безопасности проглотив одну пилюлю.
- Благодарю вас, профессор. Вы внесли неоценимый вклад в дело моей миссии.
- Я лишь храню веру в то, что с вашим пришествием этот мир станет намного лучше и в нем не останется лжи, - ответил Нуреев. – Люди больше не будут страдать из-за призрачных идеалов и мечтаний других. Я горд тем, что мог вам услужить.
- Теперь, когда мне стало лучше, я думаю, что смогу ответить на ваши вопросы, - ответил Сет, снова медленно сев на стул и вслушиваясь в шорох колес по асфальту снаружи.
* * *
Профессор Герман Нуреев был потрясен, когда лишь своими знаниями заслужил благосклонность того, кого многие называли деспотом и тираном. «Вот уж при ком наука расцветет», – думал он. Еще слишком отчетливо сохранились в памяти времена, когда социалистический строй устраивал массовые гонения на ученых, занимавшихся исследованиями, противоречившими идеям партии. Профессор всей душой ненавидел то время, проведенное им в бегах и попытках укрыться от властей, когда наука была забыта даже им.
Хоть этот бог жесток и беспощаден, но он уважает истину и науку, а касательно подчиненных, то по-другому, кроме как он это делает, с дураками обращаться нельзя. Несмотря на жуткую и устрашающую внешность пришельца, Нуреев не чувствовал перед ним никакого страха. Он просто знал, что это создание принесет в наш мир значительные перемены и новые знания.
Ученый некоторое время молчал, до него никак не могло дойти, что его ждет, ведь именно ему, обиженному жизнью и обществом, предстоит получить ответы на те вопросы, которые так долго мучили человечество.
Сам же профессор считал, что тот день, когда судьба привела его в тайную организацию под названием Орден Воинов Сета, сокращенно ОВС, был счастливым. Хотя это общество являлось тайным и стремилось заботиться о своей сохранности, влияние во всех кругах жизни города Москвы было значительным. Нуреев даже однажды смог убедиться в могуществе Ордена, который после недавнего времени потерял одно из слов своего названия. В новогоднем выступлении президента Бориса Николаевича Ельцина по телевидению, глава государства нежданно-негаданно собственноручно снял с себя полномочия, что привело общественность в полное замешательство и возмущение. Всех поражало поведение президента. Но мало кто задумывался о причине этого внезапного сюрприза, испортившего стране весь праздник. Проработав на тот момент в Ордене около десяти лет, Нуреев внезапно узнал, что именно тайное общество, в которое он входил, возымело такое воздействие на президента. По еще неизвестным причинам Ельцин стал не угоден Ордену, оккультистам было необходимо, чтобы он покинул свой пост. Пригрозив ему смертью, Орден Сета вынудил политика отдать президентское кресло Владимиру Путину, представлявшему меньшую опасность для организации. Ходили слухи, что Путин был в сговоре с Орденом, но они быстро развеялись в пух и прах, новый президент Российской федерации был довольно честным человеком, чтобы не быть связанным с подобными организациями.
Теперь, сидя перед будущим Владыкой мира, Нуреев почти физически ощущал мощь, исходившую от божества, ученый понимал, насколько могущественен его собеседник. Однако незначительные технические проблемы не давали ему показать свою силу в полной мере, но чутье подсказывало старику, что перемены уже не за горами.
Голос Сета все еще эхом отдавался в его голове, он готов ответить на его вопросы. Его, простого смертного! Теряясь в собственных мыслях, Герман сказал первое, что пришло в голову:
- Я давно хотел изучать природу бессмертия, как души, так и тела. Я хотел бы, чтобы вы, если соизволите, раскрыли мне секреты вечной жизни, приоткрыли завесу над тайной вечности.
Сет кивнул, показывая, что удовлетворен просьбой.
- Боюсь, если я начну вам все это объяснять, на это уйдет не один вечер. К несчастью, тайны загробного мира знал каждый египтянин, но секретом вечной жизни и возвращения с того света не обладал никто из смертных.
- Но ведь это возможно? Вы являетесь живым тому доказательством!
- Согласен, однако, как я погляжу, вы еще и льстец. Несмотря на то, что я вернулся из Нижнего мира, это не значит, что все так просто. Алгоритм предполагает, что меня могут выпустить только особым образом организованные смертные люди, однако, чтобы это сделать, они должны уверовать. Верить в меня, верить в истину. А в нынешнем мире, где правит христианство, это весьма проблематично.
- Да, еретики захватили власть в этом мире, яростно проповедуя учение лжи и предательства.
- Я искренне надеюсь, что так же, как с историей с моим братом, мне удастся восстановить справедливость в мире пороков и обмана. Но для этого мне необходимо ваше сотрудничество, поскольку никто не знает, что нас может ждать. Наши враги хитры, один раз они меня надули, больше я этого не допущу.
- В чем же заключается ваш план? – поинтересовался Нуреев. – Что вы так упорно и настойчиво хотите разыскать?
Сет ухмыльнулся, его глаза весело сверкнули, словно он уже смаковал вкус победы.
- Это то, о существовании чего знает каждый, но он осведомлен об этом на уровне подсознания. Эта Реликвия сможет перевернуть все моральные и религиозные устои христианства, открыв смертным страшную правду, грозящую уничтожением Церкви. Я ясно выразился?
- Но что же это такое?
- До поры до времени вам, профессор, придется руководствоваться бесхитростными догадками, а когда придет время, вы все узнаете и поразитесь моему открытию.
Нуреев почувствовал себя маленьким мальчиком, сидящим на коленях мудрого деда, рассказывающего нечто невероятное. Говоря ласковым и спокойным голосом, Сет сдернул с себя пелену жесткости и гнева, приоткрыв для окружающих много повидавшего пророка.
- Откуда вы узнали об этой Реликвии, Хозяин? Ведь она, насколько я понял, относится к христианской церкви. Как же вы об этом столько всего разузнали?
Он видел, что они вдвоем теперь поменялись ролями: десять минут назад профессор разъяснял ему основы биологии, а теперь сам магистр медицинских наук оказался в роли ученика, но его это совсем не волновало.
- Сидя там, - Сет указал длинным когтем в пол под ногами, - я прекрасно понимал, что на поверхности люди теряют истинную веру. Через жрецов мне удалось узнать, что это за вера заменила правду, и в моем мозгу сразу появилась идея разрушить её идеалы, уничтожить само понятие христианства. Единственный способ мне виделся в скандальном разоблачении, но для начала нужен был повод для этого события. Христианство сейчас самая популярная и самая заносчивая вера на Земле, поэтому мой выбор пал именно на неё. Раздавленный, но не сломленный, после тех давних событий в Египте, я занялся подготовкой: я поручал из Нижнего мира искать всю информацию о новой вере, что они и делали на протяжении последних нескольких веков. Они читали мне Священное писание, - Сет выделил презрительной интонацией два последних слова, - и я все больше убеждался в правильности своих выводов. Если Церковь основывала бы веру на правдивых историях, то она бы не стала истреблять инакомыслящих людей, грозящих ей разоблачением. Также я изучил всю историю этой религии и понял, что все мои предположения вполне обоснованы: христианство имеет множество скелетов в шкафу, который оно собой же и подпирает, чтобы они не вылетели оттуда и не стали достоянием публики. Поэтому ко времени своего возвращения я уже знал, с чего начну это шествие.
- Что вами движет, Хозяин? – Нуреев чувствовал, что тонет в речах бога. – Какую вы преследуете цель всем этим?
- Это самое простое, что вы могли придумать, профессор. Я всего лишь желаю открыть людям глаза, которые так долго страдали под бельмами Церкви, показать им свет истины, - он выдержал паузу. – И получить удовлетворение своей жажды мести.
- Мести? – Нуреев знал из учения сеттитов, что Сету пришлось много выстрадать от других богов и их ложного чувства справедливости, но ему плохо представлялось, что таким способом можно отомстить. – Но как это вам поможет? Ведь месть Гору и всему суду богов нельзя осуществить, уничтожив учение Христа!
- Моя месть – нечто большее, чем просто наказание богов, - Сет стал растягивать слова, замедляя ритм разговора. – Я хочу, чтобы все смертные поняли, что чувствовал я, когда начнут рушится их идеалы и моральные ценности…. Как это произошло со мной.
Сет откинулся на спинку стула и помассировал пальцами виски, из чего Нуреев заключил, что сейчас бог прогоняет в голове свои самые страшные воспоминания жизни на земле. Герман нагнулся вперед, приблизив свое лицо к голове гостя и понизив голос до шепота.
- Ваша жизнь в Верхнем мире… - сказал он. – Что произошло тогда, и почему вы сказали, что ваши идеалы порушились?
- Это слишком личное, - слегка замявшись, ответил Сет.
- То есть причиной вашей ссылки не было убийство брата?
- Оно было одним из них, но на приговор повлияло кое-что иное. Мы не могли бы сменить тему?
Теперь Нуреев точно понял, что какое-то воспоминание о прошлом делает это всемогущее существо слабым и беззащитным. Он вообще даже не подозревал, что богов можно сокрушить подобным образом, но Сет скоро взял себя в руки, и профессор послушно повернул ход разговора в другое русло.
- А на что же все-таки похож Нижний мир? – спросил он. - Можете его описать?
- Ни в одном из земных языков нет слов, способных обозначить или в полной мере передать суть этого места. Описанию оно вряд ли поддастся, но туда, куда сослали меня, всегда отправляют всех самых опасных демонов.
- Поэтому вас и перестали считать богом как таковым?
- Ошибочное восприятие неочевидного, люди делают умозаключение по тому, как человек одет, выглядит, или где он живет, но не смотрят на внутренний мир или на истинное положение вещей в целом. Так же поступили и со мной, вера в меня зачахла, и история Ордена замедлилась.
Ученый сочувствовал гостю, хотя и понимал, что в полной мере ощутить то, что пережил Сет, он не сможет. Жалость разъедала сердце, как едкая кислота, ведь именно это произошло с сердцем потустороннего собеседника: обстоятельства закоптили его, сделали злым и мстительным.
Они оба хранили молчание, каждый погруженный в свои мысли и воспоминания, но скоро Сет заметил:
- Кажется, уже слишком поздно, - он поднялся и расправил плечи. – Мне бы не хотелось вас задерживать допоздна, профессор, поскольку завтра нам предстоит тяжелый день. Думаю, мне лучше покинуть ваше обиталище.
- Подождите, я забыл вас спросить! – старик ухватился на рукав черных одежд. – Вы хотели рассказать мне о том, что я должен подготовить к ритуалу!
- Хорошая память, - отметил Сет. – Это вам еще пригодится, уверяю вас. Итак…
В течение получаса божество в строгом порядке описывало ученому все требования, необходимые для удачного совершения обряда, а Нуреев тщательно все конспектировал. Предстоящая работа оказалась внушительной и довольно тяжелой, исследования и опыты, судя по словам Сета, предстояло провести быстро, чтобы сразу провести тесты и всевозможные проверки.
Через час они распрощались, профессор Герман Нуреев остался в лаборатории, в задумчивости почесывая затылок, уставившись на список необходимых задач, пока Сет снова шагал по длинным коридорам штаб-квартиры.

Глава 68

Площадь трех вокзалов в свете ночной иллюминации Москвы выглядела настораживающей и таинственной, редкие туристы отваживались путешествовать в такой поздний час. Люди стекались к дверям зданий железнодорожных портов, затаскивая с собой огромные чемоданы и сумки. Единственным исключением среди них были трое человек, привлекавших к себе внимание тем, что они быстро пробирались между пассажирами, нередко опрокидывая чей-то багаж.
Александр Воронов вместе с Аллой Шмелевой и Яном Сафроновым вышли на улицу и сразу нырнули в людской поток. Несмотря на немногочисленность пассажиров с пожитками, эта человеческая масса все равно упорно проталкивала незадачливых туристов в различных направлениях. Нагромождение тел казалось лесом, удушливый запах выхлопных газов наполнял легкие, но его ноги продолжали нести Сашу вперед, словно живя собственной жизнью. Ян и Алла остались где-то сзади, он на время забыл про них. Подросток был полностью погружен в раздумья, не обращая внимания, куда идет.
«Здесь столп и ангел для Петра, а ангел для тебя лишь путь». Александровская колонна в Петербурге и ангел, венчающий её, укажет путь. Какой путь? На небеса? В царствие божие? Чем больше он размышлял, тем больше версий и догадок появлялось в его голове и тем больше он запутывал сам себя.
Внезапно из толпы прямо перед ним материализовались двое его спутников, Воронов застыл на месте, едва не сбив их с ног, мысль о колонне мгновенно покинула его уставшее сознание. С ангелом он потом разберется, на месте, а сейчас есть более важная и трудно решаемая задача.
- Нам пора распрощаться с вами, - услышал он, как издалека, голос Яна. – Сбросьте номер своего мобильного мне через СМС-сообщение, если что-то случится, мы с вами сможем связаться, Алла!
- Хорошо! – ответила девушка и бросила мимолетный взгляд на свою миниатюрную «моторолу», через секунду на её лице возникло выражение досады: что-то не так. – Встречаемся здесь, как только все закончится! На этом самом месте.
Воронов хотел что-то спросить, но язык почему-то не стал его слушаться. Через минуту он увидел, как Алла Шмелева, махая им рукой, растворяется в толпе, направляясь в сторону Ярославского вокзала. Он почувствовал, как кто-то тащит его в другую сторону, и уже совсем скоро в потоке у Ленинградского вокзала появилось двое новых туристов.
- Сань, нашел время задуматься, - с сарказмом сказал ему на ухо Ян. – Скажи спасибо, что тебя еще не задавили!
Он ничего не ответил, и оба они продолжили путь, маневрируя между торбами и чемоданами. В ночной тьме здание вокзала сверкало и блестело, а подсветка у основания ярко выделяла его на общем фоне городского ландшафта.
Подростки скользнули в тяжелые двери и пересекли первый зал, где располагались кассы. Несколько окон было занято очередями пассажиров, желавших приобрести билеты на ближайшие рейсы, но Воронов сильно сомневался, что остался хотя бы один лишний билет на поезд до Петербурга на сегодняшний вечер. Глянув на часы мобильного телефона, он быстро понял, что в их распоряжении не так уж много времени, состав должны были уже скоро подать на перрон, их шансы стремительно уменьшались. Два подростка в нерешительности остановились около стройного рядка застекленных окошек, глаза Яна перебегали с одного на другое, прикидывая, сколько у них уйдет время на приобретение билета и само ожидание в веренице несговорчивых и раздраженных вечерних пассажиров. Саша заметил одно закрытое окно кассы и пожалел, что оно по неясной причине не функционировало во время людского наплыва. Как только он приготовился роптать на судьбу, заборчик жалюзи пополз вверх, и за стеклом показалась зевающая во весь рот кассирша. Оба мальчишки бросились к ней со всех ног, пока никто еще не успел их опередить, и до отъезда поезда оставалось чуть меньше двадцати минут.
- Здрасьте! – выпалил Ян, протягивая недовольной даме несколько купюр. – Нам нужно два билета на поезд 59213 до Петербурга и поскорее.
- Не гоните коней, молодой человек, - раздраженно заткнула Сафронова кассирша. – К чему такая спешка?
Воронов ненадолго очнулся, пелена усталости отошла с глаз, а сердце часто-часто забилось. Времени объяснять этой дамочке, в чем дело, не было, они могли не успеть на поезд. Задержки нужно было постараться избежать, но в Москве нельзя было с уверенностью сказать ничего определенного.
- Просто скажите, остались они у вас или нет! – он поражался медлительности этой немолодой особы и тому, как она медленно соображает. – Поторопитесь, мы очень спешим!
- Сейчас, сейчас, - лениво отрезала дама за стеклом и пробормотала: - Во молодежь-то пошла, не дадут чаю попить и отдохнуть.
Порывшись где-то в ящиках, она показала им два бумажных прямоугольника розоватого оттенка, в графе, где значился номер поезда, стояли заветные пять цифр.
- На, держите и идите куда подальше, надоели, - припухшие глаза и заплетающийся язык красноречиво говорили, что женщина уже успела тяпнуть немного спиртного. – У меня и без вас проблем по горло.
Дрожа от счастья и осознания своей удачи, подростки быстро схватили билеты, когда на весь вокзал прогремел металлический голос:
- Поезд №59213: Москва-Санкт-Петербург прибывает на пятый путь, пассажирам приготовиться к посадке.
- Скорее, - дернул его Ян. – Это наш, бежим!
Распихивая людей и едва удерживаясь на ногах, они побежали в следующий зал и пронеслись мимо двух длинных рядов кафе и лотков со всякой всячиной, растянувшихся по сторонам. В момент, когда они пролетели под огромным черным табло с горящими цифрами и буквами, сообщавшим информацию о рейсах, двери некоторых вагонов желтоватого поезда-гусеницы с треском открылись и сияющие улыбками проводницы стали ненатурально вежливо пропускать сонных пассажиров внутрь. Саша и Ян резко затормозили, еле сумев удержаться от столкновения с нагруженным тюфяками жилистым мужчиной, и буквально бросили в лицо проводнице два только что приобретенных билета.
Через пять минут они уже вошли в купе и примостились на нижних полках, от вида которых тело снова налилось свинцом, а вся усталость и тревоги дня усилились втрое. Ни Воронов, ни Сафронов не могли произнести ни слова, все пока складывалось удачно, им несказанно везло. Саша уже выбросил из головы все свои мысли об ангеле, полностью отдавшись зову махровых одеял и воздушных подушек. В усталом исступлении оба подростка взобрались на верхние полки, которые были указаны в билетах, и, укутавшись, отправились в страну Морфея, хотя бы на время, чувствуя себя в безопасности и покое. Они даже не почувствовали, как состав плавно тронулся…
* * *
Тем временем в зале ожидания соседнего вокзала Алла Шмелева сидела и разглядывала диск с лилией, который держала в руках. Даже сейчас она с трудом верила во все происходящее, реальность стремительно ускользала от неё, равно как и крохотная часть головоломки, которая сложила бы все части воедино.
Что же он хочет от неё? Отец желает, чтобы она пошла по его стопам и тоже вступила в тайное братство Сионовой ложи? Нет, это уж слишком абсурдно, идея отца совсем в другом: цель одновременно проста и невероятно загадочна. Что ей поручено найти таким странным способом – через маленькие клочки бумажек, разбросанные по всей Москве и за её пределами? Коды, загадки, стишки, шкатулки и картины – все вместе образующие таинственную охранную систему, призванную отсеять случайных гостей и показать то, что необходимо избранным. Но куда же приведет её эта система? Версия о семейном сокровище, спрятанном давным-давно её прадедом, выглядела вполне логичной и правильной, но все больше и больше девушка убеждалась, что сокровищем они трое аллегорично назвали нечто большее. Нечто такое, из-за чего стоило бы устраивать весь это спектакль. Все-таки они ищут нечто более весомое, чем просто наследство предков. Из-за этого самого наследства кое-кто готов и убить, и Орден Сета прекрасно подходил на эту роль. Тем более возникал вопрос: зачем языческому Ордену искать сокровище обычной ничем непримечательной семьи, к тому же её прадед и близко не подходил к подобного рода эзотерическим группировкам, поэтому какая-либо связь между ними отсутствовала.
Она взглянула на ночное московское небо и поднимавшуюся над крышами домов полоску месяца, на неё снова нахлынули воспоминания об отце, а мысль о нем ни на секунду не оставляла ее разум. Она испытывала к нему такую нежность, что уже само то, что девушка не имела возможности его видеть, заставляло её бояться за безопасность родителя. Сейчас он лежит далеко от неё в своем родном городе, прикованный к постели в больнице, без сознания и не факт, что он скоро оттуда выберется.
Её мысли снова непроизвольно вернулись к убийце, его личности и психологическому портрету. Жаль, что у неё нет чего-то большего, чем просто один случай нападения на её отца. Она могла бы попробовать понять, как мыслит преступник и, возможно, просчитать его цели и поступки. То, что её отец впал к кому, но мог умереть, пугало её, однако она решила об этом пока не думать, чтобы не удариться в панику. В квартире кто-то был, отца искали, угрожали, иначе преступники бы не перевернул всю квартиру вверх дном. «Папа хотел защититься, – пронеслось у неё в голове, – преградить путь своему гостю, который все равно его настиг». Услышит ли она о нападавшем снова, убьет ли он еще? Ответ на этот вопрос был косвенным и сразу прослеживалась определенная линия рассуждений: на монахов в храме напали с той же целью, поскольку они так же являлись членами ложи, как и отец. У одного из них они нашли рисунок-эмблему общества, к которому, по всей видимости, принадлежал убийца, а если сопоставить то, что убийцей мог быть один и тот же человек, то получается, что в преступлении замешан загадочный Орден Сета, от самой мысли о котором у Аллы по коже бежали мурашки. Она терялась в догадках, чувствовала, что начинает вязнуть и путаться в сетях этой странной истории, а пытливый ум криминалиста протестовал и требовал продолжения рассуждения.
Через десять минут тщетных попыток понять еще хоть что-нибудь Алла окончательно сдалась и решила идти туда, куда указывает отец и надеяться, что убийца в скором времени сам заявит о себе. Ничего другого ей просто не оставалось, голова уже и так разболелась, а заново прочесывать догадки вдоль и поперек вряд ли имело смысл. Словно дожидаясь её умозаключений, диктор объявил посадку на поезд до Владимира, Алла вздохнула и, поднявшись на ноги, спустилась на платформу. Задержавшись у двери в вагон, девушка, едва шевеля губами, сказала:
- Да поможет нам Бог…
С этими словами она перешагнула через порог огромного железного ящика и уселась в купе, пытаясь отвлечь себя от мыслей об отце. Пассажир, вошедший всего через десять минут, обнаружил на своем месте заснувшую девушку, но ему не оставалось ничего другого, кроме как пожалеть её.

Глава 69

Новый день начался для сестры Евгении неожиданно и резко, телефонный звонок в номере гостиницы «Монферрат» заставил её вскочить с постели. К своему разочарованию монахиня обнаружила, что вчерашние события вовсе не были плодом её воображения и не результатом искушения дьявола. Сейчас все продолжалось и сам тот факт, что она лежит не в своей келье, а слушает, как надрывается телефон в московской гостинице, служим тому доказательством.
Воздев глаза к небу, Евгения поднялась с кровати и, вяло шлепая босыми ногами по деревянному паркетному полу, взяла трубку и поднесла её к уху.
- Алло?
- Сестра Евгения? – раздался на другом конце провода гавкающий голос. – Вас беспокоят из Уголовного розыска, у нас для вас есть информация. Я вас не разбудил?
Она посмотрела на красные цифры электронных часов и едва не сползла на пол. 10:21 утра! Обычно в монастыре она просыпалась не позже пяти часов, а в это время уже давным-давно занималась какой-то работой. Значит, она за вчерашний день успела устать достаточно сильно, чтобы изменить давней привычке.
- Если честно, нет, - ответила она незнакомцу из правоохранительных органов. – А что случилось?
- Ничего особенного, просто вы должны явиться на дачу официальных показаний, которые будут в дальнейшем использованы в расследовании. С вами просил связаться оперуполномоченный Сергей Кузнецов, он ведет это дело и допросит вас. Вам нельзя опаздывать, допрос состоится через час. Успеете?
- Извините, но я не местная и едва знакома с этим городом. Сомневаюсь, что смогу прийти вовремя.
- Тогда мы пошлем за вами машину, водитель доставит вас прямо в наше здание.
- Хорошо, я согласна.
- Тогда ждите машину, мы попросим, чтобы портье был предупрежден и чтобы он сказал вам о приезде нашего человека. До свидания.
- Подождите! – воскликнула Евгения в последний момент, когда собеседник уже собрался бросить трубку. – Как там дела обстоят с расследованием? Подозреваемый уже есть?
- К сожалению, эта информация не распространяется и не может быть высказана частному лицу по телефону, - без запинки скороговоркой ответил звонивший. – Если хотите, можете попробовать спросить у Сергея Борисовича, но я не уверен, что вы узнаете больше, чем от меня. Еще раз до свидания.
Вслед за этими словами раздался щелчок, и послышались короткие гудки. Монахиня положила трубку и, быстро одевшись, встала в ванной комнате перед зеркалом. В нем она видела отражение старухи, напуганной временем и человеческим коварством. Черная ряса и сам церковный наряд никогда ей не шли, а наоборот, превращали в нечто странное и несуразное. Евгения сама боялась смотреться в зеркало, когда на ней была ряса, к счастью, в монастыре монашки не пользовались этим предметом обихода, чтобы не создавать риска искушения.
Войдя обратно в спальню, Евгения после утренней молитвы занялась кроватью, сложила постельное белье и взбила подушки так, чтобы выглядело так, будто здесь никогда никто и не спал. Закончив с этим, монашка невольно заметила сумку, оставленную ею вчера на спинке стула. В памяти мгновенно ожили картины вчерашнего вечера, письмо матери отцу, план репортажа и множество вопросов, всплывших вследствие прочтения всего этого. Она молниеносно схватила сумку и вытряхнула все содержимое на пол, после чего бросилась его разбирать, стараясь отыскать два злополучных листа бумаги. Среди всякой мелочевки отчетливо выделялся файл, который монахиня схватила и спрятала в складках рясы, чтобы точно не потерять. Она горела желанием предъявить его оперу и прийти к небольшому соглашению, однако реакцию последнего девушка едва ли могла предугадать. Возможно, в её руках одна из самых важных улик, которая поможет раскрыть два дела сразу! Но если это так, то сотрудник Уголовного розыска имел полное право отобрать у неё письма, а в этом случае она сама рискует остаться ни с чем. Ей необходимо как-то решить эту проблему, Евгения вовсе не хотела выходить из этой игры раньше времени, ей хотелось докопаться до истины, а попутно помочь правоохранительным органам раскрыть это странное дело. Они совместят приятное с полезным, что ж, она не против. Но позаботиться об отступлении надо…
* * *
Московский Уголовный розыск располагался в доме под номером 38 по улице Петровка: в солидных размеров и ничем не выделявшемся на фоне общего архитектурного ансамбля города здании. Незаметность строения с серыми стенами поражала людей, работавших там – так хорошо официальные лица смогли скрыться от взглядов, праздно шатающихся по городу граждан. О его государственной функции напоминал только триколор, развевающийся над входом.
Сергей Кузнецов сидел в своем уютном кабинете и сонными глазами посматривал в окно, из которого открывался отличный вид на одну из оживленных артерий Москвы. На его столе теснились папки и снимки с места преступления, обычно казавшиеся ему такими скучными и надоедливыми. Он мог поклясться, что впервые встретил настоящее дело, в котором была видна тайна, интрига, и их предстояло изучить именно ему.
Сергей бросил хмурый взгляд на часы, висевшие прямо над его головой. Отчету о вскрытии тел двух монахов уже давно пора было занять место в общей куче на столешнице перед ним. Они и так потеряли слишком много времени. Из-за религиозных убеждений погибших начали ходить разные слухи, а общественность стала возмущаться произошедшим, и вслед за этим мгновенно на сотрудников МУРа накинулись хищные акулы пера, которым уже давно не о чем писать, кроме финансового кризиса и выкрутасов Грузии по поводу недавней войны с Южной Осетией и Абхазией.
Вследствие всего этого патологоанатому пришлось работать всю ночь, чтобы вовремя закончить два отчета о вскрытии, но, видимо, времени ему все равно не хватило. С тоской оглядывая стены до боли знакомого офиса, Кузнецов стал нервно постукивать пальцами по столу. Когда зазвенел телефон, он вздрогнул и ощутил, будто его окатили водой из ведра. Схватив с рычага трубку, он грозно выговорил:
- Где этот дармоед, а? Отчет должен был быть у меня с полчаса назад! Что его там за крыса держит?
- Извините, господин старший лейтенант, это не ко мне, - ответили на другом конце провода. – Я звоню доложить, что гражданка-свидетель проинформирована о предстоящем допросе.
- Монахиня?
- Она самая, за ней пришлось послать нашего человека, поскольку, по её словам, она нисколько не ориентируется в городе.
Сергей сам поразился, как он мог забыть про монашку! Бедняжка смогла найти вчера дорогу в гостиницу, но отыскать здание Уголовного розыска было делом совсем непростым для иногороднего. Монахиня наверняка пережила сильное потрясение, судя по её вчерашнему состоянию. Кузнецову вдруг пришла в голову мысль, что, возможно, она еще и не сможет толком ответить на его вопросы. Но делать было нечего: начальство и так нервничало из-за этого происшествия, и потому нужно было закрыть дело как можно скорее.
- Я могу быть свободен? – прервал его размышления сослуживец.
- Это все? – среагировал вовремя Кузнецов.
- Да. Она прибудет через час.
- Тогда иди на все четыре стороны, - он бросил трубку на рычаг.
Просидев еще около двадцати минут, крутясь на стуле, он неожиданно услышал стук в дверь. Пригласив нежданного гостя к себе, он сам поразился, когда в кабинет зашел патологоанатом, мужчина средних лет с выступающей вперед челюстью, толстыми очками-половинками на носу и хищным носом. Рассыпавшись в извинениях, врач закрыл за собой дверь и, с недоверием озираясь, спросил:
- Нас никто не услышит? – его шепот не на шутку встревожил Кузнецова.
- Эти стены достаточно толстые, - промямлил он в ответ, - а в чем проблема?
Продолжая окидывать подозрительным взглядом бежевые стены комнаты, доктор уселся на один из мягких стульев и заговорил:
- Это все из-за отчета, который я должен был вам послать. Я решил, что передать его через вашего служащего будет ненадежно.
- А что в нем такого? – изумился Сергей, округлив глаза. – Убийства как убийства, ничего особенного.
- Так в том то и дело, что в них много загадочного. Сейчас, все сами увидите.
Он со стуком поставил на стол увесистый портфель, затем стал вытаскивать из него папки с бумагами, неряшливо раскидывая их по столешнице, а тем временем тревога опера продолжала расти, такое поведение видавшего виды, бывалого патологоанатома выглядела подозрительным.
Доктор открыл первую папку и вынул два документа, протянув затем их собеседнику.
- С причиной смерти ваш коллега Зеров был прав, не зря он в свободное время интересуется моим ремеслом, хотя это и выглядит странным.
- Неужели? – глаза Сергея бегали по мелким буквам отчета. – И от чего же они умерли?
- Первый, тот, что был в подвальной церкви, погиб от перелома позвоночника в сочетании с разрывом трахеальных тканей.
- В смысле?
- Вашему монаху свернули шею, убив спинной мозг, парализовав несчастного, а попутно из-за сильного смещения (на 180 градусов) трахея была просто-напросто порвана, - пояснил врач. – Причиной смерти второго священника стал перелом затылочной части черепа, кости буквально вдавили в мозг, также присутствует несколько переломов костей позвоночника и таза. Ни у того, ни у другого не было ни единого шанса уцелеть при подобного рода травмах.
- А учитывая, что мы нашли рядом со вторым трупом, то вполне логично предположить, что его с силой швырнули на мраморную стену. Такое возможно?
- Чисто теоретически, да, - согласился доктор. – Обоих можно было убить теми способами, которые мы видим, но возникает вопрос: каким монстром должен быть убийца?
- Такое сравнение мне уже приходило в голову, - кивнул Сергей. – Преступник мог быть каким-нибудь культуристом, у которого поехала крыша.
- Вы меня не так поняли, - возразил ему врач. – Даже такой человек вряд ли был бы способен на подобное злодеяние, он оказался бы просто хилым для такого.
- Что вы сказали? – у Кузнецова в горле встал ком.
- Воспользовавшись моделирующей программой одного из моих студентов, я воссоздал существо (по-другому его просто нельзя назвать), которое могло убить нашего несчастного священнослужителя. Это чудовище, будь оно сходно по строению с человеком, превосходило бы его размерами почти в семнадцать раз! Такому созданию было бы весьма нелегко незамеченным проникнуть в собор и убить двух человек.
- Вот черт! Да вы меня разыгрываете! – возмутился опер, но глаза собеседника оставались спокойными.
- Все доказательства перед вами, на бумаге, - его голос оставался твердым и ровным на всем протяжении рассказа в то время, как факты, о которых он говорил, были достойны фантастического романа. – Вы уже поняли, с чем столкнулись?
- Еще нет, но то, что этот человек, - Кузнецов едва смог выдавить из себя это слово, - что он – ненормальный, я в этом уверен.
- Если вы готовы, то я должен вам сообщить, что на этом странности не заканчиваются.
Сергей только выше поднял брови; того, что он сейчас видел на бумаге, было вполне достаточно, чтобы усомниться в состоянии его рассудка. На пахшей дымком бумаге было видно черно-белое изображение великана с огромными мускулами, склонившегося в три погибели и ударяющего крохотную куклу в арочном проходе, напоминавшем коридор храма Христа Спасителя. Оперативник взял в руки фотографии с места происшествия и рентгеновские снимки жертв и начал их быстро просматривать, пытаясь найти хоть одно доказательство в опровержение версии врача. Однако с каждым слайдом его надежды угасали, ничего не говорило против слов гостя.
- Вы готовы меня дальше выслушать? – не выдержав, задал вопрос патологоанатом. – Я мчался к вам через всю Москву только ради того, чтобы все эти факты не стали достоянием кого-то, кроме вас. Похоже, вам пора открывать свои секретные материалы.
Еле сумев заставить свой язык двигаться, Сергей сказал:
- Чем вы еще хотите меня удивить?
- Помните раны, которые вы приняли за следы ножа?
- Конечно, как это можно забыть! Пять длинных изогнутых, параллельных друг другу линий, идущих через всю грудь жертвы из подземной церкви.
- Я провел ряд тестов, все перепроверил по несколько раз, но результат был все время одним и тем же: это не следы ножа или особого рода кинжала. Все анализы показали, что перед вами на этой фотографии кое-что иное, - он протянул старшему лейтенанту фото, отчетливо демонстрировавшее пять полос разной длины. – Данные дают нам понять, что это следы когтей.
- Хм, - Сергей нахмурил брови. – У нас была версия, что одним из этих ударов убийца обездвижил жертву, сбив с ног и повалив на пол. Но причину, почему он нанес еще четыре удара, мы понять до сих пор не могли.
- Единственное объяснение состоит в том, что их все нанесли одновременно, и это не было делом рук Фредди Крюгера. Следы точно принадлежат животному, поскольку у него не такая идеальная форма, как у лезвия. Следы ясно показывают это различие.
- И что же это за зверь? – спросил ошеломленный, но все еще не веривший Кузнецов. – Вы определили вид?
- Я отвечу сначала на первый ваш вопрос, а уж потом на второй. Насчет зверя тут вы ошиблись, это не совсем млекопитающее. Другая улика, которую мне удалось обнаружить, указывает на его принадлежность к другому классу животных.
Снова перед носом Кузнецова предстало фото: на нем он увидел увеличенный указательный палец жертвы, из-под ногтя которого торчало что-то необычное.
- Я обнаружил биологические остатки, - патологоанатом выудил из кармана небольшой пузырек, в котором лежало нечто зеленоватое. – Их оставил убийца, когда жертва, очевидно, падала, то задела его руку или другую оголенную часть тела.
- И что же это вы мне суете в нос? – спросил с раздражением опер. – Какая еще сказка лежит за этим?
- К вашему сведению, при вскрытии тела и его тщательном осмотре присутствовал сам следователь Саросов, он вам все засвидетельствует. Или вы решили обвинить его в том, что ему пора в отставку?
Кузнецов тут же понял, какую глупость произнес. Поставить под сомнение мнение старшего следователя или процедуры, при которой тот присутствовал, значило оскорбить его лично как одного из лучших сотрудников правоохранительных органов в своем роде. Однако поверить в тот бред, который нагло нес патологоанатом, опер элементарно не мог. Его разум подсказывал, что из простого силача его убийца постепенно превращается в мутанта или пришельца.
Стараясь дышать спокойно, Сергей стал мерить шагами кабинет, всеми силами удерживая себя от того, чтобы не сказать гостю все, что он о нем думает. Патологоанатом первым нарушил ненадолго установившуюся тишину:
- Слушайте, я не заставляю вас во все это верить. Просто будьте снисходительны и беспристрастны к этой информации. Я понимаю, что все эти улики могут оказаться надувательством, и поэтому-то я и отправился к вам лично, чтобы никто из любопытных не узнал об этом. Вы ведь понимаете, что результат будет непредсказуемым?
- В этом я с вами согласен, - ответил собеседник. – Если вести о подобного рода «находках» просочатся в прессу, нас тут же поднимут на смех. Но что же это за улика такая? Как она указывает на убийцу, а точнее на его биологическое происхождение?
Врач шумно выдохнул и после краткой паузы заговорил:
- Предварительные анализы показали, что это чешуя.
Его слова поначалу нисколько не удивили Кузнецова, для него ситуация немного прояснилась. Объяснение этой находки он видел в том, что убийца, видимо, носил перчатки из крокодиловой кожи, чтобы не оставить отпечатков. Однако малость поразмыслив, Сергей понял, насколько сглупил: во-первых, перчатки, сделанные из крокодильей кожи не сбрасывают чешую направо и налево, следовательно, такое решение проблемы не годилось, а во-вторых, какому идиоту придет в голову мысль летом носить подобные перчатки?
Замявшись, Сергей спросил у доктора напрямик:
- Чья она? Рыбья? Или еще какая-нибудь?
- Компьютер просто с ума сошел, анализируя этот образец, - спокойно сообщил гость. – Я принес вам распечатку, где черным по белому написано, что вид этого животного не существует или еще не открыт. Тогда-то я и решил отнести его в вашу лабораторию, чтобы они все еще раз проверили. Возможно, в этом отчете есть ошибка, в чем лично я сомневаюсь.
- Ох ты, просто чудесно! – воскликнул Кузнецов, окончательно выйдя из себя. – И без вас тут хватало проблем с версией развития событий преступления. Так вы еще пришли и набросали мне портретик моего парня! Просто прекрасно! И что мне, по-вашему, со всем этим делать. Когти, чешуя, огромная физическая сила! Это что же за монстр получается?! Он просто-напросто не мог проникнуть в собор и выбраться с места убийства незамеченным! Вы…. Вы хоть понимаете, что сами похожи на психически больного?
- Я понимаю, что вы мне с трудом доверяете, но вы не можете закрыть на эти улики глаза. Я работаю с вами уже больше десяти лет….
- А что если нет? – возразил Сергей, он весь был красным, его глаза сузились, а голос дрожал. – Я вас ни разу не видел и где доказательства того, что присылали отчеты именно вы, а не один из ваших лаборантов, который на самом деле был настоящим специалистом? Вы мне тут лапшу на уши не вешайте! А то угодите за решетку как соучастник!
Он посмотрел на часы, а в это время незваный гость начал что-то бледно лепетать в свое оправдание. В голове у Кузнецова все кипело: «что за бред?». Этот человек пытается его сбить с толку, выдавая себя за квалифицированного патологоанатома. Нет уж, не выйдет, не на того напал!
Одного взгляда на дергающиеся стрелки ему хватило, чтобы вспомнить, что ему предстоит еще и допрос монахини, которая вот-вот прибудет. Тихо выругавшись, Кузнецов направился к выходу из помещения, бросив на ходу:
- Вы свободны.
- Что? – доктор оторопел от такого резкого поворота беседы. – О чем вы?
- Я в ваших отчетах не нуждаюсь, хватит с меня всей это несуразицы. На днях как-нибудь загляну к вам и проверю подлинность ваших слов.
- Господи Иисусе! - врач воздел руки к небу. - Дуболом вы чертов, когда вы поймете, наконец, что у меня нет мотива для всего этого?! Зачем мне сфабриковывать улики? А?
- Понятия не имею, зачем вам это все, но зато я точно знаю, что за оскорбление при исполнении вам кое-что светит, - рявкнул Кузнецов и, громко хлопнув дверью, направился встретить монашку.
«Что же это за неделя такая, – думалось ему, – все наперекосяк!» Он даже не мог представить, как сильно изменится его жизнь в ближайшие недели, а всему виной будет это злосчастное дело.

