ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ ИВАНА ГРОЗНОГО

Автор:
СЕМЕЙНАЯ ЖИЗНЬ
ИВАНА ГРОЗНОГО


Хотя, как пишет историк Скрынников, Грозный менял жён так часто, что «подданные не успевали разглядеть лица цариц», первый его брак был и более длительным, чем другие и более благотворным.
Нет, жестокие забавы царя дорого стоили подданным и тогда, но массовые казни, садистские разгромы русских городов, весь кровавый мрак, в который он ещё погрузит Россию, был впереди. Сам Иван Грозный к тому времени ещё не сложился окончательно как тиран и душевная «просинь» нет-нет, а проглядывала в 17-летнем юноше. Его слух был ещё равно открыт как к злобному науськиванию одних, так и к добрым советам других. К счастью для России это было время положительного влияния на него тогдашних фаворитов Сильвестра и Адашева. Они умудрялись в течение примерно тринадцати лет, по-крайней мере время от времени, склонять чашу весов в нём в сторону добра. Таким «довеском» к добру оказался и его первый брак с Анастасией Захарьиной, с которой он обручился 16 января 1547 года.
Браку предшествовали традиционные смотрины невест. Царский указ под страхом смертной казни обязывал бояр и дворян, без промедления посылать своих дочерей в Москву. В стольный град собиралось иной раз до тысячи красавиц. Известно, что на подобный конкурс при отце Грозного Василии III в Москву съехалось 1 500 кандидаток.
Для них возвели специальные палаты-общежития с отдельными комнатами, в каждой из которой проживало по 12 девушек. Потенциальные царицы подвергались тщательному осмотру со стороны иностранных врачей и повитух на предмет девичества, болезней и т.д.
По совету архиепископа Макария Иван взял в жёны Анастасию Захарьину.
Много лет спустя после смерти Анастасии, в ответе на письмо ему бежавшего от его опалы в Литву князя Курбского, Грозный упоминает имя своей первой жены и это упоминание, крошечное, в одну строку, окрашено необычной для него теплотой, грустью. Было ли это в данном случае актёрским жестом со стороны Грозного, ведь он упоминает её как аргумент-укор Курбскому, обвинявшего его во всевозможных грехах, вплоть до намёков на содомские грехи,* или грусть его была подлинной – трудно сказать наверняка, зная каким талантливым лицедеем был царь. Похоже, однако, что его отношения с Анастасией были действительно тёплыми. Они не носили типично домостроевский, жёсткий характер, когда муж явно «правит бал» в семье и забота жены состоит лишь в том, чтобы приноравливаться к жестокому диктату супруга.
Сведения о жестокости Ивана в его обращении с Анастасией до нас не дошли, да и в письмах–обвинениях «диссиденствовавшего» Курбского нету ничего намекающего на это. Уж он то не преминул бы рассказать об этом и бросить ещё один упрёк Грозному, имей он какие-либо сведения на этот счёт*. Наверно, тактичность жены, её мягкий характер создавали вокруг Грозного своебразный семейный кокон, в котором он мог расслабиться и где ничего не вызывало его раздражения, не «заводило» юного царя, в будущем не раз отыгрывавшегося на своих подданных за свои какие-то личные, в том числе и семейные неурядицы.
В его отношениях с Анастасией поражают как раз черты, впоследствие исчезнувшие из его характера раз и навсегда, смытые, как следы на песке, волнами дикого своеволия и безудержного садизма.
Он был привязан к Анастасии, заботился о ней. За исключением периода военных походов, приближённые видят их вместе на людях чаще, чем порознь. Ни одно важное событие в Москве не проходит без участия царицы. Вместе присутствуют они, например, на открытии собора Василия Блаженного. Вместе ездят на богомолье в монастыри, вместе беспокоятся о детях, утешают друг друга в беде.
В 1552 году, отправляясь на завоевание Казани, Грозный делится с ней своими планами и по свидетельству очевидцев его прощание с Анастасией было таким тёплым, что его можно было бы сравнить с прощанием Гектора с Андромахой, на славянский лад, разумеется.
В марте 1553 г. Грозный тяжело заболел. Казалось, что дни его сочтены. Метавшийся между жизнью и смертью царь оказался в центре откровенной борьбы за власть, которая велась чуть ли не у изголовья его кровати. Интересно, что в эти роковые для него дни доминантой его беспокойства была не его собственная жизнь, а жизнь Анастасии и их сына. Он призывает бояр, предпочитавших видеть на троне вместо Грозного его брата Владимира, присягнуть его малолетнему сыну, не оставить Анастасию в беде, если ей будет грозить опасность.
Но царь выздоровел. Чудо своего исцеления он решил отметить паломничеством в далёкий Кирилловский монастырь на Белоозере. Путешествие оказалось роковым для наследника. При переправе через реку Шексну царевич выпал из рук няньки в воду и захлебнулся. Спасти его не удалось. В марте 1554 г. Анастасия родила другого сына, которого нарекли Иваном. Вот, что пишет об Анастасии встречавшийся лично с Грозным, английский купец и дипломат Горсей:
«Эта царица была такой мудрой, добродетельной, благочестивой, что её почитали, любили и уважали все подданные. Он (Иван) был молод и вспыльчив, но она управляла им с удивительной кротостью и умом».
Не стоит идеализировать отношения Ивана с Анастасией. При всём том положительном, что было между ними, давала знать, конечно, и разница в темпераменте и в духовном настрое каждого из них. Время от времени Ивана «заносило». К концу жизни Анастасии наступил, возможно, тот «ледниковый период» в интимных отношениях, когда всё же, несмотря на охлаждение, семья держится на неких негласных обязательствах друг перед другом, привычной заботе о детях, общем жизненном опыте.
