ОБЩЕЛИТ.COM - ПРОЗА
Международная русскоязычная литературная сеть: поэзия, проза, критика, литературоведение. Проза.
Поиск по сайту прозы: 
Авторы Произведения Отзывы ЛитФорум Конкурсы Моя страница Книжная лавка Помощь О сайте прозы
Для зарегистрированных пользователей
логин:
пароль:
тип:
регистрация забыли пароль

 

Анонсы
    StihoPhone.ru



Демократия и криминальное государство

Автор:
ЧЕМ ДЕМОКРАТИЯ ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ КРИМИНАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА.


Криминальное государство – это и есть то, что построено в России Владимиром Путиным и его гвардией, «Единой Россией».
Твёрдой рукой, «без парламентской болтовни», они закачивают в насквозь прогнившие от коррупции экономику и «социалку» всё новые бюджетные миллиарды, нимало не смущаясь тем, что две трети вложений тут же разворовываются. Ещё бы, ведь разворовываются они ими же. Для этого, собственно, и организован лохотрон, каковым являются и «Единая Россия», и «властная вертикаль» Владимира Путина. Послушать Путина - нет такой проблемы, которую нельзя было бы решить закачкой нужного количества инфляционных миллиардов, из которых две трети возвращается в карманы тех же единороссов в центре и на местах в качестве коррупционных откатов. И никаких других «плодотворных дебютных идей» за десять лет нахождения у власти в этой чугунной головушке не родилось. Полуграмотное, агрессивно некультурное, сросшееся с криминалитетом, жадное и бессовестное чиновничество, типичным представителем которого является приблатнённый чекист Путин, вновь, как это уже было в Советском Союзе в XX веке, узурпировало власть, объявив себя «партией власти, любимой простым народом». Если при коммунистах серые чиновники обосновывали претензии на единовластие и оправдывали собственную серость апелляцией к «диктатуре пролетариата», намекая высоколобой «интеллигентной прослойке», что всякий, кто бросит косой взгляд на них, чиновников-заединщиков, «не любит» тем самым пролетариат, со всеми вытекающими оргвыводами, то теперь коррумпированные получекисты-полуменеджеры из люберецких и питерских, организаторы разного рода скабрёзных Putin parties и лагерей на Селигерах, вынуждены втирать очки публике уже не священной коровой «обижаемого либеральными бородёнками пролетариата», а ссылками на то, что они, заединщики, олицетворяют собой «власть большинства», имеющего-де право навязывать волю меньшинству, которому и предлагается заткнуться и встать в очередь за подачкой вместе со всеми бюджетниками, доля которых в нашем, теоретически как будто «капиталистическом», государстве возрастает год от года благодаря мудрой политике несменяемого кормчего и отобранных им по признаку социальной близости и личной преданности бездарей.
К счастью, апелляция к поддержке агрессивно-послушного большинства не вечно спасает самозванцев и шулеров. Лидерство и право на власть не покупаются заискиванием перед серым и слабым завистливым большинством, готовым проголосовать за кого угодно, были бы гарантированы недорогой хлеб, маленькая прибавка к пенсии, колизей в телевизоре и возможность злорадствовать, глядя, как взбесившийся пахан унижает людей, моральное, интеллектуальное и культурное превосходство которых доброй половине наших сограждан в тайне ненавистно. Если бы человечество имело несчастье следовать в своём развитии этой убогой доктрине, мы до сих пор занимались бы собирательством, а высоколобых умников, дерзающих использовать палку-копалку для того, чтобы сбивать ею с деревьев бананы, сторого одёргивал бы какой-нибудь фундаменталист Чаплин, намекая на нарушение «традиций» и на существование жреческой инквизиции и суда Линча для «слишком умных», не любящих «Единую Жреческую коллегию» и лично царька племени, «любимого товарища», «лучшего друга леопардиков и медведей», великого артиста, собирающего на лесных полянах благотворительные концерты, выручка от которых уходит неизвестным богам на известные нужды.
Разумеется, всякие разговоры о «модернизации», «отходе от примитивной сырьевой модели» и о борьбе с коррупцией в государстве, где узурпировавшая власть каста повязанных круговой порукой бездарей как раз и держится на трёх китах – контроле за экспортом сырья и денежных потоков от его продажи, на коррупции, пронизавшей все государственные институты, и на социальной беспомощности большинства избирателей, – все эти разговоры заранее обречены оставаться разговорами в пользу доверчивых вкладчиков в сурковскую МММ.