Глава 70

Над Санкт-Петербургом уже давно сияло солнце, и редкие облака мирно проплывали по небосклону, гонимые прохладным ветром. Северная столица жила своей спокойной жизнью, как Нева несла через город свои воды, унося с собой брошенные на счастье или случайно монетки.
Дворцовая площадь была практически пустой, когда маршрутное такси подъехало к арке здания Главного штаба. Час пик уже давно миновал, и редкие горожане спокойно прогуливались по залитым жарким солнцем улицам. Александр Воронов вылез из автомобиля «Газель» и, поправив сумку на плече, поднял взгляд на строение перед собой. Через этот проход напоминавший скорее колоссальные древние ворота можно было попасть на Дворцовую площадь, куда выходили окна величественного Зимнего дворца, построенного по проекту Растрелли, фасады которого обращены на Неву, Адмиралтейство и площадь. Насколько Саше было известно, в 2001 году площадь реставрировали, предварительно раскопав участок на предмет археологических находок. В результате ученые обнаружили остатки флигеля Анна Иоанновны, который в свое время представлял собой трехэтажный дворец, так же возведенный Растрелли. Находку хотели выставить на всеобщее обозрение, закрыв толстым стеклом, но, по неизвестным причинам, этот план не получил осуществления.
Подросток задумчиво направился через арку на площадь, вспоминая строчки стишка, карман туго оттягивал вниз тяжелый мраморный палец ноги. «Державно здесь течет Нева» – недвусмысленное указание на Петербург; «ты площадь-эллипс не забудь» – члены Сионовой ложи хотят, чтобы обладатель ключа-пальца посетил Дворцовую площадь. Однако в этом месте Воронова начинало кое-что тревожить, поскольку то место, куда он сейчас уверенно шагал, не напоминало форму эллипса. Вдоль южной части нынешней площади возвели несколько зданий по предложению Ю. М. Фельтена, которые задали площади её основной стиль. Затем их снесли и построили дугообразное здание Главного штаба, два строения которого и соединяла между собой арка. Из-за этого памятника архитектуры площадь казалась эллипсом, если наблюдатель стоял в одном из шикарных и уютных залов Зимнего дворца. С восточной стороны площади расположено здание штаба Гвардейского корпуса, которое, находясь под прямым углом к дворцу, портило всю форму эллипса, в центре которого расположилась Александровская колонна, о которой и говорила строчка: «Здесь столп и ангел для Петра». Эта деталь привносила некоторое количество уверенности, но перспектива лезть на самый верх колонны, чтобы прикрепить палец статуи на место, Сашу вовсе не привлекала. С другой стороны, слова «не забудь» могли значить, что первоначально форма площади должна была быть овальной, но различные архитекторы только размыли идею, которая вскоре исчезла совсем.
Не зная, что и думать, подросток вышел из тени арки, и в глаза мгновенно ударили лучи приближающегося к зениту солнца. Жаркое марево над камнями площади придавало строениям вокруг размытые и нечеткие очертания, на фоне которого ярко и настораживающе выделялся стройный каменный столб, уходивший в небеса. Воронов едва переставлял ноги от жары, которую всегда не любил, а огромный палец только настойчивее начал оттягивать карман. Яркое летнее солнце шло на пользу только Зимнему дворцу: его резные очертания выглядели еще роскошнее под потоком небесного света.
Доковыляв до колонны, Саша встал с теневой стороны, где сразу почувствовал себя лучше, и снова поднял глаза к верху громадного сооружения общим весом 704 тонны. Воздвигнутая в 1834 году в честь победы брата Николая I, Александра I, над наполеоновской армией Огюстом Монферраном, Александровскую колонну первоначально должен был венчать целый скульптурный ансамбль. Архитектор хотел, чтобы на самом верху колонны был установлен всадник на коне, топчущем змею, перед ним должен был лететь двуглавый орел, за всадником шла бы богиня победы, а самого коня вели бы две женские фигуры. Однако этот проект был отвергнут, и вершину длинного бурого памятника занял металлический ангел с огромным крестом. Вся композиция имела весьма простой символический смысл, в то же время перекликавшийся и с победой над французами, и со Священным писанием: «сим победиши», что подразумевало непоколебимую веру. Теперь эта статуя взирала своими мертвыми глазами на всю жизнь площади и близлежащих домов.
Воронов обошел памятник вокруг, но ничего, кроме таблички с надписью: «Александру I благодарственная Россия», не смог найти. Еще раз перечитав фразу у основания колонны, он удивился, какая это была ирония, что около величественного сооружения, построенного во имя одного из императоров России ходит его тезка, пытаясь отыскать нечто, не вписывающееся в общую картину ансамбля. Голова у подростка была по неясной причине абсолютно пуста, все казалось таким абсурдным, нереальным и вымышленным, что ему казалось, словно теперь в этом мире возможно все. В своих раздумьях Саша даже не обратил внимания на масонский символ выгравированный на одной из граней пьедестала.
Он сделал еще два круга вокруг колонны, как вдруг услышал неподалеку шумные голоса. Обернувшись, подросток увидел группу туристов во главе с молодой девушкой-гидом, которая резвым шагом направлялась к объекту его интереса. Теперь он начал чувствовать себя неуверенно: людей могла удивить его деятельность рядом с колонной, поэтому нужно было что-то предпринять. Прогнать незваных для него гостей было проблематично, а делать что-либо у них на глазах значило задержаться в городе на Неве на гораздо больший промежуток времени, чем он рассчитывал. Не зная, что делать, Воронов отошел в сторону и, не выходя из спасительной тени, стал краем уха слушать рассказ гида. Однако её слова тонули в каких-то странных звуках, которые, казалось бы, исходили из ниоткуда. Едва слышный скрип и шорох чьей-то одежды наполнил его голову, а гомон городской площади отступил на дальний план. В ушах тихо шелестели голоса, но слов он разобрать не мог, а их обладатели тем временем спокойно о чем-то говорили, причем ему начинало казаться, что один из них чем-то раздражен. Затем оба перешли на повышенные тона, а шум вокруг окончательно исчез из сознания подростка. Раздраженный голос что-то кричал другому человеку, который начал всхлипывать. Так продолжалось несколько секунд, затем все резко оборвалось, и Саша снова вернулся в реальный мир.
Тряхнув головой, он огляделся по сторонам, пытаясь понять, что с ним было. По ушам резко ударил гул и людской говор, исчезнувший на пару минут и внезапно влившийся в голову снова. Девушка-гид уже заканчивала свое повествование об истории Александровской колонны и уже направлялась с туристами к их автобусу, который, как Воронову послышалось, остановился где-то за аркой Главного штаба.
Чувствуя, что нашел свой шанс разобраться в смысле стишка из Пушкинского музея, и ощущая, как земля понемногу уходит из-под ног, Саша тоже зашагал за экскурсоводом, стараясь изо всех сил использовать свои актерские задатки и суметь сойти за обычного парнишку с вопросами, вызванными праздным любопытством.
- Подождите! – крикнул он девушке, которая в ответ с удивлением на него посмотрела и смерила подозрительным взглядом.
- Вы отбились от своей группы, молодой человек? – спросила она, пытаясь казаться любезной.
Подросток лихорадочно обдумывал, что бы такого сказать, чтобы не дать уйти единственному человеку, который мог бы помочь ему продвинуться дальше по Пути к тайне отца Аллы. На уровне подсознания чувствуя, что не сможет долго её удерживать, храня молчание, Воронов спросил наугад о том, что все это время занимало его голову:
- А вы не могли бы сказать, куда смотрит статуя этого ангела?
Гид подняла брови, на её лбу залегли неглубокие морщины, отчего подросток тут же решил смягчить ситуацию:
- Вы просто так хорошо все рассказывали об этом памятнике, - он махнул рукой за спину, указывая на памятник, - я и решил, что вы можете мне помочь в таком мелочном вопросе.
- Хм, если вам так надо, - пробормотала в неуверенности девушка. – Конечно, это слишком просто, но я не вижу в этом никакого подвоха. Ангел с крестом смотрит на Зимний дворец, что вполне символично и об этом можно догадаться, даже если у вас плохое зрение.
Саша машинально поправил очки в тонкой оправе и сказал:
- Мой друг был здесь несколько лет назад и рассказывал мне, что где-то рядом с дворцом есть большая статуя из зеленоватого мрамора. Он также говорил, что мизинец её ноги размером приблизительно с мой кулак. Хотелось бы посмотреть на такого гиганта. Не подскажете, где я могу найти эту скульптуру?
Женщина задумалась, а Воронов едва сдерживал дрожь в коленках. Если сейчас в памяти экскурсовода ничего путного не всплывет, то это будет значить только одно: они ошиблись, а значит, потеряли время. Могло произойти все, что угодно: либо они трое не правильно расшифровали код, либо перепутали площади, либо данные стихотворения уже давно устарели, и тогда ничего исправить уже нельзя. Пауза, казалось, длилась вечность, пока гид не нарушила её:
- Вы меня сначала сбили с толку вашим вопросом. У вашего приятеля в самом деле странные интересы, но чего в жизни не бывает. В комплекс Зимнего дворца входят и здания Государственного музея Эрмитаж, поэтому можно предположить, что ваш друг запомнил ангела, как указатель на музей. Это вполне возможно.
«Сейчас ни на что нельзя полагаться», – подумалось Воронову, но сам он произнес совсем другое:
- Там есть что-то, подходящее под мое описание?
- Да, есть одна статуя…
У Саши сразу отлегло от сердца: вопрос об ошибке мгновенно стал неустойчивым. Возможно, еще не все потеряно, может, они и правы?
- …. даже не одна, а как минимум десять штук.
- Что? О чем вы? – глаза Воронова округлились: оказывается, ему еще предстояло найти статую без пальца из десятка двойников.
- Эти статуи – одна из визитных карточек Эрмитажа. Десять огромных мужских статуй украшают вход в одно из зданий Эрмитажа и подпирают каменный навес. Вы о них наверняка слышали.
На миг подросток почувствовал, что оказался в тупике, все его знания о чудесах России вылетели из головы, а внутри неё стало пусто, как в кувшине. Его пробрала досада, и Воронов стал перебирать слова гида. Мужские статуи колоссальных размеров в количестве десяти? Что-то шевельнулось у него в памяти, ведь он уже бывал в Петербурге. Как же его угораздило забыть это? Он немного постоял под жарящим солнцем, и вскоре в его мозгу созрело решение, почти хором и подросток, и девушка произнесли одно и то же:
- Атланты Эрмитажа!

Глава 71

Извинившись за свою забывчивость, Воронов бросился бежать, миновал Александровскую колонну и улыбнулся молчаливому ангелу на её верхушке. Все, что ему сообщил экскурсовод, было правдой: атланты действительно являлись символом Эрмитажа, и собирали вокруг себя сотни туристов и простых зевак. Десять колоссальных мускулистых обнаженных мужских фигур, одетых только в льняные набедренные повязки, в напряжении поддерживающие тяжелый навес над входом, производили сильное впечатление, и каждый путешественник обязательно фотографировался с одним из гигантов, держа руку на больших каменных пальцах огромных ног.
Подросток вышел на набережную и, остановившись в тени, быстро набрал номер на мобильном телефоне. Через минуту гудки прекратились, и в трубке раздался веселый голос Яна:
- Алло? Сань, ты?
- Алло, привет, Ян. Это я, и у меня хорошая новость. Мы не ошиблись: палец принадлежит одному из атлантов у главного входа в Эрмитаж. Я сейчас направляюсь туда. А ты как? Все в порядке?
- Я уже подъезжаю к дворцу Петергофа, - ответил Сафронов, в его голосе слышалось облегчение, что немного успокоило взволнованного Воронова. – Сижу в купе, пока никого нет, копаюсь в Интернете.
- Нашел что-нибудь интересное?
- И да, и нет. Если можешь, сядь на что-нибудь.
- Ян, не пугай меня, что случилось? – он на всякий случай привалился к стене.
- Во всех лентах новостей известие о двух мертвых монахах в храме Христа Спасителя на первых полосах.
Саша почувствовал горький комок в горле, в голове пронесся громко гудящий поезд, оставив после себя тревогу и нервное волнение. Только одно его пугало по-настоящему: не засветились ли они трое где-нибудь?
- Информация так быстро просочилась в прессу? – еле смог выдавить из себя Воронов.
- К счастью в газетах пока ничего, а сообщениям в Интернете мало кто доверяет, - успокоил его Ян. – Так что пока наша находка еще не имеет статус общеизвестной.
- Но у милиции есть уже хотя бы подозреваемый?
- Судя по этой информации, пока нет. Известно только то, что они в замешательстве, а репортеры гадают, что же так напугало сотрудников правоохранительных органов, раз они вышли из собора бледные, как полотно, и плюс к этому так тщательно скрывают всю информацию о деле. А что это тебя вдруг так волнует?
Воронов немного помолчал, раздумывая, стоит ли посоветоваться с Яном или оставить свои подозрения при себе. После минуты колебаний он выбрал первое:
- Ты не знаешь, в храме были камеры наблюдения?
- Христа Спасителя? Не знаю, но, скорее всего, были.
- Я боюсь, как бы нас там не засекли. Ведь мы заходили в дверь с надписью: «Посторонним вход воспрещен», а один из трупов лежал там.
- Сань, не думай, что в прокуратуре дураки сидят: они не будут подозревать двух подростков и молодую девушку. Они ведь в три секунды определят, что убийца был мужчиной ростом под два метра с габаритами неплохого платяного шкафа. Они руководствуются логикой, а не первыми подозрениями.
- Дело не в том, Ян. На них будет оказывать давление пресса, им нужен будет преступник и поскорее, раз уж это дело стало достоянием СМИ. Тем более мы не вызвали милицию или прокуратуру, когда нашли тела, а это выглядит подозрительно.
- Но может мы просто были напуганы?
- Сомневаюсь, что они этому поверят. Решат, что это очередные басни, и вознамерятся познакомиться с нами поближе.
- Да, - протянул друг. – В любом случае мы влипли по уши.
- Не то слово.
- Слушай, я тут подумал вот о чем. Нам надо позаботиться о том, чтобы нас не поймали на лжи родители. Необходимо условиться, что будем говорить, если нам позвонят. Ведь официально мы все в одном месте, гуляем втроем, а не болтаемся, кто где.
- Ты прав, - согласился Саша. – Тебе уже кто-то звонил?
- Нет, просто тут пришла мысль в голову. Ассоциациями дошел до идеи о том, что нам надо быть осторожнее. В обоих смыслах. Так что позвони Алле, предупреди, ладно?
- Хорошо. А что будем говорить, если нам позвонят из дома?
- Давай скажем, что все дружно гуляем по Петербургу и попутно пытаемся решать кое-какие вопросы по делу Аллы. Не знаю, как твои, но мои родители на это клюнут.
- Хорошо, договорились. Перезвоню, когда закончу с атлантами.
- Ладно, тогда потом отправляйся ко мне, в Петергоф. Две головы лучше, чем одна.
- Идет, удачи тебе.
- Тебе тоже, пока.
В трубке все стихло, и Воронов положил телефон в карман, приготовив завернутый в платок мраморный палец. Он немного побродил по набережной и скоро оказался прямо перед входом в Эрмитаж, где толпилось приличное количество людей. Оказавшись под балконом на площадке в несколько квадратных метров, он невольно поднял голову и окинул взглядом десять гигантских статуй, изображавших мужчин в полный рост. По их непроницаемым лицам было видно, что они бдительно следят за каждым, кто бродит у их исполинских ног, хотя их напряженные мощные тела говорили, что тяжесть каменной крыши сильно давит на их мраморные плечи. Каждый исполин стоял на крохотном по площади постаменте высотой около метра, на котором едва умещались его жилистые ступни.
Кто же из вас это потерял? Он задавал себе этот вопрос снова и снова, переводя взгляд с одной пары каменных ног на другую. Некоторые зеваки начинали на него с недоумением поглядывать, не понимая, чем может быть вызван подобный интерес. Воронов в душе понимал, что играет по правилам неясного ему спорта, ставкой в котором теперь стали его собственная безопасность и здоровье двух его лучших знакомых. Найди, не теряй времени, иначе будет худо. Эти законы были ему известны, но как их использовать на практике?
Он сходит с ума, медленно и неумолимо, но подросток старался об этом не думать. Обходя немногочисленных туристов с фотоаппаратами в руках, он пытался хотя бы издали разглядеть огромные пальцы, вцепившиеся в небольшие пьедесталы. Солнце весело и с насмешкой играло на могучих плечах и руках атлантов, на их кудрявых волосах и в суровых глазах, а подростку, нервно переходившему от скульптуры к скульптуре, было совсем не до смеху.
Саша сразу понял, что у одной из статуй точно не достает все-таки мизинца, поскольку пропажу другого пальца сразу бы заметили, хотя и на отсутствие малюсенького пальчика подобного великана трудно было бы не обратить внимание. Его глаза бегали между гигантами, а в душе нарастала паника: неужели они трое допустили ошибку?
Через некоторое время он уже прошел мимо дверей и перешел ко второй половине статуй, это было уже легче, так как народу рядом с ними здесь было гораздо меньше. Изредка Саша поднимал голову и тут же натыкался на осуждающий взгляд огромных изваяний, словно они проклинали его за то, что он их потревожил. После одного из подобных подъемов головы подросток внезапно замер и около десяти секунд не сводил взгляда синих глаз с одной точки. На постаменте находилась массивная ступня с четырьмя пальцами!
Едва не завопив от радости, Воронов в три прыжка покрыл расстояние до заветной цели и с грохотом водрузил свою сумку на то мизерное пространство, которое не занимала нога атланта. Притворившись, что что-то пытается судорожно найти, он мельком глянул в пустоту, куда предстояло поместить находку из Пушкинского музея, и обнаружил, что в том месте, где палец сочленяется с основной ступней, присутствовало узкое отверстие, еле заметное даже с близкого расстояния. Не теряя времени даром, он вынул из кармана громадный мизинец, освободил его от оберточной бумаги и, убедившись, что никто не смотрит в его сторону, резким движением присоединил кусок камня к его законному месту. Затем он для уверенности надавил на него, и сразу же услышал тихий, едва уловимый ухом звук, исходивший из нутра колосса.
- Механизм в отличном состоянии! – пронеслось у Воронова в голове, когда часть щиколотки атланта ушла внутрь, дав возможность солнечному свету проникнуть внутрь.
Подросток смог разглядеть внутри длинную рукоятку, лежавшую на дне ниши, в дальней стенке которой просматривалось отверстие неизвестного назначения. Саша быстро схватил рукоятку, ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что находку надо тоже вставить в отверстие. Это он незаметно и сделал, а потом, не зная, что делать дальше, машинально стал поворачивать ручку по часовой стрелке, как делал всегда, когда открывал замки.
Над головой снова послышались какие-то звуки, но рукоятка вращалась крайне медленно, поэтому пареньку пришлось налечь на неё, что уже было труднее скрыть. Послав всех свидетелей к чертям, он поднапрягся, и ручка механизма несколько ускорила свое движение. Звук сверху стал громче и участил свой ритм.
Неожиданно шорох и тихое лязганье прекратились, до ушей Воронова донесся приглушенный свист, и в следующую секунду затылок почувствовал острую боль, от которой из глаз посыпались искры. Голову сзади как будто охватило огнем, подросток инстинктивно закрыл больное место рукой, когда неподалеку от него послышался звук удара и легкий звон металла, упавшего на камень крыльца. Перед глазами у Саши снова поплыли разноцветные круги и он около минуты не мог ориентироваться в окружающем мире. Верх и низ смешались, все предметы сразу удалились от него, а очертания людей он вообще не мог разобрать.
Еще через минуту Александр Воронов пришел в себя и стал озираться вокруг в поисках предмета, прервавшего его в самый ответственный момент. На расстоянии вытянутой руки от себя он заметил блестевший в лучах полуденного солнца металлический объект размером со стандартный фломастер. Он толком не мог понять, что это такое, но его смущали подозрительные и отчасти испуганные лица немолодых дам, проходивших мимо в тот момент, когда перед его глазами все померкло.
- Молодой человек, не разбрасывайтесь тяжелыми предметами! – возмутилась женщина лет семидесяти на вид с отвислыми щеками. – Так ведь и убить можно!
- Да, конечно, извините меня, - еле шевеля губами пробормотал Воронов в ответ и быстро наклонился, чтобы подобрать загадочный предмет, при ближайшем рассмотрении оказавшийся больше похожим на ключ.
Нахмурив брови, подросток стал внимательно разглядывать найденный предмет, предварительно вынув из механизма в ноге атланта заветную рукоятку. При этом тайник мгновенно захлопнулся, а под самым навесом Саша успел увидеть, как задвинулась на место громадная ладонь, откуда, по всей видимости, и вывалился ключ. Найденный предмет был очень странной формы, имея рукоятку в форме диска и оканчиваясь цилиндром с едва заметными отверстиями. На металлическом диске он увидел скрещивающиеся под тупым углом циркуль и угольник – эмблему масонов.
- Странно, - пробормотал Воронов и попробовал сдвинуть угольник в правильное положение, что ему без труда удалось.
Раздался щелчок, и из отверстий в цилиндре в тот же миг появились маленькие штырьки, чем ключ стал напоминать музыкальную шкатулку. Не хватало только длинных металлических пластинок, которые должны были издавать звук при соприкосновении со штырьками.
Сашу поразила простота и одновременная хитроумность механизма, предохранявшего штырьки от поломок, грозивших вывести из строя весь агрегат, к которому этот ключ предстояло применить. Сместив угольник в другую сторону, ему удалось сделать так, чтобы все тонкие и хрупкие проволочки исчезли, из чего можно было сделать вывод, что для активации ключа необходимо хорошо знать символику Сионовой ложи, а точнее - расположение её отдельных частей.
Еще раз окинув повеселевшими глазами десяток атлантов, Воронов в очередной раз вытащил телефон и на этот раз набрал номер Аллы, которая по его подсчетам должна была уже находиться на полпути к церкви Покрова на Нерли. Он продолжал гадать, что же за загадки могли ожидать его двух спутников, отважившихся разделиться в такой напряженный момент. На звонок никто не отвечал, Саша подождал еще, но потом, окончательно разочаровавшись, сам положил трубку, решив перезвонить позже.
Он внимательно осмотрел найденный ключ, убедился, что тот не пострадал из-за падения с высоты почти пяти метров, и спрятал его в потайное отделение сумки, висевшей у него на поясе. Его глаза на что-то наткнулись в эту секунду, и Воронов ненадолго замер. Подняв слегка уставший взгляд, он натолкнулся на вывеску, гласившую, что сегодня в Эрмитаже проходит египетская выставка, где будут представлены экспонаты из музеев со всего мира. В подсознании вспыхнула искра любопытства, а перед мысленным взором снова пронеслись сцены вчерашнего ночного кошмара. Он снова как вживую увидел листок бумаги, где монах в предсмертной судороге изобразил эмблему Ордена Сета, и по его спине пробежали мурашки. Ему все никак не верилось, что они встретились с таким опасным врагом, имевшим невероятное влияние в верховных кругах, хотя ему и приходилось тщательно следить за своими действиями.
Мысленно Воронов молился, чтобы все указания на Орден оказались фальшивкой и ошибкой, такой суеверный страх он испытывал перед этой тайной организацией. Он даже не подозревал, что скоро у него будут все на то основания.
Немного собравшись с мыслями и надеясь хоть как-то убить время, Александр Воронов подошел к тяжелым деревянным дверям и вошел внутрь музея Эрмитаж, где надеялся почерпнуть какую-нибудь новую информацию об их неведомом враге...

Глава 72

Лежа на мягкой постели в штаб-квартире Ордена, Сет снова и снова в памяти переживал события последней ночи. Как он мог себе такое позволить? Убить одного из своих слуг, находясь под впечатлением от своего кошмарного сна? Но сон ли это был? Интуиция смутно подсказывала богу, что увиденное им во сне, было его собственными воспоминаниями далекого прошлого, которое он уже успел подзабыть. Это лишний раз доказывало, что ему нужно торопиться, пока непривычная смертная оболочка со всеми вытекающими последствиями не отравила его разум и не отвлекла от важных дел.
Он поднялся и сел на кровати, невольно опять покосившись на темное пятно напротив него, оставшееся после вчерашнего инцидента. От тела, наверняка, уже давно избавились, но его все еще тревожило, что убийцы могли проявить недостаточно осторожности. «Возьми себя в руки! – убеждал он себя, чувствуя, как его начинают мучить угрызения совести. – Ты всегда был хладнокровным и безжалостным и шесть тысячелетий заключения не могли этого изменить!». В самом деле, даже если тело найдут в какой-нибудь подворотне, то нет никаких улик или фактов, указывающих на принадлежность программиста к Ордену Сета. Все свидетельства этого хранились непосредственно в стенах штаб-квартиры, а никаких отличительных знаков у погибшего паренька, насколько Сету говорила память, не было. Это значило, что волноваться не из-за чего, этот новый труп упокоится в могиле, а заведенное дело отправится пополнить раздел нераскрытых.
Он встал на ноги и размял затекшие плечи и шею, проклиная свое старое и дряхлое тело, которое вернуло его к земной жалкой жизни. А ведь он так её желал, этой прежней жизни, которую лишился шесть тысяч лет назад, но что же получил в итоге? Сет начинал понимать, что в этом уже чуждом ему мире крайне тяжело получить желаемое, и за каждую поставленную цель приходится биться насмерть с другими людьми, с противоположными интересами других. Теперь его собственная жизнь зависела от многих факторов, которые могли в равной степени спасти положение и уничтожить все его планы. Эта неопределенность и волнение давили на него, затуманивали разум, Сет уже чувствовал, как боится за свою безопасность.
В этой, казалось бы, невыгодной ситуации было несколько лучиков надежды, суливших благоприятный исход битвы за один из величайших секретов человечества. Бог скосил глаза на папку, лежавшую на прикроватной тумбочке с прикрепленной к ней фотографией серьезной женщины в милицейской форме. Сейчас он хотя бы знал, кого ему предстоит отыскать и убить. Нахмурив брови и вспомнив все те беды, которые ему принес противоположный пол, он рывком оторвал фото от бумаг и стал сверлить глазами свою будущую жертву. Внутренний голос исподтишка сожалел о судьбе этой юной леди, которая не вовремя ввязалась не в свое дело и тем самым подписала себе смертный приговор. Сета нисколько не смущало её профессия и тот факт, что в случае исчезновения прокуратура Воронежской области начнет усиленно искать свою сотрудницу. «А они ведь даже не догадываются, что никогда её не найдут в прежнем виде», – усмехнулся Сет про себя. Он видел в этом еще не совершенном убийстве тень отмщения прекрасной половине человечества, превратившей его жизнь в нескончаемый ад, и им предстояло оплатить свой счет и понести наказание.
Оставив документы об Алле Шмелевой в покое, Сет подошел к окну и на свету взглянул на свою костлявую ладонь, за ночь успевшую вновь скукожиться и покрыться морщинами. В желудке стало неприятно жечь, во рту появился странный привкус, а комната начала терять четкость своих очертаний. Качаясь, словно находясь под действием алкогольного опьянения, бог оперся рукой о кровать и, стараясь удержаться на ногах, запустил руку в недра своего черного одеяния, где вчера ночью успел спрятать заветные пилюли, приносившие такое несказанное облегчение. Чешуйчатые пальцы долго не могли нащупать пузырек, но спустя некоторое время Сет сумел отправить в пасть пару таблеток, прошептав:
- Прощай, дряхлый старик, я не дам тебе загубить цель всего моего существования, ибо жизнью это назвать нельзя. Ты больше не будешь иметь власти надо мной, я подчинил тебя себе, жалкое подобие моего жизненного пути.
Когда капсулы с препаратом снова скрылись в его черной одежде, раздался стук в дверь, от которого он едва не подпрыгнул. Гость за дверью оказался весьма напористым и на отсутствие внимания к себе ответил повторным стуком.
- Будьте вы все прокляты, смертные! – прорычал себе под нос Сет, не зная, что неформально сейчас упомянул и себя самого, и нехотя направился открывать дверь, на гладкой поверхности которой весело играли солнечные зайчики, придавая комнате менее мрачный характер.
Он резко открыл дверь, и на пороге перед ним предстал смутно знакомый мужчина невысокого по человеческим меркам роста, едва достававший Сету до груди. Лицо гостя было слегка встревоженным, но наиболее четко на нем проступал отпечаток страха и нерешительности перед хозяином привилегированных апартаментов.
- Простите, что разбудил вас, Повелитель, - промямлил человек, и Сет мгновенно его вспомнил.
Сейчас перед ним стоял начальник Аналитического отдела, которому тоже от него вчера досталось за неудовлетворительную работу. Судя по бегающим напуганным глазам, едкому запаху перекиси и небольшим красным пятном, проступавшим на рубашке вошедшего, воспоминания об инциденте у него тоже были еще свежи.
- У меня к вам важный разговор, - добавил после минутной заминки Перстов, стараясь не смотреть в кроваво-красные глаза своего Хозяина.
Сет в ответ лишь искривил рот в презрительной усмешке:
- Вам мало было вчерашнего моего буйства, что ли? Хотите новую порку за паршивое качество своей работы?
Для пущей солидности он сделал несколько громадных шагов в сторону программиста. Со стороны могло показаться, что на хлипкий баркас надвигается исполинская острая скала, грозя вот-вот разнести кораблик в щепки. Перстов весь сжался в комок и едва не упал на пол:
- Нет, нет, нет! Ради всего святого не трогайте меня, я понял свои ошибки! Молю вас, пощадите, не сердитесь!
Не зная, что бы ему такого сделать, начальник Аналитического отдела упал на колени и принялся целовать полы одеяний Сета, который лишь отдернул их, сказав:
- Прочь, жалкое создание! Говори, чего хотел, и катись отсюда куда подальше!
- Хорошо, хорошо, – не вставая с колен, затараторил Перстов. – Я отправлял к вам своего сотрудника, который должен был отнести вам файлы с данными о Наследнице, дочери жертвы из Воронежа. Вы их получили?
- Да, они лежат у меня на тумбе, и я их уже успел изучить. Я ему сообщил, что первая часть вашей работы выполнена, и дал ему указания, чтобы он передал их вам. Разве он вам ничего не сообщил? – спросил он с нарочитым и наигранным беспокойством.
- В том-то и дело, что сегодня утром он не явился на работу, а последнее место, куда он ходил, уж простите меня, была ваша комната.
- И сопоставив факт его исчезновения и того, что я сделал с вами, вы решили, что виновником его исчезновения являюсь я, - договорил за него Сет. – Что ж, больная у вас фантазия. Кстати, как ваше здоровье? Ходить можете? – эти слова он произнес с издевкой в голосе.
- Спасибо, за озабоченность, жить буду, - холодно ответил Перстов. – Так что с моим сотрудником? Вы его не видели?
- Еще раз повторяю, для особо одаренных, что я послал его к вам с указанием искать, где эта маленькая тварь находится в данный момент, чтобы мы смогли изъять у неё интересующие нас предметы. Значит, вы этой информации не получили?
Станислав Перстов лишь удивленно пожал плечами:
- Я первый раз слышу о подобной задаче.
- Ладно, мне уже все равно, - отмахнулся от него Сет. – Зная оперативность, с которой вы работаете, я пустил в ход другое оружие, которое, на мой взгляд, действует гораздо эффективнее, чем ваш отдел.
- И что же это за оружие? – поинтересовался Перстов, забыв об изначальной цели своего визита. – Неужели информатор?
- К вашему сведению, да.
- Но они же еще нами не одобрены, были случаи, когда информаторы давали нам неверные данные. Несколько раз операции едва удавалось вывести на нужный результат. Вы уверены, что правильно поступаете?
- Мы входили в личный контакт, - Сет все сверлил его жутким потусторонним взглядом. – Я полностью уверен, что ему можно доверять. Или вы не верите моему чутью?
Перстов лишь промолчал в ответ и поспешил вернуть разговор в прежнее русло:
- Итак, поговорим о моем подопечном. Если вы были последним, кто его видел, не могли бы вы сказать, куда он ушел после того, как побывал у вас.
- Я не следил за ним, потому что, как это ни странно, очень сильно хотел спать. Усталость и нервное напряжение слишком плохо сказываются на моем состоянии, и мне был необходим отдых. Только перед сном я мельком глянул в досье, но в каком направлении ушел ваш сотрудник, я не имею ни малейшего понятия.
Сет смерил гостя еще одним оценивающим взглядом и вторично поблагодарил высшие силы, стоявшие за его рождением и подарившие ему глаза без зрачков и радужной оболочки, которые не являлись зеркалом его черной души. Любое вранье сходило ему с рук, и никто не видел даже тени лжи в его словах.
- Где же этот прыщавый юнец?! – с раздражением буркнул себе под нос начальник Аналитического отдела, уходя по одному из коридоров здания штаб-квартиры. – Найду и устрою ему такой разнос, что неделю в себя не придет.
- Удачных поисков! – гаркнул Сет удаляющейся фигурке и тихо добавил: - Которые все равно окончатся неудачей.
Он дождался, когда Перстов свернет за угол, и только тогда зашел обратно в свои покои и опять рухнул на застонавшую под его большим весом кровать. Загадочный информатор, которого он даже в лицо не знал, обещал ему отыскать информацию об объекте в ближайшие часы, а на Аналитический отдел Сет уже не смел надеяться. Многое в этой организации начинало его раздражать: не тот дух, не та атмосфера, не то общество и не те взаимоотношения. Но сейчас уже все равно, нужно заниматься своим делом и пока полагаться на этих жалких слизняков, чтобы потом отказаться от их помощи и суметь показать свое могущество в полной мере. А ему так не терпелось это сделать, чтобы весь мир заговорил о нем, о его триумфе и возвращении с того света.
Сет откинулся на подушки и начал мысленно составлять план предстоящего дня. Времени у него не очень много, но для его главной цели на сегодня достаточно, а самую тревожащую проблему ему скоро решат и разгадку преподнесут на блюдечке. Осталось лишь начать действовать и привести в исполнение новый акт мщения.