Внешние соблазны, в которые он бросался, не были всё же достаточно сильны, чтобы бесповоротно, до основания разрушить семейный очаг.
С кончиной Анастасии ушло из его жизни что-то важное для него. Её смерть, по-крайней мере первоначально, оказалась для него сродни землетрясению. Целый пласт жизни обвалился под его ногами и от страха ли, от горя он изошёл слезами и криком отчаянья на похоронах супруги. Летописец сообщает о «великом стенании...от жалости сердца».
Каким ни казался безутешным в горе Иван, траур не помешал ему удариться в разврат, забыться в пьяном разгуле очень скоро после после смерти Анастасии. Предупреждая упрёк по этому поводу со стороны задирающего его Курбского, он в письме к нему парирует предполагаемый выпад своего оппонента ссылкой на обычную человеческую слабость:
«А если скажешь, что я после этого не стерпел и не соблюл чистоты, так ведь все мы люди».
Болезнь и смерть Анастасии совпали по времени с охлаждением Ивана Грозного к двум своим советникам Сильвестру и Адашеву, задававшим на протяжении многих лет тон во внутренней и внешней политике России. Падение этих двух фаворитов было предусловлено не только интригами их соперников и недругов при дворе. Неудачная военная кампания в Крыму, вопреки их оптимистическим прогнозам и, в дополнение к этому, сложная ситуация, создавшаяся в войне с Ливонией - стали поводом для серьёзной размолвки с ними царя.
«Военные осложнения, - пишет Скрынников, - вызвали панику в правительственных кругах. Адашев и Сильвестр настаивали на срочном возвращении царя в Москву. Дело было зимой. Несмотря на распутицу и бездорожье, Иван рискнул отправиться в путь (царь находился в то время на богомолье в Можайске) вместе с тяжелобольной Анастасией. После утомительного переезда царская семья прибыла в столицу, но оказалось, что особых причин для спешки не было. Поспешный отъезд в Москву ускорил смерть царицы. Хотя здоровье Анастасии скорее всего было подорвано частыми родами и потерей четырёх из шести детей, которых она родила, её смерть Грозный не замедлил поставить в вину двум своим фаворитам. На них он обрушивает град упрёков в одном из писем Курбскому:
«Как не вспомнить тяжкий путь из Можайска в царствующий град с больной царицею нашей Анастасией. Это их злоумышленное пренебрежение царским благополучием привело к смерти любимой супруги, ибо так и не было подобающих в таких случаях, пишет он: «молитв, хождений к святым местам, приношений и обетов о душевном спасении и выздоровлении и о благополучии нашем, нашей царицы и детей – всего этого по вашему коварному умыслу нас лишили, о врачебной же помощи против болезни тогда и не вспоминали».
Анастасия, Сильвестр и Адашев, каждый по-своему, тормозил время от времени, горячую, импульсивную, уже и тогда с психическими перехлёстами натуру молодого царя. С уходом этих трёх, он, предоставленный самому себе и узкому, втёршемуся к нему в доверие кругу подхалимов и «потаковников», бросился с головой в неконтролируемые уже никем разгул и садистское упоение властью. Через 10 дней после смерти Анастасии он потребовал прекратить траур. «Умершей убо царице Анастасии нача царь быть яр и прелюбодействовать зело» - отмечает летописец.
Теперь уже навсегда изменится его характер, стиль жизни, отношение к своим подданным. Родственникам жены Захарьиным, пользовавшимися при жизни Анастасии заметным влиянием при царском дворе, уже наступали на пятки их соперники, надеясь новым скоропалительным браком Ивана ослабить их позиции и их влияние на царя. Они предложили царю утешится и присмотреть себе другую супругу.
Вторично Иван женился в 1561 г. на кабардинской княжне Кученей, названной при крещении Марией. Три дня продолжался шумный брачный пир. На три дня всем жителям Москвы, под страхом смертной казни, запретили покидать место жительства.
«Обряды и праздневства, сопровождавшие эту женитьбу, - пишет Горсей, - были столь странными и языческими, что трудно поверить, что это происходило в действительности».
В Государственной Оружейной палате хранится роскошное золотое блюдо. По предположению исследователей, на этом блюде, невесте Ивана поднесли её свадебный наряд. По бортам этого блюда идёт черневая надпись: «В лето 7069 (1561 г.) милостью благочестивого царя и великого князя Ивана Васильевича государя всея Руси сделано блюдо благоверной царицы великой княгини Марии».
Много лет спустя, во время войны с Польшей, царь получит «обидное» письмо от польского короля Батория. В нём Баторий, в ответ на упрёки царя о якшании поляков с турками, не без ехидства напомнит Грозному о его браке с мусульманкой Марией Темрюковной. Заодно с этим напомнит ему и о малодушии русских, «слизывавших»
во время правления Золотой Орды «кобылье молоко с грив татарских лошадей».
Весь период их совместной жизни, а он длился 8 лет, отмечен для подданных царя насилием, казнями, нескончаемым, как выражался сам Грозный «перебором людишек».
На этот же отрезок времени приходится и дата создания Грозным опричнины, целой армии царских карателей, чьи жестокие набеги на своих же соотечественников опустошительными кровавыми полосами прошлись по всему телу государства.
О Марии говорили, что она по своей жестокости не уступала Грозному и даже всячески поощряла его садизм и издевательства над подданными.
Эти черты характера жены Грозного хорошо схвачены С.Горским в его беллетризированной биографии Ивана Грозного. Эпизод, о котором идёт речь в предлагаемом отрывке, связан с казнью видного дипломата того времени, главы Посольского приказа Висковатого.