Всё, на что способны «питерские юристы» и окружающая их челядь, - это имитировать бурную деятельность, сочиняя душеспасительные нацпрожектики для агитации в среде напуганных ужасами лихих 90-х годов пенсионеров. «Мы – самые народолюбивые, мы защитим вас, мы ляжем костьми, но изыщем средства дважды в году повысить вам пенсию, а уж то, что при этом вчетверо вырастут цены на гречку и картошку, - это не наша вина, это общая беда, и давайте бороться с ней всем миром, и т.д., и т.п.» - всё это следует произносить громко, уверенным голосом, с апломбом, на фоне заполняющего амфитеатр безгласного стада свадебных генералов из всех слоёв общества, собранных Сурковым по разнарядке. Успех у бабушек и бюджетников обеспечен заранее. Но! Не дай бог, если на смену напуганным старушкам к избирательным урнам придёт грамотная молодёжь. Поэтому в стране насильственно насаждаются ЕГЭ, «новые образовательные стандарты», а «лидер нации» не стесняется щеголять собственным культурным уровнем, который у него ниже плинтуса, демонстрируя тем самым близость к культурным низам – от селигерских фашиков Суркова и попов-черносотенцев до шлюшек с журфака МГУ, а также звёзд шоу-бизнеса и вальяжных олигархов, не забывающих отстёгивать Суркову на пиар.
Право властвовать не провозглашается кучкой оказавшихся у власти недоумков, хотя бы и пользующихся поддержкой половины населения страны, голосующего согласно здравому принципу «всякая действующая и уже известная власть лучше беззубой оппозиции». В действительности власть завоёвывается в борьбе социально активных меньшинств, и то меньшинство, которое берёт верх, хотя бы и моральный, в одночасье получает поддержку серого болота, ещё вчера поддерживавшего власть прежнюю. Кто смел, тот и съел. Так организована власть в тюремной камере. Так же она организована и в путинской России, во многом тюремную камеру напоминающей. Режим власти «героического полковника», «любимого председателя», «дорогого руководителя», «выдающегося спортсмена и великого импровизатора одним пальцем», режим, казавшийся незыблемым накануне, рушится в считанные часы, стоит лишь кому-нибудь из сокамерников набраться смелости и набить морду обнаглевшему не в меру «старичку», переоценившему свои силы. Именно такого рода разборки мы наблюдаем сейчас в Тунисе, Египте, Ливии. Надоевшей всем обезьяне в фуражке студенты набили морду в соседней камере. А мы чем хуже? Резонный вопрос.
И пусть единороссы не тешат себя благоприятными для них рейтингами соцопросов. У обезьян в фуражках такого рода рейтинги не падают до последнего дня. Уважающий себя политик знает, что рейтинг всегда следует за силой, а совсем не наоборот. Когда сидящие у телевизоров васюкинцы поймут, что «плодотворная дебютная идея» «лидера нации» сводится к банальной доктрине «торопись хапнуть, пока нефть дорога» и никоим образом не помогает остановить стремительный рост цен на гречку, картофель и услуги ЖКХ, едоки картофеля и гречки побьют и лектора, и его «мальчика», ждущего белодомовского папу в кремлёвской лодке.
Криминальное государство – это и есть так называемая «суверенная демократия» по Суркову. С демократией, доказавшей в Афинах Перикла и в развитых странах прошлого века свою эффективность, она не имеет ничего общего. Ничего общего, впрочем, не имеют с сущностью демократии и представления о ней наших «детей Павлищева» от либеральной оппозиции. Сила и эффективность демократии вовсе не в её процедурах и не в её формальных институтах. Сила демократии Афин, как и сила Британской империи, заключалась в подавляющей мощи военного флота и к собственно демократическому устройству отношения не имела. Стоило персам договориться со Спартой о разделе сфер влияния в восточном Средиземноморье за счёт Афин– и афинская демократия пала перед грубой военной силой, подкреплённой денежным мешком. Деньги, взятые у Персии Спартой за предательство общеэллинских интересов, не пошли Спарте впрок. Спарта ослабела и уступила гегемонию демократическим Фивам. Но и Фивы были сильны, пока был жив Эпаминонд, бивший спартанцев на поле боя где и когда хотел. Ненадолго воспрянув при Демосфене, афинская демократия фразы и принципа вновь пала перед силой личности и меча макдонских царей – Филиппа и его сына Александра, воспитанного Аристотелем. Меч Александра Македонского один перевешивает на весах истории всех демократов и либералов, когда-либо проповедовавших свои маниловские доктрины. И хотя основанная Александром огромная империя эллинистического Востока не пережила своего создателя, эллинистическая культура, навязанная им античному миру силой оружия, до сего дня остаётся культурным лицом этого мира.