Глава 73

Сестра Евгения сидела в одном из кабинетов прокуратуры и вносила поправки в протокол собственного допроса на обратной стороне документа, а Сергей Кузнецов внимательно следил за её действиями, создавая неприятное для неё ощущение. Девушке не очень нравилось, что она единственный свидетель по этому ужасному делу, и то не может толком ничего рассказать. Ей все хотелось, чтобы молодой сержант, дежуривший у входа, поскорее покинул помещение, и они смогли остаться вдвоем, поскольку Евгения сомневалась, что сможет высказать тайну доходчиво и основательно при посторонних. Все её юное тело сводило какой-то странной судорогой, помесью волнения с предчувствием. Что-то сегодня случится…
Ближе к концу текста, в котором, как оказалось, содержалось мало неточностей, глаза Евгении стали просто бездумно бегать по строчкам, душный воздух затруднял дыхание, а память снова и снова воскрешала те самые моменты её жизни, которые монахиня так усердно старалась вчера забыть. Картина распростертого на полу тела священника представала перед ней с пугающей реалистичностью, в то время как сама она пыталась отогнать жуткое видение.
Закончив возню с бумагами, Евгения вернула бумагу сотруднику Уголовного розыска, который только вскользь взглянул на неё и отложил в сторону. Затем он заговорил:
- Хорошо, мы справились с основной частью нашего с вами общего дела. Так значит, у вас нечего добавить к тем показаниям, которые вы дали вчера вечером?
- Нет, и я вам это уже говорила, - с непроницаемым лицом ответила Женя.
- Неужели ничего нового в памяти не всплыло? Если что, вы еще можете внести необходимые дополнения в документ, это не возбраняется.
- Еще раз повторяю, что ничего не вспомнила, – она смерила его холодным взглядом, а потом, как бы между прочим, заметила: - Вы, наверное, нашли что-нибудь в ходе тщательных анализов, так ведь? Мне интересно, так из праздного любопытства, вы нашли что-либо об этом грешнике, посмевшем убить служителя Господа в его храме?
Сергей Кузнецов мгновенно побледнел, затем залился краской и взглянул на сержанта, уставившегося в стенку прямо перед собой, изображая, что ничего не слышал, хотя все запоминал и мотал себе на ус. Слух о тяжести и загадочности этого дела, видимо, быстро разнесся по всему офису и человеку, сидевшему перед монашкой, сейчас явно было не до шуток. Священников убивали довольно часто, и многие дела оставались нераскрытыми, но подобных странностей он еще никогда не встречал и он уже начинал сомневаться в успехе расследования. Из головы не выходили слова патологоанатома, которые он сначала решил не принимать на веру, но сейчас начинал замечать за всеми этими фактами скрытый смысл.
- Сержант! - обратился он к молодому мужчине. – Немедленно покиньте помещение. И это не обсуждается! – добавил Кузнецов, предчувствуя сопротивление.
С едва заметным разочарованием на лице, сотрудник удалился и оставил их наедине. Кузнецов снова повернулся к Евгении и тихим шепотом начал говорить ей, но так, чтобы звук его голоса не распространялся дальше, чем это нужно.
- Я не имею права разглашать конфиденциальную информацию о государственном расследовании, но у вас, я думаю, нет мотива использовать её во враждебных целях. Но учтите, я вам пока не доверяю.
- Все это я понимаю, - Евгения тоже решила поддерживать официальный тон. – Просто я располагаю информацией, которую могу использовать для своих целей, но мне необходимы данные, и достать их можете только вы. Можете назвать это моим собственным частным расследованием.
- Что же это такое?
- Я пока не буду их разглашать, пока мы не придем к соглашению, - Евгения чувствовала, как её голос теряет стойкость, поскольку она подошла к самой напряженной части разговора, когда на кону стоит все. – Я предлагаю вам сделку.
- Сделку? – усмехнулся Кузнецов. – Должен признать вы первая монахиня, с которой мне довелось работать, и вы сразу преподнесли мне сюрприз. Так что вы предлагаете конкретно?
- Все очень просто. Это всего лишь обычная взаимопомощь: вы помогаете мне найти необходимую мне информацию, касающуюся моих родителей, а я в свою очередь могу вам чем-нибудь помочь в вашем нелегком расследовании.
Кузнецов не оценил её стараний и снова ухмыльнулся:
- Гражданочка, не смешите меня. Вы, обычная монахиня, будете учить представителя правоохранительных органов Российской Федерации, как вести расследование двух убийств! Кем же вы себя возомнили?
- Я же свидетель №1, - сухо парировала Евгения. – Мы придем к компромиссу и поможем друг другу, никто не пострадает, все будут в выигрыше. Я выясню, что случилось с моими родными, а вы раскроете дело, и все будут вами восхищаться, идет?
Кузнецов некоторое время артачился, храня полное молчание, а Евгения в уме прикидывала возможные варианты развития событий. Родившаяся с аналитическим складом ума, Женя часто применяла его на практике, расследуя мелкие случаи в монастыре и прослыв там отъявленной мисс Марпл в молодости. Оперуполномоченный мог наорать на неё и выгнать вон, но, судя по его поведению и более-менее вежливому обращению с ней, Кузнецов был настроен дипломатично и хотел взвесить все за и против. Через пару минут он все-таки ответил:
- А, была не была. Я вижу, вы честная девушка и распространяться об этом случае, где не следует, вы не будете, а лишний агент в штатском мне не помешает. Правда, я не уверен, что смогу ответить вам взаимностью, но я попытаюсь. Так что у вас есть и чего вы хотите?
Евгения вытащила оба письма и рассказала всю историю своей жизни: как в Москве при загадочных обстоятельствах погибли её родители, как она осталась сиротой, как попала в монастырь и как долго она искала ответ на извечный вопрос: кто виноват во всех её несчастиях? Сергей Кузнецов внимательно её выслушал и несколько раз перечитал два сообщения, нахмурив брови, задумчиво помолчал и спросил:
- Вы уверены в их подлинности?
- Честно сказать, не очень, - призналась Женя. – Почерка матери я никогда не видела, но, с другой стороны, подложить их никто не мог: этот альбом я вожу с собой всю жизнь и никуда не отдаю. Ни у кого просто не было шанса проделать нечто подобное.
- А кем работала ваша мать и кто ваш отец? Вы этого не знаете?
- Иначе я бы не обратилась к вам. У вас наверняка есть доступ к архивам, там должна быть информация о них. Поэтому я прошу вас поискать и все мне рассказать.
- Не хотел бы вас обидеть, но если ваших родителей действительно убили на территории Московской области и тела были обнаружены, то какая-то информация о них должна быть в наших архивах, но полной гарантии я вам дать не могу. Тем более нам вместе придется расследовать дело, которому столько же лет, сколько и вам. Это будет нелегко, вы уверены, что хотите на это пойти? Ведь с этим могут быть связаны большие неприятности, как у вас, так и у меня.
Монахиня спокойно все выслушала и на последний вопрос твердо кивнула головой, она ждала слишком долго, чтобы сейчас отступить.
- Да, я готова на все, лишь бы найти истину вне зависимости от того, какой она будет. Я уже давно решила, и готова выполнить свою часть договора.
- Что ж, тогда по рукам, - Кузнецов протянул свою мягкую ладонь с мясистыми и пружинистыми пальцами, которую Евгения неуверенно пожала. – Я сделаю за сегодняшний день ксерокопии этих двух документов и попробую поискать данные в архиве.
- Это отлично, а что должна сделать я? – робко спросила монахиня.
- Я предлагаю вам быть моими ногами, - ответил Кузнецов. – Видите ли, в нашей конторе слишком много работы, а моя задача – разыскивать подозреваемых. Я хочу предложить вам провести свое неформальное расследование, опросить всех: родственников погибших, постоянных прихожан храма, других монахов. Вы не вызовете никаких подозрений в отличие от меня. В этом наша служба и плоха: как только появляются люди в форме, все потенциальные свидетели как воды в рот набирают. Вы будете общаться с людьми и собирать у них информацию, пока я буду изучать улики и искать факты по вашему делу.
- Надеюсь, добывать улики для вашего следствия тоже можно? – с сарказмом сказала Женя.
- Конечно! Нужно! – не заметив подвоха, ответил Кузнецов. – Кстати, мы кое-что все-таки нашли. Это все звучит очень странно, я вас предупреждаю, чтобы вы не считали, что у нас работают одни сумасшедшие, но улики говорят нам о невероятном. Во-первых, нам удалось выяснить, что убийца физически невероятно силен.
- Это уж я сама поняла, - пробормотала Евгения, а перед её мысленным взором опять возник труп с повернутой на 180 градусов головой. – Что-то еще?
- Во-вторых, мы обнаружили странные раны на теле, которые мы с моим коллегой первоначально приняли за следы лезвия, но пока факты говорят нам о том, что это отметины от когтей необычной формы.
- Ух, ты… Все «страньше и страньше»!
- И последнее: под ногтем жертвы, которую вы нашли, осталась крохотная чешуйка, судя по всему, принадлежавшая убийце, но мы столкнулись с проблемой.
- Вы не знаете, от чего она оторвалась? – закончила за него Евгения. – Возможно, он рыбак или работает с рыбой? Тогда чешуйка могла остаться на его одежде и попасть под ноготь монаха.
- В этом и заключается наша маленькая проблемка. Чешуя не принадлежит ни одному известному науке виду живых существ, равно как и когти, полоснувшие беднягу по груди.
С минуту монахиня сидела молча, уставившись в одну точку в пространстве. Она была в шоке, когда поняла, что дело принимает совсем иной оборот. Так вот, что тормозит процесс расследования – неопознанные улики! У неё уже созрел план.
- Может, чешую подбросили, а следы когтей ловко сымитировали?
- Мы отрабатываем подобную версию, но она маловероятна. Где убийце взять неизвестную науке чешую и как он мог создать видимость рваной раны, причем пять раз!
- Да, признаю, с ранениями я промахнулась, но чешуя точно биологического происхождения?
- На все сто процентов. Других версий у нас нет, хотя… их вообще нет в принципе. Что вы обо всем этом думаете?
- Честно, я раздавлена. Когда я ехала сюда, то думала, что вы просто что-то недоглядели, но оказывается, что дело тут совсем в другом. Это уже серьезная проблема.
- Да, но учтите, - ответил ей опер, - этого разговора не было и вы ничего не знаете. Докладывать будете мне по отдельному аппарату. Вот, возьмите! - он протянул ей увесистую красную трубку и добавил: - Набираете единицу, затем кнопку вызова и автоматически связываетесь со мной. Все просто! Справитесь?
- Думаю, да. Но….
Неожиданно тишину комнаты нарушил громкий звонок мобильного телефона, Кузнецов тут же отпрянул и принялся лихорадочно рыться в карманах, откуда доносился истошный вопль аппарата. Наконец, отыскав его, Сергей нажал кнопку и ответил:
- Да? Алло, Кузнецов слушает!…. Да, Миша, слушаю….. Что?…. Опять?..... Неужели?.... Где еще раз?.... Хорошо, выезжаю…. Возьму свидетеля №1…. Ага…. Ничего страшного….. Она уже пришла в себя….
Он сунул трубку в нагрудный карман и обратился к Евгении:
- Нашли еще одно тело, молодой парень, около двадцати лет, перерезано горло. Судя по всему, наш тип. Я хочу взять вас с собой.
- Зачем? С меня уже хватит общения с мертвецами! – возмутилась Женя, вскочив со стула.
- Не волнуйтесь, Евгения, успокойтесь. – Кузнецов нарочно говорил спокойно, хоть и видел, что это не помогает. - Мы же должны быть на равных, чтобы успешно закончить следствие. Вам нужно знать то же, что знаю я и наоборот. Мы ведь договорились с вами?
- Странно, что про наш договор чаще говорите вы, хотя предложила его я, - заметила остро монашка.
- Ладно, в путь. И помните, нашей дискуссии не было и быть не должно было.
Через десять минут Евгения уже сидела в автомобиле, несшемся по улицам Москвы под вой сирены навстречу очередной жертве, и что-то монахине подсказывало, что она снова столкнется с результатом действий таинственного убийцы, не успокоившегося на двух вчерашних трупах…

Глава 73

Шумящий и приятный шелест листвы встретил Яна Сафронова у ворот ансамбля Петергофского дворца, раскинувшегося на десятки квадратных километров вокруг. Тенистые дорожки хитроумно ветвились, окаймляя многочисленные причудливые фонтаны, но подросток обращал на них мало внимания, так как уже знал, куда идти, но совершенно не представлял, что ему делать. Безлюдные сонные древесные арки, смыкавшиеся над головой, наводили тоску и уныние, а на подсознательном уровне все его тело напряглось от осознания того, что, будучи единственным посетителем, подросток оказывался легко заметным. Он сам отчетливо помнил, как, наткнувшись на запертые главные ворота, вскоре отыскал другие, поменьше, для персонала, и через них незаметно прошмыгнул на зеленые террасы с живописными каскадами и фонтанами. Любуясь красотами, Ян сам не заметил, как добрался до пункта назначения. Покрытые гравием и нагретые июньским солнцем дорожки вывели его к Большому каскаду, являвшемуся центром Петергофского паркового комплекса.
Сам Петергоф многие десятилетия служил официальной императорской резиденцией, сюда приезжали многие российские императоры, начиная с Петра I, и Ян увидел гораздо более глубокие причины постройки такого прекрасного ансамбля – сокрытие тайны. После революции, а именно в 1918 году, весь комплекс был превращен в единую систему музеев, которая была известна на весь мир своей большой коллекцией золотых статуй, занимавших почетные места среди фонтанов Петергофа. Именно эти произведения искусства явились причиной блокады Ленинграда, поскольку по одной из версий, фашисты хотели завладеть бесценными фигурами. Русской армии удалось вывести до начала оккупации около 50 скульптур, но, к несчастию, «Самсон, разрывающий пасть льву» был похищен немцами, и его пришлось восстанавливать с нуля, чем и занимались в Петергофе на протяжении всех 50-ых годов прошлого столетия. Однако первые музейные залы открылись для посещения лишь в 1964 году.
Центром ансамбля являлся Большой дворец, который фасадом располагался на террасе, представленной Большим Каскадом, переходящим в Морской канал, впадающий в Финский залив. Таким образом, возведением дворца Петр Великий узаконил свои права на отвоеванном у шведов побережье Балтики. Сам большой Петергофский дворец возводился в стиле «петровского барокко», но потом императрицей Елизаветой был перестроен в подражание французскому Версалю. В ходе всех преобразований общая длина фасада, обращенного к открытому морю стала составлять невероятные 268 метров, но все это меркло по сравнению с масштабным Каскадом, служащим своеобразным подножием для дворца. Под фундаментом находился Большой Грот, окаймленный непосредственно самим Каскадом, и проникнуть в него было можно только из самого здания. Наклонная поверхность с льющейся по ней бурной водой была окружена золотыми статуями, изображающими различных древнегреческих богов, и спускалась к обширному бассейну, в центре которого на высоком островке располагалась статуя Самсона, из которой бил фонтан, достигавший почти 20 метров в высоту. Вокруг золотого гиганта располагалось еще несколько более скромных по размахам струй воды, но это нисколько не портило общей картины.
Подойдя к краю бассейна, Ян с радостью обнаружил, что Каскад находился в нерабочем состоянии, и все фонтаны были отключены. Только жуткая осязаемая тишина плыла над всем этим безмолвием, усиливая атмосферу волнения и таинственности. Подросток внимательнее вгляделся в массивную и мощную блестевшую в солнечных лучах фигуру на каменном островке, окруженном еще не прогревшейся водой. Даже с такого расстояния был виден каждый мускул библейского героя, а несчастному животному, которое он убивал, можно было только посочувствовать.
Позади Самсона на другом краю бассейна напротив Морского канала Ян заметил скользкие огромные наклонные ступени, переходившие в плоскую площадку с еще одним фонтаном, дальняя стена её уходила под Дворец и образовывала три каменных арки, где, утопая во тьме, располагался вход в грот. Подросток был счастлив, что ему не придется преодолевать эти невероятные препятствия, чтобы добраться до грота: его цель была совершенно иной – огромная мужская фигура в сопровождении льва, с которой он должен был что-то сделать. Ян достал прямоугольную плитку с розой, завернутую в пергамент, и перечитал строки.
Найди Геракла в золоте,
Там с ним есть зверь опасный,
Послушай каждого из них
И будь к ним беспристрастным.
Первая строчка ясно намекала на известный Яну факт того, что первоначально центральной фигурой ансамбля Большого каскада должен был стать Геракл, убивающий Лернейскую гидру, но замысел по непонятным причинам резко изменился. В итоге на островке был поставлен почти четырехметровый Самсон, считавшийся символом победы русской армии над Швецией, поскольку именно лев был изображен на гербе этого государства, о чем ясно говорила вторая строка. Во время Второй Мировой войны великана вместе со львом похитили немцы, поэтому работникам музея пришлось создавать его заново. Однако ни один из этих фактов не объяснял Яну смысл двух завершающих строк стишка, которые можно было воспринимать, как зашифрованное указание, что и как ему необходимо было делать.
Влажный приятный воздух, похожий на легкое дыхание севера, поднимавшееся из-за испарения воды в бассейне, отнимал у Яна любое желание что-то делать, ему просто хотелось стоять здесь в тишине и покое и наслаждаться видами. Еле-еле он сумел заставить себя отвлечься от созерцания слегка двигающейся глади воды и сосредоточиться на способе, который мог бы помочь ему добраться до Самсона, не промокнув. Ян понял, что стоя на твердой земле, он ничего не поймет и никуда не продвинется, поэтому он стал осматриваться по сторонам, пытаясь отыскать хоть что-то, похожее на плот. Сам он тем временем не верил, что попал в такую странную и одновременно будоражащую ситуацию, когда он один на запретной территории, полностью предоставлен самому себе. Ян был всегда рад подобной перспективе, но в последнее время шанса выбраться за пределы столицы ему ни разу не представилось. Сейчас он испытывал смешанные чувства, но что-то внутри ему подсказывало, что чопорная обыденность городской жизни оставит его надолго и продолжительный период не сожмет свои надоедливые тиски.
Так стоял он, оглядываясь по сторонам, но на глаза ему попадались только садовые скамейки разных форм и цветов. Побродив еще немного, подросток смирился, что все равно ничего путного найти здесь не сможет, а искать что-либо похожее на сарай или сторожку бессмысленно и небезопасно, поэтому Сафронов решил довольствоваться спинкой одной из многочисленных скамеек. Та держалась отнюдь не прочно, и подростку хватило бы сил её оторвать. Слегка трясущимися пальцами, он вцепился в скамью и начал яростно двигать спинку в разные стороны, слыша жуткий скрежет дерева о немного проржавевший металл гвоздей или шурупов. Скоро раздался громкий треск, и Ян едва не потерял равновесие – так резко спинка отделилась от металлического каркаса. Подросток тут же бросился к бассейну и, недолго думая, уповая на удачу, чтобы его самодельный плот, не дай Бог, не утонул, спустил его на воду. Несколько скрепленных между собой резных досок не давали течь, но все равно были не очень прочными, хотя настолько устойчивыми, что Ян, обладая средними размерами для подростка, смог поместиться на нем. Понимая, что никогда не занимался серфингом, он решил, что будет стараться импровизировать, но это мало успокоило его быстро бьющееся сердце. Вода бассейна была совсем темной, что наводило на мысль о большой глубине водоема, а Ян, как и его друг, совсем не умел плавать. Поэтому оказаться на середине этого пруда без самодельного плота означало для него неминуемую смерть, поскольку он понимал, что мгновенно пойдет ко дну, унося с собой только недавно всплывшую тайну.
Расслабившись и постаравшись отбросить все волнения, Ян Сафронов аккуратно по-пластунски заполз на свой плот, который постоянно неустойчиво и грозно раскачивался из-за разницы давления на различные свои части. Сперва, сердце мальчика замерло на месте, а скованное страхом тело перестало шевелиться, испуганные глаза смотрели вглубь бассейна, который казался дьявольски глубок.
Найдя удобную позу и с трудом представляя, как нелепо он сейчас выглядел, Ян стал осторожно грести в направлении выступавшего из воды островка из камней, радуясь, что в подобных прудах не бывает течений. Холодная вода обжигала руки, и уже через пять гребков он их не ощущал, ладони превратились в деревянные весла. До «Самсона» оставалось плыть еще метров десять, когда Ян едва не перевернулся вместе с импровизированным плотом, но все-таки смог удержаться на плаву. В глазах все на долю секунды потемнело, а сердце, бешено колотясь, совершило несколько кульбитов, покинуло грудную клетку, резко ушло в пятки, а затем сжалось в плотный маленький комок. Плот немного покачало, затем он выровнялся, и Ян был вынужден немного сбавить темп, в то же время не забывая, насколько хорошо бассейн просматривается из дворца или из других частей близлежащего парка.
Наконец обледеневшая рука мальчика зацепилась за один из острых лезвий камней и вытянула не слушающееся тело на сушу, после чего её обладатель подтащил плот немного к себе, чтобы он сам по себе не уплыл. Яну пришлось посидеть примерно пять или десять минут, чтобы прийти в себя. Но им двигала жажда разгадки тайны, ему хотелось помочь и загладить тем самым свою вину за небольшую ссору в храме Христа Спасителя. Боязливо поглядывая на дорожки вокруг пруда, Сафронов задрал голову кверху и взглянул на две гигантские мускулистые фигуры человека и зверя, которых ему предстояло «выслушать».
- Мне нужно с вами поговорить, но как? – пробормотал Ян себе под нос, когда к берегу вдруг приплыло объяснение того, почему фонтаны сегодня не работают, а сам Петергоф полностью пустынен. К островку подплыла промокшая насквозь листовка, на которой крупными размытыми буквами проглядывало объявление, гласившее, что в течение недели в музее-парке будет проходить полная реставрация всех экспонатов, включая фонтаны. Это заставило Яна вздохнуть спокойно, но одновременно слегка встревожило. Да, фонтаны отключены, что исключает вероятность промокнуть под каскадами ледяной воды Финского залива, но в то же время эти рукотворные гейзеры могли бы скрыть его от посторонних глаз и дать возможность спокойно закончить дело.
Сафронов понимал, что сейчас его можно легко заметить из любой точки парка, поскольку, несмотря на свои огромные размеры, «Самсон и лев» не могли скрыть шевеление ярко красного комка у своего подножия. Чтобы хоть немного успокоить себя и стать менее заметным, он аккуратно пролез между двумя исполинами и устроился точно посередине, благо места там хватало с избытком. Ладони у него были похожи на два куска гранита: тяжелые и дьявольски холодные. Тщетно пытаясь их согреть, подросток тер руки друг о друга, прятал под ветровку и даже клал на раскаленные камни островка и на горячий металл двух изваяний, что приносило временное облегчение. Ян бросил мимолетный взгляд вверх и понял, что ему предстоит одолеть пять метров скользкого металла мускулов, недостаточно рельефных, чтобы по ним можно было куда-либо вскарабкаться.
- Хватит нести ерунду! – раздался громкий голос откуда-то сзади, со стороны дворца. Ян мгновенно забился подальше вглубь своего укрытия и примостился прямо между ног гиганта. – Ну, посуди сам, кому понадобилось бы лезть через забор в будний день, чтобы прогуляться по пустому Петергофу. Ты себя-то хоть слушаешь?
- Ты сам видел запись с камер! – бушевал другой голос. – На территорию проник какой-то парень и прогуливается там, где ему не положено. Давай, поскорее его найдем и втолкуем ему, что к чему.
Охрана! До Яна это дошло мгновенно: его засекла одна из камер слежения на входе, в существование которых в Петергофе он в принципе не верил. Теперь его начнут искать, а подходящего объяснения на случай неприятностей у него припасено не было. Сказать им, что дверь была открыта, было, по меньшей мере, глупо, хотя ворота, в самом деле, были незапертыми, поэтому Ян не подозревал никакого подвоха. А тем временем двое сотрудников охраны продолжали перепалку, обращая больше внимания друг на друга, чем на поиски нарушителя спокойствия. Но Яну что-то подсказывало, что у него начинаются серьезные проблемы.

Глава 74

Поезд неторопливо замедлял свой ход, и полоса деревьев скоро остановилась, загораживая церковь Покрова на Нерли. Выйдя из вагона и перейдя по мосту над составом, Алла Шмелева оказалась в гуще лесозащитной полосы, за которой простирался огромный луг, на котором где-то в отдалении девушка, сильно сощурив серые глаза, могла разглядеть очертания церкви.
Расставшись с мальчишками вчера вечером, она уже сто раз успела пожалеть, что согласилась на их план. Сейчас она чувствовала себя неуверенно, её руки немного подрагивали, а разум отчаянно пытался предположить, что делают в данный момент Воронов и Сафронов. Добрались ли они? Все ли у них в порядке? Алла и так плохо спала в поезде почти всю свою жизнь, а в прошлую ночь и подавно. В голову тогда лезли всякие тяжелые мысли, мешавшие отбыть в царство Морфея. Поначалу она снова и снова размышляла о ситуации со своим отцом, о его планах касательно так называемого «Пути истины», на который он её таким странным образом наставил, потом бессмысленно крутила диск с лилией в руках, осматривая со всех сторон. Когда её голова отказалась работать над загадками отца, то девушка немедленно стала размышлять о своих спутниках, и в ней снова ядовитой змеей стало ползать ощущение, что она совершила большую ошибку, пригласив этих двоих юных детективов с собой на это опасное предприятие.
Ей с трудом верилось, и она не знала, радоваться или нет тому, что они могут встретиться с членами двух тайных сект, о существовании которых не подозревали обычные люди, о которых только строили теории и догадки. В конце концов Алла через сложные ассоциации ушла от темы тайных орденов и вскоре снова столкнулась с угрызениями своей совести, которые долго мешали ей заснуть.
Однако девушка никогда не спала в поездах и столкнулась с этой проблемой уже давно. Почти двадцать лет назад, в тот самый день, когда погибла её родная сестра. Анжелика возвращалась домой на поезде из Томска, когда шел сильный ливень, дорогу размыло, и громадная металлическая махина из десятка вагонов рухнула в мелкую речушку. Однако и этого было достаточно: одни пассажиры потеряли сознание от ударов и позже утонули, другие захлебнулись, пытаясь выбраться из тонущих купе, третьи успели выскочить через разбившиеся окна или их выкинуло вовремя падения, но большинство оказалось зажато или раздавлено в покореженном металлоломе. В любом случае Анжелика погибла в этой катастрофе, вся семья страдала, а Алла больше всего. Анжела была её любимой старшей сестренкой, с которой они любили поиграть, посплетничать или просто побыть наедине и рассказать друг другу о своих переживаниях и событиях прошедшего дня. Между двумя девочками, несмотря на диаметрально противоположные характеры, установились дружеские отношения, и они больше походили на давних подружек, чем на сестер. Но коварная судьба отнимала у Аллы одного за другим всех дорогих людей и начала она с любимой сестренки, затем вслед за ней умерла и мама, а теперь отец колеблется между жизнью и смертью. Девушка понимала, что у неё было достаточно оснований роптать на судьбу и её жестокость, но она старалась не унывать, а переносить все страдания, поскольку смерть родных не означала, что не надо самой жить дальше. Однако гибель Анжелы оставила глубокий отпечаток в сердце девушки и с тех пор она не могла спать в поезде, поскольку всегда вспоминала погибшую сестренку и представляла себе с пугающим реализмом, как та, будучи без сознания, медленно умирала в наполнявшемся водой купе.
Алла была на похоронах сестры, но даже тогда она не верила, что та умерла. Ей смутно казалось, что все это просто обман и не более того. Анжела жива, верилось девушке, но к сожалению это было не так. Её лучшую подругу уже встречали на небесах, ведь она была хорошим человеком: доброжелательным, отзывчивым, готовым помочь в трудную минуту.
Еле сумев отогнать от себя эти дурные мысли, Алла вышла из-под густой тени деревьев и зашагала по мягкой зеленой траве поля, на которое лило свои лучи летнее яркое солнце. Небо полностью очистилось от облаков, и теперь над её головой была только нежная голубизна, а впереди вдали была видна пара-тройка деревьев, за которыми притаилась церковь, о которой девушка слышала впервые. Сионова Ложа явно выбирала для своих тайников места, славившиеся, как памятники истории и культуры, в которых часто проводили многолюдные экскурсии; к тому же в целях сохранности артефактов эти места вполне подходили, если человек умел прятать.
Невысокая трава ласкала ноги в босоножках, пока девушка шла и осматривалась по сторонам. Куда ни глянь, везде простирался зеленый луг, который регулярно затапливался водами близлежащих рек в период весеннего половодья, но к удивлению церковь Покрова оставалась сухой и нетронутой. Вода лишь едва плескалась у порога, но Алла считала, что это просто был замысел строителей и архитектора, которые благоразумно поместили церковь на рукотворном холме. Что же скрывается за этими белокаменными стенами? Размышляя, она снова вытащила из сумки диск Флер-де-Лис и пошла по проложенной в траве тысячами ног тропе, заканчивавшейся у Божьего храма.

Глава 75

За сотни километров от Боголюбова, в окрестностях которого располагалась церковь Покрова, «УАЗ» лихо подкатил к мосту и, выехав на тротуар рядом с лентой ограждения, резко затормозил. Сестра Евгения едва не ударилась головой о спинку сидения перед собой, а сидевший рядом с ней Сергей Кузнецов мгновенно выпрыгнул из машины. Шатаясь от непривычно быстрой езды, Женя буквально вывалилась из автомобиля, успев только заметить, что еще одна милицейская машина уже припаркована на набережной, вооруженная парой мигалок.
Оперуполномоченный поддержал девушку и заговорил спокойным голосом, хотя по его лицу Женя поняла, что он уже начинает жалеть об их уговоре:
- С вами все в порядке? Хорошо себя чувствуете?
- Да, все нормально. Я благодарю Бога, что сегодня не очень плотно позавтракала в «Монферрате».
- Кстати, я вас так и не спросил, как вы вчера отдохнули?
- По крайней мере мне удалось расслабиться. Я приняла душ и почти сразу легла спать.
- Почти? Почему?
- Я нашла те две вещицы, которые вам передала на ксерокопию. Кстати, когда я смогу получить их назад?
- Сегодня вечером, если успеем быстро здесь закончить, - ответил Кузнецов, на его лице не дрогнул ни один мускул. – Вы сможете перенести вид еще одного трупа?
- А что мне остается? – пожала плечами монахиня, внутренне готовя себя ко всяким жутким картинам. – У меня, наверное, это скоро станет новой профессией.
Она натужно улыбнулась своей остроте, опер предпочел оставаться безучастным. Он просто развернулся на каблуках и направился к лестнице вниз к воде, бросив на ходу:
- Следуйте за мной.
- А разве труп не на набережной? – с сомнением спросила монашка.
- Он на набережной, только еще ближе к реке.
* * *
Встав у толстого гранитного парапета, сестра Евгения вглядывалась в очертания Московского Кремля, чьи красные башни резко контрастировали на фоне основного городского пейзажа. Этот вид заставил девушку на минуту задуматься, что она, возможно, зря так люто ненавидела этот мегаполис, который ничем не виноват в её несчастьях. Красные кирпичные кладки, ярко горевшие под летним солнцем, заставляли сердце как-то оттаять, вселяли уверенность в будущем и надежду на счастье. Но её разум мгновенно вернул Евгению к действительности: убийца её родителей, если он существовал, мог еще разгуливать свободным по улицам этого города, прятаться и скрываться в его закоулках. Она внезапно для самой себя осознала, что даже не помнит любящих объятий своих родителей. Их разлучили слишком рано, поэтому, будучи еще маленькой девочкой, Женя не сумела запомнить лица родных.
- С вами все в порядке? – голос Кузнецова вернул её к реальности.
- Что? – рассеянно спросила она, хлопая глазами.
- Вам не по себе?
- Вовсе нет, - оживилась монашка. – Просто задумалась обо всем этом. Я хотела спросить про убийцу. Кто-нибудь видел кого-то подозрительного в храме?
- Толком нам не удалось никого допросить: все прихожане, которые были в момент убийства в соборе уже ушли, и искать не было ни времени, ни смысла. А те, кто еще оставался, ничего странного не заметили.
- Надо же, этот человек дважды совершил идеальное убийство, а нас оставил в дураках.
- Я надеюсь, что вместе мы сможем прояснить ситуацию, благодаря совместным усилиям. А теперь пройдемте на место преступления. – Он еще помолчал, а затем опять спросил: - Вы точно сможете продержаться там, сколько следует?
- Смею надеяться на это.
Опер кивнул, и они вместе стали спускаться по крутым ступеням набережной, на которой заметно ощущалось мягкое дуновение влажного воздуха с реки. Шершавые плиты все еще были покрыты редкими каплями росы, которые, словно тысячи разбитых осколков стекла, отражали лучи солнца. Добравшись до нужного участка, Кузнецов нагнулся и прополз под полосатой, как рождественская конфета, лентой, а Евгения аккуратно последовала его примеру.
Перед ними вверху горделиво расправил свои пролеты мост, а под ним у его правого основания расположилась команда из шести человек, из них только один стоял и что-то помечал в блокноте. Рядом с его ногами лежал пластиковый пакет таких размеров, что в него запросто влез бы человек любых габаритов. Монахиня уже смутно представляла, что в нем лежало на протяжении того времени, как «УАЗ» нес их двоих сюда. От этой догадки Жене тут же стало дурно, её ноги натужно задрожали.
- О, кого я вижу! – саркастически поприветствовал их мужчина с блокнотом. – Серега, ты приволок сюда нашего нервного свидетеля №1! Хочешь совсем его довести, чтобы у нас был еще один лишний труп?
- Попрошу вас помягче, - нахмурив брови, погрозила пальцем Евгения, пытаясь таким образом ненавязчиво поставить распаясовавшегося представителя властей на место. – Не надо дерзостей.
- Что это с тобой сегодня, Зеров? – Кузнецов намеренно назвал коллегу по фамилии, как делал всегда в подобных случаях, когда тот начинал брезгливо воротить нос.
- Твое проклятое дело меня с ума сведет, Кузнецов! – ответил второй опер, спрятав блокнот в карман брюк. – Я вчера из-за него допоздна просидел в конторе, пытался найти хоть одну зацепку и ничего! Твоего Петра отстранили от дел за его выходки на месте преступления. Но должен отметить, что наш убийца работает чисто и профессионально.
- Ты хоть что-то нашел? Хотя бы незначительную мелочь?
- Свой вывод я тебе уже огласил, больше у меня ничего нет. Кстати, ты получил отчет от патологоанатома? Что он обо всем этом думает?
- Должен признаться, он больше походил на психопата, - ответил Сергей. – Он вбежал ко мне и начал кормить байками, которые в результате осмотра тела превратили нашего преступника из обычного человека в страшную тварь, которую даже кинематографисты вряд ли придумают.
- И что же он обнаружил?
Кузнецов вкратце изложил суть его разговора с доктором, попутно высказав свою оценку ситуации. Под конец сестра Евгения пребывала по меньшей мере в изумлении, хотя уже слышала краткую суть, а Зеров лишь хмуро посмотрел на напарника.
- Я бы советовал тебе доверять ему, он работает с нами давно, и я сильно сомневаюсь, что он был в восторге от твоего отношения к его труду. В самом деле ты не прав.
- Ладно, это я уже понял, но давай перейдем к делу. Еще раз скажи, что здесь произошло.
- Тело обнаружил сегодня рано утром один из горожан, фамилия Хорцев. Во время своей утренней прогулки он заметил, что из слива коллектора из-за решеток что-то торчало, а присмотревшись, он понял, что видел человеческую руку. Он вызвал милицию, которая при помощи водолазов вытащила тело сюда. Судя по его состоянию, труп пролежал в стоке со вчерашнего вечера или около того, но я уже не уверен даже в этих данных. Причиной смерти, видимо, явилась рана на горле, а множественные переломы и синяки были либо нанесены позднее, либо стали результатом того, что тело несло потоком сточных вод. Никаких документов при себе у нашей жертвы нет, поэтому его личность мы пока установить не можем.
- По одежде может сойти за офисного работника, - вставила Женя, старавшаяся не смотреть в мертвые глаза. – Рубашка, брюки. В целом, деловой стиль.
- Спасибо, за замечание, - Зеров холодно сверкнул на девушку глазами, явно считая её здесь лишней. – В данный момент мы заканчиваем обыск тела и уже кое-что обнаружили.
- Неужели все-таки реальные улики?! – глаза Кузнецова засверкали энтузиазмом.
- Можно и так сказать, но нам они все равно мало чего дадут. На рукаве его куртки, в которую, судя по всему, одели уже мертвого человека, была нашивка, которую либо предварительно отодрали, либо сорвало в канализации. Нам удалось изъять только фрагмент.
Опер взял из чемоданчика на земле закрытый пластиковый пакет и передал его Сергею, Евгения пристроилась рядом, заглядывая через плечо своего спутника.
- Эта обрывок эмблемы? – высказал догадку опер Зерову.
- Похоже на то, но разобрать что-либо представляется весьма затруднительным из-за того, что у нас лишь малая часть нашивки.
- Если бы в нашем распоряжении была вся эмблема, мы бы быстро пробили её в базе данных и смогли выяснить, к какой организации принадлежал убитый и отыскать пропавшего в их списках, - объяснил монахине Кузнецов. – Что еще? – обратился он к коллеге.
- Есть одна зацепка, но как бы не получилось так, как с предыдущими. С мистикой, - пробормотал Зеров и вытащил на этот раз пакетик поменьше, в котором лежало едва заметное невооруженным глазом какое-то волокно.
Евгения взяла предмет в руки и внимательно посмотрела его на свет, цвет тонкой нити был ярко-бирюзовым, что заставило её подумать о шансе, что убийца потерял волокно со своей одежды, но её настораживало одно несоответствие. Волокно толщиной чуть превышало человеческий волос, технологий, способных сплести такую тонкую нить, насколько она знала при своей отдаленной от больших городов жизни, еще не изобрели.
- Что это, по-вашему? – спросила она двух мужчин, находясь в некотором смятении.
- Тонкое синтетическое волокно от одежды убийцы, - ответил Михаил Зеров. – Оно сможет помочь нам для сравнения с одеждой подозреваемых, если таковые у нас вообще будут.
- А вам не кажется, что оно слишком тонкое?
- Да, кажется, но на этот счет у меня нет версий, так что отдайте улику обратно.
Он нервно выдернул пакет у неё из рук и упаковал обратно в чемоданчик. Из всех его резких движений и тона разговора Евгения поняла, что Зеров совсем не в восторге от её присутствия здесь, но сдаваться она не собиралась. Несмотря на то, что она стояла в окружении двух профессиональных оперативников, занимавшихся подобными делами по долгу службы, монахиня почувствовала себя на удивление уверенно. Глаза Зерова продолжали сверлить её, но Женя решила просто не обращать на этого человека никакого внимания.
Вместо этого девушка огляделась вокруг, стараясь не смотреть на пластиковый мешок, и затем спросила:
- Вы знаете, когда умерла жертва?
- Нет, это можно будет установить только после вскрытия, но ясно одно: большую часть времени до того, как беднягу обнаружили, его тело провело в канализации.
- Выходит, мы стоим на месте обнаружения трупа, а не на месте убийства? – уточнила Евгения на всякий случай, стараясь держаться сдержанно и сухо.
- Именно.
- А можно попробовать отыскать место, где убили этого человека?
- Это крайне затруднительно. Обыскивать весь город на предмет лужи крови бессмысленно, а если его зарезали в каком-то доме, то мы его никогда не найдем. К тому же следы наверняка смыли, а вчера ночью был кратковременный, но довольно сильный дождь, поэтому на улице все равно ничего не осталось.
- А можно попробовать рассчитать это?
- Как? – хором удивились оба опера.
Женя сначала замялась, но потом решила предложить свой вариант, как можно помочь властям в поисках убийцы.
- Все довольно просто, но я не уверена, - она еще немного помолчала, а потом спросила: - ведь возможно определить период времени, который тело провело в канализации?
- Да, но у нас нет точных данных. Ведь труп мог застрять в решетке слива прямо перед нашим приездом, а мог находиться там уже несколько часов. Время его движения по трубам коллектора может сильно варьироваться.
- Но это хотя бы сократит площадь зоны поиска, - стояла на своем Евгения. – Если мы сможем узнать, сколько времени мертвец пробыл в воде, замерим скорость течения и проведем простейшие математические операции, то сможем узнать расстояние, которое труп преодолел и очертить район поисков места преступления.
- Но все равно территория получится слишком большой, - возразил на сей раз Кузнецов. – Тем более вы сами слышали, Евгения, что погрешность в ваших вычислениях слишком велика.
- Но это все равно лучше, чем просто прочесывать весь город! – парировала Женя. – Согласитесь.
На этом дискуссия закончилась, поскольку обе стороны замолчали. Двое мужчин поняли, что в словах монашки есть свое зерно правды, а Евгения осознала, что особой пользы её затея вряд ли принесет. Она застенчиво прокашлялась и продолжила:
- А что со свидетелем? Он тоже на этот раз у вас один?
- Не понял? – поднял глаза Зеров.
- Видимо, хоть убийца и совершил свое деяние с меньшей жестокостью, чем в прошлый раз, но свидетель все-таки один-единственный и то только потому, что он нашел тело, как и я сама. А в момент совершения преступления труп либо никто не заметил, либо никто не присутствовал рядом. Все повторилось с точностью до мелочей!
- Должен заметить, что вы правы, - согласился Сергей Кузнецов. - Но меня кое-что беспокоит.
- И что же?
- То, что этот…. э…. монстр, будем его так называть, не остановился, когда совершил два убийства в месте большого скопления людей. Это должно было заставить его занервничать и пытаться скрыться, чтобы в ближайшее время не подавать признаков своей связи с преступлением. Но вместо того, чтобы залечь на дно, он совершает еще одно убийство и избавляется от трупа, сбросив его в канализацию. Почему он так поступил? Почему не пытался спрятаться, чтобы не привлекать к себе внимание?
- Видимо, он чрезвычайно уверен в себе и ставит себя выше закона, - высказал свою догадку Зеров. – Он думает, что сможет уйти безнаказанным от нас.
- Или же он понимал, что находится в безопасности и ему нечего бояться, - сказала Евгения. – Очевидно, убийца знал, что в любом случае оставит нас, то есть вас, в дураках. У него есть какой-то козырь, туз в рукаве.
- И что же это? – не унимался её спутник.
- Прикрытие…
Оба оперуполномоченных смерили монахиню одобрительными взглядами. Несмотря на свою набожность, она обладала неплохими мозгами и не была склонна винить в преступлениях и загадочных смертях карающую десницу Господа. Она прекрасно понимала, что за всем этим стоит простой смертный, которому пока просто везет. Монашка продержала многозначительную паузу, а затем снова задала вопрос:
- Можно посмотреть на тело?
- Валяйте, но учтите, что если с вами случится сердечный приступ, как тогда у собора, то вы сами виноваты, - ехидно хмыкнул Зеров и обратился к Кузнецову. – Если анализы покажут совпадение следов на груди монаха и раны на шее этого несчастного, то мы будем точно знать, что охотимся за твоим «чудищем».
Эту фразу Евгения услышала краем уха, а ответ Кузнецова потонул в оглушающем гуле, который издала проплывавшая мимо груженая баржа. Длинное, напоминающее кита судно, навело юную начинающую сыщицу на мысль.
Решив, что обратно в отель поедет сама, Женя склонилась над черным пластиковым мешком и медленно и натужно потянула на себя молнию. Та издала скрипящий звук, который острыми иглами вонзился ей в мозг. Боже Всевышний, что она делает?! Евгения стала сомневаться, что отдает себе отчет в своих действиях, ведь она по сути нарушала покой умершего человека! Её вредная совесть проснулась в ту же секунду, и монахине едва удалось отогнать назойливое чувство. Она просто взглянула на лицо усопшего молодого человека, и этого было ей вполне достаточно: закатившиеся глаза, бледная кожа утопленника, приоткрытый рот и широкая рваная рана на горле мгновенно протрезвили её разум. Девушка удивилась, что этим двум людям в форме нужны еще дополнительные анализы, чтобы определить, что это следы когтей, а не лезвия. Однако она тут же вспомнила, что два опера говорили к тому же и о сравнении двух следов, чтобы быть уверенными, что занимаются порученным им расследованием, а не привязывают к делу тела, которые не имеют к нему никакого отношения.
Из-за шеи жертвы торчали ярлыки одежды, показывавшие необходимые данные о товаре. На парне была рубашка и толстая куртка, которая была слегка неуместна в летнюю жару. Женя вгляделась в промокшие очертания букв на двух прямоугольных кусочках ткани, но смогла разобрать только размеры: у рубашки М, а у куртки ХL. Два разных размера на одном человеке – это выглядело действительно странно, но еще более подозрительным выглядело то, что этот факт проглядели сотрудники милиции, которые осматривали труп гораздо более тщательно. Или же Зеров почему-то умолчал об этой странности или не счел её за таковую? Еще раз вспомнив смутно знакомый английский язык, на котором её научили бегло говорить подруги по монастырю, отправлявшиеся в заграничные поездки по делам православной церкви, девушка поняла, что размер рубашки у жертвы по стандартам средний (от английского «middle»), а вот куртка была по неясной причине очень большой («extra large»). Однако оба предмета одежды сидели на щуплой фигуре убитого одинаково, что наводило на размышления. Почему на одном и том же молодом мужчине надета одежда разных размеров? У неё не осталось никаких сомнений: мертвеца одели в эту куртку уже после убийства, но зачем? И что же стало с этой курткой, что теперь, несмотря на свой большой размер, она сидит на парне, как литая? Неужто села?
Монахиня встала на ноги и со слегка трясущимися ногами подошла к мужчинам. Она ничего им не сказала, а просто прошла мимо, пребывая в глубокой задумчивости. В её голове зародилось сомнение в том, что на тело надели еще один предмет одежды, чтобы как-то скрыть какие-то следы преступления. В этом был совсем другой смысл… Возможно, сокровенный, скрытый от всех?
Недолго размышляя, Евгения поняла, что настал тот момент, когда нужно искать ответы на все вопросы, и пора начинать независимое расследование. Это был вполне оправданный шаг, ведь она теперь знала, что сначала необходимо сделать.
В голове проносились слова и воспоминания, а сама девушка никак не могла поверить, что теперь она стала частью настоящего расследования, а не просто поиска различных безделушек, как это было с ней во время жизни в монастыре. Теперь её мрачная келья на северной стороне казалась ей такой далекой! Сестра Евгения прикоснулась к маленькому золотому крестику на своей шее, который был окутан мягкой тканью рясы, и начала что-то бормотать так, чтобы два милиционера рядом не услышали.
- Вы закончили? – голос Кузнецова буквально оглушил её, с силой ударив по ушам. Евгения сама не заметила, как начала яростно молиться за упокой души убитого парня. – Думаю, вы увидели все, что необходимо.
Он не сводил с неё своих вкрадчивых глаз, но она лишь нахмурилась в ответ. Она ощущала странную умиротворенность, когда рядом находился этот человек, когда он говорил с ней, смотрел на неё. Подобных странных чувств монахиня еще никогда не испытывала и не могла сама себе сказать, что ею овладело. Она, кивнув, ответила:
- Я осмотрела тело. Это ужасно! Надо как можно скорее остановить это чудовище, пока он не убил еще кого-нибудь.
- Вы меня удивляете, Евгения, - признался Сергей, поначалу сбив монашку с толку таким резким переходом с одной темы разговора на другую.
- Что вы имеете в виду?
- Я хотел сказать, что думал, якобы женщина вашей профессии, если это можно так считать, будет обвинять в убийстве Антихриста, Еву, дьявола и все в таком духе, но вы совсем не такая.
- Вы считаете людей, отдавших себя служению вере, обладателями столь узкого кругозора? – в голосе Евгении звучал упрек с легкой примесью удивления.
- Просто мне кажется, без обид, что у человека должно быть не все в порядке с головой, чтобы он отошел от благ цивилизации и оказался один на один с нищетой.
- Но это не так! – возмутилась Женя, которую эти слова ранили в самое сердце. – Мы остаемся наедине с Богом!
- Ага, а потом от такого образа жизни некоторые спрыгивают с ума, начинают слышать глас Божий и в итоге становятся убийцами.
- Это было намеком в мой адрес? – Евгения начала быстро менять свое мнение об этом человеке, который умудрился усыпить её осмотрительность и внушить доверие, сумев их таким нелепым образом разрушить в мгновение ока.
- Я ничем не хотел вас обидеть! – открещивался Кузнецов, но глаза его выдавали: они яростно бегали по сторонам, подыскивая себе подмогу, какой-то аргумент в свою пользу. – Просто высказываю свое мнение.
- Тогда будьте добры высказывать его помягче, хорошо? И еще – я доеду до отеля на этот раз сама.
С этими словами монашка развернулась на каблуках и стала уверенно подниматься по лестнице, прочь с набережной, а Сергею Кузнецову только и оставалось, что с досадой смотреть ей вслед.