«Царь подал знак и началась страшная казнь. Осуждённых не просто убивали, а подвергали перед смертью мучениям, которые могла изобрести только самая развращённая фантазия.
Начали с боярина-стольника Висковатого... Боярина повесили вверх ногами, облили ему голову кипятком, потом Малюта Скуратов отрезал ему уши и нос, другие опричники медленно отрезали страдальцу обе руки, и только после того, как достаточно насладились зрелищем окровавленного, судорожно извивающегося тела, палач привычным ударом перерубил его пополам.
В этот момент на кремлёвской стене раздался весёлый смех, который жутко пронёсся над затихшей толпой. Те невольные зрители казни, которые нашли в себе силы оторвать взор от окровавленных останков замученного Висковатого, могли видеть, как среди зубцов стены сверкнули в солнечных лучах женские кокошники.
Взглянул туда и царь. Он жестом подозвал к себе Малюту и тихо сказал ему, кивнув по направлению к стене:
- Скажи, чтоб там тихо было. Соблазн больно срамной.
Малюта, привыкший понимать Иоанна с полуслова, поспешно направился к Спасским воротам... Здесь, припав к зубцам стены, стояли четыре женщины, одетые в роскошные наряды. Они были настолько поглощены зрелищем казни, что даже не заметили, как к ним приблизился царский посол. Малюта подошёл к одной из них и, хотя она стояла к нему спиной, отвесил ей поясной поклон. Это была высокая стройная красавица лет двадцати пяти. Услышав около себя шорох, она обернулась. Её лицо, несколько смуглое, покрылось румянцем при виде Малюты, в больших глазах, опушённых длинными ресницами, сверкнул гневный огонёк, густые чёрные брови сдвинулись.
- Что тебе нужно? – отрывисто спросила она.
Малюта ещё раз поклонился и сказал:
- Государь Иван Васильевич послал меня, холопа своего, сказать тебе сударыня, чтобы не смущала ты народ смехом своим и боярышень своих.
Красавица презрительно сжала губы.
- Скажи государю, - ответила она, - что я буду смеяться, когда мне весело, не одному ему тешиться.