Сила демократии Соединённых Штатов базируется отнюдь не на торжестве «политкорректности и уважения прав меньшинств», как полагают госпожа Новодворская и господин Нарышкин, а на той особой роли в системе международного разделения труда, которую, благодаря мудрости Рузвельта, сыграла Америка в годы Второй мировой войны и последовавшие за нею годы послевоенного восстановления. Сегодня эта роль усилиями последних администраций (есть и за океаном «дети Павлищева», выкормыши транснациональной бюрократии, чьи известные всем кормушки подпитываются из кармана главным образом американского налогоплательщика) уже поставлена под сомнение, о чём свидетельствует слабеющий к золоту, сырью, продовольствию и евровалюте доллар. Да и старушка Европа обязана своим государственным и экономическим расцветом в XIX веке орлам Наполеона, а вовсе не институтутам парламентской демократии как таковым, показавшим, чего они стоят без Перикла, Августа или Рузвельта во главе, уже на излёте Великой Французской революции.
Демократия как общественный институт эффективна там и тогда, где и когда господствует просвещённый средний класс, то есть класс культурных, грамотных и реально включённых в механизм общественного производства мелких собственников – и только. Так было в Древнем Риме после изгнания царей и вплоть до второго века до нашей эры, когда Рим достиг своего расцвета и победил Ганнибала, превосходившего гением любого римского полководца, но ставшего жертвой своих же соотечественников, предпочитавших все проблемы решать по-путински, то есть монетизацией. Чем кончил Карфаген, известно. Демократические процедуры, получившие именно в республиканском Риме своё развитие и в мало изменённом виде дошедшие до наших дней, оказывались плодотворны там, где интересы государства реально совпадали с интересами мелких хозяев средств производства, которые и составляли большинство избирателей. Там же, где этого необходимого условия нет, где к избирательным урнам приходит охлос, купленный бесплатными раздачами хлеба и зрелищ, там Перикла на «всеобщих демократических выборах» торжествующие массы изгоняют. Там, где на смену фермеру, мелкому предпринимателю или интеллигенту на передний план в стране выходят шоумены и биржевые спекулянты, там наследие Рузвельта разбазаривают за полвека по мелочам на бумажные фантики и стеклянные бусы. Большинство, не обременённое минимумом культуры, гражданской ответственности и собственности, на ура выбирает себе в «вожди нации» «своих в доску» Мерлена, Барраса и Муссолини с Путиным, а если повезёт, то и зверушек пострашнее, например Гитлера или Сталина.
Свобода, не подкреплённая общим интересом политически грамотных мелких собственников средств производства, то есть интеллигенции (в двадцатом веке мозг человека стал главной производительной силой и средством общественного производства) и мелкой буржуазии города и деревни, реально заинтересованной в честной конкуренции, оборачивается коррупцией, падением культуры и приходом диктатора. И дай бог, чтобы диктатор оказался сильным, умным и просвещённым. Он найдёт способ поддержать мелкую буржуазию и, оперевшись на неё, использовать демократические процедуры во благо государству, не боясь (за явным преимуществом) политической конкуренции. Но такие люди являются редко и обречены на одиночество в ревнивом окружении завистливой серости. Один, отсрочив падение Рима на пятьсот лет, был заколот кинжалами Брута и Кассия, другой, покончивший с феодальными порядками в Европе, окончил дни в плену на Святой Елене. Пётр I умер в своей постели на вершине могущества и славы основанной им Российской империи, на разрушение которой неблагодарным потомкам понадобилось уже не пятьсот, а всего двести пятьдесят лет. Как-никак, человечество движется вперёд, и ход истории ускоряется. Из числа «выдающихся деятелей», приложивших руку к разрушению созданного Петром, особенно постарались первый шапкозакидатель, строитель жёсткой властной вертикали от дворца до коровника и личный цензор Пушкина царь Николай I; слабый, подверженный влиянию ближнего окружения и одновременно упрямый царь Николай II (как и президент Медведев, он увлекался всякого рода техническими новшествами, неплохо фотографировал, но правителем был никудышным и не упускал случая ввязаться в войну, одна из которых стала для страны роковой); сенильное Политбюро образца 1970-х; наконец президенты Горбачёв, Ельцин и Путин. При Путине новая каста спаянной круговой порукой серости, прибрав к рукам все кормушки в центре и на местах, снова, как при Николае I или при орденоносце Брежневе, окостенела, забронзовела и окуклилась. Из куколки выпорхнул уже не президент Горбачёв, а «президент» Медведев. В лице этого чадолюбивого господинчика, этого блоггера из районных комсоргов, трагедия шестидесятника Михаила Горбачёва повторяется уже в виде откровенного фарса.