Глава 76

Олег Селиванов прохаживался по пустынным коридорам своего особняка на Рублевском шоссе, чувствуя, как его сердце наполняется спокойствием и удовольствием от происходящего. Его скучная жизнь наконец-то кого-то волнует, он сам теперь не сидит без дела, а в конце работы его ждет нечто большее, чем богатство. Свою награду и приуроченные к её вручению события олигарх даже не смел себе представить, настолько его фантазия за время жизни в этих стенах успела обеднеть.
Одетый в бурый халат, с еще мокрым после ледяного душа телом и ногами в мягких тапочках, которые приятно щекотали капли воды, стекавшие вниз, Олег водил глазами по коридору с одной стены на другую. Собеседник сказал, что все имеющееся у него сейчас имущество – лишь малая толика того, что ждет его впереди, но только с одним условием. Этим условием было полное повиновение, выполнение указаний и осуществление поставленных перед ним задач. Сегодня он намеренно отпустил всю прислугу, коих насчитывалось не очень много: дворецкий сам просил отгул на этот день ранее, а садовник и пять горничных не стали возражать, а наоборот, с радостью покинули начавшее поднадоедать им своеобразное поместье. Теперь он мог полностью посвятить себя поискам той странной местности, которую так недвусмысленно его попросили найти его наниматели.
Вчерашний обзор Всемирной паутины ничего не дал, поэтому Селиванов решил попытаться сделать очередную попытку, но с некоторыми изменениями в своем плане. Старый знакомый географ мог дать ему ответ, но еще предстояло преподнести информацию так, чтобы его на заподозрили в чем бы то ни было. Над этим Олегу предстояло подумать, поскольку с этим самым географом они уже давно не разговаривали, находясь в ссоре. Однако конфликт имел место быть так давно, что олигарх даже и забыл его первоначальную причину. В любом случае необходимо было помириться, но как приносить извинения, если ты не умеешь это делать и не помнишь, из-за чего все началось?
Он решил подумать над этим потом, а пока продолжил свою прогулку по коридорам особняка, размышляя, что это первый раз, когда правила диктует не он, а кто-то другой. Олег привык все делать сам, и распоряжения отдавать ему было не впервой, однако выполнять чьи-то указания было для него когда-то самым страшным наказанием. Хотя сейчас он понимал, что с тем, что поставлено на карту, мямлить и отказываться некогда. Ему необходимо было отыскать то, что подходит под описания из текста книги как можно быстрее, поскольку неведомый собеседник в конце их разговора сказал, что будет изредка названивать. А это значило только одно – этот звонок будет служить одной цели: проверке того, как идут дела у него, Олега, и выполнил ли он задание. Эти мысли приводили его в нервное состояние, поэтому он послал все персидские ковры, свисавшие со стен, куда подальше, и бросился в свой кабинет, пока загадочный наниматель, никак не назвавший себя, не решил его проведать.

Глава 77

Петлявшие коридоры и хмуроватые туристы и экскурсоводы в конце концов смогли привести Александра Воронова в египетский отдел музея Эрмитаж, где на входе его встретили две огромные статуи одного из фараонов XVII династии. Увидев их, Саша едва не рухнул с размаху на мраморный пол, но смог вовремя затормозить. Впереди длинным туннелем, словно кротовая нора, уходили арки дверных проемов, соединяя сквозным отверстием в стенах все залы экспозиции. В самих помещениях сквозь лес витрин сновали немногочисленные ценители древнего искусства, и так не пользовавшегося особой популярностью по сравнению с соседствующими авангардистами или импрессионистами. Залы с этими полотнами находились этажом выше.
Изначально один из величайших культурно-исторических музеев мира поначалу являл собой лишь время от времени пополняющуюся коллекцию произведений искусства, собираемых императрицей Екатериной II. В 1852 году Эрмитаж открыли для посещения, и многочисленные толпы жителей города на Неве даже сами не подозревали, что, по сути, бродят по залам одного гигантского произведения искусства, призванного демонстрировать напоказ всю мощь российской империи. На данный момент комплекс Эрмитажа включал в себя шесть величественных зданий, центральным из которых являлся Зимний дворец. За всю историю своего существования музей накопил более трех миллионов экспонатов, охватывающих невероятный промежуток времени: от каменного века до наших дней. В стенах музея можно было увидеть практически все этапы развития искусства и культуры человека, его религии и мировоззрений.
Изначально все сокровища музея размещались в апартаментах одного Зимнего дворца, демонстрируя частную коллекцию императрицы. Визитеры из Франции прозвали здание дворца «эрмитажем», а эта «кличка» вскоре закрепилась за всем ансамблем музея, охватывающим почти все здания, окружающие Дворцовую площадь. В основном коллекция Эрмитажа пополнялась за счет приобретений императорами различных произведений искусства, в число которых входили как многочисленные полотна, так и гравюры, скульптуры, предметы резного искусства, монеты, медали, предметы старины и древности и многое другое. Из-за того, что все наименования из каталога собственности коллекции разместить в здании Зимнего дворца было в скором времени уже невозможно, музей пришлось расширять, однако во дворце до сих пор хранятся главные экспонаты, своеобразные достояния Эрмитажа. Одним из таких достояний по праву считался древнеегипетский отдел музея, куда так давно хотелось попасть юному Воронову. Однако он даже не мог себе представить, что попадет в выставочные залы при таких странных обстоятельствах.
Вынув из кармана свернутый в трубочку листок с эмблемой Ордена Сета и вооружившись блокнотом и карандашом, чтобы в случае чего скрыть истинную причину своего визита, Саша двинулся вдоль стеклянных кубов, за стенками которых мирно глядели на туристов древние изваяния и статуи. Почти сразу же глаза подростка разбежались в стороны от обилия информации и артефактов, которые ему так хотелось бы изучить в спокойной обстановке. Однако всякий раз он жестко возвращал себя к действительности: медлить и задерживаться нельзя, поскольку неведомые враги могут быть рядом.
Он снова и снова поглядывал на витрины, в душе и не надеясь найти то, что его интересовало. Сет не был популярным божеством в древнеегипетской мифологии, поэтому, если бы не его многочисленные упоминания в мифах и легендах, возможно, современные историки никогда бы не узнали о нем. Воронов параллельно с этими размышлениями и своими поисками пытался представить, что представляет собой сокровище, которое так заинтересовало древний языческий Орден, существование которого в принципе ставится специалистами под большим вопросом. По многочисленным намекам и тем местам, где они трое побывали, становилось ясно, что эта охота за кладом напрямую связана с христианской религией, но тогда причастность Ордена Сета в самом деле выглядела просто смешно. Что же им нужно от одной из самых молодых религий на Земле?
Пытаясь всячески ответить на этот вопрос, Воронов и не заметил, как сквозь тонкое стекло одного непримечательного стеклянного куба его глаз смог разглядеть очертания морды, уже успевшей намертво врезаться в память. Паренек был наслышан о том, что многие неопытные в египтологии дилетанты путают Сета с Анубисом и наоборот, но в течение двух дней беспрерывного изучения самого злого бога Древнего Египта Саша уже начал замечать некоторые отличия. Морда Сета плавно и постепенно опускалась к груди, в то время как у Анубиса была прямая гордая шакалья голова. Плюс к этому в поезде подростки успели рассмотреть еще несколько различий в облике двух богов с помощью картинок, которые им удалось разыскать в Сети.
Лабиринты разума до сих пор не постигнуты человеком и, пользуясь этим, часто выдают ему сюрпризы, порой даже слишком страшные. Вспомнив события вчерашнего позднего вечера, Воронов вспомнил, что ночью толком не смог выспаться из-за кошмара, который уже видел за сутки до этого. Он снова был в огромном зале, тонувшем во мраке, и из темноты все время доносились леденящие кровь звуки, а дальше все повторилось заново: странное создание вышло на него из сумрака и словно в слепом безумии принялось шарить рукой в воздухе, стараясь за что-то уцепиться или кого-то схватить. После этого детали сна он едва помнил, поскольку с испугом очнулся от прикосновения руки проводницы. Теперь, вспомнив все обстоятельства, предшествовавшие началу этого нового дня их приключений, Воронов понял причину своей крайней усталости и медлительности мозговых процессов в его голове.
Он стоял перед витриной, всматриваясь в хищные линии костяной фигурки Сета, относившиеся, если верить табличке, к эпохе Древнего царства. Узкие щелки глаз статуэтки пронзали душу, и казалось, будто этот неодушевленный предмет знает все твои сокровенные тайны и помыслы. Черный осколок древнего культа выглядел грубо, но, тем не менее, было видно, что его создатель был предан своей вере.
В стекле перед своим носом подросток заметил едва заметное движение, но этого ему хватило, чтобы резко вскинуть голову и одним прыжком отойти от витрины на добрых два метра. При совершении такого маневра Воронов чуть не столкнулся с молодой сотрудницей музея, которая в ответ на его ошарашенный взгляд мягко улыбнулась. Саша замер в нерешительности, не зная, что делать дальше.
- Интересуетесь древними божествами? – дружелюбно спросила молодая женщина, стрельнув глазами на фигурку за стеклом.
- Что? – подросток никак не мог очнуться, сказывались воспоминания последней ночи. – С чего вы взяли? – Саша решил разыграть полное отсутствие внимания к Сету, однако он сразу понял, что застигнутый врасплох актер дурно сыграет пьесу, которую видел только одним глазом.
- Вы так долго стояли около этого стеллажа, что мне стало интересно, могу ли я вам чем-то помочь, - бесхитростно ответила сотрудница. – Так вы хотите узнать что-то еще помимо того, что прочитали на стенде с информацией об экспонате?
Поначалу он хотел начать отпираться, что якобы не имел ничего подобного в мыслях, но потом, отметив для себя, что в детальном изучении древнего бога зла нет ничего зазорного, решил принять помощь этой очаровательной молодой особы. Другого такого удобного шанса могло и не представиться:
- Да, если вам нетрудно.
- Конечно, - кивнула девушка, и её пышные золотистые волосы веером взметнулись вверх. Сама она была невысокого роста, с тонкими чертами лица и приятным голосом, на вид можно было сказать, что она недавно окончила институт. – Помогу вам, чем смогу.
- Видите ли, я тут собираю информацию для своего доклада по древним мифологиям для урока истории. Это задание на лето, и каждому сказали, какого бога или богиню и какой народности он должен изучить за каникулы. Мне достался как назло, видимо, самый непопулярный бог Древнего Египта – Сет. Я нигде не могу найти про него ничего конкретного, кроме мифа об Осирисе, от которого мне уже плохо, - Воронов принялся сочинять на ходу, стараясь держаться в рамках разумного. – Не могли бы вы мне помочь?
- Конечно, я смогу. Сама проходила этого дьявола и готовила по нему диссертацию для университета, - лицо девушки просияло, и Саша её понимал: наконец-то у неё появилась возможность походить и поговорить с кем-нибудь, сумев отделаться от своей обязанности – просиживать штаны на стуле и смотреть, чтобы чрезмерно активные дети не разнесли зал в щепки.
- Почему вы назвали его дьяволом? – Воронова удивила реакция девушки на имя древнего божества. – Вам эта работа не приносила никакого удовольствия?
- Вообще работа редко приносит удовольствие, - заметила его новоиспеченный гид. – Сет – дьявол, потому что занимал бы примерно такое же положение, войди он в христианскую религию. Кстати, чтобы нам было проще, меня зовут Марина. Так что вас именно интересует? – она подошла к витрине, где только что стоял сам Воронов, и протянула ему руку.
- Александр, - он пожал её. – Для друзей Саша.
- Очень приятно.
- Аналогично. Расскажите про Сета все, что знаете, если можно. А то у меня чрезвычайно мало материала для доклада.
Он приготовил блокнот и карандаш, предварительно перепрятав листок с рисунком за ремень брюк, и приготовился внимательно слушать и для видимости помечать что-то на бумаге. Но он решил постараться все запомнить, чтобы суметь все в точности передать Яну и Алле.
- Итак, - Марина выдохнула и начала нарочито медленнее говорить, - Сет – древнеегипетский бог зла и разрушения, олицетворяющий пагубные силы природы и стихийные бедствия. Его очень часто ассоциировали с красными песками пустыни, над которыми он имеет особенную власть, поэтому египтяне часто изображали Сета с огненно-рыжими волосами, - Воронов невольно тронул прядь своей рыжеватой всклоченной шевелюры, - и красными глазами. Чаще всего встречается его изображение в виде человека с головой неизвестного животного, вид которого египтологи пытаются определить до сих пор.
- О, это важно, - он демонстративно чиркнул в блокноте, - а есть какие-то версии, чья у него голова?
- Существует несколько устойчивых взглядов, - продолжила Марина. – Многие уверены, что у Сета голова осла, поскольку в большинстве мифов о его споре с Гором он проигрывает, и египтяне могли так унизить его достоинства. Другие считают, что Сет изображался с головой трубкозуба, но это маловероятно, поскольку эти животные абсолютно миролюбивы и живут далеко от территорий Египта того времени. Наиболее вероятно, что Сет – обладатель головы некоего фантастического существа, не принадлежащего этому миру.
- Обитателя Нижнего мира? – вопрос вылетел у него непроизвольно, он осекся, но девушка не обратила на это внимания.
- Возможно, есть и такая теория. А вы неплохо знакомы с мироустройством древних египтян.
- Я сам увлекаюсь Египтом, - признался он, - но Сет никогда лично меня не интересовал. Это был вынужденный интерес. Нижний мир лежит под нашим миром, называемым Верхним. Выше нас находятся Небеса, где живут боги, входящие в свиту Ра. Нижний мир играл роль своеобразного ада у египтян, не правда ли?
- Не совсем, - поправила его Марина. – Нижний мир, или Дуат, имеет два так называемых полушария: Царство Мертвых – загробный мир, где правит Осирис, и Царство, которым правит Сет – сосредоточение нечисти и демонов. Вполне возможно, что ипостась Сета являла собой голову главного, по представлениям древних египтян, демона, руководящего злыми силами. Однако по всей видимости этот вопрос так и останется открытым.
- Почему?
- Дело в том, что Сет – один из древнейших египетских богов. Он гораздо древнее других божеств и ведет свое происхождение от времен тотемизма. Поэтому приходиться братом Осирису, вопреки многим мифам, он никак не мог.
- Но ведь всегда нужен отрицательный персонаж, который строит всем подряд злобные козни, - заметил Воронов. – Этакий козел отпущения.
- Да, но египтяне не использовали этого бога для выставления его на всеобщее посмешище. Так они лишь пытались бороться со своим страхом перед ним.
- Что? – подросток на минуту замолчал, в изумлении уставившись на Марину. – Разве египтяне так его боялись?
- Еще как. Очевидно, в этом не последнюю роль сыграла его древность. К тому же с именем Сета связано множество мрачных мифов. Сам Сет требовал от человека, который ему поклоняется, непосильных затрат, как моральных, так и физических. Эти требования включали в себя жестокие жертвоприношения, кровавые обряды и церемонии. Поэтому последователей на первых порах у Сета было немного.
- Это понятно. Но вы говорили о мрачных мифах про Сета. Что вы имели в виду, говоря об этом?
- Вся эта жестокость не случайна, именно из-за неё Сет стал покровителем сил зла. Все начинается с его рождения. Когда он еще был в утробе своей матери Нут, богини неба, Сет решил выбраться на этот свет раньше времени. Он своими острыми зубами прогрыз бок матери и через него выбрался наружу, последним из четырех детей богини.
- У него был старший брат Осирис и две сестры Исида и Нефтида, а последняя впоследствии стала его женой.
- Да, правильно, сразу видно, что вы что-то искали. В основном Сет отвечает за песчаные бури, которые случались в моменты его гнева. Также к его деятельности относили наводнения, ураганы, землетрясения и прочие катастрофы. Помимо этого, существовало поверье, что когда начинается гроза, Гор и Сет устраивают поединок. Вспышки молнии ассоциировались с Гором, наносящим удар своим копьем, а в раскатах грома египтяне слышали рев раненого Сета. Но у этого бога изредка была и другая функция. Пойдемте за мной.
Девушка отошла от витрины и, пройдя два зала, остановилась около большого фрагмента древнего обелиска. Воронов проследовал за ней, заинтригованно оглядываясь по сторонам. Марина наклонилась и стала что-то высматривать в сплошном потоке потертых временем иероглифов, пока не привлекла подростка своим восклицанием. Воронов присел рядом с ней и проследил за её пальцем, указывавшем на крохотный рисунок, выдолбленный в камне. Сощурив близорукие глаза, он увидел точно такой же символ, что только что видел на листке бумаги из руки убитого монаха. Это заставило его на миг потерять дар речи. Откуда крайне набожный христианин, если верить дневнику из храма Христа Спасителя, мог узнать о древнеегипетском иероглифе?

Глава 78

Мокрые от ледяной воды бассейна руки Яна Сафронова похолодели, когда он увидел двух рослых сотрудников службы охраны, которые разыскивали его за незаконное проникновение на территорию. Он заполз как можно глубже в то узкое пространство между ногами Самсона, которое оставалось по его расчетам вне зоны видимости, но полной уверенности в этом он не чувствовал. От прикосновения к позолоченному металлу ему стало немного теплее и спокойнее, однако глаза продолжали боязливо поглядывать из-за золотой гигантской икры.
Две гориллы обошли фонтан с левой стороны, и сейчас только массивная фигура льва защищала Яна от опасности быть замеченным. Сердце громко бухало в груди, а мозг яростно метался в поисках решения проблемы. Этих двоих нужно было обезвредить, но на расстоянии, поскольку переплывать бассейн еще раз было бы рискованно. Его импровизированный плот-скамейка отплыл уже на добрые пять метров и дотянуться до него уже не было никакой возможности. Теперь подросток был заперт на этом каменном островке, чьи острые горячие камни сейчас с силой впивались в его тело, а сам он понятия не имел, сколько еще предстоит тут пробыть, пока охрана успокоится и продолжит обход в другом месте.
Шорох шагов преследователей на мелком гравии резал слух, а легкое бормотание казалось едва ли не оглушительным. Ян с сожалением подумал о своем пневматическом пистолете, который он нашел где-то у себя во дворе и поразился, что кто-то умудрился потерять такое ценное оружие самозащиты. По иронии судьбы сейчас он оказался в той же ситуации, что и первый хозяин оружия, когда необходимо защищаться, но сделать это уже нечем. Ведь он потерял его и даже сам не помнил, как и где он сумел это сделать.
В последней отчаянной попытке, слыша, как шаги подходят уже со стороны «Самсона», подросток стал рыться в своей сумке, стараясь производить как можно меньше шума. Под руки попадалось много всякой всячины, но ничего подходящего. Нервы Яна начинали сдавать, двое охранников уже опять что-то говорили друг другу.
- Смотри-ка! – сердце Яна мгновенно оказалось в пятках, его нашли. – А это что тут делает? – послышался плеск воды, затем легкий стук дерева о камень и подросток смог спокойно выдохнуть: нашли не его, а всего-навсего плот! Но ведь это значит, что эти люди поймут, что уже близки к объекту своих поисков. Нужно успеть, пока они не додумались до очевидного ответа и не вызвали подмогу!
- Какой идиот это сделал? И зачем?
То, что у этих двух шкафов плоховато с серым веществом придало Яну немного уверенности. Пальцы внезапно нащупали что-то инородное в сумке, непроизвольно схватили и потянули наружу. Сафронов едва подавил удивленный возглас: его ладонь сжимала тот самый пистолет, стреляющий резиновыми шариками, выпуская их под большим пневматическим давлением, о котором он только что вспоминал. Черный, как смоль, прохладный, давно позабытый металлический объект вызвал в данный момент у подростка приступ эйфории, который на время отгородил его от холодной крепости из гигантских стальных ног, в которую он себя заточил.
Все получится, шанс еще остается! Крепко сжимая новоприобретенный спасительный билет, чтобы случайно не выронить его, подросток проверил количество зарядов и к своему ужасу обнаружил, что в его распоряжении было только три попытки. Охранников было всего двое, поэтому оставалось даже право на ошибку, но Ян уже давно не практиковался, и в его голове червем сомнения проползала мысль, что он может не попасть. Цель его была слишком мелкой, так как, чтобы оглушить человека, нужно было попасть в мизерную ямку на затылке, где черепная коробка сочленялась с позвоночником. Трех резиновых пуль должно было впритык хватить для этого рискованного мероприятия.
Ян чуть высунулся из своего укрытия, прикидывая расстояние до цели. Двое мужчин все еще хмуро поглядывали на оторванную спинку скамьи, которая, словно раненый солдат, казалось, барахталась на земле у них под ногами. Всего в каком-то десятке метров от них субъект их поисков одной рукой с силой вцепился в скользкую от испаряющейся воды золоченую ступню, а второй стал прицеливаться. Тревога стремительно начала затоплять разум Яна, постепенно трансформируясь в панику, плохо отражавшуюся на точности стрелка. Подросток всячески пытался не думать о тех событиях, которые могут произойти, если он даст осечку, промахнется и два сотрудника службы безопасности получат точные данные о его месте нахождении. Сафронов не сомневался, что в этом случае тремя выстрелами ему точно не ограничиться, поскольку его преследователи наверняка вызовут подмогу. Даже если ему не предъявят никаких обвинений, а просто вышвырнут с территории ансамбля и больше не впустят обратно. В этом случае он потеряет и время, и доступ к необходимым для их троицы артефактам. Этого нельзя допустить, две гориллы еще получат свое.
Стараясь не производить лишнего звука и радуясь тому, что над его головой не выстреливает и не грохочет двадцатиметровый каскад, Ян высунул из-за икры исполина узкое черное дуло, сулившее избавление от временных затруднений. Темное отверстие долго шарило в пространстве, напоминая пустую глазницу циклопа, и вскоре замерло. Люди у края бассейна даже ничего не заметили и не почувствовали, когда два продолговатых крохотных объекта просвистели в воздухе и опустили на окружающий их сад черный занавес.
Стрелок судорожно выдохнул и вытер лоб тыльной стороной руки, а затем над водой разнеслось негромкое:
- Yes!
* * *
За всю его жизнь Ян не переживал ничего экстремального, кроме того ужасающего случая, произошедшего полгода назад. За эти несчастные шесть месяцев ощущение опасности и адреналина в крови успело улетучиться, и началась обыденное нудное существование. С одной стороны, он тосковал по тому морозному вечеру, когда едва не погиб, но с другой стороны, ему не хотелось пережить весь тот кошмар еще раз. Он не мог и не горел желанием назвать свое чувство страхом, скорее это был шок. Ему всегда казалось, что жизнь – вещь крайне скудная на события, подобные тем, что произошли в тот день. Сафронов думал, что такая страшная история может произойти только в каком-нибудь дешевом фильме ужасов, а суровая реальность отвергнет саму идею такого события. Но он был поражен, как ошибался тогда. Жизнь – вещь непредсказуемая и неконтролируемая, в ней с человеком может случиться все что угодно, и само понятие жизни способно разрушиться в любое мгновение.
Осознав, что его план сработал по счастливой случайности, получив небольшую дозу адреналина и вспомнив зимний день 26 декабря прошлого года, Ян аккуратно вытащил свое неповоротливое и затекшее тело из-под широко расставленных ног «Самсона» и выпрямился. Спина предательски хрустнула после тесноты, в которой он провел последние двадцать минут, а легкое дуновение летнего ветерка показалось дыханием ангела-хранителя. Затем Ян понял, что цель его визита сюда почти что вылетела из его головы, поэтому подросток быстро вынул из сумки стишок из Пушкинского музея и перечитал несколько раз.
«Послушай каждого из них и будь к ним беспристрастным». Что бы это означало? Сдвинув густые брови, он задрал длинноволосую голову кверху и взглянул на голову изваяний. «Послушай», значит тебе нужно что-то услышать от этих статуй, следовательно они должны сказать нечто важное. «Безумие», – подумалось Яну, когда он подловил самого себя на мысли, что эти две скульптуры могут говорить. Хотя за последние два дня произошло столько всего странного и необычного, что ему казалось, что теперь его ничто не способно удивить.
Речь неживых изваяний, льющаяся из металлических ртов! Мысль, в самом деле, была безумна, но Сафронов сам прекрасно понимал, что других в его арсенале не было. Эти два великана, Самсон и лев, должны что-то нашептать ему на ухо.
Он некоторое время молча всматривался в лица статуй, а затем принял решение, что отсюда ему ничего не удастся узнать и необходимо залезть наверх, поближе к их головам. Ян сложил все свои вещи в сумку, туже затянул ремень на плече и вплотную подошел к двум сливавшемся в одно целое фигурам.
Начав восхождение, подросток понял, какую непростую задачу перед собой поставил. Расположение и позы льва и гиганта-Самсона давали ему возможность забраться по их телам, как по лестнице, однако руки никак не могли уцепиться за гладкие полированные мускулы, а подошвы ботинок быстро соскальзывали с них. Напрягая все свои силы, чтобы не рухнуть на острые, как ножи, камни у подножия скульптуры, Ян карабкался все выше и выше. Несколько раз он чуть не свалился, но вовремя смог совладать с предательски гладкими изваяниями. Казалось, что обе фигуры уходят высоко в небеса, и ему никогда не забраться на пасть льва, который в предсмертной агонии смотрел сверху вниз на своего золотого убийцу. Уцепившись за странно короткий клык зверя, Ян отпустил вторую руку от необъятной кисти Самсона и, раскачавшись, смог закинуть правую ногу прямо в пасть ко льву. И вот уже через минуту он разместился на голове чудовища, усевшись в по-турецки.
Солнце весело играло в кудрявой шевелюре великана, устремлявшего грозный взгляд пустых глаз куда-то вниз, казалось бы, мимо своей жертвы. Ян, не теряя времени даром, осторожно изменил позу, встав на колени, и протянул руку к лицу «Самсона». Кончики пальцев щупали отлитые из бронзы щеки, губы и подбородок, пока сам Сафронов с опаской поглядывал на край разверзнутого зева, который больше в данной ситуации походил на кресло, так как лев держал свои челюсти открытыми практически под прямым углом. Сам того не желая, Ян нащупал носками конец трубы, в обычные рабочие дни посылавшей в небо водяной столб. «Слава Богу, что это штука не работает, – подумал парень, – а то сейчас от моего зада ничего бы не осталось!».
Не успел он подумать об этом, как его пальцы наткнулись на что-то инородное прямо за подбородком гиганта. Ян тут же зацепил этот предмет ногтем и понял, что такую вещь было бы легко спрятать в таком месте и её бы никогда не заметили. Шершавый объект запросто можно было спрятать в ладони. Стиснув находку в двух пальцах, он аккуратно, задержав дыхание, изъял его. Когда край предмета показался из-под золоченого подбородка, Ян с удивлением обнаружил, что держал кусок очень плотной бумаги, которую не могла тронуть разливавшаяся повсюду вода.
Совладав с силами гравитации и сумев восстановить равновесие, подросток развернул заветный лист, который должен был найти и едва смог подавить громкий возглас. Он увидел еще один символ из глаголицы, на этот раз четко выведенный на бумаге обычными чернилами под защитным слоем пленки.
Теперь они были на шаг ближе к расшифровке дневника патриарха Русской православной церкви, но осталось разобраться еще и со львом.

Глава 79

Густо-зеленая сень толстых деревьев радушно приняла Аллу под свои ветви. Девушка не пряталась от жары и палящего солнца, а умиротворенно взирала на церковь, которая белой башней возвышалась перед ней. Вившееся волосы молодой женщины мягко трепало ветром, который свободно гулял в тени мощных стволов берез и лип, приходя с мелкой реки, протекавшей неподалеку. Белоснежные стены небольшой церкви Покрова находили своих двойников в еле заметно движущейся глади воды. Сама церковь являлась примером древнерусской архитектуры XII века, которая вошла в историю как одна из тех эпох, когда усиленно развивалась русская культура. Уникальные и неповторимые храмы того периода отличались не только строгой пропорциональностью, но и главным строительным материалом – белым камнем. Именно из него строили величественные храмы, сплошь покрытые сложными орнаментами, постепенно переходящими в сложнейшую вязь. Одним из таких памятников владимиро-суздальской архитектуры и являлась церковь Покрова на Нерли, расположенная неподалеку от села Кидекша, которую Алла приметила, пока ехала в поезде. Это здание было одной из первых белокаменных церквей, положивших начало целой традиции строительства на Руси. Её возвели в память о погибшем сыне Андрея Боголюбского, но та постройка сильно пострадала во время попытки одного игумена разобрать её на материал для колокольни.
Сейчас перед Аллой высилась церковь, напоминавшая в основании белый куб, покрытый многочисленными резными узорами, с черной крышей, посреди которой поднимался единственный купол с угольного цвета маковкой на верхушке. Девушка не могла найти наглядных доказательств того, что церковь строили, руководствуясь принципами божественной пропорции, однако эстетичность и притягательность для глаз в этом здании явно присутствовали. Она даже выглядела несколько неуместной при всех своих резких, изящных и тонких очертаниях среди плавности и протяженности лона природы. Обойдя строение кругом, Алла обнаружила, что каждая стена в своем основании имела двустворчатую дверь, но открыта была только та, что выходила на реку.
Молодая женщина постучала в тонкую дверную створку, так как ей не хотелось никого напугать из тех священнослужителей, кто находился внутри. Три удара гулко разнеслись под белокаменными сводами, подобно грому, заставив непрошеную гостью резко вздрогнуть. Алла сама прекрасно знала, что никогда не представляла себя в роли харизматичной охотницы за сокровищами, и это её новое амплуа пока что заставляло её упорно сомневаться. Правильно ли она поступает? И если да, то зачем ей все это? Неужели ради какого-то призрачного секрета, размытого и затерявшегося в сетях истории сокровища стоит жертвовать работой, дружбой или даже, возможно, жизнью? Ради дорогих людей, может быть, и стоит…
Мрачное нутро церкви хранило молчание, гостья не видела ни единого движения среди небогатого убранства собора. Справа в ближнем углу у входа она увидела отгороженную сувенирную лавку с прочным замком на двери; парочка колченогих стульев разместилась по углам помещения; тусклые лучи полуденного солнца через силу пробивались сквозь прорезанные в башенке на крыше окна, падая пятнами на стены и напоминая разлитое молоко. Сквозь их толщу неторопливо проплывали стаи пылинок с пола, создавая ауру спокойствия и отрешенности от внешнего суматошного мира. Алла была удивлена, когда поймала себя на мысли, что отдала бы все на свете ради нескольких минут, проведенных в этой божественной тишине.
Еще раз тихо позвав обитателей храма, она осмелилась войти внутрь. Поле и река, зной и неуверенность в будущем, проблемы и опасности, ожидавшие в пути – все вмиг исчезло из её головы, едва Алла переступила порог загадочной и необычной церкви. Пройдя всего пару метров, непрестанно крутя задранной вверх головой, девушка увидела перед собой пожилую женщину в поношенной монашеской рясе, частыми и беспокойными шажками приближавшуюся к ней. Изборожденное старческими морщинами, её лицо выражало недовольство и одновременное беспокойство, немощные руки еле заметно тряслись, а согнутая в три погибели спина придавала ей жутковатый вид. Оказавшись вплотную с гостем, старуха тут же стала сверлить Аллу подслеповатыми глазами:
- Что вам здесь надо? – она говорила крайне тихо, но само здание, словно подбадривая её, эхом разносило её слова и делало тем самым в десятки раз громче. – Заутреню я уже отслужила, вы опоздали, юная леди.
- Какой же смысл так наседать на единственного прихожанина в такой час? – решила мягко приструнить старушку Алла. – Я просто пришла сюда посмотреть на достопримечательность.
- Как это? – по выражению лица собеседницы девушка поняла, что та немного не поспевает за ней. – Вы что, шпионка?
- Да нет же, - Алла начала сама на себя негодовать, что вообще начала разговор, но другого выхода, как продолжать его, у неё все равно не было. – Я здесь как турист! Осмотреть наследие ЮНЕСКО, раз меня работа привела в окрестности.
- Турист? Ну молодежь пошла, - охнула бабка в ответ, - ничего у них не разберешь. Так вы кто собственно?
Алла мысленно выругалась. Вот ведь настырная гусыня попалась!
- Я из газеты по истории искусства, по делам во Владимире. Мне пришла в голову мысль посетить место, о котором мне так много рассказывали коллеги по работе.
- Они здесь у нас бывали, что ли? – не унималась приставучая монашка.
- Нет, они только снаружи вашу церковь осматривали, так что меня просили при возможности заглянуть внутрь, - девушка знала, что сейчас врет так, как никогда в жизни, но также она осознавала, что это был единственный способ отделаться от свидетеля. – Поэтому я осмотрюсь здесь немного, если вы не против?
Монахиня долго хранила молчание, а потом, махнув в пустоту рукой, согласилась и быстро удалилась восвояси. Алла расслабленно выдохнула и отерла лоб платком, ведь её едва не поймали на лжи. Через минуту девушке стало казаться, что она успела усмотреть в глазах хозяйки положения огонек недоверия, и Алла бросила мимолетный взгляд на стеклянную кабинку с открытками. Из неё можно запросто наблюдать за всем единственным помещением церкви, поэтому гостья напомнила себе не подавать никаких подозрительных признаков ненужной активности. Вытащив из кармана диск Флер-де-Лис, Алла двинулась осматривать церквушку по периметру.
Абсолютно пустые, белые, надраенные стены без каких-либо признаков давнего присутствия на них икон или фресок навевали тревогу и тоску. Теперь, когда Алла глубже вглядывалась в содержимое храма, у неё создавалось впечатление, что эту церковь собрали наспех и оставили стоять пустой. К тому же девушке стало понятно настроение монахини, встретившей её – в таком тоскливом месте, даже несмотря на его историческую ценность, можно было умереть со скуки, что и происходило медленно и неумолимо со старушкой. Одновременно с этим в мозг Алле стала едким дымом пробираться мысль, что на этот раз их троица ошиблась с определением месторасположения следующей вехи. В пустынном соборе было абсолютно негде что-либо спрятать: голые холодные стены были ровными, безо всяких углублений или вмятин, пол, казалось, состоял из одной сплошной каменной плиты, и только крохотный по площади балкон над входом казался Алле подходящим местом для тайника.
Смущенно и с наигранностью на лице девушка постучала в окошко кассы и сказала:
- А вы не знаете, как мне попасть на балкон церкви?
- А что вам? – старушка снова насторожилась, вперив в лицо Алле свой подозрительный взгляд. – Зачем вам лезть туда? Есть только эта узенькая винтовая лестница, но она жутко неудобная..
- Просто мне показалось, что из-под самой крыши вид на убранство церкви будет лучше и я смогу её сфотографировать, – она демонстративно помахала перед носом монашки стареньким аппаратом, в котором не было даже пленки, и он случайно оказался в её сумочке. Она сделала это с расчетом, что в этой церкви монахиня окончательно отстала от жизни и не догадается о наличии у каждого уважающего себя журналиста цифрового маленького приборчика, способного не только делать фотографию, но и снимать видео.
- А вот это уже совсем другое дело, почему вы сразу не говорите мне о своих журналистских замашках? Вам ведь надо где покрасивее и позрелищнее. Лестница в противоположном углу, – она ткнула пальцем Алле за спину. – Удачи вам!
Уже через пять минут юная искательница сокровищ по белокаменной лестнице забралась на балкон церкви Покрова на Нерли и едва не свалилась кубарем обратно вниз. Почти все пространство лоджии занимала большая деревянная скамья – единственный предмет, сделанный из этого материала, во всем храме. Узкое вытянутое к полу окно под потолком выходило на реку и поле, где в отдалении она смогла разглядеть лесополосу и станцию. Толстый низкий портик не позволял находившимся на балконе людям рухнуть прихожанам у входа на головы. Осторожно окинув взглядом стены и пол, Алла устало упала на скамью и от досады закрыла лицо руками. Видимо, они все-таки допустили ошибку и неверно определили следующий пункт назначения. Здесь было негде спрятать новый артефакт, а это означало, что нужно было срочно искать другую церковь, построенную по принципу Золотого сечения. Алла практически не сомневалась, что архитекторы Петербурга не раз пользовались ею при строительстве. Видимо, надо было попробовать подойти к разгадке с другой стороны.
Но едва Алла, с обидой выдохнув, собралась подняться, чтобы спуститься вниз и покинуть церковь, как увидела прямо у себя под ногами в полу небольшую выемку в форме идеальной окружности. Её сердце на миг замерло, а затем стало быстро колотиться. Выемка точно подходила под найденный ею каменный диск. Значит, она все-таки близка к цели!