Когда Мария умерла в сентябре 1569 г., Грозный, как и в случае с первой женой, отнёс её смерть за счёт козней бояр, обвинив их в отравлении жены. Супружеские отношения Грозного становятся в дальнейшем всё короче, представляя из себя настоящий калейдоскоп женских лиц, некоторых из которых лишь с натяжкой можно называть русскими царицами. Третьей по счёту официальной супругой Грозного стала по протекции Малюты Скуратова дочь новгородского купца Марфа Собакина. Интересно, что одновременно с женой для себя Грозный подобрал жену и для своего сына Ивана. Ею стала Евдокия Сабурова.
Брак с Марфой Собакиной оказался столь же скоротечным, сколь и скоропалительным.
Невеста стала чахнуть просто на глазах Ивана и умерла при странных обстоятельствах едва ли не сразу после свадьбы.**
В её «немочи» и смерти царь обвинил родственников своей предыдущей жены Марии. Первой жертвой его обвинений стал брат Марии. Вот как пишет об этом Н.Карамзин в «Истории государства российского»:
«Шурин Ионнов, князь Михайло Темрюкович, суровый азиатец, то знатнейший воевода, то гнуснейший палач, осыпаемый и милостями и ругательствами, многократно обогощаемый и многократно лишаемый всего в забаву царю, должен был с полком опричников идти вслед за Довлет-Гиреем: он выступил – и вдруг, сражённый опалою, был посажен на кол!»
Жертвами царской немилости стали и родственники Марфы Собакиной. Её отец Василий Большой Собакин был насильно пострижен в монахи, а трое двоюродных братьев казнены по обвинению в «чародействе», которым они намеревались «извести» Грозного.
Очередные смотрины невест царь, явно поднаторевший к тому времени, как он сам признавался в «растлении тысячи дев», превратил в повод для настоящего сексуального разгула. Всех девушек доставили в царскую резиденцию, которая в то время находилась в Александровой слободе. Царь отобрал из них наиболее приглянувшихся, а остальных раздал опричникам. На последнем этапе отбора (он проходил в несколько туров) , невесты в чём мать родила предстали перед «жюри» состоявшего из царя и его сына Ивана. Один и второй Иван тщательно осмотрели девушек. А затем царский «лекарь» на основании мочи претенденток выдал их величествам свои рекомендации.
«Лица из опричного окружения Грозного, - пишет Скрынников, - предпринимали попытки повлиять на его выбор, с тем чтобы породниться с царской семьёй. Однако Малюта жестоко пресекал такие попытки. Дьяк из опричного конюшенного ведомства «маршалк» Булат Арцыбашев хотел сосватать свою сестру за великого князя, за что был убит, а сестра изнасилована стрельцами».
Очередной победительницей конкурса невест стала Анна Колтовская. Её брак с царём был едва ли не самым коротким.
Став очередной жертвой дворцовых интриг, она была, в конце концов, обвинена в заговоре на жизнь Грозного и была вынуждена сменить царёвы палаты на дальний монастырь. Многие родственники Колтовской были казнены.
Церковь с большой неохотой выдала царю своё добро на брак с Колтовской, ведь в нарушении церковных канонов речь шла о четвёртым по счёту и наложила на него за это эпитимью, наказание. В течение года он был обязан молиться во искупление своего греха.
Понятно, что с ещё бОльшим неодобрением отнеслась церковь к его последующим свадебныи эскападам.
Но Грозный не терпел возражений от кого бы они не исходили. На собрании церковных владык он, если верить воспоминаниям англичанина Горсея, недвусмысленно намекнул, что в случае необходимости готов поступить с церковью так, как поступил в своё время служащий «хорошим примером, храбрый король Англии Генрих VIII» при аналогичных обстоятельствах и пригрозил церкви, если на то пошло, утвердить в России католичество.
В ноябре 1573 г.Грозный заключает новый брак. На этот раз с княжной Марией Долгорукой. Коротким и страшным оказался для неё брак с Грозным.
«Княжна Мария Долгорукая, - пишет о ней в книге «Жёны русской короны» Лариса Васильева, - нежная, сероглазая девушка, стала его избранницей. Веселились всю ночь. Утром царь вышел в приёмную палату, злой и хмурый, послушал доклады, ушёл к себе. По дворцу разнёсся слух, что царь с царицей уезжают. .