С «капитализмом» криминальное государство, разумеется, не имеет ничего общего. Рынок, не основанный на реальной конкуренции, ублюдочен, неэффективен и злокачественно спекулятивен. Здесь господствует не формула «товар-деньги-товар», а исключительно формула «деньги-короткая спекуляция-деньги». Там, где финансовые спекуляции из второстепенного технического инструмента конкурентного развития товарного производства превращаются в самоцель, выходят на первый план и начинают диктовать рынку, обществу, государству и наконец всей системе международного разделения труда свои правила, рано или поздно случаются крушение Британской империи, биржевой крах 1929 года, обвал «высокотехнологичной виртуальной экономики» в США на рубеже двух тысячелетий и разразившийся уже совсем недавно крах на рынке откровенно мошеннических дурных деривативов (что свидетельствует, между прочим, о сильном поглупении или о столь же сильной коррумпированности политических лидеров Запада и признанных «гуру» мировой финансовой аналитики). Но страшнее всего то, что при этом неизбежно деградирует культура, делая человечество всё более уязвимым и всё менее защищённым перед лицом новых природных и техногенных угроз. Когда у вас интеллект президента Медведева, никакие модные технические новинки вас не спасут. Мартышка наденет очки на затылок, Медведев придумает Сколково (и то с подачи Суркова). Нельзя в фундамент «торжества нанотехнологий и мирового научного прорыва» класть коэффициент интеллекта заштатного стукача с Лубянки или специфический интерес ушлого и беспринципного проныры-маклера с Манхэттена. Клинтон – не Адам Смит. Обама – не Рузвельт. И уж тем более Сечин - не Берия, Петрик - не Курчатов, Вексельберг – не Алан Гринспен, а Сурков – не Фома Аквинский. Грустно, конечно, но уж очень смешно. Удивительнее всего то, что и в среде образованных и честных людей находятся до сих пор простаки, верящие «честным глазам» Путина и Медведева в телевизоре.
История не вечно благоволит скудоумию. Миф о неизбежном торжестве общества потребления, который пытаются уже лет двадцать эксплуатировать в России прорвавшиеся к власти полуграмотные политические недоноски, неожиданно начал выдыхаться буквально на наших глазах. Мировая экономика и мировая политика развиваются совсем не так, как вещали доктор Зухарь, Бурбулис, Гайдар и Чубайс, и как продолжают вещать Нарышкин и Дворкович с Новодворской и Ясиным (в пандан к либеральному же лайт-фашисту Суркову, под нехитрые речуги которого засыпает Путин). И путинско-сурковский «итальянский фашизм в облегченном варианте», и убогое повторение либеральных задов «детьми Павлищева» ничем не могут помочь России в быстро меняющемся мире XXI века, чего никак не скажешь о китайских товарищах, играючи обогнавших зазнавшегося ленивого соседа на крутом историческом повороте и вот-вот оставящих позади и заокеанского дядюшку, чей внутренний рынок уже завоёван Китаем, при том что весь XX век «дядя Сэм» спал и видел китайский внутренний рынок будущего у себя в кармане. Что касается России, то здесь слабая полуграмотная власть и столь же слабая либеральная оппозиция, продолжающие талдычить каждый на свой лад либеральное «халва, халва», словно и не замечают ни растущих аппетитов и мускулов совсем не либерального, зато умного Китая, ни поднимающих голову в отсутствие сильной и умной власти шовинизма, обскурантизма и нетерпимости. И дело вовсе не в том, что либерализм как доктрина несостоятелен в принципе. Любая доктрина хороша для объяснения того, что уже произошло. Только нужно уметь не вырывать принципы либерализма из исторического контекста и видеть за либеральной формой и либеральной фразой совсем другие силы и интересы, которые и опрделяют движение истории. Прописи немудрящего казённого «обществоведения» вновь подвели заказчиков и поставщиков дешёвого агитпропа. Но что простительно шестидесятникам и сегодняшним маниловым из оппозиции, то не прощается власти. Вам бы стены в лубянском сортире расписывать, господа Путин и Медведев, а не соваться с суконным сурковским рылом в калашный ряд большой политики и экономики. Только шею себе свернёте.






Читатели (1381) Добавить отзыв
 

Проза: романы, повести, рассказы