Глава 80

Легкие волны Москвы-реки мягко шуршали далеко внизу, а прохладный ветерок отлично успокаивал взволнованную сестру Евгению. Несмотря на то что все вышло, как она и задумывала, её переполняла тревога. Монахиня нарочно рассорилась с оперуполномоченным, чтобы наконец суметь отделаться от его пристального внимания, а следовательно и подозрений его коллег. Пусть хоть чуть пристыдит себя, ведь это он втянул её в эту авантюру, которая вряд ли имела большие шансы на успех. Сама она толком не могла понять, как она, простая монахиня, могла помочь в поимке убийцы двух монахов и молодого человека на набережной. Однако внутри неё начинала расти жажда раскрыть эту тайну, отыскать загадочного человека, сумевшего так ловко сбить милицию с толку. Женя помнила условия своей договоренности с Кузнецовым, но ей хотелось сначала что-нибудь прояснить лично для себя, а уж потом преподнести разгадку правоохранительным органам на блюдечке с голубой каемочкой.
Мимо неё проходили горожане, некоторые из них с полным отсутствием интереса перегибались через парапет, чтобы разглядеть мертвое тело несчастного паренька; на бешеных скоростях пролетали иномарки, и неуклюже суетились санитары скорой помощи. Евгения только сейчас осознала, что Москву она не поймет никогда, ровно как и жестокость человеческой натуры. Кто же страшнее: убийца, который не питает ни малейшего страха перед властями, или люди, не чувствующие никакой жалости и сочувствия к умершему такой ужасной смертью человеку? Этот город с невероятным по скорости ритмом жизни всегда стремится вперед, не оглядываясь назад, невзирая на потери в своем стане. Он гонится за каким-то собственным идеалом, считая, что цель оправдывает средства. И ведь никто из прохожих не проникнется таким состраданием к убитому молодому человеку, каким сейчас было отягощено сердце юной монашки. Хоть она и не знала убитого, но как православная чувствовала на душе столько же скорби, как если бы умер её близкий знакомый. В памяти всплыли образы мертвого монаха в храме Христа Спасителя, смерть которого до сих пор повергала Женю в шок. Этот психопат должен остановиться и как можно скорее!
Утерев навернувшиеся на глаза слезы, монахиня еще решительнее зашагала по мостовой в надежде, что её план незаметно для других начать расследование увенчается успехом. Она точно помнила, что труп застрял в решетке коллектора, который толстой трубой выходил в русло Москвы-реки. По своим расчетам, Евгения уверенно полагала, что внутри того места, где тело остановилось, возможно легко передвигаться ползком или на корточках. Еще раз взвесив все плюсы и минусы своего плана, Женя стала искать глазами тот люк, через который первая группа водолазов добралась до тела. Он оказался открытым и располагался в доброй сотне метров от девушки.
На минуту она остановилась у каменной стены набережной высотой в метр и оказалась прямо над тем местом, где она оставила двух представителей правопорядка. Зеров поманил рукой Кузнецова, и этот жест, как показалось монашке, не сулил ничего хорошего. Окинув оценивающим взглядом окружающие её улочки, Женя вскоре убедилась, что за ней никто не смотрит: все сотрудники правоохранительных органов были заняты своим делом, и какая-то мающаяся раздумьями монашка никого не тревожила. Впервые Евгения подумала, что порой равнодушие людей бывает очень кстати.
Притворившись на всякий случай, что приводит в порядок слегка всклокоченные волосы, она стала крайне внимательно наблюдать за разговором внизу. Зеров явно был не доволен её выходкой, Кузнецов же все выслушивал с каменным лицом.
- Ты с ума сошел, Кузнецов, черт бы тебя побрал! – с непривычки костлявый опер раскраснелся. – Зачем ты тоскаешь за собой эту дамочку? На что она тебе далась, скажи мне? Только крутится там, где не просят и все. Какая нам от неё польза?
- Она свидетель, Михаил, причем мой, так что тебя совершенно не касается, что я делаю ради того, чтобы раскрыть это дело.
- Кстати, хорошо, что вспомнил, - Зеров ехидно глянул на коллегу. – Если бы ты не проспал, то не пропустил бы представление, друг мой. Наше неформальное «начальство», твой обожаемый Саросов, сегодня рвало и метало. Он сказал, что нынешний патриарх и мэр далеко не в восторге от этих убийств. Они грозятся, что если люди продолжат умирать с такой скоростью, то они будут вынуждены объявить комендантский час. На нас Саросов возлагает огромные надежды, так что в наших же интересах их оправдать и найти этого психа.
- Это ты верно говоришь, поэтому можешь заняться психологическим портретом преступника, - Кузнецов сохранял спокойствие, так как уже привык к истерическим припадкам Зерова, когда вся ситуация начинала идти под откос. – Советую начать с того, что все жертвы на данный момент были мужчинами, возможно, обнаружишь, за что можно зацепиться. А насчет монашки не беспокойся: это тебя не касается. Это методы моей работы, вдруг девчонка что-то вспомнит о месте преступления в храме?
Зеров лишь тихо выругался и, натужно стиснув зубы, зашагал к лестнице наверх. Услышанное Евгению оставило в смешанных чувствах: с одной стороны, она чувствовала, что Кузнецов пытается выгородить её и себя от чересчур подозрительного сослуживца, но с другой стороны, её это здорово взволновало. Это рядовое расследование начинало приобретать какой-то очень важный характер, и почему же им так интересуется руководство прокуратуры, даже сам мэр города, которые на данный момент являются совершенно посторонними для процесса расследования людьми? Женя слышала новости о маньяках в Москве очень часто, но еще ни разу власти не грозились ввести ограничение по времени для выхода из домов. Что-то здесь явно не так.
Решив, что обязательно подумает обо всем этом потом, монахиня приблизилась к разинутой круглой пасти канализационного люка и перекрестилась. Снизу поднимался страшный смрад, у Жени сразу появилась ассоциация с моргом или кладбищем. Поймав себя на мысли, что она уже начинает думать как-то слишком мрачно, Евгения тряхнула головой и рывком слезла на скользкие, напоминающие червей, ступеньки металлической лестницы, уходившей во тьму. Уже ступив на покрытый вонючей влагой пол подземелья, монашка поняла, что не взяла с собой никакого источника света. Вокруг царила непроглядная темнота, только впереди в отдалении виднелся свет из-за решеток слива, но падавшие в него под углом лучи солнца мало чем могли улучшить положение.
Дождавшись, когда глаза немного привыкнут к мраку вокруг, Евгения стала неуверенно продвигаться вперед, на всякий случай выставив вперед руки. Под подошвой туфель почти сразу что-то захлюпало, а сама девушка с удивлением обнаружила, что труба достаточно широка, чтобы идти по ней в полный рост. Отвратительный запах подгнивающего мусора и сильная вонь фекалий мгновенно забили её нос, затем она едва не потеряла равновесие, когда наткнулась на кучу, вынесенную потоком ближе к стене. Скоро Евгения поняла, что движется по своеобразной набережной, на одну из которых и вынесло огромную груду разных отходов – высотой этот намыв был примерно равен росту восьмилетнего ребенка. Труба волчьей пастью уходила далеко прочь от коллектора, в ней мощным потоком несла свои воды, как догадалась девушка, подземная река. Наличие течения и относительная чистота говорили о том, что это подземное русло было лишь тем местом, куда предприимчивые чиновники решили сбрасывать все продукты жизнедеятельности человека, накопившиеся в канализационных трубах. Очистив стоки труб, политики лишь ухудшили ситуацию в речных долинах, зарытых в землю и покоившиеся там уже десятками лет.
Монахиня продолжала свой путь по осклизлым камням к свету, тускло лившемуся впереди из-за толстых прутьев решетки слива из-под внушительных очертаний моста поблизости от места преступления. Смрад, сырость и затхлость очень скоро заставили девушку нервно ежиться при малейшем звуке, не похожем на плеск несущейся под откос воды. Какой бес все-таки дернул её сюда залезть? И что она здесь надеется отыскать? Женя сама толком не знала ответы на два этих вполне логичных вопроса, которые наверняка первыми бы возникли у любого служащего санэпидемстанции, обнаружившего молодую женщину, разгуливающую по пищеварительному тракту города, где происходила большая часть скрытой активности, направленной на улучшение жизни и деятельности горожан. Но из-за всех этих необходимых аспектов городского уклада страдала почва, животные, обитавшие в ней и конечно же подземные воды.
Евгении казалось, что она уже никогда не дойдет до конца этого тоннеля, но в очередной раз глубоко задумавшись о моральных принципах столицы, девушка сама не заметила, как едва не столкнулась с проржавевшими трубами толщиной с человеческую ногу, преграждавшими путь наружу. Тонкие щели между ними мягко лили солнечные лучи, озаряя то, что было у монашки под ногами, давая ей полное представление о месте, где она оказалась. Под влиянием этого зрелища Женя снова удивилась сама себе – при обычных обстоятельствах она бы ни за что на свете не спустилась бы в мир миазмов и грязи, проживавший свою собственную жизнь под ногами сотен тысяч жителей Москвы.
От запахов, царивших в этом месте, сильно кружилась голова, и храбрая девушка уже устала себя корить за то, что не сочла нужным обзавестись противогазом. Евгения чувствовала, как её ноги скользят и подкашиваются, а дурной запах уже начинал исходить от самой её одежды. Когда она уже ухватилась за решетку, упершись в неё лбом, край закрывавшегося глаза смог заметить нечто крохотное, застрявшее в трещине камня прямо под подошвой её левой сандалии.
Слегка наклонившись, чтобы разглядеть предмет поближе, монашка заметила, как на долю секунды что-то сверкнуло как раз там, куда она смотрела. Девушка протянула руку, а в это время попыталась представить, как было расположено тело несчастного молодого человека. По её представлениям труп поначалу послушно отдался на волю бушевавшей реки, а когда ему встретилось препятствие, он решил благоразумно остановиться и разместиться параллельно решетке, встав тем самым поперек течения. Значит, там, где она стоит в данный момент, могли располагаться либо ноги, либо голова покойного, а следовательно можно рассчитывать на новую улику, проскочившую мимо не очень зоркого глаза правосудия. Но существует ведь на свете Божий промысел, и все равно тайна откроется, и виновный понесет наказание!
Поднявшись на ноги, Евгения смогла разглядеть в своей ладони при свете солнца не один, а целых два предмета, сцепившихся воедино. Женя теперь едва могла видеть в странном воздухе подземной реки, который в лучах солнца напоминал зеленоватый туман, поэтому ей пришлось сильно напрячь глаза, чтобы хоть понять, какого рода улики попали к ней в руки.
Однако сделать этого ей так и не удалось: сверху чуть в отдалении раздался громкий металлический удар, и столб света в глубине мрака канализации пропал. Сердце несчастной монахини упало в пятки, опасность её положения дошла до неё, пожалуй, даже слишком быстро. Но сама мысль об этом уже вызывала её страх – люк закрыли снаружи.
Она в западне!

Глава 81

Музей Эрмитаж хранил множество экспонатов, не имевших цены, но сейчас экскурсоводу Марине казалось, что для молодого человека, который проявил сильный интерес к божеству по имени Сет, все остальные реликвии перестали существовать. Александр Воронов уставился на одну из граней каменного куба, бывшего когда-то подножием величественного древнеегипетского обелиска, и не мог проронить хоть слово. Иероглиф в точности повторял тот, который за считанные секунды успел чиркнуть на листе бумаги загнанный в угол убитый монах. Саше было абсолютно точно известно, что если верить дневнику и погибший не исповедовал никаких других религий, кроме православия, то и узнать о символе древних ему было неоткуда. Тогда оставалось только одно единственное объяснение, которое они с Яном и Аллой выдвинули с самого начала, и теперь оно получило подтверждение. Рисунок был скопирован с одежды или каких-то других отличительных черт убийцы.
В голове Саши сразу зазвенели слова Яна о подозрительном типе, которого он видел в храме. «У него было кольцо из золота, а на нем изображено это самое существо!» Пока что все собранные данные говорили о правоте их выводов, хоть и сделанных в спешке и нервном состоянии. На подростка снова нахлынуло чувство крайней тревоги: ему начали мерещиться тысячи глаз и ушей, тщательно наблюдающих за ним и ловящих каждое его слово и действие. Орден Сета имел огромное влияние на жизнь общественности, которое чувствовалось во всем, начиная избирательными компаниями и заканчивая обычными ток-шоу. Но члены организации постоянно замывали за собой следы, и заметить их приложенную к какому-либо делу руку мог только специалист, к которым Воронов, по понятным соображениям, себя нее относил. Все факты, которые были у него в наличии об Ордене, были прочитаны в большинстве своем на исторических сайтах Интернета или в книгах по египтологии, но последние делали акцент лишь на древней истории Египта, не упоминая ничего о современных функциях тайных обществ, ведущих свое происхождение со времен до новой эры.
- С вами все в порядке, юноша? – голос Марины вырвал Сашу из пучины собственных размышлений. – Мне показалось, или вы на самом деле побледнели?
Воронов обескуражено пытался найти, что ответить.
- Просто я уже с самого утра чувствую себя не очень, извините меня, - в перепутавшихся мыслях отыскать даже такое оправдание было уже достижением, поэтому Саша решил остановиться на нем.
Гид взглянула на него с удивлением и некоторым укором, но все-таки продолжила прерванный рассказ, однако её голос звучал уже немного холоднее.
- Этот обелиск, который вы видите в этой витрине, датирован эпохой Древнего царства и располагался он предположительно в столице седьмого нома, где в основном имел место культ бога-солнца Ра. Но силу Сета здесь уважали, с ним считались и вопреки устоявшемуся стереотипу не путались унизить или обесчестить. К «Сетху», как его имя звучит на коптском языке, относились как к неотъемлемой части мироздания, без которой нарушится баланс во Вселенной. Её египтяне видели составленной из полных противоположностей, как это происходит с ночью и днем. Солнце дает жизнь и плодородие земле и встает постоянно, но садится оно тоже с равными промежутками времени, а следовательно есть силы не менее могущественные, чем творец мира, Ра. Солнечному богу, как создателю, противопоставляется Сет в своем самом монструозном проявлении, как разрушитель, колебатель земли, «громовержец, боломутящий само море». Многие считали падение метеоритов или метеоритный дождь проявлением его гнева, равно как и песчаные бури наряду с наводнениями и прочими бедствиями.
- Но вы сказали, что у него была совсем иная функция по представлениям некоторых народов Египта? Можно поточнее?
- Конечно. Видите, что Сет на этом иероглифе держит крюкообразный жезл?
Воронов давно обратил внимание на эту странность, с которой встречался не раз за все время его увлечения египтологией, но он все равно изобразил сильное удивление, когда в это отличие его буквально ткнули носом.
- Он означает ту способность, которой обладают далеко не многие боги Древнего Египта, - продолжала Марина. – Дело в том, что Сет был способен управлять мыслями человека. Этот жезл символизирует власть Сета над поведением отдельно взятого индивида, он мог насылать на него невероятные кошмарные сны или даже галлюцинации, которые могли довести беднягу до безумия и дальнейшей смерти, но также бог мог и показать таким образом человеку его будущее, прошлое или то, что человек сильно желал увидеть, но не был способен по различным причинам. Поэтому, когда человек сходил с ума, египтяне проклинали опять же Сета.
- Кто же наделил Сета подобной властью? – удивился подросток, услышав о подобных способностях бога впервые. – И зачем?
- Все дело, очевидно, опять же в аллегоричном сопоставлении Сета с ночью, поскольку в это время человек спит и может видеть сны, которые отражали бы состояние его психики. Вообще ночь во многих культурах ассоциировали со всем тем, что настроено против человека, опасно для него. Так, например, Сет был у египтян воплощением всех моральных грехов и зла, которые оттягивают его в пропасть мрака, в бездну, откуда ему не видать ворот в царство Осириса, где его ждет вечная жизнь и покой. Сет – этакий дохристианский дьявол и антикумир, если хотите это так называть.
Слова Марины произвели довольно сильное впечатление на подростка, который едва ли уже мог по памяти перечислить все ипостаси и аллегории, связанные с Сетом. Он понимал, что древняя легенда уже во времена египтян успела обрасти мифами, слухами и самыми нелепыми теориями, но объединить их в единое целое в самом деле было задачей не из легких. Он решил отложить все эти операции по упорядочиванию информации на вечер, когда они с Аллой и Яном снова встретятся, а пока необходимо было продолжать этот неформальный допрос.
- А что же насчет его последователей? Культа Сета? – Воронов так увлекся беседой, что даже забыл про свое прикрытие – блокнот он уже пару минут назад сунул в сумку на поясе. – Вы о нем еще ничего не рассказывали, – он сделал паузу и для убедительности добавил. – Раздел о непосредственно самом культе божества должен занимать в докладе значительное место.
- Что ж, вы правы. Культу надо обязательно уделить особое внимание. В основном, как я уже говорила, египтяне панически боялись Сета и связывали с ним всех преступников и злодеев, но это случилось только после появления цикла мифов об Осирисе, где Сету и отводилась роль наказуемого убийцы. Однако последователи у него были уже давно. Они, окутанные пеленой таинственности еще с тех времен, во многом походили на своего «Хозяина», как эти люди часто называли своего господина. Их называли по-разному, как и самого Сета, имевшего множество имен, как и его противоположность, Ра. «Убийцы», «дети мятежа» или «смаиу», «красные дьяволы», «сыновья Сета» - все эти названия обозначали одну и ту же организацию слуг и последователей культа Сета, которая, по некоторым слухам, сохранилась до наших дней. Её нынешнее название – Орден Сета, существование которого отрицает большинство современных специалистов-египтологов.
«Вот мы бы их сейчас удивили со своими находками!» - подумалось Воронову.
- Исповедовавшие культ Сета и строго придерживавшиеся его основных догматов о человеческих жертвоприношениях, устройстве мира и положении в иерархии общества женщины члены Ордена Сета были под колпаком официальной власти, которую те в свою очередь мечтали свергнуть. Так приблизительно и произошло во времена вторжения в Египет племени гиксосов, когда Сет стал очень популярным божеством. Один из царей гиксосов, правивший при XII-XVII династиях, сделал его верховным богом Дельты, а затем цари XIX династии дали ему сан верховного бога или повелителя небес. Но взлет Сета продлился совсем недолго и скоро культ снова пришел в упадок, пока оставшихся приверженцев Сета не разгромила армия Ордена Гора. Именно поэтому теория существования в наше время Ордена Сета просто смехотворна, - уверенно закончила юный гид.
- А что вы говорили о положении женщины в иерархии общества? – эти слова почему-то накрепко застряли у Саши в голове и уже успели вызвать его интерес.
- Никто толком не знает, почему Орден Сета относился к женщинам…. – она немного замялась, - мягко сказать нетерпимо и неуважительно. Сеттиты, как их принято называть в науке, оскорбляли женщин и считали их созданиями самого последнего сорта, не достойного никакого уважения. Многие ученые видят причину этого в том, что Сет – часто олицетворял мужскую силу, как физическую, так и сексуальную. Видимо, из-за этого его последователи видели женщин его врагами, но эта теория слишком шаткая.
- Ясно, - Воронов лично для себя ничего не прояснил в этом аспекте разговора, но мысленно все равно себе записал, что это было именно то направление, где можно капнуть глубже. – Вы упомянули, что имен у Сета было так же много, как и у Ра.
- Я этого не говорила, но, по версиям многих документальных источников, Сет – было вымышленным именем бога разрушения, своеобразным псевдонимом, за которым скрывалось настоящее, подлинное, а вы ведь наверняка знаете, что по египетским поверьям, если тебе известно настоящее имя бога, ты способен им повелевать, его душой и сущностью. Но этот факт тоже не проверен и остается ближе к гипотезе. Однако я знаю о мифе, который практически точно доказан официальными научными кругами. Если хотите, можете и его включить в свою работу. Многие египтологи полагают, что на его основе с многочисленными заимствованиями создал свое откровение Иоанн Богослов.
Воронов напряженно сдвинул брови и тут же вынул блокнот из сумки, Марине впервые за прошедший час, сколько длилась их встреча, удалось его по-настоящему заинтриговать. Александр лишь понаслышке был знаком с «Апокалипсисом» или «Откровением Иоанна Богослова», где предсказывался христианский Конец света. Многие видные ученые с мировыми именами пытались понять, что скрыто за непонятными и завуалированными аллегориями этого труда, пытаясь раскрыть тайну того, что ждет человечество на закате его существования. В итоге многие люди стали усердно читать написанные архаичным языком нудные путаные строки, пытаясь различить в нагромождении образов и символов тайные послания, но ученые сошлись во мнении, что «Апокалипсис» - лишь красивая и настораживающая сказочка на ночь, призванная преподать людям очередной урок нравственного поведения, показывая, что их ждет при несоблюдении заповедей. Воронов тоже поддался этой волне интереса к подобному произведению церковной литературы. Сам подросток толком не мог определить свои религиозные взгляды на мир, ибо в христианского Бога он не верил, считая Библию лишь сборником мифов различных культур, лихо склеенных воедино, но в то же время существование высших сил в любом их проявлении он не отрицал. То есть Александр Воронов застрял на промежутке, на тонкой грани между атеистом, безбожником и суеверным человеком, признающим существование сверхъестественных сил.
- Я вас слушаю. – Саша навострил уши.
- Согласно легендам, в ходе битвы за трон Египта Гор ранил Сета десять раз своим гарпуном в разные части тела. Члены же Ордена Сета перед тем, как их истребили, говорили, что их Хозяин вернется из Нижнего мира и будет страшно мстить за свое наказание Великой девятке покаравших его богов, а прежде всего, своему племяннику Гору, жестоко убившего дядю, чтобы тот не смог вернуться в наш мир. Так вот, по преданиям, Сет совершит десять казней египетских, которые «заставят богов проливать горькие слезы и каяться в грехах своих перед ним».
- И что же это за казни? – паренек приблизился к девушке, затаив дыхание. Его сердце стало чаще биться.
- Согласно расшифрованным текстам о Сете, десять казней египетских по представлениям египтян – это десять глобальных катастроф, которые сотрясут Землю одна за другой. Каждый следующий стихийный катаклизм будет обширнее и опаснее предыдущего, а в самом конце десятая казнь станет…
- …. станет Концом света для всех обитателей этого мира, – Воронов закончил за неё, как завороженный, потрясенный ужасом своего открытия. Он вспомнил какую-то неприметную статью, которую читал в Интернете и счел её абсурдной и бездоказательной, но теперь он услышал от Марины точно такие же слова и у него не было оснований сомневаться в их правоте.
Вопреки многим теориям, миф о Конце света или, как его еще называют «эсхатологический», в древнеегипетской мифологии все-таки существовал, и, как понял Воронов из дальнейших слов Марины, он был именно тем и страшен, что не содержал никаких точных описаний светопреставления. Легенда просто говорила точное время и признаки, по которым можно судить о близости гибели человеческой цивилизации. Ничего определенного, только время: когда Сет воскреснет и вернется из плена Нижнего мира.
- И, похоже, что можно считать этого бога реальной исторической личностью, так что человеческой цивилизации, по мнению египтян, есть чего опасаться в будущем, - Марина уверенно продолжала свой рассказ. Хотя ей удалось несколько сбить Сашу с толку, поэтому подросток несколько обескуражено уставился на неё.
- Реальная историческая личность? – он едва не выронил блокнот из рук. – Разве такое возможно? Ведь все то, о чем вы рассказали, являлось лишь мифом, я правильно вас понял?
- Недавняя находка заставляет нас усомниться в этой гипотезе, - слова экскурсовода, произнесенные без особого изменения интонации, прозвучали мрачно и туманно, что заставило Воронова насторожиться.
Гид припасла самое загадочное напоследок: она поманила его рукой и повела по длинным коридорам музея, уводя дальше в глубину древнеегипетского отдела. Подросток шел за ней сзади, ему оставалось только гадать, что имела в виду эта девушка. Через десять минут они остановились у громадной, выше человеческого роста, витрины, внутри которой располагался саркофаг из черных пород гранита. Вся поверхность гроба была изрезана иероглифами и священными изображениями, однако Саша не видел еще ничего подобного ни в одном томе по культуре Древнего Египта. Эти рисунки были более примитивными и обладали меньшим изяществом и одновременно обладали способностью пугать. Жуткие демоны и омерзительные создания, которые могли существовать только в самых страшных снах, с вытянутыми руками и задранными к изголовью саркофага головами охраняли тело покойного. Вместо маски умершего в головной части каменного ящика находилась длинная вытянутая морда сверхъестественного существа, в котором подросток сразу узнал Сета.
- Этот саркофаг стал занимать особое место в коллекции нашего музея сразу после обнаружения, - с гордостью заявила Марина. – Думаю, теперь вы преподнесете в своем докладе публике материал для размышления.
- И когда же его нашли? – Воронов снова запоздало вспомнил о своей легенде и стал быстро строчить закорючки в блокноте.
- Две недели назад на пороге бокового входа в здание. Этот экспонат лежал там, словно куча мусора. Я склонна полагать, что коллекционер, который приобрел его, оказался весьма бездарной в этом отношении личностью. Выбросить на улицу находку века!
Большую часть её дальнейших слов Воронов благополучно прослушал, память задержала его мысли на одном единственном месте, которое имело для его сознания эффект разорвавшейся бомбы. Гроб нашли две недели назад – как раз тогда напали на отца Аллы! Эти два события вполне могли оказаться совпадением, но в это Саше с трудом верилось. Он мысленно подчеркнул для себя, что связь между Орденом Сета и тайной, которую хранил Владимир Шмелев, становилась все более материальной и сейчас необходимо разузнать об этой «находке века» как можно больше.
- Раз этот экспонат так необычен, расскажите о нем, пожалуйста. Думаю, это добавление и вправду привлечет к вашему музею всех учеников моей школы, - эти слова он произнес не без содрогания.
- Итак, согласно всем проведенным нами обследованиям, саркофаг относится к 4471 году до Рождества Христова, что означает, что его хозяин правил Египтом еще до легендарного Царя Скорпиона, который считается первым фараоном этого государства. Черный гранит и известняковые вставки прекрасно сохранились, но, к сожалению, текст на гробе написан крайне древним диалектом, который пока нам не удалось расшифровать. Однако по отдельным частям мы можем прочитать имя умершего, а точнее, то, что от этого слова осталось.
Она подвела его к боковой стороне саркофага и указала на полустертую надпись, от которой сохранилось только два символа.
- Как известно, египтяне писали в основном только согласные буквы, поэтому перевод получается весьма приблизительным, но нет никаких оснований отвергать эту версию. Эти два рисунка можно перевести как СТ, и если мы подставим между ними одну букву, то получим имя древнеегипетского бога зла и разрушения, который, как я уже говорила, относится к древнейшим божеством египетской цивилизации.
- Сет, - пробормотал Воронов, понимая, что Марина права. – Но может ли так быть, что это всего лишь имя некоего чиновника тех времен? Ведь фараон Сети Первый тоже взял имя в честь этого бога.
- Проблема заключается в двух вещах, - спокойно ответила гид. – Во-первых, в то время, по нашим данным, Египет находился на слишком низком этапе развития, чтобы существовали чиновники, то есть одни могли позволить себе саркофаг, а другие – создать его. Во-вторых, изображения Сета на месте маски усопшего сбивает с толку, ведь здесь изображали именно хозяина саркофага в образе Осириса, и голове бога здесь делать абсолютно нечего. И вывод из этого следует только один…
Она выдержала долгую паузу.
- Неужели вы хотите сказать, что этот гроб принадлежит Сету собственной персоной? – Воронов смотрел на девушку во все глаза, в голову лезла только одна мысль – перед ним сумасшедшая, но иначе такого работника давным-давно выставили бы вон из величайшего музея страны. – Сет – вымышленный персонаж!
- Согласна. Многие так считают. Но ни доказать, ни опровергнуть слова друг друга мы не можем.
- Разве в нем нет мумии внутри? Ведь анализы тела решили бы все вопросы и дали бы долгожданные ответы.
- К сожалению, труп бесследно исчез еще несколько десятилетий назад.
Саша окончательно запутался:
- Я не понимаю.
- А, все ясно! – хлопнула себя по лбу экскурсовод. – Прошу прощения, мне нужно было начать с самого начала. Уже давно среди египтологов бытует теория, согласно которой еще до начала эпохи фараонов Египтом правили люди, впоследствии ставшие прототипами для богов или же являвшиеся ими на самом деле. Постепенно эта гипотеза приобретала все больше союзников, искавших неопровержимые доказательства того, что до Царя Скорпиона в долине Нила уже существовала мощная централизованная власть. Однако люди с мировыми именами предпочитали считать это все сплетнями и фантастикой. В самом деле, как боги могли ходить по пустынной земле, создавать государство и успешно им править, если их подданные потом все равно вернулись в каменный век! Это звучало абсурдно, но все-таки люди, верившие в «Эру богов», снаряжали экспедиции и искали новые улики. В 1926 году группа смельчаков под предводительством некоей мисс Шарлотты Сэндсбери отправилась искать гробницу бога Осириса, но в результате исчезла при загадочных обстоятельствах, с тех пор их никто не видел. После этого люди начали размышлять и приходили к выводам, что кто-то хочет, чтобы человечество оставалось в неведении, что египтяне изначально были правы, и по пустынной Африке ходили живые боги. Наши русские ученые решили снарядить экспедиции и завершить дело несчастной англичанки. Однако они нашли совсем не то, что хотели.
Если верить непроверенным источникам, экспедиция наткнулась на гробницу Сета, в которой нашла именно этот саркофаг с мумией внутри. Их всех удивило, что на гробе была стерта надпись с именем покойника, что облегчило бы идентификацию и одновременно означало, что хозяина саркофага прокляли на вечные муки. Как бы там ни было, они получили доказательства своей теории, которые еще нуждались в официальной проверке. Поэтому группа египтологов отправилась в тогда еще молодой музей изобразительных искусств имени Пушкина в Москве с целью изучения находки. Не знаю, к какому выводу они пришли, но то, что саркофаг выставлялся в музее и наделал много шума в прессе, это точно. Однако длилось это недолго, поскольку через несколько дней после открытия гроб похитили прямо из выставочного зала вместе с частью находок из гробницы. После этого следы «Гроба Сета», как окрестили его журналисты, затерялись и вскоре о нем забыли. И вот он нашелся сейчас, но без мумии и трех внутренних ящиков, которые служили телу дополнительной защитой.
- Невероятно! – произнес потрясенно Воронов. - Но никаких подтверждений тому, что в саркофаге покоятся останки Сета, никто не обнаружил?
- Мне поручили выяснить все касательно этой находки, когда выяснилось, что нам подбросили настоящую легенду, но доказательств принадлежности гроба Сету я не нашла. Это осталось на уровне догадки, но многие странные события 20-х годов прошлого века заставляют задуматься о том, что наше предположение верно.
- И что же служит этому доказательством?
- По непонятной причине, о том, чтобы спрятать находку в запасники, говорили многие видные деятели того времени, хотя к идеям воцарившейся коммунистической партии это не имело никакого отношения. Эти требования преимущественно выражали люди, носившие церковные должности. Один из священников еще не снесенного храма Христа Спасителя, Василий Шмелев, по неясной причине яростно пытался добиться того, чтобы экспонат если не уничтожили, то хотя бы спрятали подальше от больших скоплений народа. Свои действия он объяснял тем, что считал саркофаг творением дьявола, способное оказать огромное и пагубное влияние на людей.
На некоторое время установилась тишина, молодой человек и девушка не говорили ни слова, а просто смотрели друг на друга: один встревоженно от осознания того, во что ввязался, а другая удивленно при виде лица собеседника. Воронов был потрясен очередным совпадением. Прадед Аллы, хозяин несметного богатства и хитроумный священник был напрямую связан с загадочным древнеегипетским богом. Он чуял некую опасность, исходившую от саркофага, и пытался предупредить о ней посетителей музея. Возможно, он организовал похищение экспоната, когда не смог по-хорошему договориться с руководством музея? Если это так, то четко просматривался серьезный мотив для мести его детям и внукам, но почему тайная организация решила сорвать свою злость на потомках разозлившего их человека?
Через пять минут подросток шумно вздохнул и, быстро попрощавшись, бросился прочь из залов Эрмитажа. Его словно ударил плеткой невидимый погонщик, разум говорил выбитому из колеи телу уносить как можно дальше ноги, которые не очень-то и сопротивлялись. Марина осталась в растерянности стоять в зале музея, наблюдая, как растерянный и напуганный чем-то неведомым ей подросток, едва не упав при повороте на гладком деревянном полу, свернул за угол и стремительно направился к выходу. Затем тишину залов нарушил громкий скрип и последующий хлопок входных дверей.

Глава 82

Александр Воронов опрометью вылетел из Государственного музея Эрмитаж и понесся по улицам Санкт-Петербурга, обегая немногочисленных прохожих, на ходу доставая мобильный телефон и набирая номер Аллы Шмелевой. Девушка взяла трубку не сразу, Саша успел добежать до величественного Медного всадника. Бронзовый Петр Великий с угрюмым величием смерил мальчишку взглядом, что заставило подростка только еще больше прибавить шаг. Тем временем длинные гудки прервали свое нудное звучание и раздался недовольный шепот Аллы:
- Алло, Саша, ты? – тон этого вопроса дал подростку повод для тревоги.
- Да, это я. Что у вас там случилось? Почему шепчете?
- А как еще можно разговаривать по мобильному телефону в церкви? – с негодованием ответила Алла. Саша прикрыл рукой трубку и выругался сам на себя. Девушка ведь отправилась в церковь Покрова на Нерли, теперь было ясно, что, говори она обычным голосом, её пребывание в храме оказалось бы куда короче. – А как дела у тебя?
- А? – Воронов не сразу вернулся к теме разговора. – Ах, да! – Он залез в сумку и выудил из неё ключ, найденный в ноге атланта, словно Алла на другом конце провода могла его увидеть. – Мне удалось найти статую, в которой был тайник. Внутри лежал длинный металлический ключ, похожий на те, которые вставляют в музыкальные шкатулки. Думаю, это именно то, что мы должны были отыскать. Нам осталось только найти нужный и подходящий механизм для него. Вам отец ничего подобного в детстве вам не показывал?
- Сейчас точно не могу припомнить, - призналась Алла. – У меня сейчас немного не тем занята голова, во всем этом что-то не так.
- Думаете, неправильное место? – испугался Саша, решив, что собеседница размышляет о собственных продвижениях в церкви. – Других версий все равно нет.
- Да дело не в том. Странно, что за последние два дня никто не звонил мне из конторы. Телефон подозрительно молчит.
Воронов призадумался: работа Аллы в прокуратуре подразумевала то условие, что она всегда должна была находиться на связи с начальством на всякий случай. Это касалось практически всего, подпадавшего под её юрисдикцию: от простых советов сослуживцам до специальных операций по обезвреживанию особо опасных преступников. Однако с последним дела в Воронеже обстояли весьма туго, поскольку все преступления сводились к простой и банальной схеме – пришли, выпили, опьянели, один друг убил другого, а на утро пьяный убийца просыпался в наручниках. К счастью, Алла занимала в этом спектакле отнюдь не главную роль. В её задачи входило проверять улики, следы и отпечатки с места преступления в специальной лаборатории, чтобы лишний раз доказать и без того очевидную версию.
Обычно старенькая «Моторола» во время её визитов в Москву нарушала тишину хотя бы два раза в день, но подобная странность случалась впервые, что заставляло девушку не на шутку забеспокоиться.
- Я у вас в так называемом «отпуске» уже второй день, а со мной еще ни разу не связались из Воронежа, и меня это тревожит, - продолжала Алла на другом конце провода.
- Давайте это обсудим, когда встретимся, - предложил Воронов. – Это действительно очень странно и наводит на размышления. Кстати, мы с Яном разговаривали и сошлись во мнении, что нам нужно алиби.
- В смысле?
- Родные могут некстати вам позвонить или мне, или Яну. Если обнаружатся расхождения в ответе, могут возникнуть подозрения. Так что, если позвонят, говорите, что мы в Петербурге дружно ходим по Эрмитажу.
- В этом музее шепот будет очень кстати, - отметила Алла, а Саша продолжал крутить в руках ключ. – Вы узнали что-нибудь новое о наших противниках?
- Я как раз из-за этого вам и звонил. Боюсь, легенда о Сете и об Ордене его имени начинает обретать страшноватые черты.
Он вкратце изложил все, что услышал в Эрмитаже, Алла не проронила ни слова, внимательно выслушав паренька. После того, как поток информации иссяк, она спросила:
- А какое отношение это имеет к нашему делу?
- Мне кажется, что если мы узнаем историю Сета, то сможем лучше понять его последователей, а значит, мы будем предупреждены.
- Следовательно вооружены, - закончила за него Алла. – Это хороший план, но вряд ли понимание идей секты сатанистов нам чем-нибудь поможет, нам нужно просто быстро действовать.
- Алла, пока наш разговор не кончился, мне хотелось обсудить с вами тот момент, который меня больше всего обеспокоил в этом повествовании.
- Хорошо, только недолго. На меня уже монахиня начинает с подозрением поглядывать.
- Что вы думаете обо всех наших данных о Сете в целом? А в особенности об этой истории с предзнаменованием Конца света?
В трубке повисло минутное молчание, но потом девушка тяжело вздохнула.
- Не нравится все это мне, - честно ответила она. – Если это все – часть единого мифа, то члены ордена Сета явно последуют за мифологией и постараются привести слова пророчества в исполнение, но как?
- У Ордена длинные руки, - заметил Воронов, но девушка отмахнулась от этой идеи.
- Не настолько же, чтобы вызвать на планете глобальные катаклизмы. Нет, Саш, мне кажется, что тебя уносит в неверное направление. Возвращайся с небес на землю нашу грешную и давайте разбираться с посланиями моего отца. Возможно, мы сами придумываем себе страхи.
- Но все же?
- Я не знаю. Ты же понимаешь, в моей семье все православные, но никто из нас не верил в Конец света и всякую подобную чушь. Это всего лишь больная фантазия, и ты не должен дать ей шанс овладеть тобой.
Она повесила трубку, а Воронов остановился, забыв нажать на красную кнопку окончания вызова. В ярких лучах солнца он увидел странные очертаний на ключе, который сейчас держал в руках. В некоторых местах металл был более гладким и ярче блестел. Подросток встал под дерево подальше от солнца и в очередной раз включил ультрафиолетовый свет на своей ручке. Лиловое пятно дало глазам возможность разглядеть еще один символ, мелким пером вычерченный на стержне ключа.
Воронов быстро, пока очертания не исчезли при повороте ключа под неточным углом, скопировал рисунок в блокнот и убрал все в сумку. Полуденная духота только усугубляла его состояние, но он все-таки решил исполнить просьбу Яна. Поэтому он стремительно вылетел на тротуар и, поймав первое такси, сказал водителю:
- В Петергоф и скорее!
Желтая «Волга» рванула с места, оставив за собой облачко выхлопа, а Воронов удобно устроился в салоне под струей кондиционера.

Глава 83

Сет, сидя на кровати в штаб-квартире Ордена, слушал разговор по мобильному телефону двух человек. Молодая девушка с высоким девичьим голоском и подросток с несформировавшемся баритоном охотно разговаривали друг с другом на тему, которую лично он бы, будь на их месте, не доверил бы средствам связи. Из разговора почти сразу стало ясно, что он слышал именно тех людей, которые украли то, что изначально предназначалось только ему. Троица смертных умудрилась обвести его вокруг пальца, и сейчас Сет сильно себя корил за то, что не прислушался к своей блестящей интуиции и не прирезал наглецов, когда у него была для этого возможность.
Что же касательно всех многочисленных слов, сказанных лично о нем, то большинство из них оказалось правдой, хотя опять же не в первый раз забыли тот самый эпизод его долгой жизни, из-за которого само его существование перевернулось и сделало резкий поворот не туда. С одной стороны, сам Сет часто радовался, что правда еще не успела всплыть, хотя с тех событий прошло достаточно времени, чтобы археологи нашли какие-либо тому свидетельства. Ведь все началось с женщины, которую он возненавидел. Многие этические правила отвергают причинение вреда женщинам как слабому полу, но в этом случае Нефтида заслуживала куда большее наказание, чем принятое ею на балконе дворца в Омбосе. Она должна была прочувствовать все то, что терпел её супруг, но она предала его даже в этом. Жена бросила Сета гнить у всех под ногами, обесчестила его и поддалась давнему обману, суть которого сам бог раскрыл незадолго до злополучного убийства. Если бы все эти предатели знали, видели полную картину! Если б омерзительная природа женского начала показалась им в истинном обличье, как это произошло с ним. Мнение суда было бы совсем другим, и они не подписали себе сейчас смертный приговор. Если честно, всего бы этого не произошло, не будь на то воля случая.
Многие люди считают, что способны управлять своей жизнью, событиями в ней, радостями и горестями, взлетами и падениями, сроком своей жизни. Сет ненавидел таких наивных белых овец, полагающих человеческое существо всевластным. Однако его собственная жизнь убеждала, что порой даже божественная сущность не способна победить власть судьбы, рока, которого так сильно боялись люди в античности. Темой власти невидимого и непознанного кукловода, дергающего за нити жизни и смерти, пропитаны все произведения искусства Древнего Востока и Греции. Тогда человечество считалось с богами, но знало, что их власть небезгранична и кончается там, где в свои права вступает Предначертанное.
Прошли столетия, сменили друг друга десятки эпох и люди забыли заветы древних, полагая теперь себя хозяевами мира и своей судьбы. Однако человек имел власть лишь тогда, когда спрашивался лично его выбор, а чаще всего его существо трясли как половую тряпку внешние обстоятельства и опасности тяжелой современной жизни.
Итак, теперь Сет получил подтверждение той версии, что Алла Шмелева является именно тем человеком, похитившим ключ или первую загадку, служившую отправной точкой в глобальной охоте за сокровищем настолько могущественным над современным миром, что оно способно погрузить его в пучину страха и войны.
Сет вспомнил разговор мальчишки и девушки о десяти египетских казнях, которые в конце концов уничтожат прежние реалии Верхнего мира. «Как же сильно искажаются факты с течением времени», – удивился гигант. Легенда о казнях египетских возникла не на пустом месте и имела совсем другое значение. Катастрофы, которые вскоре произойдут и к которым он сам, Сет, приложит руку, не должны будут разрушить до основания все, что дорого человеку. Их предназначение лишь наказать и покарать, указав недостойным грешникам свет истины, сбросив с их глаз пелену слепоты. Устоявшиеся ложные догматы, которые силой прививались всем народностям Верхнего мира, будут уничтожены и преданы забвению, а те смертные, не имеющие представления об истинной природе вещей и дерзнувшие проповедовать неведение и ложь, понесут заслуженное наказание. К сожалению, это произойдет еще не скоро, пока Сету не удастся уладить все формальности на пути к своей цели.
- Похоже, это они, - пробасил он, отдавая телефон одному из сотрудников Аналитического центра, мужчине средних лет в синем кепи. – Насчет голосов я не уверен, но судя по контексту это те самые смертные, которых я видел у храма.
- Прикажете отследить звонок?
- Да, безусловно. Проверьте все, что сможете. Узнайте, кто эти Александр и Ян, с которыми общается Шмелева. Я склонен полагать, что они являются её сообщниками.
- Хорошо, Хозяин.
- А как обстоит ситуация с прокуратурой?
- Сотрудники, работающие вместе со Шмелевой, уже пытались ей звонить, однако наш отдел смог создать программу переадресации для её номера, который мы с легкостью установили.
Программа переадресации была тем самым спасительным прутиком, который много раз спасал Орден Сета от поимки и сам сослужил им хорошую службу, отделяя жертву от всех окружающих абонентов. В случае звонка на данный номер звонивший автоматически перенаправлялся на совершенно другого абонента, где очень часто мог слышать заунывную музыку или вообще голоса незнакомых людей. Со временем технология развилась и модернизировалась: теперь аналитики могли установить некоторые параметры переадресации, как они и поступили в этом случае. Звонить выбранной жертве могли только некоторые люди, для которых этот своеобразный замок опускал мост для контакта. Все было чрезвычайно просто и быстро.
После всех операций, которые проделали аналитики, Алла Шмелева больше не могла слышать и видеть сообщения о звонках сослуживцев и возможные проблемы с прокуратурой могли быть спокойно улажены. Теперь у Ордена было гораздо больше времени вычислить местоположение цели и её спутников, что давало гораздо больше шансов на успех.
Сет был чрезвычайно доволен таким успехом уже на следующий день операции. Дело оставалось за малым – за его частью задания.
- Вы хорошо поработали, - смягчив рычащий голос, сказал бог. – Как только закончите с этой троицей, пошлите к ним Смотрящих. Пусть понаблюдают и доложат прямо сюда. Мне необходимо знать, где намеченные цели, что они делают и что им известно.
«Ты даже не представляешь, насколько это важно для успеха всей этой затеи!»
Сета сильно волновало то серьезное обстоятельство, что на данный момент из-за своей досадной оплошности он сам сильно отстал от троицы смертных, умудрившейся обвести его вокруг пальца в самый ответственный момент. По этой причине он не имеет представления, куда отправляться дальше, что искать и как. Необходимо было немедленно синхронизироваться с преуспевавшими конкурентами и каким-нибудь способом снова оказаться впереди их. Для этого информация и данные были величайшей ценностью. Сет чувствовал себя в подобной ситуации настоящим слепцом, напрасно размахивающим руками в темноте, хватаясь за любой предмет, каким бы ненужным он ни был. Божество почувствовало исподтишка сделанный укол иронии: истина в руках не древнего, обладающего достаточным могуществом, а еще зеленого для подобных изысканий молодого поколения.
«Да что они такое по сравнению с мощью веками накопленных знаний!» – возмущался про себя Сет, одновременно осознававший собственную слабость перед старухой судьбой. Древняя ведьма создала уже слишком много различного рода неприятностей как людям, так и богам. По её воле пала и сгорела дотла великая Троя, той же участи удостоилась Александрийская библиотека, умирали цари, императоры и вожди, рушились постулаты.
Однако совсем скоро все кардинально изменится, Сет станет выше судьбы и станет сам её вершить и творить историю. Какие-то несколько недель покажутся любому мгновением относительно шести тысячелетий, проведенных в ожидании. Божество распирало от удовольствия, что все сейчас идет более или менее по его плану, который мало чем испортили вмешавшиеся детишки.
- Мы сообщим вам о новых сведениях по мере их поступления, - вырвал его из пелены раздумий голос сеттита. – Кстати, о ваших запросах, отданных два месяца назад….
Мужчина выдержал паузу, видимо, подбирая верные слова.
- Ну? – поторопил его с ответом Сет.
- Мы нашли всех, кого вы указали. Но далось это с очень большим трудом, пришлось даже пойти на преступления и похищения.
- Это не важно, - уверил его бог. – Цель оправдывает средства. Главное, что все они теперь в моих руках. Лучше скажи, где вы их поместили?
Аналитик говорил несколько нервно и сбивчиво, но этих слов хватило сполна, чтобы настроение Сета после вчерашних потрясений стало еще лучше.
Акт мщения, составленный богом еще во времена своего изгнания, постепенно обретал все более четкие формы, и последние события сулили его исполнение в полном объеме.

Глава 84

Белый с узкими синими полосами «УАЗ» съехал с набережной Москвы-реки и свернул на широкую улицу, сзади несся автомобиль «Скорой помощи» с телом погибшего. Сергей Кузнецов устало упал в кресло пассажира, голова раскалывалась от мыслей о таинственном маньяке, совершившем три убийства и не допустившем пока ни одной ошибки. Беспокойства добавляла совесть, буйствовавшая после маленькой ссоры с монахиней. Пустяк, конфликт мнений и верований, который вмиг настроил свидетеля против правоохранительных органов. Опер никак не мог уразуметь, неужели монашка не могла понять всего этого заранее? Он и она – представители разных профессий, слоев общества. Разве можно было говорить здесь о том, что они сойдутся в своем мнении касательно религии? Это недопонимание, наверное, будет вечным, поскольку, как известно, сколько людей, столько и мнений.
Однако разве могла подобная тема послужить толерантной сестре Евгении поводом для ссоры? Что-то здесь не вязалось, Кузнецов это прекрасно понимал. И тут до него резко дошел смысл всей этой сцены, в которой он, ничего не осознавая, принял участие. Он сам удивился, как же долго до него доходило, видно, влияло переутомление на работе.
Сергей обернулся, чтобы вглядеться в заднее заляпанное чем-то окно «УАЗа». Он смотрел туда, откуда они только что уехали. Евгения умудрилась разыграть отличный спектакль прямо перед носом у бывалого оперативника. Да, эта девушка хранит в себе много тайн. Но зачем ей все это?
Ответ пришел так же неожиданно, как и водитель ударил по тормозам на перекрестке. Кузнецов полетел затылком вперед. Мгновение он был в воздухе, затем затылок обожгло огнем, из глаз посыпались искры, и мир вокруг утонул во тьме.
* * *
Тяжелый люк никак не хотел поддаваться, а ревущий звук двигателя дал ясно понять, что последняя надежда, остававшаяся на спасение, унеслась прочь вместе с оперативной группой. Единственные люди, которые могли спасти сестру Евгению, стоявшую на скользкой металлической лестнице в канализационной трубе, исчезли быстро и бесследно.
Для Жени Москва стала внезапно такой крохотной и тесной, что страх стремительно захватил разум. Огромная труба была наполнена отвратительными запахами, единственный источник чистого воздуха виднелся в десятке метров от неё, за решеткой. Евгения всеми силами пыталась удержаться измазанными туфлями на тонких перекладинах лестницы, чтобы не рухнуть в пугающую темноту. Она кричала изо всех сил, но тяжелая крышка люка над головой глушила все зовы о помощи. Теперь монахиня в полной мере понимала, что чувствует загнанный зверь или человек, страдающий клаустрофобией. Тьма внизу, вверху, везде, она наполняла пространство вокруг бедной девушки, съеживавшейся на лестнице. Сумрак отравлял, едкими ароматами проникал в тело, туманил мозг и при этом цепко держал свою жертву, не давая ей сдвинуться с места. Женя знала, что её единственный пока возможный вариант действий – это спуститься вниз и попытаться что-либо придумать, находясь у решетки коллектора, где воздух чище и пригоднее для дыхания.
Аккуратно и неуверенно, боязливо девушка спустилась ниже и поставила правую ногу на перекладину, с которой ступня предательски стала съезжать. Евгения, что есть сил, вцепилась в лестницу так, что побелели костяшки пальцев. Ледяной и заляпанный всякой дрянью металл впился в кожу, левая нога успешно держалась на своей позиции, пока правая едва не сорвалась. Хорошенько прикинув в уме, какое положение будет наиболее устойчивым, Евгения сползла по стальным столбам на метр вниз и уперлась обеими ногами в ступеньку.
Спасена!
Однако счастье было кратковременным, прут не выдержал, со звоном оторвался от основной конструкции и полетел вниз в темноту. Женя вскрикнула и, не успев схватиться руками покрепче, быстро поехала дальше, увлекаемая силой притяжения. Ноги беспомощно повисли над пропастью, ожидая своего соприкосновения с грунтом или камнем.
По её подсчетам до дна трубы оставалось еще около двух метров. Мозг монахини стал интенсивно работать, девушка тут же вспомнила, что почти рядом с лестницей она натолкнулась на гору нанесенного течением мусора. Хотя она и не знала, что в этой свалке лежало, а там могло быть что угодно, включая острые железные балки, жестяные банки и прочие опасные бытовые отходы, но упасть туда было гораздо безопаснее, чем сломать ноги о каменный пол и уже с такой травмой остаться здесь в заточении навсегда. Сестра Евгения приняла решение.
Пролетев еще около полуметра, девушка пыталась тормозить ногами о стену, чтобы хоть немного замедлить свое падение. Затем, увидев, что её скорость немного уменьшилась, Женя изогнулась дугой и с силой оттолкнулась от стены. Окружающее закружилось в водовороте вокруг неё, она быстро запуталась, где пол, а где потолок, и разобраться так и не успела.
Монахиня Евгения со всего размаху рухнула в груду мусора и с удивлением поняла, что та была мягкой и вполне годилась для приземления. Упав на спину и почувствовав мягкие грязные обертки от всяких продуктов, сестра выдохнула и с улыбкой огляделась по сторонам. Рядом с ногами послышался металлический грохот, отчего монашка вскочила на своем импровизированном ложе и увидела, что единственный путь спасения перекрыт – лестница обрушилась. На пол подземелья градом со звоном посыпались стальные обломки, оглашая все вокруг какофонией звуков.
От её попытки выбраться ситуация только осложнилась. Добраться до люка уже невозможно, а кричать нет смысла: из-под тяжелой крышки её все равно никто не слышит, да и тратить чистый воздух попусту было самоубийством. То же самое произошло бы, если бы она двинулась дальше по трубе в противоположную от коллектора сторону. Там едкая вонь окончательно добила бы монахиню, и Женя стала бы еще одной частью этой свалки. Нет, должен быть другой выход!
Евгения уже начинала чувствовать первые пагубные последствия её пребывания в этом месте: голова кружилась, в глазах все плыло, а любое движение давалось с большим трудом, будто тело налилось свинцом. Она медленно, держась за стены, слезла с ложа, едва не задев толстый металлический прут, торчавший как раз рядом с тем местом, куда она приземлилась. Чуть левее, и пиши - пропало!
Евгения еле-еле смогла добраться до решетки и прильнула к просвету между пересечениями толстых проржавевших трубок, образовывавших её. Свежий воздух был сродни дыханию ангела, он наполнял утомленные легкие, и всему телу сразу становилось легче. Невыносимая вонь ненадолго отступила, дав возможность мозгу поразмыслить над выходом из создавшегося положения.
Эх, если бы можно было просто отодвинуть эту проклятую решетку и выпорхнуть наружу через отверстие, которым труба выводила свои воды в реку! Евгения понимала, что это всего лишь мечтания попавшего в беду беспомощного младенца. Она в ловушке, из которой уже нет выхода. Первый раз в жизни она чувствовала укор совести и досаду в сочетании со страхом и отчаянием.
Монахиня устала сидеть на коленях и развернулась, привалившись к решетке спиной, и её глаза снова встретились с единственным черным оком коллектора. Между этими двумя порождениями разных миров маячило лишь возвышение из всякого хлама, посреди которого возносился вверх, словно одинокая башня, едва не убивший девушку железный прут.
Все пропало, её любопытство сгубило её саму. Надежды нет.
Евгения еще раз провела глазами по мусору в отдалении и предмету, торчавшему из него. Возможно, еще не все потеряно.

Глава 85

Желтое такси плавно подъехало к парадным воротам Петергофского дворца и высадило юного пассажира, настоятельно просившего сопротивлявшегося водителя остаться и постоять здесь еще пару часов.
- Ты что, с ума сошел, что ли? – возмущался хозяин автомобиля. – Во-первых, у меня, кроме тебя, по всему Питеру клиентов полно, а во-вторых, даже если я здесь задержусь, то помру со скуки!
Александр Воронов, несмотря на все эти аргументы, тем не менее настоял, чтобы его подождали. Внутренний голос ему подсказывал, что Яну точно нужна помощь, а бросать друга в сложных ситуациях он считал одним из самых отвратных качеств человека. Пусть ты не можешь или боишься за себя, но взаимопомощь – это один из тех столпов, на которых держится настоящая дружба. Друг обязан помогать другу в трудную минуту, и подростку казалось, что скоро он испытает эти свои убеждения на прочность.
Сунув водителю ярко-оранжевую купюру, подросток бросился к парадным воротам, которые оказались чуть приоткрыты. Воронов прикоснулся к кованому металлу, раскалившемуся под лучами давно минувшего зенит солнца, и осмотрелся по сторонам. На хозяйственной пристройке он заметил скрытую камеру, и в его душе начала злобной коброй подниматься тревога. Не за себя, а за лучшего друга. Если Ян прошел через эти ворота, то велика вероятность того, что его могли схватить охранники, если ансамбль и вправду закрыт на реставрацию, как его предупредил шофер в такси.
Подросток уже совсем забыл об охране и камерах наблюдения, ему было все равно. Ему просто было необходимо отыскать друга, убедиться, что с тем все в порядке и помочь в случае необходимости. Поэтому Александр Воронов частым шагом, с трудом удерживаясь от того, чтобы не перейти на бег, направился к Большому каскаду, где около фонтана «Самсон» должен был сейчас находиться Ян Сафронов.
* * *
Вода в фонтане даже под летним июньским солнцем казалась такой ледяной, что кожа горела от холода даже под одеждой. Яну Сафронову все-таки пришлось нырнуть после того, как он тщательно обыскал статую льва на островке в центре бассейна. Сейчас подросток, дрожа от холода, отсиживался на краю своеобразного берега бассейна. Прямо под балконом, где стоял дворец, и откуда начинался непосредственно раздваивавшийся Большой Каскад, между двумя его наклонным ниспадающими водопадами со скульптурами была расположена приличной площади платформа, к которой поднимались прямо из воды громадный ступени, знаменовавшие постепенный спуск местности и переход его в бассейн фонтана «Самсон».
Преодолев скользкие, все еще покрытые водой ступеньки высотой около полуметра, Ян оказался в окружении каменных стен, поддерживавших две ветви Каскада, с прорезанными в них большими своеобразными бойницами. Впереди под дворцом стена, подпиравшая его и не дававшая творению Петра рухнуть в Финский залив, образовывала три глубоких арки, служившие входом в помещение под самим дворцом, нежно прозванное «гротом». Попасть туда из подвалов здания в данный момент было невозможно из-за реставрации, поэтому единственным выходом оставался тот способ, который предпочел Ян – нырнуть в воды фонтана и, преодолевая сопротивлявшуюся ледяную воду, двигаться прямиком к гроту.
Сафронов направлялся туда не случайно. Около десяти минут назад он еще сидел на позолоченной голове исполинского льва, которому Самсон-гигант яростно разрывал пасть. Разобравшись с самим великаном, подросток в прямом смысле заглянул в зев зверя. Вода больше оттуда не била, и Ян легко смог разглядеть привязанный намертво к небу чудища пакет. Разумеется, юный «расхититель гробниц» сразу же оторвал его и разместил на носу льва. Сверкнул ножик, и вот в руках Яна лежал увесистый медный ключ длинной около 30 сантиметров, на боку которого выгравирована надпись.
Дверь под платьем барышни
Ян поначалу сразу не смог понять смысл послания, но через минуту или две его озарило. Барышней могли назвать и бабу в деревне и высокопоставленную особу на балу во дворце, где по давней традиции отводился отдельный большой зал, который так и называли, бальным. Туда приходили дамы или барышни в роскошных платьях, поэтому Ян смело предположил, что вход, расположенный «под платьем барышни», на самом деле находился под дворцом, но не в его подвалах. Подняв глаза на строение, которое своими окнами-глазницами гордо оглядывало весь Большой Каскад, подросток неожиданно понял, куда ему надо. Три арки под балконом!
Кое-как сумев слезть с двух исполинских статуй, Ян сунул ключ в сумку и, приготовившись почувствовать несказанный холод, плюхнулся в воду. Через пять минут неумелого барахтанья, кряхтенья и кружения в ледяной воде, он вылез на первую ступень и очень скоро оказался почти перед самым входом в грот.
«Лестница из воды», – думалось ему. Из стихии, откуда пошло все живое, включая человека. То есть из примитивного существа мы поднимались с одной высокой ступени на другую, что давалось нам с огромным трудом. Но каждый раз восторг от достижения цели словно затмевал усилия и боль, потраченные на сам процесс её достижения.
Платформа была теплой и слегка влажной, Ян уселся прямо на ней, дрожа с ног до головы, мокрый и встревоженный. Его тревога была вызвана тем, что сейчас он находился хоть и на тяжело достигаемой позиции, но зато его запросто могли заметить охранники, наверняка прочесывавшие территорию Петергофского дворца. Его положение усугубляло то, что на дворе стоял безоблачный день и солнечные лучи заливали эту очень заметную террасу ярким светом. Из-за этого Ян предпочел скрыться за арками, в гроте, где царила мрачная полутьма.
Однако он не успел сделать и шага, как послышались частые и громкие шаги по гравию на дорожке справа от дворца. Сердце Яна замерло: кто-то стремительно двигался в направлении фонтана. Шаги приближались. Значит, один из охранников все-таки успел предупредить начальство о нарушителе, и им послали подмогу. Мысли Яна пугали его самого, однако его кое-что настораживало, а именно как долго помощь прождала без действия. Либо они слишком поздно получили сообщение, либо чего-то выжидали.
Звук становился все ближе и громче. Ян бросился в грот, скользя по гладкому каменному полу террасы. Далеко он продвинуться не успел, прыжками и падениями он, напоминая со стороны гусеницу, покрыл половину расстояния до трех арок, когда бежавший человек остановился.
- Ян, где ты? – громко разнесся знакомый голос.
Он обернулся, напугавшим его так сильно субъектом оказался Воронов. Запыхавшийся и тяжело дышавший, он стоял у парапета, окидывая нервным взглядом островок со статуей Самсона. Ян попытался что-то ему крикнуть, но слова застряли в горле, ледяная вода сделала свое дело. Оставшееся в организме в незначительном количестве тепло мозг запретил расходовать попусту, и теперь голосовые связки как будто парализовало.
К счастью, друг быстро сообразил, что к чему. Найдя двух поверженных охранников и самодельный импровизированный плот, сделанный из садовой скамейки, он скоро добрался до островка. Оттуда он заметил друга и поспешил на террасу. Вскоре оба сидели рядом в темном и одновременно теплом гроте, обсуждая последние факты и пересказывая друг другу то, что узнали за время, проведенное порознь. Саша также упомянул о подозрениях и тревоге Аллы о звонках сослуживцев, желая получить у Яна дополнительную информацию по этому вопросу.
- И какие у тебя есть предположения на этот счет? – закончил он свой рассказ.
Сафронов с минуту хранил молчание, а затем заговорил:
- Я точно не уверен, существует ли такая технология, но вполне возможно извне отрезать сотовый отдельно взятого человека от всех абонентов, имеющихся в его записной книжке.
- Но я сильно сомневаюсь, что Алла располагает номерами всех своих коллег по работе. Кто-то должен был бы ей дозвониться, - заметил Воронов.
- Возможен и такой вариант. Тому человеку, который отключает абонента, известен номер и он вырубает именно его, или он упрощает себе задачу и отрезает нужного абонента от всей окружающей сети, словно тот находится глубоко под землей.
- Однако я смог ей дозвониться, поэтому полностью её не отключали от сети. Значит, здесь что-то другое.
- Должен заметить, что очень ценю твое внимание ко мне, как к источнику ценной информации, но больше я ничего не могу тебе сказать. В любом случае Алле не дают связаться с определенными номерами, которые, видимо, известны её недоброжелателям. Также и обладатели этих номеров не могут позвонить Алле, и, по всей видимости, кто-то заинтересован в том, чтобы она оставалась вне зоны доступа. Вот мой вывод.
Воронов уже давно пришел к тем же умозаключениям. Некто, а вполне возможно и Орден Сета, желает временно держать девушку вне зоны досягаемости её коллег. Возможно, таким образом организация хочет убрать со своего пути единственную помеху, отличающую Аллу от обычных граждан Российской федерации – её пост в прокуратуре Воронежской области. Если начальство заподозрит что-то неладное в отпуске своей подчиненной, может начаться расследование и тогда преступников могут поймать, чего они сами, конечно, не очень-то и хотят. Из всего этого выходило, что на данный момент Алла в большой опасности, поскольку у них нет никаких доказательств, что таинственные преступники, причастные к трагедии её отца, не ведут за ней слежку или не прослушивают её телефон.
- Ладно, Ян, - подвел итог этого небольшого обсуждения Воронов. – Нам нужно поторапливаться, у меня зародились опасения, что Алла в опасности.
- Так поехали к ней!
- Ты забыл, зачем мы сюда приехали, - напомнил другу Саша. – Если не хотим зря потерять время, то мы должны сначала быстро закончить здесь, а уж затем на всех парах мчатся к Алле, чтобы проверить, в порядке ли она.
- Хорошо, - с неохотой согласился Ян, который хотел предложить самому поехать в Боголюбово, а Воронову тем временем быстро разобраться с загадками и тайнами Петергофа. Однако теперь он понял, что это не сработает. – Тогда держи.
Он протянул другу большой ключ, который лежал в пасти льва, на что Саша ответил округлившимися от удивления глазами. Он понятия не имел, к какой двери этот ключ, надпись на котором ясно и недвусмысленно указывала на этот самый грот.
Александр Воронов окинул взглядом просторное помещение, в котором они сейчас сидели. Никакой двери, ни единой, даже крохотной. Только две огромные золотые статуи бога Вакха, изображенного в веселом от вина расположении духа, располагались в двух концах овального помещения грота. В центре же располагался каменный стол с шуточным механизмом, призванным подмочить дорогие платья изысканных и утонченных дам, чтобы сбить с них наигранность. При ближайшем осмотре никаких замочных скважин на них не обнаружилось. Оптимизма это не вселяло. Бессильный что-либо придумать в сырой пещере, прорубленной прямо в грунте и оформленной огромными неотесанными булыжниками, подростки обходили помещение по периметру и осматривали каждый камешек стен, словно сканируя их.
Но скоро сердце Воронова в очередной раз участило свой ритм, и его ноги сами замерли на месте. Между двумя скользкими камнями он разглядел нечто неожиданное и вдохновляющее.
- Вольные каменщики, строители и архитекторы, - произнес он, завороженный. – Согласно их учениям, истина всегда кроется рядом, стоит только вглядеться в окружающий наш мир, и древние тайны распахнут свои объятия.
- О чем ты, Сань? Все нормально? – спросил Сафронов, глядя на друга, как на душевнобольного. – Что ты имеешь в виду?
- Разгадки всех тайн, Ян, часто лежат на поверхности, - ответил Саша, развернувшись к другу с довольным лицом. – И этой тоже.

Глава 86

В расщелине каменной стены грота под Петергофским дворцом двое подростков смогли разглядеть небольшое углубление, в котором ярко блестело при свете карманного фонарика Яна медная замочная скважина размером с кулачок четырехлетнего ребенка. На первый взгляд казавшаяся хаотичной каменная кладка строгой окружностью обрамляла со всех сторон загадочный объект, которому было здесь явно не место.
Мальчишки разглядывали каплевидное отверстие из меди с крохотными латунными болтиками, державшими внешнюю панель замка. Воронов отнюдь не скоро заметил, что они оба затаили дыхание в ожидании чего-то невероятного и волнующего. Прямо за стеной скрывалось нечто неведомое, и, возможно, так сложилось, что они двое стали первыми посетителями этого тайного убежища за последние сто, а может и двести лет. Находясь в бушующем водовороте опасностей и собственных волнений, Саша даже не обратил внимания, что теперь именно их троица может видеть, чувствовать и взаимодействовать с теми тайнами, которые никогда им не открылись ранее при их прежней жизни. Если бы не то, что произошло вчера – визит девушки, которая дала им шанс прикоснуться к секретам, которые тщательно скрывали гении, величайшие умы истории.
Стоя под окутанным мраком высоким потолком грота Петергофа, Александр Воронов понял, что, увязавшись за Аллой в это полное тайн путешествие, они открыли для себя новый мир, живущий своими законами и абсолютно чуждый унылой реальности. Москва с её пробками на дорогах, лицей с его бешеным, по рассказам Яна, ритмом жизни, даже прошлогодняя трагедия – все эти события для него отошли как будто на второй план или же вообще исчезли. Остались только он, Ян и таинственная дверь перед ними.
- Давай, откроем её! – подбодрил его друг, прервав несвойственные подростку размышления.
Саша суетливо поднял ключ и мгновенно протолкнул его в замочную скважину, на что та приветливо ответила легким щелчком.
- Механизм в хорошем состоянии: никак не скажешь, что ему несколько столетий, - сказал он, чтобы снова вернуться в реальный мир. – За ним кто-то ухаживает.
- Вольные каменщики, масоны Сионовой ложи, - предположил Ян. – Наверняка, у них есть доступ и к этому помещению со всем его содержимым.
- Сейчас мы это и узнаем, - он повернул ключ по часовой стрелке на два оборота и сделал шаг назад.
Ожили где-то в недрах фундамента дворца тяжелые засовы, раздался гулкий звук, и часть стены медленно отъехала в сторону, приглашая войти в непроглядную темень. Воронов сразу же вспомнился вчерашний день и тайный кабинет Алексия II, дневник которого они отдали Алле на сохранение. Возможно, во тьме их ожидала примерно та же комната схожего назначения.
Включив большой фонарь с двумя режимами освещения, который Саша успел прихватить вечером с собой как раз для подобного рода помещений, два подростка ступили внутрь. Им открылась винтовая лестница, круто уходившая вниз, вытесанная из темных пород мрамора со вставками из кедрового дерева между ступенями. Ян вынул на всякий случай ключ из замка, и вход незамедлительно едва слышно закрылся, что не оставляло никаких шансов для того, чтобы кто-то снаружи уловил шум механизмов.
Подростки начали спуск, аккуратно смотря под ноги при помощи фонаря, чтобы не упасть вниз. Все увиденное вокруг вызывало ощущение дежа вю: винтовая лестница, грубые камни по бокам от прохода, полотнища паутины, свисавшие вниз подобно коврам..
- Это подземелье чертовски похоже на то, где мы были под храмом Христа Спасителя, - заметил Ян. – Если здесь тоже будут сталагмиты, то я не знаю, что с собой сделаю.
Он помолчал с минуту, затем добавил:
- Зачем делать эти комнаты похожими?
- Не забывай, мы имеем дело с масонами, которые всегда и во всем следуют своим традициям. Согласно легендам, под храмом Соломона в Иерусалиме располагалась винтовая лестница, уходившая вниз, которая привела первых рыцарей тамплиеров к легендарному сокровищу, суть которого ученым только предстоит разгадать. Масоны воплощали эту традицию при каждом удобном случае, и теперь мы сами в этом убедились.
- Хочешь сказать, что мы найдем очередной ключ к дальнейшему маршруту? Там внизу?
- Если правильно трактовать философии Ложи, то такая версия верна. Но с другой стороны, кто знает, что они считали таким важным, чтобы спрятать рядом с винтовой лестницей познания?
Ступени закончились и двое мальчишек очутились в небольшом по размерам зале, напоминающем по обстановке современную офисную комнату для конференций. Невысокие комоды примостились по периметру помещения, длинный дубовый стол в окружении стульев с поеденными молью спинками, а впереди в темноте во главе стола прятался высокий трон, за которым на стене гордо проглядывало знамя Сионовой ложи. Циркуль и угольник на фоне лилии Флер-де-Лис, изображенные на красном знамени, добавляли этому месту еще больше таинственности и мрачности.
Они в могиле тайны, которая может привести их к секрету, спрятанному, вероятно, на другом конце мира. Подростки застыли на крохотном свободном от мебели пространстве зала и тщательно шарили по нему светом фонариков.
- Что же это за странное место? –голос у Сафронова даже немного упал. – Зал заседаний Братства?
- Вполне вероятно, - пробормотал Воронов и стал обходить комнату, по одному заглядывая в ящики каждого комода. – В этом месте наверняка полно полезной информации, которую давно не трогали. Мы сможем узнать больше о тех личностях, которые сидели на этих самых стульях.
Не теряя времени, они стали обыскивать ящики один за другим, встречая перед собой горы запыленных документов, написанных на старорусском языке с использованием оборотов, которые в наши дни не допускали даже в официальных документах юридического характера. На Воронова снова нахлынули старые воспоминания. Именно так полгода назад они обыскивали рабочий стол своего классного руководителя, пытаясь докопаться до правды. Правды, которая едва не погубила их самих.
Посмотрев на лицо друга, он понял, что Яна эти образы в памяти беспокоили с того самого времени, как они ушли от горящих руин здания школы. Его это тоже изводило: лица и мертвые тела с масками на лицах, которые больше никогда не шелохнуться. Воскресшие картины того дня и последующей ночи заставили подростка содрогнуться. Почему только сейчас он начал осознавать, через какой ад они прошли?
Стараясь хоть как-то отвлечься, он запустил руку в стройную стопку документов и вытащил первую попавшуюся бумагу. Глаза бегали по строчкам, но слова не задерживались в голове, проплывали призрачными кораблями по штормящим проливам размышлений. Он снова очнулся, только когда почувствовал, что Ян пытается вырвать лист из его крепко сжатых пальцев.
- Разве не видишь, Сань? – спросил друг, словно уже полчаса с ним разговаривал.
- Не вижу чего? – не сразу сообразил он.
- Да ведь мы держим копию «Указа о Новом годе»! – глаза Сафронов горели ярким огнем, который Воронов уже давненько у него не замечал.
- Документ, созданный Петром Великим? – решил уточнить подросток.
- Именно он!
- А ты откуда знаешь? – поинтересовался Саша.
- Обижаешь, - покачал головой Ян. – Мне в лицее пришлось про него доклад писать. Разумеется, я видел фотографии в Интернете и четко его запомнил! Очевидно, их создали одновременно. Один экземпляр объявили народу, другой оставили здесь.
- Значит, для членов Сионовой ложи было важно, чтобы в России перешли на европейскую систему празднования Нового года. Ведь раньше у русского народа год кончался тогда, когда заканчивался сбор урожая, то есть где-то осенью.
- Зачем им это понадобилось? Разве это не просто одно из множества новшеств, взятых Петром из Европы?
- Возможно, и нет. Видимо, это как-то связано и с переводом дат. Астрологический календарь, лунный, солнечный… Что-то в этом роде.
Они отошли от комода и встали во главе стола, не сводя глаз с находки, которая лишний раз доказывала всю осязаемость и реальность организации, в существование которой им глубоко внутри едва верилось. Сионова ложа обладала не таким уж и слабым влиянием, но в чем была истинная цель «Указа о Новом годе»? Какое он здесь имеет значение? И почему Петр принял его почти сразу после того, как стал императором?
- Пожалуй, надо взять эту вещь с собой, посоветуемся с Аллой, вдруг она что-то придумает. – Воронов достал из сумки небольшой пакет и аккуратно положил в него документ.
- Осторожно! Это, наверное, очень ветхая вещь, – предостерег его Ян. – Главное, не повреди.
Убедившись, что документ в безопасности, подростки сумели немного вздохнуть свободно. Глаза уже устали от постоянного напряжения в темноте, в воздухе витал запах затхлости и древности, поэтому Ян сел на один из стульев, пока Саша тщательно осматривал каждый сантиметр поверхности трона, испещренного сплетенными между собой символами. Тут слились изображения из всяких различных мифологий и религий. Римские обозначения богов, греческие геометрические рисунки, циркули с угольниками, виноградные лозы, пирамиды, Всевидящее Око попадалось ему чаще всех остальных барельефов, среди которых он заметил несколько египетских крестов Анкх, скарабеев и колонн бога Осириса.
- Слияние всех религиозных верований. Вот что символизирует этот ансамбль на троне, - сообщил он вполголоса Яну. – Даже христианству нашлось здесь место. Об этой концепции идеологии общества вряд ли знает кто-либо из ученых. Странно.
- Сионова ложа вообще своеобразная Атлантида, - отметил Ян. – Мне она уже представляется гибридом всех возможных тайных обществ в Европе, если не в мире. Что же это за организация на самом деле?
- Понятия не имею, Ян. Ни малейшего.

Глава 87

Могильную тишину огромного канализационного коллектора нарушил громкий металлический скрежет. Сестра Евгения толстым прутом, взятым из кучи намытого мусора, куда она едва не упала при своей провалившейся попытке выбраться на поверхность, уперлась в еле заметную расщелину между решеткой и стеной трубы. Она намеревалась, используя его как рычаг, чуть отодвинуть преграду в сторону и вылезти на свежий воздух. Скрежет двух металлических поверхностей громоподобно разносился над бетонными сводами, однако монашка пыталась не обращать на это внимания. Ей просто не хотелось обо всем этом думать, тьма тоннеля уже начинала становиться такой же, какая царила в её разуме.
Каков мотив преступлений и где связь между тремя смертями, казалось бы, столь разных людей? Кто их убил и чего этим добивался? Пока она пробовала всевозможные, даже порой абсурдные вариации на эту тему, но никакой логики не прослеживалось. Изо всех сил расширяя спасительный проем и отодвигая несчастную решетку, Женя успела в мозгу перепроверить все версии, какие смогла придумать, но в итоге пришла лишь к одному возможному выводу. Они что-то упускают из виду, нечто столь важное, что является главным элементом этого пазла.
Тем временем щель стала шире и достигала уже почти тридцати сантиметров в ширину, но пролезть сквозь неё все равно не представлялось возможным. Оставив её в покое, монахиня зашла с другой стороны, воткнула прут и повторила свои физические упражнения. Пальцы у неё уже давно онемели, а нисколько не развитые мышцы жалобно ныли, и только найденные улики, до сих пор не осмотренные ею, мягко тыкались ей в бок, завернутые в рясу.
Евгении удалось еще немного повернуть решетку с другой стороны, но как бы в отместку огромный проржавевший решетчатый диск повернулся и закрыл своей диаметрально противоположной частью первую щелку. Монашка лишь охнула, воздев глаза к осклизлому потолку, и снова толкнула решетку слева. На этот раз этих действий было достаточно – все пришло в движение. Раздался беспощадный скрип двухтонной решетки, которая развернулась по оси и начала крениться внутрь коллектора. Поняв, что допустила непростительную ошибку в своих попытках побега, Евгения молниеносно отскочила в сторону и тут же, зажмурив глаза, вжалась в изгибавшуюся дугой стену. Преграда в этот момент за всего размаху развернулась и потеряла последнее крепление со стенками тоннеля. Железная махина, в очередной раз издав скрип, напоминавший крик какого-то животного, рухнула в поток, который сразу увлек её наружу в воды Москвы-реки. Раздался громкий плеск, и все вокруг залил яркий свет солнца, свежий воздух наполнил легкие, позволив свободно вздохнуть.
Только дождавшись, когда все стихнет, монахиня решилась приоткрыть глаза. Препятствие на её пути к свободе исчезло, канализационные помои водопадом лились в главную речную артерию города. Ведомая порывом Евгения без промедления устремилась к открывшемуся выходу. На миг перед ней открылась красивая панорама набережной, затем пол ушел из-под ног, и девушка почувствовала, как вздувается вверх подол её рясы. Через пару секунд ноги ощутили удар, перед глазами все исчезло, кожа почувствовала холодную воду. Стало зябко и неуютно.
Неумелыми гребками она направилась к закованному в камень берегу, с того места еще было заметно пятно на мостовой и следы химикатов оперативной группы. Почувствовав ногами твердый булыжник, Евгения уселась прямо на него и громко отдышалась. Ничего более экстремального она в жизни еще не испытывала, но желания повторять подобное приключение она отнюдь не испытывала. Господи, что же это за безумие? Во что она такое ввязалась?
Осознавая, что в ближайшие несколько минут не поднимется на ноги, она выудила из складок рясы два маленьких объекта: кусок стеклянной бутылки и бейджик со слегка погнувшимся краем. На прямоугольном куске картона был изображен молодой человек как две капли воды похожий на того, которого увезли сотрудники правоохранительных органов. Разница заключалась лишь в том, что на фото глаза юноши светились жизнерадостно, губы улыбались, волосы были бережно уложены, что кардинально отличалось от того вида, в котором сестра застала его.
Сердце монахини заныло. Она никак не могла понять, зачем кому-то понадобилось убивать такого человека, который никак не производил впечатления заслуживающего смерти. Почему же судьба так не справедлива, если гибнут люди, которые еще не успели почувствовать радость от самой жизни, не оставили свой след в ней? Теперь этот юноша лежит на холодном металлическом столе патологоанатома, хотя мог бы заниматься повседневными делами…
Шипилов Николай Валерьевич
Техник-программист, Аналитический центр
Эти две строчки ничего ей не говорили. Зато она прекрасно знала, кому бы это информация могла точно пригодиться. Обломок бутылки Евгения решила оставить до своего повторного визита на Петровку, который, как она предполагала, непременно состоится.
Посидев еще немного на земле, монашка поднялась и зашагала по ступеням, сдерживая себя от желания обернуться. Ей не хотелось снова воскрешать в памяти картину, которую она видела всего около часа назад. Что-то девушке подсказывало, что эта часть её жизни изменит все, лежащее после неё. Однако ей уже некуда деваться. Пытаясь выбраться из топкого болота, человек только глубже увязает в нем. То же самое происходит сейчас и с ней: тайна, с которой её свел случай, захватила полностью её разум стальными тисками, мешая рассуждать о чем бы то ни было, кроме этого. Теперь у неё существовала только одна цель в жизни, за которой она следовала, словно послушная собака за хозяином, и лишь это в данной ситуации сулило хоть какие-то перспективы. Смерть её всегда пугала, но еще никогда она не сталкивалась с ней так близко, как сейчас.
Размышляя на эту тему, сестра Евгения поднялась по каменной лестнице, стремительно перешла улицу и доковыляла до телефонного автомата. Поначалу этот агрегат вызвал у неё замешательство, но Женя быстро с этим справилась и толкнула монетку в щель, затем набрала номер телефона оперуполномоченного. Кузнецов долгое время не брал трубку, но когда он наконец это сделал, монахиня отчетливо смогла услышать шум в промежутках молчания собеседника. Его начальство явно было не в восторге.
- Евгения! Рад вас слышать! – голос опера звучал весьма фальшиво, но Женя решила не придавать этому значения. – Что же с вами случилось? Меня все это время жутко грызла совесть за нашу с вами ссору, и понимаете…
- Можете не продолжать, - ответила она холодно. – Я вам сама все объясню, но у меня для вас новые улики по этому делу.
- Вы же сказали, что пойдете в отель! – возмутился Кузнецов. – Но вы звоните из телефона-автомата, а это значит, что вы меня обманули.
«Какой догадливый, а на деле такого впечатления не производит», – решила Евгения. Я-то думала, что он должен искать убийцу, а он пытается поймать меня на лжи.
- Это мой личный стиль расследования. Мне было необходимо, чтобы ваш прилипчивый напарник на время оставил меня в покое.
На другом конце провода молчали.
- Короче говоря, я нашла две очень важные, на мой взгляд, улики. Поэтому прошу вас прислать за мной машину к «Монферрату» через два часа.
- А почему бы вам не отправиться к нам немедленно?
- Скажу вам по секрету, я провела все это время в московской канализации. Какое у ваших коллег, по-вашему, сложится обо мне представление?
- Прошу прощения. Тогда все ясно. Жду вас сегодня вечером, Евгения, вместе с вашими уликами. Посмотрим, что мы из этого выудим.
С этими словами он бросил трубку, Евгения привела себя немного в порядок, потерла о траву туфли и пошла в сторону гостиницы, стараясь идти подальше от прохожих, чтобы никто не обратил внимания на заметный «аромат», исходивший от её рясы.
Однако бедная монахиня не знала, что из темного переулка за ней внимательно следили два черных враждебных глаза, лицо их обладателя скрывалось за высокой деревянной маской. Он внимательно проследил за её передвижениями, предварительно сумев записать весь их разговор по телефону. Оставалось только понять, куда звонила несчастная легкомысленная девушка. О чем она только думала? Определить местонахождения её собеседника мог даже третьеклассник, вооруженный модемом. Теперь она в их руках.
Как только монахиня Евгения прошла мимо расщелины между двумя строениями, построенным в стиле классицизма с примесью барокко, и свернула налево, в тени домов шевельнулась фигура и исчезла в недрах столицы.

Глава 88

- Оттуда веет ветром, Ян! – Воронов стоял около отдернутой портьеры с символами Сионовой ложи, за которой мальчишки успели обнаружить углубление, проходившее широкой искривленной полосой за деревянной панелью.
Внутри ничего не было видно, свет фонаря мало чем помогал, только темнота и пара мышей на полу, нырнувших во тьму, как только заметили движение руки с источником света.
- И что ты там видишь? – спросил Сафронов, пристраиваясь рядом с другом.
- Дыра слишком узка – ни ты, ни я туда не пролезем. Далеко в глубину уходит шахта, ровные стены, пыльный пол и, кажется, впереди можно разглядеть ступени наверх.
Он передал фонарь другу и уступил ему место, Ян чуть просунул голову внутрь отверстия и вскоре оказался весь в пыли и паутине. Воронов нечаянно буквально пару минут назад задел толстую парчу рукой при осмотре ящиков стола под портьерой, из-за чего та с громоподобным грохотом рухнула на земляной пол.
- Похоже, из самого дворца запросто можно попасть в этот зал. Судя по состоянию коридора, здесь тоже еще никто не проходил с тех пор, как это место покинули несколько веков назад, - сказал Ян, тряся головой и с отвращением выбирая запутавшиеся в волосах нити паутины. – Однако дверь открывается с той стороны и каким-то особым способом. Выбраться отсюда просто так не получится.
- К тому же мы еще не забрали то, из-за чего вообще сюда пришли. Нужно искать другой выход, и как можно скорее.
Сафронов обошел комнату по периметру и привалился к дальнему правому комоду, Воронов тем временем прощупывал выпуклости стен, которых, к несчастью, оказалось слишком много.
- Пожалуй, нам стоит все еще раз переосмыслить, - задумчиво предложил Ян, но потом раздался странный звук, и Саша резко обернулся.
Его друг повалился на пол и сейчас поднимался на ноги в то время, как комод отодвинулся в сторону. За его задней стенкой был виден свет от невидимого с этой позиции источника, который, очевидно, располагался в отдалении позади каменной кладки. Воронов тут же подскочил к другу и помог ему встать. Тот, кряхтя и чертыхаясь, отряхнулся, и оба мальчишки отодвинули комод максимально вправо. Их виду предстало прямоугольное отверстие в стене высотой в полметра, пол мгновенно залило ярким солнечным светом.
Обрадовавшись, подростки быстро пролезли в него и оказались в гораздо более просторном зале в форме огромного круга, гранитные стены были абсолютно гладкими, в потолке проглядывало несколько отверстий, откуда ниспадали ярко-желтые лучи летнего солнца. Покрытый искусной мозаикой пол был испещрен крохотными впадинками, напоминавшими примитивные рельсы; по периметру помещения размещались громадные статуи в группах по пять скульптур, причем каждая следующая группа была на голову ниже предыдущей. Таким образом, скульптуры последней композиции приблизительно ровнялись росту человека. В центре комнаты находился высокий каменный алтарь, вокруг которого спиной к нему стояли еще пять женских статуй, на них из глубины в ожидании строго смотрели почти две дюжины мужских изваяний.
- Ничего себе! – едва слышно выдохнул Воронов.
Ему не верилось в существование этой комнаты, расположенной прямо под подвалами Петергофского дворца. Породы, из которых был сложен берег Финского залива, вряд ли содержали в себе такое обилие пород гранита, поэтому логично было предположить, что все материалы для строительства привезли сюда издалека, но само возведение дворца велось под строгим руководством Сионовой ложи, в этом у подростка не осталось сомнений.
Двое мальчишек обошли зал, восхищаясь невероятным скульптурным ансамблем, ничем не уступавшим по красоте золотым изваяниям над их головами, образовывавшими Большой Каскад. Слева от отверстия в предыдущую комнату располагались пять статуй египетских богов. На удивление все изваяния были выполнены не в традиционной манере древнеегипетских архитекторов и скульпторов, а скорее мастерами, привыкшими работать в более современных стилях. Выступавший вперед и гордо смотревший прямо перед собой сокологоловый Гор, бог Тот с головой ибиса, своим тонким изогнутым клювом чуть касался его плеча, дальше за ним стоял Анубис – бог смерти и могил с головой шакала. Все они стояли справа от Гора, а слева возвышался отец Гора Осирис, изображенный в виде умершего фараона со скрещенными на груди руками, и бог плодородия Хнум, чьи ветвистые бараньи рога были толщиной с человеческую руку. Все пять статуй оказались примерно под три метра высотой, каждая выглядела настолько натуральной, что казалось, будто вот-вот одно из божеств сойдет со своего пьедестала. Могучие мускулистые тела, строгие пропорции и поразительно реалистичные звериные головы полностью расходились с канонами, по которым египтяне изображали своих божеств, но с точки зрения современного человека это выглядело великолепно. Казалось, в них было гораздо больше живого и божественного, чем это можно видеть в музеях и храмах, расположенных на африканском континенте. Подростки с изумлением смотрели на изваяния, которые словно молчаливые стражи в ряд выстроились вдоль округлых стен зала.
Затем, будучи на голову ниже египетских, располагалась группа скандинавских богов, невероятно похожих друг на друга и изображавших как будто одного и того же викинга в разных облачениях. Жестокий Один с козлом в руке, Тор, держащий свой могучий молот на плече, коварный бог Локки, великан Имир, создавший человечество и Мимир, наделивший Одина божественной мудростью. Далее еще на голову ниже и ростом достигая примерно двух с половиной метров, следовали древнегреческие боги: громовержец Зевс, колебатель морей Посейдон, мрачный Аид, сребролукий Аполлон и широкоплечий одноногий кузнец-Гефест. Рядом с ними примостились пять римских божеств, похожих на греческих как две капли воды, различаясь лишь меньшим ростом: соответственно Юпитер, Нептун, Плутон, бессменный Аполлон и заменивший Гефеста Вулкан. Замыкали неполную окружность пять скульптур, явно взятых из библейских текстов, их рост почти ровнялся человеческому. Предводительствовал в этой группе полуобнаженный, как и все предыдущие божества, Адам, рядом с ним стояли Моисей, Ной и Давид, изображенные все в той же неофициальной манере.
Закончив осмотр мужских статуй, подростки приступили к пяти женским изваяниям, располагавшимся у алтаря. Каждая девушка по росту была чуть ниже мужчин своей композиции, но, несмотря на приближенные к реальным, мимику, позы и жесты скульптуры были легко узнаваемы. Снова двинувшись по часовой стрелке, подростки признали в египетской статуе Хатхор, а в скандинавской угрожающе хмурилась суровая валькирия, вполне напоминая телосложением мужчину. Афродита и Венера располагались напротив греков и римлян соответственно, а Ева любовно и заигрывающе смотрела прямо на Адама. Пять женских изваяний образовывали пятиконечную звезду, их взгляды были обращены к мужским персонажам своей мифологии, а при рассмотрении всего ансамбля в целом на ум приходила ассоциация со спиралью – так четко высматривались различия и постепенное уменьшение высоты статуй.
Когда Сафронов и Воронов, как завороженные, уселись на мозаичный пол у алтаря, у них не оставалось сомнений, что весь этот зал служил для тайных церемоний Сионовой ложи, и во всем его убранстве необходимо было искать скрытый, потаенный смысл. Что-то в самой атмосфере этого места пьянило и поражало воображение, Саша только больше стал благодарить случай, что Алла сочла нужным подключить их к этому невероятному приключению. Они находятся в том месте, о котором никто не подозревал на протяжении нескольких веков! Это было слишком необычным, чтобы быть правдой…
- Ну, что, Сань? – голос Яна вырвал его из раздумий и вернул в реальный мир. – Мы так и будем сидеть и смотреть на все это открыв рот, или попробуем найти то, что здесь спрятали, попутно еще и выход отсюда?

Глава 89

Природа вокруг притихла в ожидании, напряжение витало в воздухе после захода нещадно палившего солнца. Длинные каменные аллеи дворца утопали в вечерней тени пальм и фикусов, цветы наполняли легкие приятными ароматами. В это время Сет прогуливался по территории своего владения в Верхнем Египте на юге страны, ощущая, как в душе накапливается нетерпение. Ожидание было невыносимо, поскольку план, который он строил последние пять лет, скоро должен был осуществиться. Слишком много он потратил сил на приготовления, чтобы сейчас в этот ответственный момент одна пылинка попала в точно отлаженный механизм и вызвала остановку тех часов, которые отсчитывали последние часы правления его брата и приближали Сета к трону. Жажда власти сейчас в нем бурлила еще сильнее, чем долгие месяцы до этого, от предвкушения скорой расправы над соперником, столь наглым образом отобравшим у него его законное место в государственном аппарате.
Он еще раз прокрутил в голове расписание сегодняшнего дня, те слова, которые он должен произнести, чтобы ввести в заблуждение гостей. Сам план мести ему казался простым и действенным, главное нужно было все сделать быстро, чисто и без лишнего шума. Нефтида уже не представляла той угрозы, которая могла внести неполадки в его отработанную схему, до сих пор спустя двое суток после инцидента в спальне Сет гневно трясся при воспоминании о ней. Что же нашло на эту наглую женщину? С чего это она так резко изменила свое отношение к нему? Подобные перемены в худшую сторону случались с богиней крайне редко, за что Сет и уважал свою жену: на протяжении всей их супружеской жизни она ни разу не пошла наперекор слову мужа. Однако сегодняшнее происшествие хоть и выходило из ежедневных рамок, но что-то подсказывало богу, что оно имеет под собой реальные обоснования, которые он сразу вычислил. Все в его избраннице сердца было прекрасно, ей недоставало лишь одного качества, необходимого любой порядочной замужней женщине, решившей встать на путь легкого поведения – умения лгать и скрывать свою ложь.
Сет снова мысленно вернулся на 48 часов назад, вспоминая их скандальный разговор. Его верная до этого жена, несмотря на то что была в курсе его планов по отношению к трону Осириса, не выказывала никакого сопротивления и была вполне довольна своими перспективами как будущей царицы Египта, но внезапно она решила круто переменить свое мнение о создавшейся ситуации и пойти на предательство. Сейчас Сета волновала не столько причины, подвигнувшие Нефтиду на эти поступки, сколько как она так спешно и неожиданно перешла на сторону врага. «Обеспечить Осириса наследником трона было чрезвычайно умно, но до безумства легкомысленно с её стороны», – признавал Сет.
Как только солнце скрылось за горизонтом, стремительно стало холодать, поднялся сильный ветер и песчинки стройным потоком устремились на территорию дворца. Сет обожал это явление природы, из-за чего и построил свои покои здесь. Этот ветер пустыни! Он пробирал его до самых костей, могучее тело чувствовало легкость и нежность, словно он находился посреди скопления облаков, хотя все остальные, по непонятной лично ему причине, предпочитали сбежать от этого, словно от хищного зверя или стихийного бедствия. Зачем забиваться в дома и убежища, если можно наблюдать мощь природы вживую?
Большие плоские листья пальм, напоминавшие опахала своей формой, тихо гнулись и еле слышно шуршали, цветущие кусты наполняли пространство вокруг своим мягким ароматом. На фоне уже почерневшего ночного неба, на котором одна за другой просыпались крохотные звездочки, эта картина сулила идиллию и райский покой. К сожалению, Сет понимал, что это лишь иллюзия. Для него рай наступит еще нескоро, справедливость восторжествует, но как долго она оставалась зарытой в своей могиле!
После открытия того «маленького обстоятельства» Сета часто посещала мысль о том, что суд судьбы порой оборачивается против истины и воздает праведным не по их заслугам. Однако вместо того, чтобы жаловаться на пристрастную «справедливость» рока, любой может посчитать в своих силах встать на ноги, гордо выпрямиться и взять правосудие в свои руки. Необходимо припомнить изменникам и подлецам все их грехи и показать их место в жизни, о чем он и рассуждал на протяжении всех тех лет, которые он отвел Осирису на царствование. Сет прекрасно понимал, что после того, как его сегодняшний план завершится успехом, он сам может выглядеть узурпатором в глазах народа, ставшего преданным его брату. Осирис был справедливым правителем? Да он проповедовал ложь и занимал свое место незаслуженно, и пусть народ думает, что ему заблагорассудится! Ведь его глас не единожды оказывался зовом блудных сыновей.
Сет слишком долго смотрел на брата, купавшегося в золоте и богатстве, власти и любви, как родных, так и народа. Сам же Сет был этого всего лишен с раннего детства, ибо его боялась собственная мать, Нут. Слишком нездоровым ребенком он выглядел в её глазах, маленький Сет казался настоящим дьяволенком. Он не общался со сверстниками, не играл с ними, а предпочитал всю свою жизнь проводить в одиночестве, запершись в своих покоях. Многие наивно полагали, что за толстыми стенами мальчик занимался искусством или что-то придумывал, чтобы суметь развлечь себя одному. Возможно, его одолевали комплексы неполноценности, которые стали результатом его преждевременного рождения через бок матери и его отличительных черт, не дававших возможности ему общаться с детьми своего возраста. Однако никто не знал, что ребенок превращался в своей комнате в настоящего безумца, зверя с садистскими фантазиями и играми, в которых все разрушалось, а люди жестоко умертвлялись.
Всем было невдомек, что все эти свойства его характера развивались под влиянием того, что все выделяли его брата как образец для подражания, на который необходимо равняться. Самого же Сета считали ничтожеством, что делало мальчика грубым и озлобленным на всех. Осирис с рождения был лучше него, несмотря на то что взрослые уверяли его, будто их обоих любят одинаково, но Сет слишком рано понял, что такое невозможно. Даже сейчас, когда его сердце стало почти таким же твердым, как камень, эти воспоминания заставляли слезу горькой обиды скатиться по его чешуйчатой щеке.
И тогда он решил все ему припомнить, Осирис должен был почувствовать все то, что чувствовал сам Сет все эти долгие годы: обиду, горечь, страх, негодование, злобу, ненависть. Всю эту бурю эмоций Осирису предстояло пережить в один миг и сразу, когда он почувствует себя бессильным перед братом и его новым союзником, Смертью.
Сет составлял план этого вечера и своей мести с учетом именно этого обстоятельства – жертва должна страдать долго, медленно умирая и ощущая на себе дыхание своего убийцы…
Сзади послышался частый стук о булыжник прогулочной дорожки, и раздумья Сета прервал громкий крик служки, молодого парня, стремглав несшегося прямо к нему, едва удерживая равновесие на поворотах.
- Владыка! – его голос утопал в тягучем вечернем воздухе. – Гости прибыли! Ожидают вашего появления.
Он резко затормозил перед ним, паренек был смуглым, с черной кудрявой шевелюрой, и его карие глаза с уважением уставились на своего будущего царя. Ярко-белые одежды как-то слишком сильно контрастировали с его кожей.
- Кто именно прибыл, мальчик мой? – спросил хозяин дома, положив слуге тяжелую руку на плечо.
- Ваш брат, Осирис, и его жена, Повелитель. Также вместе с ними несколько членов свиты, но я отчетливо слышал, как господин отдал им приказ возвращаться без них прямо сейчас, как вы и просили в своем письме.
- Ясно, - протянул бог, размышляя над создавшимися обстоятельствами, ибо присутствие сестры он никак не предвидел. Она могла стать серьезной помехой, поскольку крайне недолюбливала Сета, и теперь это было вполне оправдано. К несчастью, в отличие от Нефтиды нейтрализовать её не представлялось ни малейшей возможности, а это означало немало проблем на пути к заветной цели.
Эта богиня была похожа на Нефтиду как две капли воды, но характер и повадки у неё были диаметрально противоположными. Хитроумная и подозрительная Исида часто напоминала собой фурию, лишь подыскивающую повод для того, чтобы показать себя во всей красе. Сет решил просто не обращать внимания: она того ни в коей мере не заслуживала. Сестра давно начала втыкать ему палки в колеса, ему еле удалось удержать свое царство от мятежа и восстания, но это лишь подтверждало вероломство Осириса при правлении на троне Египта. Ведь он пытался силой присвоить себе еще и его законные земли, а этого Сет никак не мог вытерпеть. Просто никто из этой сладкой парочки, что каждым своим движением на политической сцене только утверждали его мнение об их заговоре, не догадывался, что творится у них под носом.
- Что им передать? – служка все еще сверлил божество покорным взглядом.
- Скажи, чтобы проходили в обеденную залу. Носильщики пусть внесут саркофаг во дворец и пристроят его где-нибудь поблизости от залы, но чтобы его не увидели раньше времени. Я скоро к вам присоединюсь.
- Слушаюсь, - мальчик быстро кивнул и пулей понесся обратно внутрь здания, оставляя за собой столб пыли.
«Все, теперь пора выйти на сцену», – подбадривал себя Сет.
Пьеса началась…

Глава 90

Двое мальчишек стояли перед дырой в зал заседаний и окидывали глазами всю панораму ритуального помещения, Воронов и Сафронов уже начинали понемногу понимать символику этого места.
- Итак, - начал Саша, медленно двигаясь вокруг алтаря. – Вне всяких сомнений, что эта комната предназначалась для совершения некоего обряда, который являлся еретическим с точки зрения официальной церкви.
- Иначе они бы не стали его так тщательно укрывать, - разумно заметил Ян. – Весь комплекс статуй символизирует слияние всех религий в той, которой придерживались люди, собиравшиеся здесь.
- Или же они говорят нам о том, что основная идея Сионовой ложи присутствует во всех этих мифологиях, даже библейской. Уменьшение роста изваяний говорит о возрасте религий, из которых взяты эти персонажи. Соответственно, египетская религия самая древняя, христианство – самая молодая. Также эти столь заметные различия в высоте скульптур могут нам намекать на то, что роль этой самой идеи Братства постепенно уменьшалась с течением времени.
- Пять женщин смотрят на мужчин из своей группы, - обратил его внимание Ян на глаза статуй.
- Женщины стоят вокруг алтаря – священного места, охраняя его живым кольцом. Видимо, это символизирует то, что мужчинам недоступна некая истина или божественная частица. И чтобы её достичь надо, объединиться с женщиной, войти к ней в доверие, полюбить её…
- Создание семьи, - протянул Ян, пораженный простотой, с которой при глубоком анализе проявлялся смысл всего, что находилось в этом помещении. – В семье мужчина и женщина узнают друг друга все ближе и ближе, обеспечивают продолжение своего рода.
- Семейные узы призваны напомнить мужчине и женщине, что они абсолютно равны друг перед другом, поскольку без них не может существовать мир, нет жизни для человеческой цивилизации, - Воронов чувствовал себя ребенком, осознавшим для себя фундаментальную истину, но все это казалось ему слишком очевидным, чтобы скрываться так хитроумно. – Мужчина и женщина должны сосуществовать в этом мире, так как все во Вселенной состоит из противоположностей: день и ночь, материя и антиматерия, протоны и электроны, добро и зло.
- Да, это, конечно, основы философии Братства Сионовой ложи, но как это нам поможет? – прервал его рассуждения Ян. – Мы ведь должны здесь что-то найти, верно?
- Согласен и видимо, это что-то имеет отношение к ритуалу, который чтили все древние народы – соединение обоих начал этого мира в их потомстве. От этого нам и необходимо оттолкнуться.
Неожиданно нога ощутила под подошвой какое-то углубление в полу, на которое они раньше не обратили внимания. Воронов подозвал друга, и они вместе стали разглядывать то, на что наткнулись. В полу обнаружилось большое отверстие, засыпанное утрамбовавшейся пылью уходившее далеко вниз наподобие маленького колодца.
- А вот это уже что-то! – Саша поднял глаза и заметил кое-что еще, чего они в спешке недоглядели. От статуи Гора к Хатхор шел длинный и широкий каменный желобок, сбоку от которого и располагалось отверстие. – Ну-ка, давай счистим пыль.
Из сумки он выудил ручку с ультрафиолетовой лампой и воткнул её прямо в отверстие в полу, через минуту оно оказалось практически очищенным. Малюсенькая шахта спускалась вниз сантиметров на двадцать, отовсюду виднелись чуть торчащие выступы и провалившиеся в темноту углубления. Подростки долго не могли понять, что перед ними, пока Воронов не услышал позвякивание в сумке, которое навело его на мысль.
- Это нечто вроде замочной скважины, - еле шевеля губами, изрек Ян. – Нам нужен какой-нибудь ключ к ней.
- Похоже, он у нас есть, - Саша, не сводя глаз с отверстия в полу, положил свой багаж на холодный каменный пол подземелья и, расстегнув сумку, достал из неё толстую рукоятку, которую прихватил еще в Эрмитаже рядом с Атлантами. Теперь он был благодарен судьбе и вообще всему на свете, что все-таки не поленился забрать увесистый предмет с собой. – Попробуем этим.
Оба поднялись на ноги. Подростки начали немного волноваться, отчего на лбу у обоих выступила испарина. Воронов протянул другу изогнутый металлический «ключ», и Сафронов осторожно стал понемногу опускать его в отверстие – через определенные промежутки времени раздавался громкий щелчок, ясно говоривший мальчишкам о том, что пока все идет нормально, риск повредить древний механизм был очень велик.
- Главное - не сломать, - шептал себе под нос Саша. – Главное - не сломать.
- Сань, не говори под руку! – одернул его Ян.
В этот момент послышался гул, и затем — неожиданный скрежет, который заставил обоих друзей отскочить. Пол под ногами начал ощутимо подрагивать, подростки тревожно оглядывались по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то признаки того, что они привели в действие неведомую систему, управлявшую процессами в этой комнате.
- Что мы наделали? – первым не выдержал Сафронов. – Мы что-то сломали?
- Не паникуй! – Воронов жестом руки призвал друга замолчать. – Давай подождем немного, надо внимательно смотреть и слушать.
Несмотря на то что его подмывало воспротивиться, Ян все-таки не издавал ни звука, оба тщательно вслушивались в тихие щелчки вокруг. Саша повернулся на каблуках, слегка согнувшись, и взглянул на статуи вокруг них, которые сейчас напоминали хозяев дома, заставших воров в собственных апартаментах. Невероятно похожие на живых, они смотрели на подростков с угрозой и укором, а сами высокие внушительные фигуры выглядели устрашающе. Только через некоторое время до паренька дошло, что скульптура, изображавшая Гора чуть сдвинулась вперед, в их сторону.
- Смотри, - поманил он Яна пальцем и указал на каменного великана у стены. – Похоже, эта штука способна их двигать.
- Но куда? – в голосе друга слышался некоторый испуг, поэтому они говорили шепотом. Саше и самому сейчас было не по себе: активизация древнего механизма не являлось частью их хобби, а это означало, что двое мальчишек вполне могли допустить ошибку, которая разом окончит все их путешествие.
- Они могут двигаться, наверное, только по этим рельсам: к алтарю и обратно. Надо попробовать сдвинуть эту махину.
- Сомневаюсь, что нам удастся это сделать, - скептически ответил Ян. – Статуя весит, наверное, тонну, если не больше. Здесь понадобится табун лошадей-тяжеловозов.
- А все-таки попытка – не пытка.
- А ладно, тебя все равно нет смысла переубеждать, - махнул в ответ Ян. – Ты ведь у нас такой.
- Заметь, пока мы с тобой еще ни разу не ошиблись.
Повисла неловкая пауза, а через минуту друзья нагнулись над рукояткой и уперлись в ручку с деревянной оправой, вращая её по часовой стрелке. Гор сдвинулся на несколько сантиметров, затем снова замер на месте.
- О, ты видел! – воскликнул весело Воронов. – Продолжаем! Толкаем, толкаем!
Что было сил они навалились на плохо поддающуюся рукоятку. Под ними раздался громоподобный скрежет проржавевшего механизма, но тем не менее изваяние достаточно резво и быстро для своего веса стало продвигаться неприступной стеной прямо навстречу богине Хатхор. Старинная символическая модель приходила в действие прямо у них на глазах: мужское начало приближалось к женскому, чтобы приобщиться к божественной мудрости и могуществу. Мальчишки вращали рукоятку, а гранитный гигант тем временем уже вплотную приблизился к богине и чуть дернулся вперед, остановившись на месте, но подростки чувствовали, что цепная передача, с помощью которой передвигалось изваяние, еще позволяет сделать несколько оборотов рукоятке. Они переглянулись и почти одновременно кивнули друг другу – один понял другого без слов. Механика масонов до сих пор в рабочем состоянии, им нужно только спокойно действовать, соблюдая некую элементарную логику.
Они сделали еще два оборота изогнутым прутом, и бог-исполин поднял свои руки спортсмена-тяжеловеса, неумело обняв богиню, которая ответила ему взаимностью. На этот раз рукоятка уперлась в препятствие и тут же подалась вверх, мальчишки вынули её и стали вглядываться в слившиеся воедино скульптуры.
- Любовники, - протянул Воронов. – Любовь между мужчиной и женщиной была священна в языческих верованиях, поскольку они в отличие от нынешней Церкви уважали законы природы. Только вместе мужское и женское начало могут обеспечить увеличение популяции человеческого вида как живого существа. Только став мужем и отцом, мужчина может стать взрослым полноправным членом общества, а женщина – уважаемой матерью и женой.
- Невероятно. Значит, для них это имело настолько глубокое значение, если они этому так усердно поклонялись.
- А это в свою очередь говорит о том, что и остальные скульптуры здесь предназначены для той же функции. Это все наглядные показатели любви между полами, которые можно обнаружить даже среди богов.
- И, следовательно, они должны быть все поставлены в схожие позиции? – закончил за друга Сафронов.
- Именно. А теперь поторопимся: у нас мало времени.
* * *
Вокруг прямоугольного алтаря из грубо обтесанного мрамора выстроились парами десять каменных фигур, обнимая друг друга негнущимися холодными руками, но все равно эта картина заставляло сердце Яна Сафронова неуютно сжиматься. Хоть он и видел перед собой прикосновения безжизненных фигур, но их позы выглядели слишком натурально и с силой задевали за живое. Ян почти сразу, как только они с Сашей вытащили рукоятку из отверстия у Адама, задумался: а любил ли лично он сам кого-то из девочек настолько, чтобы вот так чувственно переплестись с ней и забыться страстным поцелуем. К сожалению для себя, к нему на ум приходила только Маша, с которой они двое не общались с момента того самого несчастного случая в их школе. Все четверо выживших предпочли забыть об этом и больше никогда не вспоминать о том зимнем вечере, когда они все едва не погибли. Слишком еще яркими были те воспоминания о кошмарных часах, когда они узнали слишком много мерзкого и гадкого о людях, которым доверяли, с которыми учились.
- Что дальше? – до Яна едва донесся голос друга: тот старался говорить, как можно тише и не двигаться, чтобы, не дай Бог, что-нибудь не пошло не так.
Внезапно все десять фигур разом дернулись, мальчишки упали на колени – настолько неожиданным показалось им произошедшее. Необычным это Яну не казалось, ведь они и так уже два дня были на нервах из-за сложившейся ситуации, и теперь мозги начинали давать сбои, а страх время от времени выплескиваться наружу.
Перед ними мужчины-гиганты медленно и дергано опустили руки, напоминая этими движениями механических кукол, затем повернулись спиной к женщинам и так же неторопливо грозно сложили руки на груди. Яна поражали глаза статуй, которые, как живые, подстраивались под позу своего обладателя, выдавая целую гамму разнообразных эмоций. Богини проделали то же самое действие, что и их партнеры, словно в плохо отрепетированном балете, и теперь все они смотрели прямо на алтарь в центре комнаты, находясь в безопасности под охраной богов внушительной комплекции. Сейчас, ощущая на себе угрожающий взгляд Адама, Ян мысленно хвалил судьбу, что эти фигуры не способны ожить и сойти со своих механических пьедесталов.
- Теперь мужчины служат защитой женщинам, которые открывают врата в сокровищницу знаний, - прошептал Воронов, завороженно подходя к Афродите, заметив у её ног аналогичное предыдущим отверстие, что заставляло подумать о наличии не одной рукоятки, которой они располагали.
Наличие других позволяло ускорить работу с изваяниями и сделать движения скульптур более синхронными и слаженными. Ян подошел к другу, который уже вставил их рукоятку в механизм и начал понемногу её поворачивать.
- И что же эти слова значат? – спросил он, возвращаясь к их разговору. – Человек мужского пола лишь получатель груза знаний, а женщина – поставщик, которого надо беречь как зеницу ока?
- Видимо, да. Женское начало связано с потусторонним миром, поскольку якобы больше развито морально и умственно, чем мужчина, чье изначальное предназначение – охота и оборона, поэтому ему не до высоких мыслей.
- К счастью, теперь это не так.
- Согласен.
Пока они разговаривали, статуя Афродиты плавно подъехала к алтарю и остановилась перед ним, неловко поклонившись в пояс. Так они шли по периметру, передвигая по рельсам изваяния, и храня молчание. Яну это место начинало казаться западней, поскольку к обнаружению запасного выхода из подземных помещений Петергофского дворца они так и не приблизились. Стены зала начинали угрожающе давить на него, а щелканье шестеренок под полом производило впечатление, словно под ними работает угольная шахта. Подростку стало легче лишь тогда, когда последняя скульптура из женской пятерки склонилась в реверансе перед пустым постаментом в центре комнаты. Воронов поднял рукоятку, и они в выжидании уставились на алтарь, но ничего не происходило. Теперь вокруг них снова была гробовая тишина, глухо доносились до Яна удары его собственного сердца.
- Здесь что-то не так, - шепнул он на ухо другу, тот согласно кивнул и осторожно направился к священному предмету, вокруг которого происходило все действие каменного театра. – Ты куда?
Саша не ответил, он просто присел рядом с одной из граней алтаря, и почти сразу его рот чуть приоткрылся от увиденного, а взгляд прояснился. Яна не надо было звать – он сам подскочил к Воронову и поглядел на то же самое, испытав схожее чувство. Перед ними на боку алтаря виднелось углубление прямоугольной формы, отовсюду тоже просматривались штырьки и углубления для механизма.
- Вот почему пока ничего не произошло, - сказал Воронов вполголоса. – Не хватает одного элемента для полной работы устройства, и, похоже, этот артефакт находится сейчас в нашем распоряжении.
- Неужели… - Ян не закончил фразу, а просто незамедлительно открыл свою сумку и вынул оттуда прямоугольник из того же камня, что и алтарь, с розой на одной из сторон. – Этот предмет является ключом к тайне Петергофа?
- Кто знает? – пожал плечами Саша. – Вполне возможно.
Он испытывал сразу бурю эмоций: волнение, нетерпение и какое-то странное возбуждение, которое, наверное, испытывали археологи, которые открывали гробницу Тутанхамона. Ян вставил артефакт в выемку и слегка надавил – эффект не заставил себя долго ждать. Статуи вокруг мгновенно пришли в движении. Богини выпрямились и воздели руки к потолку, начиная быстро вращаться по кругу на рельсах, стремительно проделывая огромный круг вокруг алтаря. Мужчины, до этого смирно и безмолвно стоявшие между ними и внешним рядом статуй, тоже стали двигаться по кругу в противоположную сторону, Яну удалось мимолетно увидеть, что в их глазах горел огонь. Воздух наполнила какофония разных звуков – громкий шорох камня о камень, треск и бренчание вместе с металлическим звоном, а также утробный звук неведомого происхождения. Они попали в логово дракона, который теперь выходит посмотреть на незваных гостей.
- Ян! – он едва не вскрикнул, когда рука друга мягко похлопала его по спине. – Я все понял! Это наглядная демонстрация одного философского учения, которое, видимо, использовали члены Сионовой ложи. «Все люди рождены для Просвещения, но лишь немногие достойны его»! Боги у стен зала – это весь народ, а те, что вращаются – избранные. Женщины же - Путь к обретению знания, которое сокрыто в других мирах! – он с трудом мог перекричать грохот в зале, а Яна сейчас волновало совсем другое – не услышал ли все это кто-то наверху?
- Значит, женщина – путь ко всему тому могуществу, о котором мечтают сильные мира сего?
- В нашем случае это Орден Сета и теперь нет никакого сомнения – они в курсе того, что Алла идет по подсказкам отца, и они станут её искать. И это не шутки.
- А также ясно, почему Владимир вручил послание Алле, а не члену Братства. Важно не то, что она его дочь, а её принадлежность к прекрасной половине человечества. Все из-за их идеи об охране женщиной священных тайн, а значит, именно она их и откроет. Уж не эти ли самые члены Сионовой ложи придумали выражение «красота спасет мир»?
- Однако вполне возможно, что Алла может отыскать ту информацию, которая способна уничтожить этот самый «мир», - мрачно заявил Воронов.
- Хочешь сказать, мы имеем дело с воплощением теории заговора? – недопонял его Сафронов.
- Не уверен, но этой возможности исключать нельзя, - Саша взглянул на алтарь и воскликнул: - Смотри скорее!
Цветок розы выдвинулся вперед и стал представлять собой маленькое подобие ящика, в котором мирно покоился еще один ключ, как две капли воды похожий, на тот, что Воронов нашел в Петербурге, но теперь на нем они видели лилию Флер-де-Лис с отодвинутым в сторону правым лепестком. Ян, не раздумывая, взял ключ в руку, и в этот момент ящик резко ушел обратно вглубь алтаря, начавшего подниматься вверх.
- Вознесение на небеса Просвещенного, - пояснил ему друг. – Этот символ уже проще интерпретировать.
- А я вижу еще один символ прямо у нас под ногами, - с усмешкой произнес Ян.
Под алтарем уверенно росла глубокая щель, постепенно перерастая в отверстие, куда можно было просунуть руку или голову. Через некоторое время оно выросло в дверной проем, а все статуи в этот же миг остановились на тех местах, где их застал момент. Сцена замерла, все затихло, а мальчишки быстро проверили исправность найденного ключа. Воронов сдвинул лепесток лилии на место, штырьки ощетинились, потом он быстро убрал их обратно, и вместе с Сафронов открыл крепкую деревянную дверь на лестницу, уходившую вниз во тьму.

Глава 91

Она снова стояла в кабинете Кузнецова, но на сей раз в непривычном для себя одеянии. Уютная и свободная ряса сменилась черной юбкой чуть ниже колена и серым деловым жакетом – все, что ей смогли предложить работники отеля, пока её одежда отстирывалась от следов помоев и прочих отходов канализации. Евгения рассчитывала пробыть в Москве всего один день, поэтому взяла с собой единственный комплект одежды для паломничества. Сейчас девушка чувствовала себя неудобно из-за подобной траты, а сложившаяся обстановка нагнетала еще больше тревоги.
При их встрече около получаса назад Кузнецов потребовал у неё объяснений, что она послушно сделала, рассказав оперуполномоченному о своих планах, находках и подозрениях, не забыв упомянуть о причине своего самоотверженного и необдуманного поступка. Пожалуй, единственное её оправдание перед служителем закона заключалось в том, что без этой выходки они бы могли остаться без важных улик.
- И что же вы обо всем этом думаете? – спросила она, испытующе глядя на Кузнецова.
- По поводу вас я не стану ничего говорить. Вы очень отважная женщина, я не думал, что вы способны на такое, но впредь пообещайте не делать подобных глупостей. Вы могли погибнуть, а этот маньяк того не стоит. Идет?
- Хорошо, я постараюсь по мере сил. Вы проверили имя жертвы, провели вскрытие тела?
- Мы сравнили фото на бейджике и фотографии лица трупа – они идентичны, на них запечатлен один и тот же человек. Также мы обнаружили некоторую информацию об его личности благодаря вашей зацепке. Теперь у нас может появиться направление, по которому можно копать дальше.
Он повернулся к плазменному монитору своего компьютера, нажал несколько клавиш и стал читать текст во всплывшем окне:
- Шипилов Николай Валерьевич, возраст 31 год, подробное описание и фотография прилагаются. По образованию программист, специализируется на компьютерах нового поколения, аналитик и блестящий студент, обучавшийся в Московском государственном техническом университете им. Н.Э.Баумана, окончил его с красным дипломом. Последние два года, по всей видимости, искал себе работу. Вот все, что мы о нем знаем.
- Насколько мне известно, - заметила Евгения, – в Москве компьютерщику достаточно легко найти себе заработок. Почему же студенту не удалось это сделать в течение двух лет?
- А вот как раз здесь собака-то и зарыта, - Кузнецов щелкнул пальцами. – Несколько месяцев назад паренек бесследно исчез из квартиры своих родителей. Те обратились в местное отделение милиции, были организованы поиски, но юношу так никто и не нашел. Когда заводили уголовное дело, тогда к нам в базу и попали его паспортные данные. Николай считался без вести пропавшим до сегодняшнего дня.
- Ясно, - протянула Евгения. Для них стало одной тайной больше вместо того, чтобы прояснить некоторые вопросы.
- Он покинул свой дом поздно ночью, забрав все свои вещи и ни о чем заранее не предупредив родных, поэтому его отсутствие наутро стало для них шоком. Улик для нас не осталось, ни единой.
- И что же мне с этим делать?
- Можете найти его родителей, у меня имеется адрес. Расспросите их о его жизни – может, всплывет что-нибудь необычное.
- Попробую. Еще можно навестить место учебы. Кто знает, возможно, его запомнил один из преподавателей? Наверное, это было бы странно, если бы у них появилась монахиня, расспрашивающая их о бывшем студенте.
- Поэтому будет даже хорошо, если вы оставите этот костюм себе на некоторое время, - отметил Кузнецов.
- Кстати, как обстоят дела с поисками фактов о гибели моих родителей? – Женя с трудом смогла выдавить из себя этот вопрос: слишком сильно мучил он её последние несколько часов.
- В базе данных прокуратуры нет никаких файлов о деле касательно смерти ваших родителей. Но преступление совершили так давно, что вполне вероятно предположить, что его поместили в архив нераскрытых дел.
- Прекрасно, - вздохнула монахиня. – Папка с информацией по смерти моих родителей пылится теперь на одной из книжных полок?!
- В данный момент я пытаюсь отследить путь её следования, это было отражено в некоторых журналах регистрации бумаг. Но вы ведь сами знаете, мы не можем выдавать подобную информацию частным лицам, я сделал для вас исключение. Мне приходится действовать крайне осторожно, поскольку в случае, если все откроется, мне грозит увольнение, а вы больше никогда не узнаете ответов на волнующие вас вопросы. Поэтому я прошу вас, Евгения, проявить терпение и дать мне немного времени. Я точно знаю лишь одно – существовало уголовное дело по факту смерти ваших родных, но оно было приостановлено более двадцати лет назад из-за недостатка улик и отсутствия убийцы. О нем просто забыли, а убийцу так до сих пор и не поймали.
- А что насчет нашего убийцы? Вы говорили, что провели уже вскрытие трупа несчастного юноши, - обратила его внимание Евгения.
- Ах, да, вы правы. Мы позвали другого патологоанатома, чтобы исключить возможность ошибки, поскольку предыдущий специалист вызывал у меня некоторое недоверие. Однако наш эксперт подтвердил его слова о телах монахов и заодно помог нам с вскрытием новоприбывшего. Причина смерти – удар острым предметом по горлу, которым с одного раза перерезали все артерии и вены, жертва истекла кровью, а затем её сбросили в коллектор, чтобы избавиться от тела.
- А следы орудия убийства?
- Они идентичны тем, которые остались на телах двух монахов, что дает нам все основания предположить, что их всех убил один и тот же человек. Однако, похоже, наш новый знакомый не может без странностей, которые придают его преступлениям особый почерк.
- Что на этот раз? – Евгения была так заинтригована, что чуть привстала со стула.
- На теле жертвы нет никаких других следов насилия кроме раны на горле, - коротко и ясно сказал Кузнецов.
- Но если его убили, то он должен был бы сопротивляться! – возразила Евгения в чувствах. – Должны были остаться синяки или ссадины! Хоть что-то!
- Но ничего такого нет! – Сергей был на удивление спокоен. – У меня есть предположение, что его убили во сне.
- Когда над тобой стоит вооруженный человек внушительной комплекции, то волей-неволей проснешься, а это противоречит факту отсутствия повреждений. А его не могли убить на расстоянии?
- Это как? – Кузнецов не очень понял смысл слов монашки.
- Что, если орудие убийства в него швырнули и попали по горлу?
- Прямо как в фильмах о ниндзя? – удивился опер. – Нет, рана слишком глубокая и резаная, поэтому не может быть нанесена подобным образом. Разрез произвели слева направо, а если убийца стоял прямо напротив жертвы лицом к ней, то вполне можно сказать, что преступник правша.
- Ладно, сдаюсь, - подняла руки вверх Евгения. – Согласна, что из этого мы с вами ничего не вытянем. А что с осколком стекла?
- Если мы узнаем, где продавали эту редкую марку виски, то сможем приблизительно узнать, где находится люк, через который труп попал в коллектор.
- А рассчитать это вы не можете?
- К сожалению, в этом случае в уравнении получится слишком много неизвестных, важных для расчетов, поэтому результат может оказаться крайне приблизительным.
- Но вы хотя бы знаете, когда этот молодой человек умер? – задала свой вопрос Евгения уже безо всяких надежд как-то прояснить ситуацию. Этот убийца начинал представляться ей каким-то сверхсуществом, неспособным оставлять следов и улик.
- Конечно, что за вопрос? Парень отошел в мир иной в период от полуночи до трех часов вчера ночью. Мы нашли его, по сути, еще теплым.
Евгения немного помолчала, обдумывая все услышанное, но ничего не могла придумать. Даже её смертельно опасная выходка с экспедицией в канализацию не привнесла в их расследование ничего нового, а только больше запутала следы, которых было и без того мало.
- Никак не могу понять, какая между всем этим связь? – с горечью сказала она. – Что связывало жертв, кроме того, что их убил один и тот же человек, который все еще бродит на свободе? У меня от этого болит голова.
- Думаю, вам лучше будет поехать в отель и отдохнуть до вечера. А завтра я предлагаю вам отправиться по этому адресу, - он протянул ей желтый листок, - и выяснить что-нибудь о нашей жертве. Я пока буду искать дело ваших родителей и попутно проверять монахов по всевозможным базам данных, постараюсь отыскать зацепки. Как только что-то найдете, немедленно звоните мне и ни с кем не разговаривайте! – он выдохнул и отер платком лоб. – Надеюсь, у нас все получится.
- Вас поджимает начальство? – догадалась по голосу Кузнецова Женя. – Оказывает давление?
- Не совсем, но весящее в воздухе дело о маньяке-убийце вряд ли будет долго оставаться без внимания. Следователь Саросов уже готов взять его под свое крыла после поимки убийцы. Пресса всерьез заинтересовалась этим подонком, и в наших интересах предоставить им его на блюдечке как можно скорее. Ведь это не противоречит заповедям? – спросил он с улыбкой монашку.
- Вовсе нет, - та натянуто улыбнулась и, распрощавшись с опером, вышла в коридор.

Глава 92

Шторы с витиеватыми узорами плавно разошлись в стороны, и в глаза Сета ударил мощный сноп света от факелов и лампад, горевших в трапезной его дворца. Длинный обеденный стол из твердых пород дерева с золотыми блюдами на нем уже ломился от поданных кушаний, а на позолоченных стульях уже сидели гости, дожидаясь хозяина дома.
Он увидел их сразу: Осирис и Исида сидели рядом с пустующим местом во главе стола, по праву принадлежавшее тому, от кого поступило приглашение на праздник. Высокий, стройный с властным женоподобным, но волевым лицом Осирис сейчас миролюбиво и оживленно беседовал со своей женой. Сет считал, что его брат внешне больше походил на какого-то хлюпика, недостойного управлять страной, а уж тем более могущественной державой. Сам же Сет был на целых две головы выше Осириса и по сравнению с ним производил впечатление горы, вытесанной из особенно твердых горных пород.
Исида чем-то напоминала ему жену, Нефтиду: красное одеяние царицы, длинные черные волосы, подчеркнутые удлиненные серые глаза и прямой нос в сочетании с хищными губами четко передавали его отношение к этой женщине. Хитрая и вероломная, готовая на все ради мужа, Исида была лишена одного, что давала Сету его полноправная супруга. Страстной любви, которую в Исиде заменил холодный и расчетливый мозг машины, лишавший её всяких признаков жизни.
За столом пару сопровождали многочисленные знатные вельможи и жрецы, начавшие уже волноваться о хозяине дома и его местонахождении. Сет решил не скрываться в тени слишком долго и потому он резко вышел из затененного прохода – в ответ гости охнули от неожиданности.
- Добро пожаловать, дорогие гости, в мою скромную обитель, - огласил Сет своим грозным голосом всю обеденную залу. – Я рад всех вас видеть здесь.
В ответ все пришедшие встали со своих мест и поклонились ему. Осирис смотрел на брата добродушными наивными глазами, полными доброты и сострадания, и Сет снова поблагодарил свою мать за то, что она дала ему органы зрения, в которых не отражались ни его чувства, ни переживания, иначе это его сразу бы выдало. Лишь Исида глядела на брата недоверчиво холодным взглядом своих неживых глаз, пока он, гордо приподняв крокодилоподобную вытянутую вперед голову, шагал к своему месту за столом.
- Мне приятно видеть тебя, сестра, - Сет произнес эти слова так, будто заметил её, только пройдя мимо.
- И мне тоже, Сет, - Исида сверлила его подозрительным взглядом, но тем не менее на её лице появилась наигранная гримаса радости встречи. – Похоже, твой дворец все хорошеет. Сколько я уже не гостила у тебя?
- Почти 35 лет, дорогая, - встрял в разговор Осирис и тут же едва заметно кивнул хозяину дома. – Большое спасибо за приглашение на ужин, Сет. Это было очень мило с твоей стороны.
- Не стоит благодарности, - ответил бог примерно в той же интонации, как с ним говорила Исида. – У меня уже слишком давно не бывало гостей, а приглашать кого попало – не соответствует моему статусу. К тому же позвать фараона и его царицу в гости не каждый может себе позволить. Так что прошу занять свои места за столом и получать удовольствие.
Все трое уселись, и пир незамедлительно начался. Вечерняя тишина дворца наполнилась звоном кубков, плеском вина и позвякиванием столовых приборов, смехом и разговорами. Сет ел через силу, поэтому ему приходилось часто откашливаться и много пить. Аппетит пропал у него практически сразу, как только он принялся за трапезу. Рядом с ним сидели два человека, которые покалечили ему жизнь и даже не чувствовали груза вины или раскаяния. Изысканная пища казалась ему резиновой, её крохотные частички постоянно застревали между острыми зубами.
- Все очень вкусно, Сет, - признался Осирис, делая большой глоток из кубка с нубийским вином. – Но в своем послании ты не упомянул причину, по которой хотел бы меня видеть у себя. Там говорилось, если помнишь, что ты расскажешь все на месте.
- О да, - Сет почти с радостью отставил блюдо в сторону и с несвойственным ему пылом включился в разговор. – Я это помню, мне хотелось с тобой кое о чем поговорить, братец. Ни для кого не секрет, что между нами уже давно пробежала черная кошка, которая положила начало нашему с тобой соперничеству за трон Египта. Мы оба уже достаточно натерпелись от этой вражды, и я хотел предложить тебе свои извинения за причиненный когда-либо ущерб. Я понял, что и ты, и я были несправедливы друг к другу.
Он протянул брату когтистую ладонь, тот некоторое время оторопело таращился на мускулистую руку родственника. Сет чувствовал, как себя унижает в эту минуту, сердце невыносимо ныло, а в мозгу стучали мысли, как поскорее завершить этот омерзительный, унижающий его достоинство разговор, но ради воплощения своей идеи он готов был пойти на все. И после столь продолжительной основательной подготовки он не мог позволить себе разрушить свои мечты в один миг.
В конце концов Осирис неуверенно пожал руку Сету, сказав:
- Очень рад, что мы наконец-то примирились. По-моему это правильно, что мы перестанем трепать друг другу уставшие нервы. Тем более что сейчас у каждого из нас проблем хватает.
- Проблем?
- На данный момент в Египетском царстве не все благополучно, но я уверен, что смогу что-то исправить, - откровенно признался Осирис. – Всегда есть недовольные твоей политикой, и ты ничего не можешь поделать с мнением этих немногочисленных людей, но убивать их – это вовсе не выход. Поэтому я стараюсь не обращать на них внимания, но они действует от этого лишь настойчивее.
- Понимаю, но постарайся забыть о своих делах хотя бы на этот вечер. Развлекайся! – Сет громко хлопнул в ладоши. – Музыку! Танцы начинаются!
Он сам не заметил, как гости пустились в пляс, но сам хозяин дома, никогда не умевший толком танцевать, предпочел остаться в стороне. Скоро к нему подошла Исида с кубками в руках, один она протянула ему, другой – оставила себе. Сет тут же сделал большой глоток и снисходительно взглянул на ненавистную сестру.
- На тебя это не похоже, братец, - сказала она, глядя, как Осирис по-детски радуется в компании бронзовой красотки, при виде которой Сет нарочито опустил глаза в пол и стал рассматривать узоры на краях своего шеньдита. – Осирис нам обоим кажется слишком наивным, и ты это знаешь. А того, что ты принесешь ему свои извинения, я не ожидала. Видимо, либо тебя Нефтида разжалобила окончательно, либо ты совсем забыл о своей хваленой чести.
Сет сразу понял, какую игру ведет Исида: она почуяла неладное и пытается заставить брата проболтаться о своих планах. Пока её действия были слажены и четки, она пыталась поймать его на лжи своими провокационными вопросами.
- Если ты считаешь, что за меня думает моя мускулатура, то ты сильно ошибаешься, Исида. Я осознал всю бессмысленность наших дальнейших препираний с Осирисом и предложил ему то, чего он так долго ждал от меня. Ты абсолютно зря пытаешься отыскать здесь какой-либо злой умысел.
- Да уж, ты не раз мне говорил, как рад, что не женился на мне.
- Ты со своими подозрениями и повадками свела бы меня в могилу раньше времени. Нефтида в отличие от тебя гораздо более мирная и нежная, а ты по характеру напоминаешь мне скелет – такая же бесчувственная и черствая.
- Кстати, где моя любимая сестренка? Что-то я ее еще не видела...
На этот вопрос у Сета уже был заранее заготовлен ответ, который он долго разрабатывал, чтобы отшлифовать и не оставить никаких поводов для подозрений.
- Нефтиде сегодня нездоровится, - сказал он с наигранной озабоченностью. – Она лежит в своих покоях на кровати, не вставая, уже весь день. Боюсь, ей не успело полегчать, и, видимо, она уже не присоединится к нам.
- Интересно, почему это я так удивилась этому досадному происшествию? – ехидно заметила Исида, развернулась к нему спиной и вальяжно направилась к мужу, который сейчас походил на маленького ребенка в свой день рождения.
Сет едва сдерживал подступавшую ненависть к этому человеку, который так нагло погубил почти всю его жизнь и планы на неё. Он заслуживал того, что с ним произойдет, и пусть Сет претерпит величайшее унижение в своей жизни, но правосудие все равно свершится в самом ближайшем будущем.
- Смерть ждет тебя, братец, - прошептал бог себе под нос. – А твое лицо, Исида, скоро озарится самой настоящей досадой…

Глава 93

Два подростка бежали по длинному тоннелю, все дальше уходившему вглубь земли. Круглый зал со статуями, а уж дворец и подавно, остались далеко позади них в непроглядной тьме. В воздухе здесь пахло сыростью и гниющей землей, местами подросткам приходилось даже прикрывать руками рты и носы. Они не видели вокруг ровным счетом ничего, и их маломощные карманные фонарики практически не помогали, поэтому Сафронову и Воронову приходилось идти вслепую. Темнота и спертый воздух давили на легкие, а в мозгу начинала зарождаться паника – слишком долго они вдвоем пробыли под землей, и теперь непривыкшие организмы двух мальчишек оказывались в трудной ситуации, когда чуждая среда давит на характер и само тело, следствием чего являлась тревога: вдруг за завесой мрака спрятано что-то страшное.
- Надеюсь, это путь наружу, - голос Яна прозвучал для Саши очень тихо, в нем слышались все чувства, которые переживал и он сам: нерешительность, сомнение и страх. Никто из них не знал, куда они идут, но иного выхода у них все равно не было.
Воронов прикинул, что запасным вариантом могла всегда оказаться потайная дверь у Большого каскада, но переплывать открытый бассейн с ледяной водой без плота было крайне рискованно и потому нежелательно. На данный момент они успели пройти две ржавые бронированные двери, и сейчас под ногами у них был бетон, а на немногочисленных столах, поставленных прямо в проходе, лежали пустые коробки из-под патронов и отстреленные гильзы. Они пробежали по тоннелю еще около сотни метров и оказались у хлипенькой лестницы наверх, где на потолке был внушительный люк. Круглая тяжелая дверь с вентилем вся облупилась, и краска лезла с неё лоскутами. От этого места разветвлялось еще несколько коридоров, но идти дальше во тьму было слишком опасно.
- Интересно, куда этот люк нас выведет? – Воронов обводил светлым пятном потолок над головой.
- Мы окажемся явно за пределами территории дворца, - ответил ему Сафронов. – По моим подсчетам мы уже слишком далеко ушли от фонтана, так что проблема с охраной решена – мы просто испарились.
- К тому же мы добыли вот это, - Саша все еще сжимал в руке музыкальный ключ, который они взяли в секретном ритуальном зале. – Но к какому механизму он может подойти?
- Понятия не имею, - пожал плечами Ян, в данной ситуации они едва представляли себе аппарат, для которого предназначались подобные предметы – так много необычного они успели повидать за эти два дня. – Возможно, у Аллы есть некая дверь или шкатулка, к которой требуется ключик?
- Это лишний повод для нас отправиться к ней, как только выберемся отсюда. Она наверняка в опасности, и меня тревожит то, что кто-то фильтрует её звонки.
- Проблемы с её телефоном, конечно, настораживают, но это еще не повод для паники, - возразил Сафронов. – А вот если убийца, совершивший нападение на её отца, выслеживает Аллу, то тогда она в большой опасности.
- В любом случае нам здесь делать больше нечего, Ян, - подвел итог Воронов. – У нас достаточно информации, которую нужно обсудить с компетентной персоной. Так что полезли наверх и скорее!
Они подошли к проржавевшей за шестьдесят с лишним лет лестнице и для начала проверили её на прочность. Удостоверившись, что металлические скобы, вбитые в стену, выдержат, двое мальчишек друг за другом стали подниматься наверх. Оказавшись на самом верху, Ян уперся руками в вентиль, а Саша его подстраховывал снизу. Холодный стальной диск натужно и со скрипом прокручивался по часовой стрелке и через некоторое время Ян скомандовал:
- Прикрой лицо, Сань! Похоже, над нами земля.
Воронов не стал задавать лишних вопросов, да и времени на это у него просто не осталось. Он лишь успел увидеть, как Ян отпустил крышку люка, которая с глухим звуком распахнулась, и прижался к стене, насколько это было возможно. Сразу после этого Саша зажмурился и почувствовал, как мимо, шлепаясь на бетонный пол, неравномерным потоком пролетает влажная сырая земля. Часть её комьев падала на его одежду, вызывая неприятное ощущение и заставляя ежиться, стряхивая грунт с себя. Скоро все вокруг затихло, и тьму прорезал ослепительный луч света, от которого мгновенно заболели отвыкшие от солнца глаза.
Веселые от мысли, что наконец-то вдохнут свежий чистый воздух, два подростка преодолели последние два метра лестницы и, оказавшись на поверхности земли, радостно упали в зеленую густую свежую траву. Оба лихорадочно вдыхали ртами кислород, мысленно понимая, что теперь редко будут им дышать, поскольку в стремлении разгадать тайну отца Аллы наверняка обрекли себя на скитания по подземельям всех мастей. Так они пролежали около пятнадцати минут, пока Воронов не вскочил:
- Все, шабаш! – объявил он, отряхиваясь и поднимая на ноги друга. – Полежали, и хватит – нас заждалось такси.
- Ладно, трава и кожа автомобиля не суть одно и то же, но я не против сменить одно на другое, - с усмешкой ответил Ян.
Оба подростка бросились к дороге и, сумев сориентироваться, вышли к парадным воротам Петергофского дворца. Тут Саша понял, что Ян был прав: они оказались по другую сторону ограды и теперь были снаружи, не проходя ни через один известный охране выход. Подивившись их несказанному везению, Воронов отвел друга к желтому автомобилю, который немедленно рванул к ближайшей железнодорожной станции. Разумеется, без дополнительной платы не обошлось.

Глава 94

Странная вмятина на полу с идеальными краями не давала девушке покоя, заставляя её метаться в нетерпении. Здравый смысл подсказывал Алле Шмелевой, что это углубление не могло быть связано с диском Флер-де-Лис, лежавшим сейчас в её руках. Уж чересчур заметной казалась эта площадка над входом в церковь для размещения тайника: любой обладающий достаточным любопытством священнослужитель мог запросто обнаружить таинственное углубление под ногами.
Девушка окинула место своего нахождения задумчивым взглядом из-под нахмуренных тонких бровей. С другой стороны, сюда было не так уж легко забраться, что придавало вмятине в плитах достаточную гарантию на спокойное и незаметное существование. А, учитывая состояние балкона, можно было с определенностью сказать, что его не посещали как минимум пять лет. Возможно, только изредка священники протирали здесь пол, и то без особого тщания. В любом случае факт оставался фактом – пока что никто не обнаружил эту странность, и это давало Алле определенные преимущества. Видимо, даже обнаружение загадочной неровности пола ничего бы не изменило без обладания ключом к его использованию.
Она поняла, что и так находится под потолком собора уже чересчур долго для обычного туриста, а в её планы никак не входило отвечать на очередные вопросы подозрительной монашки, стерегущей церковь, словно наседка свое гнездо. Тогда Алла незаметно поместила каменный диск в углубление. Тот идеально вошел в него и с приятной готовностью щелкнули какие-то механизмы под полом балкона. Молодая женщина повернула круг по часовой стрелке три раза, пока тот не уперся в невидимое ей препятствие, и краем уха смогла расслышать тихий щелчок в районе пола церкви.
- Ага! – шепнула машинально она и пантерой слетела по лестнице вниз.
Девушка стала лихорадочно искать источник звука, стараясь наступать на плиты аккуратно, чтобы нечаянно не закрыть тайный проход в подземную залу под собором. То, что сооружение находилось на холме, отлично подходило для размещения под ним секретных комнат или архивов для документов. Мало кто стал бы разрывать фундамент одинокой церквушки, чтобы отыскать потайные ходы в эти помещения. Однако отыскать вход в эти залы оказалось делом непростым.
От звука частых шагов Алла вздрогнула всем телом и резко обернулась. Неужели настырная монашка все-таки углядела что-то подозрительное в её поведении?
К удивлению девушки, монахини нигде не было, зато в дверном проеме входа возникли две невысокие фигуры. Их лица были не видны из-за льющихся в зал солнечного света, но у Аллы начинали возникать подозрения, кто к ней пришел. Ступив в тенистую прохладу церкви Покрова на Нерли, четко вырисовались очертания Воронова и Сафронова, которые незамедлительно бросились к ней, как только их глаза привыкли к сумраку помещения. Все трое заключили друг друга в объятия, в которых чувствовалось взаимное облегчение от осознания, что каждый из них цел и невредим. Они так и не поприветствовали друг друга, но при этом каждый смог сказать это и без слов. Алла почувствовала, как у неё отлегло от сердца. Теперь мальчики в безопасности, и на её мозг не давит груз неизвестности.
- Как же я рада вас обоих видеть! – воскликнула она. – Мне казалось, что мы не общались уже целую вечность!
- Честно сказать, мы чувствовали примерно то же самое, - признался Саша, приглаживая волосы на затылке. – Однако благодаря тому, что мы разделились, нам удалось сэкономить время и силы.
Подростки быстро пересказали Алле все, что им обоим удалось выяснить за эти несколько часов. Девушка слушала внимательно, не проронив за время этого непродолжительного разговора ни единого слова. Когда информация иссякла, она задумчиво поглядела на мальчишек и на пол под ногами.
- Я понимаю, что нам необходимо все обсудить, но боюсь, у нас нет на это времени. На меня с подозрением смотрит местная обитательница, и ваше появление окончательно подорвет наше положение. Нас могут выгнать из здания, так что необходимо отыскать каменную плиту.
- Плиту? Которую? – с недоумением спросил Ян.
- За ней располагается люк в тайную комнату под церковью, я полагаю, - ответила Алла. – Как только найдете, дайте знак. Спустимся вниз, там все и обсудим.
Все трое разошлись по залу, осторожно щупая пол на предмет слегка приподнятых каменных плит, но поначалу результаты были безуспешными. Постепенно девушка начинала сомневаться, а из церкви ли доносился этот звук?
* * *
Александр Воронов вскоре после их разговора с Аллой услышал приглушенный голос Яна, отыскавшего наконец чуть сдвинутую вверх плиту, которую они вместе подняли и отодвинули в сторону. Уже в седьмой раз подросток ощутил это невероятное и непередаваемое чувство, которое испытывали, наверное, величайшие археологи в те моменты, когда они находили затерянные древние города, открывали гробницы или заходили внутрь старинных храмов, которые хранили свои тайны на протяжении столетий, проведенных ими в мрачном забвении.
Под тяжелым квадратным камнем они увидели дверцу из мореной лиственницы, присыпанную раскрошившимся цементом.
- Очевидно, механизм оказался достаточно мощным, чтобы выломать плиту, которую уже положили на цемент, - сказал Ян, пока все трое разгребали серую шершавую крошку.
- Видимо, на это он и был рассчитан, - ответил Саша.
- Стойте! – Алла жестом показала им остановиться, когда люк был полностью освобожден. – Помогите мне!
Все трое разом ухватились за медную ручку и резко потянули на себя неимоверно тяжелую дверь, которая, открываясь, издавала громкий скрип древних петель.
- Вот это точно можно услышать, - прошептала девушка, оглядываясь по сторонам. – Теперь она нами заинтересуется по-настоящему.
- Живо в люк! – скомандовал Ян, когда вся троица ясно различила ковыляющие шаги со стороны запасного выхода.
Двое мальчишек и девушка без промедления нырнули по тьму, не забыв захлопнуть за собой люк, который Алла предварительно накрыла только что убранной каменной плитой, из-за чего дверь стала весить почти в два раза больше. Они пролетели всего два метра и вместе рухнули на земляной пол подземелья, над головой Воронов отчетливо услышал грохот закрывшегося люка. Затем что-то щелкнуло, и воцарилась тишина.
От падения у него перехватило дыхания, из глаз посыпались искры, а очки куда-то соскользнули. В темноте на них мог наступить кто угодно, поэтому Саша незамедлительно принялся рыскать руками по земле, вдыхая полной грудью, чтобы стабилизовать дыхание после падения. Через минуту он нацепил металлическую оправу на нос, к счастью, стекла не пострадали.
Мрак вокруг прорезал луч фонарика, Воронова подняли на ноги и отряхнули женские руки.
- Ты цел? – спросила Алла, отряхивая его и доставая свой фонарь. – Не ошибся?
- Со мной все в порядке.
- Мы только выбрались из подземелья и опять в него угодили! – раздосадовано заметил Сафронов, обводивший лестницу вверх и вниз лучом фонарика. – Мы с вами скоро подземными жителями станем!
- Этого не случится, - уверенно произнес Воронов.
Впереди в сотне метров виднелась лестница уходившая куда-то далеко, но не глубоко. Из этого Саша сделал вывод, что они очутились в своеобразном холле. Троица спустилась по вырезанным в земле ступеням вниз в просторный зал, заставленный книжными шкафами и столами, уходивший во тьму на добрые сорок-пятьдесят метров.
На пыльных полках теснились тома по самым разным областям науки, рядом с ними размещались церковные книги, дневники и архивные анкеты. Всему этому великолепию было около двухсот лет или даже больше. Между стоявшими в шахматном порядке стеллажами располагались столы для просмотра изданий, над каждым висела лампада, напоминая этим слегка переделанную на старинный лад библиотеку. Завороженные незваные гости проходили по узким проходам этой спрятанной библиотеки и рассматривали корешки книг и свитков, покрытых паутиной и многолетней пылью.
Они остановились у одного из столов, Ян достал из сумки спички и зажег масло в лампаде, вокруг сразу стало гораздо светлее, поэтому троица выключила фонарики.
- Потайная подземная библиотека, - произнесла Алла слегка севшим голосом, окидывая взглядом стеллажи, поднимавшиеся далеко во тьму. – Теперь ясно, почему монахиня так бдительно оберегает это место. Наверное, она местная соглядатая ложи, поэтому призвана беречь их тайну.
- Очевидно, её не уведомили о вашей внешности, или Сионова ложа еще не в курсе о том, что вы вступили в игру. В любом случае подобный фокус с потайными помещениями – это в их духе, - заверил девушку Воронов.
- Но если они предостерегли сторожа, то ложа наверняка знает о надвигающейся опасности со стороны Ордена Сета.
- Вы все-таки убеждены, что мой отец и его Братство были, как бы там ни было, связаны с этой ужасной организацией? - задала вопрос Алла, которая стала бояться Ордена еще больше после того, что было установлено в Эрмитаже.
- То, что ваш прадед пытался заставить администрацию Пушкинского музея убрать в запасники саркофаг, который предположительно принадлежал Сету, наводит на мысль о том, что, несмотря на свою принадлежность к христианскому духовенству, Василий Шмелев имел глубокие познания в египтологии. А откуда он мог их получить?
- Он хотел изучить все о своем потенциальном противнике, - предположил Ян.
- Вот именно! Между двумя тайными организациями уже давно велось противостояние, поэтому они и напали на вашего отца, преследуя одну лишь цель. Это их месть!
- Но зачем тогда им искать ключ к разгадке тайны местоположения некоего сокровища, спрятанного моим прадедушкой? – недоумевала Алла. – С какой целью им участвовать во всей этой гонке?
- Может, Братство черпает свои финансы из этих сокровенных денег? – высказал догадку Ян.
- Или же загадочное сокровище является источником власти ложи, лишившись которого они прекратят свое существование? – поддержал Саша версию друга.
- Такая месть из-за какого-то старого саркофага, который потом все равно исчез? – удивилась Алла, повернувшись к стройным книжным шкафам. – Слишком уж простой для тайной войны мотив. А ведь речь идет именно о войне между этими организациями. Нет, я думаю, что эту войну вызвало нечто другое, лежащее гораздо дальше от настоящего момента. И эта причина была гораздо существеннее, чем просто неприкрытая религиозная позиция.
Мальчишки вынуждены были согласиться, девушка рассуждала трезво и непредвзято: в чем-то они здесь явно поспешили, клюнув на неожиданно всплывшую связь между Орденом Сета и Сионовой ложей. Воронова лично настораживало лишь то обстоятельство, что у последнего тайного общества было слившееся название двух организаций, одна из которых остается официально вымышленной.
Алла разглядывала корешки книг, подростки делали то же самое с другой стороны стеллажа, пытаясь отыскать хоть что-то способное помочь им в их поисках. На глаза ей попадались томики переписанных дневников различных иностранных ученых, сделанных по принципу современного ксерокса: все рисунки и подписи делались с максимальной приближенностью к оригиналу и почерку автора. Девушка еще ни разу не встречалась с подобной технологией, но рассматривать страницы таких книг было крайне увлекательным занятием.
Как бы между делом Алла сказала Саше, когда они встретились у одного стеллажа:
- Когда ты мне рассказал миф об Осирисе, я не обратила на это особого внимания, но история убийства фараона вероломным братом и мести сына за отца показалась мне невероятно знакомой. Как будто я уже слышала нечто подобное раньше, но не могу вспомнить, что это было.
- Ничего удивительного, - пожал плечами Воронов. – Я сам долго не понимал, что знал этот сюжет еще до того, как познакомился с Древним Египтом. Эту историю знают все настоящие ценители английской литературы, она стала классикой и до сих пор ей остается.
- Ума ни приложу, что это может быть, - призналась Алла после минуты размышления, в её глазах виделось нетерпение.
- Ученые не знают наверняка, но и совпадением это быть не может. История Осириса, его убийства Сетом и борьбы Гора за трон повторяется в величайшем драматическом произведении Уильяма Шекспира, «Гамлете, Принце Датском».
- Неужели?
- Посудите сами: справедливый король убит своим братом, желающим заполучить его место. Сет подло убил Осириса почти из тех же соображений, что и Клавдий, когда избавился от старшего Гамлета, разве что способ предпочел более жестокий. Затем младший Гамлет узнает правду о своем дяде и решает ему отомстить. Это мастерски завуалированная история битвы Гора с дядей Сетом за трон Египта. Шекспир изменил сюжет до неузнаваемости, но если пересказывать сюжет мифа и пьесы в двух словах, то сходство на лицо.
- Но откуда Шекспир мог знать о древнеегипетском мифе?
- Это главный аргумент противников, отрицающих теорию о том, что Шекспир черпал идею «Гамлета» у египтян – в эпоху Возрождения у Англии не было никаких контактов с родиной легенды, поэтому остается думать, что пьеса создана целиком и полностью благодаря фантазии своего автора. Но факт сходства все равно остается.
- И впрямь очень странно, - согласилась Алла, удивившаяся, как она сразу не заметила этого обстоятельства, хотя «Гамлета» она читала в последний раз еще в университете и многое помнила почти наизусть. – Но лично мне кажется, что эта теория просто абсурдна. Видимо, это очередная попытка опорочить гений Шекспира, не более того.
Они провели еще несколько минут в молчании, и Воронов не знал даже, что и думать обо всем происходящем. Насчет выхода из темного помещения он уже не волновался, зная, что масоны учли это. Его волновало лишь то, что у них не было на сей раз никаких точных указаний на предмет, который необходимо было забрать.
В тишине зала гулко отдавались их шаги, свет зажженных Яном лампад придавал этому месту ореол таинственности и загадочности. Саша перебирал все книги подряд, но не мог прочитать ни одну из них, поскольку либо не знал языка на пожелтевших страницах, либо не мог там ничего разобрать.
Перед глазами мелькнул знакомый рисунок на корешке крайней левой книги на одном из стеллажей. Воронов всмотрелся внимательнее в изображение разрезанного пополам черепа человека на черной коже переплета. Кто являлся его автором, подросток понял практически мгновенно. Мысль даже не успела сформироваться в мозгу, а руки уже потянулись к фолианту, содержащему копию дневников Леонардо да Винчи.
Как только толстый том покинул полку стеллажа, раздался щелчок, и в стенке полки открылось секретное отделение, откуда появился внушительных размеров деревянный ящик. Воронов едва не упал, когда отшатнулся от изумления.
- Алла! Ян! – крикнул он, усаживаясь на стул и кладя книгу на ближайший стол. – Кажется, я нашел то, что нам нужно.

Глава 95

Пир уже подходил к концу, танцевало все меньше и меньше гостей. Большая их часть теперь сидела за столом, они мирно разговаривали друг с другом о мелочах, которые им навевало хмельное вино. Сет видел, что довел общество до нужной кондиции, когда острота ума притуплена до предела и жертва не чувствует никакой опасности со стороны даже тех лиц, которые вполне могут нанести ей вред. Он наблюдал за двумя персонами, примостившимися на другом конце от главы стола, довольно щуря кроваво-красные глаза. Осирис уже едва держался на ногах, даже ненавидевшая спиртное Исида приняла несколько стаканчиков и сейчас из подозрительной настороженной особы превратилась в веселую с визгливым голосом девочку. Сет же, выпивавший уже пятнадцатый кубок вина за этот вечер, не ощущал ни малейших признаков опьянения. Мир оставался для него четким и ясным, равно, как и его цель. Он никак не решался встать из-за стола и заговорить с братом, слова Исиды задели его слишком сильно. В их разговоре, который состоялся час назад, она без стеснения показывала свое отношение к нему, словно уже давно знала, что этот пир является ловушкой или приманкой. Сейчас Сет радовался, что вино вымыло из Исиды все её подозрения на этот счет, но факт их присутствия уже заставлял задуматься. Откуда она могла знать о сути предстоящего пиршества?
Ответ приходил на ум только один, и Сета он приводил в бешенство. Единственной возможностью оставалась Нефтида, которая хотя и не имела никакого представления о его планах касательно брата, но знала их основное содержание. Неужели она успела передать что-то своей сестре, или та вела себя так, как повела бы при обычных обстоятельствах? К несчастью, Сет слишком плохо знал Исиду и не мог ничего сказать с полной уверенностью.
Несомненным оставалось одно: нужно заканчивать этот спектакль как можно скорее, пока звери не очнулись и не поняли, что сети охотника стремительно сужаются вокруг них. Только поэтому Сет растер ладонью ноющую шею и поднялся на ноги.
Скоро по воле хозяина дома гости собрались вокруг стола, и Сет, стараясь говорить наигранно учтивым голосом, возвестил:
- Итак, наш праздник подходит к концу! Мне было очень приятно видеть всех вас в лоне моего скромного дома. Но поскольку нас посетила особо важная персона, то ей причитается подарок.
Он щелкнул пальцами, и двое крепких стражников внесли в зал яркий цветастый саркофаг, украшенный драгоценными камнями и витиеватыми узорами изысканных форм. Осирис, осознав, о ком шла речь, встал из-за стола и подошел к брату.
- Это мой подарок тебе, братец, в честь нашего с тобой примирения, - Сет изо всех сил старался сделать свой рычащий хриплый голос ласковым. – Я давно слышал, что ты не мог найти себе саркофага в пору, достойного твоего мудрого правления, поэтому я решил подарить его тебе.
- Это очень великодушно с твоей стороны, Сет! Я этого никогда не забуду, - Осирис пожал ему чешуйчатую руку.
- Меня беспокоит только одно обстоятельство, - шепнул ему на ухо Сет. – Я мог неправильно взять мерку, мне необходимо проверить, пока еще можно что-либо исправить, влезешь ли ты в него. Вдруг он мал или, наоборот, слишком велик?
- И как же нам это проверить?
- Ненадолго залезь в саркофаг, а я подержу крышку. Если тебе там неудобно, скажи, не стесняйся.
- Хорошо, как скажешь.
С этими словами брат послушно забрался в саркофаг и распростерся в нем, пока Сет подпирал своей могучей рукой каменную крышку. Давления он практически не чувствовал: раньше ему приходилось таскать тяжести и побольше.
Хмельные гости триумфально захлопали подарку царю, никого не удивило, что гость полез в гроб, что Сету было на руку. Он взглянул на брата, устраивавшегося на дне саркофага и едва смог подавить презрительный смешок. Мертвец сам примерял себе смертное ложе, а он с интересом за этим наблюдал. Этот человек сделал для него столько дурного, так разрушил его жизнь, что Сету казалось, будто эта участь еще слишком мягка для Осириса. Но менять планы уже н