Царский санный поезд по свежему снегу прибыл в Александрову слободу. Иван приказал вырезать на ещё неокрепшем льду озера полынью... В сумерках распахнулись ворота дворца, показался царь верхом на лошади, за ним сани. В санях, связанная, лежала новая царица. Она была без памяти. Царь спешился, сел на льду в кресло, дал знак Малюте. Опричник вышел на середину пруда:
- Православные! Долгорукие изменили царю! Повенчали его с княжной Марией, а она до венца слюбилась с кем-то, о том государь не ведал. Отдаёт государь Марию на волю Божью!
Малюта достал нож и уколол лошадь. Она взметнулась, Через несколько секунд лошадь вместе с санями и бесчувственной царицей упала в полынью...»
Сразу же, после гибели Марии, был зарезан Малютой её брат Пётр Долгорукий.
Сменявшие друг друга фавориты царя делали всё, чтобы закрепить своё место у трона. Породниться с Грозным было мечтой каждого из них. И хотя это ничего не гарантировало, а наоборот ставило под удар, золотой дождь в виде влияния, раздачи имений и других благ, проливавшийся на голову очередной родни, затмевал на время их беспокойство о возможных неприятностях в будущем. Калифы на час, они, словно отвергнутые идолы, низвергались в бездну, уступая место другим, наступавшим им на пятки царедворцам. Шанса породниться с Грозным не упустил ни Малюта Скуратов, ни Афанасий Нагой, ни другой временщик Умной-Колычев. С лёгкой руки последнего царь обручился с Анной Васильчиковой. «Прошло несколько месяцев, - пишет Скрынников, - и над головой УмнОго сгустились грозовые тучи...По преданию, царь отослал Васильчикову в мнастырь на третий день после казни УмнОго».
Шестой женой царя стала Василиса Мелентьева. Но она, как и следующая жена Наталья Коростова, промелькнули в окнах царского терема, почти незамеченные подданными
Ивана Грозного.
Осенью 1580 г. Грозный женился вновь. Восьмой по счёту, и последней его женой, стала Мария Нагая, племянница очередного царского фаворита А.Нагого. Она родила ему сына царевича Дмитрия, позже погибшего при странных обстоятельствах во время правления Бориса Годунова. Дмитрий был младшим сыном Грозного и в силу этого мог претендовать на трон только в случае смерти двух других его сыновей. Его средний сын Фёдор был болезненным, слабохарактерным человеком, очевидно даже с какими-то психическими отклонениями, больше «постником и молчальником», чем правителем, как пишет о нём Карамзин. Тем не менее судьба распорядилась так, что именно он унаследовал трон русского царя. Он, а не старший сын Иван, который не только именем совпадал с отцом, но и во многом своим характером. Москва не раз наполнялась слухами, что царь намерен отказаться от власти в пользу старшего сына. Жестокий, циничный, любвеобильный, он должен был казаться своим современником едва ли не точной копией отца. Что бы ни происходило, чудовищные ли казни, кровавый разгром русских городов, разврат и насилие – царь старался ко всему приобщить своего старшего сына. Он словно натаскивал его на будущую власть в том виде, конечно, как он её понимал: беспощадную и абсолютно неподконтрольную никому.
Но всё же, несмотря на некоторые сходные черты характера, старший сын Грозного не был его точной копией. Он принадлежал всё же к другому поколению. Его покорность отцу не была абсолютной. Сумасбродство отца, склонность к грубой и чрезмерно плотной опеке, нет-нет, а должна была вызывать в нём глухое раздражение.
Он был единственным человеком во всём государстве, кто мог возразить отцу и, судя по всему, пользовался не раз этой привилегией. Серьёзные разногласия между отцом и сыном приводили не только к семейным скандалам, но и к сопутствующим этому придворным интригам и склокам. Царские палаты не раз оглашались гневным окриком Грозного, пытающего в очередной раз урезонить явно зарвавшегося в его глазах, строптивого царевича.
«За полгода до кончины царевича, - пишет Скрынников, - в Польшу бежал родственник известного временщика Богдана Бельского, который рассказывал полякам, что московский царь не любит старшего сына и нередко бьёт его палкой».
Вопреки диктату отца, а может быть благодаря ему, взрослеющий сын с годами всё чаще обнаруживал тягу к самостоятельности и в мышленни и в поступках. В какой-то момент это стало вызывать подозрение Грозного. Аргументы сына наверное нередко совпадали с аргументами тех, кого Грозный безусловно относил к своим врагам. Его всё увеличивающаяся подозрительность по отношению к сыну подпитывалась
также и растущей популярностью сына среди придворных. Старший сын становился если не знаменем, то, по-крайней мере, робкой надеждой оппозиции, т.е. всех тех, кто был сыт по горло тиранством его отца. Столкновения Грозного с наследником происходят всё чаще и он неоднократно даёт понять сыну чем грозит ему его строптивость
В июне 1570 г. Грозный устроил приём в Кремле в честь датского принца Магнуса, породнившегося с ним благодаря женитьбе на племяннице Грозного. ***
Царь официально провозгласил Магнуса королём Ливонии. Во время приёма «государь всея Руси» открыто заявил о своей готовности лишить сына права наследования престола. Правда в данном случае разочарование своими сыновьями зашло у него так далеко, что царь был готов в намечаемой им «политической комбинации» пожертвовать как Иваном, так и другим сыном – Фёдором.
«Любезный брат, - сказал он, обращаясь к породнившемуся с ним ливонскому королю Магнусу, - ввиду доверия питаемого ко мне вами и немецким народом, и преданности моей последнему (ибо сам я немецкого происхождения и саксонской крови), несмотря на то, что я имею двух сыновей – одного семнадцати и другого тринадцати лет, Ваша светлость, когда меня не станет, будет моим наследником и государем моей страны, и я искореню и принижу моих неверных подданных так, что попру их ногами». **
Угроза царя лишить сына права на престол, как и грубое вмешательство в его личную жизнь объяснялась упорным стремлением Грозного «обломать» сына, навязать ему свою волю, продемонстрировать этому «строптивцу» лишний раз кто есть кто.
Он заставил уйти в монастырь первых двух жён царевича: Евдокию Сабурову и Параскеву Соловую. Третьей жене сына Елене Шереметьевой до поры до времени везло. Не решаясь расправиться с невесткой из ненавистного ему рода Шереметьевых, он отыгрался на её родне. Шереметьевы сполна расплатилась за свою близость к трону. Жестоко обошёлся Грозный и с Захарьиными, родственниками матери царевича Анастасии, с которыми у него сохранялись тёплые отношения.
Осенью 1575 г. Москва была напугана слухами о планах Грозного устроить в столице кровавый «перебор людишек» по образцу невероятно жестоких, новгородских репрессий.
Над попавшими под подозрение Грозного Захарьиными нависла угроза. Естественно, что молодой царевич явно симпатизировавший им, серьёзно беспокоился за их судьбу. Это, в свою очередь, вызывало дополнительное недовольство Грозного.
Причины для взаимного недовольства множились. Последняя болезнь Грозного в 1578 г. и плохо замаскированные надежды оппозиции на то, что власть вот-вот перейдёт к сыну, усилили подозрение и неприязнь к наследнику неожиданно выздоровшего Грозного. Неудачно складывающаяся война с польским королём Баторием, временное опереточное уступление Грозным своей власти татарскому хану Бектулатовичу, растущая угроза над родственниками матери сына сделали напряжение между царём и наследником нестерпимым. Конфликт между ними должен был быть разрешён так или иначе. Повод для его разрешения не заставил себя долго ждать.
«Царь испытывал ревность, что его сын возвеличится, ибо его подданные, как он думал, любили царевича больше его, - пишет хорошо знакомый с Грозным и его сыном англичанин Горсей. - В порыве гнева он дал сыну пощёчину или метнул в него копьём».
Несколько иначе пишет об этом, опираясь, видимо, на свои источники при царском дворе, встречавшийся с Грозным папский посол Поссевино:
«Все знатные и богатые женщины по здешнему обычаю должны быть одеты в три платья, плотные или лёгкие в зависимости от времени года. Если же надевают одно, то о них идёт дурная слава. Третья жена сына Ивана как-то лежала на скамье, одетая в нижнее платье, так как была беременна и не думала, что к ней кто-нибудь войдёт. Неожиданно её посетил великий князь московский. Она тотчас поднялась ему навстречу, но его уже невозможно было успокоить. Князь ударил её по лицу, а затем так избил своим посохом, бывшим при нём, что на следующую ночь она выкинула мальчика. В это время вбежал сын Иван и стал просить не избивать его супруги, но этим только обратил на себя гнев и удары отца. Он был очень тяжело ранен в голову, почти в висок, этим же самым посохом. Перед этим в гневе на отца сын горячо укорял его в следующих словах:
«Ты мою первую жену без всякой причины заточил в монастырь, то же самое сделал с моей второй женой и вот теперь избиваешь третью, чтобы погубить моего сына, которого она носит во чреве». Рассвирепевший Грозный ударил сына железным посохом в висок.
Псковский летописец пишет, что Грозный "сына своего царевича Ивана того ради осном (имеется ввиду острый железный посох) поколол" за то, что тот слишком настойчиво стал требовать от отца войско.
Павел Одерборн и придворный хронист польского короля Батория Рейнгольд Гейденштейн сходятся на том, что причиной убийства Грозным сына было то, что «бояре и дворяне просили выслать против Батория войско во главе с царевичем и тем вызвали гнев Грозного против наследника». По версии того же Рейнгольда Гейденштейна, царевич в споре с отцом, по сути дела, упрекнул Грозного в трусости, сказав, что несмотря на все царские богатства того, он, царевич, полагаясь только на своё мужество «мог бы опустошить мечом и огнём его владения и отнял бы большую часть царства».
Лекари, срочно вызванные из Москвы в резиденцию Грозного в Александровой слободе, не смогли спасти царевича. Промучившись три, а по некоторым сведениям, пять дней в агонии, сын скончался.
Ударил ли Грозный посохом своего сына в висок, или в ухо, или прошёлся посохом по его голове - доподлинно неизвестно. Вопрос о том, как погиб царевич, всё ещё остаётся открытым. Скорее всего, физическая и психологическая травма как результат его бурного столкновения с отцом свела царевича в могилу.
В 1963 г. по инициативе и под руководством известного антрополога и скульптора М.М.Герасимова было произведено вскрытие гробниц Ивана Грозного и его сыновей.
Была создана Государственная Комиссия, в которую, помимо Герасимова, вошли
сотрудники кремлёвских музеев, Института судебно-медицинской экспертизы и других научных учреждений. Целью комиссии было, среди прочего, определить какова вероятность отравления Ивана Грозного и его сына и найти подтверждение версиям об убийстве Грозным своего сына, смерть которого наступила, согласно этим версиям, от удара железным посохом в голову.
Вот материалы Комиссии в кратком изложениии:
"Найден мышьяк... Найденные количества мышьяка не превышают содержание его в человеческом организме...
Найдено повышенное содержание ртути. Повышенное количество ртути, обнаруженное в останках Ивана Грозного и Ивана Ивановича может быть обусловлено применением ртутьсодержащих препаратов с лечебной целью. Следует при этом отметить, что соединения ртути издавна применялись для лечения различных заболеваний. В то же время обнаруженное количество ртути не позволяет полностью исключить возможность острого или хронического отравления её препаратами".
В дополнительном, итоговом заключении Комиссии делается вывод, что Иван Грозный на склоне лет испытывал острые боли, связанные с общим костным заболеванием. "Очевидно, этим следует объяснить наличие ртути в его организме. Так как он систематически прибегал к восточным ртутным мазям".
Далее в материалах комиссии указано, что из-за почти полной деформации черепа царевича(череп был найден в неподдающемся экспертизе состоянии) нельзя решить вопрос о достоверности сюжета картины И.Е.Репина.

Смерть сына будет иметь самые серьёзные последствия как для Грозного и его династии, так и для судьбы всего государства. Претедентом на трон оставался теперь средний сын Грозного Фёдор. Женатый на сестре Бориса Годунова Ирине, он, в силу слабости характера, станет после смерти Ивана Грозного, по сути дела, игрушкой в руках манипулировавшего им Годунова. Гибель в Угличе младшего сына Грозного Дмитрия бросит тень на Бориса Годунова, пришедшего к власти после смерти Фёдора, чем воспользуется другой претендент на трон князь Шуйский. Их борьба друг с другом ослабит окончательно власть в стране и после семилетнего правления Годунова положит начало гражданской войне между сторонниками Лжедмитрия I и сторонниками Шуйского, что, в свою очередь, приведёт к оккупации Москвы польскими войсками и длительному кровавому хаосу, известному под названием «Смутное время».

__________

Примечания:

*Некоторые исследователи видят в письмах Курбского Грозному намёки на гомосексуализм царя. Гомосексуализм на Руси именовали «содомским грехом». Что «содомский грех» был распространён в России Грозного говорят не только свидетельства иностранцев.
Известно, что в 1552 г. Митрополит Макарий обратился с посланием к царскому войску под Казанью, в котором негодовал по поводу того, что царские воины «содевали со младыми юношами содомское зло, скаредное и богомерзкое дело». Есть свидетельства, что князь Оболенский-Овчинин гневно упрекнул как-то очередного царского фаворита Фёдора Басманова: «Предки мои и я всегда служили государю достойным образом, а ты служишь ему содомией».
В «Стоглаве», изданном при Иване Грозном, специальная глава «О содомском грехе»
посвящена борьбе с гомосексуализмом. В ней от священников требуется добиваться покаяния виновных в этом и даются им соответствующие наставления: «а которые не исправляются, ни каются, и вы бы их от всякие святыни отлучали, и в церковь входу не давали».
В «Домострое», сочинение которого приписывают наставнику Грозного протопопу Сильвестру, также изобличается «содомский грех». Сильвестр гневно осуждал содомию при московском дворе и требовал от царя искоренить этот страшный грех. «Аще сотворише се, искорениши злое се беззаконное прелюбодеяние, содомский грех и любовник отлучиши. Без труда спасешися и прежних грех свой оцистиши».
Сам Иван в порыве раскаяния признавал, что осквернил свои «чресла» «чрезестетвенным блужданием».
См. об этом в нижеприведенных книгах о Иване Грозном Р.Скрынникова, в примечании к «Переписке Ивана Грозного с князем Курбским», в двухтомнике Ларисы Васильевой «Жёны русской короны» (1 кн.), а также в интернетовской статье Андрея Кожевникова «Гомосексуальность в допетровской Руси» и в других статьях и рефератах на эту тему.

**Вскрытие гробницы Марфы Собакиной, - как пишет Р.Скрынников, - обнаружило удивительный феномен: царская невеста лежала в гробу бледная, но как бы живая, нетронутая тлением.
Возможно, это объясняется тем, что, как я читал в другом источнике, тело Марфы было первоначально густо залито мёдом, который, вероятно, и сыграл роль консерванта в данном случае.


***На свадьбе Магнуса с племянницей Грозного царь, как утверждали очевидцы, весело плясал вместе с иноками под напев псалма и отбивал при этом по их головам такт своим жезлом.


***О попытках Грозного жениться на английской королеве и планах его бегства в Англию читайте в моей статье «Английский король Иван Грозный».
_________

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА:

Н. Карамзин. История государства российского.
М. Из-во «Наука». 1999 г.

Р.Г.Скрынников. Великий государь Иван Васильевич Грозный.
В 2-х томах. Смоленск. Русич. 1996 г.

Р.Г.Скрынников. Иван Грозный. Из-во «Наука». Москва. 1975 г.

Джером Горсей. Записки о России XVI – начало XVII в.

А.Поссевино. Исторические сочинения о России XVI века.
Из-во Московского университета. 1983 г.

Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским.
Из-во «Наука». Л. 1979 г.

И.Забелин. Домашний быт русских царей.
СПБ. 1915 г.

Н.Костомаров. Русская история в жизнеописаниях
её главнейших деятелей.
Из-во «Мысль». 1993 г.

Н.Костомаров. Домашняя жизнь и нравы великорусского
народа. Москва. 1993 г.

Иностранцы о древней Москве. Москва. Из-во «Столица». 1991 г.

Лариса Васильева. Жёны русской короны. Книга I. Москва.
Из-во Аст. 1999 г.

Борис Флоря. Иван Грозный. Москва. Из-во «Молодая гвардия». 1999 г.

Псковские летописи. Вып.2 С.262

"Материалы исследования останков царя Ивана Грозного, царевича Ивана..."
Федеральное государственное учреждение. Государственный историко-культурный музей-заповедник "Московский Кремль".
Отдел рукописных, печатных и графических фондов,
фонд 20, оп. 1966, ед.хр. 9

Тайна смерти Ивана Грозного. Александр Маслов.
http://www.abc-people.com

Журнал "Родина". №9,2007г. Дмитрий Володихин "Иван Грозный.
Соблазн конспирологии".



Читатели (244) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы